Хиз сидел у окна спальни и завороженно смотрел на полную луну. Джоди лежала в его кровати обнаженная, но он не мог поверить, что они занимались любовью. Однако Хизу этого было недостаточно. Теперь он желал ее еще больше.

Он услышал, как Джоди зашевелилась. Потянувшись, она приоткрыла глаза. Мягкая улыбка на мгновение озарила ее лицо, и она снова окунулась в сон. Хиз мог бы целую вечность сидеть и смотреть, как она спит.

Как бы ему хотелось повернуть стрелки часов назад, к тому моменту, когда она спросила, что он чувствует по отношению к ней. Ему не хватило смелости сказать ей правду, вместо этого он повел себя как трус.

Говоря с Камероном о своих чувствах, Хиз и сам сделал немало открытий. Теперь ему предстояло более тяжелое испытание — открыться любимой женщине. Он могла отвергнуть его, высмеять. Но Джоди испытывала к нему страсть, и теперь он об этом знал.

А вдруг прошлое оставило такой след в ее душе, что она больше не сможет полностью довериться кому-то?

Хиз снова посмотрел на луну, словно моля богов, небо и землю дать ему сил.

На следующее утро Джоди приготовила английский завтрак. В ее жизни произошли события, которые просто чаем не запьешь. К тому же она была голодна как волк.

Помешивая лопаткой яичницу на сковородке, она прокручивала в голове события прошлого вечера.

Если Хиз еще не понял, как я к нему отношусь, то он просто слепой. Хотя, может, мне следовало прямо сказать ему об этом вчера ночью… А сейчас уже слишком поздно.

Джоди накрыла на стол. Когда Хиз вошел на кухню, он обнаружил, что стол просто ломится от яств.

— Доброе утро, — радостно сказала Джоди. Хиз медленно вытер грязные руки о тряпку.

— Что это? — он указал на стол.

— Настоящий английский завтрак.

— Ты не против, если я сначала приму душ? Там проблема с машиной… Я подумал, поработаю, пока ты спишь…

Понятно. Хиз проснулся в одной постели со мной, полностью раздетой. И ему надо было найти хорошее оправдание, чтобы избежать неловкой ситуации.

Ну, теперь все ясно. Ему не придется объяснять мне, что прошлая ночь была ошибкой, что я ничего для него не значу.

— Иди, — как ни в чем не бывало, сказала Джоди. — Только недолго, а то все остынет.

— Конечно, — Хиз улыбнулся, и девушка почувствовала, что тает под его взглядом.

Не держи меня в неведении, скажи, что все произошло случайно. Я сильная, я выдержу. Будь со мной жестоким, и это сделает меня сильней.

Когда он смотрел на нее взглядом, полным тепла, она не могла быть сильной. В ее душе вновь затеплилась надежда.

Джоди показалось, что Хиз собирался что-то ей сказать, и она задержала дыхание. Но мужчина неожиданно развернулся и поспешно вышел из кухни.

Как только он скрылся за дверью, Джоди опустилась на стул и со стоном закрыла лицо ладонями.

Хиз скинул с себя грязную одежду и встал под горячий душ.

Я сбежал. Вчера я обвинял Джоди в том, что она постоянно убегает, а сегодня сбежал сам. Мне следовало разбудить ее нежным поцелуем — так, как мне и хотелось поступить.

Но Хиз не привык к проявлению чувств.

У него просто ноги подкосились, когда он увидел Джоди, стоящую на кухне в одной лишь его рубашке, под которой у нее, скорее всего, ничего не было.

Джоди вела с ним вежливый разговор, словно между ними ничего особенного не произошло. А он не мог вымолвить и слова, хотя всегда считал, что может легко сориентироваться в любой ситуации.

Нет, эта девушка куда храбрее меня.

Хиз выключил горячую воду в надежде, что струя холодной отрезвит его.

Возможно, нам нужно время.

И тут Хиз очень вовремя вспомнил, что обещал Энди помочь ему перегнать стадо.

Два дня на то, чтобы собраться с мыслями.

Несколько часов спустя Джоди, стоя на веранде, помахала на прощанье Хизу и остальным мужчинам, которые уводили скот за пределы ранчо Джеймсон. Она смотрела им вслед, пока они не исчезли из виду.

Теперь она осталась одна, наедине со своими мыслями.

Джоди отправилась на кухню и положила на поднос шоколадные конфетки, кусок яблочного пирога и банку сгущенного молока.

Вернувшись на веранду, девушка устроилась на качелях. Она наслаждалась спокойствием и почти забытым вкусом шоколада.

Сладкое тут же подняло ей настроение. Джоди словно вернулась в детство.

Она никак не могла остановиться и не успокоилась, пока конфеты не закончились.

Теперь она могла признать — у нее нет силы воли, и она подтвердила это, переспав с Хизом.

Тогда зачем притворяться всю оставшуюся жизнь, лишать себя стольких удовольствий… Я безнадежна. Мама права.

Джоди стало так стыдно, что она заплакала, свернувшись калачиком на качелях.

Телефонный звонок разбудил Джоди около часа ночи. С полузакрытыми глазами она нашла источник раздражения на ночном столике с той стороны кровати, где прошлой ночью спал Хиз. Потянувшись к телефону, девушка почувствовала боль в желудке. Облизнув сухие губы, Джоди ощутила на них вкус шоколада и поняла, в чем причина болей.

Я не заслуживаю сочувствия. Сама виновата.

Даже если бы и заслуживала… Все равно я тут одна.

— Да? — буркнула она в трубку.

— Джоди, дорогая, это Дерек.

Сон как рукой сняло.

