Финансовый кризис

Блант Максим

ЧАСТЬ 5

Мировой финансовый кризис становится экономическим 

 

 

ПОЧЕМУ ДЕФЛЯЦИЯ ХУЖЕ ИНФЛЯЦИИ

Аналитики крупнейших банков бьют тревогу: миру грозит дефляция. Казалось бы, граждане, изнуренные в последние годы борьбой с непрекращающимся ростом цен, должны вздохнуть спокойно. Однако дефляция может оказаться гораздо хуже инфляции.

На первый взгляд, снижение цен – благо. Когда покупательная способность денег растет, потребитель только выигрывает. К сожалению, снижение цен, как правило, сопровождает кризисы перепроизводства, результатом которых бывает экономическая стагнация или депрессия, разорение компаний, рост безработицы и падение доходов населения. Причем этот неприятный период может затянуться на годы.

Мировая экономика рискует вступить в полосу дефляции. подобный вывод делает целый ряд инвестиционных аналитиков на основании наблюдающегося в последнее время обвального падения цен на сырьевые товары. падает не только нефть, за которой столь пристально наблюдают в России. Если «черное золото» упало от своих максимальных значений на 36%, то зерно подешевело почти вполовину. Дешевеют промышленные и драгоценные металлы (разве что золото еще держится): медь подешевела только за прошлую неделю более чем на 14%, что стало максимальным снижением цены за последние 22 года.

Причиной стала уверенность в том, что крупнейшему потребителю – США не избежать рецессии, причем уверенность эта подкреплена статистическими данными. Если в начале года получила распространение теория о том, что мир вполне способен расти прежними темпами и без США – экономику должны вытянуть Китай, Индия, Бразилия, Россия – то сегодня надежд на это все меньше. Экономики, что в Китае, что в Индии демонстрируют стремительное замедление и не способны уже до бесконечности наращивать импорт сырья.

Казалось бы, стоит только порадоваться: производители продукции, более сложной, чем нефть или алюминиевые слитки, смогут вздохнуть посвободней – их издержки упадут, прибыли вырастут. Однако дела обстоят ровно наоборот: сырье падает из-за того, что спрос на конечную продукцию стремительно съеживается. Американские потребители начали сокращать потребление. И бороться с этим практически невозможно. Уровень задолженности домохозяйств и без того достаточно высок, а банки, столкнувшись с кризисом ликвидности, начали ужесточать условия выдачи новых кредитов. Кроме того, население США довольно много инвестирует на фондовом рынке и падение котировок заставляет многих фиксировать убытки, чтобы выплатить кредиты банков, которые стало слишком сложно рефинансировать.

Занять место США в мировом потреблении не способен пока никто. Лишившись самого крупного рынка сбыта, крупные корпорации вынуждены будут начать между собой ценовую войну, ценой которой станут новые увольнения и сокращения издержек. Те, в свою очередь будут означать новый виток сокращения потребления.

Если экономический рост – это процесс, который способен долгое время поддерживать сам себя, то и к экономическому спаду это относится в той же мере.

Таким образом, дефляция означает не только снижение цен, но и падение доходов населения, которое может идти гораздо быстрее сокращения цен. Экономику, которая впадает в период дефляции, гораздо сложнее «запустить» и настроить на рост. Когда деньги дорожают, нет никакого смысла их инвестировать в производство, да и производить что бы то ни было тоже нет никакого смысла. В дефляционные периоды государство вынуждено национализировать крупнейшие компании и дотировать производство, чтобы избежать массовых увольнений и социальных потрясений. Так что радоваться слишком сильно снижению цен не стоит. Оно чревато.

6 октября 2008 г. •

 

ГДЕ ЗАСТРЕВАЕТ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОМОЩЬ

Во вторник российские власти озвучили очередные меры, которые будут предприняты для стабилизации ситуации в российском финансовом секторе. Банки получат еще 950 миллиардов на 5 лет. Однако эти деньги в очередной раз могут не дойти туда, где они больше всего нужны.

Во вторник у президента Медведева состоялось очередное совещание, посвященное принятию новых антикризисных мер, которые должны стабилизировать ситуацию в финансовой системе страны. Предложенные меры в очередной раз поражают своей щедростью. Банкам предлагается еще 950 миллиардов рублей, причем не на три месяца – как одобренные ранее депозиты Минфина – а на 5 лет. Однако эти деньги могут так и не дойти до тех, кому они предназначены.

Совсем недавно российские власти уже вынуждены были предпринимать экстренные меры, чтобы потушить разгоревшийся на фондовом рынке пожар, перекинувшийся в банковский сектор. Поводом послужил обвал котировок акций российских компаний, сопоставимый с тем, который наблюдался в разгар кризиса 1997—1998 годов. В понедельник рынок пережил еще более страшный и разрушительный обвал.

Ситуация на межбанковском рынке, по утверждению представителей ряда банков, остается, мягко говоря, напряженной. В результате президент вновь созывает представителей экономического блока на совещание, которые сулят очередной без малого триллион. И уже не на три месяца, а на 5 лет.

Однако проблем, которые начали с банковского сектора перекидываться уже и на реальную экономику, новая мера не решает, как не решили и ранее озвученные меры. Проблема в том, что новые кредиты, как и старые депозиты Минфина, получат в основном государственные Сбербанк и ВТБ. Из 950 миллиардов первому может достаться больше половины – полтриллиона, а на второй приходится еще 200 миллиардов.

Но у этих банков с ликвидностью и так все в порядке, о чем свидетельствует тот факт, что на аукционах по размещению временно свободных бюджетных средств Сбербанк и ВТБ не выбирают тот объем, который предлагается. В то же время события, которые в последнее время можно наблюдать на рынке акций свидетельствуют о том, что кризис ликвидности в российской банковской системе никуда не делся. Обвальное падение акций свидетельствует о том, что на рынок выбрасываются пакеты, лежащие в залогах под кредиты, взятые как банками, так и предприятиями реального сектора.

Причем каждая новая распродажа только увеличивает убытки финансового сектора, вынуждая для их покрытия продавать все без разбора, не глядя на цены. Остановить этот процесс саморазрушения могут не туманные обещания долгосрочных кредитов под неизвестно какие проценты, а обещанная и подкрепленная поручением президента Медведева прямая интервенция на фондовом рынке. Это помогло бы восстановить изрядно утраченное доверие рынка.

Из предложенных мер самые эффективные – рефинансирование внешнего долга российских компаний, на которое пойдет до 50 миллиардов долларов из золотовалютных резервов, а так же интервенции на фондовом рынке – пока так и не заработали. Более того, они могут и не заработать вовсе. Если изначально для интервенций было выделено 500 миллиардов рублей, то вскоре выяснилось: в этом году может быть потрачена лишь половина. Еще позже министр финансов Алексей Кудрин заявил, что агентом будет ВЭБ, которому выделено 75 миллиардов рублей, которые – как заявил министр – могут и вовсе не понадобиться.

