Артем повернул в двери ключ, и тотчас же из прихожей раздался ликующий Стешин визг.

– Ну что, соскучилась? – Артем с улыбкой смотрел, как обезумевшая от радости собака волчком вертится у него под ногами.

Надо сказать, он сегодня действительно припозднился – после общего прогона они с Лепеховым еще часа полтора проходили отдельно почти всю партию Риголетто. Умотался Артем вконец, но зато наступило долгожданное удовлетворение, когда знаешь, что роль получается на все сто процентов. Каждое движение стало в точку, каждый жест оправдан. Они оба, и он, и Михаил, мучились, ночами не спали, продумывая все эти детали, необходимые для того, чтобы образ был полностью завершен. Риголетто – первая главная роль у Артема, обычно композиторы пишут основные партии для басов и теноров. Баритон – голос всегда не такой выгодный, второстепенный, и только Верди нарушил эту традицию. Лепехов хотел доказать, что не напрасно нарушил, что певец-баритон такой же солист, как и другие певцы, обладающие более популярными голосами.

Кажется, доказал. Во всяком случае, лепеховский Риголетто – фигура оригинальная и нестандартная, а это уже плюс всей постановке.

Артем потрепал Стешу по холке и прямиком направился в душ. Собака тихонько царапалась под дверью и подвывала.

Освежившись, Артем покормил ротвейлершу, поужинал на скорую руку и сел смотреть футбол. Начало встречи «Локомотива» с «Реалом» он уже пропустил и теперь хотел досмотреть хотя бы последний тайм.

Вечер летел незаметно, игра оказалась на редкость острой и интересной, Стеша уютно посапывала в ногах у Артема. Он не заметил, как стемнело, как стрелка на часах перескочила за двенадцать.

Матч кончился, Артем расстелил тахту, собираясь лечь и хорошенько выспаться перед завтрашней репетицией. Завтра необходимо закрепить все, что сегодня они нашли с Лепеховым. Завтра…

Артем вдруг отложил подушку, которую держал в руках, вышел в коридор, глянул на висящий на стене календарь. Ну конечно, так и есть! Завтра у Милы день рождения. А он, свинья, совершенно об этом позабыл. Как раз неделя прошла с того вторника, как он обедал у нее в гостях. В нынешний вторник Лепехов отменил выходной и назначил очередную репетицию. Завтра в девять уже нужно быть в театре да еще распеться успеть. Все приличные магазины начинают работу с десяти, и что он купит Миле в подарок?

У него и так на душе кошки скребут после визита к ней. Вел себя, как последняя сволочь, прекрасно видел, что с ней творится, а все равно пришел. И от обеда не отказался. Конечно, вовсе не от голода, скорее от безволия, от неумения вовремя сказать «нет». Вот и получилось, что тогда, когда надо было, Артем это «нет» не сказал, а потом получилось гораздо больнее и грубее.

Мила всю неделю и не смотрит в его сторону, ходит притихшая, непривычно мрачная. Сегодня на остановке стояла, заметила Артема, но ждать не стала, юркнула в подошедший троллейбус.

Может, так оно и лучше, да только не поздравить Милу он не имеет права. Она ж сама ему говорила, намекала. Что делать? Купить цветы с утра пораньше? Мало одних цветов, хочется что-нибудь такое, от чего бы осталась память. Киоски около остановки тоже так рано не откроются, дома у Артема ничего нет, что можно было бы подарить неравнодушной к тебе женщине.

Вот елки-палки!

Артем, разозленный своей забывчивостью, пошел переводить будильник с семи на половину седьмого. В соседнем квартале находился круглосуточный магазин, в котором был отдел, где продавалась всякая всячина. Придется перед репетицией сделать крюк и заехать туда, другого выхода нет.

Он подошел к мебельной стенке, где стоял уже заведенный будильник, и тут его взгляд упал на некий, не замеченный им ранее, предмет, стоявший в углублении стеночной ниши. Этим предметом была шкатулка из посылки Богданова. Артем как поставил ее, когда привез ящик домой, в стенку, рядом с портретом матери, так и позабыл о ней. И Богданову ничего не сказал о том, что презентовал сам себе одну из его шкатулок. Черт возьми, прямо склероз начинается, памяти нет никакой.

Правда, Богданов тоже ничего не заметил и про недостающую шкатулку не спросил. Значит, не больно она ему нужна. В конце концов, той проводнице, Вале, Артем свои деньги отдал, поэтому шкатулка по праву теперь принадлежит ему. А для подарка на день рождения она вполне сойдет, более чем. Красивая, оригинальная, объемистая – можно украшения в ней хранить или просто поставить на видное место как сувенир.

Обрадованный тем, что проблема так неожиданно и благополучно разрешилась, Артем оставил будильник в покое, снял с полки шкатулку, раскрыл. Внутри она была аккуратно обита синим шелком, красиво поблескивавшим при свете настенной лампы.

Наверняка Миле понравится. Хоть чем-то он ее порадует.

