Будильник заунывно и неотвязно запел одну из своих электронных мелодий. Лариса отвернулась к стенке и натянула одеяло на голову, но это не помогло. Тонкий, но удивительно настырный звук легко преодолел поставленную ему на пути преграду, безжалостно разгоняя сладкий утренний сон.

Лариса открыла глаза, на ощупь протянула руку, нажала кнопку. Будильник тут же умолк, не допев до конца несколько тактов.

Лариса вздохнула с облегчением, собираясь вновь закрыть глаза и погрузиться в дрему, но тут ее что-то словно подбросило. Она резко выпрямилась и села на кровати.

Утро! Уже утро. Через шесть часов премьера! И главное, вчера вечером никто не позвонил, хотя она не выключала телефон.

Лариса вскочила с постели и тут же застонала от боли во всем теле: нещадно ныли мышцы рук и ног. Немудрено – весь вечер накануне она провела в полусогнутом состоянии, на корточках, вычерпывая совком воду из обеих комнат, прихожей и кухни. Слава богу, что она это делала не одна, ей помогали Галина Степановна и другая соседка по площадке, Маша, тихая, одинокая женщина средних лет.

Когда Лариса, вернувшись вчера из театра, в сопровождении толпы жильцов подъезда открыла свою дверь, ее квартира напоминала декорации к картине «Титаник». Вода стояла выше щиколоток, по коридору плавали тапочки, а в кухне, надрываясь, ревел виновник потопа, сорванный кран, извергая из себя все новые и новые потоки. Самое ужасное, что вода была горячей, и ступить в квартиру без резиновых сапог не представлялось возможным. Выручил жилец со второго этажа, заядлый рыбак, дядя Володя. Он в огромных рыбацких бахилах прошлепал на кухню и перекрыл гаечным ключом аварийный кран.

Пока вода в комнатах остывала, а от стен отслаивались обои, не выдержавшие действия пара, Лариса объяснялась с Калмыковыми, больше всех пострадавшими от стихийно возникшего наводнения. Опасения ее подтвердились – соседи оценили причиненный им ущерб как раз в сумму Ларисиного гонорара за исполнение Джильды. Обещать им она ничего не обещала, сказала, что посоветуется с юристом и ремонтниками, и хлопнула дверью прямо перед красной, разъяренной физиономией главы калмыковского семейства.

Спать Лариса легла около двух часов ночи, лишь к этому времени окончательно завершив уже в одиночку начатую вместе с соседками работу по осушению квартиры.

Ни о Глебе, ни о чем другом сил подумать уже не оставалось. Как только она улеглась, ее свалил тяжелый сон без сновидений. Хорошо еще, что она не забыла поставить будильник, иначе спала бы себе и спала до самого полудня.

Лариса, превозмогая боль в мышцах, потянулась и выполнила пару гимнастических упражнений. Постепенно, мало-помалу к телу возвращалась гибкость. Лариса, осторожно ступая по вздыбившемуся в некоторых местах паркету, отправилась в ванную принимать душ и полностью восстанавливать организм после внезапно свалившейся на него нагрузки. . Несмотря на мерзкое самочувствие и физическую усталость, настроение у нее было приподнятым. Все оказалось так, как и предполагал Артем. Ужасные звонки были, очевидно, чьей-то дурацкой шуткой и, скорее всего, больше не будут ее тревожить. С Глебом она сегодня же поговорит, объяснит ему, что не собирается ничего предпринимать против него. Бугрименко, кажется, тоже успокоился. Кончились три сумасшедших дня ужаса, одиночества и тоски, а дальше все будет хорошо. Впереди – премьера, успех, зрительские аплодисменты и новые сольные партии.

Впервые за последние дни Лариса ехала в театр с легким сердцем. Ей хотелось петь, хотелось выйти на сцену, она больше не боялась Глеба, она знала, что должна делать.

Уже на подъезде к театру, у метро, Лариса увидела голосующую Милу и затормозила рядом с ней.

– О! Это ты? – обрадовалась та. – А я-то думаю, надо же, машина точь-в-точь как у Лариски. Рано едешь.

– Так же, как и ты.

– Небось все уже давно на месте, – засмеялась Мила, усаживаясь в «ауди». – Страшно, аж жуть берет. Я всю ночь не спала, а ты?

– А я – как убитая, – Лариса улыбнулась. – Но на то были веские основания.

– Какие это? – навострила уши Мила.

– Квартиру затопило. Я полночи воду вычерпывала.

– Да ты что?! И как ты жива после этого? Я бы встать не могла на следующий день.

– Я и не могла, – усмехнулась Лариса. – Пришлось принимать срочные меры.

– В таких случаях массаж очень хорошо помогает, – Мила многозначительно посмотрела на Ларису.

– Возможно, – весело проговорила Лариса, въезжая во дворик театра. – Но, к сожалению, мне некого было попросить об этой услуге.

– Да что ты? – удивилась Мила. – А мне казалось…

– Если ты имеешь в виду Глеба, то он отвалил сразу, как узнал про сорванный кран, – Лариса виртуозно вписалась в узкий поворот, установила машину точнехонько между «уазиком» и «жигулями», стоящими во дворе, и, повернув ключ, развела руками. – Вот так.