Можно долго обсуждать, насколько эффективно и полезно подобное вмешательство государства в дела фондового рынка. Однако нельзя дезавуировать принятое решение о проведении интервенций, если только не хочешь окончательно добить рынок. Пока же российские регуляторы предпочитают останавливать торги да принимать все новые и новые многомиллиардные решения, вместо того, чтобы сначала попытаться сделать эффективным уже принятый пакет мер.

Кризис происходит именно сейчас, и не исключено, что к тому моменту, когда принимающиеся сейчас решения начнут обретать форму конкретных действий, никаких действий уже не понадобится. Более того, денежные вливания будут не только не полезны, но вредны. Вопрос лишь в том, что останется к тому времени от российских. финансов. Не исключено, что это будут под завязку накачанные государственными деньгами Сбербанк и ВТБ.

8 октября 2008 г. •

 

ЧЕМ НЫНЕШНИЙ КРИЗИС ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ КРИЗИСА 1998 ГОДА

Дефолта государства и девальвации рубля на этот раз можно не опасаться. Однако именно они обеспечили жесткую бюджетную политику и быстрое восстановление российской экономики после шока 1998 года. На этот раз кризис может затянуться.

До сих пор упоминание слова «кризис» у любого россиянина вызывает две стойких ассоциации, оставшихся после 1998 года: девальвация и дефолт (по умолчанию имеется в виду дефолт по государственным долгам). Поскольку ни то, ни другое России не грозит, а «временные трудности» на фондовом рынке касаются относительно небольшой группы людей, от которых «не убудет», возникает иллюзия, что опасаться нечего. Это не совсем так.

Действительно, если сравнивать страну, какой она была 10 лет назад с нынешней Россией, отличия получаются кардинальными. Тогда «пирамида ГКО» не выдержала последствий азиатского кризиса – падения цен на нефть и бегства иностранных инвесторов с развивающихся рынков, а несопоставимые с нынешними золотовалютные резервы не помогли удержать обменный курс рубля в границах официально объявленного валютного коридора.

Обвал рубля привел к резкому снижению доходов населения. Практически все очень быстро подорожало, особенно импортные товары, рублевые вклады в банках обесценились, а валютные «зависли», а то и вовсе сгорели в обанкротившихся банках, поддержать которые государство было не в состоянии.

Однако экономика начала очень быстро восстанавливаться. Девальвация рубля помогла экспортерам сырья снизить издержки внутри страны, что, по мере восстановления цен на нефть и другое сырье, привело к стабильному росту прибыли. Эта прибыль позволяла повышать зарплаты, что благотворно сказывалось на покупательной способности всего населения. Что еще более существенно, девальвация создала благоприятные условия для производства, ориентированного на импортозамещение.

Дольше и сильнее всех от последствий кризиса 1998 года страдали пенсионеры и бюджетники. Наученные дефолтом власти вынуждены были проводить либеральные реформы и придерживаться жесткой бюджетной политики, позволившей в конечном итоге накопить нынешние резервы. Правда сдерживание госрасходов привело к тому, что рост пенсий и зарплат в государственном секторе долгое время отставал от роста доходов населения в целом по стране.

Но ситуация постепенно менялась, и сегодня выглядит радикально иной. Рубль в течение ряда лет укрепляется, а экономисты так часто повторяли выражение «голландская болезнь», что его выучили даже самые далекие от экономических проблем люди. Отток капитала в течение первых трех лет нового тысячелетия постепенно сошел на нет, сменившись притоком, который в первом полугодии прошлого года побил все рекорды. Доходы населения росли темпами, сильно превышающими рост экономики, а жесткая бюджетная политика, начиная с прошлого года стала становиться все более мягкой.

«Инфляция активов» или, иными словами, надувание «мыльных пузырей» перекинулась с фондового рынка и рынка недвижимости на товарные рынки, а оттуда и в потребительский сектор, превратившись в привычную просто инфляцию. Потребительский бум и крепчающий рубль сделал российский рынок едва ли не самым привлекательным в мире. Бурное развитие потребительского кредитования и ипотеки подстегнули потребительский бум и бум на рынке недвижимости.

Однако пузыри лопаются, и «инфляция активов» сменяется «гипердефляцией». В России она присутствует пока только на фондовом рынке. Но уже и это немало. Обвал фондового рынка будет иметь серьезные последствия для платежеспособного спроса в российской экономики. Значительная часть населения потеряла часть накоплений. Причем, кризис ударил по самым обеспеченным – «богатым» и верхней прослойке «среднего класса».

Подпорка потребительского бума в виде бурного роста потребительского, авто– и ипотечного кредитования, тоже исчезла, ввиду плачевного состояния банковской системы. Между тем, если в 1998 году долгами обременено было государство, то сейчас – долги, сопоставимые с золотовалютными резервами, лежат на частном секторе.

Мировой кризис ликвидности не оставляет надежды на то, что эти долги удастся в обозримом будущем рефинансировать на Западе. Производство и строительство, ориентированное на продолжение роста спроса в одно мгновение перестроить не удастся, а трудности с рефинансированием долгов заставят девелоперов и (в меньшей степени) производителей снижать цены, сокращать издержки (в том числе и на оплату труда), увольнять персонал.

Бурно росший в последние годы (в основном за счет кредитов) сектор розничной торговли тоже столкнется с необходимостью снижать цены, устраивая всевозможные распродажи, «ликвидации стоков», «специальные акции» и устанавливая щедрые скидки.

Поскольку золотовалютные резервы велики, ЦБ – можно не сомневаться – будет удерживать стабильный курс рубля. В условиях снижения потребления во всем мире и, прежде всего, в США – главном мировом импортере последних десятилетий, обострится борьба за потребителей во всем мире. Россия станет одной из площадок жесткой конкурентной борьбы, в которой будет место и демпингу, между производителями автомобилей, электроники и бытовой техники, других товаров.

Первое время в выигрыше от всех этих событий будут как раз пенсионеры и бюджетники – государство, начав наращивать расходы, быстро не остановится. Но все это может постепенно привести к дефициту торгового баланса и банальному проеданию резервов в течение всего нескольких лет.

9 октября 2008 г. •

 

ЧТО ОБЩЕГО У ИСЛАНДИИ И МИХАИЛА ХОДОРКОВСКОГО

Претензии российских властей на лидирующие позиции, не подкрепленные даже минимальными усилиями для улучшения имиджа страны могут дорого стоить российской экономике. На фоне риторики Путина и Медведева о конце американского политического господства все мало-мальски значимые с экономической точки зрения страны объединяют с США усилия, направленные на ликвидацию кризиса.

Условно-досрочное освобождение Михаила Ходорковского, не состоявшееся 22 августа, которое ничего бы не стоило российской власти, могло бы в значительной степени сгладить удары, нанесенные российскому фондовому рынку «делом Мечела» и военной операцией в Грузии. Глядишь, и российский фондовый рынок не обвалился бы сильнее всех в мире, а меры по спасению финансовой системы были бы менее масштабными и более эффективными.

