Рыцарские доспехи Европы

Блэр Клод

Книга посвящена истории защитного вооружения средневековой Европы. Автор приводит обзор развития защитного воинского облачения с 1066 года, когда только начиналась эпоха кольчуги, по 1700 год, когда рыцарские доспехи обрели декоративный характер.

Автор подробно прослеживает эволюцию кольчуги, шлема, лат, рукавиц, наплечников и других элементов рыцарского снаряжения, объясняет значение терминов, употребляемых коллекционерами, дает представление о стилях и школах итальянских, германских и французских оружейников. Текст сопровождается многочисленными фотографиями и рисунками образцов защитного вооружения, хранящихся в крупнейших музеях мира.

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

Написать краткий общий обзор обширнейшей темы — это все равно что попытаться влить два литра жидкости в сосуд, вмещающий всего литр, и данная работа не исключение. Я попытался, по крайней мере, затронуть все аспекты истории развития доспехов в Средневековье и в более поздний период, но, по недостатку места, одним их типам я уделил больше внимания, чем другим. Поскольку эта книга предназначена для удовлетворения давно ощущаемой потребности читателей в современной книге по истории развития защитного вооружения, то мне казалось, что основной упор нужно делать на базовую информацию, поэтому на две трети книга состоит из описания формы и конструкции доспехов. Особую трудность у авторов всех книг по истории развития защитного вооружения вызывал тот факт, что, хотя доспехи 1 и являлись единым защитным облачением воина, их компоненты развивались независимо друг от друга. Я, соответственно, рассматривал их по отдельности в надежде на то, что, изучая развитие элементов защитного вооружения, читатель все-таки сумеет получить адекватное представление о развитии полного защитного доспеха. В идеале, однако, мне бы следовало написать вводную главу по этому вопросу. Ограниченное пространство не дало мне возможности описать различные школы гравировки доспехов, а также стили, существовавшие в разных странах, хотя этот аспект тоже очень важен. Я также ничего не говорю о современных репродукциях старинных доспехов и почти не упоминаю доспехи с элементами восточного стиля, которые тоже носили в Западной Европе. Я старался строго придерживаться фактов и избегал, насколько мог, спорных вопросов и по этой причине не пытался судить о доспехах и их элементах, которые, несмотря на их явно итальянскую форму, некоторые исследователи считают французскими или фламандскими. В настоящее время мы не располагаем достаточно полной информацией об этих латах, поэтому я в своей книге отношу их к итальянским.

И наконец, несколько слов о терминологии. Современная практика, которой я следую, состоит в использовании английских терминов, относящихся к тем временам, когда носили те или иные доспехи, а в тех случаях, когда невозможно было найти старое слово, я использовал современный описательный термин. Применение старых терминов порождает, однако, свои трудности, поскольку в разные периоды для обозначения одних и тех же предметов использовали разные слова, и, наоборот, одно и то же слово могло означать разные предметы, тогда как современному писателю необходимо быть последовательным. Это привело к тому, что одним и тем же терминам приходилось придавать более ограниченное значение, чем то, которое они имели в период их широкого использования, а другие термины использовать для описания предметов, созданных в то время, когда сам термин уже устарел или, наоборот, еще не появился. Тем не менее в этой книге сделана попытка приблизить терминологию к ее современному использованию, поскольку работы авторов, писавших о доспехах в XIX и в начале XX в., изобиловали ошибками или жаргонными словечками коллекционеров. Там, где это необходимо, я стараюсь привлекать внимание читателя к наиболее вопиющим и повторяющимся ошибкам. Большинство этих ошибок исходит от сэра Сэмюэля Раша Мейрика, который, однако, создал первую значительную работу по истории оружия и доспехов. Ее нельзя недооценивать из-за этих ошибок.

Я сократил до минимума количество ссылок с целью экономии места, но попытался дать источники всех цитат из документов. Я также попытался, где возможно, приводить номера в каталогах доспехов и их частей, упоминаемых мной, но это было не всегда возможно.

 

Глава 1

ЭПОХА КОЛЬЧУГИ

Около 1066—1250 гг.

По конструкции доспехи можно разделить на три группы: 1) мягкая броня в виде стеганой или подбитой ватой ткани или кожи, которая ничем на укреплялась; 2) кольчуга из переплетающихся металлических колец (); 3) металлические пластины, пропитанная горячим воском кожа, китовый ус или рог животных. Последнюю группу можно разделить по составу на: а) крупные пластины, соединенные только в тех местах, где это необходимо для обеспечения подвижности тела и конечностей; б) более мелкие пластины, приклепанные или пришитые к материи, обеспечивающие гибкую защиту (так называемая конструкция «пластинчатой куртки»); в) маленькие пластины, соединенные между собой сложной системой шнуровки (так называемая «ламеллярная конструкция») ().

Все эти виды доспехов были известны еще в Древнем мире и широко использовались в римской армии времен империи. Однако с ее упадком пластинчатые латы практически полностью вышли из употребления — по крайней мере, в Западной Европе, — за исключением шлема. Этот процесс был, видимо, очень медленным, особенно у народов, живших под влиянием Рима, но сведения об этом весьма скудны, и сейчас невозможно создать четкую картину. Похоже, какая-то форма пластин была известна всегда, ибо кузнец, способный изготовить шлемы, находившиеся в широком употреблении, был, конечно, способен изготовить и пластинчатые доспехи для тела. Нет сомнений, что тот или иной тип ламеллярных лат носили скандинавы, франки и др. при Карле Великом.

Существует много свидетельств того, что эта конструкция широко применялась в Восточной Европе (Восточнорим-ская (Византийская) империя, славянские государства). Вариант пластинчатой куртки из коротких, перекрывающих друг друга чешуек, похоже, никогда не выходил из использования (). Несмотря на это, можно утверждать, что за период с 600 по 1250 г. в 99 случаях из 100 воины надевали кольчугу, если не отдавали предпочтение мягкой броне.

В этой книге мы не касаемся происхождения кольчуги. Достаточно сказать, что, хотя она имеет восточное происхождение, ее, как это часто утверждают, вовсе не привезли в Европу (Западную. — Ред.) крестоносцы, поскольку она использовалась здесь по крайней мере со II в. до н. э. (Кольчуга известна с конца первой половины первого тысячелетия до н. э. в южной части Восточной Европы, Иране, на Ближнем Востоке и др., по крайней мере с III в. до н. э. ее использовали кельты в Западной Европе. — Ред. ) Этот тип брони труднее датировать, поскольку ее конструкция мало отличалась в разных странах и в разные века. Правда, недавние исследования г-на Э. Мартина Бергеса указывают на то, что отсутствие различий — скорее кажущееся, чем реально существующее явление, но из-за недостатка данных сделать какое-либо определенное заключение по этому вопросу невозможно.

Европейская кольчуга, по-видимому, всегда состояла из круглых колец, каждое из которых переплеталось с четырьмя другими ().

Сами кольца были двух типов: склепанные (каждое изготавливалось из короткого куска проволоки, концы которой расплющивались, накладывались друг на друга и соединялись заклепкой) и сплошные (такие кольца соединялись кузнечной сваркой). Любая кольчуга, имеющая соединения концами встык, является либо восточным вариантом, либо современного изготовления 2 .

Сплошные (сварные) соединения идут попеременно с рядами клепаных, но, поскольку эта конструкция вышла из употребления около 1400 г., ее встретишь не часто. Вторая конструкция, в которой все соединения проклепаны, применялась до тех пор, пока существовала сама кольчуга; большинство найденных экземпляров изготовлены именно таким способом.

В XIX в. существовало множество заблуждений относительно кольчуги, и источником большинства из них была статья сэра Сэмюэля Раша Мейрика «Древнее военное облачение в Англии». Эти заблуждения время от времени появляются во вполне достоверных трудах, посвященных социальной истории, медным мемориальным доскам и в тому подобных книгах, поэтому необходимо предупредить об этом читателя. Я могу только процитировать замечания Ф.М. Келли по этому вопросу: «Вначале позвольте самыми простыми словами объяснить, что я имею в виду под словом «кольчуга». Я придерживаюсь того мнения, что в Средние века, когда доспехи являлись предметом, так сказать, первой необходимости, этим термином обозначали исключительно защитную одежду, сделанную из... переплетающихся колец. Лишь потом из поэтических соображений этим словом стали называть доспехи вообще. «Цепочная кольчуга» — это не более чем современный плеоназм; а «чешуйчатая кольчуга» и уж тем более «пластинчатая кольчуга» — совершеннейший нонсенс. Что касается предложенной Мейриком классификации кольчуг — «кольцевая», «единичная», «двухцепочная», «решетчатая», «ромбовидная», «диагональная, обрамленная кожей решетка, нашитая на гибкую основу» и т. д. — то ее можно отбросить безо всяких сомнений. Разновидности кольчуг, предложенные Мей-риком, если не были плодом его воображения, то основывались на недостатке фактического материала. В абзацах, которые он цитирует в защиту своей теории о «петельных», «диагональных», «решетчатых» и других кольчугах, говорится о том типе кольчуги, который он называет «цепочной» кольчугой, или, иначе говоря, о самой обыкновенной простой КОЛЬЧУГЕ».

Но из этого вовсе не следует, что существовал один-единственный тип кольчуги. Описи и отчеты позднего Средневековья часто содержат ссылки на кольчугу de haute clouere, кольчугу a la grain d'orge и, реже, на «двойную» кольчугу. Все эти названия четко указывают на размер и сечение колец и заклепок. Однако гораздо труднее объяснить другой термин, использованный в связи с кольчугой, который часто упоминается в литературных текстах, описях и отчетах с XI по XVI в. Это слово — «джазерант» (jazerant) 3 . В разных европейских языках его пишут по-разному, а иногда употребляют в такой, например, конструкции «рубаха, сделанная из джазеранта». Мейрик, основываясь на неверной интерпретации этимологии этого слова, предполагал, что оно означало защитную одежду, изготовленную из пластин, расположенных горизонтально и накладывающихся друг на друга, но это весьма сомнительно.

Дж. Хьюит еще в 1862 г. писал, что письменные свидетельства ясно указывают на то, что джазерант был одной из разновидностей кольчуги. Однако его точной конструкции никто не знает.

Наиболее важным источником информации о доспехах, которые носили во второй половине XI в., является гобелен из Байё, созданный, вероятно, в 1066—1082 гг. ().

Во многих отношениях это очень печально, не только потому что гобелен из Байё подвергался многочисленным сомнительным реставрациям, но и потому, что изображение на нем носит грубый и весьма обобщенный характер. Способы изображения текстуры различных одежд и доспехов крайне условны, поэтому интерпретировать их с уверенностью невозможно. Большинство изображенных на гобелене воинов одето в рубахи до колен с разрезом спереди для верховой езды и широкими, чуть ниже локтей, рукавами. У одной из фигур имеется прорезь на левом бедре для меча. Из источников того времени, таких как «Песнь о Роланде», мы знаем, что главным средством для защиты тела в тот период была кольчужная рубаха (hauberk или byrnie), и вряд ли можно сомневаться в том, что именно она в основном здесь и изображена. Возможно, что в некоторых местах показаны стеганые или кожаные куртки, усеянные металлическими накладками, хотя в одной из более ранних сцен граф Гюи из Понтье облачен в кольчужную рубаху с нашитыми металлическими пластинками. Горловины, рукава и кромки большинства кольчужных рубах обшиты простыми широкими лентами. У других воинов такие же ленты образуют на груди прямоугольники. Назначение их неизвестно, но возможно, они были не чем иным, как украшением кромок или частью подкладки кольчужной рубахи 4 .

Если это так, то рамка на груди вполне могла быть дополнительной частью кольчуги, укрепленной в этом месте для защиты прорези в кольчуге, открывающей шею.

У большинства воинов на голове плотно прилегающие капюшоны (coifs), оставляющие открытыми только нос и глаза. Некоторые из них, изготовленные, по-видимому, из ткани, являются частью одежды, скрытой под доспехами. Большинство же капюшонов составляют одно целое с кольчужной рубахой, но в некоторых случаях они, очевидно, надевались отдельно. На ногах у большинства воинов чулки или обмотки, бинтовавшиеся крест-накрест, однако у некоторых из военачальников ноги защищены кольчужными штанами — шосса-ми (chausses). Предплечья закрыты рукавами, выглядывающими из-под кольчуги. Обувь на ногах, конечно, была, но определить, закрывала ли она низ штанов или же штаны доходили только до лодыжек, невозможно.

Хотя до нас дошло много кольчуг раннего и более позднего периода, среди них нет образцов XI—XIII вв. Кольчужная рубаха, найденная на месте битвы при Лене (1208 г.), хранится в Национальном историческом музее в Стокгольме, но, к сожалению, ее до сих пор не удалось развернуть. Считается, что ближе всего (по возрасту) к кольчугам, изображенным на гобелене из Байё, стоит кольчужная рубаха, принадлежавшая святому Венчеславу (Вацлаву I), которая хранится в Кафедральной сокровищнице в Праге. Предполагается, что она датируется не ранее чем XIII в., но если судить по фотографии, то ее вполне можно отнести к последним годам жизни святого, т. е. к периоду до 935 (или 936) г.

