На следующее утро Райан припарковался за домом Кардиньяр, вылез из машины и прошел несколько метров до конца двора, не теряя автомобиль из виду.

Кардиньяр — двести акров холмистой пастбищной земли, к которым так сильно привязался его брат. Действительно красиво, как и описывал Уилл своей сестре Сэм и пытался рассказать Райану по телефону тем вечером. Но Райану было необходимо понять еще что-то более важное.

Он вернулся к машине и достал из салона две сумки с продуктами, как вдруг подъехала Лаура на своем старом сером автомобиле. Она выпрыгнула из него и стремительно направилась к Райану. На ней было белое платье без рукавов с рисунком из спелых вишен и белые сандалии без каблуков. Волосы завязаны на затылке в хвост, перетянутый красной лентой.

— Как? А где багровые панталоны? — ехидно поинтересовался он.

Впрочем, как он и ожидал, она не обратила на его слова никакого внимания.

— Я только что встретилась с Кэлом Бантоном, и он рассказал мне о том, что ты сделал.

Следовало догадаться, что Лаура узнает обо всем до того, как на контракте просохнут чернила. Райан поднял сумки, закрыл дверцу автомобиля, включил сигнализацию, еще раз напоминая себе, что не нужно более этого делать, и направился к дому.

— Вот еще новости! — бушевала Лаура, топая за ним. — Проклятье! Теперь ты купил Кардиньяр и переезжаешь сюда? Так, что ли?

— Не совсем, — сказал Райан, осторожно держа сумки и доставая ключ из кармана. — Краткосрочное соглашение устраивает и покупателя, и продавца, так что Кардиньяр принадлежит мне на две недели.

— Как ты мог!

— Мне казалось, что я должен воспользоваться шансом. Мне нужно видеть твою дочь здесь, в доме, а не когда она в школе или у подруг или занята выполнением чрезвычайно важного домашнего задания.

Лаура беспечно проигнорировала его колкость.

— Кэл Бантон также сказал, что ты советовался у него, как управляться с домашним скотом. Ты серьезно думаешь поработать здесь?

— Да, серьезно.

— А что ты знаешь о фермерском труде?

Не обернувшись, он открыл дверь и вошел в пустой дом.

— Я многое знаю о сельском хозяйстве. К слову, я привез в Австралию документ о большом значении для экономики Австралии хлопковой промышленности в юго-восточном Квинсленде. Нет ничего перспективнее, чем освоение природных ресурсов, для развития нашей экономики.

Только дойдя до кухни и поставив сумки на скамью, он понял, что Лауры нет. Высунув голову в коридор, Райан обнаружил, что она стоит перед домом вне себя от злости. Бросив ключи на скамью, он подошел к двери.

— Продолжай, продолжай! — Лаура подбоченилась.

— Я с удовольствием приму от тебя любой совет, — произнес он, зная, что это рассердит ее еще сильнее.

— Чтоб тебя! — выпалила она.

Райан рассмеялся. Она казалась такой милой в своем соблазнительном платье — с хорошеньким личиком, этой провинциальной прямотой и вспыльчивостью.

Она скрестила руки на груди, не в силах успокоиться.

— Раз уж ты хочешь совета, то Кардиньяр — не место для любительской фермы!

— У меня нет намерения устраивать любительскую ферму, Лаура. Я никогда не бросал дела на полпути. Все или ничего — единственный способ жить. Я чувствую, что ты такого же мнения.

— Ну, это просто превосходно, — проговорила она внезапно очень спокойно. — Но я должна предупредить тебя: здесь ранее жили люди из города, и они не задерживались более шести месяцев.

И они оба вспомнили Уилла, который прожил в Кардиньяре два месяца, а потом умер от укуса змеи. У Лауры вытянулось лицо, и Райан почувствовал, что она молча просит у него прощения.