Не случившееся на этой неделе спасение Исландии, ценой всего в 4 миллиарда евро, могло бы сделать Россию героем Европы, «белым рыцарем», готовым в трудным момент (причем отнюдь не бескорыстно) протянуть руку помощи. Это гораздо лучше, чем что бы то ни было продемонстрировало экономическую мощь России, а разговоры ее лидеров сделало более аргументированными. Может быть, конечно, когда-нибудь Россия и даст Исландии стабилизационный кредит, но он нужен был позавчера, а к тому времени, когда российские чиновники раскачаются, там уже и стабилизировать будет нечего.

Пока же российский президент критикует Америку на международной конференции во французском Эвиане: «На примере США (и не только их) мы видим и то, что от саморегулируемого капитализма до „финансового социализма“ – всего один шаг», – в то время, как российские регуляторы боятся открыть биржи, чтобы не допустить окончательного краха, а пакет мер по стабилизации российской финансовой системы в доле к ВВП едва ли не превышает «план Полсона». Медведев выдвигает свой «план спасения», полный банальных штампов и вызывающий недоумение полным отсутствием конкретики. И тут же, ничего еще не сделав, сопровождает его какими-то политическими условиями и претензиями.

Пока российский премьер Владимир Путин провозглашает на встрече с коммунистами, что «доверие к Соединенным Штатам как к лидеру свободного мира и свободной экономики, доверие к Уолл-стрит как центру этого доверия подорвано, я считаю, навсегда», развитые страны впервые за всю историю проводят согласованные действия, направленные на стабилизацию мировой финансовой системы. К ним присоединяются, ведущие азиатские страны. И даже Китай без громких заявлений участвует, демонстрируя свою принадлежность к мировой экономике. И только Россия остается в стороне.

Между тем, нет абсолютно никаких оснований для того, чтобы считать, что российская экономика гораздо стабильнее и устойчивей, чем другие лишь потому, что за годы надувания нефтяного пузыря удалось накопить почти 600 миллиардов долларов в ЦБ и около 200 миллиардов в Стабфонде. Особенно у людей, которые с завидным постоянством предсказывают крах Америки, где эти резервы по большей части и хранятся. Чего, собственно хотят эти люди, не понять и многим в России, уж про европейцев и говорить нечего. В конце концов все прекратят гадать и просто перестанут обращать внимание на странные заявления и сосредоточатся на более насущных проблемах.

Всем хочется жить в более справедливом и свободном мире, мире, где сильные страны не вводят войска в более слабые, где бизнесменов не сажают за политические амбиции, а заключенных не отправляют в карцер за интервью – том прекрасном мире, о котором говорил в Эвиане российский президент. Лучше бы делал уже что-нибудь.

10 октября 2008 г. •

 

ОПЕК НЕ УДЕРЖИТ ЦЕНУ, ДАЖЕ ЕСЛИ СОВСЕМ ПРЕКРАТИТ ДОБЫЧУ

Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК) может созвать экстренное заседание, чтобы обсудить падение нефтяных цен. «Ястребы», вроде президента Венесуэлы Уго Чавеса, призывают сократить добычу и вернуть цены на уровни выше 100 долларов за баррель.

В четверг на сайте нефтяного картеля ОПЕК был опубликован пресс-релиз, в котором сообщается, что 18 ноября в Вене состоится экстренное заседание организации, в ходе которого ее члены обсудят проблемы мирового финансового кризиса и его влияния на рынок нефти, сбалансированности нефтяного рынка и поддержки на нем ценовой стабильности.

Иными словами, картель озабочен обвалом нефтяных котировок, которое не смогло остановить сокращение квот на 500 тысяч баррелей в день, о котором страны-участницы договорились на прошлом заседании 10 сентября. Значительное число членов картеля выступает за дальнейшее снижение квот. Помимо известных «ястребов» – Венесуэлы и Ирана, – за это выступают Нигерия, Ливия, Катар и даже Ирак. Председатель ОПЕК Шакиб Хелиль подтвердил, что, вероятнее всего, 18 ноября будет принято решение о дальнейшем снижении добычи нефти.

Вопрос в том, способна ли ОПЕК остановить падение нефтяных цен, которые уже вплотную приблизились к80 долларам за баррель смеси Brent и опустилось ниже этой отметки для «корзины ОПЕК». В этом возникают серьезные сомнения, в основе которых лечит существующая в настоящее время система ценообразования на рынке нефти. Цена, по которой осуществляется львиная доля поставок нефти и нефтепродуктов в мире определяется в ходе биржевых торгов на трех крупнейших мировых площадках, расположенных в Нью-Йорке, Лондоне и Сингапуре. При этом торговля реальной нефтью по оборотам не достигает и 5% от всех заключаемых с ней сделок. Остальные 95% – это торговля финансовыми инструментами (фьючерсными контрактами, опционами и другими производными), привязанными к нефти.

Количество открытых позиций по этим инструментам (заключенных сделок купли-продажи с разными сроками поставки) во много раз превышает мировой объем добычи за год. Причем именно в последние годы этот финансовый пузырь раздулся до неимоверных размеров. Инвесторы, которым никакая нефть отродясь была не нужна, в поисках защиты от инфляции использовали финансовые инструменты, не только привязанные к цене на нефть, но и формирующие эту цену.

Таким образом основными держателями нефтяных контрактов являются те самые финансовые институты, которые в последнее время терпят убытки, исчисляющиеся уже даже не сотнями миллиардов, а триллионами долларов. Причем убытки эти приносят в том числе и нефтяные контракты. В этих обстоятельствах, даже если ОПЕК совсем прекратит добывать нефть, это абсолютно ничего не изменит, поскольку значительное число продаж нефтяных фьючерсов – это не спекулятивная игра, а вынужденная мера для инвесторов, столкнувшихся с кризисом ликвидности и испытывающих острую потребность в наличности.

По большому счету, ОПЕК не играла особой роли и в надувании «нефтяного пузыря». Достаточно взглянуть на то, что происходит с пшеницей, медью или никелем, где были надуты не менее, если не более впечатляющие финансовые пузыри безо всяких картелей. Все они лопнули. ОПЕК лишь помогала создавать нужную психологическую и политическую атмосферу, стимулирующую рост цен. Сейчас инвесторам и спекулянтам уже не до психологии.

Единственное, что может поддержать нефтяные цены – это меры по спасению мировой финансовой системы, которые перестали быть делом только председателя ФРС Бена Бернанке и секретаря казначейства Генри Полсона, и превратились в задачу, стоящую перед всеми развитыми и не очень странами. Если мировая финансовая система начнет выздоравливать, инвесторы и спекулянты, у которых опять зашевелятся деньги, с удовольствием включатся в игру, где ОПЕК якобы играет какую-то роль. А пока дорогую нефть покупать просто не на что, да и некому.

10 октября 2008 г. •

 

МИР ПОСЛЕ КРИЗИСА ИЗМЕНИТСЯ

Напуганные непрекращающимся финансовым кризисом, правительства и Центральные банки развитых стран предпринимают беспрецедентные усилия для того, чтобы не допустить массового банкротства банков и минимизировать последствия для финансового сектора. Однако сохранить сложившуюся за последние десятилетия экономическую модель в ее нынешнем виде, скорее всего, не получится.