Кольчужная рубаха святого Венчеслава полностью изготовлена из клепаных колец и по своей форме очень схожа с кольчугами на гобелене из Байё, за исключением того, что разрез на этой рубахе расположен сзади. Впрочем, вполне может быть, что этот разрез является результатом повреждения — точно мы сказать не можем. Ворот ее порван так сильно, что определить, какой была его первоначальная форма и прикреплялся ли к ней капюшон, невозможно. Как и у большинства кольчужных рубах, разрез, который зашнуровывался, идет от шеи до середины груди. Вместе с этой рубахой хранится отдельный кольчужный воротник XV в.

У большинства воинов на гобелене из Байё поверх капюшонов надеты шлемы. Все они конической формы. Спереди имеется наносник, а некоторые шлемы имеют пластину сзади. Ее считают защитой для шеи, и, по-видимому, других свидетельств применения этой детали в тот период нет. С другой стороны, существует множество изображений конических шлемов с одной или двумя широкими лентами, свисающими на спину.

Эти ленты, по-видимому, изображены и на гобелене. Назначение их неизвестно, но, по всей видимости, это всего лишь украшение.

Большинство шлемов на гобелене, по-видимому, относится к тому типу, который современные ученые обозначают немецким словом шпангенхельм (Spangen-helm), т. е. шлем, состоящий из сегментов и полос. Это очень древняя конструкция, которая в усовершенствованном виде просуществовала до XIV в. Шлемы этого типа, относящиеся ко времени позднего Рима и периоду Великого переселения народов, были найдены при раскопках. Большинство из них имели форму, сходную со шлемами на гобелене из Байё, за исключением того, что почти все они имеют (или имели раньше) нащеч-ники. Все подобные шлемы (железные или бронзовые) состоят из головного обруча, к которому прикреплены вертикальные полосы, сходящиеся на верхушке. К нижней кромке рамки приклепана носовая накладка (наносник). Такие шлемы имели дополнительную «подкладку» из железа, бронзы или рога. На раскрашенных рукописях, гравюрах и печатях видно, что такой тип конического шлема оставался, вероятно, неизменным — за исключением нащечников, от которых впоследствии во многих случаях отказались, — до второй половины XIII в. Другие шлемы на гобелене из Байё, видимо, тоже были изготовлены из сегментов, но не имели рамки из обручей. Конический шлем такой конструкции был обнаружен в Северной Франции и теперь хранится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. Он мог быть приблизительно современником гобелена, хотя, к сожалению, внешних примет, по которым его можно было бы датировать, нет. В его современном сильно разрушенном состоянии он представляет собой лишь коническую конструкцию, состоящую из четырех склепанных сегментов. Но первоначально у этого шлема, несомненно, на переднем сегменте имелся нанос-ник, который, видимо, был укреплен на отдельном обруче (не сохранился), приклепанном к нижней кромке шлема.

Несколько шлемов, изображенных на гобелене, по-видимому, были сделаны не из сегментов, а из одного куска металла, и здесь у нас больше уверенности, поскольку до нас дошли два конических шлема, изготовленные таким способом. Первый хранится в Пражском соборе, и считается, что он, как и вышеуказанная кольчужная рубаха, принадлежал святому Венчеславу (Вацлаву I). Этот шлем конической формы невысок, выкован из единого куска железа и снабжен укрепляющим обручем и наносником — оба эти элемента, также изготовленные из железа, прикреплены к нижней кромке. Носовая накладка и усиливающий обруч были украшены, соответственно, традиционным распятием и переплетением ремешков с серебряным покрытием. Характер такого украшения не оставляет сомнений, что этот шлем относится к IX или началу X в. и поэтому вполне мог принадлежать святому Венчеславу. Следует отметить, что уже в этот ранний период имелись оружейники, способные сделать шлем из единого куска железа, прокованного в лист.

Второй шлем такой же конструкции нашли в Моравии; он сейчас находится в Музее оружия в Вене (). Он очень похож на шлем св. Венчеслава, за исключением того, что носовая накладка выкована вместе с остальным шлемом как единое целое, а украшений и усиливающего обруча нет. Обычно этот моравский шлем относят к XI или XII в., но вполне может быть, что его изготовили веком раньше или веком позже.

Скульптуры, раскрашенные рукописи и печати показывают, что доспехи, подобные изображенным на гобелене из Байё, были распространены по всей Европе того времени (рис. , а). К XI в. распространился и другой тип кольчуги, с длинными, до самых запястий рукавами (рис. , а и в). Но все подобные доспехи так и не вытеснили старую форму (рис. , б). Приблизительно с 1100 г., до всеобщего введения сюркота в начале XIII в., из-под кольчужных рубах выглядывали края нижней одежды, часто с развевающимися длинными полами (рис. , б и в). Во всем остальном, за исключением некоторых мелких деталей, воинская экипировка оставалась практически неизменной от времени создания гобелена из Байё (после 1066 г.) до второй половины XII в.

Рис. 1. Фрагменты раскрашенных миниатюр:

а — Апокалипсис Святого Севера. Франция, создано между 1028 и 1072 гг. Национальная библиотека, Париж; б — Уинчестерская Библия. Англия, около 1170 г. Собор в Уинчестере; в — Псалтырь Святого Луи. Англия, около 1200 г. Университетская библиотека г. Лейдена (Нидерланды)

Как было сказано выше, существует некоторое сходство, выделяющее капюшоны на гобелене Байё в особую группу. Даже если это так, то тенденция эта, похоже, долго не продержалась, поскольку до третьей четверти XIII в. не найдено других изображений кольчужных капюшонов. Нет также изображений кольчужной рубахи с прикрепленным капюшоном, но многие иллюстрации XIII в. показывают капюшоны с откидным клапаном (ventail), которым можно было прикрыть нижнюю часть лица и который закреплялся ремешком с пряжкой или шнурком на другой стороне головы.

Рис. 2. Кольчужные капюшоны и головные обручи на двух английских изображениях:

а — сэр Жерарде Лайсл, около 1280 г. Стоув-Найн-Черчез, Нортгемптоншир; б — Уильям Марешал младший (?), около 1240—1250 гг. Раньше хранилось в церкви Темпл, Лондон. Обратите внимание, как пристегивался кольчужный клапан

Можно с уверенностью утверждать, что такая конструкция использовалась, самое позднее, с конца XI в., поскольку клапан на капюшоне упоминался еще в «Песне о Роланде». Если боевые действия не предполагались, клапан обычно отстегивался, а капюшон откидывался на спину.

Начиная приблизительно с 1150 г. в широкий обиход входят кольчужные набедренники-шоссы. Существовали две разновидности, которые достигали пояса штанов, надевавшихся под доспехи: кольчужная полоса, которая шла вдоль ноги спереди и зашнуровывалась сзади и под ступней (рис. , в). Чехол из кольчуги,имевший форму обычного чулка, плотно прилегавший к ноге; для дополнительной поддержки использовалось нечто вроде подвязки, продетой через этот кольчужный чулок ниже колена.

В середине XII в. поверх доспехов стали носить длинное матерчатое одеяние (фото -). Его иногда именовали сюркот — этот термин обычно используется современными учеными, но более правильное название — боевая куртка (cote a arme). В наше время выдвигались разные соображения по поводу введения сюркота, но ни одно не имеет достаточных оснований. Одни ученые полагают, что он служил непромокаемым плащом, основывая свое мнение на популярном рыцарском стихотворении «Признание короля Артура»:

Одежды зеленого цвета, Чтоб были доспехи чисты, Капризы дождей не страшны.

Однако сомнительно, что свободное длинное платье могло эффективно выполнять эту функцию. Другая интересная теория гласит, что это удобный способ демонстрировать геральдические знаки обладателя сюркота. К сожалению, хотя развитая система геральдики и сюркот появились приблизительно в одно и то же время, до начала XIV в. изображений этого элемента одеяния воина почти не встречается. Однако есть доля истины в когда-то популярном мнении, что сюркот впервые ввели крестоносцы для защиты от палестинского солнца. Мы знаем, что сарацины носили длинную просторную верхнюю одежду, и вполне возможно, что крестоносцы из Иерусалимского королевства и других возникших здесь государственных образований переняли эту и другие элементы одежды сарацин и привезли их в Европу.

Самое раннее изображение сюркота, обнаруженное автором, относится к фигуре Валерана де Белломонте, графа Меллана и графа Вустера. Оно сделано на его печати, прикрепленной к грамоте графа, датируемой ранее 1150 г. Это не только самое раннее изображение сюркота, но и само одеяние также весьма необычно — рукава достигают запястий. Подобный покрой появится вновь лишь во второй половине XIII в. и до второй половины XIV в. вообще встречался довольно редко. До бедер сюркот прилегает к телу довольно плотно, затем расходится в виде широкой юбки до лодыжек, с разрезом для верховой езды. Рукава прилегали плотно вплоть до запястий, затем неожиданно расширялись, образуя что-то вроде длинных вымпелообразных лент. Очень похожие сюркоты, но без рукавов, показаны на раскрашенной заставке в Винчестерской Библии (книге Джошуа), созданной около 1170 г., и на Большой печати короля Джона, которая приблизительно датируется 1199 г. До 1210 г. изображения сюркота встречаются редко, но потом сюркот был, похоже, принят повсеместно. С тех пор до (приблизительно) 1320 г. он обычно имеет вид свободного халата без рукавов с большими проймами и юбкой с разрезом, которая доходит до середины икр, хотя в тот период вполне обычной была длина и до лодыжек и до колен. Начиная приблизительно с 1220 г. иногда встречались сюркоты с рукавами по локоть, хотя до второй половины XIII в. изображений таких сюркотов мало.

В последнюю четверть XII в. для кольчужной рубахи стали характерными длинные рукава, которые заканчивались рукавицами (так называемыми маффлерами). Уникальный рисунок начальной стадии подобной конструкции можно увидеть в упомянутой выше Винчестерской Библии. Однако обычно маффлер изображался как мешкообразное продолжение рукава с отдельным чехлом для большого пальца. Такая форма оставалась неизменной почти до 1320 г., порой встречалась и позднее. По очевидным причинам кольчуга не доставала до кистей, их прикрывали материей или кожей обычно с прорезью, чтобы рукавицу можно было легко снять, когда боя не предвиделось (рис. , ). На многих рисунках через кольца рукавицы проходил шнур или веревка для того, чтобы обеспечить прочный охват, который не давал рукавам кольчужной рубахи спадать на кисть. После приблизительно 1250 г. появились маффлеры с отдельными пальцами, но ранняя версия оставалась более популярной.

Конический шлем с наносником оставался на вооружении до второй половины XIII в. Однако после 1150 г. появились шлемы с округлым верхом, часто не имевшие наносника, которые становились все более популярными (рис. , в). Приблизительно в 1180 г. появились шлемы новой формы — обычно цилиндрической, но иногда они слегка расширялись книзу. Верх у них был плоский или выпуклый. Обе формы широко использовались до 1250 г., но после 1220 г. самой популярной защитой головы стал небольшой полукруглый шлем, повторявший форму головы воина (сервельер или бацинет), который носили до конца века и приблизительно с 1250 г. часто надевали под капюшон кольчуги (). На самом деле эта практика началась, возможно, сразу после 1200 г., поскольку на многих миниатюрах и изображениях, датируемых первой половиной XIII в., капюшоны, судя по их очертаниям, надеты на сервельеры.

Начиная приблизительно с 1180 г. все три типа шлемов: конический, плоский и куполообразный иногда снабжались защищавшим лицо забралом, похожим на современную защитную маску сварщика, с отверстиями для дыхания и двумя прорезями для глаз. Этот элемент стал использоваться с первого десятилетия XIII в. и скоро развился в полный средневековый шлем (так называемый «большой» шлем). Первой стадией его эволюции стало добавление короткого фиксированного защитного элемента для шеи; приблизительно к 1220 г. он был продолжен по краям и, слившись с забралом, превратился в цилиндрический шлем; до приблизительно 1300 г. он почти всегда имел плоский верх, который полностью закрывал голову. Иногда забрало изображалось с усиливающими полосками в виде креста, горизонтальная перекладина которого имела прорези для глаз, в остальном же форма шлема не менялась до последней четверти века (рис. , ).

Такой шлем всегда надевался поверх кольчужного капюшона и набивной шапочки, хотя, судя по сохранившимся образцам более позднего времени, шлем имел свою собственную подбитую подкладку. По-видимому, на шлеме всегда имелись ремешки, которыми он привязывался на подбородке.

