Финансовый кризис

Блант Максим

ЧАСТЬ 3

Мировой финансовый кризис. Бегство от инфляции 

 

 

ГУДБАЙ, ДОЛЛАР – ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Оговорюсь сразу, никаких леденящих кровь ужасов в виде краха мировой финансовой системы, роста числа самоубийств и террористических атак обманутых долларовых вкладчиков, в этой колонке не будет. Обойдется, скорее всего, без потрясений глобального масштаба, хотя и они возможны – вероятность всегда есть, даже если она ничтожна.

Речь пойдет о процессе, который вот уже некоторое время идет, а сейчас ускорится еще больше – о дедолларизации мировой экономики. О постепенном превращении американской валюты из мировых денег, обеспечивающих львиную долю международных расчетов и валютных резервов, в просто валюту просто страны с очень большой (но уже не самой большой, если брать в расчет Евросоюз) экономикой.

Во вторник американские денежные власти, похоже, сделали свой выбор. Агрессивное снижение базовой и дисконтной ставок – на 0,5% каждая – можно расценивать как собственноручные официальные подписи Бена Бернанке сотоварищи под отказом от политики сильного доллара. Попытка предотвратить кризис, вызванный перегревом рынка субстандартных ипотечных кредитов и рынка недвижимости в США, при помощи удешевления кредита и накачки экономики дешевыми деньгами, может привести только к надуванию новых пузырей, причем не только в США, но и по всему миру – от Шанхая до Квебека. Что еще хуже, собственно американских проблем выбранная тактика может и не решить. Задолженность нефинансового сектора уже почти вчетверо превышает размеры ВВП, причем львиная доля этого долга – 30 триллионов долларов по состоянию на конец прошлого года – приходится на домохозяйства.

Рефинансировать долги, наращивая при этом потребление, чтобы обеспечить экономический рост, становится все сложнее, какие бы льготные условия кредитования ни предлагали банки и денежные власти. Рано или поздно эта задача окончательно станет невыполнимой, даже если ФРС снизит ставку до нулевого уровня. Еще более серьезная проблема заключается в том, что финансировать постоянно растущий торговый дефицит, переваливший в прошлом году за 760 млрд долларов, можно лишь за счет притока иностранных инвестиций. Однако для того, чтобы инвестировать в падающую валюту нужно обладать очень специальным складом ума, либо быть Народным банком Китая, который, держа 70% своих золотовалютных резервов (около 1,4 трлн долларов) в американской валюте – не хочет допустить ее обвала. Собственно развитие событий на валютных рынках сейчас и зависит именно от Народного банка Китая, ЕЦБ, Банка Японии, других Центробанков. Только они могут проводить интервенции с целью не допустить резкого ослабления доллара, поскольку у ФРС нет достаточных валютных резервов, чтобы гарантировать устойчивость национальной валюты. Именно ЕЦБ и НБК становятся центрами принятия решений, активно действующей силой. Очевидно, что ни рушить, ни пытаться законсервировать рушащуюся систему, в основе которой лежит доллар, они не будут. Так что постепенная, плавная дедолларизация мировой экономики в ближайшие годы будет одной из основных глобальных тенденций.

Возникает вопрос, есть ли альтернатива доллару. Бывший председатель ФРС – человек с непререкаемым авторитетом в финансовом мире – Алан Гринспен не исключает, что в какой-то момент этой альтернативой может стать евро. В более отдаленной перспективе такой валютой все шансы имеет стать юань. Однако очевидно, что когда функцию мировых денег выполняет валюта одной страны или группы стран, рано или поздно возникает конфликт интересов между потребностями экономики этой страны и потребностями мировой экономики. Бывший российский министр экономики, научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Ясин оптимальным считает создание на базе МВФ наднационального эмиссионного центра, который будет руководствоваться жесткими критериями и исходить при принятии решений из общемировых тенденций.

20 сентября 2007 г. • Ежедневный журнал»

 

СТАВКИ СНИЖЕНЫ: НАДОЛГО ЛИ ОТЛОЖЕН НОВЫЙ ВИТОК КРИЗИСА?

В минувший вторник Федеральный комитет по открытым рынкам США принял решение о снижении базовой ставки сразу на 0,5% – до уровня 4,75%. Кроме того, совет управляющих Федеральной резервной системы (ФРС) на 0,5%, до уровня 5,25%, снизил дисконтную ставку (дисконтная ставка используется Федеральной резервной системой для прямого кредитования проблемных банков под залог ценных бумаг).

В заявлении, сопровождавшем решение о снижении ставок, отмечается, что эта мера должна способствовать стабилизации ситуации на кредитном рынке и предотвратить угрозу рецессии американской экономики, которая может быть спровоцирована кризисом на рынке недвижимости. Кроме того, отмечается, что инфляционные риски в последнее время снизились, но ФРС будет продолжать пристально следить за динамикой цен в США.

Участники мировых финансовых и фондовых рынков ожидали снижения ставок, но основная масса экспертов сходилась на том, что действовать ФРС будет не столь агрессивно и ограничится снижением базовой ставки на 0,25%. Именно такой сценарий и был уже заложен в цены. Реакция на неожиданную щедрость не заставила себя ждать: американские фондовые индексы взлетели на 2,5—3%, за ними последовали и индексы других стран. Это, впрочем, пока единственный однозначно положительный результат решения, принятого управляющими ФРС.

На международном валютном рынке началась распродажа американской валюты, в результате которой доллар опустился до исторического минимума по отношению к евро. Котировки пробили психологическую отметку 1,4 долл. за евро, а индекс доллара (отношение американской валюты к корзине из шести других мировых валют) обновил 27-летний минимум. Декабрьский фьючерс (стандартный контракт на поставку стандартного количества товара в фиксированный день) на золото взлетел до 732 долл. за унцию. Нефть марки Light Sweet поднялась в цене выше 82 долл. за баррель.

Испытанный метод

На первый взгляд, меры, на которые решился председатель ФРС Бен Бернанке, не только вполне оправданны, но и не раз уже опробованы его легендарным предшественником Аланом Гринспеном. Особенность американской экономики заключается в том, что она чрезвычайно сильно завязана на частном потреблении: 70% роста обеспечивается именно домохозяйствами. Снижение ставок приведет к появлению более доступных кредитов для всех категорий заемщиков, облегчит рефинансирование старых долгов и сделает новые долги менее обременительными. Банки и ипотечные брокеры, попавшие в сложное положение из-за кризиса на рынке субстандартных ипотечных бумаг, смогут с меньшими потерями решать свои финансовые проблемы, а часть заемщиков, бравших кредит с плавающей ставкой, привязанной к базовой ставке ФРС, сможет возобновить обслуживание своих долгов. Небольшое обесценение доллара, которое будет следствием вливания в экономику свежей порции относительно дешевых денег, облегчит бремя госдолга, а также будет способствовать снижению диспропорций во внешней торговле. Возможно, даже получится снизить хронический дефицит торгового баланса, который достиг в прошлом году 763,6 млрд долл. Ускорение инфляции, вызванное ростом ликвидности, тоже может сыграть положительную роль, стимулируя потребление: глупо откладывать обесценивающиеся деньги – лучше их потратить. Наконец, рост фондового рынка, обеспеченный притоком свежих денег, даст заработать американцам, активно вкладывающим в ценные бумаги (им будет что тратить), и привлечет иностранных инвесторов, чьи деньги получит американская экономика.

Узкие места

Нарисованный сценарий оздоровления американской экономики и предотвращения более серьезного мирового кризиса, который, вне всяких сомнений, наступит в случае рецессии в США, может какое-то время работать. Однако есть несколько моментов, которые могут привести к совсем иным результатам. Во-первых, снижение ставок может не остановить падения на американском рынке недвижимости и связанных с ним последствий. В исследовании, проведенном банком J.P. Morgan, была сделана попытка проанализировать, каким образом снижение ставок влияет на динамику цен на жилье. Кроме того, не следует забывать, что суммарный объем задолженности всех секторов экономики США уже перевалил за 50 трлн долл., что в 3,8 раза превышает размеры ВВП. Причем сумма задолженности растет гораздо быстрее экономики (примерно на 10% в год). Американцы и без того потребляют гораздо больше, чем производят, – достаточно взглянуть на торговый баланс. Вносит свою лепту и государство с его девя-титриллионным долгом и двухсотмиллиардным бюджетным дефицитом. Финансируется все это за счет постоянно растущего притока иностранных инвестиций, причем львиная доля этих инвестиций идет вовсе не в реальный сектор экономики, а на рефинансирование уже существующих долгов и рост потребления. Эта схема прекрасно работает в условиях, когда инвестиции в долларовые активы хотя бы безубыточны. Ослабление доллара относительно других валют серьезно меняет картину. До настоящего времени крупнейшими внешними инвесторами в США являлись центральные банки стран-экспортеров, которые скупают доллары, чтобы не допустить чрезмерного укрепления национальных валют. На эти доллары покупаются казначейские облигации, которые складываются в золотовалютные резервы. Ослабление доллара, которое наблюдалось в последние годы, уже заставило многие центробанки (в том числе и российский) начать процесс диверсификации золотовалютных резервов в сторону уменьшения долларовых активов. Снижение ставок делает доллар менее привлекательным объектом вложений, а поиски замены американским активам способны оказать еще более существенное давление на доллар на валютных рынках. В этих обстоятельствах развитие ситуации во многом будет зависеть от желания стран-экспортеров, прежде всего Китая и Евросоюза, поддерживать курс доллара.

Ищут замену доллару и крупные частные инвесторы. Отсюда и рост евро, и возродившийся интерес к золоту, и в значительной степени спекулятивный взлет цен на нефть и другие сырьевые товары. В случае если количество желающих покупать долларовые активы существенно сократится, у денежных властей США могут начаться проблемы с размещением казначейских облигаций. Не случайно одним из активных противников снижения ставок был до последнего момента секретарь казначейства Генри Полсон, при всяком удобном случае заявлявший, что безответственных спекулянтов, не умеющих адекватно оценивать риски, никто при помощи дополнительных денежных вливаний спасать не будет.

Новые пузыри

Наконец, надувание пузырей на товарных рынках таит в себе еще одну угрозу нарисованному благоприятному сценарию. Инфляция может выйти из-под контроля, и тогда произойдет то, о чем пророчествует предшественник Бена Бернанке Алан Гринспен: ФРС придется повышать ставки до двузначных значений. Интересно, что, мотивируя свое решение об агрессивном снижении ставок, ФРС ссылается на снижение инфляционного давления. Действительно, за несколько часов до начала заседания Комитета по открытым рынкам были обнародованы данные по ценам производителей за август, которые продемонстрировали неожиданное снижение на 1,4%. Причем снижение это было достигнуто в основном за счет падения цен на энергоносители на 6,6% (в том числе на бензин на 13,8%). Парадоксальный результат, если учесть, что ниже 70 долл. за баррель цены в августе на американских биржах держались всего четыре дня. Как бы там ни было, уже сейчас, в сентябре, можно ожидать не менее впечатляющего роста (к тому же августовские данные, вероятно, будут пересмотрены в сторону увеличения).

Все эти доводы приводят многочисленные скептики вроде Джима Роджерса, легендарного партнера Джорджа Сороса по фонду Quantum, которые считают, что попытка погасить кризис вливаниями в экономику дешевых денег лишь усугубит проблемы, которые привели к нынешнему состоянию дел. Пузыри надуются еще сильнее, и тогда «мягкую посадку» мировой экономике обеспечить будет гораздо сложнее. Да и Алан Гринспен, хотя он и менее категоричен в своих суждениях относительно действий ФРС, к оптимистам явно не относится.

Кошмарный сон экспортеров

Для российской экономики краткосрочный эффект снижения ставок, предпринятого ФРС, будет скорее положительным. Кризис ликвидности, вызванный проблемами на мировых кредитных рынках, уже начал сказываться на работе российских банков и крупных компаний. Все они имеют возможность опять припасть к обильному источнику дешевых западных денег, которые смогут с выгодой пристраивать под более высокие проценты в стране, выигрывая помимо прочего на укреплении рубля. За цены на нефть тоже можно некоторое время не беспокоиться, так что государство сможет проявлять чудеса щедрости, финансировать социальные инфраструктурные мегапроекты, и все это почти без последствий. Но последствия все же будут. Уже сегодня можно не сомневаться, что ни по темпам инфляции, ни по темпам роста реального курса рубля в заявленных правительством и ЦБ рамках удержаться не получится. Рост цен на нефть и другие сырьевые товары компенсирует компаниям – экспортерам сырья издержки, связанные с укреплением рубля. Остальным придется несладко: страну ждет обострение «голландской болезни» и еще более глубокая подсадка на «нефтяную иглу».

24 сентября 2007 г. • The New Times

 

УГРОЗЫ ИЗНУТРИ И СНАРУЖИ

Мировой финансовый кризис продолжает набирать обороты. В том, что он не может не сказаться на экономике России, сегодня уже мало кто сомневается.

Кризис ликвидности, который разразился в развитых странах, привел к резкому подорожанию денег на финансовых рынках. Российские игроки, подобно всем прочим, лишились источника дешевых средств. Начали возникать проблемы с размещением облигаций и привлечением кредитов. Кроме того, крупные инвесторы стали спешно выводить средства с развивающихся рынков, к которым относится и Россия. Это спровоцировало серьезный спрос на доллары. За две недели августа, в течение которых ситуация на мировых рынках была особенно тяжелой, иностранные инвесторы вывели из России порядка 10 млрд долл. Центробанк впервые за последние годы вынужден был поддерживать российский рубль, продавая валюту из золотовалютных резервов.

В 1998 году подобная ситуация привела к краху, сейчас же ЦБ легко справился и со стабилизацией валютного курса, и с кризисом ликвидности. Правда, для этого пришлось в течение некоторого времени продавать из золотовалютных резервов по 5 млрд долл. в неделю, но ровно для таких случаев золотовалютные резервы и нужны. Кроме того, ЦБ стал выходить и на рынок межбанковских кредитов, закачав в банковскую систему в течение первой – самой сложной – недели кризиса порядка 300 млрд руб. На какое-то время это стабилизировало ситуацию.

Тест на прочность

Однако утверждать, что кризис позади, было бы наивно. Банки, особенно мелкие, продолжают ощущать дефицит ликвидности. Будучи отрезанной от внешнего источника рефинансирования, банковская система должна начать переключаться на внутренние источники. Однако и это непросто. Население становится все более финансово грамотным и не торопится размещать деньги на депозитах в условиях мирового финансового кризиса. Корпоративный сектор тоже не может наращивать остатки на банковских счетах, поскольку столкнулся с теми же проблемами, что и банки. Последняя надежда на ЦБ. По сути, главным положительным результатом нынешней ситуации является то, что в стране наконец заработал механизм рефинансирования. Однако проблема в том, что задачи следить за инфляцией с Банка России никто не снимал, а закачивание денег в банковскую систему чревато инфляционным скачком в конце года.

