Солнце только взошло, когда самолет пошел на посадку. Небо, казалось, было залито сияющим золотом. Окружающая местность производила впечатление пустынное и заброшенное. Только вдали белело несколько маленьких домиков. Когда моторы смолкли, неожиданно все вокруг наполнилось звенящей тишиной. В этот момент проснулся наконец и Джек и приподнял крышку кофра. Сквозь окна в кабину самолета лился дневной свет.

– Мы – в Таури-Гессии, – услышал он голос Густавчика. Значит – прибыли.

На аэродроме толкалось только несколько механиков. Четверых ребят поспешно вывели из самолета и посадили в большой автомобиль, очевидно, специально ожидавший их. Джек выбрался из своего укрытия и прильнул к окну. Мужчина с моноклем, по-видимому, руководитель партии заговорщиков, прежде чем сесть в машину, что – то приказал водителю. Тот вытянулся рядом с дверью, четко козырнул ему и зычно сказал, как будто подтверждая исполнение приказа:

– Боркен.

Затем сел за руль, и машина быстро покатила по направлению к высоким воротам на краю летного поля.

– Боркен, – пробормотал Джек. Что это – название населенного пункта? А может быть, это означает по-гессиански всего лишь «большое спасибо» или что-нибудь в этом роде? Джек задумчиво почесал затылок. Машина уехала. А он остался один – одинешенек в чужой стране, не зная даже ее языка. Кроме того, у него в кармане звенело лишь несколько английских монет.

– Ну, Кики, что делать – то будем? – обратился он к попугаю.

– Вызови доктора! – предложил Кики, взъерошив свой хохолок, и принял глубокомысленный вид. – Вызови доктора! Поставь котел на огонь!

Джек улыбнулся и снова прильнул к окну. На аэродроме все опустело. Механики, очевидно, ушли в бревенчатое строение, расположенное на противоположном краю аэродрома. Наверное – завтракать. Джек был бы не прочь присоединиться к ним. Он перебрался в носовую часть самолета, здесь тоже не было ни души.

– Пора смываться, Кики, – сказал он. – Ты не против маленькой утренней пробежки? Не исключено, что нас засекут, но у нас будет приличный запас времени.

Он подошел к выходу и быстро сбежал на землю. Оказавшись под брюхом самолета, он на ходу оглянулся и со скоростью ветра помчался через поле прямо к белевшим вдали воротам. Несколько секунд все было спокойно – его не замечали. Но потом из бревенчатой постройки выскочили двое мужчин. Они заорали что – то во весь голос и бросились за ним. Но поскольку он был уже довольно далеко впереди, охранники вскоре прекратили погоню и повернули обратно к дому.

– Наверное, какому – то мальчишке захотелось вблизи посмотреть на самолет, – решили они.

Проскочив через ворота, Джек оказался на широкой, совершенно безлюдной дороге. Вокруг не было видно ни единого строения. Очевидно, аэродром располагался в очень пустынной местности. Чувствуя подступающий голод, мальчик зашагал по дороге. Странно, что вокруг такая пустота. Не видно даже автомобилей. Куда увезли ребят? Жаль, что им пришлось разлучиться!

Чуть позже ему пришло в голову, что еще очень рано. Видимо, поэтому никто не попадался ему на пути. Солнце только – только взошло. Через некоторое время ему встретился велосипедист, которого он решился окликнуть. Велосипедист притормозил.

– Эглинута? – спросил он и удивленно уставился на Кики.

– Я англичанин. – Джек старался говорить как можно медленнее и четче. – Как пройти к ближайшему полицейскому участку?

– Эглинута? – вопросительно повторил велосипедист. – Чихи, чихи!

– Будь здоров! – приветливо сказал Кики.

Джек рассмеялся.

– Он не чихал, Кики, это тебе показалось. Одному Господу Богу известно, что он сказал! Знать бы, как по-гессиански «еда»!

– Паукепотопинг? – спросил велосипедист и показал на Кики. – Паукепотопинг?

Потом он вынул из кармана блокнот и карандаш и принялся что – то чертить. Джек заинтересованно следил за ним. Наконец, тот закончил, вырвал из блокнота листок и подал мальчику.

Чертеж напоминал простейший план местности с многочисленными дорогами. Джек смог различить на нем пруд и церковь. В самом низу мужчина изобразил какую – то палатку.

– Паукепотопинг, – повторил он очень громким голосом, очевидно, в надежде, что так Джек лучше поймет его.

– Пинг – понг, пинг – понг! – заорал Кики и оглушительно захохотал.

Мужчина посмотрел на него с восхищением. Он открыл сумку, вынул из нее печенье, посыпанное сахарной пудрой, и протянул его попугаю. Кики схватил его правой лапой и закудахтал как курица.

Джек следил за ним голодными глазами. Заметив это, мужчина снова открыл сумку и протянул мальчику бутерброд с мясом.

– Большое спасибо! – радостно поблагодарил Джек. – Огромное вам спасибо!

– Чипалик! – ответил мужчина, помахал ему рукой и поехал по своим делам.

Джек жадно впился зубами в толстый бутерброд и продолжил свой путь. А вот Кики его печенье не понравилось. Он отдал его Джеку и получил от того взамен горсть семечек подсолнуха, которые мальчик постоянно таскал с собой в качестве неприкосновенного запаса. Восседая на плече у Джека, Кики радостно принялся их щелкать.

Джек внимательно уставился на карту, силясь понять, что на ней изображено. По-видимому, велосипедист нарисовал на ней дорогу к какому – то населенному пункту. Но почему именно это? Наверное, так он понял вопрос Джека. Но дело в том, что Джек понятия не имел, куда ему идти. Он вообще не знал ни единого города в Таури-Гессии и только хотел попасть туда, где находились его друзья. Может быть, это место называется Боркен, а может быть, и нет. Бог знает, что означает слово «Боркен» на гессианском языке.