Введение (очередное, т. к. забрала известны с глубокой древности, в античный период были широко распространены) забрала совпало — если вообще совпало, а не было началом — с возобновлением практики ношения на шлеме гребня, венца или диадемы — вероятно, для того, чтобы облегчить узнавание его владельца. Гребни были особенно популярны в период Великого переселения народов, но затем, похоже, вышли из моды, и мне не удалось найти ни одного свидетельства, что их носили до последнего десятилетия XII в. Даже после этого они редко изображались на произведениях искусства того времени, вплоть до самого начала XIV в. Самое раннее изображение гребня имеется на Большой печати короля Ричарда I, которая, вероятно, датируется 1194 г. Король показан здесь в шлеме с плоским верхом и забралом. Шлем увенчан гребнем в виде веера с изображением леопарда. Немецкий манускрипт «Энеиды», датированный приблизительно 1210—1220 гг. и хранящийся в Берлинской государственной библиотеке, содержит множество изображений шлемов с гребнем, причем гребни эти — трех основных видов на одном и том же типе шлема. Обычно гребни представляли собой птиц, или животных, или их части, один или два вымпела с изображением какого-то предмета, укрепленные на миниатюрных флагштоках, или предмет, изображенный сверху либо с разных сторон шлема. Иногда шлемы изображались с шарфами с развевающимися сзади концами, напоминающими появившиеся позже мантии.

Рис. 3. Шлем. Фрагмент статуи на западном фасаде собора в г. Уэлс, около 1230—1240 гг.

Мы очень мало знаем, из чего изготавливались эти первые гребни. В «Филиппиде» Гийома ле Бретона (около 1225 г.) описывается, как Рено, граф Булонский, произвел сенсацию, появившись в битве при Бувине 27 июля в 1214 г. в шлеме с гребнем из китовой кости, напоминавшем бычьи рога. Едва ли китовую кость можно считать подходящим материалом для гребней, показанных в «Энеиде», и, кажется, мы с уверенностью можем предполагать, что их делали из пергамента или пропитанной воском кожи — двух материалов, несомненно, применявшихся для этих целей начиная со второй половины XIII в.

Вдобавок к гребню, или вместо него, поверх шлема или капюшона воины достаточно высокого звания надевали венец или диадему. Простой обруч из серебряной или золотой ленты носили рыцари всех рангов (рис. ).

Есть еще один тип шлема, о котором пока не упоминалось, — кабассет (в XV—XVI вв. по-английски он назывался shapewe). Это была простая железная шапка с полями разной ширины. Похожий шлем использовался в разных армиях Древнего мира, а его поздне-римский вариант появлялся на рисунках и гравюрах до второй половины XI в., обычно в сочетании с искаженными римскими доспехами. Нет сомнений, что эти поздние иллюстрации изображали не доспехи, которые на самом деле носили в то время, а всего лишь продолжали классическую традицию в искусстве. Средневековый кабассет, похоже, появился не раньше конца XII в. С этого времени вплоть до XIV в. обычными были шлемы, напоминающие британскую каску времен Первой и Второй мировых войн, но сконструированную как шлем с застежкой, который часто заканчивался острием на верхушке. Несколько железных кабассетов XIII в. археологи обнаружили в Скандинавии. Большинство из них были похожи на кабассет (рис. ), хотя и с небольшими отличиями. Во всех случаях тулья этой «железной шляпы» состояла из четырех пластин, расположенных крестообразно и сходящихся кверху, образуя купол. Промежутки между этими опорными пластинами были заполнены мелкими пластинками, а поля были сделаны из отдельной железной полосы, проклепанной вдоль нижнего края. Нижний край тульи испещрен маленькими отверстиями, к которым пришивалась подкладка; с обеих сторон под полями располагались плоские крючки для прикрепления ремешков (обычно двух), которые завязывались на подбородке (рис. , а).

Рис. 4. Рисунки из Мачейовской Библии. Франция, около 1250 г. Библиотека Пирпонта Моргана, Нью-Йорк. Обратите внимание на: а) кабассет с ремешками; б) боевую шапку; в) стеганые штаны; г) наголенники

Кроме того, кабассет являлся головным убором рядовых воинов, вероятно, потому что был прост и дешев и легко мог быть изготовлен в больших количествах. Но он также широко использовался и среди рыцарей. Например, Жуанвиль в своей книге «Жизнь святого Людовика» описывает, как однажды в Иерусалиме, убедив короля Людовика снять свой шлем, он отдал ему свой кабассет, чтобы король смог «отдышаться».

Весьма вероятно, что в период, описанный в этой главе, использовались различные типы «мягкой брони», хотя свидетельств более ранних, чем вторая половина XII в., я найти не смог. Удивительно, однако, что ни один из источников не указывает на использование стеганой одежды под кольчужной рубахой до этого же периода, хотя можно было бы предположить что-то в этом роде, учитывая почти полное отсутствие жесткости кольчуги. И все-таки можно реально показать, что до конца XIII в. кольчужная рубаха носилась без подбитой ватой одежды под ней. Единственным стеганым элементом была шапочка. Великолепный французский манускрипт 1250 г. — Мачейовская Библия (Библиотека Пирпойнта Моргана, Нью-Йорк) — содержит, например, множество иллюстраций с изображением кольчужных рубах, надетых и снятых; и в каждом случае единственной одеждой под ними была цветная рубашка по колено с узкими рукавами до запястья (). Можно только предположить, что сама кольчужная рубаха, особенно ее передняя часть, имела какую-нибудь подкладку.

С уверенностью можно сказать, что ко второй половине XII в. повсюду стала использоваться стеганая защитная одежда, на которую ссылаются многие источники того времени. Ее называли тремя терминами: камзол, акетон и гамбезон, но чем они отличались друг от друга, определить трудно. В целом, видимо, камзол являлся общим термином для любой стеганой защитной одежды, а акетон был простой стеганой рубахой, обычно надеваемой под броню. Гамбезон же, наоборот, в ранних вариантах описывался как куртка из шелка или другой дорогой материи, украшенная вышивкой и гербом, из чего можно сделать вывод, что ее носили (по крайней мере, иногда) как независимую защитную одежду или как сюркот. Это мнение подтверждается многими источниками, в которых указывается, что гамбезон носили поверх акетона, кольчужной рубахи или — с конца XIII в. — поверх пластинчатой брони. К сожалению, существует также множество свидетельств того, что гамбезон носили и под броней, а аке-тон надевали вообще без лат, в основном рядовые воины; существует даже несколько ссылок на акетоны с украшениями. Ответ на этот довольно запутанный вопрос состоит, вероятно, в том, что все эти три термина использовались весьма произвольно и были в большой степени взаимозаменяемы. Для удобства я буду называть акетоном стеганую куртку, надеваемую под броню или используемую в качестве независимой защитной одежды.

Существует множество изображений акетонов на картинах XIII столетия, и особенно интересны они в Мачейовской Библии (). Носили их в основном пехотинцы в качестве главной защиты тела. Все аке-тоны доходили до колен и надевались через голову как рубашки, были простеганы вертикально, имели ровный или зубчатый нижний край. У некоторых акетонов были узкие рукава, достигавшие запястья, иногда рукава были еще длиннее и образовывали рукавицы. Другие акетоны имели довольно широкие рукава с ровными или зубчатыми краями, которые доходили только до локтей. Большинство из них имели высокие жесткие воротники, застегивавшиеся с обеих сторон. Одни воротники были стегаными, а другие выглядели так, как будто были сделаны из простого сукна, но имели, по-видимому, твердую подкладку. Многие из воротников выглядят так, как будто они никак не связаны с акетоном, но детали недостаточно ясны, чтобы сформировать определенное мнение. Иногда надевали друг на друга два акетона сразу, причем верхний, которого следовало бы в этом случае называть гамбезо-ном, был без рукавов.

Акетон, надеваемый под доспехи, относился к типу акетонов с длинными рукавами, который был описан выше, хотя на иллюстрациях того времени его редко изображали целиком (рис. , , и ). С кольчужной рубахой также носили небольшой стеганый капюшон, который позже стали называть набивной шапкой.

Рис. 5. Боевые шапки. Рис. 6. Боевая шапочка, очевидно

Фрагменты статуй на предназначенная для поддержания

западном фасаде собора шлема. Деталь статуи с западного фа-

в г. Уэлс, около 1230— сада Велльского собора, около 1230— 1240 гг. 1240 гг.

В обычном виде это просто стеганый вариант традиционного гражданского капюшона того времени, т. е. плотно прилегавшего головного убора с двумя ушками, которые завязывались на подбородке (рис. , б; ). Однако на двух статуях на западном фасаде Уэлского собора (около 1230—1240 гг.) надеты круглые набивные шапки со слегка выступающими краями (рис. ). На одной из этих фигур шапка надета поверх кольчужного капюшона (рис. ), т. е. в этом случае она предназначалась для поддержки шлема, но очертания капюшонов некоторых фигур того же времени позволяют предположить, что подобные шапки надевались под шлем.

Начиная приблизительно со второй четверти XIII в. под шоссы стали надевать защитные стеганые штаны (gamboised cuisses). С течением времени их все чаще стали носить поверх шоссов (рис. ). Великолепное изображение человека, надевающего стеганые штаны, в Мачей-овской Библии показывает, что они скорее напоминали пару вертикально простеганных болотных сапог, обрезанных ниже колен. Снизу их закрепляли ремнем, завязанным вокруг ноги ниже колена или ремешком с пряжкой. Некоторые изображения показывают стеганые штаны, украшенные вышивкой.

Прежде чем закончить эту главу, необходимо сказать несколько слов о весьма сомнительной проблеме «полосчатой» кольчуги. В средневековых художественных источниках очень трудно найти натуралистическое изображение кольчуги. Для экономии времени и усилий художники обычно использовали тот или иной условный способ, позволявший создать впечатление связанных друг с другом колец. Наиболее распространенный метод состоял в изображении нескольких коротких вертикальных извилистых отрезков, собранных в параллельные ряды, местами разделенные прямой линией; в одном ряду все отрезки изгибаются в одном направлении, а в другом — в противоположном (рис. , ). Существует, однако, множество изображений кольчуг, датируемых временем между второй четвертью XIII и третьей четвертью XIV в., в которых ряды отрезков разделялись двумя параллельными линиями (рис. ), а у небольшого числа английских фигур — узкими ребрами. Изнанка кольчуги всегда изображалась точно так же. Создавался эффект серии узких горизонтальных полосок, проходивших через кольчугу с равными промежутками, отсюда и появилось название «полосчатые» кольчуги.

Сделано много попыток реконструировать «полосчатую» кольчугу, но обсуждать их все не представляется возможным. Большинство из таких умозрительно реконструированных кольчуг были бы крайне неудобны в носке. Наиболее реальное предположение сделано покойным Дж.Дж. Уоллером и состоит в том, что «полосчатая» кольчуга — это самая обыкновенная кольчуга, усиленная ремешками, продетыми сквозь ряды колец через один ряд. Свою теорию Уоллер подтверждает тем, что вороты некоторых относительно недавних по времени создания восточных кольчуг выполнены в той же манере. Но цель этого ясна: сделать ворот достаточно жестким, чтобы он стоял вокруг шеи, но нет никаких причин, чтобы такое требование предъявлялось ко всей кольчуге. Ремешки не сделают кольчугу более прочной, а их свойство растягиваться и сжиматься на разную величину вряд ли способствует хорошей подгонке.

Ни в одном из документов того времени нет никаких ссылок на что-либо, что можно было бы назвать «полосчатой» кольчугой; не дошло до нас и ее образцов. Поэтому наиболее вероятным кажется такое объяснение — и это общепринятое мнение, — что это был один из условных способов изображения обычной кольчуги. В подтверждение стоит заметить, что если растянуть обычную кольчугу так, как будто она надета на тело, то создастся впечатление горизонтальных рядов, отделенных друг от друга узкими полосками ().

 

Глава 2

ПОЯВЛЕНИЕ ПЛАСТИНЧАТЫХ ДОСПЕХОВ

Около 1250—1330 гг.

В этой книге уже шла речь о ламеллярной и чешуйчатой броне, применявшейся в Европе с римских времен. Ламеллярная конструкция, которая пришла с Востока, видимо, использовалась исключительно в странах Восточной Европы и в некоторой степени — в Скандинавии со времен викингов до второй половины XIV в., что было, несомненно, результатом торговли с Россией. С другой стороны, чешуйчатая броня, которая широко использовалась в Восточной Европе вплоть до XVII в. (рис. ), применялась почти повсеместно, хотя и в меньшей степени. Изображения этой конструкции встречаются сравнительно редко, но для периода с VIII по начало XVII в. можно найти несколько образцов, хотя бы на гобелене из Байё и фигуре конца XIII в. на внутренней стене западного фасада собора в г. Реймс.

