Снабби заснул едва ли не раньше, чем залез в кровать. Разыскивая на ощупь свою пижаму, он почувствовал, как у него слипаются глаза, а через секунду отключился. И даже не видел ничего во сне.

Остальные были почти в таком же состоянии. Даже крошка Миранда утомилась, проведя весь день на морозе, и нырнула под одеяло в ногах у Барни еще до того, как он сам успел лечь.

Последней в доме легла спать миссис Тикл. Но она не прокаталась весь день на озере, поэтому, не .торопясь, разделась, аккуратно сложила все свои вещи, умылась ледяной водой, расплела косы и расчесала волосы щеткой.

Славные ребята, думала она, всегда готовы помочь, всегда все делают вместе. Но этот Снабби — ну, пройдоха! «Этот из всей четверки самый лучший», — подумала миссис Тикл, опять заплетая в косы свои длинные волосы.

«Уж эти его веснушки, эти его шуточки! Напоминает мне моего Тома, каким он когда-то был. Вечно проделки на уме, и ловкий, как обезьяна. Да, ловкий, как эта Миранда! Не понравилась она мне сначала, малышка эта. Но уж больно забавная. А пес этот, Чудик! Более подходящего имени и не придумаешь. Весь день чудит — таскает у меня одежду, щетки, а потом прячет где-то».

Проделав все, что она со своей обычной аккуратностью делала каждый вечер: прочтя молитву, почитав Библию и намазав кремом огрубевшие руки, — миссис Тикл наконец улеглась.

Она погасила свет и укрылась одеялом, прижав к себе горячую грелку. И, как и ребята, крепко заснула.

Ночь выдалась тихая, морозная. Не было слышно ни звука — даже сова от холода не ухала. Она печально взмахивала своими бесшумными крыльями, высматривая мышей. Но не могла их увидеть. Мыши прятались глубоко под снегом, спасаясь от холода в своих уютных норках.

И вдруг страшный грохот расколол тишину. Он прокатился эхом по старому дому и в мгновение ока поднял на ноги всех его обитателей.

Никто не мог понять, в чем дело. Шум раздался в то время, как ребята спали, а когда проснулись, только эхо его еще звучало у них в ушах.

Снабби в страхе подскочил на кровати. Диана съежилась под одеялом. Роджер сел, а Барни выскочил из кровати и встал посреди комнаты. Миссис Тикл натянула на голову одеяло. «Гроза, видно!— подумала она. — О господи, как шарахнуло!»

Чудик сердито залаял не столько от страха, сколько от раздражения. Он так сладко спал — даже ухом не подрагивал, — и вдруг без всякого предупреждения этот ужасный грохот. — Роджер, который спал в одной комнате со Снабби, окликнул друга со своей кровати:

Снабби, ты слышал этот грохот? Как ты думаешь, что это было?

Конец света, наверное, что же еще? — ответил Снабби. Его сердце все еще не могло успокоиться— Вряд ли это гроза. Смотри, небо чистое и звезды видны.

Я пойду к Диане. Она, наверное, испугалась, -—сказал Роджер.

Выскользнув из кровати, он побежал в спальню Дианы. На лестничной площадке он столкнулся с Барни, у которого в руке был фонарик.

— Привет! Ты слышал, как громыхнуло? Что это было? — спросил Роджер. — Какой-то взрыв?

— Вряд ли. Сам не знаю, что это было, — сказал Барни. — Я крепко спал. Но по звуку это где-то очень близко.

Они вошли в комнату Дианы.

— Диана, как ты? Все в порядке? — спросил Роджер сестру.

Она все еще лежала, укрывшись с головой одеялом. Высунувшись, она посмотрела на него в неярком свете ночника.

Ой, Роджер, Барни! Что это было? — спросила она дрожащим голосом.

Понятия не имею. Может, гром, — сказал Роджер, стараясь говорить беззаботным голосом.

Ему было невыносимо видеть, как испугана Диана.

Ты не волнуйся, — добавил Барни. — Небо ясное, и больше такого грохота не будет.

Но не успел он договорить, как страшный шум раздался вновь. И на этот раз они услышали его совершенно четко, а не сквозь сон.

РЭТ-А-ТЭТ-ТЭТ!.. РЭТ-А-ТЭТ-ТЭТ!..

Шум прокатился эхом по всему дому и постепенно затих. Испуганно вскрикнув, Диана вновь исчезла с головой под одеялом. Роджер схватился за руку Барни.

— Дверной молоток! Кто-то стучит в дверь этим огромным дверным молотком! Господи, кого могло сюда принести среди ночи?

— Может быть... Может быть, это мой отец? — неуверенно произнес Барни, — Нет, он бы позвонил. Да, что-то мне не очень хочется идти открывать дверь.

За дверью спальни Дианы вспыхнул свет — его зажгла миссис Тикл. Ей тоже было страшно вылезать из кровати, но она чувствовала, что должна пойти проверить, как там ребята. Ее трясло так сильно, что она с трудом произносила слова.

