Эмиль Удин обосновался в кабинете Турена, но никак не мог приноровиться в туреновскому креслу. Его раздражало, что, едва он откидывался на спинку, кресло издавало громкий скрип, а стоило нагнуться вперед - истошно взвизгивало.

В конце концов, он заменил его мягким стулом без подлокотников.

Удин выспросил Осборна Бекмана насчет пули и оружия. Узнал, что стреляли из «М-40», то есть из пистолета, какими пользуются военнослужащие и члены стрелковых клубов. Потом велел Бекману выяснить, не случалось ли в последнее время краж на оружейных складах.

Хольмберг позвонил Инге Йонссон и попросил список лиц, которые откликнулись на объявление фирмы. Она обещала завтра представить такой список. Улофссон совершенно вымотался, у него болела голова. Он сидел в буфете и думал, что кофе какой-то невкусный и что желудок отказывается принимать бутерброды с сыром. От усталости ему было противно смотреть на еду.

Он заехал за Буэль к Соне Турен.

Буэль выглядела бледной, под глазами обозначились синяки.

- Буэль, дорогая,- сказала Соня,- поезжай домой и ложись спать. Ты ведь до смерти устала.

- Ладно, не надо об этом. Такая ерунда по сравнению с…

- Н-да… Не знаю, что бы я без тебя делала. Но теперь здесь Петер.

Петер был сын Сони и Бенгта.