Лаура сидела на подоконнике в своей спальне и смотрела на сверкающие звезды. Как она могла влюбиться в брата Уилла?

Коробка из-под туфель лежала открытой у ее ног. Газетные вырезки и засушенные полевые цветы, которые собирал для нее Уилл во время их долгих прогулок, были разбросаны по подушке. Как давно это было!

Райана она любила как женщина — за его силу и недостатки, за желание быть хорошим человеком, за обожание ее дочери, за то, как он целовался. Она была без ума от его темных волос, красивых голубых глаз, стройного и сильного тела.

Она пыталась погасить свои чувства, зная, что они не принесут ей счастья. И поцелуй был не лучшим способом прервать их отношения. Лаура сомкнула губы, закрыла глаза и воскресила в памяти те прекрасные мгновения. Такого может никогда больше не произойти. При мысли об этом она чуть не заплакала.

Она слезла с подоконника и отправилась в кровать — по меньшей мере ей следует отдохнуть. Натянув простыню до подбородка, она услышала хрип.

— Хлоя, просыпайся, — она слегка тряхнула дочь. Глаза Хлои были вытаращены. Лаура усадила ее, схватила ингалятор и поднесла его к ее рту. — Давай, зайка, сделай глубокий вдох.

Хлоя вдохнула лекарство четырежды, но хрип не прекращался. Вентилятор в комнате работал, уровень влажности и пыли поддерживался на должном уровне, но этого было явно недостаточно. Лаура знала, что ее дочь может умереть.

Она подбежала к телефону и набрала номер доктора Габриеля, который жил в двадцати километрах от их дома. Слушая гудки, она свободной рукой сорвала с себя ночную рубашку и надела футболку и мягкие брюки, приготовившись ехать в любое мгновение.

— Гейб, это Лаура. У Хлои сильный приступ.

— Лаура? — Она услышала его напряженный голос. — Синди Мэтью рожает дома. Есть осложнения, и я не могу уехать. Привози Хлою сюда.

Ферма Мэтью находилась в тридцати километрах от ее дома — по меньшей мере час езды на автомобиле.

— Спасибо, Гейб. Но я не думаю, что успею. Попробую отыскать другой способ ей помочь. Занимайся Синди и скажи ей от меня, что все эти мучения заслуживают того.

— Скажу, — доктор повесил трубку, и Лаура осталась в одиночестве в своем маленьком душном доме с задыхающейся дочкой.

Она провела рукой по лбу Хлои, пригладила ее влажные волосы, пытаясь успокоить.

— Хорошо, дорогая. Мама поможет тебе.

— Мама… — прохрипела до предела напуганная Хлоя.

Лаура схватила дочь на руки, открыла дверь и побежала по залитой лунным светом дороге навстречу своей последней надежде.

Райан перевернулся во сне. Громкий стук в дверь продолжался, и он открыл глаза.

Отбросив простыню, он медленно встал, подошел к задней двери и увидел Лауру с растрепанными волосами и ужасом в глазах. На ее руках сидела Хлоя, уткнувшаяся ей в плечо. Девочка хрипела.

— Она задыхается, — сказала напуганная до полусмерти Лаура. — Я не могу потерять ее. Не позволяй мне терять ее!

— Что я могу сделать? — спросил он и шагнул вперед, чувствуя себя беспомощнее, чем когда-либо.

— Твой самолет, — быстро промолвила она. — Ты должен отвезти нас в больницу.

— Заходи, — он взял ее за плечо и потянул в дом.

— Мы будем у твоего автомобиля, — покачав головой, ответила Лаура.

Кратко кивнув, Райан вбежал в спальню, надел джинсы, пляжные туфли и накинул рубашку, не застегивая ее. Взяв ключи от автомобиля, он прикрыл переднюю дверь и побежал к машине.

Лаура уже была там и успокаивала Хлою, поглаживая ее по голове и воркуя. Услышав шаги Райана, она посмотрела на него — ее взгляд бы безумен. Он никогда не видел более красивой и страдающей женщины. Сдержав свои чувства, он усадил Лауру и Хлою, прыгнул на водительское сиденье и рванул с места.