Мер, подобных тем, которые в последние дни предпринимают развитые страны для того, чтобы погасить мировой финансовый кризис, не предпринималось еще никогда. Если до прошлой недели каждая страна пыталась решать собственные проблемы по мере их возникновения, то синхронное снижение ставок центральными банками развитых стран показало, что кризис признан, наконец, глобальным и усилия по выходу из него будут согласованными.

Приняв решение не допускать банкротства системообразующих банков, развитые страны покрывают гигантские убытки за счет государственных средств. Рано или поздно это может поставить под вопрос платежеспособность развитых стран.

Пока кризис проходит свою самую острую фазу, развитые страны не считаются ни с какими расходами. Речь действительно уже идет не просто об отдельном секторе финансовых рынков – пусть и глобальных. И даже не просто о финансовом секторе. В конце концов, он нужен не только для надувания пузырей, а изначально был (и остается) необходимым элементом экономики, без которого невозможно ни производство, ни торговля, ни потребление в мире, вышедшем за рамки натурального обмена.

Однако все имеет свою цену, и, взваливая на плечи государства потери, которые уже исчисляются триллионами долларов, развитые страны, которые в массе своей не могут похвастаться профицитными бюджетами, вынуждены увеличивать государственные долги. Хорошо, если ситуация выправится и обесценившиеся активы, которые получают в обмен на щедрую помощь специальные правительственные агентства и другие субъекты, действующие от лица государства, быстро вырастут в цене и на них найдутся покупатели.

В любом случае, пока этого не произошло, нужно найти того, кто даст взаймы государствам, несущим экстренные непредвиденные расходы. Некоторое время, конечно можно просто допечатывать деньги и проворачивать хитрый бухгалтерский трюк в виде скупки государственных долгов эмиссионными центрами – центральными банками. Однако та же бухгалтерия неумолима, и долг правительств учитывает. А поскольку государство является таким же экономическим субъектом, как и прочие участники экономических отношений (разве что немного более надежным), то и оценка платежеспособности государства подчиняется тем же правилам.

И тут принципиальным становится вопрос, готов ли будет кто-то еще, кроме собственных центробанков кредитовать обремененные долгами развитые страны. Первым признаком того, что расстановка сил в мировой экономике уже начала меняться, послужил созыв «Большой двадцатки». Вошедшие в G-20 страны-экспортеры, накопившие за последние годы огромные золотовалютные резервы, уже являются крупными кредиторами развитых стран.

Справедливости ради, необходимо отметить, что кредитование развитых стран развивающимися носило отнюдь не благотворительный характер, а было обусловлено жесткой конкуренцией за весьма привлекательные рынки сбыта (прежде всего, американский). Отсюда и массированная скупка долларов в золотовалютные резервы, призванная ослабить национальные валюты и повысить конкурентоспособность на американском рынке национальных компаний.

Проблема заключается в том, что потребление в развитых странах, где население не только перегружено кредитами, но и потеряло часть сбережений, снижается. И в качестве мирового потребителя выглядит не особенно привлекательно. По сути, дальнейший рост мировой экономики зависит от того, найдется ли страна или группа стран, готовая перестроить свою структуру экономики, перестать расти за счет слабой национальной валюты и занять место мирового потребителя.

Наиболее вероятным кандидатом выглядит Китай с его недоптотребляющим почти полуторамиллиардным населением. Более того, программа борьбы с бедностью вкупе с плавным укреплением юаня, которое происходит под жестким контролем китайских властей, делает Поднебесную потенциально самым привлекательным рынком сбыта.

Что же касается России, то перспективы нашей страны выглядят далеко не так однозначно. Слишком однобоко развита отечественная экономика, слишком сильно зависит от мирового спроса на энергоносители. Впрочем, если накопленных резервов хватит на то, чтобы минимизировать потери реального сектора и не допустить слишком сильного ослабления рубля, у России есть шансы.

14 октября 2008 г. •

 

ТРАТЯ БЮДЖЕТНЫЕ СРЕДСТВА НА ПОДДЕРЖКУ СТРОИТЕЛЕЙ, МОСКОВСКИЕ ВЛАСТИ РИСКУЮТ ВЫБРОСИТЬ ДЕНЬГИ НА ВЕТЕР

Московское правительство собирается давать строителям субсидии или выкупать акции отдельных компаний. На эти цели предполагается направить около 50 миллиардов рублей из столичного бюджета. Об этом заявил отвечающий за строительство заместитель московского мэра. Владимир Ресин. «Столице экономически выгодно приобрести долю в перспективных компаниях, чтобы потом, когда сложные времена пройдут, город мог получать долю прибыли от реализации их строительных проектов», – заявил он в интервью газете «Ведомости». Но «сложные времена» могут затянуться надолго, а прибыли столичный бюджет рискует не дождаться вовсе.

За бурным оптимизмом, который царит на мировых фондовых рынках с начала недели, многие не обратили внимания на статистику, которая вышла в Европе. Между тем, данные вышли чрезвычайно интересные. Так, по сообщению агентства Bloomberg, в Великобритании количество проданных за сентябрь домов упало до минимального за последние 30 лет уровня. Продолжают снижаться и цены. Англичане далеко не одиноки – недвижимость дешевеет и в США, и по всей Европе.

Еще одна интересная цифра была получена из Франции, где впервые за последнее время была зафиксирована потребительская дефляция. Пока еще не слишком сильная – цены упали всего на 0,1%. Проблемы в реальном секторе продолжаются, и между выводом из комы банковского сектора и началом восстановления на рынках недвижимости стран, сильнее всего пострадавших от нынешнего кризиса пройдет время. Что же касается индустрии, ориентированной на потребление, то там проблемы еще только начинаются, и дефляция – первый тревожный звонок.

В России же ситуация отличается от того, что можно наблюдать в США или Европе, и кризис развивается совершенно иначе. У нас проблемы начались именно с финансового сегмента. Что же касается недвижимости, то цены на нее остаются в непосредственной близости от пиковых значений. И даже если титанические усилия российского правительства позволят наполнить банковскую систему деньгами, предотвратить снижение цен на жилье практически невозможно, по крайней мере в столице.

Даже если московские власти скупят всех работающих в Москве строителей и девелоперов и установят монопольные цены на новое жилье, проблемы это не решит, поскольку есть еще вторичный рынок. Цены на жилье в Москве уже остановились. При этом количество выставленных на продажу квартир за сентябрь выросло по сравнению с августом, а количество сделок упало.

Между тем, строители действительно страдают от кредитного кризиса сильнее всех остальных секторов реальной экономики, пожиная плоды недавнего бума на рынке недвижимости. Банки практически перестали выдавать кредиты не только на строительство нового жилья даже под залог старого, но и на завершение строительства уже начатых объектов.