– Мерзавец, – Мила сочувственно покачала головой, – а ты еще возишь его, словно на такси. Почему бы тебе не послать его подальше?

– Боюсь, заблудится, – Лариса невозмутимо пожала плечами и распахнула дверцу.

Мила звонко расхохоталась. Вчерашней напряженности, возникшей было между подругами, как не бывало. Они зашли в здание и нос к носу столкнулись с Артемом и Саприненко, изучающими большую, красочную афишу, висевшую в холле.

– Я же говорила, мы будем не первые, – обрадовалась Мила. – Остальные небось уже по гримеркам сидят.

Артем обернулся, поглядел на Ларису. Она благодарно улыбнулась ему.

– Как ты? – Он отошел от стены, на которой висела афиша, приблизился к Ларисе.

– У нее в квартире прорвало кран, – тут же встряла Мила. – Представляешь, какой ужас? И это – накануне премьеры.

– Ты сделала то, что собиралась? – словно не слыша Милиных слов, спросил Артем.

– Нет еще, – удивленно взглянула на него Лариса. Зачем он сейчас об этом, прямо здесь, при Миле, при Косте?

– Понятно, – Артем посмотрел куда-то в сторону. Ларисе показалось, что он хочет что-то добавить, но Артем больше ничего не сказал и, повернувшись, зашагал наверх.

– О чем это он? – недоуменно поинтересовалась Мила. – Что ты собиралась сделать такого?

– Да так, ничего особенного, – уклончиво ответила Лариса и тут же заметила, как лицо подруги стало угрюмым и постным. – Правда, ничего, – прибавила она поспешно, опасаясь, что снова между нею и Милой пробежит кошка. – Просто проверить в сервисе, что с коробкой передач. Плохо схватывает вторая передача. Я у Темки спросила, чтобы это могло значить, а он посоветовал не тянуть и обратиться к мастеру.

По тому, как Мила нахмурилась и замолчала, Лариса заключила, что та ей не поверила. Но не может же она сказать Миле все как есть, тем более сейчас и в двух словах! Значит, придется мириться с Милиными обидами, ничего не попишешь.

– Билеты проданы подчистую, – сообщила Мила, подходя к артистической. – Мне вчера Володька Беляков сказал.

Беляков был администратором «Оперы-Модерн» и бывшим Милиным любовником. От него Мила добывала все сугубо конфиденциальные сведения о происходящем в театре, которыми делилась с Ларисой по дружбе и потому, что в одиночку знать о чем-либо было неинтересно.

– Лепехов об этом еще неделю назад говорил, – проговорила Лариса, радуясь, что Мила перестала дуться. – Все правильно. Сентябрь, нормальные театры только-только с гастролей вернулись либо из отпуска, а тут – премьера, да еще Верди, и в лепеховской интерпретации. Немудрено, что народ кинулся скупать билеты. Мишка задумал все грамотно, с максимальной выгодой для коллектива.

– Народ еще и на Ситникова идет, – Мила зашла в гримерку и бухнула тяжелую, битком набитую сумку на стол. – И он не ошибется, заверяю тебя.

– Кто не ошибется? – со смехом уточнила Лариса. – Глеб? Или народ? Смотри, не раздолбай казенное имущество своей сумкой. У тебя там кирпичи, что ли?

– Просто туфли" да еще три килограмма яблок. Сережкина крестная позавчера с дачи привезла целый мешок. Гниют, заразы, не по дням, а по часам. Здесь самые отборные. Посмотрю, как вы в антракте будете их лопать всей оравой! – Мила сделала паузу, хитро поглядела на подругу и добавила: – Я имела в виду, конечно, народ. Народ идет на лауреата Гран-При Всероссийского конкурса.

– Ты хочешь сказать, что весь ажиотаж лишь из-за Глеба, а мы – так, сбоку припека? – решительно возразила Лариса. – По-моему, Лепехов так вовсе не считает.

– И тем не менее он пригласил на Герцога именно Ситникова. Не сомневайся, что это решение ему в голову пришло давно, сразу после конкурса, просто он предпочитал никому о нем не говорить раньше срока.

– Да ладно, – Лариса улыбнулась, – пригласил и пригласил. Не хватало нам из-за этого еще поссориться. Если ты считаешь, что мы обязаны своим успехом исключительно Глебу, то пускай, хотя я, честно говоря, думаю иначе. Тушь дать?

– Давай, – согласилась Мила, протягивая руку.

Лариса отметила про себя, что слова, сказанные Милой о Глебе, ей приятны. Конечно, так и есть, он – настоящая звезда, и Лариса поняла это еще на первой репетиции. Однако хвалить его вслух она не станет, пусть лучше это делают другие.

При мысли о том, что она скоро увидит Глеба, она почувствовала радостное волнение. Как она могла подозревать его в таких ужасных вещах, лишать себя удовольствия от встреч с ним, убегать, прятаться? Сегодня, сразу после спектакля, они будут вместе, и не станет между ними больше тайн, недомолвок, обид. Ничего, что бы портило их отношения.

Лариса на мгновение мечтательно прикрыла глаза и принялась переодеваться.