На следующий день в школе Лаура разыскала мисс Тилду, объяснила ей семейную ситуацию Хлои, потом согласилась помочь учительнице в организации ее дня рождения. Правда, вознаграждение, которое она попросила, было минимально. В этом Лаура всегда оставалась простофилей.

— Лаура Сомервейл! Тебя-то я и ищу, — Джесси Бартон, жена Кэла и мать Тэмми, высунула голову из окна автомобиля, когда Лаура уже собиралась отъезжать.

— Доброе утро, Джесси, — сказала Лаура с натянутой улыбкой, — Моя дочь рассказывает о тебе много интересного.

— О, — Джесси поднесла руку к сердцу с невинным выражением лица. — Я надеюсь, только хорошее?

— Не совсем. Я понимаю, что весь город знает о моем новом соседе. Но я могу надеяться, что впредь ты будешь осмотрительнее? Ведь дети могут подслушивать. Мне не нужно, чтобы она лишний раз расстраивалась.

— Конечно, — громко сказала Джесси. — Если бы я когда-нибудь неосторожно расстроила малышку Хлою, то никогда не простила бы себя.

Лаура кивнула, теперь в городе быстро узнают, что она начала сражаться со сплетнями, которые достигают ушей школьников. Но, заметив огонек в глазах Джесси, она догадалась — избежать неприятностей не удастся.

— Что-нибудь еще, Джесси?

— Ну, с тех пор как ты нянчишься с ним, мы надеемся выяснить немного больше о твоем новом соседе.

— Кто это — мы? — спросила Лаура, видя, как двенадцать мамочек окружают ее.

— Давай, Лаура! — крикнула одна из них. — Расскажи, каков он?

— Он надежный? — спросила Джесси. — Холостой? Он остается?

Райан Гаспер был, бесспорно, роскошен по сравнению с упитанными, лысеющими, стареющими раньше времени мужчинами, которые жили здесь в радиусе двадцати километров. Этот супермен приглашал ее вчера вечером на кофе, и что-то в его глазах сказало ей — он более чем товарищ для распития горячих напитков. Но глупо ожидать от него чего-либо серьезного.

Лаура давно уже решила, что эти опасные отношения не нужно развивать.

— Не считая того, что он — дядя Хлои и купил Кардиньяр, — сказала она спокойно, — все, о чем я знаю: он не откажется от домашней еды.

— Так ты уже обедала с ним? — спросила Джесси и многозначительно улыбнулась остальным. — Молодец!

— Нет, — пошла на попятную Лаура. — Я приготовила тунец и шоколадный пирог и отнесла ему.

— Так он попробовал один из твоих пирогов? Тогда парень попался! — Женщины вокруг Лауры рассмеялись.

— Нет. Вы все не так поняли… — но каждым словом она рыла себе яму все глубже. Они такие же, как Джил, в свободное время занимаются сватовством. Все, что ей оставалось, — не давать им больше пищи для размышлений. — Заходите ко мне, когда будете в Кардиньяре, — сказала она, завела двигатель и уехала.

Райан провел утро на рынке домашнего скота в Минбахе.

Аукцион домашнего скота проходил в деревянном сарае с высокими стенами, с манежем для выездки лошадей в центре, окруженным с трех сторон рядами деревянных сидений. Райан поговорил с двумя продавцами, познакомился с местным ветеринаром доктором Ларсоном.

Было душно, шумно, но аукцион шел исправно.

Так вот в чем дело, думал Райан. Покупка и продажа — давление на рынок, экономика капитализма. Именно об этом он говорил последние двадцать лет. Теоретик рыночных отношений, он ни дня не занимался ведением хозяйства, даже на самом элементарном уровне.

Возвращаясь назад в Кардиньяр, Райан жаждал применить свои знания здесь, на ферме. Правда, знания эти касались лишь международной торговли и добывающей промышленности. Но в конце концов, какая разница? Он взял компьютер и пошел приготовить себе чашку кофе, потом сообразил, что не из чего. Наполнив кружку свежей водой из бака, присел на лестницу, положил компьютер на ступеньку выше и принялся записывать свои мысли.

Пролетело два часа. Его пальцы свело от работы на клавиатуре — энтузиазм был невиданный. И он умирал с голоду.

Не успев передумать, Райан схватил пустую кастрюлю из-под тунца, форму от пирога и быстро направился в соседний коттедж.

Он прошел мимо перевернутого велосипеда, брошенной скакалки Хлои и только что выстиранного белья, развешанного на улице. Затем откашлялся и постучал в открытую дверь черного хода.

