Охотничье оружие. От Средних веков до двадцатого столетия

Блэкмор Говард Л.

Глава 5 Арбалеты

 

 

По конструкции арбалет представляет собой лук, в середине прикрепленный к деревянному ложу (станку), что принципиально отличает его от лука по способу прицеливания. Перед выстрелом арбалет взводили, отводя назад тетиву до зацепления за спусковой крючок, вмонтированный в станок. Когда тетива удерживалась в натянутом положении, можно было вложить стрелу, навести арбалет на цель и отпустить тетиву, нажав спусковой крючок (похожим образом действует и огнестрельное оружие).

Для стрельбы из арбалета не требовалось ни большой физической силы, ни такой длительной тренировки, как при обращении с луком. Разнообразные приспособления позволяли зарядить даже мощный арбалет, не прилагая больших физических усилий. За многие годы существования арбалетов оружейники разработали различные механические приспособления для взведения тетивы, стремясь облегчить этот несложный процесс.

Трудно сказать, когда появились арбалеты, самые ранние их образцы найдены в Китае. На росписях и рельефах из погребений периода династии Хань (206 до н. э. – 220 н. э.) можно увидеть различные конструкции арбалетов с оригинальной формой замка и спускового крючка. В различных районах страны найдены литые бронзовые замки для арбалетов. Замок из гробницы Юй Вана в Сучжоу относится к 228 г. до н. э., то есть к концу династии Чжоу. В другой могиле, обнаруженной в Шаньго, нашли целую рукоятку арбалета с заряженным механизмом.

Устройство арбалетных замков достаточно подробно описано в древних китайских рукописях, в частности там сказано, что они могли действовать и без пружины. Хотя нельзя точно датировать некоторые рукописи, по крайней мере в одной – «Ши цзи», написанной примерно в 100 г. до н. э., сообщается об использовании необычного арбалета во время сражения при Ма-лине в 341 г. до н. э.

В другом абзаце этой книги описаны ловушки с арбалетами, изготовленные для защиты гробницы великого императора Цзин Ши, умершего в 210 г. до н. э. Упоминание о ловушках заслуживает особого внимания, поскольку некоторые специалисты полагают, что арбалеты появились, вероятно, в ходе усовершенствования охотничьих ловушек с самострельными луками. Обычно развитие боевого оружия опережало охотничье.

Скорее всего, арбалеты пришли в Европу с Востока во времена Римской империи, хотя сами римляне использовали данное оружие в основном в виде аркабалист – больших арбалетов, установленных на деревянных станинах. Им была известна и меньшая форма арбалетов, хотя из- за своей достаточно большой величины они вряд ли использовались пехотой или применялись в качестве охотничьего оружия, обычно из них стреляли с упора. Герон Александрийский (I в. до н. э.) описывает конструкцию гастрофета – небольшого арбалета, который для взвода упирали в область желудка и толкали мышцами живота (отсюда и название). Книга, вероятно, основывается на утраченном сочинении Ктезибия из Александрии, жившего в середине III столетия до н. э. На реконструкции XVII в. видна зубчатая опора, сделанная из двух скользящих частей, а также спусковой крючок, удерживаемый собачкой (рис. 71).

Натяжение гастрофета требовало большой физической силы. Поэтому Герон замечает, что в его дни луки были гораздо сильнее и прочнее. Далее он переходит к описанию поворотных механизмов, использовавшихся для сгибания очень мощных луков. К сожалению, он не описывает, по крайней мере используя четкую терминологию, из каких материалов изготавливались сами луки. В частности, не указывает, что конкретно использовали: сталь, бронзу (применявшуюся Ктезибием для пружин катапульты), дерево или рог.

Рис. 71. Греко-римский арбалет (гастрофет) по рисунку из книги Heronis Ctesibii Belepoeca (1616)

Греческий историк Арриан (ок. 96-180), в течение некоторого времени занимавший командные должности в римской армии, описывает в своем трактате «Искусство тактики» отдельные действия кавалерии: «Они показали стрельбу снарядами различного рода, с помощью легких дротиков или болтов, выпускавшихся не только из луков, но и из машины». Позволим себе предположить, что в последнем случае речь идет о какой-то форме ручного арбалета. Однако большие классические скульптуры, рельефы и мозаика позволяют составить представление обо всех видах оружия от ручных пращей до огромных осадных машин. Однако там нет никаких упоминаний об арбалетах, больших или маленьких.

Первое свидетельство существования арбалетов датировано только несколькими столетиями спустя. На резном камне из галльско-римского погребения примерно 300-400 гг. н. э. из Полиньяк-сюр-Луара (сегодня хранится в Музее Грозетьер в Пюи) представлены изображения предметов охотничьего снаряжения. Среди изображенного оружия находим и очевидный образец ручного арбалета и колчана (рис. 72). Находящийся в том же самом музее галльско-римский каменный рельеф покрыт изображениями охотников, один из которых держит в руках оружие, весьма похожее на арбалет. Толщина и форма луков позволяет предположить, что они были сложной конструкции.

Рис. 72. Слева: Арбалетчик X в. Из Книги пророка Иезекииля (Национальная библиотека, Париж). Справа: из римской могилы ок. 400 г., обнаруженной в Полиньяк-сюр-Луаре (Франция)

Примерно в то же самое время римский военный автор Вегеций в книге «О военном деле» ратует за использование арбалета, полагая, что он подходит для легковооруженных воинов. Именно в это время появляются различные приспособления для взведения арбалета. Самым ранним был приставной железный рычаг, называемый «козья нога». У более мощного арбалета тетиву натягивали зубчатым механизмом, а для самых больших и дальнобойных применяли ворот с блоками и двумя рукоятками. Арбалеты с рычагом для взвода тетивы использовали и как военное, и как охотничье оружие. Поскольку свидетельства о его применении немногочисленны, то можно сделать вывод, что арбалет не пользовался особой популярностью.

Фактически исторические свидетельства о его использовании начиная примерно с 500 г. и позже почти отсутствуют и встречаются только в X в. в рукописной «Истории», написанной французским хронистом Рише. Как он отмечает, арбалеты использовались в битвах при Сенлисе и Вердунне в 947 и 985 гг. соответственно. Первое изображение арбалетов, вероятно, появилось в рукописной Книге пророка Иезекииля работы монаха Хаймо из Оксерра (рис. 72).

 

Средневековые арбалеты

Первые арбалеты появились в вооружении европейских армий в IX в. Хотя на гобеленах из Байе не встречаются изображения арбалетов, Гильом де Пуатье, биограф Вильгельма Завоевателя, утверждает, что они составляли часть вооружения нормандской армии в битве при Гастингсе. В поэме, предположительно написанной Ги, епископом Амьена, известной только по не очень хорошего качества копии XX в., где описывается это сражение, также содержатся упоминания о метких арбалетчиках Вильгельма Завоевателя.

В Книге Судного дня (1085-1086) упоминается «Одо-арбалетчик», являвшийся хранителем королевской собственности, находящейся в Йоркшире. Интересное изображение арбалета находим и в рукописи, которая датируется примерно 1086 г. Это каталанская копия «Четырех всадников апокалипсиса» из комментариев испанского монаха Беатуса Ливанского, составленных в VIII в. (сегодня хранится в Кафедральной библиотеке Бурго-де-Осма). На ней изображен всадник с небольшим натянутым арбалетом в руке (рис. 73).

Полагают, что Вильям Руфус был убит в Новом лесу во время охоты именно арбалетным болтом. Правда, до этого времени по-прежнему имелись только несколько упоминаний, указывающих на то, что арбалет рассматривался как оружие, имеющее особое применение. Однако где-то между 1118 и 1148 гг. византийская принцесса Анна Комнина написала «Алексиаду», где описывает арбалеты, показавшиеся ей новым и ужасным оружием: «Варвары используют арбалет (зангр или цагра), это оружие совершенно неизвестно грекам. Чтобы натянуть его, одни используют правую руку, держа его в левой, другие держат тетиву двумя руками. Этот инструмент войны, который стреляет на огромные расстояния, следует натягивать лежа почти на спине, с силой упершись ногами о соответствующие полукружия лука. Взяв тетиву двумя руками, ее натягивают одним рывком, используя всю силу тела.

В средней части арбалета находится желобок в форме цилиндра, разрезанного пополам длиной примерно в половину стрелы, он идет от тетивы к центру лука. В этот желобок кладут различные стрелы перед выстрелом. В основном они короткие, но с необычайно толстыми, тяжелыми концами. Во время выстрела тетива толкает стрелу с такой силой, что ее удар неотразим, она пробивает щит или тяжелый железный нагрудник и, пронзив тело, вылетает с другой стороны, продолжая столь же неотразимый полет.

Известно даже, что стрела такого типа сумела пробить бронзовую статую. Когда ее выпускали в стену очень большого города, ее конец или выходил с наружной стороны, или поглощался стеной и тоже исчезал из вида. Воистину эту стрелу можно назвать дьявольской машиной».

Рис. 73. Конный арбалетчик со взведенным и заряженным арбалетом. Фрагмент из «Четырех всадников апокалипсиса». Кафедральная библиотека, Бурго-де-Осма, Испания

Не только принцесса выступала с критикой арбалетов. В 1139 г. на Втором лютеранском соборе, проводившемся под эгидой папы Иннокентия II (1130-1143), приняли 29-й канон, в котором указывалось, что арбалет является «оружием, противным Господу и непригодным для использования христианином». Однако крестоносцы не испытывали мук совести, применяя арбалеты против неверных, и Ричард I оказался одним из тех военачальников, кто поощрял их использование.

Рассказывают, что он лично убил из арбалета нескольких сарацин во время осады Аскалона и сам пал жертвой арбалетного болта при осаде замка Шалу в Нормандии в 1199 г. Тот факт, что это произошло во Франции, показывает, что к религиозным запретам далеко не всегда прислушивались. Папа Иннокентий III (1198-1216) счел необходимым повторить запрет, но к началу XIII в. повсеместно игнорируется декрет, и вскоре арбалеты получают широкое распространение.

Изучение истории оружия позволяет прийти к выводу, что почти все ограничения, выносимые в связи с запрещением конкретных видов оружия, вводились потому, что они считались новым и смертоносным приспособлением. Нередко так реагировали и на известное оружие, которое неожиданно начинали применять в новой сфере деятельности. Примером последнего случая может служить карманный пистолет, который на протяжении XVI в. считали оружием убийц, или пневматические ружья, считавшиеся в XVIII в. оружием снайпера.

Несмотря на действующий в Европе на протяжении XII в. запрет на использование арбалетов, в их внешнем виде происходили значительные улучшения. Нагляднее всего они отразились в конструкции составных луков. Только один факт мешает принять это предположение: из описаний становится ясно, что большинство европейских арбалетов продолжали изготавливать из дерева. Возможно, усовершенствование арбалетов проходило по пути создания более легкого и надежного спускового механизма.