Насколько серьезными и долгосрочными будут последствия нынешнего кризиса, во многом зависит от действий российского ЦБ. До недавнего времени, помимо надзора за функционированием банковской системы и ее регулирования, Центробанк должен был решать две по сути прямо противоположные задачи: удерживать инфляцию в заданных правительством рамках и не допускать слишком сильного укрепления реального курса рубля. Главным приоритетом была выбрана инфляция, поэтому вторая задача была фактически негласно переформулирована: не допускать резких колебаний на валютном рынке. При этом использовался один-единственный инструмент – скупка иностранной валюты в золотовалютные резервы. Из-за того что уровень инфляции в России выше, чем в большинстве развитых стран, ставки – как кредитные, так и депозитные – тоже выше, чем до недавнего времени активно пользовались и российские компании, и отечественные банки. Привлекать деньги за границей и размещать их под более высокие проценты в России было тем более выгодно, что дополнительный доход давала курсовая разница, которая образовывалась из-за укрепления номинального курса рубля.

Привлечение кредитов, размещение на западных площадках акций и облигаций в первом полугодии достигли беспрецедентных масштабов. Приток иностранного капитала в страну за этот период составил 60 млрд долл. Это оказало дополнительное давление на рубль, номинальный курс которого укреплялся быстрее, чем предполагало правительство и независимые аналитики в конце прошлого года. Обилие относительно дешевых денег и усилия властей, направленные на развитие ипотеки, привели к буму потребительского и ипотечного кредитования и к дальнейшему росту и без того заоблачных цен на недвижимость. При этом банки, наращивая кредитные портфели, нередко сквозь пальцы смотрели на качество заемщиков. Уже в начале года ЦБ высказывал опасения из-за роста невозвратов по кредитам. Хотя в среднем по банковской системе цифра была еще терпимой, у ряда банков, которые слишком агрессивно боролись за долю рынка, качество кредитных портфелей начало представлять угрозу финансовой устойчивости. Тем не менее, банки с начала года продолжали бурную экспансию в потребительском секторе, и, соответственно, рост доли «плохих» долгов шел по нарастающей.

В последнее время, особенно на Западе, нынешний кризис нередко сравнивают с событиями 1998 года. Российская экономика сегодня, безусловно, сильно отличается от того, что можно было наблюдать 10 лет назад, однако одна аналогия просматривается: игра на разнице в ставках тогда была не менее распространена, чем сейчас, и именно она стала одной из главных движущих сил кризиса.

После опубликования последних данных по инфляции в России стало очевидно, что удержать рост цен в рамках заявленных на этот год 8% не удастся. Большинство экспертов склоняются к мысли о том, что и за 9% денежным властям придется бороться. Щедрость ЦБ в этих условиях будет, скорее всего, жестко лимитирована. Банк России уже дает понять, что нынешний кризис переживут далеко не все банки. Однако разорение нескольких, пусть даже мелких, может привести к кризису доверия и бегству вкладчиков. Тогда проблемы могут возникнуть уже у крупных игроков. По некоторым оценкам, потери в случае серьезного банковского кризиса могут достичь четверти всего совокупного капитала российского банковского сектора.

Корпоративный голод

Дополнительную мощную нагрузку на отечественную финансовую систему оказывают процессы, наблюдавшиеся последнее время в реальном секторе экономики. Волна слияний и поглощений, особенно в нефтегазовом секторе, в любое другое время могла вызвать разве что морально-этические вопросы да серьезные сомнения в эффективности строящихся государственных монстров на основе «Роснефти» и «Газпрома». Еще весной президент Владимир Путин очень удивлялся тому, что, хотя за баррель на мировом рынке дают больше 70 долл., акции российских компаний нефтегазового сектора не растут. Интересно, что, сколько бы компаний и активов ни поглощали теми или иными способами «Газпром» с «Роснефтью», их рыночная стоимость не растет. Задолго до нынешнего витка кризиса, когда отечественный рынок покорял один за другим исторические максимумы, акции «Газпрома» и «Роснефти» не могли даже приблизиться к своим максимумам прошлого года.

Но и неэффективное использование активов – далеко не самое неприятное. Гораздо хуже, что поглощения делаются на заемные средства, которые чаще всего привлекаются на короткий срок и под не слишком выгодные проценты. Расчет делается на то, что потом краткосрочную задолженность можно будет реструктурировать. Кризис ликвидности на мировом рынке ставит крест на этих планах. «Газпрому», правда, удалось разместить на западных площадках свои облигации, но для этого пришлось пойти на очень невыгодные условия.

Все, впрочем, относительно. И «Роснефти» сегодня на Западе не привлечь денег даже на тех условиях, на которые был вынужден согласиться «Газпром». Между тем краткосрочные кредиты, взятые для участия в аукционах по продаже имущества ЮКОСа, необходимо либо отдавать, что совсем нереально, либо реструктурировать. В этой ситуации руководство «Роснефти» приняло решение разместить семилетние облигации на российском рынке. Общий объем эмиссии составит 45 млрд руб., размещение будет проводиться тремя траншами и начнется уже в этом году. Взять на рынке, испытывающем денежный голод, такую сумму можно двумя способами: предложив очень выгодные для инвесторов условия, которые перекроют все риски от покупки в ситуации неопределенности долгосрочного инструмента, либо «выкрутив руки» участникам рынка.

Ряд факторов показывают, что спасать «Роснефть» придется государственным ВТБ и Сбербанку (косвенно об этом свидетельствует то, что ВТБ будет андеррайтером при размещении доходных бумаг). Денег у них достаточно: в начале года оба банка провели допэмиссии и успешно разместили на рынках свои акции, получив примерно по 8 млрд долл. Этих денег «Роснефти» на некоторое время хватит, а что до собственных планов госбанков, ради воплощения которых размещались их акции, с ними придется подождать. Говорить о росте устойчивости российской банковской и финансовой системы в этих обстоятельствах сложно.

Внешняя угроза

Один из главных факторов, который успокаивает российских оптимистов, – цены на нефть, продолжающие оставаться около исторических максимумов, несмотря на все колебания мировых фондовых и финансовых рынков. Это во многом объясняется тем, что до сентября у многих, включая и председателя ФРС Бена Бернанке, оставалась надежда на то, что мировой кризис не выйдет за пределы финансового сектора, и экономический рост в США продолжится или незначительно замедлится.

Однако проблема может оказаться серьезнее, чем это прогнозировали еще в августе официальные представители денежных властей США и других развитых стран. Статистические данные, которые начали публиковать уже в течение первой недели сентября, свидетельствуют о том, что результаты третьего квартала и второго полугодия могут оказаться обескураживающими.

К чему может привести замедление американской экономики, мы уже имели возможность наблюдать в 1998 году. Падение американского потребительского спроса незамедлительно скажется на экономических показателях главного на сегодняшний день производителя товаров – Китая. О перегреве китайской экономики в последние годы говорится много, в том числе и представителями китайского правительства. Поэтому к серьезному замедлению Китая инвесторы морально готовы. Между тем именно растущая более чем на 10% в год экономика КНР была и остается основным фактором повышения цен на сырьевые товары. Несложно догадаться, что даже небольшое ухудшение экономических данных, которые регулярно публикуются китайским статистическим ведомством, способно обрушить мировые цены на нефть, промышленные металлы и другие товары, составляющие основу российского экспорта.

Многие экономисты ожидают в следующем году вторую волну кризиса, которая будет гораздо серьезнее нынешних неприятностей. К сожалению, в России начало кризиса практически совпало с резкой сменой экономического курса. Консервативная денежная политика, позволившая накопить серьезный Стабилизационный фонд и третьи в мире золотовалютные резервы, становится достоянием истории. Государство, помимо экспансии в нефтегазовом секторе, начинает финансировать масштабные проекты с неопределенным экономическим эффектом, а также стремительно наращивает финансирование социальных программ.

В этих условиях мощь денежных властей, подкрепленная сотнями миллиардов долларов, может оказаться опасной иллюзией, если мировой финансовый кризис продлится дольше или окажется глубже, чем это прогнозирует сегодня российский экономический мейнстрим. Проесть финансовые резервы гораздо проще, чем накопить. Тем более что отказаться от финансирования как бюджетных, так и внебюджетных расходов, спланированных и разрекламированных накануне кризиса, в выборный год власти уже не могут. По всем оценкам, резервов хватит на два-три года неблагоприятной конъюнктуры. Однако нет никакой гарантии того, что по истечении этого срока ситуация в мировой экономике вернется к нынешней: второго шанса повторить впечатляющие результаты последних восьми лет сырьевые рынки России могут и не дать.

1 октября 2007 г. • Большой Бизнес

 

ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА

Мировые фондовые рынки в зоне турбулентности. Обвальное падение сменяется не менее стремительным взлетом, за которым следует новая волна распродаж. В противоборство вступили две группы факторов: негативные данные и избыточная денежная масса, которая ищет место приложения.

Все внимание приковано к США. Именно там возникли проблемы, затронувшие весь мир, и именно от развития событий на американских рынках зависит не только будущее всех фондовых и финансовых рынков в мире, но и перспективы глобальной экономики.

Чем хуже, тем лучше

Нынешнюю коррекционную волну спровоцировал целый букет негатива. Во-первых, вышли данные, свидетельствующие об ослаблении американского рынка труда: количество первичных обращений за пособиями по безработице выросло сильнее, чем прогнозировали аналитики. Во-вторых, была обнародована неутешительная статистика по рынку недвижимости: продажи домов на вторичном рынке упали в сентябре на 8%, а средняя цена дома опустилась за месяц на 5,6%. Наконец, целый ряд крупнейших банков и корпораций обнародовал отчетность за третий квартал, которая оказалась хуже ожиданий. Особенно сильно огорчил инвесторов один из крупнейших и старейших инвестиционных банков Merrill Lynch, зафиксировавший в третьем квартале рекордные за свою почти вековую историю убытки в размере 2,3 млрд долл.

Впрочем, обвала не случилось. Даже в среду, когда появилось сразу несколько негативных новостей, американские индексы, упав в начале сессии более чем на 3%, к закрытию отыграли практически весь минус. Причина одна: фондовые аналитики окончательно уверились, что Федеральная резервная система (ФРС) на очередном заседании 31 октября примет решение о снижении ставок. Причем если до выхода данных, свидетельствующих об угрозе росту американской экономики, участники рынка были (да и то не на 100%) уверены в снижении ставки на 0,25%, то в минувшую среду появилась вероятность повторения агрессивных действий, продемонстрированных ФРС 18 сентября, когда ставки были срезаны сразу на полпроцента.

Несмотря на заявления представителей ФРС о том, что они пристально наблюдают за инфляционными процессами в американской экономике, сентябрьское снижение ставок продемонстрировало, что в качестве главного приоритета была выбрана борьба с угрозой рецессии. Ослабление доллара относительно основных мировых валют при этом может ускориться. Сегодня наиболее успешные и самые, пожалуй, цитируемые финансисты США – Джим Роджерс и Уоррен Баффет в центре внимания именно благодаря тому, что несколько лет кряду выводят деньги из долларовых активов. Роджерс, создававший некогда вместе с Джорджем Соросом Quantum Fund, в последние годы увлекся товарными рынками. В начале этого года он, выступая в Гонконге перед инвесторами, предсказывал, что к декабрю стоимость барреля нефти достигнет 100 долларов, а также призывал вкладываться во фьючерсные контракты на зерно и металлы. По словам Роджерса, сами товары растут в цене гораздо быстрее, чем акции компаний, эти товары производящих. Что касается Баффета, одного из трех богатейших людей в мире, то он с 2002 года распродает долларовые активы, уводя деньги на развивающиеся рынки Азии и Латинской Америки, а в прошлом году сделал это главной стратегией своего фонда Berkshire Hathaway.

Впрочем, ослабление доллара, хоть и существенно повышает угрозу инфляции, играет в американской экономике и положительную роль. Дефицит торгового баланса перестал расти, а в последние несколько месяцев даже начал сокращаться. Американские компании, работающие на глобальный рынок, наращивают прибыли. Единственное, что мешает США выравнивать диспропорции во внешней торговле, – денежная политика ряда стран-экспортеров, не допускающих ослабления доллара относительно своих национальных валют. Американцы уже пытаются оказывать давление на Китай и с некоторых пор на Индию, пытаясь подвигнуть эти страны к либерализации своих валютных рынков, однако эта политика может привести к негативным последствиям. Управляющий директор банка HSBC Стивен Кинг предупреждает: «Страны „большой семерки“ считают, что развивающиеся страны должны установить внутренние процентные ставки и позволить своим валютам свободно обращаться или ревальвироваться. Но только представьте, что тогда будет с долларом США. Падение доллара до сих пор было размеренным, так как центральные банки развивающихся стран охотно покупали доллары, даже когда инвесторы теряли к ним всякий интерес. Если и развивающиеся рынки оставят доллар, то американскую валюту затянет губительная воронка и в мире начнется финансовый хаос».

Поддержка с Востока

Попытка решить экономические проблемы при помощи испытанного способа – удешевления кредита – создает для фондовых рынков чрезвычайно благоприятную среду. Несмотря на все признаки надувшихся практически повсеместно «пузырей», крах в обозримом будущем маловероятен. Ослабление доллара заставляет страны-экспортеры, накопившие астрономические резервы, искать более прибыльные (пусть и более рискованные) активы, чем низкодоходные долларовые облигации американского Казначейства. По оценкам инвестиционного банка Merrill Lynch, в распоряжении центробанков находятся сейчас резервы на сумму свыше 5,6 трлн долл. и ежегодно к этим запасам добавляется еще почти триллион.

Часть этих денег пойдет в активно создаваемые разными странами государственные инвестиционные фонды, подобные тем, которые уже давно с успехом работают на Аляске, в Норвегии, Кувейте или Сингапуре. По приблизительным оценкам Merrill Lynch, текущий объем активов в госфондах составляет 1,6—2,2 трлн долл., а к 2011 году он увеличится примерно до 8 трлн долл. Таким образом, фондовым рынкам предстоит переваривать почти по полтора триллиона долларов в год только государственных инвестиций стран-экспортеров, что не может не взвинтить цены еще выше.

При этом деньги будут распределяться по миру неравномерно. По мнению аналитиков Merrill Lynch, основная масса инвестиций будет приходиться на Азию. Есть шанс поучаствовать в разделе инвестиционного пирога и у России. Правда, не факт, что резкий приток иностранных инвестиций – однозначно положительное явление: Китай уже столкнулся с перегревом фондового рынка и экономики в целом. В России, получившей в первом полугодии рекордные 60 млрд долл. иностранных инвестиций, та же проблема. Одним из ее проявлений стал резкий рост инфляции в сентябре-октябре этого года.

29 октября 2007 г. • The New Times

 

ИНФЛЯЦИОННЫЙ ПРОРЫВ

Не успела Россия переварить последствия мирового финансового кризиса, как страну накрыл новый кризис – инфляционный. В начале октября были опубликованы официальные статистические данные, которые неожиданно зафиксировали вместо традиционного сезонного замедления роста цен их резкий скачок на 0,8%. Таким образом, накопленная с начала года инфляция составила 7,5%, и надежд удержать годовой показатель в заявленных восьмипроцентных рамках не осталось. В октябре тенденция даже ускорилась: за первую неделю месяца цены выросли еще на полпроцента, что дало повод многим аналитикам заявить о повышении годовых прогнозов до двузначного уровня.