Что это б-было? — спросила она. — Кто-то в д-дверь стучал? Ночь-полночь на дворе! Я дверь открывать не пойду. Я и вниз-то боюсь спуститься! Вся дрожу как осиновый листок! А знаете что? Давайте вот как сделаем, — произнес Барни как можно более уверенным тоном, — высунемся в окно над парадной дверью и спросим, кто там. Может быть, кто-то заблудился и просит о помощи.

К этому моменту к ним присоединился Снабби с перепуганным Чудиком, который то и дело рычал, но лаять не решался.

Вот зачем, Снабби, ты говорил, что в эту ночь тебя ничто не разбудит! — укоризненно посмотрела на него Диана. — Всегда что-нибудь происходит, когда ты заявляешь такие глупости.

Ладно, пойдемте крикнем в окно. Или, может быть, вы, миссис Тикл, останетесь здесь с Дианой?

Да, уж я лучше здесь останусь — побуду с Дианой, а она со мной побудет, — ответила миссис Тикл. — Только учтите, если это кто-то заблудившийся, не впускайте его, пока мне не скажете. Разбудить нас вот так среди ночи! Какое безобразие!

Мальчики вместе с Чудиком и Мирандой прошли по лестничной площадке к большому окну, расположенному над парадной дверью. С большим трудом они отворили его.

За окном все было покрыто толстым слоем снега, снеговик и снежный дом Снабби тускло белели при свете звезд. Барни высунулся из окна, стараясь при свете фонарика разглядеть, кого это там принесло среди ночи.

— Эй, кто там? — крикнул он. — Кто там стучит?

Все, затаив дыхание, ждали ответа. Но ответа не было. Снизу не раздалось ни звука. Барни крикнул опять:

— Кто стучал в дверь? Ответьте, пожалуйста.

Но и тут никто не ответил. Ночь была тихой и безветренной. Барни закрыл окно и поежился — поток холодного воздуха обжигал лицо.

Там никого нет, — сказал он. — И все тихо, никаких звуков.

Может, нам спуститься и открыть дверь — на всякий случай? — предложил Роджер.

На какой это случай? — спросил Барни, запирая окно на задвижки.

Ну, на случай, если там кто-то больной или совсем выбился из сил, — ответил Роджер.

Тот, кто смог так громко стучать дверным молотком, не может быть больным или без сознания, — мрачно проговорил Барни. — И мы не пойдем вниз! Это исключено.

Они вернулись к миссис Тикл и Диане.

— Никого там нет, — коротко сообщил Барни.

Миссис Тикл опять задрожала — отчасти от холода, отчасти от страха.

— Неужели это мистер Никто, — чуть заикаясь, проговорила она, — который появлялся здесь много лет назад и колотил в дверь, чтобы предупредить хозяев, что в их доме предатель?

Чепуха! — усмехнулся Роджер. — Ерунда на постном масле! Это всего лишь бабушкины сказки. Сами подумайте, миссис Тикл, какой сейчас в доме предатель может быть? Я думаю, это просто чьи-то дурацкие шутки.

Что ж, если так, мы на это не попадемся, — твердо сказал Барни, хотя в душе и сомневался, что это шутка. — Сейчас мы вернемся в спальни, ляжем в кровати, согреемся и заснем. А утром проведем небольшое расследование — проверим следы у входной двери. Этот мистер Никто должен был подойти к крыльцу и подняться по ступенькам, и мы по крайней мере сможем увидеть, какого размера у него ноги — большие, средние или маленькие.

Да, это правильно, — согласился Снабби. — Тогда чего мы ждем? Пойдемте спать.

Диана, я лягу на кушетке в твоей комнате, — сказала миссис Тикл. — Нам вдвоем будет спокойнее. Ты ведь не против?

Да, конечно, так лучше, — поспешила согласиться Диана.

И добрейшая миссис Тикл сходила за своими одеялами и грелкой и постелила себе на кушетке у противоположной стены в спальне Дианы. Диане было приятно сознавать, что она в комнате не одна, а миссис Тикл тоже было спокойнее в компании с Дианой. Ну и перепугал их этот мистер Никто!

Снабби и Роджер несколько минут обменивались впечатлениями, а потом Снабби опять крепко заснул. Барни в соседней комнате какое-то время ломал голову над происшествием: этот таинственный ночной стук, и, самое главное, никого не оказалось у двери! В старую легенду он не верил.

«Завтра утром что-нибудь прояснится», — подумал он, поворачиваясь на другой бок.

— Ой, извини, Миранда, я тебя придавил?

Обезьянка так испугалась внезапного грохота, что забилась как можно дальше под одеяло Барни и свернулась калачиком у его ног.

Настенные часы в прихожей пробили один раз. «Половина первого», — подумал Барни.

Ну, берегитесь, мистер Никто! Кто бы вы ни были, завтра мы начнем расследование, и тогда вам несдобровать!