Неизвестно, какое именно устройство замка или фиксатора тетивы использовалось в упоминавшихся нами первых европейских арбалетах, потому что не сохранилось ни одного полностью укомплектованного экземпляра. Однако из иллюстраций к рукописям XI и XII вв. видно, что у луков имелся длинный нижний рычаг, который нажимался при выстреле. Описание арбалетов приводится и в арабской рукописи «Тафсират», написанной Марди ибн Али аль-Тарсуси около 1180 г. К сожалению, из описаний и рисунков неясно, какой именно спусковой механизм использовался. Как считает Марди, один арбалет натягивался с помощью лаулаба. Но данное слово может означать как рычаг, так и ворот или лебедку.

Приведем описание механизма натягивания арбалета другого типа: «Поместив ногу внутрь лука и зацепив тетиву за поясной крючок, человек тянет его своей спиной до тех пор, пока тетива не доходит до защелки спускового рычага. Подняв рычаг, он закрепляет тетиву специальным поворотным замком, похожим на легкий шкив на железной оси, соединенный с передаточным рычагом, затем, взяв арбалет в руки, вкладывает болт внутрь направляющего желоба. Прицелившись, он нажимает спусковой рычаг, шкив поворачивается, тетива освобождается, болт приводится в движение и вылетает в цель».

Поясним приведенную нами цитату: «шкив» можно интерпретировать как муфту в стволе, «рычаг» означает спусковой крючок. Спусковой механизм устроен по принципу храповика. Вращающаяся на оси муфта была сделана из металла или кости и вставлялась в специальную выемку в верхней части ложа. В его верхней части имелась бороздка, предназначенная для тетивы. Снизу находилась выемка, иногда укреплявшаяся железом, в которую входил конец спускового крючка. Когда спусковой крючок нажимали, муфта поворачивалась и освобождала тетиву, ударявшую по стреле.

В 1893 г. в погребении, раскопанном в Уилтшире, обнаружили скелет человека, захороненного вместе со своим арбалетом, ножом и инструментами. Сохранились только фрагменты арбалета, но в них входит костяная вращающаяся муфта. Могила датируется последними годами пребывания римлян в стране.

Нечто похожее на костяной арбалет обнаружили в крэнноге, или озерном жилище, в Бустоне, неподалеку от озера Килмор в Шотландии. Одновременно с ним нашли монету VI-VII вв. Следовательно, в Северной Европе спусковой механизм на основе вращающейся муфты использовался в арбалетах достаточно давно.

Самыми первыми образцами европейских арбалетов считаются остатки двух деревянных устройств, обнаруженных во время раскопок замка Лилле близ Кристианштадта в Швеции, а также деревянный лук XIV в., хранящийся сегодня в Ландсмузеуме в Цюрихе. В ложах данных арбалетов имеется выемка, вырезанная таким образом, чтобы в ней удерживалась тетива, а также специально высверленное вертикальное отверстие для спускового крючка. Скользящий вверх и вниз колышек цилиндрической формы связывается с нижним рычагом. Когда рычаг поднимается, то колышек выталкивает тетиву из выемки.

Возможно, что именно данная форма арбалетного спускового механизма представлена на изображениях арбалетов в Книге пророка Иезекииля (X в.), о которой шла речь выше, правда, по одной детали сложно судить об этом наверняка. Хотя конструкция «колышек-впадина» позволяла создать простой и дешевый арбалет, на изготовление которого в основном шло дерево, все же очевидно, что он никогда не сравнился бы по популярности с вращающейся муфтой, применявшейся в охотничьих арбалетах.

Однако при определенных условиях, например на борту судна, именно такой арбалет обладал определенными преимуществами. Скорее всего, такой арбалет брали с собой голландские и португальские матросы во время своих первых путешествий вдоль западного побережья Африки в XV в. Их заимствовали и скопировали африканские племена, которые до этого использовали похожие по конструкции луки для охоты. Об этом мы еще поговорим.

В начале ХХ в. скандинавские китобои продолжали использовать такие арбалеты для метания гарпунов. Они представляли собой достаточно грубое, полностью изготовленное из дерева оружие длиной примерно в 4 фута и достаточно мощное, чтобы метать гарпун. Его натягивали воротом с деревянным рычагом и стреляли деревянным болтом, заканчивавшимся железным копьем, иногда напоминавшим миниатюрный гарпун.

В 1368 г. мамелюкский лучник Тайбуга упоминает различные национальные типы арбалетов. К тому времени у франков был ярх, у магрибцев – лакша, персы и турки использовали занбурак, а мамелюки – бандук. К сожалению, как и многие древние авторы, он не описывает их устройство. Поэтому у нас нет оснований для предположения, что в их конструкции преобладал какой-то один тип спускового механизма. Остается неясным другое: почему арбалеты стали так популярны во время Крестовых походов. Очевидно, что возвращавшиеся на родину французские и английские рыцари привозили с собой не только образцы арбалетов, но и людей, обученных обращению с ними.

Свой вклад в распространение этого оружия по всей Европе сыграли и мусульмане, проживавшие в Испании и Сицилии. К началу XIII в. в документах Франции и Англии встречаются многочисленные упоминания об использовании арбалетов. Отмечается, что они изготавливались из дерева, тиса, вяза, а также из рога.

Более интересным предметом изучения являются имена лучников. Говорится, что в 1205 г. Питер, лучник-сарацин, был отправлен к констеблю Нортгемптона (Англия), где ему положили жалованье в 9 фунтов в день. Имена лучников, получавших жалованье и содержание, находившихся на королевской службе, подтверждают их иностранное происхождение: Ламберт Кассельский, Жерар де ла Бар, Питер Лиможский, Никола из Лима, Джон ле Грон, Гильом и Питер де Озей, Роже де Гайа, Андре де Памплон, Люс Испанец, Филипп Бретонец.

Заметим, что французские, испанские и сарацинские изготовители арбалетов ревностно относились к своей профессии, в течение многих лет методика изготовления некоторых разновидностей луков, особенно тех, что состояли из нескольких частей, тщательно охранялась, являясь профессиональным секретом.

Сопровождавшие процесс изготовления тайны и загадки привели к тому, что обыватели верили, будто луки изготавливались из фаллоса слонов. В конце XV в. король Рене Анжуйский послал арбалет необычной конструкции маркизу дю Плесси. В сопроводительном письме говорилось, что его изготовил один сарацин из Барселоны, отказавшийся передать свое мастерство христианам.

Тщательное изучение конструкции арбалетов XV в. позволило выявить сложную методику их изготовления. Оказалось, что сердцевина лука состояла из слоя китовой кости, на которую с каждой стороны наклеивались полосы из тиса. Все изделие покрывалось обмоткой, изготовленной из сухожилий, пропитанных животным клеем. После высыхания лук приобретал слегка подковообразную форму. Выступавшие части лука защищались изогнутыми кусками рога, остальное закрывалось слоем древесной коры. Поскольку конструкция лука была неизвестна, а сверху он был закрыт, то создавалось впечатление, что он целиком изготавливался из рога. Отсюда и общее название периода бытования такого типа луков – «роговой».

Хотя и очевидно, что рог не использовался как одна из основных составляющих арбалетов, описанных нами выше, все же он относился к тем компонентам, которые применяли для усиления упругости внутренней части арбалетов, точно так же, как и для той же самой части ручных луков. Так, в 1240 г. лондонские шерифы получили указание обеспечить констебля Тауэра сухожилиями, рогом и клеем для создания арбалетов.

В список материалов для создания арбалетов, затребованных Робером д’Артилье из Руана в 1358 г., входят тис, воск, смолистые материалы, колесная мазь, уголь, клей, расщепленные воловьи сухожилия, рог барана и лак. Обратим внимание, что сюда не входила китовая кость. Что касается лака, то он, скорее всего, использовался в качестве покрытия концов лука, заменяя кору.

Другое свидетельство относится к 1226 г., в нем говорится о том, что лучники Генриха III покупали клей и кору, чтобы покрывать королевские арбалеты, но не ясно, какую именно кору они использовали. Сегодня, например, используют кору пробкового дуба. Он в изобилии встречается в разных районах Испании и вполне мог использоваться для этой цели местными изготовителями арбалетов. В документах указывается, что чаще всего в качестве материала для тетивы использовались просмоленные нити.

Однако в больших арбалетах, в которых применялись струнные держатели и другие механизмы, использовали волосы из конских или бычьих хвостов. В 1337 г. Никола Пику и Роберт де Манифилд были специально направлены в районы Кента, Эссекса и Суррея, чтобы достать «как можно больше волос каретных лошадей и других тягловых животных, которые требовались для изготовления тетивы для арбалетов и другого оружия». В качестве достойной замены волос животных рассматривались длинные женские волосы. Так, при осаде Карфагена (146-147 до н. э.) в катапультах защитников применялись волосы рабынь.

Особой проблемой при изготовлении арбалетов была защита всех его частей, а особенно лука и тетивы, от влаги. Набухшая тетива теряла эластичность и натягивалась с большим трудом, а лук мог потерять свою силу. Чтобы избежать попадания влаги, лук защищали с помощью коры и лакового покрытия, а тетиву пропитывали смолой. Хранили арбалет в специальном контейнере, сделанном из холста или кожи. В 1239 г. граф Линкольна, констебль Честера заплатил 5 шиллингов за холст, чтобы сделать чехол для королевского арбалета.

На некоторых охотничьих сценах в «Домовой книге», датируемой примерно 1480 г., изображены такие чехлы, защищающие лук и тетиву (рис. 74). Конкретные примеры находим и в арсенале императора Карла V, а также в серии гравюр, известных как «Иллюстрированная опись», выполненных в 1440 г. Обычно лук арбалета покрывался прямоугольным чехлом с каким-либо рисунком.

Однако на некоторых чехлах не встречается отделка из лака. Когда Людовик Брюггский, или лорд Грютеус, как его именует хронист, посетил Эдуарда IV со специальной миссией от Карла Бургундского, английский король пожаловал его «королевским арбалетом с тетивой из шелка, в бархатном футляре цветов короля, украшенном его гербом и знаками». Во время езды на лошади арбалет переносился на перевязи или наплечном ремне.

Отличительной особенностью арбалета является использование коротких тяжелых стрел, известных под названием болт или кваррел. Они имели длину примерно 30 см и диаметр 15-20 мм. Болты изготавливались из хорошо высушенной древесины, причем выбирались прочные сорта: бук, тис, ясень, дуб или береза, оперение делалось из тонких полосок дерева, кожи, рога и иногда бронзы. В 1659 г. один из гостей, побывавших в Дуврском замке, сообщал, что видел «длинные луки, арбалеты и стрелы к ним с оперением из бронзы».

