Когда Вероника Бинг была маленькой девочкой, ее самой важной целью было обретение голубых глаз и белокурых локонов.

Длинные белокурые пряди, достигающие талии, а лучше — бедер. Большущие голубые глаза с длинными, устремленными в небо ресницами, которыми, как крылышками сказочной феи, взмахивала бы она, завораживая всех окружающих, чтобы слух разнесся по всей земле о небесной красоте обладательницы сапфировых глаз и золотых кудрей.

Вероника росла, стала девочкой-подростком, а затем совсем юной девушкой, но по-прежнему могла часами мечтать о желанной метаморфозе. И прорехи между зубами, неподатливая челка и угловатые мальчишеские манеры совершенно не мешали ей всецело погружаться в эту мечту. Тем более что после смерти отца фантазии стали ее единственно действенным целительным отвлечением от тягот жизни. Во всем остальном она была обычной школьницей.

С годами к перечню желаемого прибавилась экстрамодная небольшая машина непременно розового цвета.

Шло время. Вместо воздушно-золотистого облака благоуханного шелка ее волосы стали густы, тяжелы и черны. При первой же возможности Вероника попробовала побороть эту напасть, употребив популярное достижение косметологии. Однако, взглянув на себя осветленную, она поняла, что совершенно не похожа на принцессу из детских фантазий, а скорее напоминает лимонный кекс с изюмом. Девушка не смогла это долго переносить и в следующий заход в парикмахерскую вернула свой ненавистный природный цвет, который оказался не таким уж дурным, как ей всегда представлялось.

Рассудив, что с темными волосами и сапфировым взглядом у нее есть шанс сделаться похожей на Белоснежку, Вероника принялась воплощать в жизнь свою фантазию номер два — глаза. Потому как невнятно карие они ее совершенно не устраивали при любом раскладе, хоть она и прожила с ними полтора десятка лет.

К решению этой эстетической незадачи девушка подошла со всей основательностью, попутно выяснив, что является аллергиком на многие компоненты декоративной косметики. В процессе самоусовершенствования у нее краснели и слезились глаза, вздувалось и отекало лицо, закладывало и разносило нос, шелушилась и воспалялась кожа, а из-за переживаний постоянно потели ладони и сбивалось дыхание.

В итоге безуспешных попыток по приближению внешности к эталонной, полового созревания и приобретения женских форм и интересов Вероника Бинг подметила, что на высоких спортивных брюнетов ее проблемный организм реагирует так же, как на переедание манго и абрикосами. То есть ладони потеют, дыхание становится сбивчивым. И это без всякого шанса привлечь заинтересованный мужской взгляд, поскольку такую удачу девушка всецело связывала с золотыми локонами и глазами цвета небесной лазури.

Радовало, однако, что без всякой помощи стоматологических скобок улыбка ее была поистине голливудской. Хоть с этим повезло несчастной дочери Дона и Филлис Бинг, у которых почти тридцать лет брака не было детей. И Вероника родилась, когда возраст родителей приближался к пятидесяти годам. Отец умер от инфаркта, когда Вероника училась в старших классах. А мама ее надолго погрузилась в уныние, потеряв верного спутника жизни.

Родители Вероники никогда не ссорились, никогда не разводились, ни в чем ей не отказывали, хотя и не баловали. Поэтому девочке даже не о чем было говорить со своими сверстницами, которые жили словно в параллельной действительности.

С течением времени уныние матери стало проявляться несколько экстравагантно. Выяснилось, что у нее болезнь Альцгеймера. И тогда Вероника приняла решение, которое сочла правильным для себя: она оставила университет, чтобы сделать старость матери максимально комфортной.

В одночасье были забыты все мечты померкшего в памяти детства. Вероника стала единственной опорой единственного любимого человека...

Что же теперь?

«Шевроле корвет» розового цвета. Вжатая в коврик педаль газа. Четыре колеса, проворачивающиеся с бешеной скоростью. Пролетающие мимо шумные проулки Хай-стрит, отороченная высокими и мощными дубами дорога, несущиеся параллельно с Вероникой и по встречной сделанные в Германии элегантные авто и шикарные витрины магазинов, не хуже, чем в Милане.

И она в самой гуще этого потока.