Помимо всего вышесказанного, нет никаких других свидетельств того, что броня из крупных, сравнительно жестких пластин использовалась в средневековой Европе ранее последней четверти XII в., хотя были мастера, способные изготовить такую броню, и в более раннее время. Получается, что пластинчатая броня не имела широкого применения до приблизительно 1250 г., когда стали появляться изображения твердой защиты для ног, локтей и колен, а повсеместно ее начали применять только с третьего десятилетия XIV в. Изображения рыцарей до 1300 г. показывают, что их доспехи мало чем отличались от доспехов, описанных в предыдущей главе, за исключением того, что начиная приблизительно с 1270 г. капюшон носили отдельно от кольчужной рубахи.

Рис. 7. Медная мемориальная доска сэра Роберта де Сетванса, 1306 г. Чартхэм, Кент. Обратите внимание на стеганые штаны, к которым прикреплены наколенники, и вырез акетона. См. также рис.

Самую раннюю ссылку на применение пластинчатой брони мне удалось обнаружить в отчете Гиральдуса Камб-рензиса о набеге датчан на Дублин 16 мая 1171 г. Согласно его описанию, датчане были одеты либо в длинные кольчуги, либо в одежды из железных пластин. Эта броня из железных пластин вполне могла быть пластинчатой курткой, описанной ниже, но могла быть и ламеллярной и чешуйчатой броней. Более определенное свидетельство представлено в отчете Гийома ле Бретона о поединке между Ричардом, графом Пуату (впоследствии королем Англии Ричардом I (Львиное Сердце), и Уильямом де Барром. По описанию, на противниках под кольчужной рубахой и акетоном была надета броня из пластин. Даже если предположить, что Бретон, который умер приблизительно в 1225 г., приписал появление этой брони более раннему времени, из его описания определенно явствует, что ее стали использовать не позже начала XIII в. Насколько часто ее применяли — неизвестно, но само отсутствие упоминаний о пластинчатой броне говорит о том, что она была редкостью. Еще один вид доспехов для защиты тела, который следует включить в список пластинчатой брони, — это кирье (cuirie). Этот термин впервые появился в текстах третьей четверти XII в. и часто встречался вплоть до середины XIV в. Точная форма этого доспеха (в указанный период) неизвестна, но по разным источникам можно установить несколько его характерных черт: это защита для тела, носилась под сюркотом, но поверх кольчужной рубахи; ее изготавливали из кожи; она обладала достаточной жесткостью как для прикрепления шлема, так и для того, чтобы подвесить меч, что позволяет предположить, что кирье изготавливалась не из обычной кожи, а из кожи, вымоченной в горячем воске, иногда ее укрепляли металлическими пластинами; иногда она имела матерчатую подкладку и снабжалась защитным элементом для рук, который делался из кожи или (стеганой?) материи.

Несомненно, что кирье — синоним слову «кираса». Этот термин впервые появился в словосочетании «кирас-ная пара» в описи имущества Эудеса, графа Неверско-го, которая была составлена после его смерти в 1266 г., и использовался до тех пор, пока существовали сами доспехи.

Мы знаем, что к XV в. термины «кираса» и «кирас-ная пара» стали означать металлический панцирь для груди и для спины, соединенный в единое целое. Поэтому возможно, что первоначальный термин «кирье» применялся к аналогичной конструкции из вымоченной в горячем воске кожи. Нечто похожее изображено на двух английских фигурах третьей четверти XIII в.: одна находится в Першорском аббатстве в Вустершире (), а другая — в бывшей храмовой церкви в Лондоне. У обеих фигур проймы сюркота достаточно широки, чтобы можно было увидеть нагрудную и спинную части кирасы, соединенные ремнями сбоку. Нет свидетельств, подтверждающих существование металлических конструкций такого типа до XIV в., поэтому представляется вероятным, что броня на этих фигурах выполнена из вымоченной в горячем воске кожи. Если это так, то она вполне могла быть тем, что обозначалось словом «кирье», хотя в этом нет полной уверенности.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что в истории средневековой пластинчатой брони много белых пятен. К счастью, картина проясняется после 1250 г.,когда началось развитие доспехов из пластин. Первое тому подтверждение — участившееся появление изображений наколенников, укрепленных на шоссах, а чаще на стеганых штанах. Сначала они были довольно небольшими, но после 1250 г. приобрели полукруглую форму и полностью закрывали колено спереди и с боков (рис. ). Дискообразные пластины (налокотники — couters), укрепленные на локтях кольчужной рубахи, появляются в 1260 г. на фигуре Уильяма Лонгеспее-младшего (собор Солсбери), но мне не удалось найти примеров более ранних, чем первое десятилетие XIV в. Наголенники (поножи) в форме желобов, пристегнутых поверх шоссов, появились тоже в середине XIII в. (рис. ), но их изображения редко датируются временем раньше второго десятилетия XIV в. — настолько редко, что можно предположить, что эти поножи носили под шоссами. Любопытный тип шоссов, усыпанных маленькими металлическими дисками, показан на рисунке 1250 г., который выставлен в Британском музее. Такие шоссы приписываются школе Мэтью в Париже.

Развитие пластинчатой брони для защиты конечностей, без сомнения, сопровождалось развитием брони для тела, хотя ее обычно скрывал сюркот. Однако нам известно, что и сам сюркот иногда усиливали спереди рядами длинных прямоугольных пластин, установленных вертикально и приклепанных с изнанки. Единственной известной иллюстрацией этой конструкции

XIII в. является вырезанная из камня фигура спящего стража на немецкой группе, изображающей воскресение Христа, и датируемая третьей четвертью XIII в. Она хранится в Провинциальном музее Ганновера (), но образцы, датируемые тремя первыми десятилетиями

XIV в., встречаются в Италии и Скандинавии. Вариант усиленного сюркота, а может быть, развитие

только что описанного, показан на статуе святого Мориса в Магдебургском соборе. Его обычно относят к 1250 г., но он вполне может быть датирован пятьюдесятью годами позже. Святой одет в кольчугу и сюркот из длинного продолговатого куска сукна с разрезом для головы, как у южноамериканского пончо, свисающего спереди и сзади почти до колен. Спереди два конца (достаточно широкие, чтобы закрыть тело от бедер до подмышек) обвивают тело вокруг талии, словно пояс, и скрепляются сзади завязками или пряжками. По верхней и нижней кромке пояса и далее вверх по груди идут два ряда заклепок, что говорит о том, что изнутри к ткани прикреплены большие прямоугольные пластины. Такой же ряд заклепок на уровне плеч указывает на то, что на груди они доходят до основания шеи. Кольчужный капюшон, хотя и изготовлен отдельно от кольчужной рубахи, намертво прикреплен к сюркоту.

Суконная или кожаная одежда с пришитыми к ней металлическими пластинами была популярной защитой тела воина в XIV в. Современные ученые обычно называют ее пластинчатой курткой, но в те времена, когда она находилась в широком применении, она именовалась: кольчужная рубаха с пластинами, куртка с пластинами, панцирь и др.

Начиная с последнего десятилетия XIII в. ссылки на этот доспех стали появляться все чаще и чаще, а с 1320 г. почти во всех описях, отчетах или завещаниях он упоминался неоднократно. Его носили обычно под сюркотом, но поверх кольчужной рубахи, и поэтому его очень трудно увидеть на иллюстрациях вплоть до третьего десятилетия XIV в., когда сюркот стали укорачивать спереди. Но даже на рисунках этого времени можно увидеть лишь нижний передний его край, усыпанный головками заклепок, так что получить полное представление о конструкции этого элемента доспехов невозможно. Однако по причинам, представленным в следующей главе, основная линия развития куртки с пластинами была заложена в конструкции, изображенной на магдебургской статуе святого Мориса. К 1330 г. такая куртка была принята повсюду, а после этой даты изображения рыцарей, полностью или почти полностью облаченных в кольчугу, встречаются все реже и реже.

В последние годы XIII столетия все чаще стали появляться ссылки на все типы пластинчатой брони, хотя материалом, из которого она изготавливалась, не всегда был металл.

Рис. 8. Медная мемориальная доска сэра Джона де Креке, около 1325—1230 гг. Уэстли-Уотерлес, Кембриджшир. Обратите внимание на четыре слоя одежд и защитных средств: боевая куртка, пластинчатая куртка, кольчуга и акетон

Понятно, что оружейники экспериментировали с различными материалами, и в дополнение к железу, стали и латуни упоминаются бо-лейн (китовая кость), рог и, чаще всего, вымоченная в горячем воске кожа. Уже в 1285 г. во французском манускрипте упоминаются латные рукавицы на основе китового уса. Подобные ссылки часто встречаются вплоть до второй половины XIV в. Точная конструкция этих рукавиц неизвестна, хотя, вероятно, они представляли собой обычные рукавицы, подбитые или покрытые чешуйками из китовой кости.

Латные рукавицы с металлическими пластинами впервые упоминаются в последнем десятилетии этого века.

Понятно, что упомянутые в этой главе латные рукавицы изготовлялись тем же способом, что и пластинчатая куртка, т. е. железные пластины прикреплялись к материи или располагались между двумя слоями ткани. Пластины покрывали оловом или медью во избежание ржавчины, поскольку снять их для чистки было невозможно. По форме эти рукавицы, вероятно, напоминали те, что изображены на многих рисунках и фигурах первой четверти XIV в. и очень похожи на старомодные краги мотоциклистов с широкими раструбами. Примеры таких латных рукавиц с маленькими продолговатыми пластинами или с крепящими их заклепками мы видим на фигуре уимборнского священника в Дорсете и на рисунке в манускрипте «Легенда о святом Денисе», подаренном королю Франции Филиппу V Длинному в 1317 г. (рис. ). На фигуре, датируемой приблизительно 1310—1320 гг., в аббатстве Фернесс, графство Ланкашир, тыльная сторона каждой манжеты усилена же-лобообразной пластиной, укрепленной снаружи; а на фигуре сэра Ричарда Уоттона (около 1330 г.) в церкви Уоттона, Ноттингемшир, тыльная сторона рукавиц и короткие плотные манжеты покрыты внахлест горизонтальными металлическими пластинами. Именно от этой формы произошла форма латных рукавиц — так называемые «песочные часы» — во второй половине XIV в.

Последнее десятилетие XIII в. явилось свидетелем введения пластинчатой брони для защиты подбородка и шеи — воротника-горжет 5 и бевора (gorget и bevor). Во французском документе 1294 г. упоминается более 60 видов gorgieres de plate вместе с другими типами пластинчатой брони, в то время как французская опись де Несль 1302 г. включает в себя только два gorgerets de plate. Самым ранним изображением этого доспеха, которое мне удалось найти, является испанская фигура дона Альваро де Кабрера (Метрополитен-музей), казненного до 1314 г. (рис. ). Доспех дона Альваро состоит из твердого цилиндрического ворота, начинающегося от подбородка, и короткой накидки, доходящей до плеч. Эта накидка покрыта розеткообразными шляпками, предположительно шляпками заклепок, которые крепят пластины изнутри. Похожий воротник-бевор с четко выделенными пластинами на накидке виден на фигуре, датируемой приблизительно 1330 г., в Куломь-ере, Франция, в то время как ковшеобразный бевор, сходящийся углом на груди и, возможно, изготовленный из единого куска железа, изображен в английском манускрипте 1326 г. Бевор подобной формы обычно носился в сочетании с кабассетом и часто присутствует в испанских рисунках в течение всего XIV в., но редко обнаруживается где-либо еще. Несмотря на то что эти беворы не дошли до нашего времени, ссылки на пластинчатые воротники встречаются довольно часто по всей Европе XIV в.

Хотя пластинчатые наколенники и поножи (наголенники) использовались приблизительно с 1250 г., мне не удалось найти упоминаний о них в документах раньше конца XIII в. Начиная с 1300 г. эти элементы защитного вооружения упоминаются чаще, но до 1310 г. изображения поножей встречаются редко. Обычным английским термином для защиты нижней части ноги был jamber, но французское название greave встречается приблизительно с 1370 г. и после 1400 г. полностью заменяет английское. Не приходится сомневаться в том, что оба термина часто использовались для обозначения и простого наголенника, и защитного средства для всей ноги. Однако уже в 1302 г. наголенники в описи де Несль называются demigreaves, а после приблизительно 1330 г. в английских текстах их зачастую именуют schynbalds. Для удобства я предлагаю принять термин greave для обозначения полной защиты ноги, а schyn-bald — для обозначения просто наголенника. Подобным же образом я буду следовать традиции Средневековья и Ренессанса и называть латы для всей ноги, включая бедра и иногда ступню, словом legharness.

Сначала наголенники привязывались к шоссам. Они применялись в течение всего XIV в. и иногда упоминались в документах XV в. Опись де Несль включает в себя ii harnass de gaumbes de coi les greves sont clos (доспехи, которые защищают ноги), большое количество французских и испанских фигур второго десятилетия века (например, фигура вышеупомянутого Альваро де Кабрера) также демонстрирует подобные наголенники. Обычная конструкция, которая оставалась на вооружении до XVII в., заключалась в том, что передняя и задняя пластины поножей скреплялись шарнирами с одной стороны — обычно снаружи, — и связывались ремешками с пряжками — с другой (рис. —). Похожие ножные латы показаны на английских и немецких статуях и раскрашенных манускриптах третьего десятилетия века, но они прочно утвердились только после 1330 г.