Рис. 74. Конный арбалетчик с колчаном и подвешенным у пояса арбалетом. Деталь из «Домовой книги» XV в.

В зависимости от боевого или охотничьего назначения к арбалетным стрелам прикреплялись железные головки различной формы. Для военных целей предназначались заостренные головки круглого или квадратного сечения с небольшими гранями.

Для охоты на разную дичь было разработано множество вариантов стрел. Для изготовления арбалетных стрел требовалось достаточное количество дерева и металла. Главным центром данного производства в Англии был замок Бриавель в Дин-Форест, где располагались мастерские и склады. Количество производимой здесь продукции с 1223 по 1293 г., в основном представителями семьи де Мельморт, как полагают некоторые исследователи, составляло почти миллион изделий. Приведенная нами цифра позволяет составить некоторое представление об уровне популярности арбалетов в то время.

Многочисленные упоминания об использовании арбалетов в XIII в. также говорят о том, что использовались несколько разновидностей луков. Обычно упоминают два основных вида материалов, использовавшихся для изготовления луков: дерево и рог. Кроме того, в описаниях проводятся особые различия между луками, натягивавшимися одной или двумя ногами.

Оба типа арбалетов встречаются в литературе Западной Европы, включая и Испанию. Обычно принимается следующее объяснение для этих терминов: натягивавшиеся двумя ногами луки относятся к тем, что описаны принцессой Анной Комниной и Марди, мы их упоминали выше. Они натягивались лучником, помещавшим обе ноги на лук и оттягивавшим веревку назад рукой или с помощью поясных крючков.

Что же касается луков, натягивавшихся одной ногой, то у них к передней части ложа прикреплялось металлическое стремя, на которое стрелок наступал ногой, после чего натягивал тетиву руками. Такое стремя часто упоминается, чтобы выделить арбалет как специальную разновидность оружия. Поэтому такой арбалет называли «баллиста со стременем» или стриподиум (в Англии и Франции), стрево (в Италии) и эстрибера (в Испании). В 1305 г. в Англии цена лука для одной ноги составляла 3 шиллинга 6 пенсов, для двух ног – 5 шиллингов. В «Ценных бумагах казны» Ф. Девона (Лондон, 1837) мы обнаружили отсылку на «арбалеты в три ноги» по цене 8 шиллингов каждый.

Определенную сложность вызывает идентификация средневековых и современных терминов, обозначающих различные механические приспособления, помогавшие натягивать мощные арбалеты. Уже римляне использовали для этого ворот, полиспаст или лебедку, без сомнения, именно о них идет речь, когда в английских и французских документах XIII- XIV вв. употребляются термины arbalet-a-tours или просто de torno.

Образцы ранних лебедок не сохранились, а из иллюстраций того времени можно составить только приблизительное представление об их действии. Более простым приспособлением и, судя по частоте его появления на иллюстрациях, самым популярным из ранних натяжных устройств оказался металлический крючок. Вначале его, возможно, держали в руке, затем прикрепляли к поясу, и именно такая форма встречается на рисунках.

Используя такой крючок, лучник зацеплял за него тетиву арбалета, а затем толкал вниз его ложу. При применении другого способа он наступал ногой в стремя, а затем нагибался, удерживая арбалет за основание, пока тетива не зацепится за крюк. Выпрямляясь, он натягивал тетиву до зацепления за спусковой крючок. Документальным свидетельством именно такого использования луков могут служить иллюстрации, приведенные в «Псалтыри Лютера» примерно 1340 г. и «Псалтыри королевы Марии» начала XIV в. (рис. 75).

На иллюстрациях из Библии Велислава, написанной в Богемии около 1340 г., видно, что солдаты носили крюк на небольшом ремешке, протянутом через прорезь в поясе, чтобы он всегда находился спереди. Трудно подобрать современный термин для поясного крючка, но в некоторых немецких описаниях XIV в. встречается обозначение Ruckambrust, то есть натягиваемый или схватываемый арбалет, возможно, что это был именно лук, натягиваемый с помощью поясного крючка.

Рис. 75. Охотники с деревянными арбалетами. Один стреляет в птицу, сидящую на дереве, другой натягивает лук, поместив ногу в стремя, поясной крючок прикреплен к тетиве. Деталь из «Псалтыри королевы Марии» XV в.

После усовершенствования методики конструирования и с помощью перечисленных нами механических приспособлений арбалет превратился в важнейший вид боевого оружия. В то же время он не очень высоко котировался как оружие для охоты. Средневековый охотник предпочитал догонять свою дичь пешком или на лошади, а загнав зверя, обычно приканчивал его с близкого расстояния с помощью копья или сабли. Заслуживает внимания тот факт, что в изданной в XIV в. «Книге королевских манер» нет ни упоминаний в тексте, ни изображений арбалетов. В относящейся к началу того же столетия рукописи «Псалтырь королевы Марии», где подробно охарактеризована деятельность гончих и использование лука, включено только одно изображение арбалета, который использовался для охоты на сидящую дичь, скажем для отстрела птиц на деревьях.

 

Появление стальных арбалетов

Началом XIV в. датируется новая стадия развития оружия – появились стальные арбалеты, и производить их стали кузнецы и оружейники. Теперь охотники перестали зависеть от мастерства одиночек, изготавливавших составные луки. Первоначально стальной лук прикреплялся к основанию с помощью обычных ремней, и лишь со временем им на смену пришли стальные крепления, что позволило изменить радиус действия и привело к созданию как гигантских, так и крошечных разновидностей этого оружия. При стрельбе на небольших дистанциях болт, выпущенный из стального арбалета, летел с большой скоростью и обладал большой пробивной силой.

Казалось, все указывало на преимущества нового оружия, но, как обычно бывает со всем новым, данное изобретение не сразу стало пользоваться особым расположением охотников, многие по-прежнему предпочитали старый составной лук. Кроме того, существовали сложности в производстве из- за необходимости закалки стали. О подобных сложностях говорится в письме, направленном в 1469 г. Джоном Пастоном (1444-1503), защищавшим замок Кастер (Норфолк), своему брату: «И также, сэр, мы распространили среди защитников Кастера арбалеты со стальными луками, до этого они использовали те, что были изготовлены из тиса, эти же принадлежат весьма умелым мастерам из Лондона. Пришли мне деревянный лук, а я пошлю тебе в обмен те арбалеты, которые сломались, среди них и твой собственный зеленый лук, и лук Роберта Джексона, и лук Джона Пампинга. У них так много поломок, что из них нельзя стрелять, хотя они изготовлены совсем недавно».

В 1455 г. Жиль де Буве писал о том, что арбалеты из рога «не ломаются от мороза, напротив, они становятся только прочнее». По той же самой причине Максимилиан I рекомендовал использовать для охоты на серн арбалеты из кости, а не стальные (рис. 76). Первоначальное отвращение к стальным лукам породило и эпизод, изображенный на одной из иллюстраций в книге Theuerdank (1517). Там рассказано, что негодяй Унфало одалживает герою книги (Максимилиану) стальной лук, который при первом же выстреле ломается, срывая шапку с его головы и серьезно ранив одного из слуг. Однако именно с помощью стального лука Максимилиан превзошел в меткости Иорга Пургхардта, стрелявшего из ружья. Тогда Максимилиан убил серну на расстоянии 100 клафтеров, или более чем 200 м.

Рассказывают и другую историю, которую можно считать примером необычайно меткого выстрела из стального арбалета. Два брата – рыцари Ганс и Ульрих Фрундсберги жили в своих замках по разные стороны долины в Тироле. Однажды братья сильно повздорили, и Ульрих убил Ганса. Он выстрелил из арбалета из своего замка и попал в брата, стоящего около окна своего замка. Расстояние между замками было примерно 450-500 ярдов.

 

Крепежные приспособления

К концу XV в. арбалет стал более компактным, появилось множество разнообразных механических приспособлений для натягивания луков, и его повсеместно стали применять на охоте, так как стало возможным перевозить оружие на спине лошади. Механические приспособления можно разделить на пять групп: поясной крючок, рычаг типа «козья нога», ворот, винт с храповиком, полиспаст и домкрат.

Рассмотрим каждый из них. Единичный или двойной крючок, подвешенный на короткую веревку на поясе, оказался самым простым и, вероятно, первым из натяжных инструментов. О некоторых разновидностях мы уже писали выше. В рукописи Конрада Кизера Bellifortis примерно 1405 г. предлагается более сложная разновидность крючка: вместо ремешка на поясе крепилась прямоугольная металлическая коробка с защелкой. В нее вставлялась специальная зубчатая рейка, установленная на ложе арбалета.

Поясным крючком мог пользоваться только физически сильный человек. Чтобы облегчить натяжение тетивы, уже в XV в. появилось полезное усовершенствование – к крючку прикрепляли блок, соединенный веревкой с другим блоком, то есть простейший полиспаст. Арбалетчик, использующий такое приспособление, иногда называемое «поясом Самсона», изображен на картине «Мученичество святого Себастьяна» Антонио Поллайоло (1475), хранящейся в Национальной галерее в Лондоне.

Рис. 76. Император Максимилиан, стреляющий в серну из составного арбалета. Фрагмент гравюры из книги Weisskunig (1526)

Охотники требовали, чтобы оружие было легким, а обращение с ним не требовало большой затраты сил и времени. В рукописи XV в. Гастона Феба, хранящейся в Национальной библиотеке в Париже, изображены использовавшиеся в его время простые поясничные крючки. Однако, даже оснащенные полиспастом, поясничные крючки оказывались неудобными для натяжения мощных арбалетов со стальными луками. Наиболее эффективным натяжным приспособлением для таких луков оставалась лебедка, то есть ворот, соединенный с храповым механизмом.

В континентальной Европе такое приспособление называли английским воротом. Оно состояло из металлического корпуса, прикрепленного к концу арбалетной ложи. В коробке располагалась катушка с храповиком. На двойной веревке был прикреплен крюк или специальный захват для тетивы. Находившиеся с каждой стороны оси прочные рукоятки позволяли наматывать веревку и натягивать даже самые мощные стальные луки.

Простейшая форма ворота представлена в Bellifortis. У поздних и более сложных форм лебедок имелись двойные и тройные системы блоков и веревок, которые, хотя и позволяли легко натягивать луки, отличались солидным весом и требовали особых навыков. Это приводило в конечном счете к тому, что приспособление оказывалось слишком громоздким и его практически нельзя было использовать на охоте.

Возможно, душеприказчики Ричарда Токи, умершего в 1391 г., описывают именно арбалет с воротом (оцененный в 2 шиллинга): «Один арбалет с лебедкой». Однако именно лебедка оказалась самым подходящим средством натяжения для боевых и прицельных арбалетов. В Описи имущества сэра Джона Фальстафа, составленной в 1459 г., читаем следующую запись: «Пункт III – один большой арбалет со стальным луком и двойной лебедкой».