— Ты больше не на Золотом побережье, мисс Бинг! — приговаривала себе под нос Вероника, взирая на бурление мегаполиса сквозь дымчатые стекла массивных солнцезащитных очков.

Звон приближающего трамвая, алая вспышка светофора, разумное поведение других участников дорожного движения — все это вместе заставило ее неистовый «корвет» притормозить. Пока красиво украшенные рекламой вагончики трамвая, подрагивая, плыли по трамвайным путям, Вероника смотрела в синие-синие небеса, набираясь у них довольства и умиротворения.

Улыбка озарила озорное лицо молодой девушки.

Вероника глубоко вдохнула, неторопливо пропустив воздух через ноздри, и огляделась, впитывая в себя запахи, краски, звуки большого города. Города, в котором она появилась на свет. Города, в который вернулась после шести лет разлуки. Ее Мельбурна. Девушка мысленно обнимала свой город, заключая его в объятья.

Она надеялась, что город примет ее назад так же радушно, как она возрождала привязанность к нему в своем сердце.

Вероника спешила на собеседование. Все на пути к цели воодушевляло ее, все звучало как музыка. Стоило лишь прислушаться: аукционист, антиквар, учредитель престижной художественной галереи... Идеально! Пусть и временно, потому что экстренно. Эту вакансию ей великодушно подкинули друзья, с которыми Вероника не виделась годы. Так эксклюзивно, так нетривиально, а главное, так не похоже на все то, чем она занималась последнее время на противоположном конце страны.

К счастью, больше ничего не связывало Веронику с далеким восточным побережьем Квинсленда, кроме чемодана, записей на автоответчике и двух вытекающих из этого рискованного броска на юг страны проблем: отсутствия жилья и работы.

— Без нервов! — велела она себе, когда объективно прикинула свои финансовые возможности, которые оказались крайне ограниченными.

Кристин заверила ее, что решить проблему жилья и работы удастся одним махом... если она будет принята.

Дом из красного кирпича, два этажа и красноречивая вывеска над парадным входом: «Художественная галерея и антикварный салон Ганновера».

Вероника прибыла по назначению.

Митч Ганновер, аукционист, антиквар и учредитель престижной художественной галереи, промелькнул на заднем плане, тогда как на переднем неподвижно простирался стол администратора огромных размеров, что сразу впечатляло входящего. И всюду глаз падал на витиеватые фирменные обозначения «Ганновер-Хауса». Антикварный салон и аукционный дом при нем, который был семейным бизнесом Ганноверов, и художественная галерея — детище Митча — были представлены во всей атрибутике холла.

Кристин, которая служила ассистентом Митча, заметила босса и окликнула его, не скрывая своего удивления:

— Разве еще не время?

Митч остановился, метнул взгляд на часы, затем на помощницу. Секунды летели без счета, пока он соображал, чего конкретно касался ее вопрос. Потом он мысленно встряхнулся и покачал головой.

— А ведь верно, — кивнул Митч. — Она опаздывает. Притом сильно опаздывает. И это ваш лучший кандидат, Кристин? — подумав еще, с упреком проговорил босс.

— Мы с вами вместе взвешивали все «за» и «против», Митч. Я не скрывала от вас ее ситуации, и вы дали свое предварительное согласие.

— В любом случае, появится она или нет, нам нужно найти нового аукционера до конца этой недели.

— Без паники, Митч. Вероника придет, и она вам понравится! — убежденно объявила Кристин.

— Сомневаюсь, учитывая ее непунктуальность, — хмуро возразил он.

— Вероника Бинг не может не нравиться. Меньше чем через час все ваше предубеждение рассыплется в прах. Она так хороша!.. Как аукционер, разумеется, — несколько смущенно добавила Кристин, заметив предостерегающий прищур босса. — И перестаньте хмуриться. Вы все время хмуритесь, Митч... Жизнь так непредсказуема и непостижима, а вы, вместо того чтобы радоваться и удивляться, все непредвиденные обстоятельства принимаете в штыки.

— Вы так уверены в профессиональных достоинствах своей подруги, Кристин, или это простая женская солидарность? — насмешливо поинтересовался босс.