Самое неприятное заключается в том, что сильнее всего цены растут не просто на потребительские товары, а на продовольствие, что в момент, когда в России стартовала предвыборная кампания, является форс-мажором, способным подорвать любой рейтинг. Неудивительно, что уже на следующий день после опубликования сентябрьских данных было созвано экстренное совещание кабинета министров, которое почтил своим присутствием президент Владимир Путин.

Кто виноват

При возникновении любой проблемы, имеющей политическое значение, важно не только (а порой и не столько) найти эффективный способ ее решения, но и выявить (либо назначить волевым решением), а потом примерно наказать виновных. Нелегкое бремя поиска «стрелочников» взвалила на себя партия «Единая Россия» в лице ее председателя и по совместительству спикера Госдумы Бориса Грызлова. Он поспешил обвинить в сговоре крупные сетевые компании, торгующие сельхозпродукцией и продовольствием, и натравил на них ФАС.

Более вменяемые объяснения случившегося последовали из правительства. Рост цен на продукцию сельского хозяйства растет во всем мире. Достаточно взглянуть на график зерновых фьючерсов, которые торгуются на LIFFE (London International Financial Futures and Options Exchange), и вопрос о сговоре отпадает сам собой. Схожим образом ведут себя и цены на растительные масла, мясо, сухое молоко и молочные продукты.

Цены на зерно и растительные масла, которые используются в качестве сырья при производстве альтернативного топлива, не в последнюю очередь взлетели из-за планов США и Евросоюза резко увеличить производство этанола и снизить таким образом спрос на бензин (и соответственно нефть). К этому добавился неурожай в Европе. Многим европейским фермерам этим летом пришлось бессильно наблюдать за гибелью результата своих трудов из-за пожаров и наводнений. К подобному развитию событий мало кто был готов. По словам главы Росстата Владимира Соколина, «мировая конъюнктура продовольствия в последние десятки лет была довольно спокойной. Но мы же знаем, что производство продовольствия – это не промышленное производство. Там мало иметь заказ, необходимо иметь еще и ряд сопутствующих обстоятельств, в том числе и погодных. Если вы вспомните, в Европе последние годы были крайне неблагоприятные в отношении природных условий для сельскохозяйственного производства. А уровень жизни населения всего мира растет. Да и само население растет, и поэтому, естественно, спрос на эту продукцию пока достаточно высокий».

Третий фактор, как и большинство факторов, оказывающих влияние на мировую экономику в последние годы, – это Китай. Бурный экономический рост страны в последние несколько лет сказывается на доходах сотен миллионов китайцев, которые начинают менять структуру своего потребления. Платежеспособный спрос на продовольствие со стороны стран Юго-Восточной Азии год от года растет, дополнительно подстегивая мировые цены. При этом в Поднебесной наблюдаются схожие с нашими проблемы. Цены на продовольствие с начала года поднялись на 18,2%. Сходства добавляет тот факт, что не в последнюю очередь инфляцию стимулирует избыточная денежная масса. Чтобы не допустить слишком сильного укрепления национальной валюты, китайский ЦБ скупает значительную часть экспортной выручки, что накачивает экономику страны юанями. Правда, в Китае инфляция не стала ни форс-мажором, ни неожиданностью. Народный банк Китая пытается стабилизировать ситуацию. С начала года он уже пять раз повышал ставку рефинансирования – каждый раз по 0,27%.

Больше денег – выше цены

В России основной инструмент денежной эмиссии, как и в Китае, – это скупка Центральным банком валюты, полученной в результате экспортных операций. Однако приоритетом вот уже несколько лет является именно сдерживание инфляции, ради которого решено было пожертвовать как реальным, так и номинальным курсом рубля. Несколько лет денежным властям удавалось сдерживать рост цен на товары и услуги, включенные в статистические расчеты. Однако в нынешнем году расходы государства скачкообразно выросли. Причем существенная доля этого роста пришлась на прямые выплаты населению, как в рамках государственного бюджета, так и в рамках пресловутых нацпроектов. Согласно последнему прогнозу Минэкономразвития, рост реальных (то есть уже с поправкой на инфляцию) доходов населения составит в этом году 12,5%, рост реальной заработной платы – 15,6%. Обе эти цифры заметно выше роста экономики, который прогнозируется на уровне 7,3%.

Сыграл свою роль в росте количества денег, которые население начало усиленно тратить на потребление, и мировой финансовый кризис. Еще в начале года наблюдался бум на рынке коллективных инвестиций, и акции, предлагавшиеся на «народных IPO», расходились как горячие пирожки. Но уже к концу лета стало очевидно: чудеса последних лет, которые демонстрировал российский фондовый рынок, закончились. Из паевых фондов деньги стали уходить. И тут выяснилось, что уходить им особенно некуда – не в падающий же доллар вкладываться. Лишившись доллара в качестве последней защиты долгосрочных сбережений от инфляции, многие просто перестали сберегать и начали активно тратить, причем нередко занимая недостающее у банков. Слабый доллар внес немалую лепту и в потребительский раж, охвативший в последние годы сограждан, и в бум потребительского кредитования. Интересно, что до недавнего времени инфляция не выплескивалась на продовольственный рынок, а принимала довольно причудливые формы, которые и сейчас актуальны. Скажем, цены на автомобили каждой конкретной марки вполне соответствуют мировым, но средняя цена проданной в России машины стремительно растет. Происходит замещение более дешевых марок более дорогими. Столкнулись граждане и с давно забытым понятием дефицита: на автомобили (и не только) приходится записываться за несколько месяцев.

Возвращаясь к продовольственной проблеме, стоит отметить еще один фактор, сыгравший важную роль в росте цен. В последние годы власти слишком увлеклись введением объявленных и необъявленных торговых санкций против соседей. Причем если нормальные страны, вводя санкции, ограничивают экспорт, то российским властям одного газового вентиля мало. Они воздвигают барьеры и на пути импорта – на этом поприще особенно преуспел главный санитарный врач Геннадий Онищенко. Вот, скажем, до недавнего времени существовал запрет на импорт украинского молока и молочных продуктов – он был снят незадолго до украинских выборов. При этом российский импорт молока в первом полугодии 2007 года сократился вдвое по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Прибалтика, Молдавия, Польша, Грузия – эти страны закрывали своими относительно дешевыми продуктами довольно весомый сегмент российского продовольственного рынка. Кроме того, конфликт с Грузией и последующее выдавливание из России «лиц кавказской национальности» инициировали официально санкционированную зачистку российских продовольственных рынков. Рынки этого не пережили, и население лишилось источника дешевых продуктов.

Что делать

Признавая очевидный факт роста мировых цен на продовольствие, сложно объяснить, отчего летний скачок цен, зафиксированный на американских и европейских биржах, ударил именно по ценам в российских магазинах, в то время как в США и в Европе инфляционные показатели удается удерживать на уровне 2—2,5% в годовом выражении. По мнению Владимира Соколина, «у нас еще нет такого опыта, как у наших коллег в Америке или в Канаде. Они свой продовольственный рынок защищают, у них отработаны механизмы. Вот возьмите идею сельскохозяйственных интервенций – это же не наша идея. Это нормальный механизм, который используется во многих странах».

О том, как правительство должно действовать в сложившейся ситуации, заявила новый министр экономического развития Эльвира Набиуллина. Основным рычагом выбраны таможенные тарифы. Предлагается практически ввести запретительные экспортные пошлины и втрое снизить импортные. Впрочем, если первую антирыночную по сути меру поддерживают практически все, то против снятия барьеров для импорта грудью встало сельскохозяйственное лобби во главе с профильным министром. Они напирают на необходимость поддержки отечественного производителя, апеллируя к продовольственной безопасности. Тут нелишним будет напомнить, что отечественный производитель и без того вовсю поддерживается. Даже нацпроект соответствующий придумали, и денег без малого 50 млрд руб. выделили. Причем большую часть уже освоили. Что же касается запретительных экспортных пошлин, в данном конкретном случае они могут не сработать. В отличие от промышленности, где танковый завод не в состоянии быстро перестроиться на выпуск памперсов, сельхозпроизводители не приговорены к выращиванию одной и той же культуры. Уже сейчас можно смело прогнозировать резкое сокращение площадей под культурами, на экспорт которых будут введены пошлины.

1 ноября 2007 г. • Большой Бизнес

 

ПРО КИТАЙЦЕВ

Чем больше я наблюдаю за действиями китайцев, тем больше они меня восхищают. Вот все бегают и верещат о том, что придут страшные китайцы с огромными деньгами и смутными намерениями, все купят, и будет всем несчастье…

Мир застонет под немытой конфуцианской пятой и т. д. и т. п. Китайцы на это все внимания обращают мало. Они просто разместили акции Petrochina на Шанхайской бирже, и компания вышла на первое место в мире по капитализации, превысив триллион долларов. А потом в Москву приехал китайский премьер. И когда он уехал, появилось сообщение о том, что «Газпром» может провести листинг в Шанхае и разместить там свои казначейские акции и акции, которыми владеют дочки, а то и еще допэмиссию организовать. Все радостно кинулись покупать «Газпром» в надежде, что и он дорастет до триллиона китайскими стараниями. А еще китайцы зовут к себе в Шанхай акции крупнейших мировых компаний, и, можно не сомневаться, все, задрав штаны, побегут со своими акциями в Шанхай. А что было бы, приди товарищ к Владимиру Владимировичу и предложи продать 10—15% «Газпрома»? Визг об угрозе национальным интересам и безоговорочный отказ.

12 ноября 2007 г. •

 

ИТОГИ ГОДА: РИСКИ РАСТУТ

Главным мировым событием 2007 года без сомнения стал глобальный финансовый кризис. Большинство аналитиков датирует его начало августом, хотя первые признаки того, что на американском рынке субстандартных ипотечных кредитов далеко не все благополучно, появились еще в начале года. К лету проблемы относительно узкого сегмента американского фондового рынка – рынка «мусорных» ипотечных облигаций – перекинулись на другие сектора. Ипотечные брокеры, банки, инвестиционные компании и фонды начали нести убытки из-за постоянно растущей доли дефолтов по ипотеке. Неопределенность в вопросе о том, кто и какие может понести убытки, породила волну недоверия и подозрительности на кредитных рынках. Ставки по кредитам, в том числе и межбанковским, взлетели – начался кризис ликвидности. Причем вызван он был не дефицитом денег, а переоценкой рисков крупными игроками – те, у кого был избыток наличности, не спешили предоставлять займы, требуя более высоких процентов за риск. Рефинансировать же ипотечные кредиты стало совсем дорого, особенно заемщикам без кредитной истории и доказанных высоких доходов. Количество домов, выставляющихся на торги для погашения просроченной ипотеки начало резко расти, оказывая давление на цены на недвижимость. Спрос на дома уменьшился, спровоцировав дальнейшее падение цен. Акции строительных компаний и компаний, выпускающих строительную технику, начали падать.

Гасить кризис денежные власти практически всех развитых стран принялись при помощи масштабных вливаний ликвидности в банковскую систему, которые продолжались вплоть до конца декабря, когда Европейский ЦБ за один день на аукционе разместил кредитов более чем на полтриллиона долларов. Федеральная резервная система США с сентября начала серию снижения процентных ставок, таким образом удешевляя кредиты. Меры эти сняли остроту на финансовых рынках. Однако они вызвали очередной виток «инфляции активов» (резко подорожали и без того непрерывно росшие в цене нефть, золото, зерно, акции – исключением стала лишь недвижимость в США и Великобритании), которая к концу года начала сказываться и на потребительской инфляции, в том числе и в США и Европе.

Ускоряющееся снижение покупательной способности денег вообще, и американского доллара в особенности, поставило перед странами-экспортерами, накопившими за последние годы астрономические валютные резервы, вопрос о целесообразности продолжать их накапливать. Однако попытки Китая, арабских стран, России купить за эти деньги какие-то активы наталкиваются на все возрастающее сопротивление со стороны США и Европы. Скорее всего, в 2008 году в период американской президентской предвыборной кампании можно ожидать усиления «финансового протекционизма» развитых стран. Ценой за это может стать лишь еще большее ускорение начавшегося уже несколько лет назад процесса дедолларизации мировой экономики. Она тормозится лишь отсутствием адекватной альтернативы доллару. Европейские денежные власти всеми силами стараются не допустить излишнего укрепления евро, о чем свидетельствует беспрецедентная щедрость ЕЦБ при поддержке европейских банков, проявившаяся, когда курс евро к доллару вплотную приблизился к отметке 1,5.

Вариантов дальнейшего развития событий несколько. Самый благоприятный состоит в том, что, благодаря плавной девальвации доллара, американской экономике удастся избежать рецессии и сохранить еще на несколько лет – пусть и не в полном объеме – статус мирового потребителя, расплачивающегося с производителями при помощи наращивания национального долга. При этом единственная надежда остается на то, что когда-нибудь удастся либо совершить очередной технологический прорыв, либо оздоровить финансовую систему до такой степени, что долги всех секторов экономики (в том числе и госдолг) перестанут расти быстрее ВВП. Реализация этого сценария на две трети (если не на три четверти), зависит от готовности Китая терпеливо ждать чуда от американской экономики, а также от того, сохранит ли доллар неограниченную платежеспособность, в том числе и при покупке американских компаний.

Альтернативой этому сценарию является новая волна протекционизма, нестабильность финансовых и товарных рынков, которая может характеризоваться резкими взлетами и не менее резкими обвалами тех или иных групп активов. По миру может прокатиться череда национальных кризисов, которые больнее всего ударят по наименее диверсифицированным экономикам, имеющим узкую специализацию и ориентированным на мировой рынок. Глобальная экономика может уступить место относительно самодостаточным региональным экономическим союзам.

Являясь частью мировой экономики, Россия не осталась в стороне от глобальных процессов. Рекордный приток в страну иностранной валюты из-за высоких цен на сырьевые товары дополнился беспрецедентным притоком иностранных инвестиций, что поставило перед российским ЦБ вопрос о выборе приоритета – либо не допустить резкого укрепления рубля, либо любой ценой попытаться сдержать инфляцию, сделав упор на контроле над эмиссией. Ситуация осложнилась существенным ростом госрасходов, оказавшим дополнительное инфляционное давление. В результате мы получили и инфляцию, в полтора раза превысившую официальную цель, и существенное укрепление рубля. Впрочем, в России главным событием года стал окончательный переход к госкапитализму, с формальной точки зрения вылившийся в создание целого ряда госкорпораций и институтов развития. Параллельно ведется процесс фактической национализации нефтегазовых активов, которые консолидируются в двух госкомпаниях – «Газпроме» и «Роснефти». Именно они фактически поделили активы уже официально ликвидированного в 2007 году ЮКОСа. Отличительной особенностью «Газпрома», «Роснефти» и ряда других компаний и банков, контрольный пакет акций которых принадлежит государству, является тот факт, что они не столько действуют в интересах государства, сколько обслуживают интересы тех или иных властных группировок, нередко враждующих между собой. В этом отношении они ближе к формально частному «чемпиону», который создал Олег Дерипаска. Он сумел подмять под себя всю алюминиевую отрасль России, создать машиностроительный холдинг и сегодня готов лишить одну из старейших империй, созданную «олигархом первой волны» Владимиром Потаниным, ее главного актива – «Норильского никеля».

