История России с начала XVIII до конца XIX века

Боханов Александр Николаевич

Горинов М. М.

Раздел II. Россия при преемниках Петра I и в правление Екатерины II

 

 

Глава 7. Дворцовые перевороты

 

§ 1. Борьба придворных партий за власть

Бурная реформаторская деятельность, проникшая во все поры экономической, социальной, политической, общественной и культурной жизни, со смертью Петра Великого как бы застыла, застигнутая врасплох. Внезапная смерть главы абсолютистского государства парализовала прежде всего инициативу верховных органов государственного правления. Наступила так называемая эпоха дворцовых переворотов. На вершине воздвигнутого гигантскими усилиями преобразователя дворянского государства началась мышиная возня в виде борьбы скоропалительно формирующихся дворцовых партий за власть.

Объединение партий диктовала сама действительность. С одной стороны, постепенно концентрировались элементы, издавна враждебные преобразованиям первой четверти века, недовольные режимом власти, окружением царя, с другой — внезапно потерявшие опору сподвижники Петра, люди, которых создало бурное время. Размежевание шло по вопросу о престолонаследии. Из претендентов на трон по мужской линии был лишь один внук Петра I, сын царевича Алексея — Петр Алексеевич (будущий Петр II). По женской линии наибольшие шансы имела последняя супруга Петра, так называемая «мариенбургская пленница» — Екатерина Алексеевна Скавронская. Несмотря на последствия интриги с братом Анны Монс, жена покойного царя сохранила свое влияние и вес как коронованная супруга государя.

Немало способствовал неясности общей обстановки и указ 5 февраля 1722 г., отменивший старые порядки престолонаследия и утвердивший в закон личную волю завещателя. Вечно враждовавшие между собой деятели петровской эпохи на время сплотились вокруг кандидатуры Екатерины (А.Д. Меншиков, П.И. Ягужинский, П.А. Толстой, А.В. Макаров, Ф. Прокопович, И.И. Бутурлин и др.). Вокруг внука Петра группировались главным образом представители родовитой феодальной аристократии, теперь уже немногочисленные боярские фамилии. Среди них ведущую роль играли Голицыны и Долгорукие, к ним примыкали и некоторые соратники Петра I (фельдмаршал князь Б.П. Шереметев, фельдмаршал князь Никита Репнин и др.). Усилия А.Д. Меншикова и П.А. Толстого в пользу Екатерины были поддержаны гвардией.

Придворная гвардия — Семеновский и Преображенский полки — в этот период представляла собой наиболее привилегированную и щедро оплачиваемую прослойку армии. Однако наиболее важное обстоятельство — ее социальный состав. Оба полка были сформированы преимущественно из дворян. Причем дворянами были не только офицеры, но и огромное большинство рядовых. В частности, при Петре I в лейб-регименте среди рядовых одних лишь князей было до 300 человек. Вооруженное дворянство при императорском дворе было важным орудием в борьбе придворных группировок. Социальное единство всех этих прослоек было важным обстоятельством, облегчавшим так называемые дворцовые перевороты.

Итак, вопрос решила в первый, но далеко не в последний раз гвардия. В ходе совещания в одной из дворцовых комнат речь П.А. Толстого в пользу Екатерины была шумно поддержана присутствовавшими здесь гвардейскими офицерами. Барабанный бой за окном возвестил о прибытии обоих гвардейских полков. Высокомерный фельдмаршал Н. Репнин воскликнул: «Кто осмелился привести их сюда без моего ведома? Разве я не фельдмаршал?» В ответ на это Иван Бутурлин, подполковник Семеновского полка, громко заявил: «Я велел придти им сюда, по воле императрицы, которой всякий подданный должен повиноваться, не исключая и тебя!» Агитация в полках за Екатерину, уплата жалованья за 1,5 года, денежные раздачи увенчались полным успехом. Сопротивление прекратилось. Был составлен акт, подписанный Сенатом и высшими сановниками. Вопрос о престоле был решен. Так был впервые опробован немудреный механизм дворцового переворота, который, как мы увидим далее, с небольшими модификациями еще неоднократно исправно служил тому, кто овладевал его рычагами.

Воцарение Екатерины I означало прежде всего усиление власти А. Меншикова. Уже в марте 1725 г. саксонско-польский посланник Лефорт писал: «Меншиков всем ворочает». Ему были прощены денежные растраты, отдан еще один город. Но честолюбивый фаворит мечтал о звании генералиссимуса и требовал его.

Наследница Петра I, женщина, умевшая жить всеми интересами и помыслами своего мужа, оказавшись на престоле, явила свою полную беспомощность. Первые активные действия императрицы были связаны исключительно с давним планом устройства дочек-царевен, родившихся до брака. Уже вскоре после похорон Петра I была выдана замуж за голш-тинского герцога Карла-Фридриха старшая дочь Анна Петровна. В донесениях французского посланника Кампредона отразились настойчивые, хотя и бесплодные, усилия заботливой матери выдать замуж другую дочь — Елизавету Петровну.

Тем временем сплоченность партии Екатерины I с утверждением ее на троне мгновенно улетучилась. «Светлейший князь» А.Д. Меншиков явно подминал под себя других. Уже 31 марта Павел Иванович Ягужинский прибежал в ярости в Петропавловский собор к гробу Петра I излить свои жалобы на Меншикова. Роптали и сенаторы. Среди представителей Голицыных, Долгоруких, Репниных, Апраксиных было постоянное брожение. Выход из этой сложной ситуации был найден ловким и изворотливым П.А. Толстым. По его предложению при императрице был создан Верховный тайный совет.

Идея совета сама по себе была не нова. Еще в последние годы правления Петра I был создан Тайный совет для более оперативного руководства главы государства. Однако теперь роль его должна была быть иной. При слабости положения Екатерины I на троне значение деятельности будущего Совета неизбежно возрастало. Председателем Совета назначалась сама царица, членами его были Ф.М. Апраксин, А.Д. Меншиков, П.А. Толстой, Г.И. Головкин, А.И. Остерман и Д.М. Голицын. Вскоре к общему неудовольствию в Совет был введен и герцог Голштинский, зять царицы, ставший вместе со своим министром Г.Ф. Бассевичем играть видную роль в придворных делах. Практически делами Совета руководили три наиболее влиятельных фигуры: А.Д. Меншиков, Г.И. Головкин и А.И. Остерман.

Вновь созданный Совет умалил и значение Сената, так как отныне предписывалось без ведома и санкции Тайного совета «никаким указом прежде не выходить». Тайный совет вел надзор «над всеми коллегиями и прочими учреждениями». Таким образом, все важнейшие нити государственного управления были сосредоточены в этом учреждении.

Поручив виднейшим сановникам государства собрать и представить письменные мнения о государственных делах и желаемых переменах, Екатерина нашла усладу и утеху в личной жизни и разнообразных развлечениях. Невиданная роскошь, празднества, пиры стали постоянным явлением царского двора.

Непрочный трон в руках женщины усилил своекорыстные стремления временщиков, устраивавших свои дела. Уже в июле 1725 г. Лефорт в сердцах писал: «Невозможно описать поведение этого двора: со дня на день не будучи в состоянии позаботиться о нуждах государства, все страдают, ничего не делают, каждый унывает и никто не хочет приняться за какое-либо дело, боясь последствий». Хотя на ек-тениях маленького Петра упоминали только после цесаревен, честолюбивый А.Д. Меншиков, понимая растущую популярность малолетнего внука Петра, задумал женить мальчика на своей дочери Марии. В ход были пущены все средства вплоть до подкупа за 30 тыс. червонцев фаворитки Екатерины I некоей Анны Крамер. Довольно быстрому согласию Екатерины I на этот брак способствовало и желание умалить значение Петра как претендента на трон. Так или иначе, но Меншиков добился, казалось бы, невозможного — помолвка Марии с внуком Петра I была предрешена. Торжество Меншикова ускорило его разрыв с П.А. Толстым, прошлое которого было неотделимо от смерти царевича Алексея, отца малолетнего Петра. Понимая опасность этой оппозиции, «светлейший князь» уже в момент предсмертной болезни царицы с помощью одной из гнуснейших провокаций, так называемым «делом Девиера», политически уничтожил П.А. Толстого, И.И. Бутурлина и др.

В начале мая 1727 г., на третьем месяце болезни Екатерины I, решался вопрос о престолонаследии. Итогом его был известный «тестамент» Екатерины, который вместо ослабевшей царицы был публично подписан за нее дочерью Анной. В этом своеобразном документе наследники разбиты были на три группы: а) Петр Алексеевич (лишь с 16-ти лет) и будущие потомки его, б) Анна Петровна и будущие потомки ее, в) Елизавета Петровна и ее будущие потомки. И, наконец, старшая сестра маленького Петра — Наталья Алексеевна. Переход престола от первого наследника к последующим обусловливался бездетностью. Этот проект, зачеркнувший указ Петра I, был компромиссом между сторонниками Петра Алексеевича и его противниками. Д.М. Голицын и его приверженцы уже готовы были даже женить Петра Алексеевича на Марии Меншиковои, так как иного для него пути на престол не видели.

В мае 1727 г. Екатерина умерла от «фомиков» в легких (по-видимому, от туберкулеза) и на престол взошел одиннадцатилетний мальчик Петр II.

Временщику А.Д. Меншикову теперь уже нетрудно было получить из рук мальчика, к тому же величавшего его «батюшкой», желанный сан генералиссимуса, как нетрудно уже было и совершить помолвку мальчика с Марией, получившей и титул, и двор, и содержание в 30 с лишним тысяч в год.

Однако Меншиков, желавший закрепить свои позиции в кругах старой феодальной знати, немного промахнулся, дав незаметное начало тому ходу событий, которое привело его потом к гибели. Он приблизил ко двору Долгоруких: сделал, в частности, князя Ивана Алексеевича Долгорукого товарищем малолетнего Петра по играм, а князя Алексея Григорьевича Долгорукого, его отца, поставил во главе двора сестры Петра II — Натальи Алексеевны.

Наспех получив кое-какие начатки образования, Петр II лишь очень короткий период занимался плодотворно под руководством А.И. Остермана. Ранняя половая зрелость, влияния, которым был подвержен мальчик, привели к тому, что главным интересом его жизни стала не учеба, а отнюдь не детские забавы и игры. Немало этому способствовал и благодушный, но, видимо, беспутный повеса князь Иван Долгорукий.

Мальчик и его сестра скоро стали избегать требовательного и строгого Меншикова. Немало, видимо, этому способствовал умный и вкрадчивый воспитатель Петра А.И. Остерман, под большим влиянием которого была и сестра мальчика, великая княжна Наталья. Приступы чахотки, одолевавшие Меншикова, еще больше способствовали этому отдалению. Довершило дело раннее, но сильное увлечение Петра II своею теткой — семнадцатилетней рыжеволосой красавицей Елизаветой Петровной.

Так или иначе, влияние Меншикова падало с нарастающей быстротой. Сначала мальчик-царь не реагировал на приглашения к праздникам в доме Меншикова, а кончилось тем, что потом последовал арест генералиссимуса. Могучая натура Меншикова не выдержала — его хватил удар, правда, не слишком опасный. 9 сентября 1727 г. указом Петра II, который был составлен коварным А.И. Остерманом, все семейство Меншикова ссылалось в свое Раненбургское поместье, что под Рязанью. Через месяц огромные владения временщика были конфискованы (свыше 90 тыс. крепостных, 6 городов и др.), в его петербургских дворцах изъято около 5 млн. руб. наличными, огромное число драгоценностей, конфисковано около 9 млн. руб. в английском и голландском банках. Сам «светлейший князь» был отправлен с семьей в далекую сибирскую ссылку — в Заполярье, в крепость Березов на одном из притоков р. Оби. Уже и прежде страдавший открытой формой туберкулеза Меншиков недолго протянул в ссылке и умер 12 ноября 1729 г. По словам Феофана Прокоповича, «этот колосс из пигмея, оставленный счастьем, которое довело его до опьянения, упал с великим шумом». Это был, в сущности, еще один дворцовый переворот с традиционным механизмом действия.

24 февраля 1727 г. в Москве Петр II был торжественно коронован. Князь Иван Долгорукий был сделан обер-камер-гером. Его отец Алексей Григорьевич и князь Василий Лукич Долгорукий, виднейший дипломат петровской эпохи, были назначены членами Верховного тайного совета, а В.В. Долгорукий и Ив. Ю. Трубецкой — фельдмаршалами.

Новые фавориты, новые кутежи и пиршества, новые развлечения… Князь Иван увлек молодого императора новою забавою, ставшей вскоре буквально страстью Петра II. То была охота. При дворе были заведены гигантские псарни от 400 до 800 собак. За императором на охоту выезжало до 500 экипажей. Иностранные послы в своих депешах изливали жалобы по поводу долгих (до 50 дней) и частых отлучек молодого царя. С февраля 1728 г. до ноября 1729 г. охота занимала 243 дня, т. е. 8 месяцев из 12. Великолепные охотничьи угодья вокруг Москвы привлекли царствующего мальчика, и он остался на неопределенное время в Москве. Разумеется, временщики не тянули государя ни в Петербург, ни к государственным делам. Английский посланник Клавдий Рондо в июле 1729 г. писал: «Вблизи государя нет ни одного человека, способного внушить ему надлежащие, необходимые сведения по государственному управлению, ни малейшая доля его досуга не посвящается совершенствованию его в познании гражданской или военной дисциплины».

Логика развития событий повела Долгоруких туда же, куда и Меншикова. С тою же дерзостью возник проект женитьбы тринадцатилетнего Петра II на красивой 17-летней дочери князя Алексея Григорьевича — Екатерине. Пылкого не по летам мальчика, видимо, несложно было завлечь. И вот после одной из долгих охотничьих поездок, где были и дочери Долгоруких, 30 ноября 1729 г. в зале Лефортовского дворца в Москве состоялось обручение. Круг замкнулся. Но свадьбе помешала поистине трагическая случайность. На церковный праздник Водосвятия 6 января император прибыл, видимо, недомогая. По свидетельству современников, был крепчайший мороз. Легко одетый в военную форму Петр застудился, и итог был трагичным и неожиданным — зловещая оспа скрутила мальчика в 2 недели, и он умер 18 января 1730 г.

 

§ 2. Кондиции 1730 г. и бироновщина

И снова началась возня вокруг престола. Петр II еще лежал на смертном одре, а судорожно хватавшиеся за соломинку временщики Долгорукие готовы были на подлог, благо князь Иван, как выяснилось, обладал великолепным почерком Петра. На предварительном совещании в ночь на 19 января князь Алексей Григорьевич Долгорукий, по свидетельству Феофана Прокоповича, представил «якобы Петра II завет, прежде кончины своей от него написанный, которым будто бы он державы своея наследие невесте Екатерине укрепил». Попытка эта провалилась.

Верховный тайный совет к моменту смерти императора довольно сильно изменился в своем составе, пополнившись представителями старой феодальной аристократии. На «восьмиличном», как его назвал Феофан Прокопович, совещании пятеро представляли семейства Долгоруких и Голицыных и их влияние было заметным. Именно поэтому в числе кандидатов на престол первенствовали потомки брата Петра I — Ивана. Из потомков Петра I была предложена Елизавета, к тому времени все еще не вышедшая замуж. Вследствие этого ее кандидатура была, казалось бы, наиболее подходящей. Однако ее не поддержали. Назывались и другие имена. Наконец, Д.М. Голицын красноречиво убедил в том, что вдова герцога Курляндского Анна Ивановна — кандидатура наиболее подходящая.

В самом деле — в Анне Ивановне все, как будто, устраивало феодальную аристократию. Средняя дочь царя Ивана, умная по природе, но не получившая никакого, в сущности, образования, 17-ти лет она была выдана замуж за герцога Курляндского, будучи одной из деталей в грандиозном плане балтийских «альянсов» Петра I. Почти сразу овдовев, так как супруг ее, перепив спиртного на своей собственной свадьбе, вскоре умер, Анна 19 лет почти безвыездно прожила довольно скромной жизнью в Курляндии. Материально герцогиня зависела от русского двора, а сама Курляндия служила постоянным объектом борьбы между Россией, Швецией, Польшей и Пруссией. К моменту выбора ей было уже под сорок, а место мужа прочно занял давний фаворит Э.И. Бирон.

Когда присутствующие сошлись на кандидатуре Анны Ивановны, Д.М. Голицын незаметно приступил к самому сокровенному звену своего маневра. Его речь окончилась, казалось бы, туманным, восклицанием: «Воля ваша, кого изволите, только надобно нам себе полегчить». — «Как себе по-легчить?» — спросил тут кто-то. «Так полегчить, чтоб воли себе прибавить», — был ответ Голицына. Видимо, представители феодальной аристократии в конце концов поняли, в чем дело. После недолгих споров было приступлено к составлению «кондиций» или «пунктов», ограничивающих власть новой государыни. Хотя некоторые источники создание «кондиций» приписывали Д.М. Голицыну, видимо, «дитя» это было плодом совместных усилий.

Итак, что же такое «кондиции»? Какова социальная, классовая подоплека этого движения?