Поножи обычно надевались на стеганые штаны или пластинчатые набедренники, к которым крепились шаровидные наколенники (рис. , ). Однако твердые пластинчатые набедренники изображены на многих неаполитанских фигурах начиная с около 1320 г., хотя тот факт, что и они, и надевавшиеся на них наголенники имели орнамент с завитками, говорит о том, что оригиналы были изготовлены из формованной кожи. Фигура на своде над могилой Эймера де Валенса (около 1324 г.) в Вестминстерском аббатстве также, по-видимому, облачена в пластинчатые набедренники, но детали настолько малы, что о них невозможно судить с уверенностью. Подобная форма набедренников стала распространенной начиная с 1350 г. Кроме того, стоит отметить, что вестминстерская фигура имеет еще одну деталь, необычную для периода, предшествовавшего 1340 г., а именно маленькие веерообразные боковые крылья с внешней стороны наколенников.

Пластинчатая защита ступней — железные башмаки-сабатоны (sabatons) 6 появились во втором десятилетии XIV в., хотя до 1320 г. их изображения встречаются очень редко.

Сабатоны встречаются, например, на фигуре де Кабрера 1314 г. — в виде остроконечных башмаков, усыпанных розеткообразными головками заклепок, предположительно указывая на пластинчатую конструкцию. Большое количество пластин с сабатонов того же типа обнаружено археологами на месте битвы при Висби (1361 г.) на о. Готланд (Национальный исторический музей, Стокгольм). Однако наиболее распространенная форма сабатонов имела несколько тонких горизонтальных пластин, перекрывавших друг друга и зауженных в остроконечный башмак по моде того времени, который закрывал только верх ступни. Одно из самых ранних изображений этой формы (рис. ) встречается на медной мемориальной доске сэра Уильяма Фицральфа в Пебмарше, Эссекс (около 1323 г.), но после этого она встречается часто, за исключением Германии, где пластинчатые железные башмаки были редкостью до 1340 г. Пластины, по-видимому, приклепывались к кожаной подкладке и закреплялись на башмаке шнурками с железными наконечниками, которые продевались сквозь парные отверстия сверху, или ремешками, проходившими под ступней.

Развитие пластинчатых средств для защиты рук немного отставало от защитных средств для ног, но проходило по той же модели. Прежде чем обсуждать эту тему, необходимо договориться о терминологии. В XIV в. в Англии пластинчатая броня для рук, включая плечи, обозначалась словом bracer 7 . После 1330 г. появились термины для отдельных частей доспехов для защиты рук, а именно: vambrace, rerebrace, couter, spaul-der и, в самом конце века, pauldron. Первые два слова означают верхнюю и нижнюю часть брони для руки соответственно, но их точное применение определить трудно. Единственный вывод, который можно сделать из противоречивых данных, заключается в том, что когда брасер состоял из двух частей, то нижняя часть его называлась vambrace (наручник), а верхняя часть, включая защиту плеча, rerebrace (наплечник) независимо от того, в каком месте проходила между ними граница. Практически это означало, что с последней четверти XIV в. слово rerebrace означало защиту плеча, а vam-brace — защиту руки, включая couter (налокотник). После 1450 г. термин rerebrace постепенно исчезает из употребления и заменяется словом pauldron (наплечник) для обозначения защиты плеча. Слово spaudler (оплечье) тоже означало защиту плеча, но в более ограниченном смысле, чем pauldron, и не включало верхнюю часть руки 8 . Ради сохранения последовательности я буду использовать слово «наручник» (vambrace) в его позднем смысле для обозначения защиты руки, включая плечо. При необходимости я буду также применять для обозначения частей доспе-ха выше и ниже налокотника слова «верхняя и нижняя часть наручников». Словом «оплечье» (spaudler) я буду называть маленький чашеобразный элемент, закрывавший только плечо (рис. , ), а словом «pauldron» (наплечник) — элемент, прикрывавший не только плечо, но и верхнюю часть груди и спины (рис. —).

Налокотники, как на фигуре Лонгеспее в Солсбери, начиная с 1300 г. все чаще появляются в художественных произведениях. В английском манускрипте «Псалтырь королевы Марии», датируемом 1300 г., изображены аналогичные пластины, прикрепленные к плечам кольчуги.

В некоторых текстах конца XIII — начала XIV в. упоминаются наручники из кожи, но, насколько мне известно, не существует изображений, по которым можно было бы судить об их форме. Точно так же нельзя ничего сделать, кроме как гадать о том, какой формы был bra de fer et i coutes (железный наручник), включенный в опись де Несль 1302 г., хотя если это не были кольчужные рукава с прикрепленными к ним налокотниками, то, возможно, это напоминало ранние наручники, описанные ниже.

Рис. 9. Медная мемориальная доска сэра Уильяма Фицральфа, около 1323 г. Пебмарш, Эссекс

За самой ранней иллюстрацией пластинчатой защиты рук мы вновь должны обратиться к фигуре дона Альваро де Кабрера. На ней узкие рукава сюркота усеяны заклепками в той же манере, что и на воротнике, груди и сабатонах, а это, по-видимому, говорит о том, что изнутри к ним прикреплены пластины. Самый ранний настоящий наручник, появившийся во втором десятилетии века (рис. ), состоит из двух желобообразных пластин и чашеобразных налокотников, привязанных к рукавам кольчужной рубахи. Каждый наручник имел две дискообразные пластины (besagews), привязанные спереди шнурками к плечу и локтю соответственно. Такая форма наручников видна на медной мемориальной доске Гастингса, изготовленной в 1347 г. в Элсин-ге, Норфолк, но после 1335 г. она встречалась редко. На самом деле мемориальная доска Джона де Креке в Уэст-ли-Уотерлес, Кембриджшир (рис. .), показывает, что нижняя часть наручников — наручи, состоявшие из двух пластин, — были известны уже в 1325—1330 гг. Вместе с ними использовались верхняя часть наручников и налокотник вышеописанного типа, но надевались они под широкие рукава кольчужной рубахи.

Прежде чем завершить тему брони для рук, необходимо упомянуть один любопытный элемент под названием эполеты (ailettes). Их изображения встречаются в большинстве европейских стран в период с 1275 по 1350 г., за исключением Германии, где их почти не было. Эполеты обычно изображались в виде прямоугольных пластин — хотя встречаются и другие формы (рис. ), — которые привязывались к плечам и выступали вверх по обе стороны от головы 9 .

Когда-то считали, что эполеты предназначались для защиты головы и шеи от ударов сбоку, но теперь эту точку зрения отвергли. Многочисленные ссылки на эполеты, обнаруженные в текстах начала XIV в., ясно показывают, что они изготавливались из непрочного материала и не могли служить защитой. Теперь считают, что эполеты играли, главным образом, геральдическую роль, но иногда кажется, что они были просто украшением. Это мнение поддерживается, например, записью в описи имущества Пьера Гавестона от 1313 г.: «item, autres divers garnementz des armes le dit Pierres, ovek les ailettes garniz et frettez de perles» (а также разные другие доспехи, по словам Пьера, с эполетами, отделанными и украшенными жемчугом). Что касается остальной экипировки для защиты тела, то шоссы, акетон и гамбезон остались без изменений за время, описанное в этой главе, а кольчуга и сюркот претерпели лишь незначительные изменения. После 1250 г. немецкие изображения доспехов часто демонстрируют капюшон, выполненный отдельно от кольчужной рубахи, причем его нижний край образовывал два продолговатых лацкана, которые закреплялись на груди и спине, иногда поверх сюркота. В течение последней четверти XIII в. раздельный капюшон вошел в обиход повсеместно 10 , но теперь нижняя часть его свободно развевалась, образуя короткую накидку, доходившую до плеч (рис. ).

Этому новому типу капюшона не требовался разрез для головы, как нам известно из, вероятно, уникального образца капюшона конца XIII в., хранящегося в Королевском Шотландском музее Эдинбурга, который имеет сзади вертикальный разрез со шнуровкой.

С введением в конце XIII в. пластинчатых латных рукавиц кольчужные рукавицы (маффлеры) начали исчезать, хотя до 1361 г. они довольно часто появлялись на иллюстрациях и применялись еще в 1361 г. в битве при Висби (о. Готланд). Несколько иллюстраций первой четверти XIV в. демонстрируют раздельные кольчужные рукавицы с раструбами, но таких свидетельств мало. При отсутствии маффлеров кольчужные рубахи имели достаточно узкие, до запястий, рукава или же, после 1325 г., достаточно широкие рукава, доходившие до середины предплечий (рис. ). С 1320 г. выявилась тенденция укорачивать кольчугу с боков и удлинять ее спереди до уровня чуть выше колен. Более короткая форма такой кольчуги приобрела уменьшительное название «кольчужка».

С начала века воротник кольчуги изображался стоящим вокруг шеи, и мы знаем из более поздних образцов, что это достигалось за счет утолщения колец, в результате чего конструкция становилась полужесткой. В течение XIV в. в описях можно найти ссылки на кольчужные воротники, именуемые «пизен» (pizaines) и, хотя их точная форма неизвестна, они вполне могли представлять собой полужесткую защиту для шеи (по только что описанному типу), но отдельную от кольчуги.

Сюркот оставался почти неизменным до 1325 г., за исключением того, что изображения рукавов, доходивших до запястий, появлялись лишь иногда, например на картинах в бывшей Картинной палате Вестминстера. После 1310 г. подобные рукава стали появляться чаще, но в повседневный обиход вошли лишь во второй половине века, главным образом во Франции и в областях французского влияния. В Англии с 1325 г. сюркот стали укорачивать спереди до уровня бедер, но сзади он опускался до уровня колен. В то же время верхняя часть выше пояса делалась более прилегающей и стягивалась шнуровкой или пуговицами по бокам (рис. ). Иногда на нем имелись маленькие рукавчики, которые закрывали лишь верхнюю часть плеча.

Такая форма сюркота, которую Мейрик ошибочно называл cyclas, была обычной для Англии до 1340 г., но менее популярной по ту сторону Ла-Манша.

В течение всего описываемого периода главным головным убором рыцаря оставался большой шлем, надевавшийся поверх сервельера или бацинета и кольчужного капюшона. После 1250 г. верхняя часть шлема часто стала суживаться. В последней четверти века ко-нусообразность стала более выраженной, пока шлем не стал полностью коническим, обычно с усеченной верхушкой (рис. ), но иногда заканчивался тупым концом (рис. ). В течение того же периода шлем удлинялся вниз, пока не стал доходить до плеч, а спереди образовывал выступ. Есть несколько изображений шлемов с круглым верхом конца XIII и начала XIV в., но они были менее популярными, чем конические. Заклепки, скреплявшие верхнюю и нижнюю части шлема, также держали и подкладку. Мы знаем об этом элементе по фигурам начиная с 1330 г. и из дошедших до нас фрагментов шлема Черного Принца (Эдуарда III), которые хранятся в Кентерберийском соборе. Подкладка этого шлема состояла из широкой кожаной ленты, разрезанной на треугольные клинья, стянутые сверху тесьмой.

Уже в 1298 г. в завещании Одо де Руссалена есть ссылка на heaume a vissere. Покойный Шарль Бютэн предполагал, что в то время термин vissere мог означать не что иное, как фиксированное забрало, которое составляло единое целое с обычным шлемом того времени. Но фактически этот элемент вполне мог быть и подвижным забралом, поскольку в период 1300—1340 гг. изображения шлемов с таким элементом не были редкостью (рис. , а). По форме такие шлемы напоминали обычный конический или круглый шлем, за исключением того, что вся передняя часть шлема прикреплялась к верхней его части заклепками по бокам и могла подниматься вверх. С поднятым забралом эти шлемы были очень похожи на бацинеты, так что неясно, какой термин к ним больше подходит. Кроме того, в период 1300—1340 гг. обычный шлем иногда оснащался приклепанным бевором, закрывавшим забрало ниже прорезей для глаз.

Гребень оставался элементом доспехов на протяжении всего периода (10, б), обсуждаемого в этой главе, особенно в Германии, где он обрел форму двух изогнутых рогов ().

И хотя не существует дошедших до нас образцов, принадлежавших столь раннему времени, не может быть сомнений, что эти гребни изготавливались из формованной и крашеной кожи и устанавливались на шапочке, крепившейся к шлему шнурками. Шлем из Больцано (рис. ) имеет парные отверстия, расположенные на некотором расстоянии друг от друга по окружности шлема, куда продевались эти шнурки. В течение первой четверти XIV в. гребень был распространен повсюду в Европе, но его носили обычно только на шлеме. Он оставался элементом доспехов вплоть до XVI в. Гребни имели самую различную форму и при большом скоплении рыцарей производили потрясающий эффект. Снизу к гребню прикреплялась мантия.

