– Джек! – крикнул Филипп. – Можешь достать мне мяса? Мне нужно много мяса.

– Это я беру на себя. – Тони куда – то умчался и скоро вернулся, держа в руках корзину, полную конины. Филипп отпер дверь клетки и начал один за другим метать в нее куски конины. При этом он, не переставая, продолжал что – то ласково приговаривать, обращаясь к голодным животным. Медведи уже не отказывались от пищи. Их настроение улучшалось на глазах, они успокаивались и больше не злились на весь белый свет. Они были голодны, страшно голодны, и потому жадно набросились на мясо.

– Как только они наедятся до отвала, – сказал Филипп, – они тотчас заснут. Пока они будут спать, нужно, чтобы кто-нибудь починил клетку. А до тех пор пусть факел остается на своем месте. Они боятся яркого света и не осмелятся пролезть мимо него.

Циркачи были в полном восторге.

– Это друг Джека, – передавалось от одного к другому. – Джек специально позвал его, чтобы усмирить медведей. Он – большой знаток медведей. Кажется, он работает в каком – то цирке. Вы слышали, его позвал к себе босс.

Босс наблюдал за происходящим из окна своего фургона. Он был чрезвычайно рад, что все закончилось так благополучно. Этот новый мальчик – просто вундеркинд. Старик передал ему через Педро, что хотел бы поговорить с ним. Джек тоже получил приглашение присутствовать при разговоре. И вот трое исполненных ожиданий друзей поднялись по ступенькам, ведущим в фургон хозяина цирка. Босс выступил вперед и произнес, обращаясь к Филиппу на причудливой смеси из нескольких языков, яркую благодарственную речь. В качестве переводчика выступал Педро, с лица которого не сходила широкая улыбка.

– Он говорит, ты спас медведей от гибели, – сказал он в заключение. – В знак благодарности он готов исполнить твои желания.

– Наше единственное желание, с вашего разрешения, – остаться в цирке, – быстро сказал Джек. – Филипп будет ухаживать за медведями, пока болен Фанк. Но он приехал не один: с ним еще две девочки, наши сестры. Мы просим, чтобы они остались с нами. Нам не хотелось бы разлучаться, особенно теперь, когда Таури-Гессии грозит гражданская война.

Педро перевел. Босс, конечно, думал, что и девочки имеют непосредственное отношение к цирку, и потому согласно кивнул головой.

– Да, пусть остаются и работают вместе с нами. Но имейте в виду, завтра утром мы уезжаем. Пребывание в Боркене становится для нас слишком опасным. Исчезновение короля наверняка произошло не без участия графа Паритолена. И прежде чем начнутся беспорядки, нам лучше исчезнуть отсюда.

– Что он сказал? – нетерпеливо спросил Джек. Педро перевел слова босса на английский. Джек с Филиппом буквально расцвели на глазах. Какое везение! Мало того, что они все вместе останутся в цирке, они завтра же покинут эти негостеприимные места. А когда они выберутся из опасных окрестностей Боркена, можно будет послать весточку Биллу.

Мальчики попрощались с боссом и двинулись к фургончику Педро. Наконец – то они смогут обсудить все подробно. Было уже два часа ночи, но они не чувствовали ни малейшей усталости. Возбуждение, вызванное волнующими событиями этой ночи, по-прежнему не давало им успокоиться. Циркачи, встречавшиеся им по дороге, одобрительно колотили Филиппа по спине и выкрикивали в его адрес явно хвалебные слова. Филипп был вынужден то и дело расшаркиваться и улыбаться, словно артист, выходящий на поклоны перед аплодирующей ему толпой зрителей. Когда они наконец переступили порог фургона, к ним радостно бросились девочки.

– Закрой дверь! – закричал Кики. – Вытри ноги! Позови короля!

– Где ж нам его взять? – расхохотался Джек. – И вообще, Кики, воздержись лучше от этой темы. Люси, ты меня задушишь! Хорошо еще, медведям не пришло в голову кинуться на нас с объятиями!