20-е годы XVIII столетия были временем острейшего напряжения социальных классовых противоречий. Стремительные преобразования петровской эпохи требовали огромных материальных и людских ресурсов, что в конечном итоге сказывалось на положении крестьянства. Массовое бегство крестьян, волнения работных людей и приписных крестьян, появление «разбойных» отрядов — все это вкупе с острым финансовым кризисом и кризисом государственного управления ставило вопрос о путях решения всех этих проблем. Феодальная аристократия тяготела к ограничению самодержавия, видя в этом залог того, что «впредь фаворитов… от которых все зло происходило» не будет, что «отселе счастливая и царствующая Россия будет». Чиновно-дворянская верхушка тяготела к тому же. Но дворянство в целом было сторонником самодержавия. Иногда движение 1730 г. называют «конституционным». Однако оно имело лишь внешнее сходство с буржуазным конституционным движением. Это было чисто феодальное движение и притом феодальной верхушки. Права и власть императрицы предлагалось существенно сократить. Согласно «кондициям» она не могла решать вопросы войны и мира, назначать высших чиновников, жаловать имущество дворянам и лишать их имений, не могла командовать войсками и т. д.

Итак, когда согласие на кандидатуру Анны Ивановны было получено на совещании Верховного тайного совета, Сената, Синода и генералитета с представителями гвардии и коллегий, составленные «кондиции» решено было направить в Митаву к Анне Ивановне. В качестве представителя «вер-ховников» отправился искусный дипломат Василий Лукич Долгорукий.

Надо сказать, что в Москве в это время было огромное стечение представителей и знати, и рядового дворянства. (Ведь должна была быть свадьба Петра II, а не похороны!) «Затейка» «верховников» каким-то образом стала известна более широкому кругу, хотя «верховники» предпочли не оглашать «кондиций», заручиться сначала согласием Анны Ивановны, а потом уже выдать это за ее добровольное желание. Нашлись желающие предостеречь Анну, но та, дабы приехать в Москву, сочла возможным подписать «кондиции» и, выпросив 10 тыс. подъемных, отправилась в путь. В Москве тем временем обстановка накалялась. По словам Феофана Прокоповича: «Куда не прийдешь, к какому собранию не пристанешь, не иное что было слышно, только горестные нарекания на осмиличных оных затейщиков». Великолепный полемист, Феофан был, наряду с Антиохом Кантемиром, князем A.M. Черкасским и В.Н. Татищевым, одним из активных «оппозиционеров». Уже в январе 1730 г. появился проект «оппозиции» «верховникам», «сочиненный обществом». В нем предлагалось упразднить Верховный тайный совет, а на его место поставить Сенат из 30 человек, где бы императрица была председателем и имела 3 голоса. Вражда к «верховни-кам» повлияла и на рядовое дворянство, поначалу примкнувшее к проектам «оппозиции».

1 февраля прибыл гонец из Митавы и привез «кондиции», подписанные Анной, и ее письменное согласие. Наконец, «верховники» осмелились теперь обнародовать свой проект. 2 февраля был собран Верховный тайный совет, Сенат, Синод и генералитет и оглашены «кондиции» и письмо Анны. «Кондиции» были читаны дважды. Реакция была очень сдержанной, а подписать протокол отказались — решили все обдумать сначала. По словам Феофана Прокоповича, «опустили уши, как бедные ослики… И дивное всех было молчание!»

В течение последующих дней стали появляться дворянские проекты, рождавшиеся в жарких спорах. 5 февраля поступило «мнение 39 дворян» во главе с A.M. Черкасским.

Потом появились другие проекты. Всего было подано, согласно новейшим исследованиям, 7 проектов, которые подписало в общей сложности свыше 400 дворян. Большинство из них мирилось с ограничением самодержавия в лице Верховного тайного совета, но только при условии его расширения до 12–21 члена. В других проектах, в частности, в проекте A.M. Черкасского, основное место предоставлялось Сенату в составе 21–30 членов. Все проекты поддерживали идею выборности членов Сената и высших учреждений от «общества», т. е. дворянства. Некоторые проекты предлагали важнейшие государственные вопросы решать «общим советом» правительству, генералитету и шляхетству.

Узкосословный характер всех проектов бросается в глаза, так как ни один из них не затрагивает вопроса о положении и правах крестьянства. Лишь два проекта робко намекнули на желательность облегчить положение купцов. Во многих дворянских проектах зазвучали призывы отменить злосчастный закон о единонаследии, ограничить срок дворянской военной службы, дать сроки выслуги лет и т. п. «Верховники» же заботились о льготах для знати. Отсюда и резкое осуждение «верховников». 10 февраля Анна прибыла под Москву, в с. Всесвятское. Почти тотчас к ней явились гвардейцы Преображенского полка и кавалергарды. Прием был очень милостивым: Анна не поленилась каждого угостить чаркой и объявила себя полковником преображенцев. Видимо, Анна знала, с чего нужно начинать. Узнав об этом, «верховники» встревожились. К тому же на их приеме во Всесвятском при вручении ордена св. Андрея Анна Ивановна подчеркнуто сама надела орден на себя. Торжественный въезд Анны в Москву состоялся 15 февраля.

Меж тем брожение среди дворянства, упорство «верховников» привели к подаче 25 февраля 1730 г. Анне петиции с просьбой дать возможность рассмотреть дворянские проекты для выработки единого. По совету сметливой сестрицы Екатерины, герцогини Мекленбургской, Анна подписала петицию, но обратила внимание на бурное неодобрение гвардейцев, призывавших ее стать самодержицей. Оценив ситуацию, Анна тут же публично распорядилась, чтобы гвардейская охрана дворца подчинялась только генералу С.А. Салтыкову.

Это был весьма расчетливый ход. Дворянству дали до смешного малый срок (до обеда!) для обсуждения проектов. Кончилось тем, что после обеда Анне был предложен текст за подписью князя Ивана Трубецкого, князя Григория Юсупова, князя Алексея Черкасского, Григория Чернышева и других (около 150 подписей), где рекомендовалась самодержавная форма правления, уничтожение Верховного тайного совета, восстановление правительствующего Сената с 21 персоною и выборность высших чинов дворянством с утверждением императрицей. При подаче петиции произошла перепалка В.Л. Долгорукого с A.M. Черкасским, в коей Черкасский публично заявил, что «верховники» составили «кондиции» без согласия дворянства. Анна вдруг страшно удивилась, как будто впервые узнала об этом, и воскликнула: «Так, значит, ты меня, князь Василий Лукич, обманул?!» Тут же был послан Маслов, секретарь Совета, за «кондициями» и письмом Анны, и документы были публично порваны.

Таков финал этого скоропалительного движения кругов феодальной аристократии за олигархический строй. Анна Ивановна стала самодержицей. И снова, как и в прошлом, немалую роль здесь сыграла придворная гвардия.

Новая государыня учла требования дворянства, выявленные в бурные дни февраля 1730 г. Верховный тайный совет был ликвидирован. Вскоре, правда, возник при императрице так называемый Кабинет из трех министров. С 1735 г. указы Кабинета вновь были приравнены к именным указам, т. е. он стал напоминать Верховный тайный совет. Сенат в соответствии с проектом был доведен до состава в 21 персону (правда, никакое «общество» его не выбирало!). Был ограничен 25 годами срок дворянской службы, разрешено дробить дворянские поместья между наследниками. Наконец, было учтено и стремление дворян поступать на службу офицерами. Для этого трудами А.И. Остермана был создан кадетский дворянский корпус, по окончании которого присваивались офицерские звания.

Не забыла Анна февральские дни и по другим причинам — «верховники» должны быть наказаны! Расправа началась не сразу. На первых порах Голицыны даже получили пожалования от новой царицы. Быть может, Анна понимала еще, что Д.М. Голицын отстоял именно ее среди многих претендентов. Что же касается Долгоруких, то у них сразу были отобраны драгоценности, награбленные из казны. Потом началось так же, как с Меншиковым. Сначала Долгорукие получили назначения губернаторами и воеводами в отдаленные края (Сибирь, Астрахань, Вологда). Внезапно во изменение решения их отправили в дальние собственные поместья. Через короткое время новые изменения — ссылка в Березов, Пустозерск, Соловецкий монастырь и т. д. Затем состоялась конфискация имущества, и, наконец, по доносам в 1739 г. на оставшихся в живых Долгоруких было заведено новое «дело»: их жестоко пытали и казнили в Новгороде (Ивана Алексеевича Долгорукого четвертовали, Ивану и Сергею Григорьевичам и Василию Лукичу отрубили головы). Дмитрий Михайлович Голицын, как будто забытый, долгое время жил под Москвой в с. Архангельском. Но вот, в 1737 г. по какому-то навету его сажают в Шлиссельбургскую крепость, где старец и погиб.

В.О. Ключевский дал Анне Ивановне ядовитую, но чрезвычайно меткую характеристику: «Рослая и тучная, с лицом более мужским, чем женским, черствая по природе и еще более очерствевшая при раннем вдовстве среди дипломатических козней и придворных приключений в Курляндии, где ею помыкали, как русско-прусско-польской игрушкой, она, имея уже 37 лет, привезла в Москву злой и малообразованный ум с ожесточенной жаждой запоздалых удовольствий и грубых развлечений».

Увеселения при Анне достигли буквально фантастических масштабов. Это была бесконечная вереница праздников, балов и маскарадов, каждый из которых мог продолжаться до 10 дней подряд. Содержание двора стало обходиться впятеро-вшестеро дороже, чем при Петре I. Беспрестанно Меняющиеся костюмы, крикливая роскошь стали общей чертой двора. Английский посланник Клавдий Рондо пишет: «Ваше превосходительство, не можете вообразить себе, до какого великолепия русский двор дошел в настоящее царствование, несмотря на то, что в казне нет ни гроша, а потому никому не платят». Любительница шутовских драк, диких шутовских свадеб, езды на козлах и пр., Анна завела шутов из знатнейших феодальных фамилий (князь М.А. Голицын, князь Н.Ф. Волконский, граф А.П. Апраксин), низведенных до этого положения за какие-то проступки. В обществе Анны постоянно крутились всякого рода приживалки, юродивые, шутихи, рассказчицы, без умолку болтавшие возле царской постели. Во дворе Зимнего дворца были заведены тир и «охота». Сюда для любительницы пострелять привозили и волков, и медведей.

Из причудливых развлечений двора той эпохи наибольшую известность получила свадьба шута князя М.А. Голицына, дошедшего к тому времени до состояния, близкого к идиотизму, состоявшаяся зимой 1740 г. в знаменитом ледяном доме. К сожалению, это интереснейшее творение исчезло бесследно почти тотчас после его создания.

Наиболее часто употребляемая характеристика царствования Анны Ивановны может быть выражена одним словом — «бироновщина».

С воцарением герцогини Курляндской, по образному выражению В.О. Ключевского, «немцы посыпались в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забирались на все доходные места в управлении». Во главе этой иноземной корпорации, состоящей главным образом из прибалтийских дворян, стоял фаворит Эрнст Иоганн Бирон (измененное от Бирен), с 1718 г. служивший при курляндском дворе Анны Ивановны.

При Анне Ивановне Бирон находился в зените власти, ибо царица всецело была под его влиянием. Не занимая официальных государственных постов, Бирон фактически направлял всю внутреннюю и внешнюю политику России. Его фавор отмечен грубым произволом, массовыми арестами и пытками, взяточничеством и казнокрадством, засильем разного рода проходимцев из числа прибалтийских немцев.

Императрица была буквально тенью своего фаворита. Вкусы Бирона были ее вкусами. Бирон не любил мрачные темные цвета — и весь двор, начиная с императрицы, одевался в пестрые, светлые тона, вплоть до старцев вроде Ос-термана. Бирон обожал лошадей — и императрица полюбила их и даже научилась гарцевать амазонкой. Императрица наводнила Курляндию русскими войсками, когда «убеждала» курляндское дворянство выбрать Бирона герцогом Курляндским, дабы исполнить его желание. В хищениях и произволе Бирон шел по стопам Меншикова и Долгоруких. У супруги Бирона, бывшей фрейлины Анны Ивановны, одних драгоценностей было на сумму свыше двух миллионов червонцев. Не теряли времени даром и подручные Бирона. Его ближайший доверенный Липман, придворный банкир, открыто продавал должности в пользу фаворита и занимался ростовщичеством на паях с Бироном.

На первый план выдвигаются такие фигуры, как братья Рейнгольды и Карл Левенвольде, К.Л. Менгден, И.А. Корф, Г.К. Кайзерлинг, Г.Р. Ливен, К. Бреверн, Штемберг и др. Видимо, желая укрепить свое положение, Анна Ивановна создает третий лейб-гвардейский Измайловский полк. Офицерские кадры для него поручено было набрать графу Карлу-Густаву Левенвольде, полковнику воссозданного полка, «из лифляндцев, эстляндцев и курляндцев и прочих наций иноземцев и из русских». К концу царствования Анны Ивановны все три гвардейских полка находились под начальствованием иностранцев. Великолепно знавший механизм дворцовых переворотов, французский посланник Шетарди пояснял: «Эта гвардия… составляет здесь главную опору власти, поэтому она вся поручена ведению иностранцев, чтобы на нее более можно было полагаться».

По словам В.О. Ключевского, «над кучей бироновских ничтожеств высились настоящие заправилы государства, вице-канцлер Остерман и фельдмаршал Миних», поскольку фаворит не утруждал себя государственными делами. Правительственный курс при Анне определял А.И. Остерман. Вопросы военные сосредоточил в своих руках фельдмаршал Б.Х. Мнних (выходец из семьи ольденбургского инженера, он с 1721 г. находился на русской службе, руководя строительством Ладожского канала).

Для бироновщины, помимо чрезвычайно характерного презрения к представителям российского дворянства и засилья иностранцев, присуща обстановка полного произвола. Повсюду рыскали шпионы, ложные доносы губили любого, кто попадал в стены Тайной канцелярии. Тысячи людей гибли от жесточайших пыток. Произвол чинили и местные правители. В армии царили жесточайшая палочная дисциплина и муштра по прусскому образцу. И все это на фоне непосильных поборов, голода и нищеты народных масс. Уродливые черты бироновщины вызывали в среде дворянства, особенно его верхушки, глубокое недовольство режимом. Еще в 1730 г. наблюдательный английский посланник Карл Рондо писал: «Дворянство, по-видимому, очень недовольно, что ее величество окружает себя иноземцами». Недовольство возрастало. Вскоре вокруг одного из преуспевающих политических деятелей этого времени — бывшего астраханского и казанского губернатора, а ныне кабинет-министра А.П. Волынского стал собираться своего рода кружок недовольных. Среди близких А.П. Волынскому так называемых конфидентов были советник экипаж-мейстерской конторы и горный офицер А.Ф. Хрущев, президент Коммерц-коллегии П.И. Мусин-Пушкин, архитектор П.М. Еропкин, обер-прокурор Сената Ф.И. Соймо-нов.

Энергичный талантливый администратор, А.П. Волынский быстро продвинулся по служебной лестнице и с 1738 г. стал кабинет-министром. Вскоре он стал ведущей фигурой Кабинета и чуть ли не единственным докладчиком императрице. К моменту так называемого «дела» А.П. Волынский трудился над проектом государственных реформ, получившим название «Генеральный проект о поправлении внутренних государственных дел». В кругу «конфидентов» часто обсуждались в связи с этим различные аспекты государственной деятельности и внутриполитической жизни. Здесь высказывались весьма резкие суждения о засилье иностранцев. Сам А.П. Волынский скоро стал в весьма натянутых отношениях и с Бироном, и с Остерманом. Будучи в придворном чине обер-егермейстера, А.П. Волынский уволил из Конюшенного ведомства двух немцев, чем дал начало активному наступлению своих противников. В ответ на жалобы А.П. Волынский написал на имя Анны Ивановны письмо, представляющее своего рода кредо по вопросу об иностранцах в России: «Какие притворства и вымыслы употребляемы бывают при ваших монаршеских дворах, и в чем вся такая закрытая безсовестная политика состоит». Вызов, таким образом, состоялся, так как все в один голос говорили, что Волынский написал про Остермана. Одно шло к другому. Письмо было встречено очень холодно. На «ледяной свадьбе» Волынский избил придворного поэта, потом нашли, что Волынский незаконно выдал своему дворецкому из Конюшенного ведомства пятьсот рублей. Но дело довершило другое. В Кабинете шло обсуждение вопроса о денежной компенсации Польше за проход русских войск. Поляки заломили высокую сумму. Бирон поддержал их. Вспыльчивый Волынский заявил, что «не будучи ни владельцем в Польше, ни вассалом ее, не имеет побуждений угожлэть исстари враждебному России народу». Таким образом, Бирон был сильно уязвлен, и он поставил Анне ультиматум: «Либо он, либо я». Вскоре состоялся арест дворецкого Волынского и его самого. Дворецкий под пытками передал все когда-либо высказанные Волынским и его «конфидентами» неудовольствия иностранцами, а главное, хулу на императрицу: «Государыня у нас дура, и как докладываешь, резолюции от нее никакой не добьешься!» Последовали аресты «конфидентов». Было объявлено о раскрытии огромного заговора. Аресты распространялись и на провинцию. После недолгого следствия с жесточайшими пытками последовал приговор и казнь на Сытном дворе. Там А.П. Волынскому отрезали язык, отрубили правую руку, а потом голову, П.М. Еропкина и А.Ф. Хрущева обезглавили, другим «урезали» языки и отдали в каторгу. Так погибли один из наиболее ярких политических деятелей той эпохи и его соратники.