— Если вы нуждаетесь в хорошем аукционере, то Вероника Бинг именно тот человек, который вам нужен, Митч. А что до того, что Вероника опаздывает, то нам ведь важен не процесс, а результат. Согласитесь, бывают такие люди, которые умеют даже недостатки обращать в свою пользу, — хитро проговорила Кристин. — Что же касается вашего дурного настроения, босс, то сходите к симпатичной массажистке или возьмите недельку отпуска.

— Кристин, я потерял счет мудрым рекомендациям, которые мне изо дня в день приходится от вас выслушивать... Ладно, дождемся вашу протеже и будим судить по обстоятельствам.

— Отдыхать лучше на природе, Митч, — невозмутимо продолжала заговаривать ему зубы помощница, украдкой поглядывая на часы и мысленно подгоняя свою «протеже». — Знаете, босс, когда вы готовы пригласить кого-то разделить ужин, жизнь начинает видеться иначе, вас вдохновляют и волнуют уже совершенно иные вещи. Просто попробуйте. Иногда бывает забавно поволноваться, когда нервно перемежаешь слова странными звуками, придыханиями или просто теряешь дар речи, тревожась, а вдруг откажет, вдруг у нее уже кто-то есть, и еще миллион всяких «вдруг»...

— О чем вы, Кристин? — недоуменно спросил ее Ганновер.

— Да так, в сущности, ни о чем. О простых человеческих делах. Хотя что вам до них? — пожала она плечами.

— Ну, вот и приехали... Кристин, вы так уверенно чувствуете себя в качестве консультанта по всем вопросам, просто удивительно. Я давно хотел предложить вам подыскать себе работу по интересам. Насколько я могу судить, должность моего ассистента и связанные с этим правила субординации вас очень утомляют, — хлестко озвучил свое недовольство Митч.

— Не скрою, эта работа требует от меня недюжинных усилий, босс. Но я не ищу легких путей. Я еще не теряю надежды, что однажды мы заговорим с вами на одном языке человеческого взаимопонимания, — невозмутимо отпарировала помощница.

— Вы оптимистка, Кристин, — хмуро подытожил начальник.

Кристин ослепила его своей белозубой улыбкой.

— Встречаю каждый день с радостью, как дар Божий, — нравоучительно проговорила она. — А еще использую любую возможность, чтобы как следует расслабиться.

— Так, Кристин, — перешел на суровый и требовательный тон Митч Ганновер, — во сколько у меня следующая встреча в Сити?

— У вас еще предостаточно времени, Митч. Расслабьтесь... — лениво произнесла Кристин.

Митч негодующе покачал головой, но решил не отзываться на очередное нравоучительное замечание своей самонадеянной помощницы, тем более что его внимание привлек розовый «корвет», влетевший на стоянку перед галереей. Яркий автомобиль просвистел на рискованном вираже и замер наконец у самого парапета.

— Что за идиот! — выругался Митч, всерьез испугавшийся за целостность подъездных путей.

— Вы очень вспыльчивы в последнее время, босс, — нежно упрекнула его помощница.

Митч не без негодования посмотрел на Кристин, которая умела сохранять хладнокровие в любой ситуации. Именно за наличие этого ценного качества он был готов простить ей все перегибы и вольности в общении. Всякий раз после таких сцен Митч задумывался, не урезать ли ему рождественский бонус Кристин, но это намерение по сию пору оставалось нереализованным.

— А вот, кстати, и ваш кандидат, — кивнула Кристин в сторону огромного окна, когда из розового «корвета» показалась ее подруга Вероника Бинг.

— Это за гранью допустимого... — лишь успел пробормотать Митч, прежде чем его связки сковал шок от увиденного.

Подпрыгивающие в пружинистой походке тугие черные кудри, дымчатые солнцезащитные очки на пол-лица, крупные сочные, сладострастно алеющие губы, туго облегающий топ без рукавов, щедро усыпанный стразами, длинные ноги в узких джинсах и черные армейские шнурованные ботинки до середины голени.

Девушка рывком открыла стеклянные двери, вступила в пределы галереи и широко улыбнулась, обнажив ровные белоснежные зубы. Затем решительно двинулась вперед, и Митчу это показалось необъявленной вооруженной агрессией. От нее так и веяло превосходством. Казалось, она готова раздавить его, как муравья, если он предусмотрительно не уступит ей дорогу, прижавшись к стене.