Начиная с конца XIII в. шлем, меч и кинжал имели предохранительные цепи. Сначала они крепились к поясу сюркота, но после 1300 г. их стали все чаще прикреплять заклепками или скобами к нагруднику кирасы или пластинчатой куртке (рис. ). Шлем из замка Ма-дельн в Швейцарии (музей Листал), датируемый 1300 г. имеет крестообразно выполненное отверстие справа от центрального ребра, в которое вставлялась пуговица на конце предохранительной цепи. Эта конструкция была обычной для большей части XIV в., подобное отверстие имеется и на шлеме Черного Принца (Эдуарда III) в Кентербери (рис. ), причем остался даже фрагмент цепи. Когда в шлеме не было необходимости, он обычно висел на плече рыцаря на цепи.

Рис. 10. Рисунки из рукописного трактата Уолтера де Мильмета, 1326—1327 гг. Церковь Христа, Оксфорд:

а — шлем с забралом; б — шлем с гребнем и эполеты; в — кабассет и воротник-бевор

Прежде чем обсуждать развитие сервельера, стоит заметить, что этот термин был синонимом слову «ба-цинет». Он также иногда использовался для обозначения боевой шапочки или подкладки самого шлема: например, французский документ 1309 г. предписывает, чтобы бацинет был оснащен соответствующим сервельером. Однако современные ученые обозначают этим термином небольшую полукруглую шапочку, повторявшую форму головы, описанную в предыдущей главе, и, чтобы избежать путаницы, я сделаю то же самое. По той же причине я буду применять термин «ба-цинет» исключительно для обозначения характерного конического шлема XIV в., описанного ниже, а также его непосредственных предшественников и последователей.

Сервельер, надевавшийся либо под капюшон, либо на него, оставался на вооружении в течение всего описанного в этой главе периода, хотя после 1300 г. его постепенно начали вытеснять ранние варианты бацинета.

С 1310 по 1330 г. сервельер иногда изображался с рельефно выступающим низким килеобразным гребнем, но в остальном он мало отличался от изображенного в Мачейовской Библии (). Его часто прочно прикрепляли к капюшону шнурком или ремешком, продетым через кольчугу около висков (рис. ).

Термин «бацинет» в текстах до 1300 г. встречается довольно редко, но впоследствии он появляется все чаще вплоть до 1450 г. и затем опять редко до 1550 г. Самые ранние варианты этого шлема, к которым данный термин применялся большую часть этого периода, впервые появились на изображениях первого десятилетия XIV в. (например, в вышеупомянутых книгах «Псалтырь королевы Марии» и «Легенда о святом Денисе»). встречались три формы бацинета:

1. Небольшой округлый шлем, изогнутый по бокам для защиты ушей (рис. ). Часто его изображали с подвижным забралом, которое имело такую же форму, как и на большом шлеме; его край опускался ниже подбородка, но иногда закрывал только ту часть лица, которая не была защищена капюшоном.

2. Длинный конический шлем, дугообразно охватывающий лицо и продолжающийся почти до плеч по бокам и сзади; иногда он оснащался наносником и подвижным забралом. Когда забрало закрыто, такой шлем часто невозможно отличить от большого шлема (10, а), от которого он наверняка и произошел.

3. Высокий конический шлем с ровной нижней кромкой на уровне чуть выше ушей. Это самый высокий вариант конического шлема, применявшийся с X по XIII в., хотя нам неизвестно, от какого шлема он произошел. Старый конический шлем постепенно исчезает (судя по изображениям в течение второй половины XIII в.), и мне не удалось найти изображений новой формы до второго десятилетия XIV в. (например, на фигуре, приписываемой сэру Роберту дю Буа в Ферзефилде, Норфолк). И все-таки эти два вида шлема настолько похожи, что трудно поверить, что они никоим образом не связаны.

Все три типа бацинета, видимо, применялись вплоть до 1340—1350 гг. Однако в 1325 г. появилась новая форма бацинета первого типа с заостренной тульей и с нижними краями, спускавшимися ниже уровня ушей с обеих сторон. Одно из самых ранних изображений подобного шлема, украшенного бороздками и декоративным накладным верхом, можно увидеть на уже упоминавшейся медной мемориальной доске де Креке (рис. ). Его более поздние варианты рассматриваются в следующей главе.

Кабассет тоже оставался популярным на протяжении всего рассматриваемого периода, сохраняя примерно ту же форму, которая была описана в главе 1. После 1320 г. его часто изображают с высокой верхней частью, почти такой же формы, как и у бацинета (рис. , в). Старый шпангенхельм (шлем, собираемый из нескольких треугольных элементов, внизу приклепываемых к обручу-основе) после этой даты стал постепенно выходить из употребления, а кабассет с тех пор начали изготавливать из одного куска металла или из нескольких склепанных друг с другом больших пластин.

После 1300 г. шлем все чаще носят поверх капюшона, хотя сервельер до 30-х гг. XIV в. продолжали надевать под капюшон. Низкий бацинет, а иногда и высокий шлем с ровной нижней кромкой тоже изредка надевали под капюшон (примером этого может служить вырезанная из камня фигура 1330 г. на западной башне Фрайбургского собора). Уже в 1260 г. в практику вошла замена сплошного капюшона подобным же капюшоном, но без верха, который крепился к внутренней части шлема. Например, опись де Невера 1266 г. включает в себя i bacinnet а gorgiere de fer (бацинет с железным воротником), который в тот ранний период не мог быть не чем иным, как сер-вельером с кольчужным капюшоном без верха, прикрепленным к сервельеру и свисающим вниз для защиты шеи. Но это очень раннее упоминание, на самом же деле кольчужный капюшон без верха до 1300 г. встречался крайне редко. Можно даже утверждать, что до 1320 г. его практически не носили, хотя из-за того, что на иллюстрациях того времени он в точности повторяет полный капюшон, надетый под бацинет, трудно понять, какой тип капюшона изображен. В Англии в течение XIV и в начале XV в. кольчужный капюшон без верха обычно называли пред-личником (aventail), а во Франции camail, хотя оба слова иногда использовались в обеих странах.

В завершение необходимо упомянуть об уникальном изображении кольчужного капюшона с забралом. Оно встретилось мне на английской миниатюре приблизительно 1300 г., хранящейся в Британском музее; на ней изображен одетый в кольчугу рыцарь с металлической маской, по форме похожей на лицевую часть шлема, которая укреплена поверх отверстия для лица. Способ крепления неясен, но предположительно это шнуровка.

 

Глава 3

РАННИЕ ПЛАСТИНЧАТЫЕ ДОСПЕХИ

Около 1330—1410 гг.

Примерно к 1330 г. были созданы средства защиты всех основных частей тела, находившиеся в широком, если не повсеместном использовании. За оставшиеся годы XIV в. были добавлены лишь немногие детали, и в этой главе мы поговорим главным образом о развитии уже описанных средств защиты, которые к XV в. превратились в полные «белые» доспехи. Но перед тем как приступить к описанию дальнейшей эволюции дос-пеха, следует, я думаю, дать описание полного ратного одеяния рыцаря образца 1330 г. Это надо сделать потому, что, хотя к этому времени панцирь и вошел во всеобщее употребление, рисунки доспехов, состоящих практически только из одной кольчуги, встречаются до самого 1350 г., а в Италии, Германии и Испании руки, а порой и ноги рыцаря до самого конца XIV в. защищались исключительно рукавами и полами кольчужной рубахи.

Рыцарь, надев плотно облегающую рубаху, короткие штаны и чулки, переходил к защитным средствам для ног. Он надевал кольчужные штаны-шоссы, затем стеганые штаны до колен с прикрепленными к ним наколенниками, поножи и железные башмаки-сабатоны. После этого воин облачался в стеганый камзол-акетон, кольчугу с наручниками и двумя круглыми пластинами-бесагью (besagews), прикрепленными к ним на плечах и локтях, а поверх всего этого надевал пластинчатую куртку-безрукавку. Иногда куртка и наручи надевались не поверх кольчуги, а под нее, но это бывало довольно редко. Поверх всего этого надевался сюркот или гамбе-зон, после чего рыцарь подпоясывался узким ремнем и надевал пояс с мечом, который обычно свободно свисал с бедер. Наряд завершали латные рукавицы и баци-нет с забралом, если рыцарю предстояло идти в бой. В случае, если у бацинета не было забрала, поверх баци-нета надевался шлем с гребнем. Наш рыцарь мог также прикрепить эполеты, панцирный или кольчужный во-ротник-пизен, хотя, за исключением последнего, в то время эти части доспехов встречались довольно редко.

Наши знания о развитии доспехов за период с 1330 по 1410 г. все еще очень отрывочны. Например, до сих пор не были подробно изучены итальянские доспехи

XIV в. А это очень печально в особенности потому, что центры производства доспехов в Ломбардии уже в конце XIII в. прославились на всю Европу и экспортировали свою продукцию в больших количествах. Вероятно, именно здесь зародились многие модные направления, которые распространились потом по всей Европе. Чуть больше известно о развитии доспехов в XIV в. в Англии и Франции, но, к сожалению, здесь наши знания основываются, главным образом, на иллюстративном и документальном материалах, а всем известно, какие проблемы возникают при их интерпретации. В обеих этих странах и в Италии вплоть до второй половины

XV в. господствовала усовершенствованная форма сюркота — юпон (жупон), который на рисунках того времени почти полностью закрывал латы. Более или менее полная картина развития доспехов имеется только для германских и, в меньшей степени, скандинавских стран. Открытие подлинных образцов доспехов XIV в., которые были сделаны в этих странах за последние 50 лет, в особенности в братских могилах в Висби, позволило опубликовать целый ряд очень интересных работ, посвященных этим и аналогичным им доспехам. Более того, благодаря тому что в Германии сюркот после 1350 г. утратил свою популярность, на большей части немецких иллюстраций второй половины этого века хорошо видны внешний вид и конструкция доспехов.

Во всех европейских странах большая часть XIV в. была периодом экспериментов в создании лат. До конца века повсеместно использовались различные материалы, описанные в предыдущей главе, но приблизительно после 1350 г. железо и сталь начали вытеснять все остальное. В Италии и, особенно, в Германии в течение этого периода приспособления для защиты тела и конечностей имели самые разнообразные формы, зато в Англии и Франции, судя по рисункам второй половины XIV в., все доспехи имели почти совершенно одинаковый вид. Впрочем, вполне возможно, что это художественная условность, поскольку различные описи и другие тексты указывают на то, что в использовании находилось большое разнообразие форм.

В свете всего этого весьма опасно делать какие-либо обобщения, но, судя по нашим современным знаниям, тесные военные и торговые связи ведущих европейских стран привели к довольно быстрому распространению новых стилей, так что основные тенденции развития доспехов были, вероятно, одинаковы по всей Европе. В последние три четверти XIV в. во всех странах главным средством защиты тела была пластинчатая куртка, а для защиты головы использовались бацинеты, шлемы или кабассеты (kettle-hat). Повсюду эти части лат, за исключением, наверное, забрала, покрывались тканью, даже в тех случаях, когда в этом не было конструктивной необходимости; везде в течение второй половины XIV в. латные рукавицы (см. ниже) имели форму песочных часов, и везде тело в доспехах имело выпуклую грудь и выраженную талию. Были, конечно, местные вариации и местные предпочтения того или иного типа конструкций, но до начала XV в. ни о каких национальных стилях говорить не приходится.

Пластинчатая куртка в форме сюркота, усиленная вертикальными металлическими пластинами, использовалась вплоть до третьей четверти XIV в., главным образом в Италии и Скандинавских странах. Самые популярные варианты этой куртки в начале описываемого периода в конструктивном отношении весьма мало отличались от той, что изображена на статуе святого Мориса в Магдебурге, за исключением того, что теперь к ней стали прикреплять не только вертикальные полосы, но и горизонтальные железные кольца (). Более того, их иногда прикрепляли не поверх куртки, а к ее подкладке.

Наиболее важным источником сведений о форме и конструкции пластинчатой куртки этого периода являются двадцать четыре относительно неплохо сохранившихся образца, найденные на месте битвы при Висби 11 , о которой я уже упоминал. Наиболее интересные из многочисленных находок находятся сейчас в Национальном историческом музее г. Стокгольма, другие хранятся в Национальном музее г. Копенгагена и Готланд-ском музее в Висби). Все они состоят из перекрывающих друг друга железных пластин, приклепанных к подкладке куртки. От верхней, тканевой ее части на проржавевшей поверхности пластин сохранились только отдельные фрагменты, однако это не помешало во всех случаях точно восстановить первоначальный вид доспехов. Восемнадцать курток имеют одну и ту же базовую конструкцию, различается только размещение пластин. Все эти куртки, как и на статуе святого Мориса в Магдебурге, представляют собой прямоугольную накидку типа пончо, которая надевалась через голову. Передняя часть укреплена пластинами, слегка закругленными в районе горловины и пройм. На бедрах куртка укорачивалась, а в районе паха имела округлый выступ для его защиты. От бедер вокруг спины протягивался пояс, также укрепленный пластинами, который проходил поверх задней части пончо и застегивался ремешком с пряжкой в середине спины. В добавление к этому верхний край пояса имел кольца, в которые продевалась одна или две завязки в середине заднего полотнища. На всех куртках пояс и участок, защищавший верхнюю часть груди, имели вертикальные пластины, причем здесь обычно помещали три пластины, но иногда две или больше трех. Защита нижней части груди и живота имела разную конструкцию — она состояла либо из горизонтальных колец, либо из одного или более рядов вертикальных пластин. На одной куртке к оплечьям были прикреплены щитообразные пластинки ().

