Скоро по дороге, ведущей из Боркена, потянулась длинная вереница разноцветных повозок. Девочки ехали в фургончике Педро, который, сидя на козлах, важно погонял запряженную в него собственную маленькую пегую лошадку. Джек путешествовал в вагончике матери Педро, весело глазевшей по сторонам из своего окошка. Она обожала всякого рода мистификации и каждый раз при взгляде на Густавчика не могла удержаться от довольного смеха.

Филипп правил повозкой, на которой были установлены клетки с медведями, а Тони, весело насвистывая, – жилым вагончиком Фанка. Дрессировщику было уже значительно лучше. С тех пор, как за медведей взялся этот новенький чудо – мальчик, беспокойство покинуло его. Кроме того, он испытывал чувство благодарности к Тони, который не отходил от него все эти дни ни на шаг. Вообще циркачи были очень отзывчивыми людьми и никогда не оставляли своих товарищей в беде. Это было, пожалуй, самым лучшим качеством, присущим этим славным людям.

Повозки, переваливаясь, тащились по дороге. Возницы старались не слишком растрясти зверей. Шимпанзе с любопытством пялились из окна и безостановочно трепались между собой.

Через минуту в переднем окошке показалась голова Дины.

– А куда мы, собственно, направляемся, Педро?

Мальчик пожал плечами.

– Понятия не имею. Первым делом нам нужно убраться подальше от Боркена, поскольку там в самом скором времени наверняка начнутся беспорядки. Кроме того, на главных дорогах скоро шагу нельзя будет ступить от военных. Поэтому нам нужно поскорее свернуть на какую-нибудь спокойную проселочную дорогу.

Дина повернулась к Люси. Местная одежда была ей очень к лицу. Переодевшись, она превратилась в типичную девочку из Таури-Гессии.

– Скоро свернем на проселочную дорогу, – сказала она. – Как бы побыстрее отправить весточку маме и Биллу? Они, наверное, места себе не находят от беспокойства за нас.

– Они, конечно, поставили на уши всю полицию, – ответила Люси. – Но те будут искать нас в Англии, а не здесь. Хорошо хоть, мы больше не взаперти. В этой башне была такая скука. Кроме этих непонятных дурацких карт, которые нам дала госпожа Татиоза, делать было абсолютно нечего.

Около часа дня караван остановился на отдых. Повозки съехали на обочину. Из них высыпали циркачи и, усевшись на траве, принялись за обед. Несмотря на то, что был еще только апрель, солнце светило очень жарко, по-летнему. Повсюду, куда ни кинь взгляд, ярко пестрели бесчисленные цветы.

Филиппова мышка тоже вылезла на свет Божий. Она уже привыкла обедать вместе с ним, хотя по-прежнему пугалась малейшего шума и показывалась наружу только, если вокруг было все спокойно. Она доверчиво уселась у Филиппа на ладони и, время от времени поглядывая на него своими маленькими черными глазками, принялась похрустывать свежим орехом.

– Что бы мы без тебя делали, Сонечка, когда нас замуровали в этой гнусной башне? – тихо сказал Филипп. – Мы играли с тобой, веселились, наблюдая за твоими комичными прыжками. А потом, когда пришел Джек, именно ты выскользнула из – под двери и подсказала ему, где нас держат.

В обязанности Филиппа входило также и кормление медведей. Фанк, лежавший неподалеку в своем вагончике, спокойно задремывал под их довольное мирное ворчание. После обеда, когда караван снова тронулся в путь, медведи, последовав примеру хозяина, тоже решили соснуть. На ближайшем перекрестке повозки должны были съехать с главной дороги на проселочную. Но прежде чем они добрались до него, произошло неприятное событие.

Караван стремительно обогнали три больших военных автомашины и затормозили у него в голове. На дорогу выпрыгнуло несколько солдат и офицер.

– Стой! – крикнул офицер первому возчику, и караван остановился. Циркачи перепугались. Что случилось? Почему их остановили? Они не совершили ничего противозаконного. С озабоченными лицами они выбрались из повозок и, взволнованно переговариваясь, рассыпались вдоль каравана маленькими группками.

Джек засунул голову в вагончик.

– Ма, началось! В цирке будет обыск. Займи чем-нибудь Густавчика и болтай с ним, как со своей внучкой. А ты, Густавчик, не забудь, что ты девочка! И ни слова, когда солдаты залезут в фургон. Делай вид, будто ты страшно застенчивый, в смысле – застенчивая.

Педро тоже сразу же верно оценил ситуацию.

– Вылезайте из вагончика и смешайтесь с толпой, – крикнул он девочкам. – Не отходите от Тони и Бинго. Я буду с вами обниматься, чтобы все думали, будто вы мои сестры или подружки.

Филипп спокойно оставался на своем месте. Рядом с медведями ему было не о чем беспокоиться. Солдаты, естественно взбаламутят зверей, а он их снова утихомирит. И каждому станет ясно, что он профессиональный дрессировщик.

Офицер разыскал босса.

– Нам приказано обыскать ваши повозки, – сказал он после краткого обмена приветствиями. – Вас подозревают в укрывательстве некоего беглеца. Рекомендую выдать его добровольно. Если мы его у вас обнаружим, вас ждут серьезные неприятности.

Босс, как обычно восседавший в своем кресле, удивленно поднял на него глаза.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказал он, пожимая плечами. – Ищите. Я не возражаю.

Он думал, что солдаты ищут какого-нибудь дезертира. Откуда ему было знать, что они разыскивают мальчика? И уж, конечно, он и понятия не имел, что этот мальчик – принц Алоизий.