— Боже мой, Дерек!

— Этот номер мне дала твоя подруга, Мэнди. Надеюсь, ты не против. У вас, наверное, уже ночь. Никак не могу запомнить, какая между нами разница во времени.

— Нет, ничего. Я сама просила Мэнди дать тебе мой номер, если ты позвонишь. Слышала, вы вернулись в Лондон, Но ваш автоответчик был выключен, и я не могла сообщить о своем местонахождении.

Как и о том, что я вышла замуж и переехала к мужу.

Но… почему обычно неразговорчивый Дерек не передал трубку Патриции?..

— Мама там?

— Спит, — ответил он быстро и как-то нервно. Джоди почувствовала, что у нее закружилась голова. Может, у Патриции был приступ?

Почему сейчас, когда у меня наконец-то появилась своя жизнь?!

— Как она, Дерек? Только честно. Я чувствую, что-то не так.

— Последнее время она грустит.

Грустит. Для многих людей это означает, что они печалятся. В случае с Патрицией это означало, что она могла сесть на асфальт или на пол где-нибудь в общественном месте, или залезть в фонтан посреди торгового зала супермаркета, или…

— Насколько сильно грустит?

— Ну, у нее скоро день рождения… через четыре дня, если быть точным. Я знаю, у тебя билет на тридцатое декабря. Но она так обрадуется, если ты приедешь пораньше.

Звучало неубедительно. Джоди посмотрела на часы. Час ночи — значит, в Лондоне два пополудни.

— Разбуди ее, Дерек. Я хочу с ней поговорить.

Дерек колебался, он явно не желал беспокоить Патрицию.

Ну что ж, ему придется это сделать.

— Давай, Дерек. Я жду.

— Ну, я не могу. Она в больнице.

В больнице! Почему он не позвонил мне раньше?!

— Слушай, Дерек. Иди к ней в больницу, будь с ней. Скажи, что….

Что? Чтобы выздоравливала? Чтобы повзрослела? Джоди знала, этого не достичь с помощью медикаментов.

Ей так хотелось двигаться дальше, стать самостоятельной личностью… Принимать решения о своем будущем, любить Хиза, даже если ей придется навсегда остаться для него лишь вторым номером…

— Дерек, — сказала девушка громко и четко, — скажи маме, что я завтра вылетаю.

Едва дождавшись утра, Джоди набрала номер Элены. Она бы позвонила кому-нибудь другому, но из всей семьи Элена чаще всего общалась с братом.

— Да? Прекрати сейчас же! Если не прекратишь, я накажу тебя. Вот так. Хороший мальчик.

— Элена? Это Джоди. — На другом конце провода замолчали. Джоди уже хотела добавить «жена Хиза», но Элена ответила:

— Да. Здравствуй.

Может, она и показала Хизу мою фотографию с сайта, но она явно недовольна тем, как все обернулось.

— Ты звонишь по поводу Рождества, как я понимаю. Соберутся все, кто был на свадьбе, и еще пара десятков родственников. Но я хочу, чтобы ты знала — мы не ждем, что ты приготовишь еду на всю ораву, каждый гость принесет что-нибудь с собой. Тебе всего лишь надо позволить нам показать, как мы тут веселимся. Ладно?

Рождество… Нет.

Джоди потерла уставшие глаза. Она прибудет домой за три дня до Рождества.

Домой.

Джоди посмотрела вокруг. Теплая кухня, ивы за окном…

Вот он, мой дом. Этот райский уголок. Здесь живет Он.

Я скоро уеду и, возможно, не смогу вернуться. Меня наверняка не пустят обратно в Австралию.

— Я не по поводу Рождества, Элена. Хиз с помощниками перегоняет стадо, его не будет два дня. Мне надо как-то с ним связаться. Это срочно.

— А… Хиз опять потерял свой сотовый? Он оставил тебе карту с маршрутом? Возьми любую лошадь. Если они вышли вчера, ты нагонишь их часа через два.

— Я не могу.

— Да прекратишь ты или нет? Считаю до трех! Вот так-то. Извини, Джоди. Ты не можешь ездить верхом? Ты что, поранилась?

— Нет. Ничего такого. Просто никогда не училась. — Похоже, если я вернусь сюда, мне придется научиться. Иначе мне не стать здесь своей. — Ну ладно, я объясню тебе, а ты передашь своему брату. Это все моя мама. Она заболела. Мне надо как можно скорее попасть в Лондон.

— А что насчет твоей визы? Я думала, у тебя еще нет постоянной.

Виза? Элена знает и об этом. Неудивительно, что она меня невзлюбила.

— Нет, — признала Джоди, понимая — расположение этой женщины можно завоевать только честностью. — Я бы отдала за нее свою правую руку, но сейчас я должна уехать. И мне необходимо, чтобы Хиз понял, почему я так поступаю. Элена, мне больше не к кому обратиться. Мне нужна твоя помощь.

Опять, опять я прошу помощи.

— Ясно. Оставь ему записку на большом столе в холле. Это семейная традиция.

— Спасибо, Элена.

— Нет проблем. Я все же надеюсь увидеть тебя на Рождество.

— Я хочу этого больше всего на свете.

Положив трубку, Джоди увидела вдалеке на дороге облако пыли.

Это такси. Значит, у меня почти не осталось времени. Как в нескольких строках объяснить Хизу, почему я так внезапно уехала? Как написать о том, что я хочу поскорее вернуться к нему — на два года или же на всю жизнь?..

В такси она сидела прямо, боясь повернуть голову.

Если я увижу большой дом с серебристой крышей или пасущихся лошадей, это разобьет мне сердце.