Калеб Гилкрист мог просто принять этот ответ, получить удовольствие от близости с красивой женщиной, доставить ей немалое наслаждение, забыв обо всем, как он обычно и поступал. Но Ава была особенной, он также знал, что и он для Авы — единственный в своем роде. А поскольку между ними прежде всегда была полная ясность, Калеб имел право рассчитывать на откровенность и теперь.

— То, чего ты хотела? Собираешься сбить меня с толку и дать задний ход? — доброжелательно начал он. — Ласки еще и не начинались, а ты, похоже, всем уже довольна. Я слышал, что в Америке все делается быстро, но не настолько же. Или всему виной разница часовых поясов?

— Наверное, ты прав, Калеб, — удрученно согласилась она.

— Ава, — предостерегающе процедил он. — Надеюсь, ты помнишь, как я очутился в твоей комнате. И что же прикажешь мне с тобой делать? Я уже на все готов. Только скажи прямо, чего именно ты от меня ждешь? Считай меня бестолковым, но сейчас я нуждаюсь в прямых указаниях.

— Прости, — пробормотала Ава, натянув на себя покрывало и стыдливо закутавшись в него. — Я слегка себя переоценила. Прошедший месяц был непростым для меня... Разрыв с Тейлором, — призналась женщина.

— Тейлор — это и есть тот профессор, о котором говорил Дамиен? — уточнил Калеб. — Твой бойфренд?

— Теперь уже бывший, — горько усмехнулась Ава.

— Твои не в курсе? — предположил он.

— Я им еще ничего не говорила.

— Это отчасти объясняет, почему Дамиен был так суров, требуя держаться от тебя подальше, — заметил Калеб.

— Почему только отчасти? — удивленно поинтересовалась она.

— Я думаю, твои родные в принципе не хотели бы видеть рядом с тобой такого человека, как я, — самокритично заявил он.

— С кем мне быть, я решу и без них. Полагаю, и для тебя родственники — не указ. Разве мы не достаточно крутые? — пошутила она.

— Да-да, крутые, конечно... — не слишком уверенно отозвался мужчина, приподнимаясь с постели.

Ава основательнее завернулась в покрывало и уселась возле него.

— Прости, Калеб. Я не должна была ставить тебя в такое неловкое положение. Я ведь совершенно не представляю, как ты жил все это время... Расскажи.

— Что именно тебя интересует? — нехотя отозвался он.

— Ну, хотя бы то, счастлив ли ты?

— Счастлив? — усмехнулся Калеб и саркастически ответил: — Безумно!.. А ты?

— Я серьезно тебя спросила, — пробормотала женщина, отведя взгляд. — Ты не чувствуешь себя счастливым?

— А ты себя чувствуешь таковой? — переадресовал он ей оказавшийся сложным для него вопрос.

— Следовало бы, — угрюмо ответила Ава. — Все идет своим чередом и достаточно гладко. Недавно я получила место в ученом совете, отвечаю за мониторинг образовательного процесса, а также являюсь членом комиссии по надзору за соблюдением этических норм.

— Судя по твоему тону, это большое достижение, — иронически заметил Калеб.

— Представь, что так, — подтвердила она.

— Но это не делает тебя счастливой.

— Я к этому стремилась, и сознание того, что мне все удалось, вне всякого сомнения, радует, — решительно бросила Ава.

— Но не так, как хотелось бы...

— Мы оба взрослые люди и отлично понимаем, что подобные достижения еще не гарантия счастья.

— Конечно, — охотно согласился с ней Калеб. — Всегда есть к чему стремиться. Но ты, я вижу, хандришь, милая. Полагаю, возвращение в родительский дом, счастье Дамиена, нахлынувшие воспоминания заставили тебя усомниться в значимости собственных достижений.

— Ты такой умный, Калеб, — поддела его женщина.

— Не смейся...

— Ты прав. Это глупо, — кивнула она и замолчала.

— Ты что-то хотела сказать? — спросил Калеб подругу, приподняв ее лицо за подбородок. — Что с тобой произошло? Отчего ты приуныла? Надеюсь, это не старина Калеб так на тебя подействовал?

— Нет, старина Калеб тут ни при чем.

— А старина Калеб может для тебя что-нибудь сделать? — поинтересовался он.

— Что, например?

— Устроить стриптиз для поднятия боевого духа.

— Нет, это лишнее, — покачала она головой.

— Нет? Жаль... Могу просто быстро раздеться. Каков был твой профессор? Он устраивал для тебя интимные шоу?

Калеб нежно убрал волосы с ее лица и легко коснулся губами рта.

— К чему эти вопросы? — недовольно проговорила Ава.

— Можешь не отвечать. Я просто рассчитывал развеселить тебя, — объяснил Калеб. — Как ты развлекалась со своим яйцеголовым профессором? Какие у этого неженки были чудачества? Наверняка, будучи интеллектуалом, он предпочитал нечто особенное? Спрашиваю, чтобы не разочаровать тебя. Если ты настолько искушенная, насколько кажешься, мне придется потрудиться.

