ЗАВТРАК В САУТБЭНКЕ

«Ты думаешь, мне следует сказать Хэрри о своих чувствах? Сэтин попыталась, и видишь, что произошло с ней?» — сказала Эмма, схватившись за голову. «Эм, признаешься ли ты ему в любви или нет, ты не умрешь от чахотки! — воскликнула Кили. — И разве я не запретила тебе смотреть „Мулен Руж“ в одиночестве и к тому же ночью?»

Эмма не провела бессонную ночь, обдумывая речь, в которой она намеревалась объяснить Хэрри, что им необходимо установить некоторые границы. Никаких поцелуев, какими убедительными они бы ни казались окружающим. Однако, открыв дверь его спальни, она увидела, что он ушел, оставив ей записку, что совершает пробежку по пляжу. Было восемь часов, и шел дождь. Эмма поняла, что Хэрри избегает ее.

Не успела она войти в офис, как зазвонил телефон. Надеясь, что это Хэрри, она быстро схватила трубку, но услышала голос Талии.

— В чем дело, Ти?

— Ротвейлер хочет немедленно видеть тебя. Держу пари, что мы уволены. Она вызывает тебя первой, потому что ты всегда нравилась ей больше, чем мы. Вероятно, компания лопнула и мое повышение тоже.

Эмма сделала глубокий вдох и сосчитала до трех.

— Компания не лопнет. Успокойся. А теперь мне нужно идти.

— Позвони, как только возвратишься.

— Обязательно.

Когда Пенелопа сообщила Ракели о приходе Эммы, они услышали ее пронзительный голос:

— Пусть немедленно войдет!

Эмма вошла и закрыла за собой дверь. Ракель сидела за столом, заваленным бумагами. Очки висели у нее на кончике длинного тонкого носа, а волосы выглядели так, словно она рвала их на себе все утро.

— Чем могу помочь, Ракель?

— Мне мало того, что предлагает твой Хэрри.

— Мало? — Эмма облизнула внезапно пересохшие губы. — Что вы имеете в виду?

— Мне нужно что-то новое. То, что сделает нас непобедимыми. Неприкасаемыми. Сейчас компания находится в… переходном периоде, и нам нужно запустить какую-нибудь новинку, созданную знаменитым Бьюкененом.

— Вы хотите использовать его талант и репутацию в своих целях? Вы обратились не по адресу. Если вам что-то нужно от Хэрри, разговаривайте с ним сами.

— Не можешь управлять своим мужчиной, не так ли? Я знала, что в тебе этого нет. Для того, чтобы держать такого мужчину в узде, нужна сильная женщина. А не пудель.

Все. Ракель зашла слишком далеко. Эмма пристально посмотрела на босса.

— Тебя когда-нибудь кусал пудель, Ракель? Имей в виду, это больно.

— Пожалуйста…

— Никаких «пожалуйста», Ракель. Я знаю об иске, который угрожает компании благодаря тебе.

У Ракели отвалилась челюсть.

— Хэрри Бьюкенен не будет выполнять твои особые задания. Можешь сразу выкинуть это из головы. Перестань давить на меня, или я уведу от тебя Хэрри так же быстро, как привела его сюда. Верхний этаж готов, и команда Хэрри может расположиться там. Я полагаю, что могу воспользоваться щедрым подарком, который мы с Хэрри получили в честь помолвки, и отправиться в горы. Ты, конечно, не возражаешь?

Лицо Ракели налилось кровью, но она нашла в себе силы кивнуть. Эмма одарила ее приторно-сладкой улыбкой и вышла.

Она не помнила, как дошла до своего офиса, где ее ждало сообщение от Талии, состоявшее из одного слова: «Что?»

Что? Ничего, кроме того, что она изнемогает. Ей пришлось выдержать борьбу с родителями, чтобы отправить их на отдых, она работала над самым крупным проектом в своей карьере, ей предложили великолепную должность в Нью-Йорке, она делает все возможное, чтобы ее друзья сохранили работу, и при этом ей приходится сдерживать себя в отношениях с Хэрри.

Кроме того, впереди суббота. Годовщина смерти Джейми. У нее нет времени, чтобы морально подготовиться к ней.