— Войди в дом, Лаура. Не обещаю, что пробуду здесь шесть месяцев, но до тех пор мне вес равно нужно куда-то положить продукты. Я уверен, ты с удовольствием подскажешь, как их хранить.

Она сжала губы — раскаяние противоборствовало с мятежным духом. Потом пристально посмотрела на него и, отметив чистые ногти, отглаженные джинсы, начищенные ботинки, взглянула ему в глаза — мятежный дух победил.

— Мне жаль, ковбой, — сказала она, акцентируя последнее слово, — но я не думаю, что ты задержишься и на шесть недель. Яркие огни большого города позовут тебя обратно. Не одежда делает мужчину мужчиной, дорогой.

— А отчего просто не надеть костюм и галстук? Если только ты не пытаешься произвести впечатление иначе, — проговорил он, и она покраснела. — Ты слышала фразу «Одевайтесь для той работы, которую вы желаете получить, а не для той, какую имеете»?

С обиженным видом она подошла к своему автомобилю, села за руль и через минуту исчезла. Он бы последовал за ней, но увидел, как к дому подъехал запыленный фургон с надписью «Антиквариат».

— Мистер Гаспер? — проговорил водитель, вытаскивая что-то тяжелое из фургона.

— Это я, Билл, — сказал Райан, заметив вышитое на рубашке имя водителя, пожал ему руку и кивнул его помощнику.

— Так куда вам отнести саркофаг?

— Что, простите?

— Саркофаг. Деревянная громадина, в которой будет стоять семейный сервиз мистера Гаспера. Это подарок от миссис Гаспер-Джексон.

Райан прошлым вечером сообщил сестре Сэм о маленькой Хлое и упрямой Лауре Сомервейл и о своих планах насчет Кардиньяра. Сестра настояла на том, чтобы прислать ему подарок на новоселье — нечто в деревенском стиле. Будто проживание в этом огромном доме само по себе не напоминает деревню. Тем не менее подарок был символический, означавший: Сэм понимает брата и одобряет его поведение.

Райан мгновенно отвлекся, увидев, как отодвинулась кружевная занавеска на окне коттеджа по соседству. Он попросил Сэм не говорить пока родителям и сестре Джен о Хлое и Лауре. Будучи терпимыми и понимающими людьми, они приехали бы. А сейчас пока не время для этого.

Он снова посмотрел на коттедж — занавески на окне колыхались. Слегка улыбнувшись, Райан проследовал за неуклюжим громадным буфетом, который несли в его новый дом.

Застыдившись того, что ее заметили подсматривающей, Лаура стремительно направилась в кухню, чтобы спрятаться там.

Еще подростком, живя с отцом, она быстро поняла, что если хочется чего-нибудь повкуснее, чем яичница, то это она должна приготовить сама. Скоро кухня стала для Лауры местом, где она могла помечтать, отогнать мрачные мысли и заодно реализовать в готовке свои самые возвышенные фантазии. Вот и сейчас ей, например, очень хотелось намять кому-нибудь бока!

Через пятнадцать минут шоколадный пирог уже стоял в духовке. Она успокоилась и, прислонившись к скамье, уставилась в окно. Она осмотрела свой участок земли в пять акров — холмистый загон для кроликов, фруктовые деревья, плоды на которых почти созрели, низинную запруду, где откармливаемая Хлоей любимая корова Ирмела пила воду в тени дерева.

Кажется, Райан Гаспер не собирается исчезать из ее жизни. Скоро ей придется поговорить с Хлоей. Собственно, к этому разговору Лаура готовилась с того дня, как родилась ее малышка.

У нее вдруг все сжалось внутри. Шумно шмыгнув носом, она направилась в спальню переодеться. Остановившись, поймала свое отражение в зеркале, что в конце коридора, волосы растрепаны, платье помято и испачкано какао.

Она вышла из дома только для того, чтобы отвезти Хлою в школу. Можно было одеться в старые джинсы, футболку и сандалии. Но нет! Она думала, что может встретиться с ним. Из-за него она должна теперь хорошо выглядеть, казаться нежной и заботливой матерью. Его семья влиятельна и при желании может забрать у нее Хлою!

