— Мы спешим в аэропорт, сынок. Не задерживай нас, пожалуйста, — достаточно спокойно, но вместе с тем безапелляционно сказал Ральф.

— Что ты тут делаешь, Калеб? — попыталась вступить в разговор молодая женщина, но отец сделал ей знак помолчать.

— Ральф, дайте нам секунду, — понимая, что проигнорировать отца не удастся, попросил Калеб.

— У тебя было время, парень, — заметил отец Авы, но оставил их, скрывшись в доме.

— Привет, — прошептал ей Калеб.

— Привет, — прощебетала Ава в ответ. — Зачем ты здесь? — спросила она, явно нервничая.

— Потому что должен. По крайней мере так мне кажется... Ава, не все договорено. Почему ты уезжаешь?

— Напротив, Калеб. Мы успели обсудить все вчерашней ночью.

— Но мы же решили, что неделя у нас есть! — в отчаянии воскликнул он.

— Неделя не понадобится, милый, — прошептала женщина. — Мне было хорошо с тобой. Честно, — признала она. — И именно поэтому так мучительно продолжать эти безнадежные встречи. Я не могу, Калеб. Не должна... Ты значишь для меня слишком много, иначе все было бы возможно, — вздохнула Ава.

— Значит, ты решила лететь.

— Да, — кивнула она.

— Или так решил твой отец? — спросил он резко.

— Он поддержал это решение, — отчеканила Ава.

— Не понимаю, как ему опять это удалось?!

— Отцу не пришлось ничего делать, Калеб. Я сама так решила. На сей раз я сама, и никто другой.

— Что-то я не уверен.

— Тем не менее это так! — объявила Ава и отвернулась, давая понять, что бессмысленный диалог окончен.

— Еще секунду, пожалуйста, — остановил ее Калеб.

Ава замерла в ожидании мучительного и бесплодного продолжения.

Но Калеб молчал. Молча он взошел на террасу дома, где его в течение долгих лет считали почти родным, где в любое время дня и ночи его готовы были принять, где он чувствовал себя комфортнее, чем в доме собственных родителей. Но здесь же, как выяснилось, его считали проблемным, поверхностным, а теперь еще и бесперспективным...

— Что? — спросила его Ава.

— Не надо убегать, — проговорил он, положив руки на ее плечи, — хватит простых решений, хватит беречь сердце для светлого будущего, потому что все необходимое для счастья у нас уже есть...

— Калеб... — попыталась возразить Ава.

— Нет, послушай меня, родная. Я — Калеб Гилкрист, человек, которому ты уже не в первый раз решила довериться. Человек, который в очередной раз чуть не подвел тебя — из лучших побуждений, разумеется... Мне кажется, пора положить этому конец. Через океан мы ничего сделать не сможем... Ты еще следишь за моей мыслью?

— Конечно, слежу, хотя секунда уже истекла, — в предвкушении чуда отважилась пошутить Ава.

— Ведь, если хорошенько подумать, именно ты самая красивая, самая умная и самая желанная девочка из всех, кого я знал. По-моему, не имеет смысла приводить точное число известных мне женщин. С твоего позволения, я опущу эти подробности. Важно то, что ты лучшая. Ты — мечта. И если я позволю тебе упорхнуть, посчастливится кому-то другому. Я не могу этого допустить, Ава, — несколько иронично объяснил он. — Наверное, то, что я собираюсь сделать сейчас, давно уже нужно было сделать...

— Но ты настолько самонадеян, что не считаешь нужным торопиться, — констатировала Ава, многозначительно постучав кончиком указательного пальца по циферблату наручных часов.

— Отчасти ты права, — кивнул Калеб. — Но не торопился я еще и по другой причине. Зная, с каким недоверием относятся твои родители к моей персоне, я не хотел, чтобы меня посчитали импульсивным и опрометчивым. Мне нужно, чтобы все вы понимали — намерение мое серьезно и осмысленно... Только вот с атрибутами пришлось поторопиться, — улыбнулся он, сунув руку в карман. — Купил по дороге. Если будут нарекания, в любой момент подберем на твой вкус.

— Боже! — воскликнула Ава и рассмеялась, увидев в его руках обвязанную тоненькой ленточкой бархатную коробочку.

— Покупка драгоценностей всегда считалась неплохим денежным вложением, — сообщил он, пока возлюбленная открывала коробочку с обручальным кольцом.

— Я это учту, когда настанет черный день, — откликнулась Ава.

— Надеюсь, в нашей жизни этого не произойдет. А если и произойдет, то мы справимся. Значительно приятнее смотреть в будущее, зная, что твоя жена — доктор наук.

Ава, изучив кольцо с бриллиантом, вдумчиво проговорила:

— Это кольцо мог выбрать человек, без сомнения, прагматичный, с отличным вкусом, с изюминкой и чрезвычайно романтичный, в чем никогда не признавался даже самому себе. На мой взгляд, у этого кольца многообещающее будущее. Оно обязательно найдет пальчик своей мечты, — сообщила Ава, протягивая Калебу коробочку.

— Оно предназначено тебе! — воскликнул Калеб, удивленный таким поворотом.

— В честь чего? — поинтересовалась Ава предельно серьезным тоном.

— Я прошу тебя стать моей женой, — объявил Калеб.

— А что ты сразу не сказал?

— Ты же меня знаешь, — ухмыльнулся он.

— Калеб, я соглашусь принять это кольцо только при одном условии, — предупредила Ава.

— Говори.

— В любом случае мне придется лететь домой, в смысле в Штаты, в самое ближайшее время. Я начала работу, которая должна быть завершена. А вернувшись в Мельбурн, я хотела бы убедиться, что ты, во-первых, скучал без меня, во-вторых, делал это без участия блондинок, шатенок, брюнеток и рыженьких и, в-третьих, по-прежнему хочешь быть моим мужем.

— Я, конечно, рассчитывал на безоговорочное согласие, но если для тебя это так важно, готов подождать. В конце концов, если ожидание затянется, я полечу к тебе, и никто не сможет меня остановить!

— Приятно слышать, — улыбнулась Ава.

— Так вы выйдете за меня, доктор Хэллибертон? — сделал шаг ей навстречу Калеб.

— Таково мое желание, дорогой, — ответила она и распахнула свои объятия.

— Приятно иметь дело с ученым человеком... Еще вопрос. Жених может поцеловать невесту? — спросил он.

— Жених обязан поцеловать невесту, иначе какой же он жених? — отозвалась ученая дама.

— Тем более, что именно этого мне не хватает сейчас для полного счастья, — резюмировал Калеб.

Наконец начался давно обещанный им дождь. Настоящий дождь из поцелуев, которыми Калеб покрыл лицо Авы, шею, плечи, даже руки и ладони. Ибо теперь он видел единственный смысл своей жизни в любви.