Эмма быстро послала Талии ответ, сообщив, что Ракель одобрила их совместную работу для «Флирта» и позволила ей уйти раньше. «Отправляемся в Олинду! Увидимся в субботу вечером», — добавила она.

Затем последовало следующее сообщение: «Бьюкенен, я иду. Приготовься».

Второй раз за неделю Эмма уходила до окончания рабочего дня. Для девушки, которая ни разу не была на больничном, это что-то значит!

У Эммы не было никакого багажа, и Хэрри взял в прокат спортивный автомобиль со всеми современными удобствами.

Когда они выехали из города, она с удовольствием вдохнула свежий влажный воздух. Дорога уходила в глубокое ущелье, заросшее густыми папоротниками и кустами, и даже воздух, насыщенный ароматом растений, казался зеленым.

Она искоса посмотрела на Хэрри.

— Что? — спросил он, заметив ее взгляд.

— Ничего. Наслаждаюсь свежим воздухом.

— Тогда ты должна поехать со мной в Какаду. Или в Квинсленд, в тропические леса. Красоту тех мест просто невозможно передать.

Эмма выпрямилась. Это приглашение? Если так…

— С удовольствием. Когда?

— Когда хочешь. Почему ты никогда не приезжаешь ко мне? Ни разу не выбралась из Мельбурна?

Потому что у меня есть родители, о которых надо заботиться. Работа. Друзья, которым нужна моя поддержка. Жизнь, которой я живу.

— Наш поворот, — сказала Эмма.

Они подъехали к Белгрэйв, откуда старинный паровоз должен был доставить их в Лейксайд, где им предстояло насладиться днем отдыха.

Эмма натянула высокие, до колена, ботинки и вышла из машины, едва скрывая раздражение. Почему она не приезжала к нему? Потому что знала, что он отошлет ее домой, навсегда лишив ее надежды.

Хэрри прислонился к машине, сердито глядя на Эмму.

— Почему ты не отвечаешь мне?

— Думай что хочешь, приятель. — Она повернулась и пошла к поезду.

Хэрри рысцой подбежал к ней и схватил под руку.

— Радость моя, почему ты убегаешь от меня?

В его голосе ей почудилась насмешка. Она вырвала свою руку, но он ловко схватил ее и крепко прижал к себе.

— Как я тебя ненавижу! — прошипела Эмма.

Хэрри наклонился и чмокнул ее в щеку.

— Не-е-ет, ты меня обожаешь.

Эмма издала сердитое ворчанье. Хэрри смеется над ней, не зная, что он прав.

Она потащила его на платформу, и вскоре они заняли свои места в вагоне-ресторане.

Отъезжая от станции, поезд сделал круг по шаткому деревянному мосту и углубился в тропический лес. Эмма посмотрела на Хэрри. Он наблюдал за ней, прикрыв рот рукой, но она знала, что он улыбается.

— Что тебя веселит? — спросила она.

— Ты, — ответил он.

— Я?

— То ты моя малышка Эмма, то я совершенно не узнаю тебя. Ты так сильно изменилась. Дело не в прическе, не в новой квартире. В тебе появилась сила, уверенность. Неужели ты пригрозила Ракели, что укусишь ее?

— Разве это плохо? Ты сам учил меня быть жесткой.

Он кивнул.

— Теперь я даже сомневаюсь, что мне нужно играть роль твоего старшего брата.

Эмма закусила губу.

— Хэрри, я никогда не хотела, чтобы ты играл роль моего старшего брата.

Он откинулся назад, словно от удара.

— Эм, ты знаешь, что это неправда. После того как Джейми… Если это не так, почему ты терпела меня все эти годы?

Она сжала его руку. Ответ так очевиден, он вертится у нее на языке, но разве она сможет сказать?

— Хэрри, выслушай меня. После того как Джейми не стало, я никогда не искала ему замену. Он был моим братом. Единственным братом. Мне был нужен друг. Он нужен мне и сейчас. Ты всегда будешь моим лучшим другом.

Он слушал ее, но Эмма не могла даже представить, какое действие оказывают на него ее слова. Увидев, как гаснут золотистые искорки в его карих глазах, она поняла, что оставшаяся часть поездки пройдет в тяжелом молчании.

Час спустя Хэрри отправил Эмму погулять вокруг озера, а сам пошел купить пару бутылок воды.