— Есть кто-нибудь дома?

Он услышал шум — тихая музыка, почувствовал аромат готовки — фруктов, сдобы. Восхитительный запах!

Заинтригованный, он открыл незапертую дверь с москитной сеткой и вошел. Маленький вход был загроможден — несколько пар туфель Хлои, сложенных в углу, забрызганный грязью коврик. На столике лежали письма, в центре стояла ваза с засушенными полевыми цветами, позади — антикварное зеркало. На столе он заметил несколько фотографий в рамках. Он уже наклонился вперед, чтобы рассмотреть их, когда хозяйка дома выглянула из-за двери.

— Райан! — крикнула она. — Это ты?

Он резко выпрямился и шаркнул ногами по полу, как непослушный школьник.

— Я надеюсь, ты не против того, что я позволил себе войти. Вот принес… — Он протянул ей пустую посуду.

— Ты можешь теперь ходить везде, раз прошел мимо сторожевой собаки, — пожала плечами Лаура.

Райан проследил за ее взглядом и увидел миниатюрного фокстерьера, который обнюхивал носки его ботинок. Присев на корточки, он протянул псу руку. Пес завилял хвостом и весело тявкнул.

— Как его зовут?

— Шимпанзе, — ответила Лаура. — Нам давно пора зарегистрироваться в качестве зоопарка — столько животных завели за эти годы.

Райан пошел за Лаурой и, завернув за маленькую лестничную площадку, оказался в доме. Мягкая цветастая кушетка заполняла почти все жилое пространство. Обеденный стол был заставлен подносами и формами для сдобы. В углу стоял старый проигрыватель. Через окно кухни был виден холмистый участок земли Лауры и дорога, соединяющая их дома. Дверной проем вел в спальни и ванную комнату.

Уютно, тепло, удобно. Дом оказался намного меньше его и даже меньше тех служебных квартир, в которых он жил в крупных городах.

— Отчего его зовут Шимпанзе? — спросил Райан, огибая коврик и кресло в углу и подходя к скамье.

Лаура выключила кран и вытерла руки о передник.

— Хлоя хотела завести шимпанзе с тех пор, как увидела его по телевизору. Несколько лет назад, — продолжала Лаура, — мы остановились на щенке по имени Шимпанзе. Теперь мне кажется, что Хлоя всегда хотела собаку и использовала для этого все средства.

— Вот умница, правда?

— А ты и не предполагал?

Щелчок, и шум наполнил комнату — игла старого проигрывателя вернулась к началу пластинки. Райан просто ждал, смотря на женщину, стоящую перед ним, будто время остановилось.

В солнечном свете, который проникал через широкое окно кухни, Лаура выглядела очень соблазнительно. На ней было бледно-голубое приталенное платье с легкой юбкой и тонкими бретельками, белый передник завязан на спине в большой бант. Она смотрела на него ясными глазами — спокойно, решительно, пристально.

Не удивительно, что Уилл был сражен. Она, бесспорно, самая женственная из тех представительниц прекрасного пола, которых когда-либо встречал Райан, — плавные формы, вьющиеся роскошные волосы, длинные ноги и хорошенькое лицо, пухлые губы, тонкая кожа. Кроме того, она была мудра и дерзка, что задевало его даже больше, чем ее чувственные прелести.

Заиграла музыка Грига, и Райан с трудом оторвал взгляд от Лауры.

— Хлоя еще в школе, — сказала она слегка дрогнувшим голосом.

Она нервничает оттого, что осталась с ним одна в доме? Это еще больше убедило его в том, что нужно остаться.

— Я знал.

— Тогда зачем ты пришел? — спросила она медленнее. — Чтобы вернуть посуду?

Он молчал, отыскивая причину, которая могла бы успокоить ее.

— Я надеялся одолжить у тебя немного сахара.

Он ожидал, что теперь его испепелят, но вместо этого она рассмеялась.

— Ты разыгрываешь меня?

— Нет, — продолжал он, пожимая плечами. — Я не помню, когда до этого вообще покупал продукты. И сейчас набрал много лишнего, к примеру муку, и забыл основное — кофе и яйца.

— Бесподобно, — сказала она, улыбаясь. — Теперь сядь.

Он несколько мгновений не мог прийти в себя от ее неожиданной теплоты и огляделся в поисках собаки.

— Шимпанзе на улице, гоняется за сороками, — произнесла она. — Я тебе говорю, Райан, присядь. Я приготовлю тебе настоящий кофе.

Не осмеливаясь отказываться от такой удачи, он придвинул кухонный стул и присел, пытаясь скрыть внезапное урчание в животе.