Артем заметил, что крышка шкатулки закрывается не совсем плотно, и, приглядевшись, увидел микроскопический брак: один из винтиков, на которых держалась крышка, был закручен не до конца. Собственно, и браком-то такой дефект назвать нельзя. Наверняка шкатулки делали в подпольном цеху какие-то народные умельцы, и в целом сувенир был хорош. Куда более непотребные товары китайского и вьетнамского кустарного производства свободно продавались на рынке и находили своих покупателей.

Артем подумал, положил шкатулку на журнальный стол, сходил в коридор за отверткой, вернулся и, усевшись в кресло, принялся аккуратно закручивать винтик.

Однако не тут-то было. Отвертка скользнула по резьбе, винт перекосился и не двигался ни взад, ни вперед.

– Ах так! – обратился к вредному винту Артем. – Ну ладно. Сейчас я тебя! – Он подсунул отвертку снизу, намереваясь выправить винтик.

И тут противоположный край шкатулки неожиданно подался вверх. Артем не сразу понял, в чем дело, а поняв, присвистнул от удивления: из шкатулки выдвинулась внутренняя часть, та, что была обита шелком. В руках у Артема остался шкатулочный низ. Иными словами, вещь, которую он держал, имела двойное дно. И дно это не было пустым.

На нем лежал плоский непрозрачный пакет. Артем достал его, отложил распотрошенную шкатулку, поднес находку ближе к свету. Внутри пакета явно прощупывалось сыпучее содержимое.

Артем принес ножницы, аккуратно вскрыл пакет, достал щепотку содержимого, высыпал ее себе на ладонь.

Он не сомневался относительно того, что держит сейчас в руках. Это было то, за провоз чего платятся огромные деньги и что, несмотря на опасность, крайне выгодно продавать. Наркотик. Не героин – тот слишком дорого бы стоил в таком количестве. Травка, достаточно слабая, но не безобидная.

Вот оно в чем дело! Теперь Артему стало ясно, почему так странно повела себя проводница. А он-то, дурак, подумал, что она побежала за ним ради его прекрасных серых глаз! Видно, девчонка впервые занялась такими делами, не знала, как поступить, не найдя описанного ей человека, который должен был прийти за товаром, и сдуру отдала ящик Артему. Когда же он предложил ей деньги за работу, она опомнилась, поняв, что товар попал в чужие руки. Еще бы, ей, конечно, давно было заплачено за такой труд, и не четыреста рублей, а совсем иная сумма.

Осознав, какую ошибку она совершила, Валя кинулась исправлять оплошность. Очевидно, ее план был таков: уговорить Артема вернуть ящик к ней в гостиницу, затем погулять с ним по ночной Москве и незаметно отвалить. Артем не согласился, и ей пришлось по ходу перестраиваться. Она поехала к нему домой, готовая на что угодно, лишь бы выцарапать злосчастный ящик из чужих рук. И у нее бы все получилось, кабы не Стеша, привыкшая бдительно относиться к посторонним и к имуществу своего хозяина.

Поняв, что ящик ей не забрать, Валя ретировалась. Та поспешность, которую Артем объяснял страхом перед ревнивым бригадиром поезда, на самом деле была продиктована отчаянием и ужасом перед грядущим возмездием, а также опасением быть обнаруженной – ведь Артему могло прийти в голову вскрыть ящик и заметить у шкатулок двойное дно.

Интересно, кто же наладил такой выгодный бизнес между Астраханью и столицей? Неужели сам Богданов с сестрой?

Вряд ли. Скорее всего, это дело рук поездной бригады, воспользовавшейся передаваемой с ними посылкой. Травка могла оказаться далеко не в каждой шкатулке, как и двойное дно. Такие шкатулочки проводники могли подсунуть в ящик сами, благо он был не запечатан и открывался проще простого. Может быть, между бригадой и рыночными продавцами, сбывающими богдановский товар, установлена связь, о которой сам Богданов и не догадывается. Ведь он давно занимается перепродажей товара из Астрахани, за это время заинтересованные люди могли поставить дело на поток.

Или все-таки это сам Евгений? Иконки в золотых окладах, старинная мебель якобы от родителей, разные недешевые мелочи, наполняющие его квартиру, – не результат ли все это его второй, нелегальной работы? Но ради чего ему идти на такой риск? Хотя, кажется, есть причина. Та леди, которой он названивал, пока Артем грел на кухне чайник. Судя по тону разговора, богдановская дама – женщина, себе цену знающая, наверняка молодая, красивая, иначе стал бы он так вертеться, плакаться о том, как соскучился. Ей, поди, и брюлики нужны, и меха, и золото. Вот Женька и старается.

Впрочем, нет. Нельзя утверждать наверняка. А даже если это все-таки Женька, что с того? Не будет Артем ни во что вмешиваться. Богданов ему симпатичен, кроме того, встать на пути у сбытчиков наркотиков – подписать себе смертный приговор собственными руками. Слава богу, Евгений недостачи не заметил или сделал вид, что не заметил. Или действительно ни о чем не догадывается, не знает о двойном дне. Ну и пусть себе не знает, целее будет.

Артем вставил внутренность шкатулки на прежнее место, быстро закрутил до конца винтик, закрыл крышку. Потом сунул шкатулку в полиэтиленовый пакет, а найденный на дне сверток с травой спрятал в стенке, после чего, удовлетворенный, лег спать.