И какие бы шумные промоакции, вроде обещания съесть собственный галстук, если через полтора года цены не вырастут на четверть, ни устраивали строители и девелоперы, им придется устраивать дешевую распродажу своих квартир, таунхаусов и коттеджей. Либо за них это сделают банки-кредиторы. Причем спроса даже по сниженным ценам может не появиться.

Целый ряд банков сильно сократил ипотечные программы, причем крупнейшие игроки, вроде ВТБ-24 или «Альфа-банка», прекратили выдавать кредиты на покупку нового или строящегося жилья. Согласно прогнозам аналитиков «Тройки Диалог», цены на массовое жилье в ближайший год снизятся на 10—15% по сравнению с уровнем годичной давности, а «элитное» жилье, цены на которое подвержены более серьезным колебаниям, подешевеет на 15—20%. И это еще весьма оптимистичный для строителей прогноз.

Далеко не последний вопрос заключается в том, зачем чиновникам пытаться спасать за счет денег государства строителей и девелоперов, которые всеми силами пытаются удержать цену на жилье, давно вышедшую за любые разумные пределы, если только они сами не имеют своего интереса в этом бизнесе, совсем недавно приносившем сверхприбыли.

15 октября 2008 г. •

 

ЗАЧЕМ МИНИСТРУ ФИНАНСОВ РУШИТЬ РЫНОК

О том, как высока может быть «цена слова» в экономике после печально известного выступления российского премьера Владимира Путина, выразившего на одном из совещаний недоумение относительно ценовой политики компании «Мечел», написано уже немало. Сложно предположить, что Алексей Кудрин не знал, какую реакцию вызовут его слова, когда говорил, что российский рынок продолжит падать.

В конце концов, не зря его несколько лет подряд признавали лучшим министром финансов в мире. В профессионализме Кудрина сомнений нет. Вопрос в том, зачем он это говорил.

Пятничное выступление в Государственной Думе вице-премьера и министра финансов Алексея Кудрина, которое привело к резкому обвалу котировок и без того, мягко говоря, недорогих акций российских компаний, стало уже не первым подобного рода выступлением.

Так, 9 сентября, выступая на ежегодном инвестиционном саммите информагентства Reuters, Кудрин неожиданно для многих заявил, что нефтяным компаниям не стоит ожидать дополнительных налоговых льгот. При этом, министр отметил, что, если нефтяные компании будут недовольны, они могут «выставить свои активы и месторождения на открытые аукционы». «Я уверен, многие готовы их купить при нынешней налоговой нагрузке», – добавил министр. Это резкое заявление, к тому же сделанное в момент, когда вопрос налоговых льгот для нефтяников был уже практически решенным и отыгранным рынками делом, вызвало обвал индекса ММВБ почти на 10%.

Льготы потом, кстати говоря, нефтяники получили, причем даже раньше и в большем объеме, чем просили, но уже в рамках антикризисного пакета правительства. Впрочем, обвал рынка 9 сентября – лишь побочный эффект борьбы не на жизнь, а насмерть Минфина и Минэкономразвития вокруг вопроса о снижении НДС. В ходе этой борьбы в ход шли сильные аргументы, вроде «отсутствия в стране финансовой стабильности», поливавшие масла в огонь разгоравшегося вовсю кризиса фондового рынка. Минфин НДС отстоял, но просмотрел фондовый крах, «подвесивший» банковскую систему, спасение которой потребовало несколько триллионов рублей, да и то безо всякой гарантии на успех.

Кстати, в рамках первоначального пакета антикризисных мер содержалось и прямое поручение президента Медведева выделить 500 миллиардов рублей непосредственно на поддержку фондового рынка, то есть на государственные интервенции. Кудрин напрямую спорить не стал, но неоднократно давал понять, что считает эту меру излишней, поскольку убежден, что российский рынок обречен на падение. Всякий раз эти заявления вызвали новую волну продаж.

Российский фондовый рынок, так и не дождавшись обещанных интервенций, продолжает опускаться все ниже, причем процесс этот поддерживается продажами пакетов акций, заложенных под кредиты, выданные как российскими, так и иностранными банками. Можно сколько угодно спорить, насколько эффективными могли бы быть интервенции и что произошло бы, если бы российский министр финансов не говорил всего, что он уже успел сказать. Факт остается фактом: деньги Фонда национального благосостояния придут на следующей неделе. Назвать это интервенцией язык не поворачивается, да и Кудрин не скрывает, что речь идет не об интервенциях, а об инвестициях, причем долгосрочных.

Разница же между инвестициями и интервенциями заключается в том, что интервенции проводятся неожиданно и в наиболее неблагоприятные для рынка моменты с целью его – рынок поддержать. В идеале на интервенции тратится минимальное количество денег – остальное делают сами игроки. Интервенции, как правило, предваряются «вербальными» интервенциями. Это когда выходит министр финансов или глава ЦБ и говорит: «Если рынок будет приближаться к такому-то уровню, государство вмешается, поскольку это создает угрозу экономике». Обычно этого бывает достаточно. Но если у кого-то возникает соблазн проверить решимость государство, оно действительно вмешивается – мощно и незамедлительно.

Когда же министр финансов говорит: «Мы – государство – конечно, купим. Хотя, как люди умные, мы-то с вами понимаем, что рынку еще падать и падать. Но купим обязательно. Может быть даже на следующей неделе. Или через месяц. А может и вовсе покупать ничего не придется», – и подобные разговоры длятся месяц, ждать, что это окажет положительное влияние на рынок, сложно. Чиновники, которые собираются проводить интервенцию, чтобы предотвратить или остановить кризис, редко так себя ведут.

Так ведет себя инвестор, который ждет максимальной разрухи, чтобы поживиться на пепелище. Инвестор заинтересован в том, чтобы купить активы по минимально возможным ценам и цель его – извлечение прибыли. Для государственных инвестиций сейчас действительно созданы благоприятные условия: капитализация рынка минимальна с мая 2005 года, что позволяет не только чрезвычайно выгодно купить бумаги, но и эффективно держать рынок имеющимися в наличии средствами, не давая ему упасть.

Государство в лице Фонда национального благосостояния и управляющего пенсионными накоплениями ВЭБа (им тоже обещали разрешить покупать на пенсионные деньги российские акции и облигации), по сути становится самым мощным игроком рынка, который сможет легко устанавливать нужные цены. По крайней мере, пока.

17 октября 2008 г. •

 

НЕНАДЕЖНО, КАК В ШВЕЙЦАРСКОМ БАНКЕ

Волна «национализации убытков», которая захлестнула США и Европу, докатилась и до Швейцарии. Страна, которая до сих пор у многих ассоциируется с финансовой стабильностью может с этой волной не справиться.

В «плане спасения», который был принят 10 октября на заседании «финансовой семерки», есть один ключевой пункт. Страны договорились не допускать банкротства ключевых, «системообразующих» банков и других финансовых институтов. Проблема однако заключается в том, что каждая из стран самостоятельно должна спасать свои национальные финансовый институты.