— Зачем вся эта фольга? — спросил он, показывая жестом на ее испачканный мукой передник и две дюжины подносов на столе.

— Сегодня вечером — заседание филиала Ассоциации деревенских пожарных.

— А здесь есть какая-нибудь организация, добровольным членом которой ты не являешься?

Она пожала плечами.

— Я делаю, что могу. И я не благотворитель. Меня наняли приготовить угощение к этому событию.

— Приготовление и обслуживание обедов прибыльно?

— Я больше, чем обслуживающий персонал для обедов, мистер Гаспер, — сказала она уверенно и смерила его взглядом. — Из сахара и муки я могу делать такие вещи, которые вы никогда не пробовали, даже в кафе больших городов.

— Возможно, ты была не в тех кафе. Я уверен, что могу показать тебе пару тех, что ошеломят даже тебя.

— Прямо сейчас?

— Отчего нет? — спросил он, чувствуя, что некоторым образом выходит за установленные границы. — Возможно, однажды я отвезу Хлою в город, и, может быть, мы пригласим и тебя…

Она наблюдала за ним из-под опущенных длинных ресниц.

— Возможно, я и приму ваше приглашение, — сказала она и, отвернувшись к мойке, принялась мыть клубнику.

— А когда ты в последний раз была в кафе большого города?

Спустя краткий миг она повернулась к нему, вытерла руки о передник и посмотрела на него в упор.

— В день похорон твоего брата. У меня было время до поезда, и мне вдруг захотелось шоколада. Кроме того, шел дождь, и я вошла в первое кафе, которое было открыто. Пирожные были вкусными, но язнала, что могу сделать лучше.

Слушая ее, Райан почувствовал сильную мучительную боль в груди. Она так спокойна и жестка, а вот Райан должен побороть отчаянное желание откашляться и отвести взгляд.

— Так отчего тебя там не было? — спросила она.

— Где? — резко спросил он, уже понимая ее вопрос.

— На похоронах Уилла.

— Я сердился на него, — сказал он, удивляясь словам, которые слетели с его губ.

Он провел пальцами по шраму на руке и снова почувствовал боль при воспоминании — сильнее на этот раз, так как ждал ее ответа. Неужели она осудит его за бессердечие?

Но вместо этого она понимающе улыбнулась.

— Я знаю, что ты имеешь в виду.

Джил была права — Лаура слишком добра для таких, как он.

— Когда мой отец внезапно умер, я была в ярости, — объяснила она. — Я так сердилась на него за то, что он оставил меня одну, даже не дав мне возможности сказать ему, как я буду по нему скучать. Я сердилась на всех добрых людей в Тандарах за то, что они не могли понять моих чувств. Но больше всего я злилась на себя за свое ожесточение. Я достаточно бесшабашный человек, но в те первые недели мне казалось, что я никогда более не узнаю счастья.

Легкая улыбка пробежала по ее лицу, и он понял, что прошло много времени, прежде чем она примирилась с этими чувствами.

— Расскажи мне что-нибудь хорошее о Уилле, — сказала она, будто чувствуя его печаль.

Могли он рассказать что-нибудь хорошее? Он прокрутил в памяти воспоминания, отыскивая нечто, что могла оценить Лаура.

— В детстве он мог часами лежать на батуте, смотря на звезды, пока кто-нибудь не вспоминал, что ребенок на улице, и не затаскивал его в дом, — Райан покачал головой. — Я всегда хотел разжечь костер под этим батутом, чтобы Уилл немного ожил, и в то же время завидовал ему. Я бы не смог вот так лежать и мечтать, был слишком непоседлив.

— Хлоя может рассматривать картинки в книге без конца, — вставила Лаура. — Я никогда не была такой терпеливой в ее возрасте. Да и до сих пор. Мне все время нужно было двигаться, делать что-то, разговаривать, ходить, готовить или петь, оттого что я боялась — если остановлюсь, никогда не захочу начать все это снова.

— Я понимаю.

— Хлоя умеет просто жить, как Уилл, — она пожала плечами. — Это дар.

Чем лучше он узнавал ее, тем больше понимал — Лаура сама обладала даром — удивительной способностью улыбаться, несмотря ни на что.

— Как ты избавилась от злости? — спросил он.

— Лечения очень горячими пенистыми ваннами оказалось достаточно, — с дерзким огоньком в глазах сказала она и отвернулась к мойке.

Он внезапно представил Лауру лежащей в глубокой ванне — полускрытой пеной, с завитками мокрых волос на шее…

— Просвети меня.

