Эльвира Бочкова

ДЕВЯТАЯ КНИГА

Стихи

Нижний Новгород

Издатель Гладкова

2005

ББК 84(2Рос=Рус)6

Б86

Бочкова Э.Л.

Б86 Девятая книга: Стихотворения. – Н. Новго­род:

Изд. Гладкова О.В., 2005. – 108 с.

ISBN 5-93530-131-8

«Девятая книга» лирики члена Союза писателей России Эльвиры Бочковой перекликается по названию с фольклор-ной, магической цифрой 9, наталкивая на мысли о «девятом вале».

Стих поэта упруг, смелая метафоричность и верность жиз-ненным принципам пронизывают книгу. Характер лирической героини – сильный, бескомпромиссный – выплеснут в объём поэтической книги без остатка, без боязни.

Искренняя, самобытная русская женская лирика попол-нилась еще одним душевным и жизненным опытом.

ББК 84(2Рос=Рус)6

ISBN 5-93530-131-8

© Бочкова Эльвира Леонидовна, 2005

I. связь времЁн

В ДЕНЬ НЕРОЖДЕНИЯ

Не привижусь такою, какою хотел бы

В этой жизни безмерной увидеть меня, –

Налетели гурьбой – вихревой, оголтелой –

Эти снежные вихри средь белого дня.

На заре бытия,

В первый день нерожденья

Разных видов на счастье,

На благость вестей,

Только снег и пришёл,

Как колёса, в движенье, –

И летел, и побил непредел скоростей

Тех вращений земли,

Что, «тепла», как улитка,

Нянчит в панцире жёстком

Живые рога, –

И огромный сугроб,

Вроде древнего свитка,

Снова под ноги лёг, –

И связал берега

Жизни, знавшей азарт,

С той, что горнею будет.

И рождаться меня –

Лишь бы мерой любой! –

Не заставит и март,

Поднесённый на блюде

В нерождения день

Вне боренья с судьбой.

* * *

Доживаю жизнь, приемлю смерть?

Знать о дате смерти не хочу.

Ничего не делать, боль – терпеть.

Зажигает звёздочку-свечу

Тот, кто видит дальше, выше всех.

…А потом природа уберёт

С небосвода бывшей жизни всплеск

И погасит в тёмной глуби вод.

И тогда – очнётся ото сна

Не моя, так ноченьки весна –

И распустит розовый бутон

Солнца – золотому ýтру в тон.

связь времЁн

Ещё на сердце было столь темно

И пусто, словно в погребе весеннем,

Но свет уже пропитывал окно,

Вернее, щели в образе расселин,

Изрезавших непрочный горный склон,

Точнее – склоны русского оврага.

…В теченье перестроечных времён

Моя со щёк на грудь стекала влага.

И мне земля казалась не холмом,

Обёрнутым в зелёный вешний бархат, –

Моя земля – сиротский отчий дом

С открытой дверью, чтобы дверью «ахать»,

Когда гремят орудия грозы:

Ведь грозы не проходят стороною…

…Всевластный май, над собственной страною

Восстань, – как к жизнелюбию призыв!

* * *

Как изощрён февральский норов!

Морозы – градусов под тридцать.

…И это – сразу после споров

О том, что оттепель продлится

Иль – что не в срок! – разлив весенний,

Когда вода – домам по горла.

...И всё ж у всяких потрясений –

Своя критическая норма.

Построй над бурною рекою

Свой навесной мираж-мосточек:

Он напряжётся тетивою –

И стрелы вылетят из почек

Той прочерневшей, голой рощи,

Что нависает над обрывом,

Как толща тьмы безбожной ночи

Над предрассветом-переливом

Из той из чаши мироздания,

Угомонившей вдруг морозы.

…На окнах – символы свидания

С весною: веточки мимозы.

* * *

Едва-едва проклюнувшийся дождь,

Из облака проклюнувшийся плоского,

Ты мил мне тем, что ты не залил сплошь

Ни мягкого, ни твёрдого, ни жёсткого.

Среди двора – зелёная скамья.

Чьи руки на пеньки её поставили?

На ней дождинок-крапинок семья –

Уселась молча, а не с гвалтом, стаею.

И по траве, увидевшей с утра

Не белый свет, а просто – скромный, серенький,

Ещё пройдётся дикая жара, –

И срежет мой сосед траву на веники.

Там, у забора – немощен и наг –

Разлёгся остров снега залежалого…

…Апрель пришёл, весне не подал знак,

Не бросил слов: «Ты без меня пропала бы…»

Пусть в меру – всё.

