– Это вроде кори, – определила Мила, – налетит, потреплет и отпустит. Главное, чтобы не было осложнений.

Они с Ларисой сидели в узенькой, тесной женской гримерке. Только что кончился пробный прогон первого действия, и Лепехов объявил получасовой перерыв, прежде чем перейти к более подробной работе над отдельными номерами.

За дверью в коридоре слышался шум, шаги, смех, а здесь, в гримерке, было тихо и, главное, прохладно – окна комнаты выходили в тенистый двор.

На повестке дня у девушек стояли ураганно начавшиеся отношения Ларисы с Ситниковым.

– Точно, корь, – тоном знатока заверила подругу Мила, глядя в зеркало и аккуратно стирая влажной ваткой потекшую от жары тушь с глаз.

– Старовата я для кори, – Лариса скептически поджала губы. – Знаешь, Милка, я ведь ничего не берусь утверждать. Не хочу высоких слов, меня от них тошнить начинает. Просто…

Просто тебе классно, – улыбнулась Мила, оглядывая сияющее лицо подруги, – и это видно невооруженным взглядом. Что ж, дай, как говорится, тебе Бог! Если честно, я не сомневалась, что все будет именно так еще до начала всяких репетиций.

– Неужели я такая предсказуемая? – полушутливо-полувсерьез обиделась Лариса.

– Да нет, просто я, в отличие от тебя, видела его по телевизору. Много раз. Мимо такого трудно проскочить, не заметив.

– А ты бы проскочила? – Лариса выжидающе глянула на Милу, сосредоточенно рассматривающую в зеркале свое отражение.

– Я? – Та обернулась, выщипанные в ниточку брови ее удивленно взлетели вверх. – Шутишь? Мы в разных весовых категориях.

– Имеешь в виду возраст?

– Не только. Всякое. Нет, девушка, этот кадр персонально для тебя, у меня в этой Жизни другие задачи, – Мила отвернулась обратно к зеркалу, и Лариса увидела в отражении, как напряглось, словно застыло, ее лицо.

В дверь постучали.

– Девчонки, пора!

Кажется, это был Саприненко, его густой, раскатистый бас.

– Ты готова? – спросила Лариса, продолжая внимательно вглядываться в лицо Милы. Но оно уже стало прежним, веселым и беззаботным.

– Да. Пошли.

Большинство народа уже сидело в зале. На сцене под аккомпанемент Зины Глеб исполнял навязшее у всех в зубах «Сердце красавицы склонно к измене», но делал это так непосредственно и вдохновенно, что Лариса невольно заслушалась.

Да, у него, несомненно, огромный талант. Не зря старик профессор взялся учить его «от сохи». Мила права – такого, как он, нельзя не заметить.

Она тихонько прошла в зал и села в предпоследнем ряду. Интересно, понимает Глеб, что никто из труппы в подметки ему не годится? Ну, может быть, это она слишком, про подметки, но то, что он однозначно лучше и профессиональней солистов, много лет работающих в театре, факт! Бесспорный, ясный всем факт. Однако никаких замашек капризного премьера Ситников не проявляет. Значит, звездная болезнь его еще не коснулась. Знать бы почему!

Глеб закончил арию, и, как вчера, зал разразился аплодисментами.

Лепехов светился от удовольствия. Он прослушал еще пару дуэтов, сделал Зине несколько замечаний по темпу и характеру аккомпанемента и отпустил всех до послезавтра. Вторник был театральным выходным. Этот день Мишка Лепехов посвящал самостоятельной работе над произведением: запирался дома с клавиром и наушниками, а певцы занимались сами, иногда собираясь дуэтами или трио, либо просто подчищали интонацию, сидя за фортепьяно.

Едва Мила с Ларисой поднялись со своих мест и направились к выходу, в Ларисиной сумке запищал мобильник. Она отошла в сторону. Женский голос, приветливо поздоровавшись, представился:

– Весняковская Татьяна Сергеевна. Лариса Дмитриевна, я следователь городской прокуратуры. Позавчера вы стали свидетелем дорожно-транспортного происшествия. Вести это дело поручено мне. Мы должны с вами увидеться. Вчера вечером я звонила, но никто не снял трубку.

Вчера, как только они с Глебом вошли в квартиру, Лариса отключила телефон.

– Да, – сказала она в трубку, – да, я поняла вас. Когда я должна приехать и куда?

– Вам удобно через час? Тогда записывайте адрес. Вам будет выписан пропуск, так что обязательно возьмите паспорт.

Лариса, морщась от досады, записала в блокнот улицу и номер дома и вежливо попрощалась. У нее были совсем другие планы на весь остаток дня. Впрочем, скорее всего, визит в прокуратуру не займет много времени. И ехать совсем недалеко.

К ней навстречу шел Глеб. Волосы его были влажными, видно, он только что освежился под краном. Глаза весело блестели.

Мила, стоявшая чуть поодаль и болтавшая с сопрано Ирой Смакиной, бросила на Ларису выразительный взгляд и, взяв собеседницу под руку, пошла к дверям.

– Ну, как твои ощущения? – улыбнулась Глебу Лариса. – Нравится петь у Лепехова?

– Даже очень. Ты домой?