— Прекрати, Калеб. Это не смешно, — строго осадила его Ава.

— Хорошо, доктор, как скажете, — согласился он. — Мне уже давно совершенно не смешно. Я отчаялся понять, что здесь делаю.

Калеб нежно поцеловал Аву в щеку и принялся сосредоточенно застегивать свою рубашку.

Ава молча наблюдала за ним.

Страсть пронзила ее. Чистая, незамутненная страсть овладела всем ее существом. Это стало подлинным откровением. То, что прежде казалось бесстыдством, уделом недалеких сластолюбцев, явило вдруг такую широту неизведанного, такую высь и глубину непостижимого, такой размах чувства, что дух захватывало.

Прикосновения, проникновение, единение... И даже боль, которой невозможно было избежать, боль, поднявшая ее к головокружительным вершинам, боль, без которой она не прикипела бы к нему с такой силой.

Так нежен, так ласков, трепетен. Его поцелуи текут сладостью по губам. Его объятия окутывают ее, завладевая ею без боя...

Это не могло забыться, такая близость не прерывается. Каждый поцелуй остался зарубкой на ее памяти. Много позже, будучи далеко от Калеба, она ревновала его к каждой женщине на Земле. Ава приучила себя думать о Калебе, как о непритязательном ловеласе. Тем более, что и Дамиен постоянно укреплял в ней такое убеждение, невысоко оценивая бесчисленных мимолетных спутниц своего друга. Аве также нравилось считать, что она — не одна из них.

Десять лет спустя она и впрямь могла назвать себя искушенной женщиной. И пусть мужчин у нее было не много, однако каждый оставил свой след в ее сердце. Но ни одна любовная связь Авы не сравнилась с той первой ночью, когда они с Калебом, еще почти дети, сумели достичь немыслимого слияния и... расстались.

— Ава, — тихо окликнул ее Калеб.

Ава подняла на него глаза.

Растерянная, подавленная, взлохмаченная, она была необыкновенно хороша.

Калеб испытал потребность рухнуть на колени перед такой красотой. Мысленно он именно так и поступил. Вслух же строго произнес:

— Ну, так что?

— Что «что»? — почти воинственно переспросила Ава, которая не терпела давления ни в каком виде.

— Не вышло у нас сегодня с десертом? — уточнил вопрос Калеб.

— Сладкое вредно, — отозвалась она.

— Как скажешь, — проговорил он, направившись к двери.

— Постой! — окликнула его Ава, выпрямившись.

Калеб посмотрел на нее через плечо.

— Мне... жаль, — пробормотала она. — Очень жаль...

— Можно было бы сожалеть, если бы что-то произошло. А так... — вздохнул Калеб.

— Тш... — прошептала Ава, насторожившись и поднеся указательный палец к губам. — Слышишь? — спросила она сдавленным голосом, засуетившись.

— Что именно?— Калеб вслушался.

— Шаги, — проговорила женщина, натягивая платье. — Помоги застегнуть.

Из коридора действительно доносился звук приближающихся шагов, приглушенный ковровым настилом.

— Кажется, это отец, — все так же шепотом предположила она, когда Калеб застегнул молнию на ее платье.

— Посмотри-ка на меня, — сказал он. — Все нормально. Дыши спокойно.

Ава, не на шутку встревоженная, покивала в ответ и натянуто улыбнулась. В этот самый миг раздался стук в дверь.

Ава тотчас отворила.

— Ах, Калеб! — воскликнул старший Хэллибертон. — И ты, сынок, здесь.

— Да, Ральф. Зашел поболтать с вашей путешественницей. А вообще собирался уже домой, — совершенно спокойным, к удивлению Авы, тоном проговорил Калеб.

— Куда спешить? Сегодня особенный день! — радостно заметил отец Авы, которая в этот момент нервозно поправляла прическу.

— Для кого-то в большей, для кого-то в меньшей степени, — скептически заметил Калеб.

— Ава?

— Что, папа?

— Ты что такая взвинченная? Я не вовремя? Не знал, что ты не одна, прости. Очень хотел поговорить с тобой. Твоя идея остановиться в отеле кажется нам с мамой не вполне удачной...

— Мне уже пора, — вмешался Калеб. — Я пойду. Спокойной ночи, Ава, Ральф...

— Да, сынок. Спасибо за все добрые слова, которые ты сказал о Дамиене.

— Не стоит благодарности, я же шафер, — усмехнулся он.

— И все же... — настаивал растроганный Ральф Хэллибертон, пожимая Калебу руку.

— Всего хорошего, сэр, — уважительно попрощался он. — Надеюсь, мы еще увидимся до твоего отъезда, — обратился он к Аве, которая побледнела.