 

§ 3. Дворцовые перевороты середины века

Осенью 1740 г. императрица, уже давно страдавшая мочекаменной болезнью, серьезно занемогла, возбудив толки о будущем российского престола. Правда, вопрос о самом наследнике престола уже был как будто решен. Еще задолго до этого момента один из приближенных Анны, К. Левен-вольде, был послан по европейским дворам присмотреть жениха для племянницы Анны Ивановны — мекленбургской принцессы Анны Леопольдовны.

Так в России появился 19-летний принц Антон-Ульрих Брауншвейгский, где его приняли на службу и после нескольких лет закалки в военных действиях с Турцией женили летом 1739 г. на царицыной племяннице, весьма недалекой, флегматичной, хотя и миловидной девушке. 12 августа 1740 г. появилось на свет дитя, с пеленок именуемое Иваном Антоновичем. Анна Ивановна именно в нем видела будущего наследника престола. Французский посланник Шетарди писал в предсмертные часы Анны Ивановны: «Я вижу, что здешний народ близится к моменту освобождения от ига иностранного министерства, чтобы подчиниться господству иностранной династии».

Главный же нерешенный вопрос был в другом — кому быть регентом, до того как младенец станет мужчиной. Сами родители младенца в качестве возможных кандидатур не фигурировали Ближайшие же подручные Бирона постепенно склонялись к мысли назначить регентом его. Кабинет-министры A.П. Бестужев (выдвиженец Бирона) и князь A.M. Черкасский убеждали сенаторов в целесообразности этой кандидатуры. Б.Х. Миних, трезво оценивая ситуацию, видимо, не возражал, а А.И. Остерман, как всегда в таких случаях, был болен и отлеживался дома. Сама же императрица, подписав поднесенный ей манифест о наследнике, вопрос о регентстве не поднимала. И только, когда медик, португалец Рибейра, объявил о безнадежном положении царицы, давно заготовленный и обсужденный в кругу высших сановников (ставленников Бирона) манифест о регентстве Бирона был подан умирающей императрице на подпись. Анна Ивановна дважды откладывала подписание манифеста, но, в конце концов, он был подписан.

Регентом стал Э.И. Бирон. Подвластный ему Сенат на другой День преподнес ему титул высочества и назначил пол-миллиона рублей в год. Впереди были 17 лет полного господства, ибо Иван Антонович, по манифесту, должен был стать совершеннолетним лишь по истечении этого срока. Если с младенцем что-нибудь случится, наследниками должны стать его братья, а регентом опять тот же Бирон. Все, казалось, было прочно, на «законном основании»… Однако давно зревшее недовольство временщиком не угасло, а все более разгоралось. Уже вскоре после назначения регента вокруг принца Антона-Ульриха стали собираться недовольные. Это были в основном гвардейцы Семеновского полка, подполковником которого он был. Недовольство было быстро подавлено, виновные казнены. Принцу Антону-Ульриху публично в Сенате зловещим А. Ушаковым была прочитана мораль, а в итоге принц подал в отставку со всех постов. И, тем не менее, у временщика не было никакой опоры ни при дворе, ни в гвардии, которой командовали, казалось, верные ему иностранцы.

И действительно, регентство Бирона продолжалось до смешного короткое время — 3 недели! 8 ноября никто иной, как честолюбивый фельдмаршал Миних и его адъютант подполковник Манштейн, вступив в контакт с Анной Леопольдовной и вырвав у нее благословение, с группой гвардейцев в 80 человек ночью приступили к Летнему дворцу, где жил Бирон. Охрана дворца не препятствовала, и разбуженный регент, быстро связанный офицерским шарфом, был доставлен в Зимний дворец.

Таков был еще один дворцовый переворот.

Так пал зловещий временщик, ловкий интриган и деспот, пославший тысячи людей на смерть и пытки.

С падением Бирона взаимная грызня придворной клики не прекратилась. Принц Антон-Ульрих теперь постоянно жаловался, что он генералиссимус, а все дела идут по-прежнему через Б.Х. Миниха. А.И. Остерман остался также недовольным, так как первым министром стал Б.Х. Миних, а ему дали лишь чин великого адмирала.

Весьма существенную роль играла и внешнеполитическая ориентация Б.Х. Миниха. Почти одновременно с Анной Ивановной скончался другой европейский скипетродержатель, австрийский император Карл VI. Назрела война Австрии и Пруссии, которая решила захватить у Австрии Силезию. Фельдмаршал Б.Х. Миних настоял на нейтральной позиции России в предстоящей войне за «австрийское наследство». Больше того, фельдмаршал добился заключения с Пруссией союза в декабре 1740 г. Это вызвало неудовольствие в придворных кругах, включая и Брауншвейгскую чету, которая держала сторону Австрии. В итоге правительница издала указ, где полномочия Б.Х. Миниха были резко сокращены. Миних остался недоволен, заговорил об отставке, будучи уверенным, что ее не примут. Но отставку все-таки приняли и фельдмаршал оказался не у дел. Теперь старый А.И. Остерман стал первым. Но тотчас началась новая борьба. Обозначался и основной соперник Остермана — вице-канцлер граф М.Г. Головкин. Правительница Анна Леопольдовна также стала с Остерманом в прохладных отношениях. Один лишь принц Антон-Ульрих все еще подчинялся его влиянию.

Тем временем полным ходом развивалась придворная дипломатическая интрига, главным вдохновителем которой был французский посланник маркиз Ла Шетарди. Шетарди прибыл в Россию с заданием любыми средствами содействовать войне России и Швеции, кроме того, французская дипломатия пыталась втянуть Турцию в войну с Россией. Франция в войне за «австрийское наследство» была союзницей Пруссии и стремилась укрепить прусский тыл, подогревая реваншистские устремления шведских правителей. Однако подробнее об этом будет идти речь в другой главе. Сейчас нам важно отметить, что в феврале 1741 г. Шетарди получил задание подготовить «дворцовый переворот» в пользу Елизаветы Петровны.

Интрига с Елизаветой началась с помощью ее придворного лекаря Лестока, который связал ее с Шетарди. Вскоре присоединился и другой партнер, шведский посланник Нолькен. Оба дипломата усиленно делали вид, что из-за Елизаветы готовы объявить войну Швеции с Россией, где (подумать только!) Швеция выступит защитницей наследия Петра I. Из донесений Шетарди явственно выступает весьма сдержанная линия поведения Елизаветы, которая то и дело «охладевала» к замыслам переворота. Летом 1741 г., когда переговоры подошли к решительной стадии, а Швеция уже объявила войну России, Елизавета стала требовать обещанного ей шведского манифеста, где было бы объявлено, что война идет за освобождение русского престола от иностранцев. Елизавете нужны были и деньги— 15 тыс. червонцев, а Шетарди лишь туманно обещал 2 тысячи. Манифест от имени главнокомандующего действующей армией Левенгаупта был все же издан, однако практического значения он не получил.

Оба дипломата вытягивали из будущей императрицы письменное обещание льгот для Швеции, имея в виду главное — территориальные уступки. Надо сказать, что такового обязательства Елизавета упорно не давала и переговоры уже шли на убыль. В октябре 1741 г. А.И. Остерман, чувствуя недоброе, уже требовал, чтобы Шетарди был отозван французским правительством. Наконец, в конце ноября 1741 г. сама правительница Анна Леопольдовна имела «крупный» разговор с Елизаветой. Это был тревожный сигнал. Но это было не самое опасное, ибо переговоры с дипломатами и так были бесплодными. Дело в том, что Елизавета с помощью Лестока постепенно приводила в порядок традиционный механизм дворцовых переворотов — придворную гвардию.

С молодых лет отличавшаяся весьма вольным поведением принцесса Елизавета была в тесном контакте с гвардейцами, дружа с красавцами-гренадерами. Великолепно сложенная, живая, веселая и, как говорят, ослепительно красивая, она пользовалась большой симпатией среди гвардейцев. В годы мрачной бироновщины и засилья иностранцев связи Елизаветы с гвардией крепли. Дворянская гвардия видела в ней наследницу Петра I, символ раскрепощения от господства иностранцев. Число сторонников Елизаветы среди дворян-гвардейцев росло.

И вот наступила главная опасность для предстоящего переворота. 24 ноября был отдан приказ всем гвардейским полкам (около 5 тыс. человек) быть готовыми к выступлению против шведов, чтобы отразить их наступление на Выборг. Ближайшее окружение Елизаветы — М.И. Воронцов, А.Г. Разумовский, П.И. и А.И. Шуваловы и Г. Лесток настаивали на немедленном перевороте.

Момент был критический, и Елизавета решилась. В первом часу ночи легкие сани понесли Елизавету к гвардейским казармам Преображенского полка. Войдя туда в сопровождении преданных ей гвардейцев, Елизавета обратилась к ним с речью, содержание которой нетрудно угадать. Около 200 присутствующих здесь гвардейцев присягнули Елизавете. Полки в течение часа были собраны на дворцовой площади. Тем временем с большой группой гвардейцев Елизавета направилась к Зимнему дворцу. Отдельные отряды были посланы для ареста А.И. Остермана, Б.Х. Миниха, М.Г. Головкина, барона Х.В. Миниха, генерал-майора Альбрехта, обер-гофмаршала

Левенвольде и генерал-комиссара Лопухина, шуринов Остермана братьев Стрешневых и др. Главный отряд стремительно направился в кордегардию Зимнего дворца, неся будущую императрицу на руках. Охрана дворца, за исключением четырех офицеров, перешла на сторону Елизаветы. Легко и быстро произошел арест четы Брауншвейгской — сонные люди не оказали сопротивления. Главным арестантом стал несчастный младенец, которому был 1 год 3 месяца.

Переворот совершился. Ночной дворец осветился огнями и стал наполняться толпами знати, спешившими поздравить новую императрицу. Был собран совет, где приняли участие канцлер, князь A.M. Черкасский, тайный советник Бреверн, фельдмаршал И.Ю. Трубецкой, адмирал Н.Ф. Головин, генерал-прокурор Сената Н.Ю. Трубецкой, вернувшийся из ссылки А.П. Бестужев, обер-шталмейстер Куракин.

Как видно из списка, здесь были и бывшие подручные Бирона и люди, не стоявшие близко к новой императрице. Подлинные сотрудники Елизаветы были еще в тени. Совет принял текст присяги. На другой день под грохот пушек царица вступила во дворец и началось приведение гвардейских полков к присяге. А фельдмаршал Б.Х. Миних, барон Мен-гден, граф А.И. Остерман и граф М.Г. Головкин были заключены в Шлиссельбург.

Брауншвейгское семейство вместе с фрейлиной Юлией Менгден поначалу было отправили за границу (они уже добрались до Риги). Потом решение было внезапно изменено. Около года семейство прожило в Динамюнде (под Ригой), а затем, в январе 1744 г. было отправлено в Раненбург. а оттуда — в Холмогоры (под Архангельск). В Холмогорах у семейства было уже, не считая первенца, четверо детей. После родов четвертого ребенка Анна Леопольдовна скончалась 28-ми лет. Здесь, в Холмогорах осиротевшее семейство прожило на полутюремном режиме до 1780 г., когда по приказу Екатерины II детей (принц Антон уже умер к тому времени) вывезли в Данию.

Что же касается низвергнутого младенца-императора, то он пробыл в Холмогорах в полном одиночестве под надзором некоего майора Миллера до 1756 г. Затем внезапно Иван Антонович был тайно переведен в Шлиссельбургскую крепость. Долгие годы мальчик-узник рос в невыносимых условиях. По инструкции надзирателю — гвардейскому капитану и его сменщику — прапорщику предписывалось постоянно быть в «казарме» с арестантом. «Акроме ж вас и прапорщика, — говорилось в инструкции, — в эту казарму никому ни для чего не входить…. когда ж для убирания в казарме всякой нечистоты кто впущен будет, тогда арестанту быть за ширмами, чтоб его видеть не могли». Нетрудно понять, что в этих условиях юноша вырос физически и морально надломленным, человеком с расшатанной, болезненной психикой. Офицерская охрана еще к тому же постоянно издевалась над ним. Это проглядывает в донесениях некоего охранника Овцына о том, что «хотя в нем болезни никакой не видно, только в уме несколько помешался». Мальчик что-то еще смутно помнил о прошлом и в припадке гнева называл себя великим человеком, принцем. «Дня три как в лице кажется несколько почернел, — пишет перепуганный Овцын об одном из таких припадков, — и чтоб от него не робеть… воздержаться не могу; один с ним остаться не могу; когда станет шалеть и сделает страшную рожу, отчего я в лице изменюсь — он, то видя, более шалит». Так продолжалось долгие годы, вплоть до 1764 г., когда при попытке Мировича освободить Ивана Антоновича, последний был убит охраной, выполнявшей инструкцию.

Итак, 28 ноября был издан манифест, обосновавший все права на престол новой императрицы. Новая государыня раздавала милости направо и налево. А.Г. Разумовский, П.И. и А.И. Шуваловы, М.И. Воронцов были сделаны камергерами.

Гвардейские офицеры всех полков и офицеры Ингерман-ландского и Астраханского полков получили желаемое — треть годового жалованья, щедро одарены были и солдаты. Гренадерская рота преображенцев была отмечена особо — получила звание «лейбкомпании», а капитаном ее стала сама царица. Всем им пожаловано было потомственное дворянство и деревни (каждый рядовой лейбкомпании получил по 29 душ крепостных). Итак, механизм, исправно сработавший, был, так сказать, вознагражден.

Сразу же было объявлено об уничтожении Кабинета и восстановлении в правах Сената. Сенат был обновлен, в него вошли: фельдмаршал князь Ив. Ю. Трубецкой, тайный советник А.П. Бестужев-Рюмин, обергофмейстер С. Салтыков, генерал-прокурор князь Н.Ю. Трубецкой, обер-прокурор Брыл-кин, великий канцлер князь A.M. Черкасский, адмирал граф Н.Ф. Головин и др.

Наряду со старыми выдвигались и новые фигуры. После торжественной коронации 25 апреля 1742 г. родственник царицы принц Гессен-Гамбургский стал генерал-фельдмаршалом, А.Г. Разумовский — обер-егермейстером, в графское достоинство возведены Бестужевы-Рюмины, генерал Чернышев и т. д. Однако эти выдвижения еще не остановили ожесточенной реакции против иностранцев. В январе 1742 г. Б.Х. Минихбыл приговорен к четвертованию, А.И. Остерман — к колесованию, К. Левенвольде, Менгден, М.Г. Головкин — к отсечению головы. После инсценировки приготовлений к казни осужденным была объявлена милость Елизаветы: казнь заменена ссылкой Б.Х. Миниха — в Пелым, А.И. Остермана — в Березов, К. Левенвольде — в Соликамск и т. д.

Итак, на трон взошла дочь Петра Великого. В ходе нашего изложения мы уже не раз касались облика Елизаветы. Теперь это была не юная дева, ей было уже 32 года. Она так и не вышла замуж, хотя в списке ее женихов были и Людовик XV, и герцог Шартрский, и герцог Бурбонский, и инфант дон Карлос, и граф Мориц Саксонский, и герцог Курляндский, и маркграф Карл Бранденбургский, и Людовик Брауншвейг-Люнебургский, и принц Конти и др.

По-прежнему веселая и живая Елизавета без ума любила празднества. Мастерица танцевать, она была способна провести в танце весь бал, меняя несколько платьев кряду. Как истая женщина, Елизавета любила наряды, в ее гардеробе было около 15 тысяч платьев (дважды она их не надевала!). Новая императрица окружала себя атмосферой беспрерывных маскарадов, оперных и комических спектаклей. Она любила наряжаться, особенно в мужское платье, любила сама наряжать актеров, особенно молодых людей. Русский двор теперь не видел грубых и жестоких развлечений, должность шута Елизавета устранила вскоре вовсе. Отлично владевшая французским, неплохо — немецким, императрица слыла образованным человеком, хотя до конца жизни была искренне уверена, что в Англию можно проехать каретой.

Поначалу императрица старательно вникала в государственные дела. За конец 1741 и за 1742 г. она семь раз побывала на заседаниях Сената, в 1744 г. зафиксировано уже только 4 посещения. Несмотря на внешнюю простоту поведения, Елизавета была далеко не простодушна и не легко подчинялась влияниям. Не сразу, например, были подобраны кадры на важнейшие государственные посты. Почти тотчас же по вступлении на престол Елизавета снова подверглась сильнейшему дипломатическому давлению со стороны Франции. С воцарением дочери Петра на престоле Швеция не прекратила войны, разоблачив тем самым всю фальшь своего лозунга борьбы за наследников Петра I.