Одними из самых первых средств натяжения арбалетов считаются винты и ручные механизмы с зубчатыми рейками. Они применялись у первых осадных луков. Захват такого устройства соединялся с концом длинного винта двигавшегося вдоль арбалетной ложи. На конце винта располагалась удобная рукоятка. Само устройство представляло собой прочную нарезную втулку и размещалось на дальнем от лука конце ложи.

При повороте рукоятки начинал вращаться винт, который тянул за собой тетиву. Как только тетива зацеплялась за спуск, рукоятка поворачивалась обратно и тетива освобождалась. В больших арбалетах натяжные устройства встраивались внутрь ложи, становясь их постоянной частью. Пример такого арбалета, установленного на козлах, можно увидеть на иллюстрации к уже упоминавшейся нами рукописи Уолтера де Мильмета 1326-1327 гг.

Большие по размеру арбалеты, натягивавшиеся винтовыми механизмами, запечатлел на своих рисунках Леонардо да Винчи в Codex Atlanticus (1505-1510). Устройство, используемое в этих больших арбалетах, было известно в Германии еще в Средние века и называлось Raubpank или Reispankl. Винтовые механизмы разрабатывались для того, чтобы облегчить натяжение арбалета, а не его спуск. Подтверждение сказанному находим на иллюстрациях в рукописном трактате, написанном Мартином Лоффелгольцем из Нюрнберга в 1505 г., другое изображение встречаем на изображении битвы при Уэрте в Мадриде.

У портативных арбалетов, натягиваемых винтом с помощью ручного механизма, стержень размещался в специальном канале внутри ложи и вращался за специальный вороток на его конце. Сохранились несколько изображений ручных арбалетов данной конструкции, например в книге Вальтурия «Военное искусство» 1472 г. (рис. 77). Основным неудобством подобных винтов и ручных воротов была необходимость их разборки перед прицеливанием и сборки перед следующей зарядкой оружия.

Интересную разновидность такого устройства находим в книге Bellifortis. Винтовой стержень пропускался сквозь металлический корпус со специальной разъемной гайкой внутри, наподобие коробки с прицелом. Передняя часть стержня свободно поворачивалась в основании длинного двойного крючка, зацеплявшегося за тетиву лука. С другого конца на винте находилась удобная рукоятка, чтобы поворачивать винт и отводить тетиву в нужное положение.

Рис. 77. Завинчивающиеся и ручные арбалеты. Слева: рисунки из книги Вальтурия «Военное искусство». Справа: из книги К. Кизера Bellifortis (ок. 1405)

При выстреле гайка разъединялась, и тетива высвобождалась (рис. 77). При такой конструкции винт почти равнялся луку, который он «обслуживал», и все приспособление получалось достаточно тяжелым для переноски.

Такими устройствами оснащали и небольшие арбалеты (итальянское название – балестрины) с пистолетными рукоятками. Они обычно делались полностью металлическими, а взводились с помощью барашковой головки. В Королевском арсенале в Турине находятся три прекрасных образца такого оружия. Вполне справедливо, что их считали оружием убийц.

Более удобным и портативным приспособлением для взведения арбалета был домкрат с зубчатой рейкой. Кроме того, такая конструкция работала намного быстрее винтовой. Ее действие основано на принципе реечной передачи. К одному концу зубчатой рейки прикреплялся захват для тетивы, а другой конец проходил через металлический корпус, внутри которого находились рабочие шестерни. Чтобы снизить необходимое усилие, обычно применялись две шестерни, маленькая и большая, скрепленные с приводной рукояткой. Устройство прикреплялось к ложе прочной веревочной петлей или двумя хомутами, стянутыми болтами, расположенными на расстоянии 4-6 дюймов.

Как и в случае с другими военными приспособлениями, о происхождении такого устройства нам не известно почти ничего. Само слово представляет собой прямую кальку с французского, в Германии те же устройства называются armbrustwinge, в Швеции – stalbagekran, в Англии XVI в. их называли rack. Современные авторы иногда обозначают их как немецкие лебедки, а в словаре Гея они названы «нюрнбергской зубчаткой». Однако в самом раннем упоминании – списке припасов английской армии, стоявшей в Руане в 1435 г., – употреблено название «галльская зубчатка». Приведем этот отрывок: «…пять инструментов, называемых галльскими зубчатками».

Среди шотландцев, служивших во Франции в 1450 г., названы «зубчаточники». Первые изображения зубчатого натяжителя арбалета появились в XIV в. В рукописном переводе книги Леви La Prima deca in Volgare, датируемом 1373 г., изображен солдат, держащий в руках арбалет с зубчатой планкой, а рукоятка заткнута у него за пояс. В немецкой рукописи Feuerwerke Buch (ок. 1440), хранящейся в лондонском Тауэре, изображен арбалетчик, использующий зубчатку с длинной прямой рукояткой (рис. 78).

На рисунке «Алтарь святого Себастьяна» Ганса Гольбейна-старшего, находящегося в Старой пинакотеке в Мюнхене, изображен арбалетчик, натягивающий лук зубчаткой, рукоятка которой изогнута полукругом (рис. 78). Похожий процесс заряжания лука изображен на алтарной картине «Мученичество святого Себастьяна» (1514), до недавнего времени находившейся в церкви Святой Елизаветы в Марбурге (Пруссия).

Хотя само устройство было довольно тяжелым – его вес колебался между 3 и 6 фунтами, все же это было достаточно быстрое и компактное приспособление, что практически сразу оценили охотники. Оно оказалось достаточно сильным натяжным устройством, поэтому его стали использовать в мощных охотничьих арбалетах, получивших особое распространение в XVI в.

Для более удобной переноски устройство можно было снять с арбалета и привесить к поясу, о чем свидетельствует изображение охотников, отстреливающих птиц, на прекрасной иллюстрации, помещенной в книге П. Креченци De omnibus Agriculturae, изданной в 1548 г. Держащих такие приспособления слуг, помогающих во время охоты, можно увидеть и на картинах таких мастеров, как Лукас Кранах, например, в «Охоте эрцгерцога Фредерика Мудрого на оленя» (1529).

Рис. 78. Натяжители тетивы. Слева: с зубчатой рейкой, XV в. Справа: с изогнутой рукояткой, по рисунку Ганса Гольбейна- старшего, ок. 1516 г. Старая пинакотека, Мюнхен

Предпринимались и попытки упрощения конструкции путем помещения зубчатой рейки внутрь арбалетного ложа или в рукоятку арбалета. На иллюстрации из «Словаря» Гея, выполненной по рисунку из французской рукописи XV в., изображен такой арбалет с оригинальным захватом; для того чтобы повернуть его небольшую рукоятку, требовалось приложить особую силу.

Встречаемся и с другой разновидностью большого стального арбалета, изготовленного лондонским оружейником Г. Делани (ок. 1715-1745) и хранящегося в коллекции маркиза Батца в Лонглите. У него механизм встроен в ложу, а съемная рукоятка вставляется сбоку через специальное отверстие. Кроме того, к спусковому механизму добавлено усовершенствование в виде предохранительной защелки.

Заметим, что современный термин «рычаг козья нога», использован для обозначения устройства, известного в Англии в XVI в. как bender (клещи). Название происходит от французского «козья нога» или «сукина нога». Отмечаются две основные разновидности рычагов: толкающие и тянущие.

В первом случае клещи состояли из деревянного рычага, который с одного конца сгибался крючком и прикреплялся к кольцу на луке, расположенному на месте стремени. Примерно на трети длины на ложе располагался шарнир с коротким рычагом, заканчивавшимся вилкой, которая и цеплялась за тетиву лука. Длинный рычаг соединяли с ним и, поворачивая на шарнире, подтягивали тетиву лука к спусковому механизму. Хотя приспособление устроено очень просто, рычаг позволял преодолеть сопротивление даже достаточно толстой тетивы.

Вторая разновидность клещей, в большинстве случаев изготавливавшаяся из металлических конструкций, имела небольшой основной рычаг, заканчивающийся двумя большими изогнутыми зубцами. Над ними располагался захват, изготовленный из двух крюков. Когда захват прикрепляли крючком к тетиве, то два зубца рычага размещались за выступающими концами болтов, прикрепленных крест-накрест вдоль ствола, за головкой. Такой рычаг встречается на картине «Мученичество святого Себастьяна», хранящейся в пинакотеке Читта ди Кастелло в Италии.

Однако, несмотря на простоту и удобство, рычажный натяжитель требовал приложения значительной силы. Поэтому его использовали в основном в самых легких охотничьих арбалетах, прежде всего тех, что метали камни (об этом мы еще поговорим). В Описи имущества, хранившегося в Комнате арбалетов в Кале, составленной в 1547 г., указаны «клещи для взведения небольших арбалетов».

Одним из первых механиков, понявшим, что шарнирный рычажный механизм можно встроить в ложе арбалета, оказался Леонардо да Винчи. Ко второй половине XVI в. уже был широко известен тип легкого охотничьего арбалета с поднимающимся рычагом, прикрепленным к верхней части ложа, в нем крючок захватывал тетиву лука сложным замком, соединенным со спусковым механизмом. Такое устройство использовали во многих арбалетах для метания камней начиная с XVIII и вплоть до XIX в.

Сегодня этот механизм используется для взведения легких арбалетов и обычно именуется штангой (prodd) или рычагом (latch). Первое слово является искаженным термином XVI в. rodd, а последнее неправильным переводом. Следует также заметить, что в уже упоминавшейся нами Описи 1547 г. Комнаты арбалетов в Кале названы следующие изделия:

арбалеты, называемые штанговыми;

арбалеты, называемые рычажными;

лебедки для них.

Предположительно примененные в описи слова использовались для понятных современникам обозначений различных по размеру арбалетов, а позднее изменили свое значение.

 

Болты и стрелы для арбалетов

Слово «стрела» происходит от французского quarreu, которое, в свою очередь, образовано от carre, означающего «квадратный». Последнее обозначение следует отнести к тяжелым стрелам с квадратными головками, которые предпочитали многие арбалетчики, нападавшие на воинов в доспехах. Такая квадратная стрела и тяжелый остроконечный болт составляли основное вооружение арбалетчиков в большинстве европейских армий. Гораздо большее разнообразие отмечается в моделях стрел, предназначавшихся для охоты. Их можно разделить на три основных класса, похожие по своему действию на те, что использовались в ручном луке, с зубцами, вилкообразные и тупые.