— Больница далеко от взлетной полосы? — спросил он.

— Там нет этой полосы. Есть площадка для игры в гольф. Мы сможем на ней приземлиться?

Площадка для гольфа? Мало шансов, что там есть хотя бы освещение.

Райан взял мобильный телефон. Тихо и спокойно он объяснил сложившуюся ситуацию. Франк Мэкай согласился сообщить на диспетчерскую вышку о желании Райана лететь на низкой высоте с аэродрома Мэкай в больницу и к их приезду обещал получить на это разрешение и план полета.

Когда спортивный автомобиль донесся до взлетно-посадочной полосы, Райан незаметно взглянул на Лауру. Лицо вытянуто, глаза широко раскрыты и не мигают, скулы бледны и напряжены. Она словно оцепенела.

Автомобиль плавно остановился рядом с маленьким самолетом, и Лаура вышла раньше Райана. Франк уже ждал их. Он проинструктировал Райана по поводу полета и уверил, что приборы и топливо в порядке.

Райан протянул руки, и Лаура с готовностью вручила ему свой драгоценный груз. Он усадил Хлою на сиденье и пристегнул ремнем безопасности. Бедняжка дрожала, она озябла и была напугана.

— Мы поможем тебе зайка. Уже скоро, — он отстранил рукой кудряшки с ее вспотевшего лба.

Хлоя улыбнулась, услышав, что Райан назвал ее любимым именем. Забыв на время о галантности, он обхватил Лауру за талию и усадил на заднее сиденье. Со стуком захлопнув дверь, он открыл дверь в кабину пилота и залез внутрь. Махнув рукой Фрэнку в благодарность, завел двигатель.

Он проверил приборы и поднял самолет в воздух.

— Тебе хорошо там, сзади? — обернулся он к Лауре, и та в ответ кивнула, хотя ее глаза были широко раскрытыми в них застыл страх. Он хотел лететь быстрее, но подавил свои эмоции и стал следовать правилам ночных полетов — так они все будут в безопасности.

Райан не переставая разговаривал с Лаурой — о примерном времени их прилета, переговорах с больницей, высоте полета — обо всем.

Через пятнадцать минут они увидели больницу. Райан надеялся, что план Фрэнка сработает. Он скользнул взглядом по земле и увидел слабый отблеск крыши больницы с ярко освещенной взлетно-посадочной площадкой для вертолетов. К западу от больницы находилось поле для гольфа, на котором он увидел автомобили с включенными фарами.

Судьбе было угодно устроить так, что на поле для гольфа проходил свадебный прием и все гости, приехавшие сюда на автомобилях, узнав о полете Райана, решили осветить место посадки фарами.

Райану удалось довольно мягко приземлиться. Когда самолет остановился, к ним направилась машина «скорой помощи». Райан снял наушники, выпрыгнул из самолета, обежал вокруг, вынул из кабины Хлою и побелел от ужаса — девочка была бледна и не дышала. Ее погрузили в машину, и та с ревом помчалась к зданию больницы.

Только потом Райан оглянулся на самолет.

Лаура уже спустилась на землю, по ее лицу текли слезы. Он никогда такого не видел…

Он не присутствовал на похоронах Уилла, оттого что чувствовал, что не выдержит вида гроба, что сломается. Но Лаура приехала туда — эта женщина спустя два месяца после похорон собственного отца нашла в себе силы приехать проститься с Уиллом.

До встречи с ней Райан не знал, что такое ответственность. Оказалось, это не просто написание докладов, выступления с умными речами, разговоры о попытке улучшить мир, а способность оказаться в нужном для человека месте, угадывать его нужды, заботиться о его счастье и благополучии — думать о ком-то еще, кроме себя.

Лаура уже потеряла любимых людей, а теперь и ее дочь находится в критическом состоянии. Он не понимал, как ей вообще удается оставаться в здравом уме. Райан чувствовал слабость, злобу, опустошенность и беспомощность. Ему нестерпимо захотелось позвонить своим сестрам, услышать их голоса, но все это он сделает позже.

Сейчас он должен обнять Лауру, успокоить ее, облегчить ее боль, отвести в больницу к дочери.

