Всю дорогу Полина ускоряла шаг и вопросительно смотрела на Артема. Может быть, он начнет рассказ прямо в метро? Но Артем всю дорогу молчал, словно воды в рот набрал, и о чем-то думал.

Он заговорил лишь после того, как Полина вскипятила воду и разлила по чашкам дымящийся чай.

— Дело, по которому я приехал в Санкт-Петербург, — сказал Артем, сделав первый глоток и удовлетворенно качнув головой, — связано с несчастным случаем. Некий Свешников…

— Я читала! — радостно вскрикнула Полина, услышав знакомую фамилию и добавила в ответ на удивленный взгляд Артема:

— В той газете, что вы мне оставили. Ax, — она залилась вдруг красной, — я ведь совсем забыла поблагодарить вас. Но я звонила… И я все верну… — сбилась она.

Артем жестом остановил ее.

— Что поблагодарила — замечательно. Сестра передала мне…

«Сестра? — Полина не смогла сдержать улыбку. — Ну конечно же сестра, как же я сразу…»

— Но если ты собираешься мне что-то вернуть, то я, пожалуй, и рассказывать ничего не буду, — в голосе его прозвучала легкая обида.

— Нет, расскажи, — простонала Полина. — Я больше не стану перебивать.

— Так вот. В смерти Свешникова действительно есть множество деталей, которые, как ни крути, не укладываются в версию о несчастном случае.

В милиции люди не то, чтобы слепые, но им других проблем хватает. А меня нанял друг Свешникова…

— Тимошенко!

— Вот-вот. Он ведь у нас известное лицо, директор стадиона. Всю жизнь лучшего друга в сауну приглашал, а тот ни разу его не уважил, настолько отвратительным ему казалось занятие попотеть в душной комнатке. Отговаривался, шутил, что потеть нужно за работой, а не на отдыхе. Не верит Тимошенко, что нашелся человек, который его уговорил — и все тут. А раз такого человека не было, значит не исключено, что затащили его туда против его воли…

Полина слушала, сгорая от нетерпения, когда же рассказчик перейдет к интересующей ее теме.

— Несколько дней я ходил вокруг да около, пока не обратился к знакомому милиционеру, и тот помог мне раздобыть сведения о подобных несчастных случаях.

Оказалось, что за год от несчастных случаев погибло четверо довольно крупных бизнесменов, и двое из них отправились на тот свет точно таким же макаром — то есть непосредственно в процессе потения в сауне. Я решил, что кто-то таким способом убирает конкурентов. Но все погибшие промышляли в разных областях: один лесом торговал, другой владел гостиницами и санаториями, третий — из шоу-бизнеса и так далее. То есть — никаких общих точек соприкосновения.

Полина тяжело вздохнула. Все, что рассказывал Артем, бесспорно было весьма интересно, — особенно если бы он не говорил таким монотонным, убаюкивающим голосом, — только в другое время. Сейчас ей не терпелось узнать о судьбе несчастной женщины с больным сыном. Но прерывать Артема она боялась, а потому решила запастись терпением.

— Тогда я проверил, кому достались их деньги: партнерам, дальним родственникам, а может быть, совсем неизвестным людям. Но и тут — ничего: деньги по-прежнему остались в семьях. И никто чужой не наложил на них лапу. Причем в трех случаях во главе фирм встали жены, в одном — старший сын.

Мне пришлось приложить много труда, чтобы познакомиться с женой Свешникова. Тимошенко описывал мне ее так: клуша клушей, никогда дел мужа не касалась. Но женщина, с которой я встретился, произвела на меня иное впечатление: деловая, энергичная, ухоженная. Такую клушей не назовешь.

Даже фотографию послал Тимошенко убедиться, что это она. «Она, — ответил он, — правда, узнать трудно, но сомнений нет: родинка на подбородке».

Я ей представился корреспондентом экономической газеты и целый час пытал насчет всяких экономических тонкостей и перспектив развития фирмы. И что же? Она хоть и задумывалась над каждым вопросом, но отвечала уверенно и грамотно. Как отличница на экзамене. Если чего-то не знала, говорила прямо: в этом я еще не разобралась пока, к сожалению.