Однако Елизавета, поставив вопрос о войне согласно пресловутому манифесту Левенгаупта, объявила, что отныне причины для войны нет, и просила французского посланника Шетарди о посредничестве. Сделав головокружительное сальто, Шетарди объявил теперь Елизавете истинные причины войны Швеции — реванш за поражение от ее отца. Теперь он угрожал ей шведским оружием, если не будет требуемых территориальных уступок. Одна из влиятельнейших и самых близких к Елизавете фигур, лейб-медик Г. Лесток употребил все свои силы, дабы склонить

Елизавету к выгодному для Франции решению. Ведь недаром Г. Лесток получал «пенсию» от французского короля в 15 тыс. ливров ежегодно. Шетарди и Лесток решили привлечь нового вице-канцлера А.П. Бестужева. Однако А.П. Бестужев в присутствии Елизаветы решительно заявил Шетарди, «что он заслуживал бы смертную казнь, если бы стал советовать уступить хотя бы один вершок земли — надобно вести войну!»

Напор на Елизавету возрастал. Позиции были неравны, так как, по словам Бестужева, «медик имеет возможность говорить с нею по целым часам наедине». И тем не менее Елизавета приняла сторону А.П. Бестужева — военные действия со Швецией были продолжены. Вернув из ссылки и облегчив участь жертв бироновского режима (в частности, были восстановлены в чинах В.В. и М.В. Долгорукие), Елизавета рискнула вместе с тем смягчить участь и Э.И. Бирона, переселив его из сурового Пелыма в Ярославль. Она, видимо, ни на минуту не забывала и о существовании Ивана Антоновича. Почти тотчас по восшествии на престол Елизавета вызвала в Россию своего племянника герцога Голштинского Карла-Петра-Ульриха.

Герцог был то самое «кильское дитя», призрак которого витал при воцарении Анны Ивановны, и тот «чертенок», о котором с беспокойством вспоминала Анна Леопольдовна. Карл-Петр-Ульрих прибыл в Россию в феврале 1742 г. 14-летним мальчиком. Это был противовес свергнутому Ивану Антоновичу. Это было и исполнение знаменитого «тестамента» матери Елизаветы. Правда, по «тестаменту» герцог Голштинский имел первенство перед Елизаветой как потомок Анны Петровны, но он тогда не был православным. Теперь же Елизавета крестила мальчика и, став Петром Федоровичем, он приобрел все, так сказать, права на престол. Уже 7 ноября 1742 г. он был официально объявлен наследником. Причем это назначение было неожиданностью для всего окружения Елизаветы. Об этом знали лишь Лесток, Брюммер (гофмаршал герцога) да новгородский архиепископ Амвросий Юшкевич. В таких делах Елизавета не советовалась. Первое стремление добросердечной императрицы — освободить Брауншвейгское семейство — сменилось потом твердым решением отправить их в безвестность.

Меры по отношению к низвергнутой чете были усилены после так называемого заговора де Ботта в июле 1743 г. Этот австрийский посланник в кругу лиц, пострадавших от елизаветинского переворота, высказался в пользу Ивана Антоновича и, видимо, встретил словесную поддержку. Аресты и допросы охватили более десятка лиц, главным образом, родственников бывшего генерал-кригс-комиссара Степана Лопухина и жены Михаила Петровича Бестужева. Виновным урезали языки либо сослали в отдаленные места. «Заговор» был великолепным поводом для Г. Лестока погубить обоих братьев Бестужевых. Однако Елизавета твердо верила в невиновность обоих братьев и, несмотря на неоднократные нажимы, Даже не сняла их с ответственнейших постов. Вскоре после заговора Ботта, в 1744 г. семейство Брауншвейгского принца переводят в Холмогоры, а в 1756 г. принц Иван Антонович попадает в Шлиссельбург. Веселая, добродетельная императрица, бывшая на троне 20 лет, имела постоянную привычку засыпать лишь на заре, даже тогда, когда этот образ жизни стал сказываться на цвете ее лица, и это при ее буквально болезненном отношении к своей красоте. К этой привычке примыкала и другая странность — Елизавета обожала, чтобы перед сном ей щекотали пятки, что часто длилось до самого утра. Видимо, страшны были ночи царственных особ в эпоху дворцовых переворотов.

Поставившая было управление на серьезную основу Елизавета с течением времени уделяла государственным делам все более ничтожное время. Бумаги лежали годами. Известно, например, что ответ на письмо Людовика XV о рождении у него сына она подписала через 3 года.

Фаворитизм как закономерное явление эволюции дворянского государства неизбежно развивался и при Елизавете. Фаворитом номер один был Алексей Григорьевич Разумовский. До него, правда, у Елизаветы также были фавориты (А.Б. Бутурлин, гофмейстер С.К. Нарышкин, гвардейский сержант Шубин), но певчий императорской капеллы, обладавший могучим басом и не менее могучей фигурой, надолго завоевал сердце Елизаветы. Простой черниговский казак привлек внимание Елизаветы задолго до ее восшествия на трон, сделавшись вследствие этого управителем ее имений. Фавор Разумовского был долгим — до самой смерти Елизаветы. Некоторые историки потратили немало сил для доказательства тайного брака Елизаветы и Разумовского. Немало мифов и о детях от этого брака.

Так или иначе, фаворит имел немногих и недолгих соперников. Простой казак был удостоен звания фельдмаршала, ни разу не командуя даже полком. По свидетельству современников, А.Г. Разумовский обладал большой трезвостью ума и многое воспринимал с иронией. Не скрывая своего происхождения, он навещал своих родных и принимал их в Петербурге. Младший брат его после отбытия срока обучения в Берлине и Геттингене еще совсем юношей был заботливо устроен президентом Академии наук. Фаворит был сыном своего времени — богатство его было сказочным, но это был не Бирон. Наоборот, внешнее бескорыстие его было на устах современников.

Под неустанной опекой Елизаветы находился наследник престола будущий Петр III Федорович. Императрица сиживала над ним часами во время его болезней, потом стремительными темпами стала искать ему достойную невесту. Де ло маркиза де Ботта и Лопухиных подстегнуло ее еще больше. Поначалу было две кандидатуры: саксонская принцесса Марианна, дочь польского короля Августа III, и София-Августа-Фредерика, дочь Ангальт-Цербстского принца. Менее знатное происхождение последней советники Елизаветы сочли более подходящим, к тому же принцесса Цербстская не была католичкой, а это для набожной Елизаветы было очень важно. Принцессе было послано 10 тыс. руб. и приглашение приехать в Россию. В феврале 1744 г. принцесса была уже в Москве, в июне ее окрестили и появилась Екатерина Алексеевна, будущая Екатерина II. Летом 1745 г. состоялась свадьба.

Внук Петра Великого и внучатый племянник Карла XII, Карл-Петр-Ульрих имел равные шансы быть наследником как русского, так и шведского престолов. Циничные воспитатели юного герцога, рано оставшегося круглым сиротой, старались на всякий случай создать в голове мальчика двойственное мировоззрение — с одной стороны, лютеранское, с другой — православное, ибо учение о религии было составной частью мировоззрения тогдашнего человека. Подобный опыт привел к плачевным результатам. Бездарный по природе, слабый умом мальчик на всю жизнь затаил ненависть к книгам, особенно на латинском языке. Уже будучи императором, Петр III запретил держать во дворце книги на латинском. Брюммер, воспитатель Карла-Петра-Ульриха, был человеком крайне ограниченным, круглым невеждой, разбиравшимся лишь в лошадях. Забитый им мальчик, а потом уже юноша, рос человеком со странной психикой и причудливыми интересами.

Здесь, однако, мы должны оговориться, что для характеристики личности Карла-Петра-Ульриха историки пользуются главным образом мемуарами Екатерины II, т. е. источника, явно пристрастного к этой личности. Так, Екатерина отмечает, что поздними вечерами и далеко за полночь супруг заставлял супругу играть с ним в куклы, причем это скрывалось от Елизаветы. У Петра Федоровича была и другая страсть — он любил дрессировать собак и мучил их целыми днями где попало: и на даче, и в комнатах дворца. Научившись играть на скрипке, он был способен долгими часами изводить слух окружающих его. По словам В.О. Ключевского, «его образ мыслей и действий производил впечатление чего-то удивительно недодуманного и недоделанного. На серьезные вещи он смотрел детским взглядом, а к детским затеям относился с серьезностью зрелого мужа. Он походил на ребенка, вообразившего себя взрослым; на самом деле это был взрослый человек, навсегда оставшийся ребенком». Петр Федорович с детства обожал прусского короля Фридриха II и мог дни и ночи напролет играть в деревянных солдатиков. Когда супруга его собралась рожать, Петр Федорович явился на помощь к ней в полной военной форме с огромной шпагой на боку. Потом у Петра Федоровича появились любовницы из фрейлин его супруги. Наследник стал часто напиваться и т. п.

Ко всему прочему, наследник престола питал отвращение к России и ко всему русскому. Сам он ходил в голштинском мундире, окружил себя голштинскими офицерами, пренебрегал русской церковью, на богослужениях мог смеяться, показывал язык священнослужителям — все это, разумеется, не ускользало от внимания придворных кругов, высших государственных сановников и от самой Елизаветы. Императрица порою чисто по-женски приходила в отчаяние. Однажды в беседе с австрийским послом Эстергази Елизавета жаловалась на слабость рассудка великого князя.

Так или иначе, но со смертью Елизаветы, наступившей 22 декабря 1761 г., императором стал Петр III. Первым актом нового императора было прекращение всех военных действий против Пруссии. При Петре III была уничтожена зловещая Тайная канцелярия. В развитие законодательства Анны Ивановны и Елизаветы при нем был принят важнейший государственный акт — манифест о вольности дворянской. В короткое шестимесячное царствование Петра III была начата секуляризация церковных имений.

Важность этих мероприятий, их немалое историческое значение для судеб дворянской империи историки давно подтвердили. Несомненно, что государственная политика при Петре III и характеристика личности этого государя находятся в довольно сильном несоответствии. Но роль Петра III как личности при проведении этих указов была ничтожна. Дворянский историк М.М. Щербатов рассказал одну из ядовитейших легенд о том, как был принят манифест о вольности дворянской. Стремясь избавиться от наскучившей ему любовницы Е.Р. Воронцовой и собираясь веселиться с E.С. Куракиной, Петр III объявил, что будет работать со своим секретарем Д.В. Волковым в особой комнате. Последнего действительно заперли в комнате и дали распоряжение подготовить какой-нибудь важный закон. Волков собрался с мыслями, вспомнил то, о чем чаще всего говорили сановники, и написал проект манифеста о вольности дворянской. Государь же веселился с княжной Куракиной. Разумеется, это легенда, но весьма правдоподобная.

И тем не менее Петр III был личностью глубоко несимпатичной, а его прусская ориентация, равнодушие и нелюбовь к России, к официальной русской церкви возбуждали в среде дворянства недовольство, создавая шансы для очередного дворцового переворота. Все это отлично понимала его умная супруга.

Софья-Августа-Фредерика, Екатерина Алексеевна в , была из рода владетелей одного из бесчисленных мелких немецких феодальных княжеств, тем не менее традиционно котирующихся в среде крупнейших европейских царствующих династий. Неудивительно, что с раннего детства Екатерина готовила себя к судьбе царственной особы. Обладая природным расчетливым умом, она еще в детстве решила, как писала о том позже, что наиболее подходящая партия для нее в Европе — это Карл-Петр-Ульрих, наследник российского престола. Брак по расчету, оказавшийся несчастливым и бывший, по ее уверению, фактически фиктивным около 9-ти лет, тем не менее не поверг ее в уныние и отчаяние. Волевая женщина все свои силы и способности употребила, по ее словам, на достижение трех целей: «1) нравиться великому князю, 2) нравиться императрице, 3) нравиться народу», т. е. высшему придворному обществу. Она мужественно терпела все дикие выходки своего супруга. Никто, как она, не был так старателен в выполнении обычаев православной церкви, что очень нравилось набожной Елизавете. Наконец, она была весьма скромна, тактична при дворе с его сложной сетью хитросплетений интриг. Честолюбивая молодая женщина в конце концов завоевала прочное расположение императрицы и в придворных кругах. Отлично владевшая французским и немецким Екатерина прилежно и быстро выучилась русскому языку, хотя всю жизнь потом писала с большими ошибками. Она довольно много, хотя и беспорядочно, читала. Тут были и античные авторы, и довольно модные тогда французские энциклопедисты.

Прожив долгую жизнь при русском дворе, Екатерина отлично усвоила его нравы, небезызвестны ей стали и тайные Пружины власти. Когда Петр III взошел на престол, положение Екатерины стало весьма непрочным. Отношения ее с супругом, которого она, видимо, ненавидела всею душою, стали весьма прохладными. Петр III публично третировал и оскорблял ее. Придворные поговаривали о предстоящем заточении ее в монастырь и женитьбе Петра III на Е.Р. Воронцовой. В этой обстановке Екатерина постепенно собирает приводные нити старого механизма государственных переворотов. Поведение императора было настолько вызывающим, что в недовольных не было недостатка. Окончив войну с Пруссией, Петр III пустился защищать интересы своего родного карликового государства — Голштинии и объявил войну Дании. Он распорядился во всех российских православных церквах снять все иконы, кроме икон Спасителя и Богоматери. Он одел войска в прусскую форму; на одном из званых обедов встал на колени перед портретом короля Фридриха II, называя его своим государем. Терпение дворянства лопнуло.

Среди недовольных был человек, близкий Екатерине, — воспитатель ее сына Павла граф Никита Панин, известный дипломат елизаветинской эпохи, человек с большими связями и влиянием. Немалую роль в начальной стадии подготовки переворота сыграла княгиня Е.Р. Дашкова, урожденная Воронцова. Через ее мужа Екатерина устанавливала свои связи с гвардией. Из высших сановников ей симпатизировали генерал-прокурор Глебов, генерал-фельдцехмейстер Виль-буа, князь М.Н. Волконский, директор полиции Ник. Корф. По мнению В.О. Ключевского, большую роль в заговоре сыграл малороссийский гетман граф Кирилл Григорьевич Разумовский. Он был полковником и любимцем лейб-гвардии Измайловского полка, а это в заговоре весьма важное обстоятельство. В гвардии сторонниками Екатерины являлись офицеры — преображенцы Пассек и Бредихин, братья Рославлевы и Ласунский из Измайловского полка. Наиболее активным был офицер конной гвардии 27-летний Григорий Орлов с братьями Алексеем и Федором. В конной гвардии активно действовали 17-летний унтер-офицер Г.А. Потемкин, 22-летний офицер Хитрово и др. К июню, по словам Екатерины, на ее стороне были около 40 гвардейских офицеров и до 10 тыс. солдат.

Толчком к выступлению послужила сумасбродная война из-за Шлезвига. Гвардии было приказано выступать. К тому же 27 июня из-за волнений и выкриков солдат в пользу Екатерины был арестован Пассек. Это было сигналом для активных действий. В самом Петербурге царственных особ не было. Император веселился в Ораниенбауме, а Екатерина была в Петергофе, где оба 29 июня должны были встретиться. Взбудораженный арестом Пассека Преображенский полк посылает гонца Алексея Орлова к Екатерине, который привозит ее в Петербург. В дело включились Дашкова и Панин. Был поднят Измайловский полк, в казармы которого привезли Екатерину. В присутствии самого К.Г. Разумовского солдаты присягнули новой императрице. Затем последовали в Семеновский полк. Тотчас после этого в Казанском соборе в ек-тинье была упомянута самодержица Екатерина II. Все полки были направлены на окружение и захват караула Зимнего дворца. В нем Екатерина встретилась с Сенатом и Синодом, которые в полном составе присягнули новой императрице. Дело было сделано. Механизм, хорошо подготовленный, сработал четко и без осечек.

Тем временем самодовольный и ни о чем не подозревавший Петр III со своим ближайшим окружением приехал в Петергоф и вместо торжества по поводу завтрашних своих именин (29 июня) увидел опустевший старый дворец Мои-плезир. Кто-то сказал, что Екатерина тайно уехала в Петербург. Петр III, недоумевая, послал гонцов разузнать, в чем дело. Это были М.И. Воронцов, Н.Ю. Трубецкой и Александр Шувалов. Их привели к присяге и гонцы обратно не вернулись, и все стало ясно. Петр III решил защищаться с голш-тинским отрядом, но его отговорил присутствовавший там фельдмаршал Б.Х. Миних. Решено было ехать в Кронштадт. Однако, подплыв на яхте с кучкой приближенных к Кронштадту, Петр III был встречен грубым окриком коменданта Талызина, уже назначенного Екатериной. Талызин заявил, что будет стрелять из пушек, если яхта не удалится. Привыкший командовать лишь на вахт-парадах Петр растерялся, забился в трюм и более ничего не предпринимал. Яхта отплыла вновь в Ораниенбаум. Отсюда был послан A.M. Голицын с предложением Екатерине разделить власть, но из этого ничего не вышло. Тогда Петр III написал отречение, войска императрицы заняли Петергоф, а вечером Петра увозят в Ропшу, где он 6 июля, через 6 дней после переворота, был удушен. В манифесте была объявлена другая причина смерти — геморроидальные колики. Естественно, участники переворота были щедро вознаграждены как деньгами, так и «крещеной собственностью», т. е. крепостными крестьянами. Раздачи были невероятно щедрыми — по 300–800 душ крестьян. Григорий Орлов стал камергером, Алексей Орлов — майором Преображенского полка, Федор — капитаном Семеновского полка. Всем им дано по 800 душ крестьян. Княгиня Е.Р. Дашкова получила 10 тыс. руб., вскоре еще 24 тыс. руб. Гетман К.Г. Разумовский, Никита Иванович Панин, Михаил Никитович Волконский — пожизненные пенсии по 5 тыс. руб. в год. Следуя всем правилам, выработанным столь долгой практикой дворцовых переворотов, Екатерина II вернула ссыльных и опальных. 6 июля в Сенате был написан манифест о восшествии Екатерины II на престол. 1 сентября Екатерина выехала в Москву на коронацию, которая произошла 22 сентября 1762 г.