— Я провожу тебя, — кинулась она к Калебу. — Пап, ты не возражаешь? Через пару минут я вернусь, — зачастила она.

— Конечно, — кивнул отец. — Калеб, Дамиен, как тебе известно, отправляется в свадебное путешествие, но ты заезжай к нам в любое время.

— Бедный, бедный Ральф, — шутливо покачал головой Калеб, спускаясь по лестнице в сопровождении Авы. — Ему еще предстоит узнать, что ты рассталась с многообещающим ухажером. Твои родители спали и видели тебя замужем за профессором. Чем он занимается? Тоже социологией? Или философией? Может, археологией, физиологией? На какой ниве вы сошлись? — язвительно и ревниво процедил он, остановившись.

— Мои родители не придают этому обстоятельству такого уж существенного значения, — не желая вступать в перепалку, отозвалась Ава.

— Если ты искренне так считаешь, то плохо знаешь своих родителей, — проговорил Калеб и сделал еще один неспешный шаг вниз.

— Они искренне желают мне добра. Хотят, чтобы я нашла свое счастье с единомышленником, человеком, с которым у меня будет много общего. А социальный статус их не интересует, — убежденно произнесла она.

— Похоже, наше с тобой общее исчерпывается одной встречей, — резко заметил Калеб.

— Похоже, что так, — в тон ему согласилась она.

— Отлично, — едко бросил он.

— Всего хорошего, — сказала у самой двери Ава.

— Ты злишься на меня за то, что я позволил тебе тогда уехать, не кинулся вслед за тобой? — прищурившись, спросил Калеб.

— С чего ты взял, что я на тебя злюсь? — ухмыльнулась Ава, вновь став самолюбивой и недоступной.

— Не лги...

— Прости, не могу больше болтать, — небрежно перебила она его. — Меня ждет отец. Родители правы. Мне не следовало останавливаться в отеле, — деловито заметила женщина и распахнула перед Калебом входную дверь.

— Послушай, милая... — прошептал он, попытавшись удержать ее за руку.

— Всего хорошего, — отрезала она.

Глубоко за полночь Ава все еще сидела на банкетке у окна своей комнаты и смотрела на звездный небосвод, по которому так тосковала вдали от дома.

Сейчас, в детской, она вспоминала тот путь, который прошла за десять лет, все свои достижения, многочисленные победы над собой, которые ценились ею не меньше. Ава нынешняя разительно отличалась от юной Авы Хэллибертон, застенчивого вундеркинда с минимальными представлениями о жизни и о самой себе.

И вот Ава вновь дома. Еще одна крохотная победа. Она жаждала и боялась вновь оказаться под родной крышей, в неизменной атмосфере домашнего уюта. Похоже, для родителей она все та же кроха, свидетельства успехов которой мама методично собирала в ее комнате и все эти годы смахивала пыль с регалий и трофеев.

Как верно подметил Калеб, родные чрезвычайно гордятся всеми ее достижениями — и докторской степенью, и работами, написанными и изданными, и всеми ее титулами и званиями. И почему бы им не гордиться?

Быть может, Калеб ей завидует? Ава рассчитывала поразить его своим появлением. И весь свой внешний вид выверяла, чтобы произвести на него этот эффект.

Но неожиданно угодила в собственную ловушку.

Как она и предполагала, в первую очередь, со слов Дамиена, Калеб выбрал самый легкий путь. Он, в отличие от нее, довольствовался тем, что ему гарантировали отцовские связи. Он не рисковал, не испытывал себя на прочность, никому ничего не доказывал, не стремился к новым горизонтам. Калеб просто жил, жил беспечно и наслаждался жизнью. И такой человек, такой мужчина, по ее убеждению, не мог произвести на нее сколько-нибудь значительное впечатление. Но случилось иначе.

Калеб все так же притягивал ее, как и много лет назад.

А ведь Ава все эти годы искала повод убедиться в обратном. Ей очень хотелось увериться в том, что секрет привлекательности Калеба весьма прост — ей, маленькой девочке, он, друг и ровесник старшего брата, казался недосягаемым идеалом юности, красоты и силы. Однако сейчас его затянувшаяся инфантильность должна, скорее, отталкивать такую практичную особу, какой она себя справедливо считала. Ава надеялась высвободиться из пут его очарования, которые сковывали ее все эти годы, а вместо этого увязла еще сильнее...

Но, невзирая на свое поверхностное и циничное отношение к жизни, Калеб притягивал ее не только чудесной фигурой и правильными чертами лица. Он всегда был остроумен, проницателен, а теперь еще и горечь сокровенных разочарований, которая неизменно сквозила во всех его высказываниях, задевала ее за живое, находя отклик.

Ава подтянула ноги к груди и крепко обхватила их руками, уткнувшись подбородком в колени. Она принялась фантазировать, чего не делала даже в детстве. Она глупела с каждой минутой и, отлично сознавая это, не могла отказать себе в удовольствии побыть со своей мечтой наедине.