Однако использовались не только конструкции типа пончо. У двух летних курток, обнаруженных во время раскопок на месте замка Кусснах в Швейцарии (замок был разрушен в 1352 г.) и хранящихся сейчас в Швейцарском национальном музее, передняя и задняя части были изготовлены отдельно и крепились друг к другу, очевидно, через плечо, как позже кирасы, и, вероятно, соединялись шнуровкой по бокам. Три латные куртки подобного типа были найдены и в Висби, причем две — в более или менее полном виде. Они состоят из нескольких слоев относительно небольших вертикальных пластин, защищавших всю спину и грудь и протягивавшихся по бокам; небольшие пластины защищали плечи, а края пройм были отделаны слоями выступающих тонких металлических чешуек. У одной из курток обе части соединялись в районе правого бока и правого плеча, у другой — в районе левого бока и на обоих плечах. И в том и в другом случае части куртки пристегивались друг к другу с помощью ремешков и пряжек. Еще одна куртка, найденная у Вис-би, состояла из безрукавки, которая застегивалась спереди и была укреплена небольшими прямоугольными пластинами, расположенными вертикально. Проймы ее также защищены тонкими выступающими чешуйками. Вариант такого доспеха, имевшего застежку сзади и цельную броневую пластину спереди, можно увидеть на знаменитой статуе святого Георгия в Градчанах, Прага, созданной в 1373 г.

Начиная примерно с 1340 г. пластины, закрывавшие верхнюю часть груди, начали уступать место зачаточному панцирю, такому, например, как изображен на фигурах в Химмелькроне, Бавария (около 1340 г.) и Боп-фингене, Баден-Вюртемберг (около 1359 г.). До 60-х гг. XIV в. такой панцирь, очевидно, закрывал грудь только до диафрагмы, а остальная часть тела защищалась, как обычно, горизонтальными пластинами. Однако на изображении Иоганна фон Фалькенштейна (около 1365 г.) в Арнсберге, Гессен, мы видим уже более совершенную форму панциря.

Грудь и диафрагма закрыты куполообразным панцирем с закругленным нижним краем. Этот панцирь — все еще часть куртки, сшитой из ткани. Поверх ткани на груди можно разглядеть несколько узких горизонтальных пластин, а ряды заклепок, расположенных ниже, говорят о том, что здесь были пластины, защищавшие тело ниже бедер. К 1370 г. нагрудные пластины исчезают, а панцирь, имеющий теперь прямой нижний край, протягивается до верхней части ноги, ниже его идет юбка из железных колец (фолд) 12 , которая по-прежнему прикрепляется к тканевой основе. Такая юбка хорошо видна на медной мемориальной доске Ральфа де Кневинтона (около 1370 г.) в Эйвли, Эссекс (рис. ). Здесь нагрудный панцирь почти ничем не отличается от панциря, хранящегося в Национальном музее Баварии (рис. ), на котором имеется марка, по-видимому, итальянского оружейника. Он состоит из округлой металлической пластины, выкованной из единого куска железа и покрытой красным бархатом на подкладке из грубого холста. Бархат опускается ниже груди, где образует юбку, к внутренней стороне которой прикреплены шесть горизонтальных железных колец, накладывающихся друг на друга сверху вниз. На левом плече имеются три маленькие металлические пластинки и оправа, украшенная орнаментом, со шпилькой для крепления утраченного спинного панциря (который, очевидно, состоял из железных полос, прикрепленных к ткани).

Рис. 11. Медная мемориальная доска Ральфа де Кневинтона, 1370 г. Эйвли, Эссекс

С созданием большого округлого нагрудного панциря фигура одетого в него воина обрела выпуклую грудь и выраженную талию, о которых мы уже говорили (рис. , ). Однако не следует думать, что такая форма всегда свидетельствует о том, что под юпоном (жупоном) находится нагрудник, ибо начиная примерно с 1350 г. обычная пластинчатая куртка начинает приобретать такую же форму. Куполообразный панцирь сохранялся до середины XV в., но начиная с 70-х гг. XIV в. на иллюстрациях появляется уже другая форма — менее округлая, с хорошо выраженным срединным гребнем. Мы видим ее, к примеру, на изображениях Берингера фон Берлихингена (около 1377 г.) в Шёнтале-ан-дер-Ягст, Баден-Вюр-темберг (здесь по-прежнему присутствует тканевое покрытие и юбка из колец), и Джона, третьего графа Солсбери (предположительно 1400 г.) в соборе Солсбери. На последнем панцирь образует нижнюю часть юпона, протягивающегося почти до середины бедер, где первоначально были изображены руки графа. На груди виден ряд узких металлических пластин, с помощью которых, вероятно, юбка из колец крепилась к нагрудному панцирю, хотя она здесь и не показана. Но на то, что она существовала, указывает тот факт, что по правой части юпона на всю его длину протягивается ряд петель, а разрез на другой стороне зашнурован. Отсюда можно сделать вывод, что там, где это позволяли формы тела, задний и передний панцири были более или менее симметричными. Короче говоря, мы, очевидно, впервые встречаемся с полными доспехами того типа, который распространился позже, в XV в., и состоял из единого панциря для груди и спины и юбки из колец внизу. Для того чтобы эти латы стали настоящими белыми доспехами 13 , необходимо было избавиться от тканевого покрытия. Тканевое покрытие использовалось в Англии еще до второй половины XIV в., но в Италии один из «Гигантов» 1403 г. в Миланском соборе уже одет в белые доспехи описываемого типа.

Все вышеупомянутое представляет собой значительное упрощение общих тенденций развития, поскольку имелось много вариантов и ответвлений. В Италии имеются изображения, датируемые примерно 1400 г., на которых куртки имеют привычную «осиную» талию, но нагрудные и спинные панцири представляют собой полукруглые вертикальные железные пластины, края которых соприкасаются (например, на фресках Спинелло Аретино, изображающих сцены из жизни папы Александра II в Сиене, которые были созданы в 1407 г.). Точная конструкция подобных лат неизвестна.

Из пластинчатой куртки развилась такая форма брони, как бригандина (называвшаяся во Франции «кира-сина»), которая использовалась повсеместно вплоть до XII в. Это слово впервые появилось в Италии во второй половине XIV в. Например, архивы Датини в Пра-то содержат опись 1367 г., в которой упоминается ко-разин бригантин. Бригандина описывается здесь по-разному — в одних случаях как покрытая слоем олова, в других — лака (см. выше, гл. 2). В Англии это слово впервые встречается в описи доспехов, принадлежавших Томасу, герцогу Глостеру, сделанной в 1397 г.

После этого года слово «бригандина» все чаще и чаще встречается в текстах большинства европейских стран.

В чем заключалась разница между бригандиной и пластинчатой курткой, неизвестно, но на то, что эта разница была, указывает опись Глостера, в которую включены многочисленные куртки (peirs de plates). Мы знаем, однако, что в XV в. и позже бригандиной называли безрукавку с нашитыми на ней маленькими пластинами, которые перекрывали друг друга, создавая очень гибкую форму брони (рис. —). Вполне возможно, что именно такие доспехи и назывались бригандинами. В этом случае куртки из Висби, описанные нами самыми последними, а также доспехи святого Георгия в Праге можно, вероятно, назвать начальной стадией бригандины. Бригандина с не покрытыми тканью нагрудным и спинным панцирем, dont le pys & le dos blanc, упоминаемая в Глостерской описи, была, возможно, сходна с доспехами, датируемыми первой половиной XV в., многочисленные остатки которых были обнаружены в 1840 г. на острове Халкис, вместе с другими видами лат 14 . Это доспехи двух типов, у которых маленькие пластинки приклепаны к тканевой подкладке. Броня первого типа (сохранился почти полностью один-единственный образец) имеет застежку спереди и не очень сильно отличается от лат, найденных в Висби. Доспехи второго типа имеют небольшой куполообразный нагрудный панцирь, состоящий из двух половинок, которые пристегивались на груди с помощью ремешков и пряжек, и иногда зачаточный спинной панцирь прямоугольной формы с усеченным треугольным выступом внизу. Хотя все нагрудные и спинные пластины, найденные на о. Халкис, похоже, были покрыты тканью, конструкция их позволяла вполне обойтись и без нее.

До сих пор мы обсуждали развитие панцирей для защиты груди как неотъемлемой части пластинчатых курток, но в самом начале XIV в., похоже, появились уже отдельные нагрудные панцири 15 . Самое раннее упоминание о таком панцире, которое мне удалось найти, встречается в описи доспехов английского короля Эдуарда III, составленной Жераром де Турнэ между 1337 и 1341 гг. В ней упоминаются многочисленные Poitrines pour les joustes (нагрудники для поединков). В Оружейной палате Дуврского замка в 1361 г. хранилась j brustplate pur Justes (нагрудная пластина для поединков), а на следующий год в списки доспехов, предназначенных для обороны острова Холи, был включен a pectorale (нагрудник). Изображение в Абергавенни, Монмутшир (Гуэнт), созданное около 1340 г., позволяет предположить, что под сюркотом рыцаря надет отдельный нагрудный панцирь, небольшой, плоский, с еле заметным срединным выступом, но, к сожалению, точно утверждать это невозможно. Зато на изображении Альберта фон Лимбурга (предположительно 1374 г.) в Бург-Комбурге, Баден-Вюртемберг, хорошо видна плоская пластина с округлыми краями, закрывающая грудь от основания шеи и немного не доходящая до талии; пластина надета поверх пластинчатой куртки и пристегнута ремешками с пряжками. Два года спустя в той же церкви была установлена статуя Конрада фон Лимбурга (предположительно 1376 г.), на которой пластина уже превратилась в самый настоящий панцирь с проймами для рук, закрывавший грудь и бока до самой талии. Этот панцирь, очевидно, носили поверх обычной одежды или кожаного юпона. Примерно к 1380 г. отдельный нагрудный панцирь, надеваемый уже без пластинчатой куртки, приобрел округлую форму со срединным гребнем или без него. Эту форму он сохранит вплоть до XV в. Примером может служить изображение на резной плите в Авансе, Бельгия (1379 г.), где нагрудный панцирь прикреплен к юпону на плечах завязанными узлом шнурками, а также изображение одного из спящих стражей на могиле епископа Диспенсера в соборе г. Норидж (Норуич) (около 1380— 1400 гг.) и гигантская фигура святого Георгия в соборе Базеля (около 1390 г.). На последних двух статуях к панцирю прикреплена похожая на фартук юбка с полукруглым выступом для защиты живота. Особенно интересна фигура в Базеле, поскольку ее нагрудный панцирь прикреплен на спине ремешками и не имеет наспинника — такая форма доспехов изредка встречалась до середины XVIII в. Короткий, куполообразный нагрудный панцирь, иногда вытянутый вертикально и/ или имевший резкий перегиб внизу, дополнявшийся похожей на фартук юбкой из железных колец или чешуек, был, по-видимому, самым популярным средством зашиты тела в Германии примерно с 1380 г. по 20-е гг. XV в. Совершенно необычен для тех времен панцирь, представленный на рельефном изображении Букхарда фон Штайнберга (предположительно 1379 г.) в Хильдесхайме () и изображающий мускулатуру груди, как это делалось на некоторых классических кирасах. Однако вероятнее всего, это был просто каприз мастера.