Большие стрелы или болты с зубцами, известные как angel-hedde (голова ангела), считались наиболее распространенными и использовались против крупной дичи наподобие оленя и кабана. С таким типом стрел встречаемся в «Книге об охоте» XV в. Гастона де Фуа. Он же провел соответствующие измерения подобных головок с зазубринами и установил, что они составляли пять пальцев в длину и четыре в ширину.

Для второй группы стрел с вилкообразными головками общего стандарта не существовало. Некоторые образцы представлены в виде двух широко расставленных разветвленных головок вогнутым заостренным концом, расположенным между ними. У других отмечаются небольшие и заостренные вилки. Форма имела двойное значение. Во- первых, стрела с такой головкой не могла соскользнуть с кожи животных, во-вторых, форма оказывалась идеальной для подрезания сухожилий дичи.

Скажем, на картине Лукаса Кранаха «Охота эрцгерцога Фредерика Мудрого на оленя», хранящейся в Историкохудожественном музее в Вене, можно увидеть эрцгерцога, спрятавшегося в зарослях в ожидании оленей, которых гонят на стрельбище через реку. Он держит в руках арбалет с вилкообразным болтом. На другой гравюре из Weisskunig его изобразили стреляющим разветвленной стрелой со спины лошади (рис. 79). Оказавшийся большим поклонником Максимилиана I Генрих VIII, несомненно подражавший ему, также располагал определенными запасами стрел указанного типа. Встречается множество документов от мастера, поставлявшего Генриху VIII стрелы. В августе 1530 г. список личных расходов его королевского величества включал в себя следующие пункты. Отметим пункт XIX, в котором предписывалось «выдать плату женщине, которая предоставила королю вилкообразные головки для его арбалета».

Часто использовалась и другая разновидность стрел для подрезания сухожилий у дичи с заостренной головкой. Ее также использовали и для охоты на больших птиц типа диких гусей. В итальянской рукописи Taquinum Sanitatis конца XIV в. встречается иллюстрация, на которой изображен арбалетчик, стреляющий в журавлей стрелами с заостренными головками. Арбалетные стрелы с крестообразными головками до фута длиной скандинавские охотники на лис применяли в самострельных ловушках на протяжении XVIII и XIX вв.

Рис. 79. Император Максимилиан, стреляющий из составного лука вилкообразной стрелой. Фрагмент гравюры из книги Weisskunig (1526)

Обычно против птиц и мелкой дичи, прежде всего кроликов, использовали обычную разновидность стрел, то есть с прямыми или куполовидными головками. Во Франции они были известны с незапамятных времен как «ворчуньи», они глубоко втыкались и убивали добычу, не разрывая плоть и не повреждая мех и перья.

Авторы XV и XVI вв. рекомендовали применять на охоте магию и заговоры, и похоже, что именно такие стрелы оказались самыми подходящими для этого предметами. В книге Bellifortis (ок. 1405) Конрад Кизер описывает три стрелы с затупленными головками, предназначенные для арбалетов. Как он советует, в первой следует выдолбить полость, наполнить ее колесной смазкой и залепить яичным желтком, «и тогда ты сможешь сразить любого».

Далее он считает, что если в древко второй стрелы поместить сердце летучей мыши, «то все, на что ты посмотришь, тотчас падет ниц после попадания в него стрелы». Третья стрела – это так называемая свистящая стрела, в головке которой проделывались дырочки, «чтобы она могла заглатывать воздух». Не только сам Кизер, но и другие охотники верили в то, что свистящая стрела оглушает животных, заставляет их застывать на месте, поворачивая свою голову в сторону звука. Ее можно было также использовать и против неуязвимых лучников.

В книге «Искусство изготовления арбалетов и охота на крупного зверя», опубликованной в 1644 г., французский оружейник Алонсо Мартинес де Эспинар описывает и другие разновидности стрел: «Самые лучшие стрелы называют ясеневыми, поскольку они изготавливаются из этого дерева. Они могут поражать цель на расстоянии в 150 шагов или более. Их смазывают ядом, называемым «трава арбалетчика». Такую стрелу мажут соком этого растения от горловины железного наконечника и примерно на пять или шесть пальцев по ширине вниз. Затем стрелу покрывают небольшой полоской очень тонкой льняной ткани, оборачивая ее вокруг древка, закрепляя таким образом смазку, не прибегая к дополнительной обвязке. Головку такой стрелы делают из стали квадратной формы и остроконечной.

Встречаются также стрелы, называемые «южными», предназначенные для ночного использования. По виду они большие и тяжелые, поэтому ими нельзя стрелять на дальние расстояния из арбалетов, и поэтому также, когда их выпускают в кроликов и зайцев при лунном свете, то они легко их находят. Они также используются вместе с потайным фонарем, чтобы ночью убивать голубей в местах их ночлега, обычно на деревьях.

Рис. 80. Головки арбалетных болтов. Слева направо: с долотообразной головкой, подрезавшей подколенные сухожилия; с вилкообразными головками; со стреловидной головкой, две тупые головки из дерева, первая с железным колпачком

Отметим еще и другие стрелы, предназначенные для убийства куропаток, длиной в руку и имеющие железный нарост на головке».

Другие стрелы называются «арбалетными», они толще, чем обычные. Некоторые стрелы известны как rallone, их концы похожи на скребок или долото. Стрелы saettone, для охоты на зайчат или молодых кроликов, по форме длиннее обычных стрел и очень острые, в середине рукоятки находится небольшой прут, так что, когда поражают кролика, он не может спуститься в свою нору. В заключение Эспинар приводит рецепт яда, который готовили из корней белой чемерицы. Его следовало применять на охоте против таких опасных хищников, как волк, вепрь или дикий кот.

Оперения арбалетных болтов были такими же разнообразными, как формы головок. Для него использовались такие материалы, как пергамент, дерево, кожа, кость и медь, менялись форма и толщина оперения, а также угол, под которым он устанавливался в древко, чтобы придать ему необходимое вращательное движение.

В рукописи Лоффелгольца 1505 г. приводится рисунок машины, соединяющей функции строгального и токарного станков, предназначенной для нанесения насечек на древки арбалетных болтов, куда затем устанавливалось оперение. Для переноски болтов применялись специальные колчаны, обычно они делались цилиндрической формы, расширяющимися к основанию, и имели плоское дно, чтобы во время использования колчан стоял на земле без поддержки.

Колчан состоял из деревянного каркаса, обтянутого снаружи кожей, поверхность нередко оставалась необработанной, для большей прочности на ней оставляли мех (рис. 74). Почти всегда колчан закрывался крышкой для защиты болтов от влаги. Иногда на нем делали кожаную отделку или раскрашивали. В некоторых случаях его украшали такими же металлическими накладками, как и арбалет. Колчан был необходимым приспособлением ко всем арбалетам, даже самым большим. Поскольку в большинстве случаев на нем отсутствовала отделка, ему не придавали такого значения, как дорогим видам оружия, и поэтому он редко сохранялся.

 

Развитие охотничьего арбалета

В XIV и XV вв. модели охотничьих арбалетов практически не изменялись, за исключением отделки. По форме они напоминали боевые образцы, использовавшиеся в армии, имели длинную прямую ложу, изящно приподнимавшуюся вокруг головки и суживающуюся к ней (фото 70). Изготовленный из рога или стали лук дополнялся стременем или небольшим подвесным крючком для натяжительного приспособления.

О том, что захваты использовались реже, чем поясной крюк или лебедка, свидетельствует стальной стержень, пропущенный через ложу. Верхняя поверхность ложи нередко покрывалась полоской кости, которая иногда дополнялась накладками из рога на боковые части, отличавшиеся простой отделкой. В Коллекции Уоллеса (в Лондоне) находится стальной немецкий арбалет примерно 1450-1470 гг., его ствол полностью покрыт роговыми пластинками с изображениями мифологических и охотничьих сцен. Сразу же отметим, что перед нами скорее исключение из правил.

В той же самой коллекции нам удалось обнаружить прямой арбалет приблизительно той же самой величины, но с роговым луком. Интересно отметить, что последние весили только 4 фунта 12 унций (около 1,5 кг), в то время как вес арбалета со стальным луком составлял примерно 9 фунтов 11 унций (около 4,5 кг).

Хотя в большинстве случаев ложа оказывалась достаточно длинной и ее можно было разместить на плече во время выстрела, все же ее удерживали около щеки. В анонимной английской поэме XVII в. так описана стрельба из арбалета:

Приложи рукоятку крепко к щеке И плотно прижми ее конец к телу, Спокойно и уверенно найди нужную цель, При выстреле не дыши и стой твердо, как скала.

Чтобы удобно разместить пальцы правой руки, удерживавшие ствол, и в то же время продолжать манипулировать спусковым крючком, последний изготавливали в форме длинного железного рычага, от середины станины достававшего почти до конца. Такая длина спускового рычага, выполненного как единое целое с курком, позволяла стрелять, крепко зафиксировав положение арбалета на плече.

В первых образцах арбалетов спусковой рычаг вращался свободно, и известно множество случаев, когда неумелый стрелок мог спустить курок раньше времени или сильно дергал арбалет при спуске. Чтобы повысить надежность конструкции, курок стали закреплять на отдельной оси. Значительно позже к ней добавили предохранительную защелку, а также промежуточный рычаг.

Во второй половине XVI в. огнестрельное оружие постепенно заменило арбалет как боевое оружие, однако конструкторы продолжали его совершенствовать как оружие для охоты. Отмечаются два направления развития. В странах Центральной Европы, и прежде всего в Германии, мастера продолжали дорабатывать старые конструктивные схемы. Отказавшись от лебедок в пользу рычажных механизмов, изготовители арбалетов смогли уменьшить длину ложи и расширить плечевой упор, получив достаточно места для размещения натяжного устройства. При этом проявили особую изобретательность, скажем, в одном арбалете станина повернута так, чтобы охотник мог стрелять с правой стороны, используя только левый глаз.

Теперь производители арбалетов начали копировать приемы отделки, использовавшиеся оружейниками, и прежде всего роскошные накладки из рога или слоновой кости, гравированные классическими образами и охотничьими сценками (фото 71). Подобное смешение двух ремесел также привело к необычному соединению ружей с колесцовыми замками и арбалетов.

Любопытно, что на этих комбинированных ружьях встречаются отдельные образцы первых датируемых колесцовых замков. Одним из ранних изделий считается ружье с арбалетом, изготовленное для эрцгерцога Фердинанда Австрийского. Возможно, его изготовили в Нюрнберге между 1521 и 1526 гг., сегодня оно хранится в Баварском национальном музее в Мюнхене. Вероятно, к более раннему времени относится другая группа таких же арбалетных ружей, она находится во Дворце дожей в Венеции.