— С удовольствием. Первое, что ты должен знать, — удовольствие от горячих пенистых ванн зависит от выбора времени. Время должно быть подходящим.

— Подходящее время, — повторил Райан, откладывая в памяти эту информацию и сопутствующий образ.

— К примеру, два месяца назад я была у запруды, сматывая шланг после полива сливовых деревьев когда внезапно начался ливень. Когда я прибежала домой, то была уже вымокшей до нитки. Каков лучший способ согреться? Принять очень горячую пенистую ванну.

Райан был вынужден отогнать от себя образ Лауры, бегущей под дождем в прилипающей к телу одежде, с искрящимися на солнце волосами…

— Расскажи еще.

— Хорошо. Когда я впервые отвезла Хлою в школу и вернулась домой, то обнаружила, что мне нечего делать. Приняв горячую пенистую ванну, я снова надела пижаму. Было самое подходящее время.

Она повернулась к нему, юбка колыхнулась мягкими складками. Она откусила клубнику, выбросила плодоножку в раковину, облизала пальцы, потом продолжила рассказывать, не подозревая о своем растущем колдовском действии на Райана.

— А потом в один прекрасный день я нашла превосходный мотив для развешивания белья. Я подпевала пластинке, сороки не были так уж восхищены, но я наслаждалась. Вдруг сквозь сырые белые простыни я увидела совершенное лазурное небо и спросила себя, зачем весь день смотрела в землю? Вот вам! Подходящее время!

Райан громко рассмеялся, когда понял, куда она клонит.

— Но, насколько я помню, в тот день появился некий незнакомец в начищенных ботинках и в запыленном автомобиле и испортил всю обедню.

— Да, — она кивнула, ее глаза сверкали. — И, увы, подходящее время закончилось навсегда.

Она улыбнулась, и на ее правой щеке появилась восхитительная ямочка — Райан сразу же вспомнил об улыбке Хлои.

Он вздохнул. Что он делает, позволяя себе увлекаться женщиной, которая была любовницей его брата? Но он не мог справиться с собой. Она очаровывала его, интриговала, вызывала желание.

— Приношу свои самые искренние извинения.

— Принимается, — произнесла она, и что-то в ее голосе натолкнуло Райана на мысль — она понимает ход его размышлений. — Но мне помогли не только горячие ванны. Если бы твой брат не появился здесь внезапно и не пожелал бы слушать мою болтовню, все могло сложиться совсем по-другому…

Снова почувствовав глупую ревность, Райан решил переменить тему.

— Чем докажешь городскому парню, что ты — хорошая кухарка? — спросил он.

— Шоколадного пирога и тунца недостаточно для доказательства?

— Совсем недостаточно, — солгал он.

Она снова улыбнулась, принимая его вызов.

— А что ты думаешь насчет сладких пирожков и покрытой шоколадом клубники?

— Звучит замечательно.

Она вытащила кофеварку из буфета.

— Черный кофе с сахаром?

Увидев, что ей некуда поставить кофейник, Райан вскочил со стула и в одно мгновение оказался рядом с ней.

— Единственное, что я умею, — приготовить кофе. Давай я займусь им, а ты колдуй над своими пирожками.

Заглянув в ее янтарные глаза, он сообразил, что никто прежде не предлагал Лауре приготовить кофе в ее же доме. Конечно, любой мужчина — счастливчик, если его будет ждать дома такое создание, одетое в прелестное платье из хлопка. Но Райан все больше считал — Лауру никогда не баловали, как то следовало делать.

А что, если бы он познакомился с ней раньше, приехав в Кардиньяр? А может, он при одном взгляде на юную Лауру Сомервейл сам бы потерял разум?

Какого дьявола ты умер, Уилл? — подумал Райан. Зачем оставил эту женщину одну? Зачем так чарующе обрисовал ее и это место?

Взяв у нее кофейник и банку с кофе, он на краткий миг прикоснулся пальцами к ее руке, отчего она вздрогнула, будто от ожога. Совершенно не зная, куда деть свои руки, она сжала пальцы в кулак, потом распрямила их, плотно прижав к юбке. Этого было достаточно, чтобы он захотел прикоснуться к ней снова. А что, если он дотронется до ее щеки?

— Кофе… сделай сам, если готов помочь, — произнесла Лаура хриплым голосом, отступая к раковине и смотря ему в глаза. — Спасибо.