Два белых панциря конца XIV в. с марками изготовителей, возможно итальянцев, хранятся в удивительной по полноте коллекции семейства Трапп в Чербурге, Южный Тироль. Один из них () датируется приблизительно 1380—1390 гг. и изготовлен в паре с бацинетом, о котором мы поговорим ниже. Этот панцирь, несомненно, произошел от пластинчатой куртки и состоит из девяти пластин светлой стали с приклепанными по краям бордюрами, которые украшены гравированными рисунками и надписями. В центре расположены большая куполообразная пластина и по четыре дополнительных — по обе стороны от нее, причем дополнительные пластины уменьшаются по мере удаления от центра. Все вместе эти пластины образуют нечто вроде пояса, который, однако, охватывает не все тело. Пластины приклепаны к оригинальной подкладке из буйволовой кожи. Все это соединено пряжками и ремешками, проходящими по плечам и через спину. Нижний край панциря ровный и проходит на уровне талии. На этом панцире имеются две детали, которые нам еще не встречались: кронштейн на петлях (упор для копья), приклепанный к правой части панциря, в котором укрепляли взятое наперевес копье, и V-образ-ная планка, прикованная ниже шеи. Самое раннее известное нам изображение упора для копья встречается на фигуре Вальтера фон Хогенклингена (предположительно 1386 г.), хранящейся в Швейцарском государственном музее в Цюрихе, но эти упоры вошли во всеобщее употребление около 1420 г. V-образная планка называлась lisiere d'arret (современные авторы называют ее просто предохранительным ребром) и предназначалась для того, чтобы копье противника, соскользнув с панциря, не вонзилось в горло. Планка дополнена здесь выступом, который тянется вдоль верхнего края основной пластины. В течение последующих 70 лет эти предохранительные ребра были очень популярны, причем их укрепляли не только на нагрудниках, но и на ручных и ножных латах (см. ниже).

Второй нагрудный панцирь из Чербурга (рис. ), датируемый около 1400 г., как и предыдущий, протягивается только до талии. Он сделан из единого куска железа и имеет куполообразную форму. Никаких дополнительных деталей на нем нет, за исключением предохранительного ребра на шее. Справа расположены два отверстия для прикрепления утерянного упора для копья. По обеим сторонам панциря имеются другие отверстия для ремешков, прикреплявших панцирь к телу. Следует отметить, что в районе шеи, рук и нижней кромки края панциря заворачивались, вероятно, вокруг толстой проволоки. Такие завернутые края встречаются почти на всех последующих панцирях.

Время появления отдельного нагрудного панциря установить очень трудно, но этот вид лат развивался, очевидно, по тому же самому направлению, что и нагрудная пластина, прикреплявшаяся к пластинчатой куртке. Расположение петель на статуе Джона, третьего графа Солсбери, созданной около 1400 г. (см. выше), позволяет предположить, что под одеждой у него надета монолитная пластина, точно так же, как об этом свидетельствует форма нагрудника и юбки у миланского «Гиганта». В завещании Уильяма де Нортона из Танфилда, Йоркшир, упоминается нагрудный панцирь с «реродосом», очевидно, своего рода наспинной пластиной. Самое раннее изображение монолитного панциря для спины, которое мне удалось отыскать, находится на медной мемориальной доске Джона Раггевена (предположительно 1412 г.) в Стандоне, Хартфордшир. Этот панцирь прикреплялся к нагруднику пряжками и ремешками по бокам и, вероятно, на плечах и имел такую же пластинчатую юбку, что и спереди. После приблизительно 1420 г. такая форма доспехов становится самой распространенной.

Перед тем как закончить разговор о средствах защиты тела, следует сказать несколько слов о чешуйчатых и ламеллярных доспехах. Некоторое количество лат этих типов сохранилось и после XIV в., хотя с начала XV в. они стали очень редкими и широко применялись только в странах Восточной Европы (рис. ). Чешуйчатые латы вместо пластинчатой куртки изображены на фигурах в Уоркуэрте, Дарем, и Сануидже (Сандуиче), Кент (обе датируются 1330—1340 гг.), а на рельефе члена семейства Хаберкорн (предположительно 1421 г.), жившего ранее в Вюрцбурге, изображена чешуйчатая юбка, соединенная с нагрудным панцирем. Чешуйчатые наручники изображены и на медной мемориальной доске, датируемой приблизительно 1330 г., в Минстере, остров Шеппи, Кент, а на мемориальной доске в Дрейтон-Бошам, Бакингемшир, чешуйчатыми доспехами защищены ноги рыцаря.

Хотя ламеллярные доспехи, как уже говорилось, в Западной Европе позднего Средневековья, в отличие от Востока, никогда особой популярностью не пользовались, много их фрагментов и даже полные комплекты были найдены на месте битвы при Висби на Готланде (1361 г.). Комплект таких доспехов состоял из латунной рубашки без рукавов с разрезами по бокам, закрывавшей бедра. Она имела более шестисот маленьких прямоугольных железных пластинок, скрепленных друг с другом шнурками (рис. ). Позже ее переделали в пластинчатую куртку — чешуйки были отделены друг от друга и прикреплены к ткани, а это говорит о том, что к моменту битвы она была уже далеко не новой. Есть и другие свидетельства того, что ламеллярные доспехи использовались в Скандинавии XIV в. во всяком случае в первой половине столетия. Однако ни в Северной, ни в Западной Европе, насколько мне удалось установить, их уже не было. Да и скандинавские образцы, по всей вероятности, были приобретены в Восточной Европе и к теме нашей книги не относятся.

Развитие средств защиты конечностей с 1330 по 1410 г. происходило без особых зигзагов. В первые десять лет ножные латы мало чем отличались от описанных в предыдущей главе, за исключением того, что железные башмаки с самого начала закрывали всю ступню без подошвы, совпадая по форме с узкими туфлями того периода. Они сохранили эту форму с небольшими изменениями в течение последующих ста двадцати лет, хотя еще до 1390 г. появлялись изображения, на которых железные башмаки имеют либо чешуйчатую конструкцию, либо были изготовлены по типу бригандины (например, на фигуре Иоганна фон Фалькенштайна, предположительно 1365 г., Арнсберг, Северный Рейн—Вестфалия). После приблизительно 1340 г. набедренники, хотя и сохранили прежнюю форму, обычно стали снабжаться заклепками, а это говорит о том, что они имели такую же конструкцию, что и более поздние бригандины. Иногда набедренники, а также поножи усиливались продольными полосами, сделанными, очевидно, из металла, которые были расположены через определенные промежутки (). Эта конструкция, по-видимому, была популярна до, примерно, 1380 г. Шарообразные наколенники, полностью закрывавшие колено, часто встречаются на рисунках до 1350 г., а в Германии сохранились до конца XIV в. Однако приблизительно с 1340 г. все более популярными становятся наколенники меньшего размера, закрывавшие колено только спереди и сбоку. С внешней стороны они обычно имели зачаточное боковое крыло, круглое или веерообразное. Иногда такое же крыло помещали и с внутренней стороны колена. Оно приковывалось к нижней части набедренников, а нижний край наколенников образовывал декоративный выступ поверх поножей.

Такой тип ножных лат сохранялся до около 1370 г. После этого на иллюстрациях стали появляться набедренники, сделанные из единого листа железа (фото , ). С тех пор эта форма защиты бедер стала очень популярной. В музее Шартра (рис. ) представлены полные ножные (изготовленные для маленького мальчика) доспехи для правой ноги с железным сабатоном и с набедренниками подобного типа. Считают, что они были подарены Шартрскому собору французским королем Карлом VI в 1383 г. и хранились здесь до 1792 г., после чего были разломаны восставшими и лишены серебряных украшений. Набедренник состоит из единой пластины, выкованной по форме бедра, справа он длиннее, чем слева, прямой верхний край отогнут под прямым углом, образуя узкий бортик — возможно, зачаточное предохранительное ребро. Внизу набедренник подогнан по форме верхней части коленного сочленения. Такая форма набедренников была характерна для конца XIV — начала XV в., но она встречалась еще и в начале XVI в. (). Наколенник состоит из трех пластин: 1) главной, которая закрывала коленную чашечку и повторяла ее форму. Эта пластина перекрывала нижний край набедренника, к которому она прикреплялась одной заклепкой по обеим сторонам ноги. Справа она расширялась, образуя овальное боковое крыло; 2) узкой полоски, соединявшей (1) с (3) пластиной с прямым нижним краем, который перекрывал верхнюю кромку поножей. Эта пластина прикреплялась к наголеннику заклепкой или, что более вероятно, поворотной шпилькой (рис. ) справа. Поножи были выкованы по форме ноги и сделаны из двух пластин, первоначально соединявшихся справа с помощью петель. Слева поножи имели ремешки, которые пристегивались к прорезям на задней пластине. Низ поножей повторял форму лодыжки и опускался с обеих сторон ноги почти до самой земли, образуя арку над пяткой и подъемом ноги. Спереди он имел округлый выступ, защищавший подъем ноги и накладывавшийся на задний край сабатона, к которому он крепился шнурками, проходившими через два отверстия в башмаке и наголеннике. Весь доспех прикреплялся к ноге ремешками с пряжками, которые проходили по задней части бедра и колена и присоединялись к кожаному ушку в верхней части набедренника. С его помощью ножные латы привязывались к поясу. Железный башмак имел острый носок и закрывал верхнюю и боковые части ступни, но не пятку. Он изготавливался из широкой пластины, выкованной по форме подъема ноги и передней части лодыжки, откуда спускались четыре перекрывающие друг друга пластины (обычно их было пять или шесть), которые соединялись спереди с узкой пластиной носка. В ней проделаны несколько пар отверстий, через которые железные башмаки шнурками привязывались к туфлям.

Такая конструкция ножных лат сохранялась примерно до 1500 г., хотя конечно же форма их могла быть разной (рис. ). За оставшиеся до конца периода года единственным важным изменением было добавление в последней четверти XIV в. пластины, присоединявшейся с помощью петель к внешнему краю набедренника (рис. ), а также предохранительного ребра, которое приклепывалось ниже его верхнего края, часто под углом (). На уникальной паре набедренников, изготовленной около в 1400 г. и хранящейся в Чер-бурге (№ 53), нижняя пластина каждого наколенника доходит до середины голени, образуя нечто вроде укороченных поножей.

Средства защиты рук развивались примерно по таким же направлениям, что и ножные доспехи, за исключением того, что первые были более совершенными, чем вторые. В течение описываемого периода использовались различные варианты наручников, особенно в Германии. Здесь они обычно состояли из ручных лат в форме трубы или желоба с отдельными налокотниками или без них. Иногда наручники усиливались продольными полосами (). Все это присоединялось к рукавам кольчужной рубахи или акетона ремешками с пряжками или шнурками с металлическими наконечниками (рис. ). Иногда, как показано на образце конца XIV в., найденном в Борингхольме, Дания (Национальный музей, Копенгаген) (рис. ), наручи имели зачаточное боковое крыло для защиты внешнего края локтя. Наручники, состоявшие из трех отдельных частей, были характерной чертой немецких доспехов до конца XV в., но их применяли и в других странах. В течение описываемого периода их обычно дополняло оплечье, составлявшее часть пластинчатой куртки. Подобное оплечье можно видеть на доспехах, найденных у Висби на Готланде (фото , ).

В Англии трубчатые наручники, соединенные пластинчатыми налокотниками, встречаются начиная примерно с 1335 г. Их можно видеть на фигуре рыцаря из аббатства Лесне, которая хранится теперь в Музее Виктории и Альберта. Наручи имеют форму трубы без какого-либо заметного соединения, а доспехи для верхней части руки тоже трубчатые, но имеют узкий просвет с внутренней стороны, где располагаются ремешки и пряжки. Налокотники снабжены круглыми боковыми крыльями. На современном этой фигуре изображении в Айфилде, Суссекс, аналогичные наручники дополнены пластинчатым оплечьем, которое закрывает плечевой сустав и усилено круглыми пластинами в форме львиных морд. Боковые крылья налокотников имеют такое же изображение. Приблизительно в 1340 г. появилась конструкция, которая с различными вариантами стала потом использоваться повсеместно. Она изображена на фигуре, созданной приблизительно в 1340 г. и хранящейся сейчас в Клехонгере, Херефордшир. В этой конструкции наручник состоит из пластинчатого оплечья, закрывающего плечевой сустав и самую верхнюю часть руки и прикрепленного, очевидно, намертво к закрытой верхней части наручника. Эта часть состоит из двух половинок, соединявшихся петлями с орнаментом на внешней стороне руки и ремешками с пряжками — на внутренней. С наручем она соединена пластинчатым налокотником, имеющим круглое боковое перо. В районе подмышек прикреплены железные дис-ки-бесагью. После 1350 г. они лет на шестьдесят почти полностью исчезли из употребления, а число пластинок на налокотниках уменьшилось, и к 1360 г. налокотник состоял уже из одной крупной пластины, повторяющей форму локтя и присоединенной одним или двумя узкими шнурками к верхней и нижней частям наручников. К 1360 г. круглое боковое крыло превратилось в сердцеобразную накладку на главной пластине (). Такая конструкция называлась итальянской (в противоположность немецкой, которая состояла из трех частей и была описана выше). Впрочем, нет никаких причин думать, что она возникла в Италии. А если и возникла, то приобрела популярность в этой стране не ранее последней четверти XIV в.

Многие детали наручников конца XIV в. и начала XV в. итальянской конструкции найдены в захоронении на Халкисе (Греция), а часть еще одной пары представлена на доспехах мальчика в Шартре (рис. ). Еще две полные пары и детали по крайней мере одной хранятся в Чербурге (Южный Тироль). Все они имеют или имели короткие верхние части в виде желоба, которые можно было надевать со съемным оплечьем или без него, как принято было в Италии. Наручи имеют фо