Райан сидел в приемной больницы и ждал, наблюдая за рассветными лучами солнца, пробирающимися под дверь с матовыми стеклами.

Он попытался вспомнить, не пропустил ли чего-нибудь. Лаура вручила ему список телефонных номеров, чтобы оповестить обо всем Джил и доктора Габриеля, а ветеринарного врача Ларсона попросить осмотреть коз и договориться с ближайшим соседом, чтобы он побеспокоился о козах и покормил их. Милые люди. Райан для них — незнакомец, но они сразу же объединились, чтобы помочь ему.

Его уставшие глаза словно заволокло туманом, он почти не слышал звуков шаркающих ног, звона инструментов, запаха антисептика и средства для мытья полов, и вдруг его плеча легко коснулись. Он посмотрел вверх и увидел улыбающуюся медсестру.

— Мистер Гаспер? — произнесла она, и он кивнул ей в ответ. — Мисс Сомервейл просит вас прийти в палату Хлои.

— Куда идти?

Медсестра указала направление, Райан несколько раз глубоко вздохнул и пошел искать своих девочек.

Лаура сидела на виниловом стуле, положив подбородок на руки, которыми она сжимала ладони Хлои.

— Она хорошо себя чувствует? — спросил он.

Лаура подняла голову и кивнула.

— Она уже не дышала около минуты, — Лаура вздрогнула, — Но докторам удалось сотворить чудо, и теперь она дышит. Она уснула несколько минут назад. Может, мне следует переехать в город? Но в Мельбурне один из самых высоких уровней концентрации аллергенов в мире. Так что Мельбурн не подойдет. Нужно переехать ближе к больнице. Что ты думаешь?

Она посмотрела на него своими большими умоляющими глазами, и он — человек, высказывающий свое мнение главам страны и крупнейших американских промышленных компаний, — почувствовал, что удостоился такой степени уважения, которой не удостаивался никогда. Он присел рядом с ее стулом на корточки и накрыл своей ладонью ее руки.

— Лаура, останься там. Она любит Тандарах, Это ее дом. Она выкарабкалась.

— Мы едва ли можем рассчитывать на твой самолет в любое время.

— Отчего нет?

— Перестань, Райан… — она сглотнула, Лаура посмотрела в его глаза.

Он знал, что она продумывает все «за» и «Против». Если он останется, у Хлои будет семья, и она будет находиться в большей безопасности, живя в своем любимом городке, но тогда они не смогут сдерживать чувства, которые испытывают друг к другу.

— Так или иначе, — сказал он, — сейчас не время обсуждать все это. Я нашел для нас комнату в мотеле в двух кварталах отсюда. Нужно вздремнуть, принять душ, успокоиться. Будет плохо, если Хлоя проснется, а у тебя даже не хватит сил ей улыбнуться.

Он протянул руку и провел пальцем по мочке ее уха и щеке. Она улыбнулась шире. Райану даже показалось, что она прижалась щекой к его ладони, а потом мягко отстранилась.

— Спасибо, Райан. Принять душ было бы замечательно.

Час спустя Райан вернулся из местногомагазина.

Он планировал купить чего-нибудь для Лауры, но не знал, что выбрать, и стоял, уставившись на стойку с развешенным на ней разноцветным бельем. Как только кто-то направился с тележкой в его проход, он растерялся и ушел.

По дороге в мотель он решил отправить ее в магазин, чтобы она сама сделала покупки, но Лаура уснула. Когда он вошел в комнату, она спала на кровати. На ней был белый хлопковый халат, густые волосы темно-рыжего цвета разметались по подушке.

Райан осторожно поставил сумки на столе в кухне и отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Он резко остановился, увидев ее нижнее белье, которое сушилось на перекладине, — тонкое, кружевное, белое и вызывающее. Он изо всех сил постарался игнорировать тот факт, что на Лауре, кроме белого халата, ничего не надето.

Он посмотрел на себя в зеркало.

— Ладно, ковбой, убери прочь свои руки! Она обессилена, Хлоя в больнице. Она приняла твое приглашение поспать и принять душ только ради дочери.