Швейцария – страна нейтральная, ни в какие блоки и союзы не входит (а для «Большой семерки» она и вовсе маловата), поэтому решения, принятые на каких-то встречах. саммитах или конференциях к ней не относятся. И тем не менее, спасать свои банки швейцарским властям приходится, поскольку банки – это главное национальное достояние и основа экономики Швейцарской Конфедерации.

И тем не менее нейтральный статус – палка о двух концах. С одной стороны, в периоды политической нестабильности Швейцария традиционно становилась вожделенной «тихой гаванью» для инвесторов со всего мира, которые в качестве дополнительного бонуса всегда получали тайну вкладов. от которой в остальном мире практически отказались. С другой стороны, за Швейцарией нет никакого мощного экономического союза, вроде ЕС, и выпутываться их финансовых затруднений приходится самостоятельно.

Опасность такого положения в нынешних обстоятельствах заключается в том, что крупные швейцарские банки, обслуживающие полмира (причем богатую его половину) несоразмерно велики по отношению к швейцарскому государству, которое пытается эти банки, попавшие в сложное положение, спасти. UBS – один из самых больших банков в мире и одновременно этот банк входит в тройку банков, сильнее всего пострадавших от кризиса. Он уже списал в убытки активы, за которые было заплачено более 40 миллиардов долларов. Ему пришлось бы списать еще 60 миллиардов, если бы Национальный банк Швейцарии не создал специальный фонд, который фактически берет эти убытки на себя.

Вопрос о том, достаточен ли авторитет швейцарских властей для того, чтобы привлечь достаточно средств, которые позволят финансировать национализированные убытки UBS, вовсе не такой уж и риторический, как это может показаться на первый взгляд. Пример Исландии весьма характерен и доказывает, что вполне благополучные маленькие государства могут оказаться на грани банкротства, пытаясь спасти свои крупные банки.

Самое неприятное в истории со спасением UBS заключается в том, что, несмотря на все предпринимавшиеся ранее меры, включая привлечение дополнительного капитала из суверенных фондов развивающихся стран и у крупных частных инвесторов, банк стремительно теряет клиентов, а значит и надежду на скорое выздоровление. Только за третий квартал из банка было выведено около 45 миллиардов долларов. Это связано не только и даже наверное не столько с тем неприятным положением, в котором оказался банк. Просто миллионеры и миллиардеры всего мира, которые в частном порядке хранят свои сбережения в швейцарских банках, терпят колоссальные убытки и вынуждены срочно распечатывать свои «кубышки».

Швейцарские банки, вроде UBS или Credit Suisse, конечно же спасут, сомневаться в этом не приходится. Спасут хотя бы потому, что они являются «системообразующими» не только для Швейцарии, но и для мировой финансовой системы. Поэтому если швейцарские власти не справятся, это станет делом всех развитых и сильных развивающихся стран. Вопрос в том, достаточно ли быстро будут приниматься необходимые меры и какую цену придется заплатить за это Швейцарии.

17 октября 2008 г. •

 

ГАДАТЬ О ТОМ, КАКИМ БУДЕТ ВАЛЮТНЫЙ КУРС В РОССИИ,БЕСПОЛЕЗНО – ВСЕ В РУКАХ ЦБ

В конце прошлой недели поползли слухи о том, что Банк России допустит резкую девальвацию рубля, после чего российская валюта начнет медленно укрепляться. Возможным источником этого слуха стали рассуждения отдельных экспертов, вот уже больше месяца предлагающих ЦБ именно так и поступить. В понедельник Банк России наглядно продемонстрировал, что держит ситуацию под контролем и способен установить практически любой курс рубля.

Если у кого-то оставалась иллюзия, что курс рубля к доллару или евро подчиняется каким-то рыночным законам, в понедельник, после того, как ЦБ сначала удовлетворил весь спрос на иностранную валюту, а потом существенно укрепил рубль, заставив спекулянтов зафиксировать убытки, она должна была рассеяться. После «демонстрации силы» ЦБ продолжил следовать привычным курсом, который ориентируется на бивалютную корзину с небольшим ослаблением рубля.

Насколько были правы те, кто отправился штурмовать обменные пункты, покажет время, но одно очевидно: быстро и много заработать на валюте в обозримом будущем не получится. Возможно, ЦБ некоторое время позволит рублю ослабляться к бивалютной корзине, как позволял в течение последнего месяца. Однако в любой момент тенденция может смениться на ровно противоположную.

Попытаться обыграть Банк России на валютном рынке – задача бесперспективная. Дело в том, что ни у кого нет достаточного количества рублей, чтобы купить у ЦБ его золотовалютные резервы. Такого количества рублей просто в природе не существует. Согласно данным Банка России, на 1 октября количество наличных рублей в обращении (с учетом остатков в кассах кредитных организаций) составляло 4,285 триллиона рублей – около 50 миллиардов долларов, а вся денежная масса на 1 сентября – 14,5 триллиона (около 550 миллиардов долларов) – практически столько же, сколько международных резервов у ЦБ.

Единственная возможность, которая есть у банков – это покупать валюту, брать под нее у ЦБ же рублевые кредиты и снова покупать доллары или евро. Именно этой тактики и придерживались спекулянты, которых «наказал» в понедельник ЦБ. Кроме того, на валютный рынок могут попасть средства самого ЦБ, которые выделяются для добавления ликвидности в банковскую систему.

Однако и тут возможности игроков, ставящих на ослабление рубля, весьма ограничены. Самый большой доступ к рублям от ЦБ имеют государственные Сбербанк и ВТБ, а они ссориться с Банком России и играть против него не будут. Скорее наоборот, они будут следовать тем курсом, который выгоден в каждый конкретный момент крупнейшему игроку валютного рынка.

И все же списывать ослабление рубля исключительно на действия спекулянтов не совсем справедливо. Отток капитала из страны – медицинский факт, и снижение золотовалютных резервов ЦБ – лишнее тому подтверждение. Тут, правда, надо оговориться, что если курс доллара за последний месяц вырос на два рубля, то евро напортив, подешевел примерно на полтора рубля. Это является отражением общемировой тенденции – доллар серьезно укрепился к евро (и сокращение золотовалютных резервов ЦБ объясняется в том числе и переоценкой той части резервов, которая размещена в дешевеющих евро и британских фунтах). Однако даже по отношению бивалютной корзине, в которой «лежит» 55% долларов и 45% евро, номинальный курс рубля снизился (хотя и очень незначительно). Это в конечном итоге и привело к росту спроса на валюту у граждан и биржевых спекулянтов.

Возникает вопрос, для чего ЦБ нужно было ослаблять рубль, рискуя вызвать панику и приток на валютный рынок части рублей, размещенных Минфином и самим же Банком России в коммерческих банках для ликвидации кредитного кризиса. Причин тому несколько.