За смысл переходя,

В иное, – за себя ответит внешнее.

…Грустит под дождь,

В миноре от дождя,

Скворец на ветке вешней над скворешнею.

* * *

Весна, тебя не тороплю:

Твой снег и в марте не растаял,

Хотя пора грачиным стаям

Кричать в боях за коноплю.

Она насыпана с утра

На белый снег площадки детской…

…Земля, зачем была советской?

Затем, чтоб в области двора

Посеять зёрнышки добра?!

Не молода и не стара,

Я всё стою за занавеской…

В угоду памяти нерезкой

Очнусь, спрошу: «А что – вчера?»

«Вчера вы окон не открыли,

Ни стёкол и ни рам не мыли.

Ты узнаешь себя сама? –

Смятенье духа, сил упадок…

Но дым отечества вам сладок,

Когда даётся задарма».

ВЕСНОЙ

1

От неба вечной чистоты

Глаза ладонями закрою.

Не перейду с таким на «ты»:

Перед таким чего я стóю?

Возможно, с юных лет грешна

Я перед солнечной пыльцою, –

Её ловлю в стекле окна,

Его покамест не отмою

От слёз, бежавших по щеке

Стекла, – на ней грязцы потёки…

…А ржавь – прилипла в уголке –

Пивным киоском к новостройке.

Как жаль! Командою «аврал!»

И дождь сумел распорядиться,

Когда в земную твердь вбивал

Её осин –

осенних! –

лица.

2

Апрелю вряд ли удивить

Меня реки разливом вешним,

Хотя с апрелем – явно здешним! –

Бессилья связывает нить.

Бессильна я

Обильем строк

Апрель учить стихосложенью:

Он – одинокий, как сурок…

…А снег – к снегов привык скольженью.

Ему училась доверять.

И мне помог мой личный опыт

На голове мой снег не трогать,

Чтоб нити белой не порвать.

Мой снег, спасая от беды

Тебя, сурок, – застыл в нирване…

Едва ли сможет

Протаранить

Тот снежный сон вся мощь воды.

3

Опасный май, ты наверстал своё:

В защитный цвет одел свои сирени,

Не помнишь о тепле, о вдохновенье –

Зря лепесток студёный воздух пьёт!

О завязи сердечков ты забыл.

Как смотрят на тебя глаза в ресницах

Сиреневых, успевших приоткрыться,

Ты сам себе сто лет не говорил.

Опасный май, расставь же по местам

Черёмухи цветенье

И забвенье

Того, что мёд стекает по устам,

Как сладкие слова стихотворенья.

УРОЖАЙ

Прихода апреля не зря опасаюсь:

Куда подеваю запас малокровья?

…И август, плодов мне подавший на зависть,

Едва ль, как лекарство, поправит здоровье.

И жизнь прожила, а к дарам не привыкла.

Они мне природой отпущены с горя.

Лежит на земле изумрудная тыква,

А семечки в ней – янтари, что из моря.

К чему напрягать ослабевшие вены,

Их талой водою поить, очищая?

…А те янтари, что из моря, – нетленны,

И стоит дождаться пескам урожая.

Их выпустит море на свет из пучины –

Янтарные, солнцу подобные слитки.

Украсят собою и долы отчизны,

И узкие тропки, и просто развилки.

В АКВАПАРКЕ

Весь в детском визге майский гром –

Звучит фанфарами над нами!

…Не забывала я о том,

Что май победный – со слезами.

И молний ветки там и сям

Гуляют всласть по аквапарку,

Не удивляясь чудесам

И… от Америки подарку.

…Не «новый», –

Русский человек,

Товарищ мой, мой современник,

Глаза откроешь – тяжесть век

Весома, словно пачка денег,

Вон у того, кто тут стоит –

В экстазе, в радостном накале

Махрой солдатскою дымит…

…Пока солдатки обнимали

Мужей чужих, но … как своих,

Не в чистом поле, на вокзале,

Пацан звал папой семерых,

А те – родства не отрицали.

БЕРЁЗА НА КРЫШЕ

…Пусть сумрак приходит, хотя не ждала.

Пусть всё погружается в тьмищу.

…Не сгинь, белоствольная! Память ствола

Походит на дряхлую крышу:

Она год за годом идёт на износ,

Хотя и обкатана веком…

…Берёзовый ствол, ты сквозь крышу пророс,

Из прошлого выпущен эхом?