Создающаяся в стране система жизнеспособна только в условиях постоянного роста цен на российские экспортные товары, поскольку новые госкорпорации будут требовать все большей внешней подпитки, как это уже было с советским военно-промышленным комплексом. Устойчивость системы в долгосрочном плане, таким образом, снижается, хотя накопленные резервы позволят пережить первые краткосрочные ценовые шоки мировых рынков, если они произойдут.

10 января 2008 г. • Ежедневный журнал»

 

ВОТ И ОН

Вот и он, биржевой крах. Или его начало. Время, когда кажется, что цены пали на самое дно, а они падают еще ниже. Мировая топка, в которой пылают синим пламенем миллиарды долларов (евро, йен, рублей и юаней) доверчивых вкладчиков. Волноваться не стоит: добрый Бен Бернанке обещал напечатать еще – всем хватит…

Замечательное время, когда рушатся состояния и закладываются новые. Тот самый случай, когда вознаграждается терпение. В самом деле, кризиса и биржевого обвала ждали, о нем знали. К нему готовились. Он начался, и те, кто потерпел, могут сегодня купить активы гораздо дешевле, чем те, кто поторопился, пытаясь угнаться за ростом, а в итоге и получат доходность гораздо выше с тех же денег. Время биржевых обвалов – это еще и своеобразная машина времени. Сегодня можно купить, например, акции ЛУКОЙЛа по той же цене, которая была в январе 2006 года – два года назад. Компания за это время развивалась, приобретала активы, у нее росла прибыль, и сегодня она объективно должна стоить дороже. Однако торопиться все равно не стоит. Рецессия в США только начинается. Обвал не последний. Будет еще, если все будет развиваться, как это обыкновенно бывает во время кризисов – обвал, коррекция очередная волна обвала.

18 января 2008 г. •

 

ВСЕ В ОДНОЙ ЛОДКЕ

Обвал мировых фондовых индексов, вызванный угрозой рецессии в США, во вторник достиг своего апогея. Только экстренное вмешательство Федеральной резервной системы, внезапно снизившей базовую ставку сразу на 0,75%, не дожидаясь намеченного на 29 января планового заседания, смогло приостановить глобальную распродажу акций. Впрочем, многие аналитики полагают, что подобная «оперативность» свидетельствует о панических настроениях американских денежных властей, и принятые меры предотвратить рецессию не смогут.

Российские фондовые индексы, которые в первые рабочие дни наступившего года демонстрировали даже некоторый рост, потеряли к полудню вторника порядка 20% от своих максимальных значений, после чего началась техническая коррекция, ненадолго усилившаяся после сообщения о снижении ставок в США. Впрочем, даже эта новость вдохновила игроков совсем ненадолго, цены снова ушли в минус, и по результатам дня индексы закрылись с понижением.

Справедливости ради надо отметить, что проблемы фондового рынка волнуют в России менее 1% населения, вкладывающего деньги в акции или паевые фонды. Тем не менее, обвал мировых индексов, с одной стороны, свидетельствует о том, что глобальный кризис, о котором до сих пор многие говорили в сослагательном наклонении, уже начался, а с другой – способен этот кризис усугубить. В отличие от России, в США от показателей фондового рынка зависят доходы очень большого количества домохозяйств, и 20-процентное падение индексов существенно влияет на покупательную способность населения США. Снижение платежеспособного спроса со стороны конечных потребителей способно стать «последней каплей», которая запустит американскую рецессию. Попытки воспользоваться теми же методами, при помощи которых был преодолен кризис 2000—2001 годов – снижение ставок и более доступные кредиты (в том числе потребительские) – на этот раз могут оказаться неэффективными. Задолженность американских домохозяйств и корпораций выросла за последние годы весьма существенно, поэтому заставить потребителей и дальше копить долги, наращивая потребление, будет непросто.

Казалось бы, какое нам до этого дело? Существует неоднократно озвученная точка зрения, которая заключается в том, что рост российской экономики в последние годы шел за счет внутреннего спроса, а накопленных страной резервов хватит, чтобы пережить любое ухудшение мировой конъюнктуры. Еще одним доводом в пользу того, что Россия может даже выиграть в случае замедления американской экономики, является надежда на то, что в страны, демонстрирующие более высокие темпы роста – Китай, Россию, Индию – хлынет поток инвестиций: инвесторы начнут продавать активы в развитых странах и покупать более доходные инструменты. Подобное благодушие может оказаться серьезной ошибкой.

Об угрозах, с которыми может столкнуться российская экономика, во вторник на ученом совете Института экономики переходного периода говорил его руководитель Егор Гайдар. По его мнению, существенное замедление темпов роста ВВП США (а вслед за США и Китая) может привести к серьезному падению на мировом рынке цен на нефть и металлы (из-за снижения спроса), которые составляют порядка 80% стоимости российского экспорта. Приток иностранных инвестиций может прекратиться, а темпы роста экономики замедлятся. Весьма внушительные, на первый взгляд, резервы будут стремительно таять, поскольку правительство активно наращивает бюджетные расходы и принимает на себя все новые и новые долгосрочные обязательства.

Еще одна угроза – внешняя коммерческая задолженность, которая за последние три года выросла в 3 с лишним раза и превысила 350 млрд долл. В условиях отсутствия возможности рефинансировать эти долги на западных рынках, многие банки и корпорации могут столкнуться с серьезными проблемами.

По мнению Гайдара, у страны есть все предпосылки с минимальными потерями преодолеть замедление мировой экономики, но для этого необходимо, чтобы экономическая политика учитывала возможность резкого изменения мировой конъюнктуры.

Обвал мировых фондовых рынков, если он возобновится, может серьезно изменить сценарий, в соответствии с которым развивалась мировая экономика в последние годы. Если до сих пор одной из основных тенденций была так называемая «инфляция активов», вызванная доступными кредитами, то обвальное падение может привести к обратному процессу – инвесторы, несущие потери на одном сегменте мировых рынков, будут вынуждены продавать даже то, что приносило неплохой доход, стимулируя новые и новые волны падения. И, как показывает опыт Японии, даже снижение процентных ставок до минимально возможных значений не гарантирует от затяжной стагнации.

23 января 2008 г. • Ежедневный журнал

 

БЕННИ ТРИ ПРОЦЕНТА

Как ни старается глава ФРС Бен Бернанке остановить обвал фондовых рынков, все титанические усилия уходят в песок. О том, что действия ФРС направлены именно на спасение падающих котировок, говорит то, что эффект от изменения ставки рефинансирования можно оценить примерно через полгода после того, как в экономике изменились условия кредитования. Последнее снижение базовой ставки на 0,5% (до 3%), состоявшееся всего через неделю после экстренного снижения на 0,75% (22 января), не стало неожиданным. Тем не менее американские биржевые спекулянты попытались начать игру на повышение (сообщение появилось в среду, в 22.45 по московскому времени, когда все рынки, кроме американских, были закрыты) – все же человек для них старался, нельзя было совсем уж никак не отреагировать. Однако энтузиазма хватило ровно на три четверти часа. Рост сменился падением, и к полуночи по Москве, когда биржевые торги в США заканчиваются, цены были уже ниже предыдущего закрытия. Причин для очередной распродажи было несколько. Самая существенная – предварительные данные по ВВП и инфляции, опубликованные Министерством торговли США. В том, что рост в четвертом квартале замедлился, никто из экспертов не сомневался – консенсус-прогноз предусматривал снижение с 4,9% в третьем квартале до 1,2%. Но данные вышли вдвое хуже – всего 0,6%. При этом инфляция подскочила до 3,9%. Все это уже даже не намекает, а прямо свидетельствует, что в США начинается период стагфляции.

Кроме того, возникает вопрос адекватности действий ФРС. Если прошлым летом, когда ипотечный кризис переходил из латентной стадии в открытую, главу ФРС обвиняли в излишней медлительности и нерешительности, то сейчас многие считают его действия поспешными, на грани панических. «Проблем с каждым днем становится все больше и больше, а патронов в кольте у Бенни – все меньше», – написал один из американских трейдеров на популярном форуме, посвященном проблемам фондового рынка. Действительно, ставки теоретически можно снизить и до нуля или до символических значений, как некогда сделал Банк Японии (надо сказать, что Японии это не помогло вытащить экономику из затяжной рецессии). Но даже если исходить из этого, ФРС движется слишком быстро, пройдя уже почти половину максимально возможного пути. Есть еще один повод для беспокойства. Ставки и без того уже снижены ниже уровня инфляции, что не может не сказаться на привлекательности казначейских облигаций. Если сюда прибавить еще и снижение курса доллара по отношению к ряду валют, то напрашивается вывод, что Бен Бернанке играет на грани фола, ставя под угрозу рынок американского госдолга. И если Федеральное казначейство столкнется со сложностями при рефинансировании своего почти 10-триллионного долга, нынешние проблемы рынка акций покажутся мелкими неурядицами.

Возвращаясь к проблемам мировых фондовых рынков, интересно отметить, что теоретические построения, предусматривающие превращение России в «тихую гавань» для портфельных инвесторов, оказались несостоятельными. Российские индексы падают гораздо сильнее, чем даже американские, несмотря на заклинания аналитиков, что российские компании реально стоят на 30 —70% дороже, чем их нынешняя капитализация. За среду и четверг РТС потерял около 5%. На населении эти обвалы, в отличие от США, сказываются не сильно. Зато на кредитоспособности российских «чемпионов», набравших долгов для скупки активов, сказаться может.

4 февраля 2008 г. • The New Times

 

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ

В Британии случилось то, чего не происходило уже около трех десятков лет – с тех пор, как в 1979 году Маргарет Тэтчер заняла пост премьер-министра: частный банк был национализирован. В отличие от «железной леди», которая, закрыв угольные шахты, без лишних сантиментов избавила страну от целой отрасли промышленности, нынешний кабинет предпочел сначала выдать проблемному банку стабилизационный кредит, а после забрать его за долги.

В середине сентября прошлого года название далеко не самого крупного британского банка Northern Rock узнали по всему миру люди даже совсем далекие от финансов. Причиной стала паника, разразившаяся среди вкладчиков банка. Тысячи людей выстроились в длинные очереди, чтобы забрать свои деньги. За три рабочих дня – с субботы 15 сентября по вторник 18 сентября – банк, и без того испытывавший проблемы с ликвидностью, лишился 2,5 млрд фунтов стерлингов. Однако на этом дело не закончилось. Несмотря на то, что Банк Англии предоставил Northern Rock экстренную кредитную линию на 25 млрд фунтов и гарантировал, что поможет расплатиться со всеми без исключения клиентами банка, отток средств продолжился. Всего, по словам британского министра финансов Алистера Дарлинга, Банком Англии было предоставлено 55 млрд фунтов в виде гарантий и экстренных займов.

Слабое звено

Обвинять в фактическом банкротстве Northern Rock исключительно паникующих вкладчиков не совсем корректно. Проблема возникла из-за самой модели бизнеса, которую банк принял на вооружение. Главной специализацией Northern Rock всегда была выдача ипотечных кредитов. При этом одним из основных источников средств банка (по состоянию на июнь прошлого года – 44% пассивов) было размещение на рынке облигаций, обеспеченных закладными по выданной ипотеке. Начавшийся еще в январе-феврале прошлого года кризис на американском рынке ипотечных облигаций к лету принял глобальный характер, и основной источник средств Northern Rock иссяк. Банк не мог размещать новые облигационные займы для рефинансирования старых и расчетов с вкладчиками. Ситуация усугубилась кризисом ликвидности, который начался на мировых финансовых рынках в августе. Так что брать кредиты на межбанковском рынке Northern Rock тоже не мог. А вскоре разразился новый скандал. Британской прессе стало известно, что 70% закладных по ипотечным кредитам, выданных британским банком Northern Rock, записаны на офшорную компанию Granite Master Issuer, что создавало потенциальную угрозу вывода активов из рушившегося банка.

Если в сентябре, когда Банк Англии предоставлял экстренное финансирование, еще оставалась какая-то надежда, что проблемы на рынке ипотечного кредитования разрешатся в течение двух-трех месяцев и ипотечный банк возобновит работу в нормальном режиме, то уже в начале этого года стало очевидно: никаких надежд на то, что Northern Rock в обозримом будущем решит свои проблемы и расплатится с Банком Англии, просто нет. Кризис в Великобритании, как и в США, усугубился серьезным спросом на недвижимость и падением цен.

Спасатели и «спасители»

Еще с конца прошлого года и британские власти, ставшие крупнейшим кредитором Northern Rock, и его акционеры ищут покупателя или стратегического инвестора, имеющего достаточно средств, чтобы вытащить банк из кризисной ситуации. Первыми интерес к британскому банку проявили американские Citigroup и Bank of America. Однако, после того как им пришлось по результатам прошлого года списать в убытки миллиарды долларов, интерес угас. Citigroup оказался одним из наиболее серьезно пострадавших от кризиса банков – списать в убытки пришлось более 20 млрд долларов, президент Citi Чак Принс вынужден был уйти в отставку. Новая команда несколько раз обращалась за помощью (естественно, не безвозмездной – платой были пакеты акций Citigroup) к саудовскому принцу Аль-Валиду бин Талалу, государственным инвестиционным фондам Кувейта и Абу-Даби, китайским банкам. И даже несмотря на все это, второму по величине банку США пришлось сокращать штат сотрудников на 20 000 человек и продавать свои отделения в ряде европейских и азиатских стран.

Некоторое время была надежда на то, что Northern Rock купит либо инвестиционная компания Olivant Advisers, либо специализирующаяся на скупке, реструктуризации и перепродаже проблемных активов инвестиционная группа JC Flowers. Последняя даже зарезервировала для этой сделки 15 млрд фунтов. Однако после досконального изучения состояния дел в Northern Rock и консультаций с британским кабинетом эти покупатели отказались от идеи приобрести многострадальный банк.