«Замена», «лучший друг». По правде сказать, он чувствует, что не подходит ни под одну категорию.

Держа в руках прохладные бутылки, Хэрри прошел к деревянному мосту, на котором расположились рыбаки, удившие на блесну.

Эмма стояла на мосту. Легкий ветерок развевал короткие светлые волосы. От ее позы веяло такой грустью, что у Хэрри защемило сердце. Он проследил за ее взглядом и понял, что она наблюдает за тремя играющими детьми.

Старший мальчик держал над головой плюшевого медвежонка, и, как бы высоко девочка ни подпрыгивала, она не могла достать игрушку. Она пыталась вскарабкаться на него и даже принималась щекотать в надежде, что он сдастся. Наконец второй мальчик заметил, что происходит, и, легко выхватив медвежонка у своего друга, протянул его девочке. Даже не поблагодарив, она прижала к груди своего маленького пушистого дружка и ушла, высоко подняв голову.

Хэрри посмотрел на Эмму. Он знал, какие воспоминания пробудила в ней эта сценка.

— Знакомая картина, не правда ли?

Она вздрогнула, не заметив, что Хэрри подошел и встал рядом с ней.

— Ты все еще скучаешь по нему? — спросил он, зная, что сам бы ответил на этот вопрос утвердительно.

— Да, — призналась Эмма. — Не верится, что прошло десять лет с тех пор, как мы последний раз разговаривали с ним. Я все еще слышу его голос.

— Я знаю, малышка. — Он обнял ее за талию.

— Конечно, знаешь. Поэтому ты здесь.

Хэрри кивнул. Но это не вся правда. Каждый год он приезжает не только для того, чтобы поддержать Эмму в трудное для нее время. Мысль о том, что он останется один в годовщину дня, когда умер Джейми, приводила его в ужас, заставляя вспоминать о роли, которую он сыграл в гибели друга.

— Не только поэтому, — неожиданно для себя сказал Хэрри.

— Да?

— Я приехал, чтобы провести время с моей маленькой принцессой.

— Тогда я не понимаю этого! — воскликнула Эмма с таким жаром, что он растерялся. У нее горели щеки, она была явно расстроена, рассержена или смущена, и Хэрри не представлял, чем это вызвано.

— Если ты скучаешь по мне так сильно, как я по тебе, почему ты не приезжаешь чаще? Почему не вернешься домой навсегда к тем, кто любит тебя? Боже мой! Какой же ты бестолковый!

Размахивая руками и бормоча что-то, Эмма пошла прочь. Хэрри был потрясен ее вспышкой.

Он знал, что их редкие встречи — отнюдь не вина Эммы. Разве не он дал ей ясно понять, что хочет быть свободным как ветер? Его дальние поездки давали великолепные результаты. Последняя версия «Хэролдз хаус» имела такой успех, что австралийские газеты провозгласили ее причиной возросшего притока туристов в Северную территорию.

Он никогда не рассчитывал на то, что его небольшой бизнес превратится в сенсацию, и делал все, чтобы избежать встреч с прессой. У него было чувство, что он не заслуживает успеха, который неизменно приходит к нему.

Единственное, что никогда не давалось ему легко, — это его отношения с Эммой, которая с детства была упорной, взбалмошной и своевольной. И очень волевой. Поддерживать дружбу было трудно, но она того стоила.

Как бы далеко он ни уезжал, он всегда возвращался к Эмме, которая делилась с ним своей жизнеутверждающей энергией.

Она вдохновляла его и возвращала на землю. Она была его музой и посохом. Лучшим другом и… Кем? Родственной душой?

Хэрри побежал за Эммой.

— Подожди, Эм.

Она замедлила шаг, но не оглянулась. Он обогнал ее и остановился. Эмма сверкнула на него голубыми глазами, и ему захотелось прикоснуться к ней, чтобы впитать часть исходившей от нее силы.

Хэрри протянул руку, но Эмма отвернулась.

— Давай заключим перемирие, Эм. Мы оба нервничаем, и это неудивительно. Завтра у нас трудный день. Давай хорошо проведем время. Устроим праздник. Мы здесь в этот прекрасный весенний день, и мы вместе. Давай не будем говорить ничего такого, о чем мы потом пожалеем. Мир?

Он протянул ей мизинец, и после долгого колебания Эмма сказала:

— Мир.