Она наклонилась вперед, наложила немного румян на щеки и заворчала на свое отражение в зеркале.

— Конечно, ты оделась так не для того, чтобы выглядеть заботливой матерью. Ты — мать-одиночка, чахнущая на вершине холма. Одна улыбка городского парня — и ты отправляешься в дальние уголки шкафа в поисках женственной одежды. Ты безнадежна, Лаура Сомервейл!

Когда-то они много разговаривали с Уиллом.

Лаура рассказывала об умершем отце, Уилл — о своих отношениях с чересчур успешным старшим братом. По рассказам Уилла она представляла Райана потрясающим, уверенным в себе мужчиной.

— Прибавь, что он — упрямый, раздражающий и заставляющий разочаровываться в своих силах! — завопила она своему отражению в зеркале.

Резко расстегнув молнию на платье, она сорвала его через голову, бросила в корзину для грязного белья и надела старые джинсы и древнюю футболку, сразу превратившись в дочь фермера.

Во входную дверь постучали. Райан вытер муку с ладоней и подошел к двери, чувствуя себя воодушевленнее, чем следовало, при мысли о предстоящем препирательстве с мисс Сомервейл. Но, открыв дверь, он увидел другого человека.

— Привет, Джил, — сказал он, не в силах скрыть сожаления в голосе.

— Ты ждал кого-то еще? — Она взглянула на коттедж по соседству.

— Не совсем. Главным образом тебя, Кэла Бантона, прежних владельцев или мою сестру.

Она протянула руку и слегка похлопала его по щеке.

— Ты не умеешь притворяться. А теперь пригласи меня войти. Я не с пустыми руками.

Джил отодвинула чайное полотенце, накрывающее корзину, что она принесла, и показала ее содержимое — банановые оладьи!

— Проходи, — он встал в сторону, чтобы пропустить гостью. — У меня разбитая мебель, так что я не могу предложить тебе присесть. Все, что могу, так это показать то, что называется саркофагом.

Он провел Джил в столовую, где она уставилась широко открытыми глазами на буфет.

— Впечатляюще!

Райан стоял позади нее, скрестив руки на груди.

— Да? Кому-то понадобилось вырубить целый лес, чтобы соорудить эту штуковину.

— Мне нравится, что дом снова обживается, Райан. Могу поспорить, Лаура будет так же взволнована тем, что кто-то живет здесь после стольких лет запустения.

— Я думаю… А ты, Джил?

— Конечно, она любит это место, как никто другой, — Джил взмахнула рукой.

Райан вдруг почувствовал, что ему навязывают чужое мнение.

— Отчего же? — против желания спросил он.

— Лаура занималась этим домом в течение многих лет, зная, что иностранные владельцы не уделяют ему достаточно внимания. Для них этот дом был просто «отложенной» на черный день недвижимостью. А у нее с этим домом связано очень много воспоминаний. Многие годы она подготавливала Кардиньяр для внезапного приезда хозяев, каждую весну приглашала мастеров для профилактического осмотра. Мы всегда отчасти надеялись, что она выиграет влотерею и купит дом. Лаура — поистине драгоценный камень, к тому же слишком долго живет одна… Так что, если будешь плохо с ней общаться, пощады не жди, — сказала Джил и широко улыбнулась.

— Я не собираюсь разрушать этот дом или обставлять его современной мебелью.

— Отлично. Можешь ждать от меня скидки в гостинице «Вершина эвкалипта».

Райан рассмеялся, но почувствовал, что Джил выполнит свое обещание.

— Так ты не разыгрывал меня? — спросила она, ходя по дому в поисках холодильника или микроволновой печи, но нашла только старый чайник. На полу комнаты, отведенной под гостиную, лежали шерстяной плед, подушка, простыни, взятые из гостиницы Джил. Рядом стоял небольшой чемодан, который Райан привез с собой.