Последним претендентом на поглощение Northern Rock стал консорциум, организованный миллиардером Ричардом Бренсоном, в который помимо его Virgin Group должны были войти американская страховая компания American International Group, инвестфонды WL Ross и Toscafund, а также базирующаяся в Гонконге инвестиционная группа First Eastern. Консорциум предлагал существенно увеличить капитализацию банка путем прямых денежных вливаний, а также дополнительной эмиссии акций с условием, что после этого Northern Rock будет переименован в Virgin Money. Этот план не устроил британские власти, которым предлагалось ждать несколько лет погашения выданных в прошлом году ссуд. Кроме того, по словам министра финансов Великобритании Алистера Дарлинга, ни один из потенциальных покупателей не предложил за банк его реальной цены, и правительство решило банк национализировать. С начала прошлой недели прекращены торги акциями Northern Rock. Что касается акционеров, то Дарлинг обещал привлечь независимого оценщика для того, чтобы определить, сколько активов приходится на каждую акцию. Правда, предварительно из суммы активов будут вычтены обязательства перед Банком Англии. Так что акционеры, скорее всего, останутся ни с чем. Решение вызвало волну критики как со стороны акционеров банка, так и со стороны политических оппонентов лейбористов. Британская ассоциация владельцев акций уже грозит правительству исками, консерваторы в парламенте обсуждают, насколько целесообразно тратить десятки миллиардов фунтов из денег налогоплательщиков для спасения частного банка.

25 февраля 2008 г. • The New Times

 

ЗАПАДНЫЙ СОЦИАЛИЗМ С ВОСТОЧНОЙ СПЕЦИФИКОЙ

Ответ на вопрос, кто будет следующим президентом России, страна получила еще несколько месяцев назад. Ответ на гораздо более важный вопрос, каким будет экономический курс при новом президенте, остается открытым: в качестве программы свежеизбранный президент Дмитрий Медведев предъявляет пресловутый «План Путина» и твердит о преемственности. Еще одна «зацепка» – деятельность Медведева на посту первого вице-премьера, пресловутые «приоритетные национальные проекты», которые он не только курировал, но и придумал.

Завершение восьмилетнего электорально-политического периода в России, как и в США, совпало с циклическим кризисом, который грозит мировой экономике. Причем, поскольку локомотивом замедления мировой экономики выступают США, основным вопросом для других стран является степень влияния американских проблем на весь прочий мир, а основная задача правительств – снизить эту степень влияния на национальные экономики, чтобы преодолеть кризис с минимальными потерями. При этом оптимисты уже сейчас говорят о том, что рецессия в США не приведет к глобальной рецессии: рост таких стран, как Китай, Россия, Индия, Бразилия, продолжится за счет внутренних источников и вытянет мировой ВВП. В качестве примера приводится рецессия 2001 года, когда темпы роста экономики Китая практически не замедлились.

Как бы там ни было, но единственный шанс развивающихся экономик стать локомотивами мирового роста – максимально уйти от модели, ориентированной на экспорт. Поскольку главными потребителями до сих пор остаются американцы, замедление их экономики снижает платежеспособный спрос во всем мире. И ни предпринятая ФРС серия снижения ставок, ни обещанные президентом Бушем налоговые послабления не могут заставить американского потребителя залезать еще глубже в долги для того, чтобы и дальше наращивать потребление.

Впрочем, даже если бы спрос в США начал восстанавливаться, существующая модель себя изжила. Если раньше Америка занимала на мировом рынке свою нишу, поставляя новые, революционные технологии, сейчас она просто надувает кредитный пузырь, пользуясь традиционными представлениями о том, что ничего надежнее долгосрочных казначейских облигаций еще не придумано. Однако вялотекущая девальвация доллара вызывает все большее недовольство со стороны крупнейших стран – кредиторов США, тех самых бурно развивающихся потенциальных локомотивов мирового роста, накопивших огромные валютные резервы, которые размещены преимущественно в американских долговых бумагах.

Перегрызть пуповину

Самыми, пожалуй, популярными темами в Азии являются в настоящее время смена модели роста и пересмотр ориентиров во внешней торговле. Основная ставка при этом делается на Китай. КПК вот уже несколько лет видит своей задачей уход от роста экономики за счет экспансии относительно дешевых товаров в развитые страны. Эта модель вынуждала искусственно поддерживать низкий обменный курс юаня, скупая иностранную валюту, прежде всего доллар. По сути, все последнее десятилетие Китай развивался, завоевывая мировые рынки поставками в кредит, откладывая встречный спрос и накопив почти 1,5 трлн долл., размещенных в долговых бумагах развитых стран. Фактически это был отложенный спрос, который китайцы готовы начать реализовывать. С китайским рынком, насчитывающим более 1 млрд потенциальных потребителей, не может сравниться ни один другой потребительский рынок мира. Реализовать этот потенциал могли бы, по замыслу китайского руководства, программы борьбы с бедностью, государственные инвестиции, на которые решено было пустить часть накопленных международных резервов, и, наконец, превращение юаня в основную сначала региональную, а со временем и мировую валюту. К реализации всех перечисленных задач КПК уже приступила, и нынешняя рецессия в США, которая, по косвенным признакам, уже началась, может стать последним толчком к смене мирового лидера в сфере потребления.

Рыночная попытка

В России задача снизить зависимость экономического роста от мирового спроса (или мировых цен) на энергоносители была продекларирована едва ли не основной целью после кризиса 1997—1998 годов, вылившегося в обвал нефтяных цен в мире и дефолт и девальвацию в стране. Не случайно всю последнюю пятилетку экономические власти докладывают о том, что основным источником роста российской экономики являются уже не высокие цены на традиционные товары российского экспорта – нефть, газ, металлы и удобрения, – а внутренний спрос. Правда, при этом часто упускается из виду, что основным источником этого спроса является постоянно растущий приток в страну иностранной валюты в виде экспортной выручки и инвестиций, которые так или иначе неразрывно связаны с мировой конъюнктурой.

Впрочем, справедливости ради необходимо отметить, что еще в начале нового века правительству удалось выстроить систему, снижающую зависимость экономики от нефтяного экспорта. Прогрессивная шкала налога на добычу полезных ископаемых и экспортных пошлин на нефть помогла накопить довольно большие резервы в виде Стабилизационного фонда, практически расплатиться по внешнему госдолгу – об этом сегодня говорится очень много. Однако изначально не менее важной целью тех нововведений было создание системы искусственного снижения рентабельности нефтянки и стимулирование перетока капитала из этой отрасли в другие. По сути, до 2003 года правительство пыталось рыночными методами создать в стране более сбалансированную экономику. Понимая, что одного выравнивания рентабельности в отраслях недостаточно, власти активно работали над инвестиционной привлекательностью. На это была направлена и налоговая реформа, предусматривавшая не только сокращение налогового бремени, но и серьезное упрощение налоговой системы, и не совсем удачная попытка дебюрократизации, и совсем уж провалившаяся административная реформа.

Зубило вместо скальпеля

Следующим логическим шагом в сложившейся к середине нулевых годов ситуации должно было стать повышение рентабельности в несырьевых отраслях. И правительство двигалось в этом направлении, жестко ограничивая рост государственных расходов и поэтапно снижая налоговое бремя на экономику. Немало усилий было потрачено и на повышение культуры корпоративного управления. Крупные компании одна за другой стали выходить на IPO, причем не только (и даже не столько) в России, для чего им приходилось выстраивать прозрачный бизнес и начинать соблюдать права миноритарных акционеров.

Поворотной точкой в российской экономической политике стало «дело ЮКОСа». Удар, нанесенный разрушением самой успешной компании России по инвестиционному климату в стране, по судебной системе, по другим институтам, перечеркнул львиную долю усилий, предпринятых реформаторами в течение первого срока президента Путина. Двигаться дальше в том же направлении было сложно: практически все нужно было бы начинать с нуля.

Изначально за арестом Платона Лебедева и Михаила Ходорковского, возможно, не было никакой идеологической подоплеки. По крайней мере, резкой смены экономического курса не предполагалось. Однако второй срок Владимира Путина фактически развернул экономическую политику на 180 градусов. Причем курс вырабатывался «с колес». Сохранив в качестве основных задач диверсификацию и модернизацию экономики, ориентацию на стимулирование внутреннего инвестиционного и потребительского спроса, власти кардинально сменили методы достижения этих целей. Вместо рыночного перераспределения экспортных сверхдоходов ставка была сделана на государство. Придворные идеологи достали из пыльных шкафов томики Кейнса, и в результате к настоящему моменту сложилось три основных направления государственной активности, которые, без сомнения, будут продолжены во время правления Дмитрия Медведева.

Национализация нефтегазовых активов, которая может перекинуться на цветную металлургию, призвана максимально сконцентрировать в руках государства доходы от экспорта. Налоговая система, видимо, уже представляется недостаточной. Как ни парадоксально, но эти действия приносят противоположный эффект, что видно из сопоставления эффективности работы государственных и пока еще частных компаний. Несмотря на многочисленные льготы и поблажки, «Газпром» и «Роснефть» лишь стремительно наращивают доходы на собственное содержание и распыляют средства на непрофильные направления бизнеса, что серьезно сказывается на налоговых поступлениях в бюджет. В 2006 году началось серьезное замедление роста добычи нефти и газа. А в нынешнем не исключено и падение добычи. Госкомпании, набравшие кредитов для скупки наследства ЮКОСа, развивать добычу не в состоянии: перед ними (особенно перед «Роснефтью») недвусмысленно маячит угроза дефолта, которую без поддержки государства снять невозможно. Что же касается частных компаний, им вкладываться в развитие нет абсолютно никакого смысла. Особенно после истории с сахалинским проектом.

Второе направление – попытка модернизации экономики за счет государственных инвестиций. Уже в прошлом году были созданы многочисленные госкорпорации и институты развития, получившие деньги из бюджета. По словам министра экономического развития Эльвиры Набиуллиной, к 2010 году их суммарная капитализация перевалит за 1 трлн руб. Инвестировать они будут по самым разнообразным направлениям: от ремонта ветхого жилья и строительства дорог до развития нанотехнологий, от возведения олимпийских объектов в Сочи до создания оружия нового поколения.

Наконец, третье направление – самое интересное, поскольку занимался им непосредственно сменивший Владимира Путина Дмитрий Медведев. Речь идет о стимулировании потребительского спроса за счет активной социальной политики государства.

Проваленный экзамен

Считается, что именно Дмитрий Медведев, будучи еще главой кремлевской администрации, подал идею разработки приоритетных национальных проектов в социальной сфере, которая впервые была озвучена в послании президента Федеральному собранию в 2004 году. Всего было выбрано четыре направления: доступное жилье, современное здравоохранение, качественное образование и, наконец, эффективное сельское хозяйство. Уже в следующем, 2005 году были разработаны относительно подробные планы действий по каждому из четырех выбранных направлений, в федеральный бюджет 2006 года заложены необходимые средства (138 млрд руб., а с учетом средств внебюджетных фондов и предоставляемых госгарантий это около 180 млрд). Дмитрия Медведева переводят в правительство на должность первого вице-премьера – курировать национальные проекты. Более выигрышную позицию придумать сложно: щедрое финансирование и социальная направленность в случае успеха гарантировали народную любовь и уважение на долгие годы. Однако результаты оказались далеки от заявленных целей, несмотря на то что за два года реализации нацпроектов на них было выделено не 180, а более 430 млрд руб. Вкратце можно сказать, что они, с одной стороны, продемонстрировали крайнюю неэффективность Дмитрия Медведева в качестве менеджера, а с другой – стали лишним доказательством того, что придуманные в кабинетах чиновников схемы при реализации проектов могут привести к ровно противоположным результатам (как, например, это произошло в рамках проекта «Доступное жилье»).

Бронепоезд на паровой тяге

Реализация «Плана Путина», предусматривающего перевод российской экономики на инновационные рельсы за счет накопленных нефтяных доходов и приобщение россиян к клубу мировых потребителей, могла бы иметь шансы на успех даже несмотря на то, что КПД избранных для реализации этого плана подходов близок к КПД парового двигателя. Для этого было бы необходимо лишь несколько лет продолжения бескризисного развития в мире и высоких цен на энергоносители. К сожалению, может оказаться, что этих нескольких лет безудержного роста активов и практически неограниченного источника инвестиционных ресурсов в виде западных финансовых рынков у страны в запасе нет. Проекты же, затеянные государством, начнут приносить отдачу еще не скоро. Все амбициозные планы могут превратиться в многолетний недострой, стремительно устаревающий морально и физически. А локомотивы, которые должны втянуть российскую экономику в клуб мировых экономических лидеров, могут оказаться ржавыми паровозами в эпоху двигателей внутреннего сгорания.

1 марта 2008 г. • Большой Бизнес

 

В ОЖИДАНИИ ДЕШЕВОЙ РАСПРОДАЖИ

Еще одно слово, которое самое время объяснить. Волатильность – величина, характеризующая силу колебаний того или финансового инструмента или рынка. При этом совершенно неважно, в какую сторону это движение направлено. Показатель важный, поскольку на нем в значительной степени строятся стратегии управления рисками, применимые к тем или иным финансовым инструментам, именно средняя волатильность за длительные периоды времени служит основанием для расчета залогового обеспечения по фьючерсным контрактам…

А теперь человеческим языком, со свежими примерами. Вот скажем, участникам рынка – опытным путем за долгие годы наблюдений и подсчетов – стало понятно, что отдельные бумаги дорожают или дешевеют в пределах 2—3%, а более стабильные фондовые индексы (допустим, речь идет о развитом рынке) – в пределах 1,5—2%. В редких случаях по отдельной бумаге колебания могут достигать 10% – это уже почти форс-мажор. Исходя из этого брокер может предоставлять кредитное плечо (то есть позволять оперировать более значительными средствами, чем есть у клиента) из расчета 1:10. Таким образом, я могу, переведя на свой брокерский счет 10 000 долларов, накупить акций на миллион. Практика, кстати, чрезвычайно распространенная повсеместно, разве что размер плеча варьируется. Так вот, купил я, скажем, в пятницу акций Lehman Brothers (хорошо еще не Bear Stearns), а они возьми, да и упади в понедельник на треть. И брокер ничего сделать не успел – продал мои акции на 20% ниже цены покупки (хорошо еще не в самом низу). Я потерял свои 10 000. На столько же «наказана» брокерская компания. Другой клиент того же брокера оказался умнее и своими 10 000 в пятницу распорядился иначе – занял у брокера акций JPMorgan на тот же миллион. Да и продал их в надежде откупить на пару процентов дешевле и вернуть брокеру, оставив себе прибыль. А акции JPMorgan на 12% выросли. Опять принудительное закрытие, опять одним участником рынка меньше.

Рост волатильности всегда означает рост риска при инвестировании, хотя высокая волатильность – отличное время для спекулянтов. Которые открывают позиции на совсем короткий срок (внутри дня) и жестко ограничивают убытки. Есть способы играть на волатильности – покупать ее и продавать (при помощи опционов), но об этом как-нибудь после.

Теперь вести с полей. Американские рынки – место, где сейчас все решается – выглядят весьма удручающе. Даже ожидание того, что в ночь со вторника на среду (по Москве) будет снижена ставка, не стало поводом для роста. Фактическое банкротство Bear Stearns – пятой по величине американской инвесткомпании – обвалило весь финансовый сектор, за исключением J.P. Morgan: этому банку Bear Stearns достанется за 10% от рыночной стоимости. Акционеры Bear Stearns получат не деньги, а акции J.P. Morgan. Индекс S&P 500 вплотную подошел к минимуму, показанному во время январского обвала. Прорыв вниз может означать повторение января.