Таков был последний дворцовый переворот из серии переворотов середины века.

 

Глава 8. Государственные преобразования и финансовая политика

 

§ 1. Органы государственного управления

После смерти Петра I созданная им бюрократическая машина дворянского государства должна была пройти сквозь испытания контрреформ. В итоге всех административных изменений система центральных учреждений осталась почти незыблемой. Во главе государства стояла фигура императора. При нем в виде совещательного органа попеременно возникали либо Тайный совет, либо Верховный тайный совет, либо Кабинет ее императорского величества, либо, наконец, так называемая Конференция при высочайшем дворе.

При слабости или прямой неспособности к государственной деятельности той или иной царственной особы эти совещательные органы превращались фактически в высшие органы государственной власти. В их состав входили, как правило, влиятельнейшие сановники. В стенах Тайного совета, Верховного тайного совета и Кабинета решались все крупнейшие вопросы внешней и внутренней политики. Да и не только крупнейшие. В частности, в сохранившихся протоколах Верховного тайного совета есть множество свидетельств того, что наряду с законодательной деятельностью и государственным контролем в Совете решались многочисленные вопросы текущего характера по управлению государством. В этой области и Верховный тайный совет, и Кабинет сплошь и рядом подменяли не только Сенат, но и коллегии. С 1735 г. постановления Кабинета за подписью трех его министров стали заменять указы императорской особы. С этого момента он стал расширять свои функции за счет сферы непосредственного управления. Сенат и коллегии ежемесячно подавали в Кабинет рапорты о своей деятельности.

В 40-х годах XVIII в. многое было восстановлено из практики государственного управления Петра I. Сенат, в частности, был восстановлен в своих правах. Однако и в этот период постепенно нарастала необходимость существования Совета при императорской особе.

В том же направлении эволюционировала и елизаветинская «Конференция при высочайшем дворе». Функции ее в 40-х годах ограничивались лишь рекомендациями и решениями в области международных сношений. Собиралась она от случая к случаю. Но уже с началом Семилетней войны «Конференция» расширила свои права и стала постоянно собирающимся коллективным органом для руководства военными действиями русских войск. В конце 50-х годов «Конференция» превращается в государственное учреждение типа Кабинета или Верховного тайного совета, ибо здесь уже фактически решаются и важнейшие вопросы внутренней политики.

Созданный Петром I Сенат — высший правительственный орган, непосредственно подчиненный императору, должен был сосредоточить в своих руках чисто административную власть по руководству всеми государственными учреждениями. Однако во второй четверти XVIII столетия мы постоянно сталкиваемся с ущемлением прав Сената со стороны либо Верховного тайного совета, либо его наследников. Лишь в 40-х годах XVIII в. Сенат сравнительно долгий период имеет всю полноту своих прав. Такого рода нарушения при условии полной или частичной бездарности царствующих особ в области государственного управления, видимо, были следствием постоянно возникающих олигархических тенденций. Та или иная группировка временщиков стремилась к власти любой ценой и была заинтересована в существовании всякого рода тайных советов.

Степень влияния и могущество того или иного сановника иногда сказывались и на роли тех или иных коллегий. В целом их число и состав оставались во второй четверти XVIII в. те же, как и при Петре I. Однако при всем этом в 1725–1727 гг. Военная коллегия вышла из-под контроля не только Сената, что было узаконено в 1722 г., но и Верховного тайного совета. Это был период всемогущества Меншикова. Не подчинялись Сенату и были поставлены выше других Адмиралтейская коллегия и Коллегия иностранных дел. Немалую роль при этом сыграло и то, что во главе их стояли «верховники» Ф.М. Апраксин и А.И. Остерман.

В эпоху засилья временщиков весьма характерные меры предпринимались по отношению к институту прокуроров, надзиравших за интересами казны. Во второй четверти столетия их дважды отменяли, а окончательно восстановили лишь при Елизавете.

Так называемые контрреформы, последовавшие после смерти Петра I, имели в виду не столько уничтожение его наследия в преобразованиях дворянской империи, сколько стремление любыми путями преодолеть тот тяжелый финансовый кризис, который разразился в 20—30-е годы XVIII в. Главное стремление реформаторов — упрощение, удешевление государственной машины. На практике это приводило иногда к нарушениям экономических и иных интересов государства.

В области финансов при Петре I Коммерц-коллегия ведала приходом, а Штатс-контора — расходом денежных средств. Теперь же оба учреждения были объединены в одно. В 1727 г. Мануфактур-коллегия была соединена с Коммерц-коллегией под тем предлогом, что члены ее без Сената ни одного важного решения принять не могут и потому даром хлеб не едят. В 1731 г. эта мера была усугублена уничтожением Берг-коллегии, которая также была слита с Коммерц-коллегией. Все это надолго, вплоть до 1742 г., когда обе эти коллегии были восстановлены, нарушило ход решения важнейших экономических проблем. Деятельность же Генерал-берг-директориума (с 1736 по 1741 г.) во главе с К.А. Шембергом нанесла ущерб развитию горных заводов, не говоря о колоссальных хищениях, совершенных руководителями директориума (за 2 года более 400 тыс. руб.).

В системе центральных учреждений в эпоху дворцовых переворотов были и нововведения. В 1731 г. было образовано одно из самых мрачных учреждений эпохи дворцовых переворотов — Канцелярия тайных розыскных дел. Она просуществовала на правах коллегии до 60-х годов XVIII в. Через это учреждение прошли десятки тысяч битых кнутом, вздернутых на дыбу, подвергшихся пыткам каленым железом. В 1729 г. создана Канцелярия конфискации. Это учреждение отбирало в казну имения и имущество опальных князей, дворян, представителей крестьянства и городского посада. Наконец, весьма характерное явление эпохи — Доимочная канцелярия, усилия которой в течение нескольких десятилетий были направлены на выжимание недоплаченных налоговых денег из крестьян.

Значительно большим изменениям была подвергнута система местных учреждений. Цель этих изменений двоякая — укрепление власти дворянского государства на местах в обстановке постоянных волнений подневольного населения и облегчение острейшего финансового кризиса, разразившегося в 20—30-е годы XVIII в.

 

§ 2. Финансовый кризис 20—30- х годов XVIII в

Крестьянство встретило подушную подать Петра I упорным сопротивлением, которое обнаружило себя уже при проведении первой ревизии. Жители той или иной местности при прибытии переписчиков либо убегали, либо утаивали часть населения. К утайке душ прибегали и сами помещики, стремясь тем самым увеличить свои собственные поборы. В начале 20-х годов систематически издавались указы, санкционировавшие различного рода наказания помещикам, вплоть до наказания кнутом и ссылки на каторгу. Однако все эти меры были малоэффективны и вскоре от них отказались. Добавим к этому, что несколько лет подряд (1723–1726) перед началом сбора подушных денег обширные территории России постигал неурожай, что резко ухудшило положение крестьян. Уже первый сбор подушного налога дал огромную недоимку (30 %) всей суммы налога.

На 1725 год правительство вынуждено было понизить подушный оклад до 70 коп., но это не спасало положения. Недобор всей суммы налога вновь составил 30 %. По данным Военной коллегии, к 1739 г. общая задолженность по подушной подати достигла фантастической цифры — около 5 млн. руб., что служит важнейшим показателем явного разорения крестьянства. В такой обстановке правительство должно было неоднократно «великодушно» прощать недоимки. Так, в частности, треть сборов была отменена на 1727, 1728, на 1730 г. Сокращали сборы и в 30—40-х годах XVIII в. В 1754 г. правительство вынуждено было «простить» старую недоимку с 1724 по 1746 г. (что составило около 2,5 млн. руб.). Вместе с тем в 50-х годах намечается тенденция к постепенному понижению подушного оклада: в 1751 и 1752 гг. оклад был понижен на 3 коп. с души, в 1753 г. — на 5 коп. и т. д. Впрочем, у этого на редкость щедрого маневра царского правительства была довольно мрачная закулисная сторона, но об этом чуть позже.

Крайне разорителен был и сам порядок сбора подушной подати. Стремясь сломить сопротивление крестьянства, царское правительство поначалу передало функции сбора подати в руки армии. Стало быть, помимо местных учреждений, подчинявшихся Камер-коллегии, к этому делу были привлечены офицеры полков, расквартированных в той или иной местности. Это повлекло за собой огромные злоупотребления солдат и офицеров.

В записке императрице Екатерине I, составленной осенью 1726 г., озабоченные высшие сановники (Меншиков, Остерман, Макаров, Волков) приоткрывали завесу над действительным состоянием дел. В частности, имея в виду сбор налогов, они писали, что «мужикам бедным страшен один въезд и проезд офицеров и солдат, комиссаров и прочих командиров, тем страшнее правеж и экзекуция». Впрочем, занимались хищениями не только они, но и чиновники местных учреждений, из которых «иные не пастырями, но волками, в стадо ворвавшимися, называться могут».

 

§ 3. Областная контрреформа

Итак, молчаливо охраняя интересы помещиков, заправилы государства обратили свои взоры на государственный аппарат, на систему государственного управления. Все центральные коллегии должны были сократить свои штаты до минимума в 6 персон (президент, его заместитель, два советника и два их помощника — асессоры). Больше того, сами чиновники могли теперь удаляться от службы в свои поместья при условии, что половина штата коллегии присутствует при делах, а другая находится в отпуске. Правда, последним не платили жалованье.

В 1727 г. была в сущности ликвидирована петровская система местных учреждений. Эта система была, безусловно, весьма дорогостоящей. На территории только лишь такой административной единицы, как провинция, концентрировалось множество местных учреждений, функции которых на практике взаимно переплетались. Кроме того, были учреждения в губерниях и в дистриктах. Все это после смерти Петра I было подвергнуто пристальному критическому пересмотру, в итоге которого был принят ряд мер.

Полки из крестьянских селений перемещались теперь в города, причем преимущественно приграничные и в хлебородных районах. Полковое начальство было отставлено от сбора подушных денег. Перестроены были и финансовые органы.

Штатс-конторы подчинили Камер-коллегии, а функции рентмейстера и камерира объединили (остался лишь камерир). В 1727 г. было решено «как надворные суды, так и всех лишних управителей и канцелярии, и конторы камериров, земских комиссаров и прочих тому подобных вовсе отставить». Вальдмейстеры с их конторами были также уничтожены. Короче говоря, система петровских учреждений в провинции, по существу, была ликвидирована. Мотивировка при этом была лишь одна — «в делах непорядки… в даче жалованья напрасные убытки». Что же предлагалось теперь взамен? Ответ был также прост: «А понеже прежде сего бывали во всех городах одни воеводы и всякие дела… отправляли одни и были без жалования, и тогда лучшее от одного правление происходило и люди были довольны». Таким образом, в какой-то мере это был возврат к практике XVII столетия. Количество городов, где «сидели» воеводы, было восстановлено по-старому, т. е. их число заметно увеличилось. Не осталось и следа от едва намечавшегося разделения судебной и исполнительной функций. Не осталось и следа от зарождавшегося самостоятельного управления городского посадского населения, поскольку Главный магистрат был уничтожен, городские магистраты подчинены воеводе, а потом УНИЧТОЖИЛИ и их, сохранив лишь ратуши. Важнейшие уголовные дела у посадского населения (тяжба, разбой и убийство) были снова в компетенции одного лишь воеводы. Власть самого воеводы вновь стала единоличной, с 1727 г. так называемые асессоры («товарищи») воеводы были ликвидированы.

Низшие чиновники были лишены теперь жалованья и вновь кормились за счет подношений населения. Так были вновь вызваны к жизни старинные феодальные поборы «хоженое», «езд» и т. п. Большую деградацию, пожалуй, трудно представить.

При всем этом областная контрреформа не была сплошным отрицанием. Кое в чем изменения имели позитивный характер и были предприняты отнюдь не во имя срочного исправления тяжелого финансового положения. При всей широте замыслов Петра I вторая областная реформа 1719 г. осталась сооружением, не приведенным в систему. Введя три ранга учреждений (губерния, провинция, уезд) Петр I не привел в порядок их субординацию. Губернские учреждения во многом оказывались лишними либо дублировали центральные инстанции. Создалось такое положение, когда провинциальные органы управления сносились прямо с центральными коллегиями, минуя губернские инстанции, так как подчинялись в равной мере и тем, и другим.

Перестройка 1727 г. установила строгую последовательность подчинения: воевода уездный зависел только от провинциального воеводы, а последний подчинялся только воеводе губернскому. Это была строгая иерархия. Центром тяжести, основной ячейкой на местах стала губерния. Полномочия губернатора резко возросли. Он имел теперь даже право утверждения смертных приговоров. Это положение просуществовало вплоть до областной реформы 1775 г.

 

§ 4. Эволюция финансовой политики

Ликвидация системы петровских учреждений, разумеется, не решила всех острых вопросов, хотя в итоге административных реформ расходы на госаппарат сократились более чем вдвое. По-прежнему огромные средства требовало содержание армии и флота, грандиозными темпами росли расходы императорского двора. По-прежнему росли недоимки по подушной подати. Правительство лихорадочно шарахалось от одной меры к другой. Как мы видели, армия в 1727 г. от сбора подушных денег была отстранена. При воеводе был лишь один штаб- или обер-офицер для помощи. Основная роль в сборе денег была возложена на земских комиссаров. Причем задолженность стали взыскивать не с самих крестьян, а с помещиков или со старост и приказчиков. Однако в 1730 г. сбор подушных податей был снова передан в руки армии, расквартированной в данном районе. И это вновь не помогло. Даже самые страшные экзекуции не могли выжать деньги у истощенного и разоренного населения.

В 1733 г. вдруг снова меняется система сбора подушного налога. Теперь сбор недоимок и подати возлагается на самих помещиков, что неумолимо приводило к усилению их власти над крестьянами, росту произвола и злоупотреблений. В сущности и эта мера не дала эффекта. В 1736 г. было снова объявлено, что сбор подушных денег передается отставным офицерам.

Долголетний «анализ» причин финансового кризиса наконец-то привел высших сановников к справедливому заключению. Так, в предложениях обер-прокурора Сената А. Маслова, поданных Анне Ивановне в 1734 г., была весьма трезвая догадка, что причиной недоимок по государственным налогам был рост эксплуатации крестьян самими помещиками. Маслов предлагал ограничить эту эксплуатацию. Но что же могло сделать дворянское государство по отношению к своей классовой опоре?! Правительство и не хотело, и не могло пойти на ущемление прав помещиков. Анна Ивановна поставила робкую и туманную резолюцию: «обождать». Тем дело и кончилось.

В конце концов, в 40–50 годах в области финансовой политики все-таки наметился существенный поворот. Царское правительство берет курс на повышение роли косвенных налогов, считая, что этот путь пополнения казны должен быть наиболее «безболезненным». Уже в 1742 г. были повышены цены при продаже вина на 10 коп. с ведра. В конце 40-х годов цены на вино были еще раз повышены и введена единая цена. Уже в первый год это дало казне около полумиллиона рублей прибыли (примерно 30 % от всего дохода с вина). В дальнейшем цены на вино повышали в 1756 и в 1763 гг. и цена ведра вина стала таким образом равной 2 р. 53 коп.

Со времен Петра I была введена другая казенная монополия — на продажу соли. В 1728 г. соляная монополия была отменена, что привело к падению доходов казны. В 1731 г. монополия на продажу соли была вновь восстановлена. В 1749 г. по проекту П.И. Шувалова продажная цена на соль была резко повышена (до 35 коп. за пуд), что сразу же дало повышение дохода казны до 0,5 млн. руб. в год. В 1756 г. пуд соли стоил уже 50 коп., что привело к сокращению потребления соли. В 1762 г. правительство вынуждено было снизить цены до 40 коп. за пуд.

В 40-х годах XVIII в. был введен еще ряд монополий вплоть до монополии на продажу табака, хотя существенной роли в бюджете они не играли.