— А стол и не нужен, — промолвила Джил. — Найдем ему замену. Иди за мной.

Она вывела его на заднюю веранду, где они уселись на ступеньку, свесив ноги, и принялись за еще теплые оладьи. Райан блаженствовал. Он никуда не спешил, не составлял бюджетов, не договаривался о соглашениях — лишь наслаждался. Неплохое утро!

— Ты сама их испекла? — спросил он с полным ртом.

Джил улыбнулась.

— Оладьи приготовлены из готовой смеси, только никому не говори! Лаура — наш местный шеф-повар. У нее талант. Дай ей попробовать любой десерт, и она воспроизведет его с завязанными глазами. Так что соревноваться с ней нет смысла.

— Мне нравятся твои оладьи, неважно — домашние они или нет.

— А мне нравишься ты, Райан Гаспер, хотя и не должен бы… Учитывая, кто ты, я уверена, что обязана быть подозрительной, — сказала она и строго посмотрела него. — Обещай мне, что не станешь фермером-гулякой. Это может привести к плачевным результатам. Здесь не так много удалых молодых экономистов с этим бесцеремонным блеском в глазах.

— Я знаю по меньшей мере одного человека, который считает, что меня уже слишком много.

Джил сжала его плечо.

— Она слишком добра — в твоем и моем понимании, — Джил поднялась на ноги и тяжело вздохнула. — Если ты станешь злоупотреблять ее добротой, я зарою тебя здесь так, что никто не найдет. Оставь себе оладьи. Корзину вернешь при встрече.

Обойдя дом вслед за Джил, Райан увидел, как она отъезжает на своем ржавом, бывшем когда-то белым фургончике, оставляя за собой клубы пыли.

Казалось, жители Тандараха могут сказать о Лауре Сомервейл только хорошее и прилагают все усилия, чтобы сообщить об этом Райану. Интересно, могли бы его друзья проделать такой же путь, только чтобы рассказать, как верят в него? Но его друзья живут по всему миру, на расстоянии тысяч миль друг от друга, и самое большое, на что он мог рассчитывать, так это на случайную телеграмму.

У него было слишком мало времени, чтобы пустить корни.

И возможно, он не был отзывчивым, каким хотел видеть его Уилл. Даже после смерти брата он продолжал работать. Райан провел рукой по лицу, представляя остальных членов семьи, собравшихся в тот ветреный сырой зимний день в Мельбурне…

…Райан сидел на подоконнике гостиничного номера в Париже, смотря сквозь мелкий дождь на серые плоские крыши, на спиралеобразные шпили собора Нотр-Дам.

В тот день за десять тысяч миль от Парижа на небольшом частном кладбище в Мельбурне хоронили его младшего брата.

Неделю назад он предложил купить Уиллу билет в Париж, чтобы он присоединился к нему на Всемирном экономическом саммите, где Райан выступал со своей программной речью. Он почему-то надеялся, что его успех, его деятельный образ жизни вдохновят брата и тот решит воспользоваться его помощью и теми возможностями, которые ему будут предоставлены.

Но Уилл предпочел жить в деревенской глуши и был счастлив этим, проживая деньги, отложенные на Рождество. И все из-за какой-то фермерской девчонки!

Разъяренный Райан ударил по мокрому оконному стеклу, и оно разбилось вдребезги. Он даже не почувствовал боли, не знал, что поранился, пока кровь не залила его светло-серые брюки…

Райан вытянул руку, рассматривая длинный шрам на руке. Не залеченная как следует рана причиняла ему ноющую боль в холодную погоду.

Райан посмотрел на соседний дом. Возможно, пора забыть свои старые ошибки? Новая задача — другой дом, новоиспеченный член семьи. Может быть, ему как раз и представляется шанс доказать, что определение «фермер-гуляка» ему никак не подходит?