Он инстинктивно затянул виндзорский узел своего широкого галстука и вытянулся по стойке «смирно», нервно покусывая нижнюю губу. Впервые за все годы его трудовой деятельности полуденная нега была нарушена подобным вторжением, хотя стены художественной галереи и антикварного салона Ганноверов знавали немало чудиков.

И впервые же Митч почувствовал прямую угрозу своей жизни и здоровью. Даже белозубая улыбка этой девушки представлялась ему остро заточенным самурайским клинком. А финт, который она выкинула на парковке, убедительно доказывал, что эта особа способна на что угодно.

Сорвав с лица громадные очки, она заключила в объятья подоспевшую к ней Кристин. Подруги о чем-то сбивчиво заворковали. Митч никогда не мог уловить смысла произносимого во время встречи двух и большего количества женщин. Он даже не был уверен, что они пользуются человеческой речью.

Незнакомка и Кристин облобызались. Теперь можно было разглядеть, что же скрывалось за очками. Правильное лицо, четкие черты, горящие глаза, что тоже настораживало.

Он, бывалый мужик, поймал себя на том, что покрылся испариной.

А женщины все верещали и верещали. Впору было хвататься за голову.

— Ах, да! — вдруг по-человечески воскликнула ассистентка. — А я совсем про него забыла, — простодушно призналась она, указав на своего босса.

Обладательница розового «корвета» сделала еще несколько решительных шагов по направлению к Митчу и резко протянула ему длинную загорелую руку, продолжая слепить его белозубой улыбкой.

— Митч Ганновер, — нервно просипел Митч, почувствовав, как безжалостно она стиснула его кисть в рукопожатие. — Вы, должно быть, и есть Вероника Бинг, — растерянно пробормотал он, в ужасе понимая, что ошибки быть не может.

— Почему бы нет? — отозвалась брюнетка и рассмеялась, продолжая сотрясать его руку.

— Вы опоздали на собеседование, — не преминул выразить свое недовольство босс.

— Я предпочитаю не летать самолетами. Добиралась до Мельбурна на машине, — пояснила Вероника и одарила его очередной улыбкой.

— Мисс Бинг, надеюсь, Кристин уже успела посвятить вас в существо работы аукционера аукционного дома Ганновер? Со следующей недели планируется начать масштабную работу. Нам давно уже нужен был еще один аукционер, но мы обходились, пока половина персонала не слегла с гриппом, — посетовал Митч. — Но даже в сложившейся ситуации я не считаю возможным принимать на эту ответственную должность случайного человека, поскольку от личности ведущего аукцион сотрудника напрямую зависит репутация всего аукционного дома.

Вероника Бинг придала своему лицу глубокомысленное понимающее выражение. Когда же Митч, договорив, умолк, рассчитывая на ответное заявление, то она в очередной раз обезоруживающе улыбнулась и умильно склонила голову набок.

— Итак, Митч Ганновер, — ошарашила она его таким началом. Затем обвела претенциозный галерейный холл взглядом и заявила: — Это, скажу я вам, самое бесперспективное пространство для торгов. Похоже, вы во мне нуждаетесь гораздо больше, чем сами отдаете себе в этом отчет.

Она уже разглагольствовала во весь голос, ничуть не стесняясь, по-хозяйски чеканя шаг по мраморному полу, с наслаждением вслушиваясь в отзвук собственных шагов, как если бы помимо нее никого здесь не существовало или же, наоборот, все присутствующие были призваны благоговейно внимать каждому ее слову.

Митч обескураженно переглянулся с Кристин, но, похоже, только ему поведение этой раскованной девицы казалось подозрительным. Кристин оторвала взгляд от разложенных на стойке администратора документов и азартно наблюдала за своей подругой.

— Вы сделали такой вывод, не ознакомившись с галереей детально? — спросил ее уязвленный таким замечанием хозяин.

— Что вы сказали, шеф?! — отозвалась из противоположного конца холла девушка в ботинках военного образца.

— Я сказал, не пройтись ли вам с Кристин по зданию, не ознакомиться ли с устройством галереи, прежде чем делать подобные выводы?

— Это мысль, Митч, — одобрила идею босса Кристин.

А Вероника, не принимая внешние раздражители во внимание, уже топала вперед.