Офицер отдал приказ. Солдаты выстроились вдоль повозок, следя за тем, чтобы никто не спрятался в кустах. После этого они приступили к тщательному обыску каждой повозки. Они открывали ящики и коробки, поднимали крышки, ощупывали артистические туалеты и заглядывали в каждый угол.

Скоро они добрались до повозок с медведями. Офицер бросил пронзительный взгляд на Филиппа, спокойно сидевшего на козлах, и что – то сказал солдатам. Конечно, прежде всего, они искали принца. Но им было сказано, чтобы они попутно обращали внимание еще и на трех других малолетних беглецов. Если бы вдруг они оказались в цирке, где – то неподалеку следовало бы искать и принца.

Громкие голоса незнакомых людей взбудоражили медведей. Они раздраженно зарычали и принялись яростно кидаться на прутья клетки. Тони подошел к солдатам и сказал:

– Будьте осторожны! Не подходите к зверям слишком близко. Они опасны. Только вчера мы хлебнули с ними горя. Они вырвались из клетки. Видите вон там место, которое пришлось срочно чинить. Этому мальчику, помощнику дрессировщика, с большим трудом удалось водворить их на место.

Филипп, правда, не понимал, о чем говорил Тони, но, естественно, догадывался. Чтобы не пришлось отвечать на вопросы, он юркнул в клетку, всем своим видом показывая окружающим, что он с трудом успокаивает разбушевавшихся животных. Солдаты наблюдали с почтительного расстояния, как они ластятся к мальчику. Удовлетворенный офицер двинулся дальше. Он убедился, что мальчик, очевидно, в самом деле помощник дрессировщика, как ему и было сказано.

Филипп снова забрался на козлы. Тони с ухмылкой подмигнул ему.

– Хорошо! Оставайся там, наверху.

Солдаты медленно подошли к следующей повозке, возле которой толпилась группа циркачей. Среди них находились и Дина с Люси. Обняв их за плечи, Педро вместе с остальными наблюдал за шимпанзе, которых, пользуясь остановкой, мадам Фифи вывела на прогулку.

Офицер, не обращая никакого внимания на девочек, подозрительно уставился на Педро. Может быть, это один из разыскиваемых мальчишек? Он кивком подозвал его к себе. Не отпуская от себя девочек, Педро с улыбкой подошел к нему.

Офицер спросил о чем – то его по-гессиански. Тот спокойно ответил и кивнул в сторону вагончика Ма. Он объяснил офицеру, что путешествует вместе со своей матерью и маленькой родственницей, Марией.

– А кто эти девочки? – спросил офицер.

– Они приехали вместе с парнем, ухаживающим за медведями. Ребята родом из Квасселонии и почти не говорят по-гессиански, правда, немного понимают по-французски.

Услышав слово «Квасселония», Дина сразу поняла, о чем Педро говорил офицеру. Вслед за этим она выдала целый поток совершенно непонятных слов. Свою речь она сопроводила экспансивной жестикуляцией и самой очаровательной улыбкой, на какую только была способна. Люси тоже улыбалась и время от времени утвердительно кивала головой.

– Ладно, ладно, – сказал офицер. – Я не понял ни единого слова. Что она сказала?

Педро с готовностью объяснил, что Дина восхищена его выправкой и находит, что гессианские офицеры гораздо привлекательнее квасселонских. Офицер польщено улыбнулся. Он вежливо отдал честь и двинулся дальше. Эти девочки определенно не англичанки. Интересно, где находится эта Квасселония? Ему никогда не приходилось слышать о такой стране. Откуда только не берутся эти бродяги – циркачи!

Теперь подошла очередь повозки Ма. На ее козлах с Кики на плече восседал сонный Джек.

– Кики, ни слова! – увидев приближающихся солдат, – сказал он. – Никто не должен знать, что ты говоришь по-английски. Вот всякие шумы и звуки можешь выдавать, сколько твоей душе угодно.

Кики отлично понял все, что сказал Джек. Он вздыбил свой хохолок и громко откашлялся. На него с удивлением уставились солдаты.

– Пауке, – сказал Джек и пригладил Кики перья. – Пауке, арка пауке. – В переводе с гессианского это означало «умный попугай». Джек много раз слышал эти слова из уст восхищенной публики во время триумфальных выступлений Кики.

Кики оглушительно икнул. Солдаты хихикнули. Он угостил их кудахтаньем курицы – несушки. Они заржали. Кики разошелся вовсю. Он был счастлив представившейся возможности в очередной раз продемонстрировать свои таланты. Наклонив голову, он исподлобья бросил на солдат плутоватый взгляд и, включив максимальную громкость, изобразил вой пикирующего самолета. Солдаты перепугались и подались назад. На это Кики расхохотался так заразительно, что солдат охватила форменная истерика: визжа и плача, они дохохотались до того, что едва держались на ногах от изнеможения.

Развлечение было прервано резким голосом офицера:

– Не тратьте времени на этого мальчишку. Ясно же, что он из цирка и выступает с дрессированным попугаем. Обыщите повозку!

Джек уже довольно знал по-гессиански, чтобы разобрать, что сказал офицер. Он понял, что его, Филиппа, да и девочек ни в чем не подозревают. Стало быть, остался один Густавчик. Хватит ли у него выдержки и благоразумия, чтобы правдоподобно сыграть свою роль?

Два солдата поднялись в вагончик.

– Кто это? – спросил один, указывая на сидящего возле Ма Густавчика. – Как ее звать?