18 марта 2008 г. •

 

КИТАЙ ИЛИ США? ИЛЛАРИОНОВ ИЛИ ГАЙДАР?

Спор о том, грозит ли России в обозримом будущем экономический кризис, началась ли рецессия в США и сможет ли Китай справиться с ролью главного локомотива мировой экономики в условиях замедления американской экономики, со временем разрешится сам собой – он будет проверен практикой.

Всю вторую половину минувшей недели президент Института экономического анализа (ИЭА), старший научный сотрудник Института Катона Андрей Илларионов посвятил развенчанию отдельных высказываний директора Института экономики переходного периода (ИЭПП) Егора Гайдара и главы РАО «ЕЭС России» Анатолия Чубайса. В среду Илларионов опубликовал статью в газете «Ведомости», на следующий день выступил в Независимом пресс-центре, а в пятницу прочел на ту же тему лекцию на ММВБ. В основном критике подверглись предостережения о возможных негативных последствиях для российской экономики, высказанные Егором Гайдаром на заседании Ученого совета ИЭПП в январе нынешнего года и в интервью, которое Анатолий Чубайс дал нашему изданию несколькими днями позже.

Кто хуже?

Собственно, основным посылом доклада Гайдара было утверждение, что нынешний кризис в США может оказаться глубже и продолжительнее остальных, наблюдавшихся в последние два десятилетия. Это скажется на всей мировой экономике, не останется в стороне и Россия. «Многие наблюдатели надеются, что emerging markets – в первую очередь динамично развивающиеся Китай и Индия – позволят сохранить высокие темпы мирового экономического роста даже в условиях ухудшения экономической конъюнктуры в США. Боюсь, что это неточная оценка ситуации, – утверждает Гайдар. – Она не учитывает влияния развития событий в американской экономике на китайскую. Значительная часть китайского экономического роста обусловлена ростом внутреннего спроса. Однако падение темпов роста ВВП США на 1% приводит к снижению объемов китайского экспорта и замедлению роста китайской экономики. Оценки масштабов этого влияния, которые дают официальные органы Китая, исследовательские центры, – различаются. Но все сходятся на том, что развитие событий в американской экономике оказывает значительное воздействие на китайскую». Если же вспомнить о том, что Китай в последние годы является главным источником роста спроса на энергоносители и металлы – основные источники российской экспортной выручки, становится очевидным, что замедление экономики Поднебесной может в корне изменить ситуацию на мировых товарных рынках. В этих условиях резервы, накопленные правительством за последние годы, могут закончиться раньше, чем минует волна мирового кризиса, если сохранится нынешняя тенденция роста государственных расходов.

По мнению Илларионова, которое подкрепляется не менее убедительными графиками и диаграммами, чем доклад Гайдара, все эти построения базируются на весьма зыбкой почве. Глава ИЭА утверждает, что о рецессии в США говорить рано: статистика, которая подтвердит или опровергнет ее наступление, появится не ранее чем через полгода. Но даже если она и случится, вовсе не факт, что пострадает экономика Китая, который впервые в истории в прошлом году по своему номинальному вкладу в рост мировой экономики опередил США. А в пересчете по паритету покупательной способности вклад Китая больше американского в 2,5 раза. Таким образом, Китай может стать тем локомотивом, который вытащит рост мирового ВВП. Но даже если экономика Китая замедлится (а это, по словам Илларионова, один из наиболее популярных прогнозов, который не сбывается в течение вот уже нескольких десятилетий), это не будет означать автоматического падения цен на нефть, поскольку ОПЕК в последние годы регулирует их достаточно эффективно.

«Внимание к макроэкономическим проблемам весьма похвально, интересно и увлекательно, мы можем этим бесконечно заниматься», – проясняет Андрей Илларионов свою позицию. – «Только это не имеет большого практического значения. Кризис может случиться, и он может быть вызван макроэкономическими причинами, но в настоящее время нет ни одного признака, который бы подтверждал это в обозримой перспективе. В советское время ряд академических институтов занимался именно тем, что разрабатывал комплексные программы развития на 20 лет вперед: построение коммунизма к 1980 году, обеспечение граждан отдельными квартирами к 2000 году. Сейчас готовится программа до 2020 года. С моей точки зрения, это не имеет никакого смысла и не относится к реальным проблемам».

Какой кризис главнее?

Как это ни парадоксально, но в реальности не так уж и важно, докатится ли до России мировой кризис, ударив по экономике страны падением нефтяных цен или резким оттоком капитала. Важно, что такая угроза существует, и правительству следует строить свою политику, исходя из ее реальности. Главное, что хотел сказать Егор Гайдар, умещается в трех фразах: «Замедление экономического роста в мире в 2008—2010 годах, по меньшей мере, вероятно. Период аномально высоких темпов роста 2004—2007 годов, напоминавший конец 60-х – начало 70-х годов, завершен. Это необходимо осознать и, исходя из такой реальности, вырабатывать экономическую политику России». Проще говоря, он советует не слишком усердствовать с эскалацией государственных расходов и инвестиций в долгосрочные проекты, которые потребуют многолетних вложений. Придерживаться более консервативной модели поведения при принятии новых социальных обязательств, от которых потом невозможно будет отказаться и которые могут лечь непосильным бременем на экономику.

Справедливости ради, следует отметить, что Андрей Илларионов с этим посылом и не спорит: ограничение госрасходов он всегда считал разумной мерой. Просто его позиция заключается в том, что в настоящий момент Россия переживает гораздо более важный кризис, чем гипотетическое замедление темпов роста ВВП и доходов населения. «Реальные проблемы страны связаны не с макроэкономическими проблемами, а с политической ситуацией, гражданскими правами, институциональным кризисом», – констатирует он. – «Происходит физическое уничтожение людей, наносится удар по их здоровью, уничтожаются политические и гражданские права всех». И с этим сложно не согласиться. Словом, спор сводится только к тому, какой из возможных кризисов главнее.

24 марта 2008 г. • The New Times

 

ДЕРЕВЯННЫЙ ПУЗЫРЬ

Целый ряд крупнейших мировых инвестиционных банков, включая Goldman Sachs, Merrill Lynch и Deutsche Bank, называют рубль одной из самых привлекательных валют для инвестиций, по крайней мере, на ближайшие полгода. Аналитики считают, что высокая инфляция заставит власти принять принципиальное решение об ускоренном укреплении рубля. Опыт последних 6 месяцев показывает, что даже попытки административного ограничения цен не дали абсолютно никакого эффекта, поэтому единственным эффективным средством ограничить рост денежной массы внутри страны является сокращение закупок Центробанком иностранной валюты, поток которой усиливается пропорционально ценам на нефть. Все последние годы российский ЦБ пытался лавировать между двумя ровно противоположными целями: с одной стороны, не допустить резкого роста денежной массы из-за притока в страну валютной выручки и иностранных инвестиций, с другой – предотвратить резкое укрепление рубля, которое подрывает конкурентоспособность национальной экономики и стимулирует импорт. Уже в прошлом году стало очевидно, что попытка угнаться за двумя зайцами привела к ожидаемому результату: ни одна из целей не была достигнута. Поэтому было принято решение о том, что борьба с инфляцией должна стать главным приоритетом Банка России.

Проблема, однако, заключается в том, что, даже если ЦБ окончательно откажется от привязки рубля к бивалютной корзине и допустит ускоренный рост номинального курса, желаемого эффекта может и не получиться. Собственно, именно этого ждут от Дмитрия Медведева названные инвестиционные банки, именно на этом строится их прогноз. Если он сбудется, в страну мощным потоком пойдет спекулятивный капитал. Чем сильнее будет укрепляться рубль, тем привлекательнее он будет для международных инвесторов и тем большее давление они будут оказывать на российский валютный рынок. В сочетании с более высокими, чем в развитых странах, ставками (из-за более высокой инфляции) рубли действительно становятся одним из самых привлекательных объектов инвестиций. Правда, инвестиций прежде всего краткосрочных. Поскольку вкладывать в российское производство по мере укрепления рубля все менее выгодно – рублевые издержки российских производителей становятся все более весомыми по сравнению с издержками иностранных конкурентов. По сути, рубль может стать очередным объектом для надувания пузыря в мировой экономике.

Ограничивать рублевую массу будет еще сложнее, чем до настоящего времени. Если растущий поток экспортной выручки российские денежные власти худо-бедно научились стерилизовать, складывая львиную долю нефтяных доходов в Стабилизационный фонд, с притоком капитала все обстоит не так просто, и прошлогодний всплеск инфляции наглядное тому доказательство. Отток капитала в первые месяцы этого года не привел к снижению инфляции. Причин тут несколько. Во-первых, приток капитала сказывается на ценах не мгновенно, а через 6—8 месяцев. Во-вторых, борясь с гипотетическим банковским кризисом, ЦБ, похоже, перестарался, влив в банковскую систему сотни миллиардов рублей. Внесли свою лепту и скачком выросшие госрасходы, особенно социальные. Наконец, выпустив из бутылки инфляционного джинна, загнать его обратно совсем непросто. Быстрый рост цен делает сбережения бессмысленными, что раскручивает потребительский бум, сдерживаемый лишь способностью банков наращивать портфель кредитов для населения.

Как бы странно это ни прозвучало, но тот факт, что авторитетнейшие инвестбанкиры призывают вкладывать в рубль, создает только лишние проблемы как для населения, которое начинает выдыхаться в гонке с ценами, так и для экономики, вплотную приблизившейся к точке кипения.

12 мая 2008 г. • The New Times

 

НЕ В КОНЯ КОРМ

«Аналитики 19-ю неделю подряд предсказывают падение цен на нефть» – прочитав подобный заголовок, сложно всерьез относиться к аналитикам. Даже если это аналитики, которых опрашивает весьма уважаемое в деловом мире агентство Bloomberg.

За эти самые 19 недель бочка (баррель) нефти подорожала минимум на треть, перевалила сначала за 100, а потом и за 125 долларов. Выясняется, что и это еще не предел. Один из самых радикальных прогнозов сделал инвестиционный банк Goldman Sachs: если верить его аналитикам, до конца года котировки могут взлететь до 150—200 долларов, а прогноз средней цены на второе полугодие банк повысил со 107 до 141 доллара.

Разобраться в причинах и перспективах продолжения бурного роста цен на нефть и другие сырьевые товары было бы, наверное, интересно, однако про это написано уже слишком много. И про «лишние» деньги, которые ищут объект для инвестирования, защищающий от инфляции; и про растущий, несмотря ни на что, спрос со стороны Китая и других развивающихся стран; и про глобальную «переоценку ценностей», в процессе которой деньги начинают играть все меньшую роль и представлять все меньшую ценность.

Гораздо интересней и, главное, полезней попытаться понять, какое влияние на российскую действительность оказывают эти аномально высокие (и продолжающие расти) цены на нефть. На первый взгляд, глупо роптать – «слишком высокие» цены все же лучше, чем слишком низкие. И российская экономика образца 2008 года при 125 долларах за баррель выглядит не в пример привлекательней российской экономики образца 1998 года, когда баррель стоил 12 долларов. И, тем не менее, рост цен на нефть в нынешних обстоятельствах для страны представляет скорее проблему, чем благо. Российская экономика демонстрирует все признаки перегрева. Один из наиболее характерных симптомов – ускоряющаяся инфляция. Пока экономика восстанавливалась, высокие темпы роста были возможны за счет загрузки существующих мощностей, за счет создания рабочих мест для новых, не задействованных в создании ВВП работников. Однако все имеет свои естественные пределы, и свободные мощности, трудовые ресурсы и инфраструктурные резервы на исходе. Каждый новый доллар, полученный российской экономикой, не стимулирует ее, а лишь усиливает инфляционное давление либо повышает курс рубля, что негативно сказывается на конкурентоспособности российских производителей товаров и услуг. Все больше товаров становится выгоднее импортировать, чем производить внутри страны. И все это, несмотря на незатухающий потребительский бум, который подогревается высокой инфляцией, делающей сбережения экономически бессмысленными. Но и импорт ограничен пропускной способностью портов, автомобильных и железных дорог, а значит, дешевые импортные товары вытесняются более дорогими, что оказывает дополнительное инфляционное давление.

Каждый новый инвестиционный проект лишь увеличивает и без того высокую конкурентную борьбу за доступ к электроэнергии, транспортной инфраструктуре, за квалифицированные кадры. Что, в конечном итоге, приводит к постоянному удорожанию стоимости проектов и снижению их потенциальной рентабельности. Экономике необходима передышка, в течение которой эффективный рост возможен в секторе услуг, а в промышленности – в основном за счет повышения производительности труда и внедрения энергосберегающих технологий. За это время появились бы новые мощности в электроэнергетике (благо отрасль практически приватизирована) и водоснабжении, железные и автомобильные дороги. Однако высокие цены на нефть, а также начавшийся не так давно «инвестиционный зуд» у государства экономике этой передышки не дадут. Поддержание высоких темпов роста любой ценой становится, похоже, основной идеологической задачей нынешней власти. Это означает дальнейший разгон инфляции и снижение конкурентоспособности, что закончится плачевно, даже если цены на нефть просто стабилизируются.

20 мая 2008 г. • Ежедневный журнал

 

ПОТРЕБИТЕЛЬСКОЕ БЕЗУМИЕ

Как-то вдруг неожиданно на прошлой неделе обнаружил, что от мыслей о деньгах, инфляции, финансовых инструментах, позволяющих защитить первое от второго, стало немного подташнивать. Кроме того, появилось ощущение того, что все эти потуги тщетны, и какие бы тот ни было ориентиры людьми окончательно потеряны…

Первым ударом была сумма, выложенная за отпуск. Дорогая нефть, укрепление европейской валюты, рост доходов населения в родной стране, потребительский бум, переходящий в потребительское же безумие – все это теоретически понятно и объяснимо. Когда же на практике сталкиваешься со стоимостью «дешевых» чартеров в далеко не самую развитую страну на юге Европы и сравниваешь расходы этого года даже с прошлогодними, становится немного не по себе. Последней же каплей стали попытки снять квартиру в Питере на время экономического форума. Выяснилось, что теперь предлагают уже не 75—100 евро в сутки, как в прошлые годы, а 100 000, правда рублей и за три дня, в которые форум и будет проходить. Начальство совершенно справедливо взбунтовалось. Благо, в Питере есть, у кого остановиться, иначе не видать мне форума, как собственных ушей без зеркала.

Понятно, что никакие официальные цифры по инфляции не всего этого отражают, как не отражают заломленную мне ментами цену за ТО в 6000 рублей, хотя всю жизнь красная цена этой бумажки – пусть и заламинированной – не поднималась выше 100 долларов.