Райан кивнул и принялся за кофе. Приготовив его, он прислонился спиной к стеллажу, наблюдая, как она вымешивает кусок сдобного теста. Она стояла к нему спиной, и вскоре большой белый бант на ее переднике заворожил его. Все, что ему нужно было сделать, — протянуть руку и потянуть за один конец, чтобы он развязался…

Она взглянула на него через плечо и поймала его пристальный взгляд. Ее глаза цвета золотой пшеницы вспыхнули, щеки покраснели, а он едва сдержался, чтобы не притянуть ее к себе и не поцеловать.

Наконец она отвела взгляд от него, посмотрела на кофейник с пузырящейся в нем жидкостью и потянулась к нему, как к спасательному кругу.

— Итак, я почти закончил, а ты? — спросил он.

Она попыталась улыбнуться, но получилось неестественно.

— Конечно, — сказала она, вытирая руки о передник, затем надела рукавицы и открыла духовку.

— Пахнет фантастически!

На этот раз она улыбнулась от души.

— Это мой собственный рецепт приготовления сладких пирожков. Секрет в изюме.

— Теперь это уже не секрет.

— Ты собираешься начать их выпекать сам?

— Нет. Даже, если бы у меня была посуда, я не знал бы, что добавлять в пирожки, не считая изюма, так что твой секрет останется при мне.

— Именно так я и подумала.

— Я хочу, чтобы ты знала — немного готовить я умею.

— На чем ты специализируешься? Лапша, приготовленная за три минуты? Яйцо на тосте? Замороженная пицца?

— Фактически — все упомянутое. Плюс пара блюд, о которых ты никогда не узнаешь.

— Почему? — она улыбнулась, и он мог поклясться, что заметил кокетливое покачивание ее бедер, когда она пронесла мимо него пирожки.

— Потому что ты смеешься надо мной, — сказал он, внимательно следя за каждым ее движением. — Так что теперь ты пролежишь всю ночь, не смыкая глаз, пытаясь отгадать.

— Райан, могу тебя уверить, что, как только моя голова коснется подушки, я засну. И тебе этого не изменить. Поедим на улице? — спросила она, ставя очередной противень с тестом в духовку и откладывая несколько готовых пирожков на белое блюдо. — Принесешь кофе? — спросила она, направляясь к двери.

Райан выполнил ее просьбу, вышел за ней на улицу, где в углу сада около клумбы с цветами стояли кованый железный стол и стулья.

И в эту минуту оба услышали оклик, идущий со стороны дома Райана.

— Это Джесси — жена Кэла Бантона, — сказала Лаура с таким сожалением во взгляде и голосе, что Райан прикусил язык, чтобы не выругаться. — Я сказала ей, что тебе нужна еда.

— Мистер Гаспер! — позвала Джесси громче. — Не молчите. Я знаю, что вы здесь. Я вижу ваш изумительный автомобиль!

— Ты должен идти, — сказала Лаура, держа в руках блюдо с пирожками. — Поедим в другой раз.

— Спасибо за почти состоявшийся завтрак, Лаура, — сказал он, повернулся и ушел.

Лаура не знала, то ли благодарить Джесси за то, что она приехала и в результате Райан ушел, то ли, наоборот, проклинать.

Конечно, все к лучшему. Быть гостеприимной по отношению к дяде Хлои — одно, но проявлять к нему дружеские чувства — совсем другое. Не важно, что ее, бесспорно, привлекает его уверенность и каждый раз она воодушевляется, чувствуя его пристальный взгляд. Райан приехал в Кардиньяр в поисках члена семьи, а не ради запутанных отношений с матерью только что обретенной племянницы.

Лаура вспомнила, когда в последний раз проводила время в компании мужчины. Она хранила воспоминания о Уилле за то, что он оказал ей помощь, когда она больше всего в ней нуждалась. Но она никогда не чувствовала себя словно идущей по раскаленным углям, если Уилл находился рядом.

Вот со старшим братом Уилла — совсем другое. Если Уилл был стеснительным молодым парнем, то Райан оказался человеком деятельным и точно знающим, чего он хочет, и совсем не церемонился. Разве сегодня днем он не намекал искусным образом на то, что желает ее? По спине у Лауры пробежала дрожь. Из-за его соседства ей теперь будет трудно засыпать.

К тому времени, когда Лаура заставила все свободное пространство в гостиной блюдами с закусками, по грунтовой дороге подъехала пара грузовиков. Через окно она наблюдала, как Райан встречал грузовики и помогал мужчинам переносить мебель в дом.

Он что, остается? Ее сердце подпрыгнуло. Слишком поздно — опасные чувства прокрались в ее душу. Она уже хотела, чтобы он остался.