Берёза устала от войн без числа,

Берёзу изъели осколки, –

Но белая-белая память ствола

Не помнит о чьей-то двухстволке.

* * *

Дохнул морозцем майский день.

В саду – махровая сирень,

Слегка посыпанная снегом,

Как пудрой сахарной: сладка!

Она не сходит с языка,

Сирень, –

Слеза стоит под веком

Хозяйки лет за шестьдесят:

Врагам не выдаст с головою!..

Хозяйке – свадебной фатою

Не вред представить майский сад –

И с обручального кольца

Сронить предательскую влагу,

К груди с медалью «За отвагу»

Прижать заплаканность лица.

У ТЕЛЕВИЗОРА

День ото дня

всё пустей

Телепоказ «Новостей».

Цепи смертей и разрух

Режут и зренье, и слух.

Уши заткну

и глаза

От новостей отведу.

«…Ух!..» – из орудий гроза

Ухнет, пророча беду.

Молния ранит жасмин

В самое сердце стрелой.

…Гром вбил невидимый клин

В землю с больной головой.

* * *

…Чем дальше в лес, тем больше дров:

Не понимаем мы друг друга.

Тебе я – книжная подруга,

Со мной, как с девочкой, – суров.

Ты говоришь: «Не надо сцен!» –

Но в годы вечной перестройки

Всё ходишь в клетчатой ковбойке

И в джинсах с плешью вдоль колен.

Не замечать бы я должна

Тебя, мой умный современник, –

Ведь я ледащая княжна…

…А ты – ТВ свободный пленник!

…Пока тасуешь словеса,

Демократический риторик,

Иду в забытый тихий дворик,

Где, сев на крышу, небеса

Купают в облаке трубу,

Как мать ребёнка в мыльной пене,

Покамест «ботает на фене»,

По пьянке слыша голоса,

Отец его…

…И от тюрьмы

Он не ушёл, и поговорка

На нём обкатана, поскольку

Он не ушёл и от сумы.

ВСЁ ПУТАЕШЬ ТЫ, ЛЕТО…

1

Всё путаешь ты, лето. Всё – не так.

Земля полна осенней грязной влаги

Не только в колее, но и в овраге,

Где талый снег журчал, как весть, как знак

Весны, пришедшей с моря, из-за гор…

…И соловьёв лесных бессонный хор

Как будто провалился в яму с хламом.

Всё свалено стихией кой-куда:

И лохмы от осиного гнезда,

И речка с отражённым белым храмом.

Повсюду плесень, щепки от досок.

…А вот – на нет затёртый образок –

С груди земли в небытие упавший…

И только

Вглубь июля солнца луч

Летит копьём несломанным, –

Живуч,

Как хлопоты курьёзной жизни нашей.

2

Дожди, нельзя остановить

Вас даже царственной рукою,

А Бога нам ли осудить

За наводнение такое?

Пропало лето. Ах, зачем

Я родилась на свет унылый?

…Как тля, я листья яблонь съем –

Зачем кропить дождём бескрылым?

По ним губами проведу:

Их жилку – каждую! – понежу…

В июльском плачущем саду

Найду на лучшее надежду.

Сидит в углу. Садовый мох

Уже покрыл её сандалии.

…И – грянул дождь! Глаза эпох

Дождя такого не видали!

Я ей, надежде, грею лоб

Дыханьем, горло затопившим, –

Дыханьем тёплым-тёплым, чтоб

Надежде горе стало бывшим.

* * *

Течёт заботливый июнь:

Дождь – тёплый, а жара – терпима…

…Моя же боль – преодолима:

Возьми в ладонь, с ладони сдунь

Её – и места нет в душе

Занозе-мысли о потере.

…Стихи пришли, стоят у двери:

Им и цвести, и хорошеть

В такой июнь… Он – в самый раз

Чуть ослабевшему поэту.

…А ты, поэт, доверься лету –

И будешь счастлив!..

Без прикрас

Напишешь чудную строку:

Ей не подвешивай серёжки.

…В траве лесной – сороконожки:

У них с рожденья на слуху

С какой ноги начать ходить,

Последний шаг ступить какою.

…Запутать путь стиха и нить,

Не повредив его здоровью,

Поэту надобно уметь!

С благословенья небосвода –

Сороконожьего похода

Не грех поэту

Не воспеть.

* * *

Даже мне сто лет была ненужной

Боль, – поскольку дождик моросящий

Угодил душе моей недужной,

В дверь стучась дверной петлёй скрипящей.