– Не мешай мне, я так соскучилась. – Люси бросилась Филиппу на шею. – Как же я за вас боялась! Ведь эти дикие медведи могли запросто разорвать вас в клочья! Нам с диной было так одиноко. Даже Густавчика не было с нами. А что, его в самом деле должны обрядить девочкой?

– Да, ему это наверняка будет к лицу. – Джек уселся на стул. – Только подумайте, девчонки, босс был так благодарен Филиппу за спасение медведей, что разрешил всем остаться при цирке. Лучшего убежища просто быть не может.

– Верно, – согласилась Дина. – Но если граф Паритолен устроит за нами погоню, он наверняка велит обыскать цирк. Густавчика, переодетого девочкой, может быть, и не узнают. Но нас троих в этих английских нарядах тут же накроют.

– Об этом я как – то не подумал. – Джек задумчиво почесал затылок. – Ты права. Слушай – ка, Педро, ты не смог бы купить нам гессианскую одежду? Я тут скопил немного денег за выступления с благородным Кики. Их должно хватить.

– Вас всех обрядит Ма, – сказал Педро. – Она большая мастерица. У Люсии, нашей гардеробщицы, наверняка найдется материал, из которого она сошьет вам одежду. Потом одолжим у Тони грим и сварганим вам бронзовый загар. Только вам ни в коем случае нельзя будет говорить по-английски.

– Нет, нет, мы будем нести всякую тарабарщину, – сказал Джек. – Мы, как известно, родом из Квасселонии и говорим исключительно по-квасселонски. Вот смотри! Гуналиллипондичери тапуларкаванати.

Все рассмеялись. Педро был в восторге.

– Здорово. Я всем расскажу, что вы из Квасселонии. И если вас о чем-нибудь спросят, отвечайте только на этом языке.

Кики тоже восхитился идеей Джека и немедленно понес что – то по-квасселонски. Ребята со смехом выслушали его выступление.

– Браво! – воскликнул Джек и погладил своего любимца. – Сразу видно настоящего квасселонца.

Вдруг Дина громко зевнула. За ней еще громче зевнул Кики, а потом, не удержавшись, – и остальные. Педро поднялся.

– Нужно немного поспать. Спокойной ночи, девчонки! Мы ляжем под повозкой. А Густавчик уж небось давно дрыхнет в койке Ма, прелестный, как Красная Шапочка.

Но Густавчик не спал. Он лежал, уставившись открытыми глазами в потолок фургона, и прислушивался к глубокому дыханию Ма, изредка прерывающемуся коротким всхрапом. Оскорбленный и возмущенный до глубины души, он размышлял о том, что сотворила с ним эта женщина. Испробовав на нем множество всяких причесок, она вплела ему в волосы два маленьких бантика, потому что так, видите ли, он больше походил на девочку, чем с большим бантом посередине. Потом ему пришлось нацепить на себя девчачью одежду: длинную красную юбку, довольно грязную и рваную, и желтую блузку. А в заключение Ма соорудила ему еще матерчатый пояс, намотав на талию длинную зеленую ленту.

От позора Густавчик едва не разрыдался. Но против Ма было бесполезно обороняться. Стоило ему закапризничать и отказаться стоять смирно, когда Ма корпела над его бантиками, как она тут же закатила ему увесистую оплеуху. Такого Густавчику еще не приходилось переживать, и он от ужаса даже забыл расплакаться.

– Вы что – не знаете, что я принц? – возмущенно вскинулся он.

Но его выступление не произвело на Ма ни малейшего впечатления.

– Ты для меня маленький бездельник, понятно? А на принцев у меня нет времени.

Вспомнив об этом унижении, Густавчик глубоко вздохнул и попытался заснуть. Но сон не шел. На голове у него по-прежнему красовались бантики, а перед сном Ма обрядила его в длинную ночную рубашку. Густавчик продолжал беспокойно ворочаться в постели. Вспоминая волнующие моменты побега из башни, он чувствовал, как в его душу возвращается страх. Какой ужас испытал он, когда трапеция несла его над чудовищной бездной! Потом он начал думать о дяде. Где он может быть? Неужели его убили? Не додумав мысль до конца, мальчик наконец – то заснул.