— Она нечто, — деликатно шепнула Митчу на ухо Кристин, а затем кинулась в погоню за стремительной подругой.

— Такая характеристика служащего меня не вполне устраивает. Хотелось бы знать поконкретнее, что она из себя представляет, а потом уж выпускать этого дикого зверя из клетки.

Вероника зашла за угол и остановилась, стараясь овладеть дрожью в коленках.

— Так держать, Бинг, — прошептала она в кулак, судорожно стиснутый перед лицом. — Все идет по плану. Подбородочек выше, спинка ровная, смотреть прямо в глаза. Срази его насмерть своей уверенностью! — декларативно пробормотала девушка.

Уверенностью, к которой Вероника Бинг всегда стремилась, но которая постоянно оказывалась на недосягаемом от нее расстоянии. Вероника много размышляла над тем, как должен обладатель этого качества смотреться со стороны, но вряд ли знала, что чувствует человек, который реально, а не мнимо верит в свои силы и целеустремленно идет своим путем.

Отчаявшись поменяться внешне, Вероника принялась реорганизовывать себя изнутри. Она взращивала в себе внутренний потенциал, харизму, которой надлежало поражать окружающих людей. В ее представлениях каждый произведенный ею жест, каждое произнесенное слово должны были повергать всех имеющих глаза и уши в благоговейный трепет. Внешний вид обязан был содействовать этому эффекту.

Однако, как человек гуманный, Вероника не позволяла себе деспотически давить своей незаурядностью окружающих, поэтому в ее арсенале были не то только армейские ботинки, но и топики со стразами, не только хлесткие высказывания, но и лучезарные улыбки.

К сожалению, не на всех ее точно выверенные акции производили должное действие. Приходилось сталкиваться с абсолютно невосприимчивыми людьми. Так что опыт противостояния у молодой экспериментаторши уже был. И Митч Ганновер показался ей одним из тех, кто попадал в категорию «крепкий орешек».

Но Вероника Бинг не останавливалась в развитии. Она постоянно пополняла свои знания и применяла на практике тезисы, почерпнутые в изданиях с характерными названиями вроде: «101 ключ к успеху», «Как преодолевать препятствия и достигать цели?», «Заставь случай работать на тебя!» и прочие.

Она даже делала конспекты, посещая тематические семинары, участвовала в тренингах, где пользовалась успехом, как одна из самых перспективных участниц, но, стоило ей после занятий оказаться на улице, в толпе незнакомых людей, тотчас возвращалось это внутреннее ощущение собственной невзрачности, с которым она боролась всю свою сознательную жизнь.

Серые стены давили на Веронику. Массивные старомодные светильники не сводили с нее своего пристрастного взгляда. Руки ее были влажны, ноги шатки, сама она невольно вздрогнула, когда появилась Кристин. Но ослепительная улыбка, как всегда, спасла свою обладательницу.

По телефону Кристин ничего не сказала о внешности своего босса, да и не об этом шла речь. Но Митч Ганновер определенно был лакомым кусочком, как сказала бы волевая и решительная ипостась Вероники Бинг. Он был обворожителен, как признала бы Вероника в своем естественном состоянии.

В разговоре Кристин лишь упомянула, что Митч — это тот человек, который строго надзирает, сходясь с подчиненными накоротке. А далее Вероника сама себе нарисовала портрет будущего босса. Откормленный на убой отец семейства, притворно добродушный тиран, которого в жизни волнует только собственное благополучие. Именно таким был ее прежний босс. Потому и сценарий своего появления она придумала исходя их этих представлений.

Однако этот брюнет в темно-сером костюме покорил Веронику с первого взгляда. Он произвел на девушку такое же неизгладимое впечатление, как и каждый красивый парень, встреченный ею в жизни. И всякий раз она заболевала так, словно встретила свою единственную любовь.

Но что поразило Веронику более всего, что моментально запало ей в душу, это холодный и проницательный взгляд его глаз, которые, как ей показалось, были изумрудно-зелеными.

Вероника видела, что Кристин с боссом состоит в весьма непринужденных отношениях. Она бы никогда не позволила себе открыто интересоваться природой этих отношений, но точно знала, что хочет заполучить эту работу.

Вероника Бинг истерически жаждала работать в аукционном доме Ганновер. И не последнюю роль в этом желании играла необходимость платить за купленный в рассрочку автомобиль.