Помимо прочих неприятных ощущений, у меня все это вызвало иррациональное, но достаточно сильное чувство, что долго этот праздник жизни продлиться просто не может. Отчасти подобное поведение – желание выжать из ситуации максимум здесь и сейчас – отражает общую неуверенность в будущем. Причем заражается этой неуверенностью весь мир, или, по крайней мере, инвестирующая его часть. Отсюда и шараханья из стороны в сторону: поиски спасения то в золоте, то в нефти, то в промышленных металлах, то в акциях горнорудных компаний. Пузыри надуваются и лопаются. Китайский фондовый рынок обвалился почти вдвое, никель и цинк от максимальных значений упали в полтора с лишним раза. Даже пшеница, несмотря на истерику ООН по поводу грядущего голода, упала на четверть. Между тем, инфляционное давление во всем мире растет. Теоретики и стратеги, заправив свои автомобили, начинают глухо ворчать о кризисе капиталистической системы, а французские рыбаки отказываются ловить рыбу, поскольку, продав ее, не окупят топливо, израсходованное во время лова. По логике, следующим лопнувшим пузырем должна быть нефть. Поскольку в противном случае угроза стагфляции становится все более реальной. Однако и те, кто прогнозирует 150 долларов за баррель, приводят вполне логичные и здравые аргументы – недостаток мощностей, растущий спрос со стороны развивающихся стран. И все же, продолжаю стоять в продаже по нефти, благо от максимальных значений на 10 долларов она отвалилась, вернув большую часть понесенных потерь.

2 июня 2008 г. •

 

РЕЗЕРВНЫЙ РУБЛЬ

Экономический форум в Санкт-Петербурге паче чаяния оказался довольно интересным мероприятием. По крайней мере, после него стало понятно, как нынешние власти представляют себе будущее страны, куда ее собираются вести и какие пути для этого выбирают.

С основным докладом, выражающим официальную точку зрения правительства (так, по крайней мере, этот доклад был проанонсирован), выступил первый вице-премьер Сергей Иванов. Фактически его выступление можно считать программой, с которой преемник президента Владимира Путина пойдет на выборы. Тот факт, что программу озвучил именно Иванов, который вообще стал центральной фигурой форума, а другой наиболее вероятный кандидат – такой же первый вице-премьер Дмитрий Медведев – хоть на форуме и присутствовал, но держался тише воды, ниже травы, сделал из бывшего министра обороны явного фаворита.

Из выступления Сергея Иванова стало понятно, что государство собирается сделать ставку на крупные отраслевые холдинги – акционерные общества по форме, госкорпорации по содержанию. Образцом подобного рода образования является сегодня «Газпром». Такая модель развития обусловила в прошлом веке экономический и технологический скачок в Японии и в Южной Корее. Она же спровоцировала и серьезные кризисы в экономике этих стран. Может ли подобная модель стать успешной в российских условиях – вопрос более чем спорный, поскольку корпоративная культура, ментальность и стартовые условия в России кардинально отличаются от тех, которые можно было наблюдать в вышеупомянутых странах в прошлом веке, незадолго до начала их бурного роста.

Среди прочих значимых вещей, заявленных на форуме, из уст российского президента прозвучала критика мировой валютно-финансовой системы, в основе которой лежат одна-две резервные валюты, от чьих колебаний зависят золотовалютные резервы всего мира. Никаких Америк тут Владимир Владимирович, понятное дело, не открыл. Критика эта звучит на самом высоком уровне уже несколько десятилетий. Она, например, стала в свое время далеко не последним доводом в пользу введения евро. Единственный, по мнению российского президента, выход – расширение спектра мировых резервных валют и увеличение числа эмиссионных центров. Выход этот, конечно, не единственный, да и кардинальным решением проблемы назвать его язык не повернется, однако вероятность того, что в мире в обозримом будущем прибавится резервных валют, которые заставят потесниться прежде всего доллар, действительно весьма высока.

Далее российский президент заявил о намерении превратить рубль в одну из мировых резервных валют. Наконец, Путин предложил постепенно вводить рублевые расчеты за российский экспорт. Еще пару лет назад подобное заявление можно было бы списать на переутомление. Однако сегодня идея эта не кажется такой уж неосуществимой.

Итак, задача сделать рубль (по крайней мере, формально) свободно конвертируемой валютой выполнена еще в прошлом году, когда были сняты последние ограничения в этой области, о чем Минфин тогда же торжественно отчитался. Непременное требование к резервной валюте – гарантия от резких колебаний. Золотовалютные резервы, превысившие 400 млрд долл. (и мало кто сомневается, что они достигнут полутриллиона), – неплохая гарантия. На сегодняшний день рубль обвалить практически невозможно, поскольку в природе просто нет достаточного количества рублей, которые можно было бы продавать, чтобы взвинтить курс доллара или евро, а финансовые производные, которые давали бы атакующим кредитное плечо, не развиты в достаточной степени. В идеале резервная валюта должна укрепляться и не должна быть подвержена сильной инфляции. Вряд ли стало совпадением сделанное министром финансов Алексеем Кудриным на форуме заявление о том, что главным приоритетом является удержание инфляции в заявленных рамках (7% на этот год), ради которого денежные власти пойдут практически на любое укрепление курса рубля – как реального, так и номинального.

С переходом на рублевые расчеты за российский экспорт дело обстоит несколько сложнее. «Газпром» с «Роснефтью», а за ними и «Норникель» и РУСАЛ дружно возьмут под козырек и начнут принимать только рубли, едва поступит команда сверху. Другое дело, что смысла особого в этом не будет, пока ценообразование на их товары происходит в Лондоне. Российские власти это понимают и пока не настаивают. Точнее, не настаивают, пока не заработала Санкт-Петербургская товарно-сырьевая биржа. Здесь, очевидно, и будет обкатываться переход на рублевое ценообразование – сначала углеводородов, а там, глядишь, и других биржевых товаров отечественного (и не только) производства. Позиции российских компаний на рынке никеля или алюминия вполне позволяют сделать питерскую биржу одним из мировых центров, если Олег Дерипаска с Владимиром Потаниным переместят центры продаж из Лондона в Петербург (а куда они денутся, с другой стороны). В этих условиях включение рубля в золотовалютные резервы стран-импортеров, по крайней мере в объемах, сопоставимых с импортом из России за полгода-год, выглядит вполне логичным и экономически обоснованным.

Другое дело, что Россия должна будет полностью поменять эмиссионный механизм и перестать печатать рубли исключительно под скупку нефтедолларов. Российскому ЦБ придется научиться использовать механизм ставки рефинансирования, которым активно пользуются Федеральная резервная система США и Европейский Центробанк. Для того же, чтобы рублем в качестве резервной валюты заинтересовались частные финансовые институты, необходимо как минимум обеспечить его ликвидность на международном межбанковском рынке и ликвидность рублевых производных финансовых инструментов на основных финансовых площадках. И, само собой, обеспечить беспрепятственный доступ иностранным игрокам на Московскую межбанковскую валютную биржу. И даже всего этого может оказаться недостаточно. Российская экономика должна еще доказать свою устойчивость к падению цен на мировых товарных рынках, только после этого крупные инвесторы поверят в рубль. Выгоды в положении эмиссионного центра валюты, которую центробанки (а вслед за ними и страховые компании, пенсионные фонды, инвестиционные банки и компании) складывают в свои резервы, объяснять не нужно. Достаточно взглянуть на США, которые могут себе десятилетиями позволять постоянно растущий торговый дефицит, исчисляющийся десятками миллиардов долларов, и которые без труда финансируют любую авантюру собственного правительства, имея практически неограниченный кредит со стороны остального мира. Но и расплачиваться за это приходится необходимостью поддерживать сильную национальную валюту, что чревато снижением конкурентоспособности экономики. Единственный выход – повышать производительность труда быстрее, чем она растет в среднем по миру. А для этого нужна инновационная экономика. Способность российских властей при помощи массированных государственных инвестиций сделать таковой нашу экономику пока вызывает серьезные сомнения.

1 июля 2008 г. • Большой Бизнес

 

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ФРЕДДИ И ФАННИ

Появившаяся было в начале лета надежда на то, что ипотечный кризис пошел на убыль, не оправдалась. Если в июне, выступая перед конгрессом США, председатель Федеральной резервной системы (ФРС) Бен Бернанке утверждал, что угроза рецессии американской экономики снижается, то его выступление перед законодателями 15 июля было куда пессимистичнее. По словам главы ФРС, весьма вероятен пересмотр в сторону понижения прогноза экономического роста, существенно выросла угроза инфляции. В июне цены производителей в Америке выросли еще на 1,8%, поднявшись по сравнению с прошлым годом на 9,2%. Такими темпами они не росли с начала 1980-х годов. «Сейчас у меня самый пессимистический взгляд на ближайшие экономические перспективы с того момента, как я занял пост главы ФРС», – заявил Бернанке.

При этом Федеральный резерв просто не может себе позволить начать бороться с инфляцией, повышая ставки, как это делает, например, европейский Центробанк, поскольку это способно обрушить банковскую систему. Начало июля и без того ознаменовалось в США появлением первой жертвы ипотечного кризиса: IndyMac Bancorp Inc, крупный калифорнийский банк, специализировавшийся на выдаче ипотечных кредитов, не выдержал потока вкладчиков, забравших за 2 недели 1,3 млрд долларов, и начал процедуру банкротства. Это рикошетом ударило по крупнейшим в США ипотечным агентствам Fannie Mae и Freddie Mac, акции которых за неделю с небольшим обрушились более чем вдвое. Всего потери акционеров Fannie Mae и Freddie Mac с начала кризиса превысили соответственно 82% и 85%. Созданные с государственным участием, эти агентства владеют или гарантируют ипотечные кредиты на 5,3 трлн долларов. Причем под эти кредиты выпущены облигации, часть которых куплена иностранными Центробанками (в том числе и российским) и включена в золотовалютные резервы этих стран. По данным американского казначейства, обязательства перед иностранцами составляют около 1,3 трлн долларов.

Американские денежные власти поспешили успокоить рынок, предложив план спасения Fannie Mae и Freddie Mac, который включает в себя расширение кредитной линии от казначейства, возможность выкупа государством дополнительных эмиссий акций этих агентств для поддержания достаточного уровня их капитала, а также предоставление возможности кредитоваться непосредственно у ФРС по учетной ставке 2,25% годовых.

Смущают в этом плане два обстоятельства. Во-первых, готовность казначейства трансформировать «квазигосударственный» долг ипотечных агентств непосредственно в государственный. Сумма американского госдолга уже в прошлом году перевалила за отметку 9 трлн долларов, а обязательства Fannie Mae и Freddie Mac увеличивают эту сумму более чем в полтора раза. Причем ни об адекватном сокращении других госрасходов, ни о поиске источников дополнительных доходов госбюджета секретарь казначейства Генри Полсон ни словом не обмолвился. И без того огромный бюджетный дефицит увеличится еще больше. Во-вторых, участие ФРС демонстрирует готовность денежных властей решать возникающие проблемы при помощи печатного станка. Ценой, которую заплатит за это экономика, причем не только американская, может стать дальнейшее ослабление доллара, а также глобальная инфляция. Обнародование «плана Полсона» ознаменовалось очередными рекордами на валютном и сырьевом рынках. Доллар опустился ниже уровня 1,6 по отношению к евро, а нефть достигла 147 долл. за баррель. Правда, пессимизм Бена Бернанке относительно перспектив роста американской экономики опустил нефтяные котировки ниже 140 долл., но это может оказаться временной передышкой перед новым витком цен.

12 мая 2008 г. • The New Times

 

ЧЕРНАЯ ПЯТНИЦА

Календарь «черных дней» российских финансовых рынков пополнился. Были уже и «черный вторник, и „черный четверг“. Теперь вот еще и пятница 25 июля 2008 года. Достигнув 19 мая своих максимальных значений, российские фондовые индексы начали снижаться, ускорившись с начала июня. Затяжное падение акций увенчалось в пятницу обвалом. В ходе первого часа торгов индексы РТС и ММВБ потеряли по 4—6%, опустившись ниже психологических отметок 2000 и 1500, соответственно – примерно на четверть ниже, чем в мае. „Национальное достояние“ – „Газпром“ снизил капитализацию почти на 7%, опустившись ниже уровня, достигнутого в ходе панических январских распродаж.

Сильнее же всего пострадали металлурги – особенно «Мечел». Накануне компания подверглась резкой критике премьера Путина за то, что экспортирует свою продукцию по ценам вдвое ниже внутренних и мировых. Соответственно, и налогов российский бюджет не получает. Премьер поручил Федеральной антимонопольной службе разобраться с компанией. Ситуацию усугубило и отсутствие на совещании главы «Мечела» – основного акционера компании Игоря Зюзина, которого пригласили, но он очень не вовремя заболел. «Конечно, болезнь есть болезнь, но я думаю, что Игорь Владимирович должен как можно быстрее поправиться. Иначе к нему доктора придется послать и зачистить все эти проблемы», – сказал премьер, родив очередной «путинизм». После выступления Путина ADR «Мечела» в Нью-Йорке обрушились более чем на треть, сделав Зюзина и других акционеров «Мечела» беднее на 5 миллиардов долларов. В пятницу на открытии рынка в системе РТС «Мечел» подешевел почти вдвое – на 45%.

Впрочем, винить в пятничном обвале исключительно слова премьера Путина, в которых некоторые аналитики усмотрели аналогию с началом «дела ЮКОСа», не совсем справедливо. В конце концов, рынок снижается уже два месяца и безо всяких заявлений того или иного должностного лица. У падения котировок есть и вполне объективные причины. Сначала в лидерах падения были банки, которые снижались вслед за американским финансовым сектором. Причем по сравнению с заокеанскими конкурентами, потери капитализации отечественных кредитных учреждений выглядят скромно. А потом на мировых рынках начал сдуваться «нефтяной пузырь», причем, как это обычно бывает, падали нефтяные цены темпами не менее высокими, чем до этого росли. Тот факт, что нефть даже после двухнедельного обвала на 20 с лишним долларов стоит все еще дорого, никого не успокаивает. С 1 августа в России начинают действовать новые экспортные пошлины на нефть, которые рассчитывались с учетом предыдущего роста. И падение рынка существенно может сказаться на прибыли нефтяных компаний. Причем падение может продолжиться. Конгресс США озабочен ситуацией на нефтяном рынке и готовит меры по ограничению доступа на этот рынок суверенным фондам. Рассматриваются и другие меры борьбы со спекулянтами, которых все винят в надувании «пузыря».

Наконец, что гораздо важнее, замедление крупнейших мировых экономик привело к сокращению спроса на нефть и нефтепродукты. Потребление бензина в США снижается. Многие аналитики прогнозируют и сокращение спроса со стороны Китая после проведения Пекинской олимпиады. Не добавляет оптимизма инвесторам в российский нефтегазовый сектор и затянувшийся сериал, в который превратилась борьба британских и российских акционеров ТНК-ВР.