Съеденный бутерброд подкрепил Джека, и он быстрее зашагал по дороге. Только бы поскорее добраться до жилых районов, а там он немедленно обратится в полицию. Дорога казалась бесконечной. Похоже, ее специально построили в качестве подъездного пути к аэродрому. За все время ему не встретился никто, кроме давешнего велосипедиста.

Наконец впереди показались дома. Ага – деревня! Но, подойдя поближе, он понял, что это маленький городок. Только бы найти кого-нибудь, говорящего по-английски! Тогда, не откладывая, – в полицию и срочно радиограмму Биллу. Чтоб он немедленно прилетел сюда. Что эти гады с ним сделали? Наверное, неожиданно набросились на него и оглушили чем-нибудь.

Очутившись в городе, Джек с любопытством огляделся по сторонам. Дома, выкрашенные, в основном, в белый и розовый цвета, были похожи на театральные декорации. Крыши, дверные и оконные рамы украшены искусной резьбой. На подоконниках выставлены пестро раскрашенные ящики с цветами.

Обитатели городка, облаченные в простые, яркие одежды, походили на празднично одетых крестьян. Головы женщин были повязаны косынками. Мужчины красовались в узких панталонах и коротких, украшенных пестрой вышивкой куртках. Пояса затянуты широкими матерчатыми шарфами. Глядя на них, Джеку почему – то вспомнились картинки, изображающие испанских тореадоров.

Дети были грязными и оборванными. Девочки носили длинные обтрепанные юбки, а мальчики – узкие, как у взрослых мужчин, панталоны. Вместо вышитых курток, в которых щеголяли их отцы, они были облачены в нестиранные голубые или зеленые рубашки.

Через секунду Джека окружила горланящая толпа детей.

– Пауке, пауке! – вопили они, пальцами указывая на попугая. Кики был счастлив, оказавшись в центре всеобщего внимания. Он радостно ерошил свой гребень и гордо пританцовывал на плече у Джека. «Наверное, пауке – это попугай», – решил Джек.

– Эй, ребята, как пройти в полицию? – спросил он.

Вопроса явно никто не понял. Дети оравой бежали за Джеком, громким хохотом реагируя на каждую выходку Кики. Вдруг наперерез ему бросился маленький мальчик с деревянным ружьем, прицелился и крикнул:

– Пиф – паф!

Кики рассердился. Он гордо выпрямился и оглушительно заорал:

– Пиф – паф, пиф – паф! Горностай убыл! Пауке, пауке!

Не зная, что и сказать, пораженные дети молча уставились на попугая. И лишь после того, как Кики разразился отвратительным гоготом, они снова обрадовано зашумели.

– Вытри ноги! Высморкай нос! – строго прикрикнул на них Кики. Потом оглушительно исполнил гудок паровоза, въезжающего в туннель, чем основательно озадачил детей, в испуге шарахнувшихся назад. Но их испуг продолжался недолго, вскоре они снова подступили ближе и с криком «пауке, пауке» продолжили свой бег. Все больше и больше детей присоединялось к шумному шествию, и вскоре Джек стал всерьез воображать себя крысоловом из сказки Андерсена.

На перекрестке они наткнулись на фантастически разодетого человека. Увидев толпу детей, он скорчил злую мину, решительно остановил Джека и что – то сказал, обращаясь к нему.

Джек не понял ни слова.

– Я англичанин, – сказал он. – Вы говорите по-английски?

– А – а, инглиэндер, – воскликнул мужчина и вытащил из кармана черный блокнот. Джек сразу же понял, с кем свела его судьба – с гессианским полицейским.

– Вы говорите по-английски? – еще раз спросил он.

Полицейский величественно вытянул руку и выпалил нечто, по звучанию очень напоминающее пулеметную очередь. Когда Джек беспомощно покачал головой, страж порядка явно начал свирепеть. Он громко треснул блокнотом по ладони и повторил предложение, до предела повысив голос. Джек снова непонимающе покачал головой.

Тогда вмешался Кики.

– Горностай убыл! – крикнул он полицейскому. – Поставь котел на огонь. Пиф – паф, пиф – паф! Ребята расхохотались. Тем временем в толпе появилось и несколько взрослых, с не меньшим интересом, чем дети, наблюдавших за развитием событий. Один вытащил из кармана грязную, сложенную пополам карточку и сунул ее под нос Джеку. Очевидно, это было что – то вроде паспорта. Теперь до Джека стало наконец доходить, чего от него добивался полицейский. Он хотел, чтобы Джек предъявил ему паспорт. Но поскольку у него не было никакого паспорта, он лишь отрицательно покачал головой. Кики тоже затряс головой, за что был награжден новым взрывом детского смеха.

Все кончилось тем, что полицейский захлопнул блокнот и положил руку на плечо Джека. Он снова крикнул что – то непонятное и энергично подтолкнул его вперед.

Джек был слишком обескуражен, чтобы защищаться. Куда потащит его этот странноватый полицейский? Видок у него был еще тот – узкие синие штаны, красная рубашка и светло – голубой поясной шарф. Вдобавок ко всему, на голове у него красовалось что – то вроде перевернутого цветочного горшка.

Но когда Джек понял, куда его приволок этот опереточный полицейский, ему стало не до смеха. Он медленно обвел глазами голые, грязно – белые стены маленькой неуютной комнаты, в которой толпилось несколько человек, одетых так же, как и его конвоир. Вне всякого сомнения – это был полицейский участок.

– За что меня арестовали? – громко крикнул Джек, отчаянно пытаясь вырваться из рук полицейского. – Я не сделал ничего противозаконного. Выпустите меня!