К девизам «Будь хорошей! Усердно трудись! Заботься о завтрашнем дне! Ешь больше зелени!» прибавился еще один тезис: «Понравься Митчу!»

Кристин провела подругу по художественной галерее, антикварному салону, показала аукционный зал и прилегающие к нему помещения, в которых все желающие могли ознакомиться с лотами. А Вероника, слушая свою приятельницу вполуха, уже обдумывала, чем еще удивить мистера Ганновера. Так что, когда они сошлись для собеседования, она небрежно заявила:

— Что бы вам ни рассказывала обо мне Кристин, отсейте ровно половину!

Эта фраза была заготовлена с целью вызвать приступ гомерического хохота у этого хмурого зеленоглазого господина. Но он даже не улыбнулся, а, нахмурившись еще пасмурнее, спросил:

— Какую именно?

— Ну... ту, в которой я предстаю в невыгодном свете, — тотчас нашлась девушка.

— Или ту, в которой вас беспардонно перехвалили, — высказался Митч, жестом предлагая соискательнице на должность аукционера занять место напротив стола, и сам устроился в директорском кресле.

— Ну же, не глупите, мистер Ганновер. Человек с вашим вкусом обязан был понять, что я — именно то, о чем вы даже и мечтать не могли...

— Что верно, то верно, — Митч вовремя предостерег себя от того, чтобы развить эту мысль.

— Согласитесь же, Митч, я изысканна, умна, неотразима. Скажу вам о тех своих качествах, о которых вы пока не можете судить: я скрупулезна в делах, чрезвычайно ответственна и беспрецедентно честна. Я круглосуточно открыта всем новым идеям и всегда готова принять вызов, — провозгласила Вероника.

— Прямо сейчас... э... мисс Бинг, ответьте, какое качество вы демонстрируете мне прямо сейчас? — заинтересованно полюбопытствовал будущий босс, заметно подавшись вперед и пристально изучая соискательницу сквозь прищур.

— Непреходящий оптимизм, — не задумываясь, ответила она.

Темные брови собеседника резко взмыли вверх, иллюстрируя изумление.

Митч Ганновер и не ожидал, что она отдает себе отчет в том нахальстве, развязности или (чуть помягче) дерзости, какую себе позволяет. Он лишь надеялся поставить ее в тупик своим вопросом. Однако этого не произошло. В тупике оказался он сам. Митч представления не имел, на каком языке дальше говорить с этим самонадеянным человеком, лихо закинувшим ногу на ногу в армейских ботинках, которые не давали ему покоя.

Митч погрузился в глубокую задумчивость, в состояние, в котором могли пролетать часы. От раздумий его отвлекли шаги за дверью и появление мужчины на пороге офиса.

— Привет, Борис. Надеюсь, ты не возражаешь против того, что я занял твой кабинет? — спросил Митч.

Борис, куратор галерейной экспозиции, с большим интересом посмотрел на собеседницу патрона.

— Какие вопросы, шеф, — отозвался он, продолжая пристально разглядывать Веронику.

— Очень любезно с твоей стороны, — нетерпеливо отчеканил Митч, намекая на то, чтобы тот закрыл дверь с другой стороны.

— Что уж там... — проговорил Борис, сознательно изводя патрона своей непонятливостью. — Кандидат? — поинтересовался он, с иронической усмешкой кивнув на девушку в кресле.

— Борис, прошу тебя... У меня мало времени, — осадил его задор Митч Ганновер.

— Удачи, мисс, — игриво подмигнул тот Веронике и вышел.

Митч выдохнул с некоторым облегчением, затем вновь озадаченно уставился на лучезарно улыбающуюся Веронику Бинг.

Старина Борис — любитель женщин во всех видах и, как он сам неоднократно утверждал, во всех позициях — не мог прореагировать на Веронику иначе. Другое дело — Митч, остро ощущавший ответственность за репутацию огромного семейного предприятия. Он должен был руководствоваться совершенно иными мотивами. И осознание этого не давало ему расслабиться и разгладить лоб.

— Ну-с, и кто такой этот Борис? — нахально поинтересовалась Вероника.

— Борис один из галерейных руководителей, курирует проведение тематических художественных выставок. Высокообразованный и многоопытный сотрудник.