Глубоко вздохнув, он вошел в комнату, где спала Лаура. Глядя на нее, он чувствовал, что слова, которыми он убеждал себя, забылись — женщина была настоящей красавицей.

Он присел на край кровати. Пружины скрипнули, но она даже не пошевелилась.

Солнце уже поднялось, и его лучи пробивались сквозь щель плотных оранжевых штор, разливая теплое сияние на кровати и волосах Лауры.

Не в силах сдержаться, Райан потянул руку и обернул прядь ее волос вокруг ладони. Прохладные спутанные волосы мягко скользнули по его пальцам. В ее дыхании он чувствовал аромат ананасового сока, который она пила в больнице.

— Лаура, — прошептал он. — Не случайно, что мы оказались здесь вместе. Что, если многие решения нашей жизни вели нас к этому и тебе было суждено встретить Уилла, чтобы подарить жизнь Хлое? Может, мне предстояло найти твое письмо только в определенный момент, когда у меня появилось время разыскать тебя, а ты была готова полюбить? Ты когда-нибудь думала об этом?

Она пошевелилась, ее тело напряглось, с губ сорвался тихий стон, и ее глаза открылись. Она подняла худую руку, чтобы защитить сонные глаза от солнечного света.

— Привет, — сказала она хриплым сексуальным голосом.

— Доброе утро, солнышко, — Райан сглотнул.

Лаура зевнула, осматривая комнату — бежевые обои, оранжевые шторы, стол и два стула — похоже на стандартный мотель. Наконец она вспомнила, отчего находится здесь. Хлоя!

— Я только что звонил в больницу, — сказал Райан. — Она спит и, кажется, не проснется еще часа два. Я считаю, мы должны вернуться туда не раньше девяти часов.

Лаура присела на кровати, тщательно поправляя халат на бедрах и груди, и покачала головой.

— Я достаточно отдохнула. Я лучше побыстрее приму душ и поеду в больницу.

— В чем? — спросил Райан.

Лаура оглядела свои брюки и футболку, висящие на спинке стула, потом посмотрела на дверь в ванную комнату, где сушилось ее нижнее белье.

— Ты прав, — призналась Лаура и закрыла лицо руками. — Я плохо сейчас соображаю.

— Это объяснимо.

— Что я стану делать без сухого белья? — произнеся это, она пожалела о своих словах.

Она ждала, что Райан воспользуется ситуацией и пошутит, улыбнется. Он хотел ее, а она знала об этом. Но Райан поднялся, подошел к столу и принялся выкладывать купленное.

— Сейчас, — сказал он, показывая пакет со свежими булочками, салатом и мясной нарезкой, — мы поедим, а потом твое белье высохнет, и мы, энергичные и отдохнувшие, отправимся к Хлое. Увидев нас, она даже забудет, что находится в больнице.

Он вытащил из пакета игральные карты и смешного плюшевого медвежонка.

— Это все, что было в магазине, — промолвил он, извиняясь.

Лаура подошла к столу, взяла медвежонка и уткнулась в него лицом.

— Он красивый.

Она посмотрела на Райана, который нарезал продукты для неимоверных размеров сэндвича. Однажды он упомянул о своих кулинарных способностях, и теперь, казалось, ей представлялась возможность увидеть это. Он пододвинул в ее сторону сэндвич, используя вместо тарелки бумажный пакет из магазина, потом уселся напротив, наблюдая за ней.

— Вкусно?

— Фантастика, — сказала она с полным ртом.

— Достаточно высокая оценка, учитывая, что я получил ее от лучшей из известных мне стряпух.

Они поедали сэндвичи в тишине, потом Лаура потянулась убрать со стола, но Райан снова усадил ее на стул.

Она смотрела, как он выполнял эту работу, и наслаждалась тем, что за ней ухаживают, ее балуют, о ней заботятся. Она так сильно его любила, что едва могла сдерживать себя.

— Когда ты научился готовить? — спросила она, с обожанием следя за ним.

— Живя в отелях, нужно быстро готовить полезную пищу, в противном случае рискуешь стать похожим на борца сумо.

Убрав комнату, он повернулся к ней.