Существенные изменения претерпела политика царизма в области торговли (как внутренней, так и внешней). При Петре I в области внешней торговли проводилась ярко выраженная политика защиты внутреннего рынка от заграничных товаров. Однако в 1731 г. петровский тариф 1724 г. был отменен, а пошлины на ввозимые товары значительно снижены. Это не могло способствовать быстрому развитию как промышленности, так и торговли. Явным препятствием этому была и целая сеть условных границ, пересечение которых торговцами сопровождалось уплатой пошлин за провозимый товар.

Тем временем в России в производство огромной массы предметов народного потребления вовлекалось крестьянство. В стране постепенно росло число деревень и сел, жители которых получали доход не столько от земледелия, сколько от промышленных занятий («промыслов»). Вместо традиционного натурального оброка, вместо работы крестьян на барских полях все большую роль стал играть денежный оброк.

И вот под давлением этих обстоятельств в 50-х годах многочисленные таможенные перегородки внутри страны, сильно затруднявшие широкое развитие торговли, были отменены. Вместе с тем, чтобы государственная казна не претерпела убытки, соответственно были повышены пошлины на ввоз и вывоз товаров из страны за границу. Эта реформа имела существенное значение в развитии единого рынка.

Стремясь выбраться из крепких тенет финансового кризиса, правительство в 1727–1731 гг. стало энергично портить медную монету, уменьшая ее действительную стоимость. Эта практика началась еще с Петра I. При цене пуда меди в 6–8 руб. из него стали чеканить медных пятаков в 5 с лишним раз больше, чем следовало, т. е. на 40 руб. В итоге внутренний рынок стал наводняться легковесными пятаками, что вызвало немедленный рост цен на предметы торговли и в конечном счете ухудшило положение крестьянства и горожан. Правительство же увеличило массу денег и получило «из ничего» 2 млн. руб. прибыли. Вторично к этому же маневру прибегли в начале 60-х годов XVIII в., что окончательно привело в расстройство денежное хозяйство страны.

 

Глава 9. Социально-экономическое развитие России и социальные взрывы во второй четверти XVIII века

 

§ 1. Земледелец и его труд

В ходе исторического процесса, как уже говорилось, развивается общественное разделение труда. В силу этого происходит постепенная множественная специализация производства, взаимосвязь между отраслями которого осуществляется через рынок. В области сельского хозяйства эти процессы специализации происходят крайне медленно и гораздо позже, чем в промышленности. Тем не менее, в XVIII столетии крестьянское хозяйство постепенно перестает быть хозяйством абсолютно замкнутым. Крестьяне покупают теперь и орудия своего труда (телеги, сани, бочки, сохи, косы, топоры и т. п.), и некоторые предметы домашнего обихода. Переход государства на сбор денежных, а не натуральных налогов усиливает нужду крестьянина в деньгах, заставляет его вывозить на рынок продукты своего труда, втягивает в систему товарно-денежных отношений. Этот процесс был постепенным и длительным. В описываемое нами время он, как и в XVII в. находился где-то в пределах своей начальной стадии. Основа хозяйства крестьянина все еще оставалась натуральной.

Специфика природно-климатических условий России предоставляла местному населению весьма неблагоприятные УСЛОВИЯ для земледелия. Русский крестьянин занимался земледелием не с февраля по ноябрь, как в Западной Европе, а лишь с апреля — мая по август — сентябрь, ибо остальное время принадлежало либо холодной с заморозками погоде, либо суровой зиме. В силу этого земледелец мог более или менее нормально вспахать и проборонить очень небольшой участок земли, да и выбор культур был невелик: рожь, чаще всего озимая, которая сеялась осенью, зимовала в виде всходов под снегом и созревала к июлю-августу следующего лета, и овес, который сеялся в апреле — мае и созревал в августе-сентябре. Эти две культуры занимали до 80 % пашни, ибо были самыми важными и вместе с тем неприхотливыми и выносливыми культурам. А ведь житель Восточно-Европейской равнины имел чаше всего скудную подзолистую почву. Урожайность на таких землях была большей частью сам-3 и, лишь иногда сам-4. Следовательно, имея посев в озимом и яровом полях 2,5 дес., семья из 4 человек (муж, жена и двое детей), т. е. 2,8 полных едоков, при норме высева в 16 пудов на десятину имела чистый сбор зерна в расчете на одного едока: а) при урожае сам-3 всего лишь 27,4 пуда, б) при урожае сам-4 — 41,1 пуда. Годовая норма расхода зерна на едока в XVIII–XIX вв. (и ранее) была равна 24 пудам (с расходом на скот). Таким образом, при урожае сам-3 крестьянин практически еле сводил концы с концами, а при урожае сам-4 мог продать около 17 пудов зерна. Однако урожай сам-3 был тоже не всегда а часто были (раз в 3–4 года) неурожаи, и тогда крестьянин из нового зерна не мог собрать даже на семена. Князь М.М. Щербатов, делая подобный расчет, пришел к выводу, что страна практически постоянно была на грани голода. Выручали ее погода и труд.

Трехпольный севоо6орот ставил на пути товарности и изменения профиля крестьянского хозяйства. Ведь озимое поле занимала рожь. До 50 % ярового поля занимал овес, а остальной клочок земли делили ячмень, лен, горох, чечевица, греча, просо, конопля и др. Крестьянин не мог, скажем, отказаться от озимой ржи, не мог вместо овса засеять яровое поле одним льном, так как без овса невозможно прожить, хотя лен он, может быть и продал бы с прибылью. Рынок в XVIII столетии не был настолько развит, чтобы удовлетворять потребности самих крестьян в той или иной сельскохозяйственной продукции. Он удовлетворял потребности лишь немногочисленного неземледельческого населения и, прежде всего, населения городов. Таким образом, специализация крестьянского хозяйства шла очень медленно, сохраняя свою натуральную основу.

И все-таки специализация постепенно развивалась. Крестьянство Центральной России издавна уделяло внимание посевам льна, расширяя их в яровом поле и тесня другие культуры. Отличным льном славились районы вокруг Пскова и Ярославля. Скупщики собирали по деревням и селам мелкие партии льна, а купцы в огромных количествах отправляли их за границу или на ткацкие фабрики Ярославля, Костромы, Владимира, Москвы и других городов.

Не менее важной культурой, рано ставшей предметом торговли и сырьем для промышленности, была конопля, которую можно сеять на одном и том же поле многие десятки лет подряд при обильном удобрении земли. Крестьянство районов Калуги, Брянска, Орла, Курска и других заводили специальные поля под коноплю («конопляники») и получали обильные урожаи этой культуры. Огромные партии конопляной пеньки шли, так же как лен, и на вывоз, и на нужды парусно-полотняной промышленности внутри страны.

Наконец, еще один важный момент в развитии товарности сельского хозяйства страны в XVIII столетии. Речь идет о развитии процесса освоения обширных малозаселенных, но плодородных территорий на юг и юго-восток от центра страны. В XVIII в. продвижение крестьянства на южные плодородные земли активизировалось. Русское население было уже значительным в Заволжье, нижнем течении Дона, районах Предкавказья, Башкирии и т. д. Территория, где жили татары, чуваши, марийцы, башкиры, в описываемое время имела уже большую прослойку русского населения. Русские крестьяне мирно жили бок о бок с татарами, башкирами, чувашами и другими народностями и даже вступали с ними в родственные связи. Конфликты возникали, как правило, тогда, когда вслед за крестьянской колонизацией в этих землях появлялись российские феодалы, начинались захваты земель и т. д.

Сельское хозяйство вновь осваиваемых территорий имело значительные отличия от земледелия нечерноземной полосы. Довольно широкое распространение в этих районах получают пестрополье и залежная система. Залежная система была методом борьбы с главным врагом этих мест — сорняками. Плодородная почва, давая обильный урожай, из года в год зарастала все большим количеством сорняков, и поле приходилось бросать на 5—10 лет.

Итак, освоение плодородного чернозема было еще одним важным фактором в вовлечении в орбиту товарно-денежных отношений крестьянского хозяйства, в преодолении его былой замкнутости. Несмотря на то, что районы черноземов Часто страдали от засухи, плодородие их было настолько высоким, что урожайный год не только покрывал скудные неурожайные сборы, но и давал излишки зерновой продукции. Урожаи ржи иногда достигали сам-10. сам-15, пшеницы — сам-5, сам-8, проеа — сам-20, сам-30 и более. Кроме того, более свободное маневрирование посевной площадью, чем при обычном трехполье, давало возможность выделять большие массивы земель под пшеницу, просо, гречу и т. д.

Однако наиболее серьезной проблемой развития российского земледелия был острый дефицит времени и малые размеры земли, урожая с которой едва хватало на собственное содержание. В то же время объективные потребности развивающегося Российского государства требовали гораздо большего по объему валового земледельческого продукта.

Так исподволь возникала задача увеличения трудовой нагрузки крестьянина, причем увеличения этой нагрузки в тот короткий сельскохозяйственный сезон, которым Природа одарила Россию. Отсюда проистекали и характерные для XVIII в. процессы резкого усиления эксплуатации подневольного российского крестьянства.

 

§ 2. Помещик и крестьянин

Послепетровское время ознаменовалось рядом событий, которые привели к усилению крепостной зависимости от помещиков-феодалов. Уже говорилось о том, что в 20-е годы XVIII в. помещики стали ответственны за своих крестьян в сборе подушной подати. Вслед за этим и сам сбор подушных денег был передан в руки помещиков. В итоге власть помещиков над крепостными крестьянами стала безраздельной. Они стали для крестьян и судом, и полицией. В 1747 г. помещикам разрешили продавать крестьян в рекруты.

Вскоре после проведения переписи тяглого населения (первой ревизии) все шире распространяется практика продажи крестьян без земли. Теперь помещики торговали не только деревнями и семьями, но и крепостными поодиночке. Помещику были даны права: в 1736 г. — определять меру наказания за побег крестьян; в 1760 г — ссылать крестьян в Сибирь; в 1765 г. — ссылать на каторжные работы. В итоге крепостные крестьяне стали мало чем отличны от рабов.

Суровость мер к крепостному крестьянству была ярким контрастом по отношению к росту привилегий помещиков. Крупные изменения в страны, рост промышленности и торговли, увеличение неземледельческого населения — все это создавало предпосылки для роста интереса дворянина-помещика к своему собственному хозяйству, к увеличению его дохода. При Анне Ивановне в 1736 г. срок службы был им сокращен до 25 лет, а один из сыновей мог вообще остаться при имении. Таким образом, дворянин в 35–45 лет теперь мог целиком сосредоточиться на хозяйственной деятельности в своих имениях (с гражданской службы отставка была лишь с 55 лет). Указом не замедлили воспользоваться, и после русско-турецкой войны, в 1739 г. около половины офицерского состава сразу же ушло в отставку. В 1762 г. был издан манифест о вольности дворянской. Отныне помещики беспрепятственно могли посвятить себя хозяйственной деятельности в своих имениях.

С важнейшими льготами дворянству сочетается и ряд других мер, усиливающих положение дворянства как господствующего класса.

В 1730 г. был отменен Указ о единонаследии 1714 г. (кроме части, уравнивающей в правах поместье с вотчиной). С этого момента активизируется перераспределение земельной собственности, сопровождаясь заметной концентрацией земель в руках крупнейших владельцев-латифундистов, ибо земля по-прежнему была источником и хозяйственного, и политического могущества. В 1739 г. подтверждено монопольное право дворян на владение «крещеной собственностью», т. е. крестьянами. В 1762 г. купечеству окончательно запрещено покупать крестьян к заводам. Наконец, чисто хозяйственные привилегии. В 1726 г. за дворянством закреплено право продажи продукции собственных хозяйств. В 1755 г. им было передано монопольное право на винокурение. В 1762 г. дворянам разрешен свободный вывоз хлеба за границу. В итоге этих мер дворяне устремились в поместья.

Резкое возрастание интереса дворян к своему хозяйству, стремление к повышению доходов своего имения не замедлило сказаться на усилении эксплуатации крестьян.

Прежде всего помещики там, где зерновое земледелие было выгодным, стремились расширить свою часть пашни. Это вело к расширению барских запашек и сокращению крестьянских наделов до 1,5 дес. на мужскую душу и менее. Пашня же крестьян уменьшалась.

Помимо сокращения надела тягчайшим бременем для барщинных крестьян были работы на помещичьем поле. Эти работы, как правило, достигали трех дней в неделю. В некоторых же районах, в частности, в Вологодском уезде, барщина достигала в середине XVIII в. чудовищных размеров — 5–6 дней в неделю. Особенно крупные запашки дворяне заводили в плодородных краях Черноземного центра (Тула, Орел, Рязань, Тамбов, Сергач и т. д.). При этом помещики все более ориентировались на производство хлеба на продажу. Однако, сокращая крестьянский надел, помещик рубил сук, на котором сидел сам. Деградация крестьянского хозяйства была проявлением кризиса феодально-крепостнической системы хозяйства. В XVIII в. проявления этих кризисных черт наблюдаются главным образом в нечерноземной полосе, в районах выгодного сбыта хлеба. Но в XVIII в. эти кризисные явления кончаются без последствий. Это объясняется рядом обстоятельств.

 

§ 3. Крестьянские промыслы в XVIII в

Издавна крестьяне Нечерноземья, получая мало прибыли от земледелия, свое свободное время (а им были осень, зима и часть весны) употребляли для приработков. Крестьяне изощрялись, «примысливая», т. е. изобретая способы своего более-менее сносного существования. Отсюда побочные занятия крестьянства получили названия «промыслов». Жители многочисленных сел Ярославской, Костромской, Владимирской и других губерний пряли льняную пряжу и продавали ее владельцам ткацких промышленных заведений — мануфактур. Жители западных районов Московской губернии, обильной лесами, занимались заготовкой леса для строительства изб, амбаров и прочего. Здесь делали и телеги, и сани, и бочки, и дуги, и колеса, и деревянную посуду. Все это шло на продажу. В Дмитровском уезде получил развитие гребенный промысел (расчески и гребни из коровьих рогов). В Семеновском уезде Нижегородской губернии расцвел ложкарный промысел. В тверском селе Кимры и ближайших селах крестьяне занимались шитьем сапог. Крестьяне Карелии, Тульско-Каширского, Муромского и других районов выплавляли кричное железо из болотных железных руд и мастерили косы, топоры, ножи, серпы и другую металлическую утварь. Нижегородские села Павлово, Безводное, Ворема и другие стали известны своими изделиями из металла (замки, ножи, кольца, крестики и т. д.). Крестьяне многих сел Владимирской губернии (и среди них в первую очередь с. Иваново) издавна занимались ткацким промыслом.

В итоге в промышленную деятельность были вовлечены большие массы крестьянства.

Помимо местных промыслов крестьяне занимались отхожими промыслами, т. е. отходили на заработки в города или другие местности. Могучим потребителем крестьян-отходников была р. Волга и приволжские города Тверь, Рыбная Слобода, Ярославль, Нижний Новгород, Астрахань и т. д. Десят-. ки тысяч крестьян работали бурлаками, были заняты на рыбных промыслах Астрахани и Гурьева. Тысячи крестьян уходили на заработки в Петербург. Много рабочего люда требовала проводка судов из Волги в Неву. Наконец, серьезным потребителем рабочей силы была Москва и ее промышленность.

Кроме отхода промышленного в России развивался отход земледельческий. Из тульских, рязанских, тамбовских селений, а также из районов Нечерноземья тысячи крестьян устремлялись на летние работы в южные черноземные районы.

Барщинное крестьянство Нечерноземного центра страны использовало осенне-зимний период для отхода на промыслы. И теперь помещики, не довольствуясь барщиной, стали дополнять ее денежным оброком. Больше того, ввиду перспективности крестьянских промыслов многие помещики стали переводить крестьян с барщины на денежный оброк. Таким образом, намечавшиеся симптомы кризиса феодального хозяйства были в XVIII в. на время преодолены.

Однако эксплуатация крестьян путем денежного оброка очень скоро также перестала отвечать «нормативам» типичного феодального хозяйства. Помещик уже получает увеличенные суммы оброка лишь в силу личной крепостнической зависимости крестьянина, земельные отношения здесь утратили свое прежнее значение.

Так или иначе, а отходничество крестьян на заработки получает все большее развитие. Дворянское государство, охраняя интересы крепостников-помещиков, вводит отход на промыслы в рамки полицейских ограничений. Но число отходников резко возрастает с середины XVIII столетия. К концу века в одной лишь Московской губернии ежегодно выдавалось свыше 50 тыс., а в Ярославской — около 75 тыс. паспортов.

Темпам роста крестьянских промыслов сопутствуют и стремительные темпы роста денежного оброка. Так, в 60-х годах XVIII в. помещики брали в среднем 1–2 руб. с души мужского пола в год г в 70-х — 2–3 руб., в 80-х — 4–5 руб., а в 90-х годах в некоторых районах центра страны оброк достигал 8—10 руб. с души мужского пола.