Скоро забрезжил рассвет. Ночь была слишком короткой для смертельно уставших ребят. Проснувшись, Филипп сразу же отправился к медведям. Сломанную клетку успели починить. Сытые медведи были вялы и дружелюбны. Увидев Филиппа, они двинулись в его сторону и приветствовали его коротким радостным рыком. А один даже просунул лапу сквозь клетки, намереваясь, видимо, пожать ему руку.

Филипп был доволен. О животных можно было не беспокоиться. Он немного поговорил с ними, и звери внимательно слушали, как будто понимали каждое сказанное им слово. Маленький человечек по имени Фанк непрерывно пожимал ему руку и безостановочно осыпал его градом слов. Хотя Филипп и не понимал ни одного из них, он тем не менее точно знал, что тот хотел сказать. Фанк был ему бесконечно благодарен. Он любил медведей, как братьев, и до смерти перепугался, узнав, что она вырвались из клетки.

– Я позабочусь о животных, пока вы не поправитесь, – пообещал Филипп. Фанк благодарно посмотрел на него и с такой силой сдавил ему руку, что Филипп даже тихонько вскрикнул.

Самым главным теперь было раздобыть одежду ребятам. Через три часа цирк должен был сняться с места и тронуться в путь. Ма нужно было поторопиться, чтобы одеть ребят в столь короткий срок. Успеть она могла только с помощью Люсии. Люсия, сгорбленная старушка, заведовала гардеробом артистов; конечно, не их повседневным платьем, а сверкающими мантиями и плащами, шелковыми рубашками, роскошными жилетами и юбками и всеми прочими одеяниями, в которых артисты выходят на манеж. Эти облачения были для цирка настоящим сокровищем. Люсия день и ночь трудилась, чтобы держать эти бесценные туалеты в порядке. Она стирала их, гладила, шила и штопала и была настоящим мастером своего дела.

К тому моменту, когда цирк тронулся в путь, ребята уже изменились до неузнаваемости. С помощью грима Тони их лица, шеи, руки и ноги внезапно посмуглели. На девочках были длинные юбки и пестрые платки, их волосы украшали яркие банты. Мальчики облачились в узкие штаны и пестрые рубашки, и как – то сразу повзрослели. Люси недоверчиво уставилась на Джека. Неужели этот смуглый юноша со сверкающими зубами действительно ее брат?

Ма была удовлетворена своей работой. Однако больше всего она была довольна тем, как ей удалось переменить внешность Густавчика. Никому и в голову бы не пришло, что это мальчик. Он выглядел просто очаровательно. Ребята чуть не умерли со смеху, когда впервые увидели его на ступеньках фургона Ма. Лицо его пылало от злости, стыда и гнева.

– Моя маленькая внучка Мария, – с улыбкой представила его Ма. – Прошу любить и жаловать.

Лицо Густавчика сморщилось, как будто он собрался расплакаться.

– Плачь, плачь! – насмешливо крикнул Филипп. – С девчонки не взыщется.

Дина дала ему тумака.

– Можно подумать, все девчонки такие плаксы. Ах, ребята, Густавчик наш, я хотела сказать – Мария, – просто прелесть!

– Да уж, – подхватил Джек. – Божественно красив. И длинные волосы пришлись так кстати! Вообще – без таких волос ничего бы не вышло.

– Я их обстригу, скоро, скоро! – гневно воскликнул Густавчик. – Раз, два – и нету!

– Нет, нельзя, – возразила Дина. – Как известно, принцы у тебя на родине обязаны иметь длинные волосы.

– Не хочу быть принцем! – всхлипнул Густавчик. Он чувствовал себя несчастным и всеми покинутым. Он с надеждой взглянул на Люси, обладавшую самым мягким сердцем. – Оставьте меня все в покое, – взмолился он. – Мне стыдно.

– Не вешай носа, Густавчик, то бишь Мария, – ободряюще сказал Джек. – Скоро станешь настоящим принцем, и все опять будет как надо.

– Только если мой дядя еще жив, – серьезно сказал Густавчик. – Иначе придется стать королем.

– Боже, храни короля! – вздыбив свой хохолок, проорал Кики. – Позови доктора и храни короля!