Наверное, самым сложным по конструкции следует считать комбинацию ружья и лука, хранящуюся в Историкокультурном музее в Вене, где колесцовый замок управляется изогнутым спусковым рычагом арбалета. В 1543 г. в Описи арсенала Гонзага, находящегося в Мантуе, встречается следующий занимательный пункт: «Арбалет, полностью из железа, с четырьмя пистолетами в нем, раздвижной ключ и четыре стрелы, каждая со своей головкой».

Механические усовершенствования конструкции арбалетов прежде всего проявились в усложнении пускового механизма. Мастера пытались ввести огромное разнообразие замковых механизмов с плавающими или вторичными спусковыми рычагами, работавшими с собачками, требующими слабого нажима, или промежуточными рычагами. В Бернском историческом музее хранится арбалет, датируемый 1599 г., спусковой механизм которого состоит из шести поворачивающихся рычагов.

Конструкция, пользовавшаяся особой популярностью среди английских, французских и испанских изготовителей, имела совсем другие пропорции. Она отличалась длинной, прямой и изящной ложей, обычно прямоугольного сечения, к которой прикреплялся стальной лук меньшего размера.

Старомодный фиксатор и Z-образный рычаг спускового крючка изменились незначительно. Подобная разновидность лука была не такой мощной, как короткие конструкции центральноевропейского типа, и ее можно было натянуть с помощью рычажного или зубчатого натяжителя. Станины не отличались особой отделкой, но стальные луки часто гравировались и золотились. Прекрасный образец французского лука находим в Музее Баргелло во Флоренции. У луков испанского образца часто встречается подпись и отметки изготовителей (некоторые образцы хранятся в Коллекции Уоллеса).

Хотя в XVI в. отмечаются значительные достижения оружейников, арбалет остается эффективным и распространенным охотничьим оружием, по крайней мере среди состоятельных членов общества, которые могли позволить себе заплатить за него и получали законодательные права на владение им.

Королевские дома Европы с равной щедростью выдавали свои патенты и лицензии изготовителям арбалетов и оружейникам. Так, во времена правления Генриха VIII его мастерами-арбалетчиками являлись Гильоме де Грант и позже Джон Рассел. Жиль Черчилль выполнял обязанности конюшего, а Вильям Арбери – хранителя королевских арбалетов. Всем им выплачивалось дневное жалованье и щедро выдавались деньги на расходы.

Полученный в конторе арбалетов в 1546 г. счет проясняет характер расходов на спортивные забавы: «Мастеру по арбалетам за новый рычаг для одного из французских луков 14,4 пенса за болт и другой ремонт позолоченного лука, преподнесенного его величеству мистером Симбарбом, отдано 2 фунта королем».

В счет включен и другой интересный пункт: «Присланный Грином (Уильямом Грином), изготовителем сундуков, образец футляра для хранения и переноски королевских арбалетов с замками и ключами, колчанов и прочего – 4 фунта 10 шиллингов».

На охоте арбалеты обладали определенными преимуществами по сравнению с огнестрельным оружием. Они производили меньше шума, легко перезаряжались, даже если стрела не попадала в цель, она легко возвращалась и использовалась в будущем. Обычно стрелы искали и приносили мальчики. В известной книге Олафа Магнуса 1555 г. приводится прелестная гравюра на дереве, где изображена гончая, приносящая охотнику стрелы (рис. 81). В 1540 г. леди Лисл из Кале писала своей подруге мадам де Бур: «Я послала в Англию за пуделями, поскольку я не могу достать их в этом городе, кроме одного, что посылаю твоему сыну. Он очень хорош, легко приносит стрелу, отыскивая ее как на воде, так и на суше. Ему можно бросить теннисный мяч или перчатку, надетую на конце палки, и проделать другие штучки».

Рис. 81. Собаки, обученные находить арбалетные вилкообразные стрелы. Из книги О. Магнуса «История готов, шведов и вандалов» (1555)

Очевидно, что более легкий тип арбалета идеально подходил для охотницы из рода Тюдоров. Когда в 1591 г. королева Елизавета I посетила Коудри в Суссексе, то в парке построили беседку. Местная девица, одетая в наряд нимфы, преподнесла ей покрытый серебром арбалет, исполнив при этом льстивую песню, соответствовавшую вкусам Елизаветы. «Затем, – говорится в описании, – ее величество убила трех или четырех оленей, а леди Килдер одного».

Напомним еще одну историю. Когда герцог Фредерик Вюртембергский посетил в 1592 г. королеву Елизавету, английский лорд вызвался сопровождать его во время охоты на оленей в Виндзоре. Его секретарь Ратджеб описывает, что произошло дальше: «Они долго преследовали оленя, перемещаясь вперед и назад вместе с прекрасными гончими по необычайно прекрасной местности. В конце концов его высочество выстрелил прямо в животное из своего английского арбалета и собаки окружили и поймали этого оленя».

Очевидно, что герцог плохо управлялся с арбалетом английского типа, в течение дня ему удалось только ранить оленя, которого сначала пришлось гнать собаками до тех пор, пока тот не устал от погони.

Другим монархом, также большим приверженцем охоты с арбалетом, был Яков I, о котором венецианский посол написал следующее: «Похоже, он забыл, что является королем, ибо преследует оленей не зная удержу, и этому занятию он совершенно до одури предан». Известно, что когда он еще был юным принцем Шотландским, то в 1580 г., в возрасте 13 лет, не расставался, как отмечали, с арбалетом, который таскал повсюду, куда отправлялся.

В 1604 и 1614 гг. Яков I посылал подарки Филиппу III Испанскому. В первом случае в число подарков входили «два арбалета с колчанами стрел», во втором – «шесть арбалетов, три прямых и три массивных, покрытых золотом». Два арбалета с клещами из последней партии подарков можно определить как те, что с золотыми накладками, сегодня они хранятся в Королевском арсенале в Мадриде (фото 79).

Наряду с другими луками, один из которых находится в коллекции Скотта в Галерее искусств Глазго, а другой хранится в коллекции Марка Динлея (фото 72), они являются прекрасными образцами арбалетов западноевропейского типа, отличавшихся длинным прямым стволом и длинным спусковым рычагом.

В то время как английские изготовители арбалетов, из которых остались только несколько семей, таких как Расселы и Билларды, продолжали выпускать арбалеты традиционных форм, немецкие, австрийские и шведские мастера главным образом конструировали свои луки по образцу современных ружей с колесцовыми замками, также стрелявшими от щеки.

Большинство этих луков оснащались специальной роговой пружиной, установленной на захвате и удерживающей стрелу в нужной позиции. Развитие идеи проявилось в новом устройстве головки. Отметим также металлический упор, который фиксировал натянутую тетиву на стреле. К середине XVII в. у многих немецких арбалетов появилась расширяющаяся ложа с широкими нащечниками и защитной скобой на спусковом рычаге, напоминавшая ружья с колесцовым замком (фото 76). С подобными луками захват уже не использовался.

Некоторые из этих легких арбалетных карабинов, которые натягивались с помощью деревянного рычага с клещевым захватом, имели также деревянное покрытие, укреплявшееся поверх деревянного ограничителя стрелы, так что образовывалось подобие ствола со щелью для тетивы (фото 75). Из арбалета такого типа можно было стрелять как болтами, так и пулями.

Одну из таких конструкций описывает Дж.Б.Л. Карре в книге Panoplie (Париж, 1795). Для этого арбалета он приводит различные типы стрел с зубцами или с вилкообразными головками, а также стрелу с закругленной головкой, которую он называет матрас (стрела с железным наконечником) или гаррот (закругленной формы). Для зарядки пулей использовался короткий железный шомпол, пуля укреплялась в его чашеобразном конце. Такая разновидность арбалета сегодня часто называется «щелевой».

В 1599 г. такие арбалеты впервые включили в Опись лондонского Тауэра, встречается помета, что «у них отсутствуют клещи». Любопытная подробность отмечается и в описании запасов стрел, говорится, что здесь находились «длинные арбалетные стрелы», «мушкетные стрелы», «один сундук, полный двойных стрел», «арбалетные стрелы» и «стрелы для щелевого арбалета, зажигательные». Высказываемое некоторыми исследователями предположение, что стрелы могли использоваться на флоте или в войсках, подтверждается тем фактом, что в 1588 г. двадцать таких арбалетов по цене 25 пенсов каждый с дюжиной зажигательных стрел ценой 5 шиллингов за дюжину применялись на кораблях под командованием сэра Фрэнсиса Дрейка.

Получается, что в то время термином «щелевой» обозначали арбалет, конструкция которого отличалась от современной. Возможно, у него был и специальный спусковой механизм, напоминающий норвежский гарпунный лук.

Рис. 82. Ловушка для птиц в виде арбалета, замаскированного под дерево и управлявшегося дистанционно. Садящиеся на «ветки» птицы попадали в сети или сбивались болтами. Иллюстрация из книги Дж. Мителли «Охотничья страсть» (1739)

Слово slur обозначало конек в ткацком станке, который не допускал чрезмерного подъема или опускания нитей.

К середине XVII в. оружейники настолько усовершенствовали оружие с кремневыми замками, что теперь оказалось возможным отстреливать летящую птицу, причем на дальних расстояниях и достаточно эффективно. Охотничьи арбалеты начали уступать место новейшим ружьям. Правда, относительно бесшумно действовавшие арбалеты сохраняли свои преимущества и продолжали применяться в ряде оригинальных капканных устройств. Отметим ловушку, замаскированную под дерево, предложенную Дж. Мителли в книге «Охотничья страсть» 1730 г. Стрела с множеством зубцов или прикрепленной сетью выпускалась арбалетом, когда птица садилась на ветку фальшивого дерева (рис. 82).

Однако некоторые авторы продолжали восхвалять достоинства арбалетов, называя их лучшим охотничьим оружием. В 1644 г. испанский оружейник и изготовитель арбалетов (иногда один и тот же человек владел обеими профессиями) Алонсо Мартинес де Эспинар с горечью писал о тех, кто заменяет арбалеты ружьями: «До введения аркебуз арбалеты использовались широко. Ими пользовались охотники и на мелкую, и на крупную дичь, за исключением необходимости стрелять быстро или сбивать высоко летящую птицу. Заметим, что использование арбалетов требовало особого мастерства.

Теперь арбалетами почти не пользуются, и одновременно ушло племя опытных стрелков, теперь больше не сбивают птиц на лету стрелой и не гоняются за животными, поскольку аркебузы облегчили процесс убийства, и повсюду видны застигнутые смертью птицы и звери.

Когда один или двое стрелков удостаиваются чести признания их мастерами охотниками, то тогда их называют «баллестеро», то есть арбалетчик, используя таким образом название оружия, с помощью которого он убивает свою добычу.

Разговаривая о знатоках искусства стрельбы, даже если речь идет о царственных особах, например принцах, обычно говорят «король – великий арбалетчик», то есть особая часть отдается тем, кто стреляет из арбалетов.