 

§ 4. Развитие внутреннего рынка сельскохозяйственной продукции

К середине XVIII столетия подходит к концу период более или менее гармоничного сочетания в эксплуатации помещиками крестьян всех трех разновидностей феодальной ренты: отработочной, натуральной и денежной. Мы уже видели, что помещики нечерноземной полосы России постепенно переходят на оброк. Вместе с тем вырисовываются и те районы, где преимущественной формой эксплуатации крестьян служит барщина. Роль натуральных поборов становится второстепенной.

Барщинная форма эксплуатации в XVIII в. стала преобладающей в зоне наиболее плодородных земель. Это районы Тульской, Рязанской, Тамбовской, Орловской, Курской, Воронежской, Пензенской и других губерний. В этих районах дворянство заводит крупные барские запашки в 1000, 2000 и даже 3000 десятин. Так, в Веневском уезде Тульской губернии в вотчине Шереметевых запашка помещика в 60-х годах XVIII в. возросла до 700—1000 десятин, в Тамбовском уезде у братьев Архаровых запашка достигала 3 тыс. десятин, в Севском уезде Орловской губернии в имениях князя Н.П. Голицына запашка достигала 2400 дес., в Луганском уезде той же губернии в вотчинах С.С. Апраксина было до 5 тыс. десятин запашки. Однако столь крупные запашки в XVIII в. встречаются еще сравнительно редко. Чаще всего величина их достигает 100–300 десятин, но и этот хлеб мелких и средних помещиков также шел на рынок.

Итак, с середины XVIII столетия районы черноземных губерний становятся средоточием барщинного хозяйства помещиков с ориентацией производства зерна на рынок. Это приводит к резкому увеличению эксплуатации крестьян. Именно в эту эпоху был дан толчок тому процессу, который в середине XIX столетия привел к крушению феодально-крепостнического строя.

Главным фактором углубления и развития внутреннего рынка явился рост неземледельческого населения, занятого торгово-промышленной деятельностью. Этот рост осуществлялся в основном за счет промыслового крестьянства. Внешний вывоз хлеба в XVIII в. составлял лишь от 3 % до 7 % всего зернового баланса. Вместе с тем помещики не являлись главными поставщиками товарного хлеба. Основную массу его давали крестьяне, все более втягиваясь в систему товарно-денежных отношений. С середины XVIII в. резко возрастают хлебные грузопотоки. По данным Н.Л. Рубинштейна, зерновой баланс хлебородных провинций во второй половине XVIII в. давал ежегодно от 3 до 10 млн. пудов товарного хлеба.

Из черноземных районов, а также из украинских провинций в центр страны тянулись гурты мясного скота. Только лишь через г. Коломну в Москву из степных уездов пригонялось в сезон до 30 тыс. голов скота. В пределах Воронежской губернии в год заготавливалось свыше 200 тыс. пудов говядины. Через Оренбург в Россию проходило до 60 тыс. голов выманенных у казахов баранов. Всего мена у казахов в 80-х годах достигала 350 тыс. голов.

Крупная роль в товарных грузопотоках принадлежала продукции технических культур — льну и конопле. Экспорт пеньки по России в целом в 1749 г. достигал 1,3 млн. пудов, в 1778–1780 гг. — 2,7 млн., а в 90-х годах — свыше 3 млн. пудов. Экспорт льна составлял соответственно около 500 тыс. пудов, около 900 тыс. и свыше 1 млн. пудов.

Грузопотоки, подобные приведенным, пересекали гигантскую территорию России из конца в конец. Это было ярким показателем развития внутреннего рынка, свидетельством развития товарно-денежных отношений.

 

§ 5. Развитие промышленности в XVIII в. Формирование капиталистического уклада

Кардинальные изменения, которые мы видим в сельском хозяйстве, происходили не сами по себе. Они были вызваны бурным процессом общественного развития труда и ростом производительных сил страны. Первенствующее, определяющее звено этого процесса принадлежит прогрессирующему развитию промышленности, индустрии страны.

В эпоху Петра I Россией был сделан громадный скачок на пути промышленного развития. К 1750 г. действовало уже около ста металлургических заводов, а выплавка чугуна достигала приблизительно 2 млн. пудов. Основными владельцами заводов были по-прежнему Демидовы, которым принадлежало до 60 % выплавки чугуна. На Урале они построили 9 новых заводов. Кроме них в металлургии также действовали Строгановы, Баташевы, Масловы, появились фамилии и новых предпринимателей — Осокины, Гончаровы. В середине XVIII в. по выплавке чугуна Россия вышла на первое место в мире.

Несмотря на хищения возглавлявшего отечественную металлургию Шемберга, увеличивала свою продукцию и казенная медеплавильная промышленность. Стремительно развивались частные медные заводы (Твердышев, Мясников). До 1750 г. продукция медных заводов выросла втрое.

Серьезное развитие получила текстильная промышленность. А с 1725 по 1750 гг. возникло 62 новые текстильные мануфактуры (шелковые, полотняные, суконные). Правда, в суконной промышленности, наиболее привилегированной, были постоянные перебои. Продукция этих мануфактур вся шла на поставки в казну. Однако условия закупок были невыгодными и суконные мануфактуры хирели. Резкий контраст составляли шелковые заведения, работавшие на вольную продажу. Число их неуклонно возрастало. Основным центром шелковой промышленности были Москва и Подмосковье.

Развивалась и парусно-полотняная промышленность. Русская парусина пользовалась большим и неизменным спросом в Англии и других морских державах. Новые предприятия этой отрасли возникали в таких городах, как Ярославль, Вологда, Калуга, Боровск. Крупным центром полотняного производства стал Серпухов. В этой отрасли промышленности процветали купцы-предприниматели Затрапезный, Тамес, Щепочкин и др. К 1750 г. уже действовало 38 парус-но-полотняных мануфактур.

Получает развитие производство бумаги, кожевенное, стекольное, химическое и т. п. К середине XVIII в. в России действовало 15 бумагоделательных, 10 стекольных, 9 химических мануфактур и др.

Производственные отношения послепетровского развития характеризуются усилением подневольных форм труда. Промышленность испытывала жесточайший голод на рабочие руки. В эпоху петровских преобразований, как уже говорилось, даже на металлургических заводах Урала наемный труд был нередким явлением, но чем дальше, тем труднее было вести дела с помощью найма. Уже в 1721 г. выходит указ, разрешающий мануфактуристам-купцам покупать к фабрикам и заводам крепостных крестьян, а в 1736 г. заводские наемные становятся крепостными («вечноотданными»). В 30—50-е годы промышленники широко пользуются правом покупки крестьян к мануфактурам, расширяя сферу принудительного труда в промышленности.

Эксплуатация на таких мануфактурах была чудовищная, хотя посессионные крестьяне не отдавались в рекруты и имели подачи челобитной в Берг- и Мануфактур-коллегии, коим и были подсудны. В 1752 г. правительство пыталось регулировать меру эксплуатации на «посессиях», устанавливая число непосредственно работающих на фабрике не более 1/4 всех посессионных крестьян данной фабрики (для полотняных) или не более 1/3 (для шелковых).

Таким образом, сфера крепостного труда резко расширилась. «Посессии» были распространены главным образом в текстильной (полотняной и суконной) промышленности.

Дворянское государство в XVIII в. резко расширяет и практику приписки государственных крестьян к фабрикам и заводам.

Приписные крестьяне работали главным образом на уральских металлургических заводах (по 100–150 дворов на доменную печь, по 30 дворов на молоте и по 50 дворов на медеплавильной печи). Работы их были вспомогательными, а шкала оценки работ в 2–3 раза ниже расценок для наемных рабочих.

Наконец, еще одна сфера применения принудительного труда — помещичьи вотчинные предприятия. В России существовала государственная винная монополия и поставка вина казне являлась делом очень доходным. Это скоро поняли владельцы таких имений, которые были расположены в плодородных, но отдаленных от рынков сбыта районах: юг Тамбовской губернии, Воронежская, Курская, Пензенская губернии, Слободская Украина и т. д. Здесь очень быстро возникают крупные винокуренные заводы с применением труда своих же крепостных.

Другая отрасль промышленности, где проявилось дворянское предпринимательство, — суконная и отчасти парусно-полотняная промышленность. Организованная на основе крепостного труда, дворянская суконная промышленность получила распространение в основном в южных районах страны: Воронежская, Курская, частично Тамбовская губернии и др. Здесь были, как правило, мелкие предприятия на 2–3 десятка станов. Но были и крупные. К концу 60-х годсь общее число суконных мануфактур в стране достигает 73 единиц.

Все названные нами разновидности крепостного подневольного труда в промышленности иллюстрируют одну из своеобразнейших черт российской XVIII столетия. Заимствование капиталистической технологии, по сути, привело к созданию в промышленности особых форм труда, почти ничем не отличимых от рабства. Во второй половине XVIII в. резкое усиление в стране крепостничества было продиктовано в немалой степени необходимостью поддерживать эти очаги «рабства».

Наличие в России XVIII в. широкого распространения в промышленности крепостных форм труда вовсе не означало отсутствие эволюции капиталистических отношений. Основным руслом развития капиталистических отношений была уже знакомая нам сфера крестьянских промыслов.

В условиях крайнего ограничения свободы передвижения населения внутри страны, резкой изоляции городского населения от сельского, фактического отсутствия притока сельского населения в города городское население в России увеличивалось крайне медленными темпами (а в 40—50-х годах даже уменьшилось). В целом же оно составляло не более 4 % населения страны. Город, с точки зрения экономической, был довольно слабым, и его промышленность далеко не отвечала потребностям развивающегося народного хозяйства.

Одной из ярчайших особенностей экономического развития России являлось появление промышленных центров не столько в городе, сколько в селе. Так, с конца XVII — начала XVIII столетия появились десятки торгово-промышленных поселений, где население сосредоточивало свое внимание не на земледелии, а на «промыслах». Это — владимирские села Дунилово, Кохма, Палех, Мстера, Холуй, нижегородские села Павлове, Ворсма, Безводное, Лысково, Богородское, Го-родец, Работки, множество ярославских, костромских, тверских и т. д. сел и деревень. К середине XVIII столетия многие из них по количеству населения были крупнее, чем иной город. В с. Павлове, например, к середине века население составляло свыше 4 тыс. человек. И, по словам Страленберга, «жители этого города все суть замошники или кузнецы… известны всей России». Иначе говоря, процесс общественного разделения труда сложился так, что в каждом конкретном селе развивалась специализация преимущественно какого-то одного вида производства. В таком селе все или почти с е были либо сапожниками, либо бондарями, либо ткачами и т. д. Это было типичное мелкотоварное производство. Иногда мелкие товаропроизводители нанимали дополнительно 1–2 рабочих. С течением времени практика употребления наемного труда расширялась. Так, в г. Павлово-Вохна в 80-х годах XVIII в. употреблялся наемный труд в 141 мастерской. В процессе конкурентной борьбы неизбежно выделяются две группы: одна из них состоит из вынужденных жить лишь продажей своего труда; вторая группа очень немногочисленная, но ее составляют товаропроизводители, употребляющие наемный труд. Со временем из них выделяются более крупные. Так из недр мелкого товарного производства постепенно вырастает производство мануфактурное, появляются капиталистические мануфактуры. Однако из-за сезонности производства и краткосрочности найма рабочих процесс укрупнения проходил очень медленно и численность крупных производств оставалась небольшой.

Ярким примером подобного процесса служит история текстильного производства с. Иваново Владимирской губернии. Все жители этого села с конца XVII столетия занимались ткачеством. Основная продукция — холсты, а главное — ивановское полотно. К 80-х годам XVIII в. у 37 владельцев текстильных заведений работало уже от 2 до 15 наемных рабочих.

Первые мануфактуры с. Иванова появились в 40-х годах XVIII в. Владельцами их были Гр. Бутримов и И. Грачев. Выделение крупных предприятий из массы мелких активно идет примерно с 60-х годов.

Разумеется, указанное развитие протекало в обстановке крепостного права. Богатые капиталисты-крестьяне, подмявшие под себя десятки разоренных, стяжавшие капиталы через торговые махинации и грязное ростовщичество, в свою очередь, оставались крепостными своего барина, целиком зависели от его произвола.

И тем не менее, подобный процесс развития капитализма наблюдается и в других районах. Концентрация шелкоткацкого производства и появление мануфактуры происходят в подмосковных селах. Текстильные мануфактуры появляются в

Костромской губернии (например, предприятия Талановых в Кннешме). Большое место здесь занимает так называемая рассеянная мануфактура, работники которой работают у себя по домам, в светелках.

Укрупнение мелкотоварного производства, растущее применение наемного труда в XVIII столетии можно наблюдать и в других отраслях производства — в металлургии и металлообработке, кожевенном деле, химической промышленности и т. п. Встречаются предприятия капиталистического типа и в крупнейших городах России (Москва, Ярославль, Нижний Новгород, Казань и др.). В стране постепенно формируется капиталистический уклад.

 

§ 6. Социальные взрывы и национальные движения после Петра I

Тяжелый хронический финансовый кризис, усиление эксплуатации крестьян, жесточайшее угнетение работных людей, приписных и посессионных крестьян на мануфактурах — все это не могло не отразиться на положении народных масс. Оппозиционно настроенные современники отмечали, что в 30-х годах XVIII в. «непрерывные брани, алчное и ничем не обузданное лихоимство Бироново, неурожаи хлебные в большей части России привели народ в крайнюю нищету. Для понуждения к платежу недоимок употребляли ужаснейшие бесчеловечия, приводящие в содрогание и помышляющих об оных, уныние, стон, слезы, вопль распространились по всей империи». Разумеется, крестьяне боролись против угнетения и лихоимства, боролись как умели и как могли. Они бежали на юг и на север, бежали за рубеж и «к баш-кирцам», бежали и от помещиков и от монастырей, бежали дворовые люди и солдаты, бежали работные с заводов и мануфактур, бежали мобилизованные на строительные работы. Число беглых росло, несмотря на свирепые законы и наказания, несмотря на устройство застав и кордонов. Ингерман-ландия, остзейские губернии, Украина, низовья Дона, Яик, Урал, Башкирия, Сибирь — вот районы оседания масс беглого крестьянства. С 1719 по 1727 г. только по официальным данным было зарегистрировано около 200 тыс. беглых. Крестьяне бежали порою целыми деревнями. В 1735 г. в дворцовых селах Морозовской волости Можайского уезда ушло более половины всего населения. В 1742 г. только в одном Переславль-Залесском уезде остались пустыми 68 помещичьих деревень. В 20—30-х годах из 16 вотчин князя A.M. Черкасского бежали свыше 11 тыс. человек, т. е. почти каждый пятый крестьянин. Официальные указы признавали, что «из дворцовых, архиерейских, монастырских, ясачных, так и из помещиковых крестьян в бегах великое множество». Кары за укрытие беглых становились все более суровыми. В 1726–1728 гг. за укрывательство беглого мужика был предписан штраф в 100–200 руб. (за женщину 50—100 руб.), но уже в 1731 г. за сокрытие беглецов и «разбойников» полагалась «смертная казнь, без всякой пощады». За поимку беглого платили по 10 руб. награды. Волна побегов постепенно затухает лишь в конце 40-х — начале 50-х годов. Если с 1725 по 1745 г. в борьбе с бегством издано 84 указа, то в следующие 10 лет — лишь 23. С 40-х годов штраф за удержание беглых уже снижается.

Самих же беглых неизменно подвергали жесточайшим наказаниям: били кнутом, вырывали ноздри, клеймили, отдавали в рекруты, на галеры, на строительство крепостей и т. д.

Наивность крестьянского мировоззрения была своего рода предпосылкой для другой формы протеста — подачи жалоб, в изобилии поступавших в Сенат и Синод. Искать правды у правительства царской России было делом очень нелегким и всегда бесполезным. Даже тогда, когда под напором жалоб Сенат назначил в 1758 г. комиссию для разбора челобитий крестьян целого ряда монастырей, то, просуществовав 4 года, она оставила все жалобы без последствий. Крестьяне, пришедшие в отчаяние от произвола и эксплуатации помещиков, вступали и на путь активной борьбы. Они уходили в леса и образовывали «разбойничьи» отряды. Во второй четверти XVIII в. это движение охватило 54 уезда в 10 губерниях Центральной России.

В 40—50-х годах, особенно в конце 50-х годов по всей стране прокатывается могучая волна выступлений монастырских крестьян. Эта категория крестьянства, насчитывающая к середине века около 1 млн. душ мужского пола, принадлежала монастырям, церквам, церковным иерархам (архиереям и т. д.). Положение монастырских крестьян в этот период отличается особой тяжестью. С них требовали и исполнения барщинных работ, и поставки продуктов сельского хозяйства, промыслов, и денежных поборов. Так, в челобитной крестьян Савво-Сторожевского монастыря названо до 30 денежных и натуральных поборов. Крестьяне Волосова монастыря Владимирского уезда должны были платить до восьми разновидностей денежных поборов, обрабатывать свыше 80 десятин пашен и поставлять в монастырь продуктовый оброк (скот, птицу и т. п.). Подобное положение было в сотнях монастырских вотчин. Резко возросли во второй четверти XVIII в. различного рода работы крестьян по заготовке строительного материала для монастырских построек, по заготовке дров, ремонту церквей и хозяйственных помещений.