Более глубокая фундаментальная причина обвала российского фондового рынка заключается в возможной смене политики, которую на протяжении последнего года проводили американские денежные власти. Высокие цены и слишком доступные доллары не могли не сказаться на уровне цен во всем мире. Инфляционная волна докатилась и до США. Статистические данные по потребительским ценам и ценам производителей заставили некоторых директоров резервных банков заговорить о необходимости повышения ставок. Причем не исключено, что повышение начнется уже с ближайшего заседания ФРС 5 августа. Это не означает, что пострадавшие от кризиса банки и ипотечные агентства власти США спасать не будут. Просто от накачки экономики дешевыми деньгами правительство и ФРС перейдут к адресной помощи. Серия повышения ставок может привести к началу процесса, обратного тому, который мы все наблюдали в течение последнего года. Доллар может начать отыгрывать утраченные позиции. А «защитные активы» – товарные контракты, драгоценные металлы, ценные бумаги развивающихся рынков ощутят на себе давление со стороны вновь поверивших в доллар инвесторов. Из-за такого рода опасений и падал российский рынок.

И все же, не будь, мягко говоря, излишне эмоционального выступления премьера в адрес конкретной компании и ее владельца, обвала, подобного пятничному, могло и не случиться. Человеку, который взялся руководить экономикой, неплохо бы научиться понимать цену собственным словам и оставить привычку сыпать «путинизмами», которые так веселили публику последние 8 лет. Если хамские выпады в сторону западных журналистов влекут за собой максимум трехдневный шум в мировых СМИ, то обещание прислать доктора владельцу крупной компании привело к потере капитализации всего российского рынка на десятки миллиардов долларов.

28 июля 2008 г. • Ежедневный журнал

 

ЖАРКОЕ ПО-ПЕКИНСКИ

Деревья не растут до небес. Эта нехитрая истина вот уже несколько лет используется экспертами, рассуждающими о перегреве китайской экономики. И хотя беспрецедентный рост Поднебесной продолжается темпами, превышающими 10% в год, его естественные пределы на сей раз, похоже, уже близки.

Бурные темпы роста китайской экономики до недавнего времени многими воспринимались весьма благосклонно. Очередное экономическое чудо находило много объяснений. Низкий старт, безграничные трудовые ресурсы, впечатляющий рост производительности труда, характерный для перехода от сельскохозяйственного к индустриальному укладу, – эти факторы в течение десятилетий служили практически неиссякаемым источником, подпитывающим процесс превращения одного из аутсайдеров прошлого века в потенциального мирового лидера века нынешнего.

Дешевая рабочая сила и либерализация экономики в считанные годы превратили Китай во всемирную фабрику, производящую продукцию практически любой сложности. Если поначалу отсутствие технологий и оборудования ограничивало китайский экспорт недорогой одеждой и другими товарами широкого потребления, то сегодня республика постепенно завоевывает лидерство в производстве персональных компьютеров, в стране активно развивается автомобиле-, авиа– и судостроение. Овладели здесь и космическими технологиями.

Однако назвать рост китайской экономики сбалансированным и органичным довольно сложно. Проблема заключается в том, что более половины доходов страна получает от экспорта. Для того чтобы конкурентоспособность местных товаров не снижалась по мере роста доходов населения и вознаграждения работников, власти народной республики долгое время поддерживали жесткую привязку юаня к доллару. Это позволяло сохранять низкий курс национальной валюты, что играло на руку экспортерам. Издержками этой политики стало сначала быстрое накопление золотовалютных резервов, а потом и высокая инфляция. К середине нынешнего десятилетия Китай стал крупнейшим торговым партнером главного мирового потребителя – США. Правда, торговля эта была и остается в значительной степени односторонней: Китай продает, США покупают. Отрицательное сальдо торгового баланса с КНР стало едва ли не главной экономической проблемой Белого дома. Американские МИД и Минторг начали оказывать мощное давление на своего азиатского партнера, требуя отказаться от жесткой привязки юаня к доллару. Пекинские власти, впрочем, и сами сознавали, что бесконечно копить золотовалютные резервы не имеет смысла. Поэтому в 2006 году, когда резервы Народного банка Китая приближались уже к триллиону долларов, было принято решение о поэтапной либерализации валютного курса. Правда, шаги в этом направлении оказались чрезвычайно осторожными и незначительными, что вызвало очередную волну недовольства в США. Параллельно началось переориентирование китайского экспорта. Крупнейшим рынком сбыта для КНР стала объединенная Европа.

Впрочем, механическим переключением с одного рынка сбыта на другой руководство КПК не ограничилось. Постоянно ускоряющееся обесценение доллара ставит под сомнение целесообразность накопления резервов. Партийное руководство взяло курс на смену модели роста. Со временем главным потребителем товаров китайского производства должны стать сами китайские граждане, а основным источником роста – внутренний спрос. Кроме того, фундаментальное ослабление американской валюты послужило последней каплей, которая побудила власти КНР задуматься о том, чтобы начать получать хоть что-то за деньги, накопленные за десятилетия продажи дешевой рабочей силы. В прошлом году был создан государственный фонд для инвестирования в зарубежные активы. На это китайское руководство выделило 200 млрд долларов. Правда, момент для создания фонда был выбран далеко не самый удачный. Активы, которые стали приобретаться для формирования фонда, к настоящему моменту в результате финансового кризиса упали в цене на 30—50%.

Демонстрируя в течение целого ряда лет темпы роста, превышающие 10%, китайская экономика не могла не перегреться. Исчерпав внутренние источники сырья и энергоносителей, Поднебесная переключилась на внешние. Это стало одним из наиболее значимых побудителей наблюдавшегося в 2006– 2007 годах безудержного роста мировых цен на нефть, сталь, цветные металлы. Тем не менее Китай продолжал расти, став одним из самых привлекательных регионов для иностранных инвестиций. Часть избыточной денежной массы, которая образовывалась из-за мощного притока экспортной выручки и иностранных инвестиций, абсорбировал китайский фондовый рынок. Фондовые биржи – в Шанхае и Шенжене – были открыты только в первой половине 90-х, причем доступ иностранных инвесторов на китайский рынок жестко ограничен и регламентирован. Для населения, которому торговля акциями была в новинку, биржевая игра в значительной степени заменила рулетку и другие азартные игры, доступные лишь в Макао. Доходы от вложения в акции китайских компаний до прошлого года действительно были сравнимы с выигрышами в казино. Всего за два года – c февраля 2005-го по февраль 2007 года – индекс Shanghai Composite вырос в пять раз. При первичном размещении акций компании PetroChina в первый день торгов на Шанхайской бирже они подорожали более чем вдвое, выведя корпорацию на первое место в мире по капитализации.

И тем не менее ни инвестиционный фонд, ни фондовый рынок не могут в достаточной мере стерилизовать избыточную денежную массу. Инфляционное давление все последние годы нарастало. «Мы будем бороться с увеличением спроса и превращением быстрого роста в перегрев экономики», – заявил заместитель министра финансов КНР Ли Юн еще два года назад. В прошлом году Центробанк КНР шесть раз принимал решение о повышении учетной ставки по кредитам в юанях, а также 10 раз увеличивал норму депозитных резервов для крупных коммерческих банков в целях предотвращения перегрева быстрорастущей национальной экономики. Китай продолжает вести борьбу с ростом потребительских цен и в этом году. «Ограничению инфляции и контролю за ростом цен необходимо уделять больше внимания», – говорится в заявлении Национального бюро статистики, которым сопровождался доклад об инфляции. Целью правительства на 2008 год является уровень инфляции в 4,8%, однако в последние недели многие чиновники заявили, что реальный показатель значительно превысит эту цифру. Неконтролируемый рост потребительских цен уже на протяжении нескольких месяцев является головной болью для китайского правительства. Лишь за I квартал этого года инфляция в КНР составила 8%, что стало максимальным показателем за последние 11 лет. В апреле инфляция в Китае равнялась уже 8,5% в годовом исчислении.

Глава Народного банка Китая Чжоу Сяочуань считает инфляцию главным приоритетом: «В то время как Соединенные Штаты сфокусированы на предотвращении рецессии, денежно-кредитная политика Китая должна быть направлена прежде всего на сдерживание инфляции, нежели на обеспечение стабильного экономического роста и другие задачи».

По словам Чжоу Сяочуаня, Поднебесная должна сокращать свою норму сбережений (процент ВВП, не идущий на потребление) и уменьшать зависимость от внешней торговли, доходы от которой составляют более 60% годового ВВП страны.

Правда, пока все меры не увенчались успехом. При этом уйти от ориентированной на экспорт модели не так просто. И эксперты предупреждают, что сложившаяся ситуация может спровоцировать волну протестов и политических волнений по всему Китаю, как это было в 1989 году, когда рост инфляции до 25% привел к массовым студенческим волнениям на главной площади Китая Тяньаньмэнь. Для беспокойства есть все основания, поскольку главным акселератором роста потребительских цен выступает продовольствие. С начала года цены на него взлетели уже почти на четверть, и прогнозы относительно их дальнейшего роста весьма неутешительны. Растущая инфляция не лучшим образом сказывается и на настроении потребителей. Согласно последним экономическим данным, китайские семьи в настоящее время тратят больше половины своих доходов именно на питание.

Впрочем, инфляционная спираль раскручивается не только на потребительском рынке. Фабричные и имущественные расходы Китая (согласно национальным стандартам статистики) за первые четыре месяца нынешнего года взлетели на 25,7%, подтверждая опасения правительства касательно перегрева национальной экономики. Аналитики ожидали роста на 26%. Так, инвестиции в основные средства в городских районах выросли до 2,8 млрд юаней (400 млрд долл.). Инвестиции в недвижимость увеличились на 32%, из них инвестиции в добычу угля подскочили на 47%.

Единственный результат, которого китайские денежные власти достигли в своей борьбе с перегревом экономики, – лопнувший фондовый пузырь. Достигнув в прошлом году своего исторического максимума на уровне 6092 пункта, индекс Shanghai Composite рухнул сразу на 9,2%, нанеся инвесторам урон более 100 млрд долл. Это положило начало затяжному пике, которое продолжается до сих пор. Не далее как 10 июня сводный индекс Шанхайской биржи в очередной раз обвалился на 7,7%, остановившись на уровне 3072 пункта – почти вдвое ниже, чем год назад. В топке «китайской фондовой рулетки» за полтора года сгорело более полутриллиона долларов, но инфляции это не остановило. По мнению многих экспертов, единственным выходом для Китая была бы ускоренная ревальвация национальной валюты. Однако и тут важно соблюсти баланс, поскольку слишком быстрое подорожание юаня чревато «жесткой посадкой» китайской экономики. Сотрудник Центрального университета финансов и экономики доктор Цай Жухай отметил, что чрезмерная ревальвация вызовет стремительное снижение экспорта Китая, что может привести к ускоренному замедлению роста экономики страны.

По словам заместителя главы Китайского исследовательского центра финансовой политики при Пекинском университете Ло Юна, повышение курса юаня к доллару несет не только радость от факта ревальвации национальной валюты, но и бросает серьезный вызов потенциалу устойчивого развития китайской экономики.

1 июля 2008 г. • Большой Бизнес

 

МЕЖДУ СТРАХОМ И ЖАДНОСТЬЮ

Кризисы, подобные нынешнему, случаются раз в столетие. Эту оценку бывшего председателя ФРС Алана Гринспена – по-прежнему одного из самых влиятельных финансистов мира – растиражировали все мировые средства массовой информации. Четвертый по величине инвестиционный банк США Lehman Brothers не выдержал потерь, понесенных из-за ипотечного кризиса, и инициировал процедуру банкротства. Еще один участник «большой пятерки» американских инвестбанков – Merrill Lynch – продается за полцены Bank of America. Американские рынки переживают обвал, подобный которому в последний раз наблюдался после терактов 11 сентября 2001 года.

С российского рынка, потерявшего за последние 4 месяца около половины своей капитализации, бегут последние иностранные инвесторы, распродавая акции по любым ценам, невзирая на убытки, чтобы спасти хоть что-то. Впрочем, российский рынок не исключение. Китайский индекс Shanghai Composite пострадал еще сильнее, потеряв две трети от своих максимальных значений, достигнутых в прошлом году. Распродаются акции и в Бразилии, и в Индии, и в Корее, и в Европе с Японией.

Российский рынок более уязвим, чем другие развивающиеся рынки из-за высоких политических рисков. Борьба за ТНК-ВР, история с «Мечелом», война в Грузии – каждое из этих событий вызывало новую волну исхода иностранных инвесторов из страны. Да и цены на нефть, обвалившиеся с июля в полтора раза, не вызывают никакого энтузиазма у тех, кто выжил на российском фондовом рынке, где львиную долю капитализации составляет сырьевой сектор.

И все же именно сейчас подходящий момент для того, чтобы начинать осторожные покупки акций российских предприятий. Цены целого ряда компаний по соотношению между прибылью и капитализацией опустились ниже кризисного уровня 1998 года, так что уже следующим летом можно ждать весьма неплохих дивидендов. За годы безудержного роста многие привыкли ориентироваться лишь на рост котировок, пренебрегая дивидендами. Теперь ситуация кардинально меняется. Что касается устойчивости компаний, то сомнений в том, что государство при любом развитии событий не допустит серьезных проблем в Сбербанке, ВТБ, «Газпроме» или «Роснефти», не возникает даже у самых отъявленных пессимистов. Те иностранцы, которые собирались вывести средства из России, уже в основном это сделали. Остались самые упорные, готовые ждать восстановления столько, сколько потребуется.

Наконец, российские власти, все еще грезящие превращением Москвы в мировой финансовый центр, обратили внимание на то, что состояние фондового рынка близко к краху. Президент Дмитрий Медведев вторую неделю нахваливает отечественные компании и, что более существенно, дает поручения денежным властям обеспечить в стране достаточный уровень ликвидности. Кроме того, до конца этой недели должен окончательно решиться вопрос о снижении налоговой нагрузки на нефтяную отрасль, а до конца месяца – о снижении НДС с нынешних 18 до 12 процентов. Главный же фактор, которые заставляет поверить в то, что акции российских компаний уже в конце года будут стоить дороже, чем стоят сейчас – принципиальное решение Минфина, позволяющее инвестировать часть средств Фонда национального благосостояния в акции и облигации российских компаний.

Если же говорить об экономических перспективах России, то и «фондовое кровопускание», и даже падение цен на нефть – скорее благо для перегретой экономики. Сгоревшие в топке рынка акций сотни миллиардов долларов стали гораздо более эффективным стерилизатором, чем все госфонды вместе взятые. Это позволяет надеяться на то, что инфляцию денежным властям удастся удерживать в приемлемых рамках. Дешевеющая нефть, безусловно, скажется, хотя и не драматически, на прибылях нефтяных компаний, зато для всей остальной экономики снизятся производственные издержки. Приток иностранных инвестиций для страны сейчас не так необходим, как 10 лет назад, скорее наоборот – давление на рубль снизится, что позволит Центробанку более эффективно бороться с инфляцией без риска слишком сильного укрепления национальной валюты. Внутренних накоплений и государственных резервов, часть которых будет пущена на замещение иностранных кредитов и инвестиций, более чем достаточно. Таким образом, главными рисками для инвесторов в стране остаются риски политические.

Нынешняя паника на финансовых рынках может продлиться еще какое-то время. Однако панические распродажи – неплохое время для долгосрочных инвестиций.

16 сентября 2008 г. • Ежедневный журнал