Проснувшись, Джек обнаружил себя лежащим на чудесной широченной кровати, под шелковым стеганым одеялом, облаченным в шелковую же пижаму. Едва он пришел в себя от изумления, в которое был повергнут необычностью окружающей обстановки, как в комнату, держа в руках поднос с изысканным завтраком, вошла прелестная девочка, одетая в гессианское национальное платье. Малышка с улыбкой поставила поднос на столик возле кровати и, сделав книксен, по-прежнему молча удалилась.

Продолжая удивляться, Джек поглядел ей вслед.

– Ну, что скажешь, Кики? По-моему, очень похоже на рай. А я, кажется, продрых все это время совершенно без задних ног! Я даже не слышал, как меня переодели. Ой, взгляни, что за завтрак! Ты только посмотри на этот огромный грейпфрут! Причем принесли не одну, а две половинки. Одну можешь взять себе, смотри только – не запятнай это чудесное одеяло.

Кики радостно набросился на грейпфрут, причем на этот раз, в порядке исключения, – молча. Джек уничтожил изысканный завтрак быстро и без остатка. Потом, довольно отдуваясь и пыхтя, откинулся на подушки и погрузился в приятные воспоминания о волнующих событиях прошедшей ночи.

– Спорим, графу придется обойтись сегодня более скромным завтраком, – сказал Джек, обращаясь к Кики. – Как твое мнение?

– У доктора насморк. Позови короля, – ответил Кики, заинтересованно исследуя кожуру грейпфрута, оставшуюся после завтрака. – Раз, два, три, доброе утро.

– Раз, два, три, ты прекраснее зари, – поправил его Джек. – Нет, ты только посмотри, что за одежда! Неужели это мне? Да если я это на себя напялю, меня все будут принимать за принца.

В комнату заглянул успевший переодеться Билл.

– Доброе утро, соня! – улыбаясь, приветствовал он Джека. – Я вижу, поднос ты очистил очень добросовестно.

– Мне здорово помог Кики, – ответил Джек. – Билл, скоро приедут остальные?

– Да. Хотелось бы мне видеть их физиономии, когда к цирку подкатят посланные за ними правительственные машины. Кроме ребят, он послал еще приглашения Педро, Тони, Бинго и старой Ма и, кроме того, распорядился выделить всем праздничные наряды.

– Здорово! – восторженно крикнул Джек. – Ма будет в отпаде. Между прочим, это ей в первую очередь должен быть благодарен Гус, что его не накрыли во время обыска в цирке. Знаешь, Билл, когда все подъедут, у нас соберется здесь отличная компания.

– Согласен. А в довершение ко всему сегодня же сюда прилетит еще и тетя Элли.

– Ну прямо как в последнем акте оперетты! – рассмеялся Джек. – В финале все действующие лица и исполнители выходят на сцену, чтобы поклониться почтеннейшей публике.

– Давай – ка поднимайся, – сказал Билл. – Скоро уже одиннадцать пробьет. А в двенадцать король готовится выступить с посланием к народу. После этого состоится праздничный банкет. Так что ты еще пожалеешь, что так наелся за завтраком.

Джек выскочил из постели.

– Неужели уже одиннадцать? Как же мне успеть до двенадцати? Я, между прочим, понятия не имею, как надевается эта одежда. Ты только взгляни на все эти бесконечные пряжечки, бантики и кружавчики! Это что – маскарадный костюм?

– Нет, это праздничное облачение жителя Таури-Гессии. Мы с Рональдом так и не решились нарядиться в него. В обычной английской одежде чувствуешь себя как – то привычнее. Но вы в этих костюмах будете выглядеть как картинки.

Без четверти двенадцать Джек был готов. Взглянув на себя в зеркало, он неудержимо расхохотался.

– Я выгляжу как опереточный принц. Обязательно надо сфотографироваться. Ребята в школе с ума сойдут, когда увидят эти фото.

Вдруг на улице послышались громкие приветственные крики. Джек распахнул окно. Вдоль улицы под восторженные здравицы толпы медленно ехали два роскошных правительственных лимузина.

Джек чуть не выпал из окна, заставив испуганно завопить Кики.

– Смотри, Кики, в первой машине восседают Люси, Дина, Густавчик и Филипп! а во второй – Педро, Ма, Тони и Бинго. Они смотрятся не хуже, чем на манеже цирка.

