Мила сидела в пустынном больничном холле перед телевизором. Кроме нее здесь было всего двое больных, сухонький старичок со сломанной рукой и молодой парень с повязкой на голове. Остальные разбрелись по палатам.

Посторонним находиться в отделении было строго запрещено, но Мила могла легко расположить к себе любое власть имущее лицо. Санитарка Наташа, пышногрудая, сдобная девушка, пустила ее посидеть здесь, обещая замолвить за Милу слово перед заведующей отделением. Взамен Мила взяла на себя обязательство раздобыть Наташе два билета на Баскова – сделать это для нее было проще пареной репы: все тот же Беляков был накоротко знаком с администрацией звездного певца.

В коридоре Мила околачивалась давно, с тех пор как Артему наложили гипс и отвезли в палату. Заходить к нему она не стала, но и покидать больницу не спешила. Сбегала на улицу, купила в овощной палатке по пакету бананов и яблок, тщательно перемыла их в туалете под резко отдающей хлоркой водой, снесла в дежурку, к сестрам, и, пользуясь тем, что никто ее не гнал, уселась на продавленный диванчик…

Фильм кончился, парень пощелкал переключателем, нашел спортивную передачу, развалился рядом с Милой, откинув свою раненую голову на спинку дивана. Старик проворчал что-то нечленораздельное и ушел, тяжело волоча ноги в вылинявших кальсонах.

– Вы – новая сестра? – Парень с любопытством покосился на Милины штаны до колен.

– Нет, – Мила продолжала машинально глядеть на экран.

– То-то я смотрю, не в форме, – парень продолжал бесцеремонно, в упор рассматривать ее. – А чего тогда здесь забыла?

– Тебе какое дело? – Мила наконец обернулась к неугомонному любителю спорта и невольно улыбнулась: паренек был совсем юным, из-под повязки торчали смешные огненно-рыжие вихры.

– Никакого, – миролюбиво согласился тот. – Просто скука смертная. Поговорить не с кем, все полудохлые какие-то, или дрыхнут, или стонут всю дорогу. А тут – женщина! – Он мечтательно растянул последнее слово и широко ухмыльнулся.

– Ну, поговорил? – насмешливо поинтересовалась Мила.

– Еще нет! – Парень нахально подсел к Миле совсем вплотную.

– Не стыдно? – Она ткнула его в бок кулаком. – Я тебе в матери гожусь.

– Так я разве че? – резонно заметил парень. – Я ниче, так просто. Тоску развеять.

– Голову-то где повредил? – добродушно спросила Мила.

– А! – Парень досадливо махнул рукой. – Столкнулись тут с одними… у кафешки. Думали, так, мелкая сошка, а они крутые ребятки оказались. Колька, братан мой, тот вообще пятые сутки в полной бессознанке валяется.

– В коме, что ль? – уточнила Мила.

– Ляд его знает, вроде того, – по виду незадачливого вояки нельзя было сказать, чтобы он сильно переживал за пребывающего в беспамятстве брата, видно, не больно был обременен родственными чувствами.

– Ладно, – сочувственно проговорила Мила. – Желаю вам с Колей побыстрее поправиться.

– Да посидела бы, – искренне огорчился драчун. – Ты, если не сестра, кто тогда? Куда спешишь?

– Куда надо, – лаконично ответила Мила, вставая. – Я здесь случайно. Навестить пришла.

– Кого? – оживился парень.

– Одного человека.

– Жаль, не меня. – Парень вздохнул и с огорченным видом уставился в телевизор.

Мила отправилась на поиски Наташи. Та в дежурке пересчитывала белье. Рядом, уютно устроившись в кресле, дремала молоденькая, похожая на белую мышку, медсестра.

– Пошла, что ль, уже? – Санитарка подняла на Милу сосредоточенное лицо, пошевелила беззвучно губами и снова принялась за наволочки и простыни.

– Нет еще, – Мила отрицательно покачала головой и просительно улыбнулась. – Побуду немножко.

– Побудь, побудь, – равнодушно согласилась санитарка, – только по коридору не маячь. Сиди на месте.

– А позвонить от вас можно? – поинтересовалась Мила.

– Звони. Только быстро и не отсюда. Лучше с поста.

Мила поблагодарила толстуху и вышла в коридор. Подошла к столу с телефоном. Набрала Ларисин номер.

Дома трубку не брали, мобильный не соединял.

Мила, воровато озираясь, набрала номер еще раз.

Дверь ординаторской распахнулась, и из нее выплыла завотделением, статная дама с шикарной копной рыжих волос, красиво уложенных на затылке. Врачиха окинула Милу ледяным взглядом, – мол, совесть потеряла, мало того что сидит здесь без толку, так еще и телефон заняла, как будто у себя дома, но промолчала и, поджав губы, прошествовала дальше по коридору, к Артемовой палате.

Мила, проводив ее глазами, сбилась, нажала на рычаг и снова принялась накручивать диск.

Дверь палаты раскрылась, заведующая вышла обратно в коридор. Надменность и величественность сошли с ее лица, она быстро зашагала к посту, на ходу громко окликнув:

– Яна, Лида!

Из дежурки высунулось заспанное мышиное личико медсестры:

– Что, Инн Михална?

– Срочно в пятую палату! Лиде скажи, чтоб звонила наверх, насчет каталки! Живо! Кто там еще у нас есть, пусть все идут сюда!

Мила, отложив трубку, глядела, как моментально наполняется шумом и людьми только что пустой, мирно спящий коридор. Парень с перевязанной головой оторвался от телевизора и с глубочайшим интересом наблюдал за происходящим.

Руки у Милы тотчас стали ледяными, во рту пересохло.

Она поймала за рукав халата блондинистую медсестру-мышку, куда-то стремительно несшуюся мимо.

– Что случилось?

– Потом, – отмахнулась та, умело освобождаясь из Милиных рук. – Выйдите отсюда. Спуститесь вниз, в приемном подождите, – она подтолкнула Милу к двери с толстым матовым стеклом.

– Подождите, – заартачилась Мила. – Я должна знать. Вы что, не можете сказать по-человечески? – Голос ее противно дрожал, и ей было стыдно, что она так заискивает перед этой соплюшкой, которая чуть постарше Сережки, да еще на глазах у недавнего знакомого.

– Не можем! – огрызнулась остролицая. – Кто вас вообще сюда пустил? Работать мешаете! – Она решительно распахнула дверь на лестницу, но, неожиданно смягчившись, произнесла чуть спокойнее. – Шок у вашего Королькова. Врач его специально спрашивала, нет ли аллергии на лекарства…

– А он? – перебила Мила, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– Что «он»? – в сердцах крикнула девушка. – Сказал, что нет. Да так уверенно, мы и не усомнились. Не знал, так хоть молчал бы! – Она с досадой махнула рукой и принялась снова выталкивать Милу на площадку. – Идите. Мы его сейчас в реанимацию. А потом вам сообщат. Все, – девушка захлопнула дверь перед самым Милиным носом.