— Если он один из руководителей, почему бы ему не поучаствовать в этом собеседовании? — осведомилась девушка.

— Потому что по своей работе вы редко будете пересекаться, мисс Бинг. Вам придется иметь дело главным образом со мной.

Последняя фраза Митча Веронику очень обнадежила.

— Может быть, вы покажете мне свое резюме, мисс Бинг, чтобы наш разговор потек наконец в конструктивном русле? — дипломатично сформулировал свое требование шеф.

— Никаких резюме, — категорически покачала головой она.

— Не понял. Никаких резюме? — ошеломленно уставился на нее Митч.

— Ну что банальное резюме способно сказать о перспективном молодом работнике? То, что у него недостает опыта? То, что у него пробелы в образовании? Да это я и сама вам могу сказать без всякого резюме... Но есть немаловажные вещи, которые вы никогда не прочтете ни в одном резюме соискателя.

— Какие, например? — спросил Митч, торопливо взглянув на часы.

— Давайте выясним это вместе в процессе беседы, — дерзко предложила ему Вероника, вальяжно расположившись в глубоком кресле.

— Хорошо... Расскажите о вашем трудовом опыте, — попросил ее Митч, которому это общение давно начало казаться абсурдным, и от волевого завершения бесперспективного собеседования его удерживало одно лишь любопытство.

— Гм... — произнесла Вероника, задумавшись.

— Конечно же, я имею в виду опыт аукционных продаж, — помог ей сориентироваться начальник.

— Конечно, — кивнула девушка, великодушно согласившись с ним. Она тотчас деловито подобралась, поза ее в кресле постепенно изменилась. Некоторое время ушло на то, чтобы она параллельно поставила на пол ступни в тяжелых ботинках, положила ладонь на ладонь поверх колена и расправила плечи. — Признайтесь, Митч, какой у вас самый мучительный недостаток? — неожиданно спросила она, располагающе улыбаясь.

Митч обомлел. Сглотнув, он вперил в Веронику суровый взгляд, лихорадочно соображая, каким наименее хлопотным образом он может от нее избавиться так, чтобы не видеть больше никогда. Ему отчаянно хотелось вскочить с кресла и не оглядываясь нестись в свой большой и светлый офис в Сити, где его ждало спасительное общение с вменяемыми собеседниками, адекватными подчиненными, с партнерами, юридически пребывающими в здравом уме и твердой памяти, с благоразумными или по меньшей мере предсказуемыми в своем поведении людьми. А в будущем следовало бы обезопасить себя от подобных встреч, ну, хотя бы обзаведясь ротвейлером в приемной, потому что Кристин в роли персонального помощника себя полностью дискредитировала, допустив до шефа эту сумасбродку.

— Полагаю, на этом можно было бы и закончить наше беспримерное собеседование, мисс Бинг.

— Мистер Ганновер, — укоризненно покачала головой Вероника, продолжая улыбаться ему, как ни в чем не бывало. — Все, что вам нужно знать обо мне, как моему потенциальному боссу, полностью перед вами. Либо вы верите своим глазам и доверяете своей интуиции, либо вы никогда не определитесь в выборе аукционера. Уверяю вас, я именно та, кто вам нужен...

При этих словах Вероника поднялась с кресла и угрожающе медленно подошла к столу, за которым весь в напряжении замер Митч Ганновер, не имеющий возможности сбежать. Она положила на столешницу обе ладони, основательно оперлась ими о стол и подалась всем корпусом вперед. Их носы почти соприкоснулись.

Митч ждал.

— Вы ведь ищете не знатока живописи с академическим образованием, — продолжала Вероника. — Вам нужен человек, который сможет наивыгоднейшим образом представить ваши лоты потенциальным покупателям, сумеет удерживать к ним интерес публики на протяжении всех торгов, создать атмосферу азартной конкуренции между коллекционерами и максимально поднять цену на каждый представленный к продаже лот... Что такое торговля в моем понимании, Митч? Спорт и немного внушения... Мы можем быть самыми рациональными и экономными людьми на свете, но, когда у нас появляется возможность приобрести атрибут своей самой заветной мечты, мы не поскупимся. А люди, которые становятся вашими клиентами, наиболее чувствительны ко всему, что отождествляется со стилем, славой, успехом, шиком. Поверьте, я смогу заставить их думать, что медная статуэтка — это не просто отформованный кусок металла, а их золотой билет к самодовольству и счастью. Для меня не имеет никакого значения, чем торговать. Заверяю вас, я сумею сделать так, чтобы человек, выписывая чек на крупную сумму, искренне полагал, что становится обладателем дара судьбы. И такой человек будет приходить в аукционный дом «Ганновер-Хаус» снова и снова, уверенный, что только здесь он сможет приобщиться к блеску и роскоши.