На Ма роскошный наряд сидел с естественным благородством. Не менее шикарно разодетый Педро то и дело поглядывал на нее с гордостью. Его Ма восседала на мягких подушках правительственного лимузина, облаченная в шелковое платье! Он с трудом верил своим глазам. Педро понимал, что такие события случаются только раз в жизни, и сполна наслаждался великолепной праздничной обстановкой.

А вот Тони и Бинго явно были не в своей тарелке. Их смущали приветственные крики уличной толпы. Выступая на манеже цирка, они давно привыкли к аплодисментам публики. Но здесь – то за что – они ведь просто сидели и ничего не делали.

Машины миновали огромные ворота и остановились посреди двора. Совершенно забыв, что находится в королевском дворце, Джек по пояс высунулся из окна и завопил что было мочи:

– Люси, Люси, я здесь, наверху!

Ровно в двенадцать на балконе дворца перед народом появился король. Когда смолкла буря приветствий, он в короткой речи поведал народу о событиях последних дней. Среди мертвой тишины, воцарившейся на улицах столицы, громкоговоритель далеко разносил простые и сердечные слова короля.

Высокое благородство короля произвело на Билла сильное впечатление. Таури-Гессия могла гордиться своим правителем. Он был рад, что графу Паритолену не удалось лишить его престола и содействовать воцарению в стране маленького Густавчика. Густавчик был всего лишь глупым мальчишкой, и ему предстояло еще многому научиться. Возможно, в будущем он станет столь же достойным королем, как и его дядя.

Новый взрыв радости потряс стены дворца, когда на балконе рядом с королем появился маленький принц. Нестабильная политическая обстановка последних дней породила в стране беспокойство. И население вздохнуло с облегчением, увидев рядом с королем облаченного в роскошное платье, живого и здорового наследника престола.

Густавчик был одет не хуже короля. Ветер развевал его великолепный плащ, подбитый Алям шелком. Он церемонно поклонился народу – как настоящий принц. Джек усмехнулся в душе, вспомнив, как тот выглядел всего лишь несколько часов назад – переодетый девчонкой и с бантиками в волосах. Бедный Густавчик, как же он переживал это унижение! Все, происшедшее с ним, должно навсегда остаться тайной! Иначе ему будут напоминать об этом с насмешкой до конца его жизни. А Густавчик не выносит насмешек.

На праздничном банкете ребятам выделили отдельный стол. Разумеется, вместе со всеми здесь находились и Густавчик с Педро. Ма, Тони и Бинго сидели за другим столом. Они вели себя очень воспитанно, стремясь, чтобы их манеры соответствовали подаренным им изысканным туалетам.

Шестерка ребят, объединившихся наконец за одним столом, оживленно обменивалась впечатлениями.

– Фанк окончательно поправился, – рассказывал Филипп. – Иначе я не смог бы отлучиться из цирка. Эй, Сонечка, куда ты пропала? Ага, она пристроилась к миндалю. Ты посмотри, Дина, как уморительно она его щелкает!

– Мне не нравится, что она разгуливает по столу. – Но и Дина была слишком счастлива, чтобы затевать по этому поводу новую ссору. Она рассказала Джеку о появлении на цирковой площадке посланных за ними правительственных экипажей.

– Шуму было! А потом еще эти роскошные платья! Мы прямо глазам своим не могли поверить. Джек, расскажи еще раз, как вы освобождали короля.

Густавчик весь полыхал от радостного возбуждения. Его глаза сверкали, и он говорил, не умолкая ни на секунду. Наконец – то он чувствовал себя в родной стихии. Он снова был принцем Алоизием Грамонди, наследником престола, а не каким – то там плаксивым мальчишкой с длинными волосами.

– Тетя Элли приехала! – вдруг закричала Люси. Ни мало не заботясь об этикете, приличествующем праздничному банкету в королевском дворце, она отбросила в сторону салфетку и помчалась через весь зал навстречу миссис Каннингем.

– Тетя Элли, тетя Элли!

Дина, Филипп и Джек радостно бросились следом за ней.

Стоящий рядом с миссис Каннингем слуга в сверкающей ливрее громко выкрикнул ее имя. Тотчас к ней подбежал Билл и, взяв ее за руку, подвел к королю. За его столом для нее было специально оставлено место. Она только что прилетела на самолете и попала, так сказать, прямо с корабля на бал.