Артем замолчал и снова надолго припал к кружке чая, жмурясь от удовольствия. Полинаде Удержалась:

— Но — письмо? — жалобно спросила она. — При чем здесь письмо?

Артем посмотрел на нее строго, но тут же смягчился.

— В моем списке, — он постучал по своему блокноту, — значится фамилия автора: Екатерина Григорьевна Амелина. Увидев конверт, я еще не знал, действительно ли это она или однофамилица.

А дойдя до места, где она пишет о больном ребенке, и вовсе решил, что ошибся. Я своими глазами видел этого шестнадцатилетнего красивого мальчика: он ходит точно так же, как все мы. Но остальное совпадает: Мухинское училище, дизайн-студия, коттедж.

— Я не понимаю, она что — написала не правду?

— Не знаю. Сам всю дорогу об этом думал.

Возможно…

Он надолго умолк, а взгляд его уплыл куда-то далеко-далеко поверх головы Полины.

— Э-эй, — позвала она и, когда Артем пришел в себя, улыбнулась. — Я ничегошеньки не понимаю.

— Дело в том, что муж Амелиной погиб два года назад — выбросился из окна своего коттеджа. После чего дизайн-студию возглавила его жена. Теперь она в городе дизайнер номер один. Ее услугами даже за рубежом пользуются.

— И что ты об этом думаешь? — Полина заглядывала Артему в глаза. — Ты ведь все время думаешь.

Она так смотрела на него в этот момент, что в голове Артема невольно родилась странная мысль: «Если у меня будет дочь, назову ее Полиной. Пусть вот так же смотрит на меня всегда…»

— Мне не дает покоя одна мысль. На письме стоял штемпель: оно было отправлено третьего марта и получено адресатом пятого. А господин Амелин совершил свой полет тринадцатого марта.

То есть — ровно через неделю. Выходит, они не успели развестись, жена унаследовала деньги и вполне могла позволить себе оплатить операцию сына.

Полина захлопала в ладоши.

— Здорово! Вот это и называется хеппи-энд.

Это справедливо, правда?

Артем посмотрел на нее задумчиво.

— Мне кажется, что это фантастически справедливо, чересчур справедливо и справедливость такая в жизни редко случается. То есть я хотел сказать — практически никогда не случается.

К тому же, если бы господин Амелин умер от сердечного приступа или, скажем, что называется, после продолжительной болезни, это — одно.

А он взял и ни с того, ни с сего сиганул из окна.

— Неужели ты думаешь, эта бедная женщина могла решиться на такой отчаянный шаг?

Артем щелкнул пальцами.

— Нет. Алиби всех жен я проверил давно.

И Амелиной в том числе. Оно абсолютно. В это время она с сыном была в поликлинике на приеме у врача. Добрый десяток людей может подтвердить это.

Он замолчал и нахмурился.

— Что-то тебя все-таки беспокоит? — спросила Полина.

— Да, — кивнул он. — Это письмо.

— Письмо? Но ведь она написала его в порыве отчаяния, просто хотела выговориться…

— Это понятно. Но почему Виктория Королева хранит это письмо? Да еще в шкафчике с тремя секретами?

— Я тебе объясню, — снисходительно сказала Полина, гордясь тем, что наконец и она может чем-то помочь Артему. — Это письмо — прекрасный материал. Виктория могла использовать его для нового романа. Отсюда и секретный ящик — она не хочет, чтобы кто-то украл ее будущий сюжет.

— Ты так думаешь? — вяло спросил Артем.

— Естественно. — Полина победоносно улыбнулась ему.

— Может быть, и так, — Артем внимательно смотрел на Полину. — Но ты, пожалуйста, будь осторожна. И если что — сразу же звони мне.

Давай я тебе запишу номер своего мобильного…

Полина так же серьезно кивнула Артему и прошла в комнату за записной книжкой. Какой же он все-таки милый: «Будь осторожна», «сразу же звони мне». Но, собственно, что еще он может придумать для продолжения знакомства?..