Для тебя распахнута терраса…

Глянь, берёза руку протянула –

На стекольца – даже после часа! –

Солнышко полдневное вернула,

Несмотря на то, что уходило

За леса за синие, за горы.

…Солнышко, раздуй-ка жизнь-горнило:

Выдашь вскоре радости узоры.

Ну а ты сиди и наслаждайся

Хлебом заработанным и солью…

Об одном прошу: ни в чём не кайся –

Даже в том, что плечи сводит болью.

ТРИДЦАТОЕ ИЮНЯ

Ну наконец-то – первый летний день!

(Все двадцать девять дней боролась с летом осень.)

Тридцатый же – кишит многоголосьем:

Запели все, кому запеть не лень.

Я голосá привыкла различать:

В трель соловья вбивает гвоздь кукушка!

Дождь кончился. Встаёт трава – просушка

На ней свою оставила печать.

Трава июня, как же ты стройнá! –

Пронзают влажный воздух óстры стрелы…

И даже далям новые пределы

Даёт, их окружая, тишина,

Разлившаяся всюду под закат…

Замолкло всё, как вымерло.

Покоя

Здесь торжество: ни воя, ни разбоя

Ветров, что насылают листопад.

* * *

На пространствах, где дыхание

Превращается в полёт,

Трав гигантских колыхание,

Словно нá море, идёт.

Травы вóлнами колышутся

И качается на них

Много солнышек… Владычица,

Ты – не ветер: ветер стих.

Ты, владычица всех горестей

Да и радостей людских,

Оказалася сноровистей

Ветра, – даже ветер стих,

Чтобы травы на заклание

Были отданы судьбе.

…Трав морское колыхание

По душе ворожее.

Знаю: вовсе не обидчица

Та судьба-ворожея.

Зла из наших снов добытчица,

Задвигает за края

Жизни той, где соль – солёная,

Где готов девятый вал

Трав обрушить море Чёрное

На устои старых скал.

* * *

Бессильна говорить о том, что не сбылось.

Как видишь, подошла к последнему порогу.

«Переступи его. Повесь пальто на гвоздь»,–

Скажи мне, – и тогда затеплюсь понемногу.

О жизни не грущу: отринут горизонт –

Его уже достиг к заре несущий парус.

Погода не важнá: нахлынет тёплый фронт,

Но тёплый на всего какой-то малый градус.

Ты – истина моя. Ты – даль моя и близь.

Так дай передохнуть возлюбленной… калеке.

Вот мы вдвоём сидим, мы за руки взялись.

Наш парус на ветру трепещет в нашем веке.

Устала жизнь искать ей недоступный смысл.

Куда ведёт вода? Куда отступит суша?

И радуга – опять! – из дужек коромысел, –

Как та сороконожка – неуклюжа.

* * *

Душа, зачем – вся нараспах! –

С душой нездешней делишь ночи?

Не здесь она: страдать не хочет –

В траве кузнечиком стрекочет

Или порхает, словно птах.

…Укрывшись в зарослях листвы,

Поёт, поёт без пониманья

Того, что в царстве мирозданья

Есть скорбь, кладбúща и кресты.

Ведь ей – могильные холмы

В накидках видятся из плюша:

Нет ни снегов на них зимы,

Ни жжёных листьев из-под душа

Дождей, прибивших их к земле

Своими крепкими гвоздями,

Дав по наклону стечь золе

Туда, в низину за холмами,

Где возвышаются – чертой! –

Кресты последних погребённых

И головами обращённых

К округе, солнцем залитой.

ЗАВЕЩАНИЕ

Памяти Бориса Бочкова,

инвалида Великой Отечественной войны

– Не разбрасывай строк

О душе ослабевшей.

И от скуки не множь

Ты рифмованных строк

О забытом болоте,

Где прячется леший,

Ибо он – не иголка,

Упавшая в стог.

…То, что повесть проста,

В жизни новой предвижу, –

Но тобой сохранён

Для чего-то мой ключ.

…Как НИЧТО из гнезда

К нам свалилось на крышу,

Словно гром из громов, –

Если хочешь, озвучь!

– О капризах любви –

По-мужски настоящей! –

Ослабев, овдовевши,

Пытаюсь сказать:

Мною ключ сохранён

И положен в твой ящик

Для того, чтобы им

Дверь в просвет открывать.

…Море видевший крови

На жизненной бойне,

И на той, на Великой,

Хлебнувший свинца, –

Среди ночи встаёшь –

И – приносишь в ладони

Из июньской грозы

Чуть живого птенца.