Тот, кто стремится называться арбалетчиком, должен быть универсальным охотником, как уже говорилось, и это справедливо, поскольку нельзя так называть того, кто неискусен в своем мастерстве. Отсюда и различные наименования других охотников, которые преследуют дичь, и эти имена зависят от той функции, которую они выполняют.

И только универсальные охотники называются «баллестерос». Именно они охотятся на красного зверя и на оленей, это те, кто знает, как преследовать, ведает обо всех путях и привычках всех диких животных и о том, где их следует убить. Баллестерос устраивают охоты для каждого отдельного вида животного, представляя, как следует организовать погоню, зная о привычках каждого, соответствующих его природе. И имеют представление также обо всем, что связано с искусством гона по лесу и самой охотой.

По своему устройству арбалеты более безопасны, поскольку не бывает несчастных случаев, приводящих к гибели из-за поломок лука или разрыва тетивы арбалета, хотя эти опасности постоянно грозят охотнику, они могут вызвать увечье, но не приводят к серьезным повреждениям.

Во многих отношениях арбалет превосходит аркебузу. При выстреле он почти не производит шума, не приносит вреда убитой им дичи. Кто умело им пользуется, тот наносит только глухой удар. Это не аркебуза, от которой много шума, а от ее выстрела все буквально разбегаются. Кроме того, арбалет не требует особого ухода и не очень дорого стоит. Он более эффективен, чем аркебуза, и, если его правильно подготовить для выстрела, никогда не подведет. Аркебуза, напротив, допускает больше промахов. Очевидно, что с помощью арбалета можно охотиться как на крупную, так и на мелкую дичь».

 

Арбалеты, стреляющие пулями или камнями

Несмотря на мнение Эспинара, к концу XVII в. арбалет практически повсеместно вытесняется охотничьими ружьями. Ему отдают предпочтение прежде всего те, кто охотится на крупную дичь. Для мелкой дичи и некоторых видов птиц сохранился особый тип арбалета, стрелявшего пулями. Он был известен во Франции как arbalete-a-jalet, в Германии как kugelschnepper (пулевой) и по многим особенностям существенно отличался от обычного арбалета. Так, его тетива изготавливалась из двух параллельных веревок, удерживаемых отдельными костяными или деревянными насадками, как и у каменных луков. В середине веревки находился кожаный захват, удерживавший снаряд, в качестве которого использовались камешек, свинцовый или терракотовый катышек, выбираемый в зависимости от пристрастий охотника.

Арбалеты для метания камней упоминаются в Европе с начала XIV в. В одной из первых копий «Книги об охоте» XV в. Гастона де Фуа охотящемуся на серну охотнику сначала советуют в тех местах, где проходят животные, устроить завалы из сена или установить сети. Затем, когда сернам придется подняться на высокие скалы, его помощники «должны бросать в них камни из арбалетов так, чтобы они оставались на местах… или сделать все от них зависящее, чтобы те начали уклоняться от камней и скакать по скалам».

Правда, сохранились только образцы, относящиеся к XVI в. В 1547 г. в Описи арсенала Генриха VIII отмечен «один лук, стрелявший камнями». В 1583 г. Клод Гоше публикует поэму «Удовольствие от охоты», где посвящает несколько строк каменному луку:

И тогда я приближаюсь с арбалетом в руках, Я натягиваю его и ядро в пращу вставляю, Подняв его и прицелившись, Я вижу дрозда или другую птицу. Я нажимаю на рычаг, отпуская тетиву, И лук со страшной силой распрямляется, Выпускает в воздух пулю прямо в поднявшуюся птицу.

Упоминаемый им «страшной силы лук», с помощью которого выпускалась свинцовая пуля, оказывается не чем иным, как катапультой, а не полноценным арбалетом. Тем не менее и каменные арбалеты отличались меткостью попадания. В своей книге «Собрание любопытных фактов» 1682 г. барон Хохберг описывает, как в 1638 г. он наблюдал, как князь Маттео Медичи в Бремене стрелял из каменного лука в мяч, подбрасываемый пажом таким образом, что оба мяча, изготовленные из обожженной глины, разлетелись вдребезги. Каменный арбалет, некогда принадлежавший королеве Франции Екатерине Медичи, сегодня хранится в Музее армии в Париже. Он относится к популярной модели, распространенной в Италии и Франции.

Художник Ян ван дер Страат (1523-1605), известный как Страдан, написал большинство своих лучших работ, когда работал по приглашению герцога Козимо Медичи во Флоренции. Тогда он делал рисунки для гобеленов дворца в Педжо-а-Кайяно. На большинстве рисунков изображены мужчины и женщины, охотящиеся на птиц, кроликов и другую дичь с помощью итальянской разновидности каменных арбалетов.

У этих арбалетов была длинная прямая станина со слегка изогнутой передней частью между луком и стволом. К луку был прикреплен прицел с острием. Сам ствол часто отделывался прекрасной резьбой по дереву с изображениями животных или рыб. Простой шарнирный спусковой механизм приводился в действие длинным крючком, освобождая кожаную пращу. Две веревки легко натягивались руками. Небольшая мощность лука доказывается тем фактом, что на всех рисунках, сделанных Страданом, вооруженным такими луками охотникам приходилось подкрадываться к добыче как можно ближе.

Иногда им приходилось применять специально устроенные укрытия (рис. 83). Часто встречается изображение коровы, покрытой попоной, доходящей до земли, она использовалась как составляющая для прикрытия во время охоты с немецким колесцовым ружьем, сделанным около 1580 г. Скажем, как тот экземпляр, что хранится в лондонском Тауэре.

Другой флорентийский художник Антонио Темпеста (1555-1630) гордился своими изображениями охотников с каменными луками. В книге Дж. Олины «Древности», опубликованной в Риме в 1622 г., напечатана гравюра, на которой изображены охотники, вооруженные каменными луками и подобием сети или сачка с длинной рукояткой, позволявшими охотиться на птиц ночью при свете фонарей.

Олина предполагает, что «используемые для этой цели арбалеты должны были иметь мягкий лук с покрытием, чтобы не производить никакого шума при выпуске стрелы. Следовательно, если кто-то случайно промахивался, то птицы не пугались и не взлетали, и можно было снова попытаться в них выстрелить».

Иными по форме делались немецкие и шведские каменные луки. Об одной из разновидностей, так называемом щелевом арбалете, уже шла речь выше. В стихотворении, выцарапанном на серебряной пластинке ствола, описывается этот тип лука, вероятно с магазинным устройством:

В моем чреве двадцать четыре пули, Я извергаю их одну за другой, Быстро и последовательно, И тот, кто попытается остановить их, Сам получит пулю.

Рис. 83. Охотник, подкрадывающийся к птицам с каменным арбалетом под прикрытием модели коровы (показаны ноги прячущегося человека). Из книги Страдана Venationes (1570)

В большинстве немецких каменных луков имелся стальной прут, выполнявший функции ствола, на который приделывался подвижный рычаг, прижимавшийся зажимом к головке. На шарнирном рычаге поворачивалась коробка с замком, в которую входили складной прицел, крючок и система рычагов, соединявших все это с подобием спускового крючка. Такой прут или рама, удерживающие рычаг и замок, иногда заканчивались деревянной головкой, предназначенной для щеки (фото 79). В более поздних образцах она дополнилась стволом, похожим на ружейный, характерным для конкретного производителя (фото 81).

Отметим, что луки изготавливались разного размера – от игрушечных для детей до больших луков для стрельбы по мишеням. У некоторых имелась съемная платформа или подставка, располагавшаяся в середине лука так, что можно было стрелять и стрелами. Интересный образец комбинированного оружия находится в Музее Виктории и Альберта в Лондоне. Он состоит из карабина с колесцовым замком, ствол которого выполняет функцию станины для каменного арбалета.

В Англии каменный арбалет продолжал оставаться излюбленным охотничьим оружием. На вышитой шпалере XVI в., хранящейся в усадьбе Хардвик-Холл в Дербишире, известной как «Охотник на дичь», изображены два арбалета, предназначенные для охоты на птиц. Один из них является арбалетом с прямым стволом, стрелявшим стрелами, другой можно считать образцом итальянского каменного арбалета. Он представляет собой каменный лук со встроенным клещевым натяжителем, пользовавшийся популярностью именно в Англии.

Изготовленный лондонским оружейником Эндрю Долером примерно в 1695 г. арбалет из коллекции Кинбуша имеет ствол итальянского типа, но действует путем его сгибания. Именно такую разновидность лука и начали усовершенствовать английские изготовители арбалетов в конце XVIII и начале XIX в. Изготовленный Джозефом Эггом примерно в 1820 г. покрытый серебром каменный лук хранится в лондонском Тауэре. У него имеется встроенный рычажный механизм, прикрепленный к обычному ружейному прикладу так, что из него можно было стрелять с плеча. Он также располагал прицелом с отверстием и тонкими проволочками в поле зрения, облегчавшими прицеливание.

В «Сельской охоте» 1807 г. У.В. Даниэль писал об этих луках следующее: «Стрелявшие пулями луки современной и достаточно аккуратной конструкции. Что же касается точности, то она просто удивительна, с их помощью можно сбить мяч, поставленный на кончик ножа. И самое примечательное в том, что это может проделать и абсолютный новичок на расстоянии от 15 до 20 ярдов, причем шары всегда вылетают из него с одинаковой точностью».

В XIX в. арбалеты шире всего использовались в Восточной Англии и Ланкашире. По крайней мере, известно одно исследование, посвященное сторонникам этого вида охоты. Хотя имелись заявления об уникальных выстрелах, сделанных в кроликов и даже большую по размеру дичь, каменные луки продолжали использоваться в основном для охоты на птиц.

В Англии оживили старую итальянскую традицию – охоту на птиц ночью при свете фонаря. В издании 1845 г. Джона Майера «Советы охотникам» приводится следующее описание: «Пусть двое или трое отправятся с фонарями и зажженными свечами, вытянув их в руках, в другой руке несут небольшую сеть наподобие сачка, но меньшую по величине, закрепленную на конце длинного шеста, чтобы сбивать ею птиц, когда они усаживаются на ночлег. Удивившись от прямо бьющего на них света, они не успеют и пошевелиться, как тотчас окажутся сшибленными наземь. В данном случае весьма полезен лук, поскольку он позволяет сбивать птиц, когда они сидят».

Правда, сами охотники не очень ценили стрельбу по сидящей мишени, днем же такой вид стрельбы давал достаточно забавные результаты.