Во-первых, в течение последних пары лет в России наблюдалась ровно противоположная ситуация. Мощный приток нефтяных денег заставлял Банк России балансировать между слишком сильным укреплением рубля, которое подрывало конкурентоспособность российской экономики, и добавлением слишком большого количества рублей в экономику за счет скупки иностранной валюты в золотовалютные резервы. В результате ни одна из задач полноценно не выполнялась. Рубль укреплялся, заставив выучит все население термин «голландская болезнь», и золотовалютные резервы росли слишком быстро, что приводило к появлению в экономике избыточного количества рублей и провоцировало инфляцию. В условиях кризиса ЦБ может несколько ослабить рубль, чтобы дать «вздохнуть» не выдерживающим конкуренции с импортом российским производителям.

Во-вторых, существует и более человеческая причина того, что ЦБ плавно опускает рубль, провоцируя рост спроса на валюту и продавая все долларов из резервов. Являясь российской организацией, Банк России отчитывается в рублях. Снижение номинального курса доллара заставляет ведомство Сергея Игнатьева отчитываться об убытках, полученных за счет пересчета в рубли по курсу золотовалютных резервов. Сейчас Банк России банально фиксирует прибыль, продавая по 26 с лишним рублей доллары, купленные по 23,5 и по 24, и по 25 рублей.

Есть еще одна причина, по которой ЦБ допускает ослабление рубля, провоцируя спрос со стороны банков и населения. Дело в том, что в результате кризиса количество финансовых инструментов, в которые можно было бы абсолютно надежно разместить такой объем золотовалютных резервов, как у Банка России, резко сократилось. Громкий скандал с размещением части резервов в Fannie Mae и Freddie Mac не прошел для ЦБ даром. Да и критика «политики кредитования Америки под мизерные проценты» звучит в последнее время все громче, и лишний раз подставляться под удар ЦБ не будут.

Таким образом, Банк России в очередной раз ведет сложную игру, зарабатывая прибыль и решая параллельно большое количество экономических и политических задач. При этом он балансирует на грани паники среди населения, до которого, пусть и с некоторым запозданием, но начало таки доходить, что кризис не только где-то там, в Америке, но и в России. Когда закончится эта игра может сказать разве что председатель ЦБ Сергей Игнатьев, да пара-тройка его заместителей. Назвать эту игру нечестной тоже нельзя. Ведь власти откровенно всех предупреждают, что заработать валютным спекулянтам не светит.

23 октября 2008 г. •

 

СНАЧАЛА НЕПЛОХО БЫ СТАБИЛИЗИРОВАТЬ СИТУАЦИЮ В СТРАНЕ, А ТАМ МОЖНО И МИРУ ЧТО-ТО ПРЕДЛАГАТЬ

«Большинство стран столкнулись с тем, что грубые ошибки – ошибки, совершенные рядом государств, – привели к серьезным проблемам. Удельный вес американского финансового рынка и его влияние на мировую экономику очень велики. Поэтому кризис, случившийся в США, рикошетом ударил по экономике практически всех стран».
Д.А. Медведев, выступление в видеоблоге

В четверг российский президент обновил свой видео-блог – рассказал о мировом финансовом кризисе и его последствиях для страны. Правда, «блогом» назвать это нельзя даже с большой натяжкой, поскольку открыт он на кремлевском сайте, где появление других блоггеров не предполагается, как не предполагается и возможности оставлять комментарии. Ну да это все так, мелкие придирки к форме, блог – так блог. Важнее содержание. Итак, кризис.

«Резкое снижение доступности кредитов ведет к падению спроса, сжимаются сами рынки сбыта, сокращается использование производственных мощностей и идут увольнения работников, что вызывает новый виток уменьшения спроса. Приостанавливаются инвестиционные программы, откладываются планы расширения производств», – четкое и емкое описание того, как развивается кризис. Только оказывается, что все не это – не про нас.

«Скажу откровенно: Россия в этот тяжелый круговорот еще не попала. И имеет возможности этого избежать. Обязана избежать». Иными словами, никакого кредитного кризиса в стране нет, банки и компании (включая государственные, полугосударственные и окологосударственные) не страдают от невозможности рефинансировать свои долги, не сокращают персонал и не приостанавливают инвестиционные программы, а максимально используют производственные мощности, планируют и дальше наращивать производство.

Такая «откровенность» из уст российского президента должна бы дорогого стоить (если только хоть кто-то относится к его словам сколько-нибудь серьезно). Граждане, еще накануне штурмовавшие обменные пункты, сметая по любым ценам долларовую наличность, должны бы вернуться и в порядке общей очереди поменять доллары обратно на рубли. Это как минимум. Как максимум им бы еще пойти и купить акции не попавших «в тяжелый круговорот» банков и корпораций.

Уже на следующий день после выступления президента блестяще подтвердились все его слова, сказанные про мировой кризис. Панические распродажи в Европе и Азии были вызваны именно тем фактом, что никакие действия финансовых властей развитых и наиболее экономически мощных развивающихся стран не могут пока остановить финансовый коллапс, в котором сгорают триллионы долларов, йен и евро. Более того, кризис перекинулся уже с финансового сектора на реальный. Первые жертвы уже названы. Ими станут, скорее всего, автомобильные концерны. За ними последуют производители стали, промышленных металлов, электроники. Перечислять можно долго, речь не об этом.

Сколько бы бывший советник президента Андрей Илларионов ни убеждал публику в том, что экономического кризиса ни в США, ни в мире пока нет, он все-таки присутствует. В Великобритании впервые за последние 16 лет зафиксировано квартальное снижение ВВП. С июля по сентябрь экономика падала, и шансов на то, что до нового года ситуация кардинально изменится к лучшему, практически никаких. Данные по еврозоне зафиксировали снижение ВВП уже во втором квартале. В США отчетности за 3 квартал пока нет, но ждать приятных сюрпризов не стоит.

При этом в России, которая «в этот тяжелый круговорот еще не попала», рынок в очередной раз обвалился сильнее, чем во всех остальных странах мира, а доллар преодолел отметку 27 рублей. Потери тех, кто стал акционерами государственных эмитентов, разместивших в прошлом – позапрошлом годах свои акции в ходе «народных IPO», приближаются к 20 миллиардам долларов.

Поэтому когда президент Медведев говорит: «Сейчас важно не только защититься от проблем, но и по максимуму использовать возникающие возможности, а их немало», это выглядит как попытка пробежаться впереди паровоза. Неплохо бы сначала стабилизировать финансовую систему, которая (и речь не только о фондовом рынке) продолжает пребывать в полукоматозном состоянии. Неплохо бы доказать жизнеспособность выстроенной в последние годы экономической модели, в основе которой лежат гигантские государственные сырьевые корпорации, обремененные не менее гигантскими долгами, вызванными агрессивной скупкой активов, изрядно в последние месяцы обесценившихся.

Только после этого можно рассуждать о том, что «мы должны активно участвовать в разработке новых правил игры в мировой экономике – для получения максимальных выгод для себя и для продвижения новой идеологии, обеспечивающей демократичность и устойчивость глобальной финансовой архитектуры».