— А теперь, что ты скажешь о горячей пенистой ванне?

— Ты серьезно?

Он погрузил руку в сумку и вытащил бутылку в форме русалки — пену для ванны.

— Были только такие или в форме монстра — для непослушных грязных восьмилетних мальчиков. А это больше подходит для тебя.

— Замечательно. Спасибо, Райан, — ей удалось сдержать слезы.

— Перестань, солнышко, — Райан взял ее за локоть, отвел в ванную, открыл краны с водой и вылил в воду половину содержимого бутылки, потом вышел и закрыл за собой дверь.

Она прислонилась головой к двери. Ей хотелось поблагодарить его, назвать любимым, но в последнюю минуту храбрость оставила ее.

Десять минут спустя зазвонил мобильный телефон Райана.

— Гаспер! — раздался в трубке знакомый голос.

— Джеймс Карлайсл, — ответил Райан личному финансовому советнику директора издательства в Великобритании.

— Я уверен, что слышу волшебный звонок игрового автомата для покера.

— Я не в Лас-Вегасе, Джеймс.

— Ты взял кого-то на поруки в Вегасе?

— Кое-какие дела в Австралии. Что я могу сделать для тебя, приятель?

— Время настало, дружище. У меня ушло на это четыре года, но я убедил знаменитую гавайскую знахарку принять тебя. Теперь тебе представляется возможность получить тему для книги, о которой ты мне за все эти годы прожужжал все уши.

Райан посмотрел на закрытую дверь в ванную комнату. Он слышал плеск воды.

— Райан, мне нужно, чтобы ты прилетел сегодня вечером. У нее есть сутки, и она хочет разговаривать с глазу на глаз. Представь себе, ток-шоу, доходы от продажи книг…

Из-за двери он услышал, что Лаура принялась напевать что-то из «Пиратов Пензанса».

— Мне жаль, Джеймс, — сказал он. — Я отказываюсь.

На том конце телефона наступила пауза.

— Ты ведь шутишь?

— Нет, приятель. У меня есть пара других проектов, над которыми я здесь работаю и сейчас не могу их оставить.

— Проекты значительнее этого? В любом случае, я могу приехать?

Мысль о Джеймсе в деловом костюме в загоне для коз вызвала у него улыбку. Он подумал о Беззубке, делающем свои первые шаги, о Джил Такер и ее нахальных шуточках и о новой статье, которую начал писать по возвращении с рынка Минбаха.

Пора взглянуть фактам в глаза — городской парень, проживший в самолетах и отелях высокого класса большую часть своей жизни, он полюбил ощущение твердой земли под ногами.

— Тебе это не подходит, Джеймс, — сказал он. — Но я сообщу тебе, как идут дела.

— Я думаю, что у тебя все сложится хорошо. Хотя сейчас я должен поехать и сказать знахарке, что парень, о котором я говорил ей все эти годы, получил лучшее предложение.

В этот момент из ванны с полотенцем на голове вышла Лаура, уже одетая — она высушила белье феном. Ее лицо было розовым и влажным, крошечные кудряшки выбивались из-под тюрбана. Она продолжала напевать.

— Это лучшее из предложений, — сказал Райан.

— Тогда удачи. Увидимся.

— Надеюсь, — промолвил Райан и повесил трубку.

Лаура повернулась на звук его голоса.

— Это из больницы?

Он покачал головой.

— Друг из-за рубежа.

— Что-то важное?

— По большому счету нет, — он снова покачал головой. — Ванна была очень горячей?

Она широко улыбнулась.

— О да. Ванна была потрясающей. А теперь, когда я совершенно и незаслуженно избалована, пойдем проведать мою дорогую дочку и твою племянницу, — она посмотрела на него умоляющим взглядом, будто опасаясь, что у него есть еще один прием, чтобы побаловать ее, про запас.

— Пойдем к нашей девочке.

Лаура хлопнула в ладоши и, забыв обещание, данное себе о том, что никогда не поцелует его снова, с благодарностью и желанием припала к его губам, а потом убежала в ванную комнату сушить волосы. Райан понял, что сделает многое ради очередного поцелуя этой женщины.