В «Ежедневной книге» Хоуна на 1848 г. появился следующий анекдот: «Некоторое время назад в саду позади здания церковного суда росли несколько больших вязов, где поселились множество грачей, построивших свои гнезда. Обитавший на чердаке юный джентльмен невольно стал их близким соседом и часто забавлялся тем, что стрелял в них из своего арбалета. На противоположной стороне того же сада жил любопытный старичок врач. Он терялся в догадках, видя из окна своего кабинета, как грачи внезапно падали на землю без всяких видимых причин, «сваливаясь гроздями» с веток в полной тишине. Не жалея сил, он тратил свое время на совершенно бесполезные наблюдения. Наконец, собрав, как ему казалось, достаточно сведений, врач снова и снова обдумывал происходящее, пока наконец не пришел к выводу, полностью его устроившему, что совершил великое орнитологическое открытие, ибо, по его мнению, птицы умирали, отдавая жизнь своему потомству в соответствии с принципом «Volito vivus per ora vivum» («Живой долетает до границы жизни»).

Решив, что публикация сведений об этом открытии принесет известность, он написал об этом сообщение в один из журналов. Когда же наконец выяснилась истинная причина столь потрясшего его явления, наш старичок тронулся умом, не вынеся обрушившегося на него потрясения».

В 1849 г. Ричард Эдвард Ходжс получил патент на «усовершенствования в механических приспособлениях». Изготовленный по этому патенту катапультный арбалет внешне походил на ружье, за исключением того, что его ствол был разрезан двумя продольными щелями, через которые проходила эластичная тетива. Ходж описывает его как «сконструированный по подобию обыкновенного арбалета для охоты на дичь, который можно было приспособить и для охоты на оленей, его можно легко переносить на длительные расстояния и стрелять не производя ни шума, ни запаха».

В лондонском Тауэре хранится другая разновидность катапульты Ходжса, имеющая ружейный ствол и жесткий арбалет с эластичной тетивой (фото 84). Однако ни одна из этих катапульт не составила серьезной конкуренции стальным натяжным каменным лукам.

В Италии продолжали применять каменные арбалеты для охоты на самых маленьких птиц, точно так же, как и на рыбу, поскольку использование коротких ружей могло привести к повреждению нежной плоти. В «Иллюстрированной охоте» 1868-1869 гг. приводится изображение ночной охоты в Италии, из него становится ясно, что она проводилась точно таким же образом, как и в XVI в.

 

Арбалеты на востоке

Каменные арбалеты изготавливали и в Китае. Отчасти они напоминали итальянские изделия, у которых передняя часть станины имела изгиб между замком и луком. Отличия заметны в форме головки ствола, не прямой, как на европейской модели, а изготовленной со сложным изгибом, замок выведен на своеобразный мостик.

Отличается и прицел, превратившийся в экзотическую вариацию европейского механизма. В середине тетивы, протягиваемой через вертикально расположенную проволочную раму, устанавливали жемчужину. Простой замок состоял только из двух частей: крючка и спускового рычага, чаще всего изготовленных из кости. Пружины не было, обе части спускового механизма точно подгонялись и держались благодаря силе натянутой тетивы, когда спусковой крючок отпускался. Обычно луки делались из бамбука, поэтому тетива приделывалась не очень мощная.

Познакомившиеся с первыми арбалетами китайские мастера, скорее всего, не смогли в дальнейшем достичь уровня мастерства своих европейских коллег. В китайской книге «Дянь Гун Гай-у» (1637), посвященной технологии изготовления луков, описаны ручные арбалеты, изготовленные из трех, пяти и семи слоев бамбуковых пластин. Автор утверждает, что «стрела, выпущенная из сильного лука, летит более чем на 200 шагов, тогда как стрела, пущенная из самого сильного ручного арбалета, сможет пролететь только 50 шагов, а на большем расстоянии она не пробивает даже кусок эпонжа» .

На рисунках XVIII в. изображены арбалеты, натягивавшиеся руками с помощью ноги или колена (рис. 85). Охотясь, китайцы широко применяли отравленные стрелы, яд для которых приготавливался из отвара клубня аконита.

Арбалеты самых больших размеров именовались шень би-ну – «могучая рука», арбалет ко ди-ну («победитель») мог выпускать одновременно две или три стрелы. Один из таких больших луков описан в трактате Мяо-цзе, хранящемся в Музее народной культуры в Берлине, он использовался в охоте на тигров. Чтобы зарядить лук, требовались три человека, обычно его использовали как ловушку, спрятанную за стволом дерева.

В китайской литературе встречаются множество историй о легендарных арбалетах, которые могли пробить толстую стену на большом расстоянии или пронзить трех лошадей одновременно на расстоянии в 3 ли, умевших быстро стрелять десятью железными стрелами и т. д. Приведенная выше оценка китайских арбалетов кажется более реалистичной.

[1] Эпонжем называли кусок китайского небеленого шелка. (Примеч. пер.)

Рис. 84. Стрельба в сидящих птиц с помощью фонаря и каменного арбалета. Из журнала «Иллюстрированная охота», 29 августа 1868 г.

Самым интересным с технической точки зрения был арбалет, именуемый чжу-ко и имеющий магазин, в котором удерживались десять стрел. У образцов, хранящихся в Национальном музее в Вашингтоне и в Национальном музее в Копенгагене, имеются магазины, вмещающие двадцать стрел, установленных попарно. В этой конструкции тетива лука проходила вдоль дна магазина. После выстрела магазин продвигался вперед поворотом рукоятки таким образом, что тетива попадала на заднюю часть очередной пары стрел.

Обратным ходом рукоятки магазин автоматически отходил назад, оттягивая тетиву лука. В заднем положении магазин оказывался прямо над стволом, вертикальный стержень освобождал тетиву лука, и происходил выстрел. Для перезарядки арбалета требовалось всего полминуты, но его радиус действия не превышал двадцати шагов. Японцы изготовили копию этого лука, назвав его докуи, но его действие не было таким плавным и быстрым, как у китайского аналога.

Перезаряжаемый арбалет, возможно более древнего происхождения, описан в книге «Ву-бэй-цзы». Он представляет особый интерес для историка, потому что имеет внешнее сходство с греческим гастрофетом (о нем мы писали выше). Его спусковой механизм состоял из подвижного стержня и напоминал европейские изделия XV в.

Если принять как гипотезу, что именно Китай стал местом рождения арбалета, непонятно, почему не сохранились бронзовые замки периода династии Хань. Следовало ожидать, что китайская разновидность должна была распространиться по всей Юго-Восточной Азии, но в арбалетах соседних стран не отмечается ни один из признаков этой модели.

Скажем, японцы, предпочитавшие ручной лук и почитавшие его больше, чем арбалет, изготовили облегченную модель, предназначавшуюся для охоты на мелкую дичь и для развлечений. Прямая станина чуть более 2 футов длиной и лук той же самой длины изготавливались из двух кусков рога или китовой кости, вставлявшихся в углубления, находившиеся с обеих сторон станины.

Рис. 85. Китайский охотник, натягивающий свой арбалет руками и коленкой (отметим листовой лук)

В Сиаме и Бирме арбалет (тхами) имел более простую конструкцию. Лук изготавливался из дерева и составлял приблизительно 5 футов в длину, он протягивался через отверстие, вырезанное в прямой, но более короткой деревянной ложе. Этот арбалет обладал более мощным действием и натягивался ногами и руками. Однако его редко использовали для выстрелов на большие дистанции, превышающие 50 ярдов, охотник продолжал верить в отравленные стрелы, с помощью которых и убивал свою добычу. Недавно изготовленный яд оказывался необычайно действенным и позволял поражать большую дичь: слонов, носорогов и тигров, находившихся в нескольких сотнях ярдов от охотника. На Никобарских и других островах южных морей часто обнаруживают арбалеты, известные как «фойн».

В Индии с арбалетом познакомились в XV в., но ему не суждено было приобрести тот же самый статус охотничьего или спортивного оружия, как происходило это повсеместно. Однако он продолжал использоваться в различных частях континента и как ручное оружие, и в ловушках на больших животных типа тигра. В Южной Индии, прежде всего на Малабарском полуострове, его даже применяли весьма необычным образом, для охоты на рыбу в ручьях и протоках.

В данной конструкции части лука изготавливались из двух или четырех дощечек примерно 4 футов длиной, скрепленных вместе наподобие листовых автомобильных рессор (рис. 86). Такой лук из пластинок с деревянной ложей во многом напоминал старый китайский арбалет, но замок состоял из простой поворотной головки и короткого спускового рычага, изготовленного по европейскому образцу XV и XVI вв. Стрелы арбалета напоминали миниатюрные гарпуны: съемные стальные головки соединялись с веревкой, намотанной на цилиндрический валик, расположенный под концом станины, или имели копьевидные головки с одним или тремя зубцами. Подобная разновидность арбалета иногда использовалась при охоте на птиц, но для этого применяли тупую деревянную стрелу (рис. 86).

В Африке арбалеты распространились в основном на западном побережье, и в настоящее время они используются племенами мпонгве, проживающими в долинах рек Габон и Огове. Этот арбалет называется найин, он создан по образцу европейских моделей, привезенных португальскими, голландскими и английскими исследователями, появившимися на побережье в XV и XVI вв. Матросы вполне могли использовать деревянные арбалеты, похожие на те, что применяли норвежские китобои.

В Британском музее хранится бронзовая пластина из Бенина, на которой изображен воин с арбалетом в руках. У него хорошо различима характерная расщепленная станина. Практически во всех отношениях на норвежский тип похожа фанская разновидность арбалета, за исключением только того, что ее станина изготавливалась из одного куска, а спусковой нижний рычаг образовывался путем отщепления от ложи, в задней части он оставался целым.

Рис. 86. Арбалет для отстрела рыбы из Малабара (Южная Индия). Когда вилкообразная или крючкообразная стрела находится в позиции на луке, то веревка помещается в цилиндр, находящийся на конце основания

Встречалась и другая разновидность восточноафриканского лука, где дерево расщеплялось спереди, а его задний конец был единым. Иногда между частями вставлялся поперечный колышек. В некоторых племенах Мандинго и Бенина существовали практически точные копии норвежских арбалетов, причем спусковой рычаг устанавливался на шарнире перед отверстием для курка.

Арбалет фан, хранящийся в Музее Питта Риверса в Оксфорде, имеет лук с размахом почти 70 см и длиной станины более 1 м. Его натягивали сидя, с использованием силы обеих ног. Стреляли из него небольшими отравленными копьями из тонких деревянных полосок около 30 см длиной, они оказывались такими легкими, что для их удержания желобок намазывали липким соком растений.

Итак, обобщим сказанное. В последние годы арбалет, имеющий почти тысячелетнюю историю, снова привлек внимание охотников. Во многих странах продолжают создавать и выпускать разнообразные типы мощных луков для стрельбы в цель и охоты. В США даже предприняли попытку популяризировать охоту с помощью арбалета. Однако даже самые современные изделия имеют прицельную дальность стрельбы не более 50 м.