– Нет. Нужно съездить по одному делу в прокуратуру. Слушай, ты можешь поехать туда со мной и подождать, пока я освобожусь. Это недолго. Не больше часа, а может, и того меньше. А потом… – она, слегка прищурившись, кокетливо поглядела на него, – потом мы могли бы сходить куда-нибудь пообедать и расслабиться. Как ты смотришь на такое предложение?

Глеб неопределенно пожал плечами:

– Если ты о ресторане, то я в нулях. К сожалению, не могу тебя пригласить никуда, разве что в «Макдоналдс».

– Только не в «Макдоналдс», – весело засмеялась Лариса. – Успокойся, я располагаю кое-какими средствами. Если не слишком шиковать, то на приличный вечер вдвоем вполне хватит. А потом, когда разбогатеешь, вернешь долг в виде такого же вечера.

Глеб натянуто улыбнулся и кивнул. В дверях показался Корольков. Он пристально оглядел зал и направился прямо к Ларисе и Глебу.

– Уходишь? – Он явно продолжал не замечать Ситникова, обращаясь к одной лишь Ларисе, несмотря на то что они стояли рядом.

– Ухожу. Ты что-то хотел?

– Я? Нет, ничего… – Артем на мгновение замялся, покосился на Глеба. – Пока, – он повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился. Снова обернулся к Ларисе. – Лепехов велел нам с тобой порепетировать. Дуэт из первого действия и, если успеем, второе. Ты как завтра?

– Нормально.

Глеб медленно направился к дверям, и Лариса нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

– О'кей. Позвони мне завтра, ладно, Тема?

– Конечно. С утра?

– Можешь с утра. – Она приветливо кивнула Королькову и побежала вслед за Глебом. Лариса нагнала его уже на выходе, взяла под руку, но, прежде чем она вышла в коридор, что-то заставило ее обернуться. Артем так и стоял там, где они только что разговаривали, внимательно и напряженно глядя ей вслед.

…Машину пришлось припарковать на платной стоянке – просто так в центре встать было некуда. Лариса захлопнула за собой дверцу, сунула в окошко Глебу ключи:

– Держи. На случай, если надоест сидеть и вздумаешь пройтись погулять.

– Да нет, – возразил тот, лениво развалившись в кресле. – Я лучше посплю.

– Не выспался? – Лариса ласково провела рукой по его волосам.

– Да уж. Сама знаешь, кто в этом виноват, – Глеб поймал ее руку, на мгновение слегка сжал. – Ладно. Только давай быстрей, а то здесь самое пекло, поджарюсь, тебя ожидаючи.

– Я мигом.

Татьяна Сергеевна Весняковская оказалась весьма приятной дамой, почти Ларисиного возраста, может, чуть постарше. Она сидела за столом в просторном кабинете на третьем этаже. На ней было легкомысленное, открытое платье, что удивило Ларису, ожидавшую увидеть наглухо застегнутый форменный ворот и погоны на плечах.

Как и ожидала Лариса, беседа со следователем получилась короткой. Весняковская попросила ее еще раз повторить свой рассказ о том, как была сбита девочка, поинтересовалась, не видела ли Лариса в момент происшествия рядом других машин, подробно расспросила про зеленого краба на лобовом стекле и этим удовлетворилась.

Говорила Весняковская неторопливо, при этом ее симпатичное, немного одутловатое лицо с крупными веснушками на переносице оставалось спокойным и бесстрастным. Тщательно зафиксировав слова Ларисы в протоколе, она вежливо поблагодарила ее и пообещала, если понадобится, вызвать на следующей неделе.

Выйдя из кабинета, Лариса с облегчением вздохнула, стараясь прогнать тяжелые воспоминания, которые пробудила в ней беседа со следователем. Ей удалось это лишь отчасти, и то потому, что внизу в машине ждал Глеб. Лариса вздохнула и поспешила вниз по лестнице.

Глеб не спал, вопреки своему обещанию. В руке он держал трубку сотового телефона. Очевидно, разговор был серьезный, потому что Ларису, подошедшую сзади, Глеб не заметил, продолжая сосредоточенно слушать собеседника. Выражение его лица Ларису удивило и испугало – оно было точь-в-точь таким же мрачным и угрюмым, как вчера, на ступенях театра после репетиции.

Глеб увидел ее, слегка вздрогнул от неожиданности и почти сразу же нажал на отбой, не попрощавшись.

– Кто это? – с тревогой спросила Лариса.

– Да так, – он недовольно отмахнулся, – квартирная хозяйка. Решали кое-какие проблемы, – Глеб отвел глаза в сторону.

Лариса поняла, что он врет. Врет явно, неприкрыто и, что всего неприятнее, неумело.

В сердце тут же проник противный холодок. Что, собственно, она о нем знает? Они знакомы второй день, а она уже выдумала себе целую легенду про него, про его тяжелую жизнь, не может ни о чем другом думать. Право, стоит остановиться, пока не поздно, поглядеть на все трезво, открытыми глазами.

Глеб спрятал телефон в карман, откинул со лба темную прядь волос, сладко потянулся.

– Минут пятнадцать я все-таки поспал, – он улыбнулся. Ясно, открыто, чуть с озорством – как могут улыбаться только дети. – Ну, так мы едем, куда хотели, или нет? Лариса почувствовала, как знакомо, сладко начинает кружиться голова.

«Корь, – подумала она. – Мила права, это корь! Только бы без осложнений!»