— Не знаю, что вы себе нафантазировали, мисс Бинг, но я не приветствую профанацию. К своим клиентам я всегда относился с глубоким уважением, этого же требую от своих сотрудников. На нашем доме с безупречной репутацией лежит определенная ответственность. Мы не имеем права пользоваться невежеством нуворишей, которые, полностью доверившись нам, основывают собственные художественные коллекции. Я считаю совершенно недопустимым вводить в заблуждение людей, уверенных в том, что под крышей нашего учреждения работают высокообразованные специалисты и что мы сотрудничаем с признанными экспертами. На нас лежат просветительские функции. Покупатель должен четно знать, что он приобретает. Вполне вероятно, нездоровый ажиотаж на предметы коллекционирования может оказаться прибыльным в краткосрочной перспективе, но на реноме нашего заведения он отразится самым неблагоприятным образом. Вам следует подыскать себе работу коммивояжера. Уверен, появление вашего розового «корвета» будет очень способствовать продажам где-нибудь в глубинке, мисс Бинг.

— Если у вас есть собственная теория продаж, я с удовольствием освою ее постулаты, — продемонстрировала свою гибкость Вероника.

— Меня очень смущает, что вы допускаете возможность оказания прессинга на покупателя с тем, чтобы он приобрел совершенно ненужный ему товар. Неэтично это, мисс Бинг. Крайне неэтично, — сурово проговорил хозяин аукционного дома.

— Они ведь все взрослые люди, Митч.

— Безусловно, но они вовсе не обязаны быть экспертами во всех вопросах, включая пластические искусства, живопись и антиквариат.

— Но они, не задумываясь, просаживают деньги на сафари в Африке, в казино или на покупку очередной бриллиантовой безделушки для своей любовницы! — негодующе воскликнула девушка.

— Мы здесь не занимаемся воздаянием за аморальное поведение, мисс Бинг. И нечистоплотность некоторых наших клиентов не может служить оправданием нашей собственной профессиональной неряшливости... А ваш цинизм, мисс Бинг, мне глубоко антипатичен.

Четверть часа спустя Митч снова стоял в фойе галереи, с удовольствием наблюдая, как удаляются затянутые в джинсы стройные ножки Вероники Бинг и тугие кудри подрагивают в такт стремительной походке.

Вышагивает, как солдат на плацу, подумалось Митчу. Безусловно, ее бедра смотрелись как неопровержимое достоинство, однако в Митче всегда вызывали сарказм женщины, идущие нарочито мужским шагом. И если он мог простить это безнадежным дурнушкам, то уж такой красотке, какой оказалась Вероника Бинг, не пристало вести себя подобно неуправляемому подростку.

Вероника резко развернулась, на ее лице блеснули громадные очки, сверкнула белозубая улыбка. Она сделала ему жест ручкой и крикнула:

— Увидимся завтра, шеф!

Митч отрицательно покачал головой.

— Я решил препоручить вас Борису, учитывая, как вы друг другу приглянулись, — с удовольствием съязвил Митч.

По его мнению, за такую своенравную девицу, как Вероника Бинг, тревожиться не было нужды, тогда как спокойствию Бориса определенно угрожал неудержимый напор ее самобытности.

— Бизнес династии Ганноверов в надежных руках! Теперь у вас есть я! И пусть конкуренты захлебнутся слезами! — провозгласила энергичная брюнетка.

Митч Ганновер лукаво улыбался. В сущности, он ничем не рисковал. Контракт был заключен на полтора месяца по минимальной ставке.

Вероника Бинг закинула свою серебряную сумку на переднее пассажирское сиденье и села за руль безалаберно-розового «корвета».

Митч Ганновер «умыл руки» и теперь мог спокойно отправляться по своим делам в Сити.