Архитектура действительно несовершенна, что и демонстрирует нынешний кризис, переросший из финансового в экономический. Однако в современной экономике многое зависит от доверия инвесторов. И тот факт, что в самые острые моменты кризиса единственным растущим активом остаются казначейские облигации США – их берут даже с доходностью ниже 4% годовых, в то время как российские суверенные евробонды никто не покупает даже с доходностью 11% годовых – говорит о многом. Госдолг США – одна из главных угроз мировой экономики, с этим никто не спорит, но это не значит, что Россия готова стать одним из мировых экономических лидеров. Это надо еще доказывать.

Единственное, что в настоящий момент Россия может предъявить миру – это стремительно дешевеющее – несмотря на все усилия ОПЕК – сырье, да еще 500 с небольшим (в августе, правда, было почти 600) миллиардов долларов золотовалютных резервов. При этом на нефтяном рынке сейчас идет ликвидация (в ряде случаев принудительная) спекулятивных покупок нефтяных фьючерсных контрактов, и влияние ОПЕК на рынок, мягко говоря, ограничено. При этом очень многие страны-экспортеры нефти не накопили достаточных резервов и вряд ли будут способны долго соблюдать дисциплину и придерживаться установленных картелем квот. Так что прогнозировать цену на нефть, газ, медь, сталь, никель (продолжать можно долго) в условиях мирового кризиса почти невозможно.

Что же касается золотовалютных резервов ЦБ и резервов правительства, то у России их, конечно, много. У одного ЦБ 515 миллиардов долларов (по последним официальным данным). Да только у Федеральной резервной системы США этих долларов неограниченное количество – она их печатает (и, надо сказать, делает это без зазрения совести, что, конечно, не останется без последствий).

Так что Россию, конечно, позовут перестраивать глобальную финансовую архитектуру, но лучше в этом процессе участвовать в качестве страны, которая может похвастаться хоть какими-то результатами по стабилизации ситуации в стране. К сожалению, предъявить российским властям пока нечего.

24 октября 2008 г. • Ежедневный журнал

 

МИРОВОЙ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС ПРЕВРАЩАЕТСЯ В МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ

До настоящего момента мировой финансовый кризис развивается по наихудшему из всех возможных сценариев. Ни триллионы долларов, добавленной мировыми Центральными банками ликвидности, ни волна национализации крупнейших банков, ни героические попытки самых маститых и уважаемых «гуру» фондового рынка, вроде Уоррена Баффета, призывающих покупать акции, не смогли стабилизировать ситуацию.

Паралич банковского и финансового сектора привел к многомиллиардным потерям в производственных секторах, не способных привлечь деньги для рефинансирования своих долгов. Ситуация усугубляется резким снижением потребительской активности по всему миру, и особенно в развитых странах. Первый мощный удар получили автомобильные концерны, которые и без того работали на грани рентабельности в условиях жесточайшей конкуренции.

Если раньше к перечню «токсичных» активов, которые уже привели к списаниям в убытки крупнейшими банками и прочими финансовыми институтами более 600 миллиардов долларов, относились в основном ипотечные облигации и синтетические финансовые инструменты на их основе, добавились долги промышленных предприятий, объем которых оценивается в триллион с лишним долларов.

Надежда на то, что финансовые вливания позволят оздоровить банковскую систему и перезапустить механизм кредитования производственных секторов и населения не оправдывается. Цепная реакция фиксирования убытков перекидывается со страны на страну, с сектора на сектор. По информации агентства Bloomberg, только с начала октября капитализация 48 самых развитых рынков акций, входящих в индекс MSCI World упала на 10 триллионов долларов. Иными словами, инвесторы потеряли эти 10 триллионов, поскольку многие вынуждены были зафиксировать убытки.

Прогнозы о том, что развитые страны свалятся в рецессию, начали становится реальностью – в Великобритании впервые за последние 16 лет зафиксировано квартальное снижение ВВП.

Паника с фондовых рынков перекинулась на валютные. Бегство инвесторов из иностранных активов захлестнуло весь мир без исключения. Жалкие остатки вложенных по всему миру денег потекли в сторону двух стран, на долю которых приходится львиная доля глобальных инвестиций – США и Японии. В результате японская йена выросла к доллару до максимальных значений с 1995 года, укрепившись к доллару за неделю на 8,5%. Доллар в свою очередь укрепился к евро и британскому фунту, причем фунт обвалился до минимумов 37-летней давности. Про кросс-курс фунт/йена и говорить нечего.

Это явилось отражением краха еще одного рынка – carry trade, раздувшегося в последнее десятилетие, по приблизительным оценкам (точных оценок не существует) до нескольких триллионов долларов. Суть сделок carry trade проста – это игра на разнице процентных ставок в разных странах. Если в Японии ставка рефинансирования составляет 0,5%, а в Великобритании – 4,5%, то разница в 4% годовых для тех, кто имеет возможность кредитоваться в Японии и размещать деньги в Великобритании, так и просится в руки.

Подобные игры имеют смысл только на больших объемах денег. Однако когда курс валюты, в которой размещены деньги, обваливается, приходится фиксировать убытки, причем, как и на всех прочих сегментах финансовых рынков, в определенный момент этот процесс становиться для большинства инвесторов вынужденным и самоподдерживающимся. Каждая новая волна продаж заставляет все большее количество участников фиксировать убыток, толкая рынок все глубже в пропасть.

Кстати, одной из первых жертв рынка carry trade стали российские банки, которые привлекали относительно дешевые (но краткосрочные) кредиты на западе и размещали их в рублях под существенно более высокие проценты – благо рынок ипотечного, потребительского и автомобильного кредитования рос в России бурными темпами, а укрепление рубля, продолжавшееся до середины года, делало этот бизнес еще более выгодным.

Возвращаясь к мировым проблемам, можно сделать вывод, что потери мировой финансовой системы, а вслед за ней и мировой экономики, и населения растут быстрее, чем денежные власти развитых и развивающихся стран успевают их восполнять.

А поскольку восполняются эти потери отнюдь не бесплатно, а за счет «национализации убытков» и роста государственного долга, рано или поздно, возникнет вопрос, насколько далеко готовы государства пойти по пути принятия на себя убытков банков и промышленных корпораций, и насколько они окажутся после этого платежеспособными.

У некоторых государственных деятелей нервы начинают не выдерживать. Так, Николя Саркози призвал Евросоюз создать специальный фонд для выкупа крупных пакетов акций предприятий стратегических отраслей. Иными словами – к широкой национализации. Евросоюз отказался, однако подобные действия в отношении крупных концернов (например, автомобильных) выглядят практически неизбежными. Причем, не только в Европе, но и в США. Каким будет следующий (или предваряющий национализацию) шаг, догадаться несложно.

В условиях мирового кризиса перепроизводства, вызванного сокращением потребления в развитых и наиболее сильных развивающихся странах, власти то одной, то другой страны могут начать закрывать свои рынки от импортных товаров, чтобы защитить национальные компании от внешней конкуренции. Это спровоцирует еще более глубокий кризис, который ударит по промышленным группам, давно переросшим национальные границы.

24 октября 2008 г. •