Густавчик дождался, когда она закончит обниматься с ребятами, подошел к ней и, наклонившись, поцеловал ей руку, как это только что сделал его дядя. Нужно признаться, что здесь, в Таури-Гессии, это показалось всем совершенно естественным и никого не рассмешило.

После банкета Густавчик повел всех показывать дворец.

– Тебе будет приятно провести здесь каникулы, – с легкой завистью сказал Джек. – Мне, правда, не хотелось бы жить в таком вот дворце постоянно, но побыть здесь пару недель – я бы не отказался.

– Нам будет не хватать тебя, Густавчик, – сказала Люси. – Скоро мы вернемся в Англию. Вот и пришел конец нашим приключениям!

– А вот и не пришел! – сияя от радости, крикнул Густавчик. – Я попросил у дяди позволения пригласить вас провести со мной остаток каникул, и он разрешил. Вы согласны? Или вы меня по-прежнему терпеть не можете? Вы столько раз дразнили меня, например, когда у меня из пальца кровь текла.

– Ну что ты, Густавчик, если мы кого – то дразним, это совершенно не значит, что мы его терпеть не можем, – возразила Люси. – Нам в самом деле разрешили остаться? Всем вместе? И Биллу? И тете Элли?

– Конечно. – На лице Густавчика засияла счастливая улыбка. – И Кики с Сонечкой тоже. Только вот Педро и его друзьям придется возвратиться в цирк. А вы действительно не против провести со мной каникулы?

– Заметано! – ответил Джек. – Посмотрим, какая она, эта жизнь в королевском дворце. Сделаем пару фотографий, чтобы показать ребятам в школе. А то подумают еще, что я враль и сказочник.

Вечером Педро, Ма, Тони и Бинго попрощались с ребятами. Они были по-прежнему разодеты в свои роскошные праздничные платья.

– Нам подарили их насовсем, – радостно сообщил им Педро. – Теперь, когда я буду помогать натягивать канат, я буду представляться себе знаменитым артистом Педро Великим, Единственным и Неповторимым.

И он комично шаркнул ножкой. Ма тут же ткнула его кулаком в бок.

– Педро Великий! – насмешливо крикнула она. – Да ты у меня сегодня же отправишься чистить картошку.

Кики хихикнул, за ним весело расхохотались остальные.

Ребятам было жалко расставаться с циркачами.

– Мы обязательно еще увидимся, – сказала Люси. – С вами было так хорошо.

– А теперь пойдем к дяде и скажем ему, что вы принимаете его приглашение, – попросил Густавчик, видимо, опасаясь, что ребята могут передумать. – И еще есть одно дело, в котором мне понадобится ваша поддержка.

Он нетерпеливо потащил ребят в покои дяди. Войдя к королю, ребята почтительно поклонились.

– Ну, Алоизий, – приветливо произнес король, – удалось тебе уговорить друзей остаться с тобой на каникулы?

– Они с удовольствием принимают приглашение, – гордо ответствовал Густавчик. – Но у меня есть к тебе еще одна большая просьба. Джек и Филипп подтвердят тебе, как это для меня важно.

Король улыбнулся его горячности.

– О чем ты просишь, Алоизий?

– Я хочу носить короткие волосы, как английские мальчики, – сказал Густавчик. – Я не хочу больше выглядеть, как какая – то девчонка.

– Но ты ведь знаешь, что по обычаям Таури-Гессии у принцев должны быть длинные волосы, – возразил король. – Однако я понимаю твои чувства. Когда я учился в Англии, меня обуревали те же желания. Ну что ж – с учетом твоего героического поведения я разрешаю тебе носить короткую прическу.

Густавчик порозовел от радости.

– Завтра же постригусь, – восторженно воскликнул он. – В семь утра. Никто и никогда больше не сможет завязать мне на голове бантик!

– Ваше величество, примите искреннюю благодарность за ваше любезное приглашение, – поклонился королю Джек. – От имени моих друзей и себя лично. Мы очень рады, что сможем остаться здесь до начала нового учебного года. Мы признательны Густавчику за эту прекрасную идею.

– Густавчик – болванчик, – крикнул Кики. – Густавчик – болванчик! Ваше величество, Ваше величество! Вызови доктора! Вытри нос!

– Кики! – укоризненно произнес Джек.

Кики покосился на короля. Потом воинственно вздыбил свой хохолок, поклонился и торжественно провозгласил:

– Боже, храни короля!