Просвещенная монастырская братия наряду с традиционным хлебом в зерне и печеным хлебом, наряду с мясом, салом, медом, крупами, куриными и гусиными яйцами, солеными и сушеными грибами требовала с крестьян и таких оригинальных поборов, как ягоды шиповника или живые муравьи по полфунту с души мужского пола.

Монастырская система управления вотчинами имела множество мелких, но отвратительных кровососов и пиявок в лице приказчиков, сотских, различного рода посыльных от монастырской братии и т. д. Пожалуй, нигде в это время так не расцвело взяточничество и лихоимство, как в монастырских деревнях. Произвол и угнетение монастырских крестьян в 50-е годы достигло высшей точки. В это время резко увеличивается и число крестьянских волнений. В 50-х годах их втрое больше, чем в 30-х (свыше 60 восстаний).

Крестьянские выступления в качестве главного «программного пункта» обычно выдвигали отказ от выполнения повинностей. Так, крестьяне Боровенского монастыря в сентябре 1730 г. отказались от выполнения всех своих повинностей в пользу монастыря. В 1734 г. крестьяне огромной Присекинской вотчины Троице-Сергиевой лавры также отказались подчиняться монастырским властям. В 1742 г. крестьяне Боголюбского Владимирского монастыря начали волнения с отказа от работ и т. д.

В 50-х годах основным требованием почти всех крестьянских выступлений был уже переход на положение государственных крестьян (волнения крестьян Ново-Спасского, Иосифо-Волоколамского, Троице-Калязинского, Спасо-Пре-ображенского, Хутынского Новгородского и других монастырей).

Во всех этих волнениях крестьянский отказ от работ обычно завершался жестокими порками и экзекуциями присланных воинских команд. Однако в некоторых случаях возникали острые схватки и с солдатами. Крестьяне Шацкого уезда Ново-Спасского монастыря, например, взяли в плен всю воинскую команду и сумели удержаться с августа 1756 по февраль 1757 г., когда восстание было жестоко подавлено.

Массовые волнения монастырских крестьян привели в конце концов к обсуждению вопроса о них в правительственных кругах. С 1757 г. появились проекты секуляризации церковных имений, а в 1762 г. Петр III подписал указ о секуляризации, практическое осуществление которого задержалось на 2 с лишним года.

Активные крестьянские выступления характерны не только для монастырских крестьян. Восставали и помещичьи крестьяне. В вотчине Бестужева в Псковском уезде 2-тысяч-ная толпа устроила настоящее сражение с карателями. Одних убитых крестьян было свыше 50. После подавления движения свыше 400 крестьян были жестоко биты плетьми и кнутом.

Волнения были и среди народов Поволжья и др. Так, в 1743 г. вспыхнули волнения мордвы в Терюшевской волости Нижегородской губернии. Поводом послужил приказ разрушить мордовские молельни и сжечь «священные рощи». Среди восставших было и мордовское население, и русское население дворцового ведомства, и, наконец, помещичье крестьянство. Число участников достигло 6 тыс.; из Терюшевской волости восстание быстро перекинулось в соседние Арзамасский и Ардатовский уезды. Затем вспыхнули волнения в Керенском и Верхнеломовском уездах Воронежской губернии, в Царевококшайском и Цивильском уездах Казанской губернии. С оружием в руках крестьяне боролись за свою свободу и сумели продержаться около двух лет. Вождями восстания были Несмеян Кривой, Шатрес Плакидин и др. Царизм жестоко подавил восстание, а Несмеяна сожгли на костре.

Бурное сопротивление среди работных людей вызвал указ 1736 г. о «вечноотданных» к фабрикам и заводам. Еще вчера свободные, а теперь низведенные до положения крепостных, работные люди долгое время стремились вернуть себе былую свободу. В 1748 г. вспыхнуло волнение работных людей на парусно-полотняной мануфактуре А. А. Гончарова в Малоярославецком уезде Калужской провинции. Они объявили акт 1736 г. незаконным. Во второй четверти XVIII в., Начиная с 1722 г., почти непрерывно продолжались волнения работных людей на Московском суконном дворе — большой суконной мануфактуре. Они боролись уже не за возвращение в былое состояние, а за улучшение условий труда. В 1749 г. около 800 человек бросили работу на мануфактуре. Жестокими наказаниями плетью, батогом, заключением в тюрьму власти подавили сопротивление восставших. Тем же кончились и волнения на казанской суконной мануфактуре Дряблова, происходившие в конце 30-х—40-х годах. Тем же кончались и волнения приписных крестьян уральских горных заводов, особенно широко развернувшиеся в конце 50-х — начале 60-х годов.

Непременным элементом в разнообразных формах крестьянской борьбы с феодальным гнетом было самозванчество.

Таковы были разнообразные формы борьбы народных масс со своими угнетателями. Все они были выражением того безысходного горя, нужды и отчаяния, в котором находилось российское крестьянство.

 

§ 7. Национальное движение в Башкирии

Тесно переплетается с классовой борьбой против эксплуатации дворян-помещиков борьба против национального угнетения. Наиболее остро в этот период она развернулась в Башкирии. Кроме 100 тыс. башкир здесь уже жило много русских, татар, чувашей и представителей других народностей. В частности, в 1744 г. русских здесь насчитывалось уже около 75 тыс. душ. В северной и западной части Башкирии к данному периоду уже сложилось оседлое земледель-ческо-скотоводческое хозяйство. В других же более отсталых районах еще преобладало полукочевое скотоводство.

С 30-х годов XVIII в. началось активное горнозаводское строительство на Южном Урале. Это вызвало приток населения из других областей России. В новые формы трудовой деятельности втягивалось и башкирское население, все больше убеждаясь в преимуществах оседлого земледельческого хозяйства. Развивается и башкирское феодальное землевладение. Башкирские феодалы, находившиеся на русской службе (тарханы), вводят те же формы эксплуатации, что и русские помещики. Вместе с тем у башкир еще бытовало и рабство.

Русская администрация стремилась привлечь на свою сторону феодальную верхушку башкир. Служилые башкиры-тарханы не платили ясак, полностью распоряжались землями своих волостей. Административная верхушка башкирского населения — старшины — к этому времени стала уже опорой царизма (особенно на севере и западе). Башкирское население входило в число ясачных людей и платило в начале века сравнительно легкий ясачный оклад (около 30 коп. с человека), несло военную службу в армии и на местных оборонительных линиях. С 30-х годов ясачный оклад начинает расти, и, в конце концов, в 1747 г. русское правительство ввело подушную подать в размере 80 коп. с души. Вместе с тем указ 1736 г., разрешивший продажу общинных башкирских земель, усилил земельные захваты русских дворян и служилых башкир. Наконец, активизация строительства оборонительных пограничных линий и крепостей легла огромной тяжестью на население. В 1734 г. началась деятельность Оренбургской экспедиции во главе с И.К. Кириловым. В связи с этим значительная часть башкирских земель была изъята, а повинности населения резко возросли.

В итоге, в 1735–1736 гг. вспыхнуло восстание, целью которого было сопротивление строительству крепостей. В 1737–1740 гг. возникает новый очаг восстания на востоке края. Восставшие нападали на русские, чувашские, марийские селения, совершили набег на Воскресенский медный завод, нападали и на башкир, оставшихся верными правительству России. Восстание уже в 1738 г. пошло на убыль и скоро потухло.

Развитие феодализма в Башкирии вызывало движение тептярей (зависимых от башкирских феодалов выходцев из других земель), вспыхнувшее в 1747 г. Оно было направлено против башкирских феодалов и усиления налогового обложения государством. В восстании участвовали удмурты, татары, мари и чуваши.

Наконец, в 1755 г. возникает новое движение, во главе которого встает мусульманское духовенство. Башкиры в качестве культового пользовались арабским языком, а их религией был . В связи с попытками запрета мусульманской религии, закрытия мечетей и мусульманских школ нарастало сопротивление духовенства. И вот мулла Батырша (Абдулла Алеев) возглавил движение в защиту мусульманства, пытаясь вовлечь в «священную войну» всех мусульман. Батырша полагался на вмешательство Турции. Характерно, что на «священную войну» народ не пошел. Да и началось само движение независимо и раньше лозунгов Батырши. Руководили восстанием Джилян Иткул и Худайберда. Крупные башкирские феодалы участия в движении не приняли, многие феодалы выступили против восставших. Для подавления движения было послано мощное 50-тысячное войско. Царское правительство объявило наряду с прямым подавлением амнистию всем сдавшимся, и восстание скоро заглохло. Однако царская администрация заметно изменила политику. Прекращена была насильственная христианизация, разрешено строительство мечетей. Вместе с тем правительство устраивало в Башкирии школы «для обучения инородцев русскому языку». Две школы были при Оренбургской экспедиции, одна в 1739 г. была организована в г. Уфе.

 

Глава 10. Россия и европейские державы после Петра I

 

§ 1. Война за «польское наследство»

Французская дипломатия, потерпев временное поражение в попытке обострить шведско-русские отношения, сосредоточилась на Польше. В начале 30-х годов XVIII в. европейские державы активно обсуждали вопрос о наследнике польского короля Августа II Сильного. Австрия и Россия довольно единодушно выступали по польскому вопросу еще с 20-х годов. Обе державы были заинтересованы в сохранении безудержной шляхетской «демократии» в Польше, гарантировавшей положение Польши в качестве слабой державы. Правда, Австрия, равно как и Пруссия, была не прочь устроить «раздел» Польши. Однако Россия, несмотря на свои претензии к Польше по невыполнению условий договора 1686 г. о гарантии свободы вероисповедания протестантов и православных, была против подобного раздела.

В числе претендентов на польский престол фигурировали прусско-австрийская кандидатура португальского принца Эммануила, французская — тестя Людовика XV Станислава Лещинского и русский кандидат — сын польского короля Августа II Август-Фридерик. С 1733 г., после смерти польского короля, европейские державы активизировались в своих действиях. На дипломатических приемах в Варшаве шли откровенные торги.

Австрия и Россия заключили с саксонским курфюрстом оборонительный союз на 18 лет. При этом Август обязывался сохранить, если станет королем, «образ правления» Польши.

Тем временем Франция лихорадочно побуждала Швецию вступить в войну за Станислава Лещинского. Обильные подкупы (что было широко распространено в дипломатии XVIII в.) сделали свое дело. В сентябре 1733 г. в широком поле под Варшавой, где собралось до 60 тыс. шляхты на конях, под проливным дождем, в течение 8 часов примас Федор Потоцкий объезжал ряды шляхты, громкими криками выражавшей свою волю. Большинством был избран Станислав Лещинский. Но меньшинство, пользуясь знаменитым правилом «liberum veto», требующим полного единогласия в делах сейма, тем временем отправило в Россию оригинальнейший документ — «Декларацию доброжелательности» с призывом защитить «форму правления» в Польше. В числе «доброжелательных» были: великий маршалок — Мнишек, епископ Краковский — Липский, Радзивиллы, Любомирские, Сапеги и др. Россия получила, таким образом, реальный повод для вмешательства, чем и не замедлила воспользоваться. Началась война за «польское наследство».

Русский 20-тысячный корпус под командой генерала П.П. Ласси занял предместье Варшавы — Прагу. Тем временем в Грохове, что также под Варшавой, польским королем «конфедерация» избрала Августа III Фридерика (саксонского курфюрста).

Лещинский был вынужден удалиться в Гданьск, надеясь целиком на военную помощь Франции. В январе 1734 г. после взятия Торна русские войска осадили Гданьск. В апреле 1734 г. сюда прибыла французская эскадра, но русский флот обратил ее в бегство. В плен был взят и 2-тысячный десант. Гданьск сдался и признал Августа III. Станислав Лещинский же тайно бежал во Францию. Таким образом, русские войска утвердили своего кандидата на польский трон.

Австрия практически не участвовала в военных действиях, так как была вовлечена в скоропалительную войну с Францией (1733–1735). Верная австро-русскому союзу Россия успела оказать помощь и Австрии. Появление русских войск на Рейне произвело большое впечатление и способствовало окончанию этой войны.

Победив в борьбе за «польское наследство», Россия ухудшила свое положение в отношениях с Англией. Примирительная политика России по отношению к Англии должна была завершиться союзным договором. Но дело испортил Бирон, поспешно заключивший (разумеется, за огромную мзду) выгоднейший для английской торговли договор на 15 лет, отдалив тем самым заключение необходимого России политического трактата.

Французская дипломатия, проиграв в Польше, тем временем перенесла свои усилия на южное звено антирусского «восточного барьера» — на Турцию.

 

§ 2. Восточный вопрос и русско — турецкая война 1735–1739 гг

На юге России тем временем давно уже складывалась сложнейшая и опасная обстановка.

Здесь необходимо вернуться назад, к первым годам после смерти Петра I, к его наследию в виде итогов Персидского Похода. Экономическое развитие огромного государства необходимо требовало выхода к Черному морю для налаживания регулярных торговых связей с Европой и странами Ближнего Востока. Юго-восточные окраины России развивались главным образом по линии традиционных торговых связей с Востоком. Султанская Турция, подвергая постоянной угрозе южные окраины Европейской России и ведя успешную борьбу с Персией, грозила перерезать все торговые пути на Восток. Поэтому возник вопрос о прикаспийских провинциях. Поход Петра I дал России обширные территории на западном и южном побережьях Каспия. Однако экспансия Турции в Закавказье и в Персии грозила потерей для России не только их, но и всех ее юго-восточных владений вплоть до Астрахани. Это было чревато огромным политическим и экономическим ущербом. Экспансию Турции активно поощряли, с одной стороны, Англия, а с другой — Франция. Не прочь была обострить отношения России с Турцией и Швеция. В персидско-турецком конфликте 1724–1727 гг. Россия заняла сторону Персии.

Персидское государство переживало в этот период тяжелую внутреннюю усобицу между афганцем Ашрафом, захватившим столицу Исфахан и трон, и законным шахом Тахмас-пом. А Турция тем временем занимала одну персидскую провинцию за другой. На предупреждение России о том, что захваты Турции приближаются к русским владениям, а этого Россия не потерпит, великий визирь цинично отвечал: «Сами вы ничего не делаете и Порте советуете, чтоб сложа руки сидела». И тем не менее Россия выжидала, хотя армяне неоднократно просили русской помощи в борьбе с турками.

В 1725 г. в турецко-персидской войне произошел перелом. Султанские войска были изгнаны из Армении, потерпели ряд поражений в Персии и были оттеснены к берегам Тигра. В итоге был заключен мир, которому способствовали Франция, Англия и даже Швеция, стремясь переключить силы Турции на Россию. Однако Турция, опасаясь за захваченную ею Грузию, пока воздерживалась от конфликта с Россией. Тем временем новый персидский шах Ашраф примирился с отходом к России всех территорий, захваченных Петром I. Правда, Россия добровольно вернула Персии провинции Мазендаран и Астрабад. Этот редко встречающийся в истории акт был подсказан следующим: 1) целесообразностью возврата их Персии, а не захвата их Турцией, 2) для укрепления этих территорий России нужны были большие средства, а их не было. Взамен этих потерь по договору 1729 г. Россия получала свободную торговлю через Персию с Индией и Бухарой. Однако, едва договорившись с Ашрафом, России пришлось вести заново вторичные переговоры с вернувшимся на шахский престол Тахмаспом. В итоге этих переговоров по Рештскому договору 1732 г. Россия передавала Персии не только Мазендаран и Астрабад, но и Гилян. Более того, в тексте договора было обещано в дальнейшем вернуть и Баку, и Дербент.

Наконец, после очередного свержения Тахмаспа и разгрома турок в ирано-турецкой войне 1730–1736 гг. новым шахом Надиром России пришлось в третий раз идти на переговоры по тем же вопросам. Теперь пришлось уже не обещать, а отдать окрепшей Персии по условиям нового Гянд-жинского договора 1735 г. и Баку, и Дербент, и крепость Святого Креста с территорией на север от нее вплоть до р. Терек. Торговые привилегии за Россией сохранились, и тем не менее в целом это было отступление российской дипломатии, слишком глубоко увязшей в борьбе за «польское наследство». Правда, в русско-персидских договорах 1732 г. и 1735 г. Персия в случае войны России с Турцией обязывалась действовать против турок.

Турция и ее сильнейший форпост Крымское ханство издавна вели постоянную агрессивную политику по отношению к России. Давно пало татарское иго. Русское государство стало могучим и независимым. Но его южные границы в широких просторах степей, полностью лишенных каких-либо естественных преград, были слабейшим и легко уязвимым местом. Парадокс развития заключался в том, что с освоением безлюдных степных просторов крестьянской мирной колонизацией, с развитием земледелия в этих краях, с увеличением плотности населения ущерб, наносимый грабительскими набегами татарской конницы, не уменьшался. Каждый такой набег уносил тысячи русских пленных в рабство. В 1725–1735 гг. набегам неоднократно подвергались территории вокруг Полтавы, Миргорода, Бахмута и других районов. Страдали от набегов Дон, Правобережная Украина, степное Предкавказье и др. Борьба с сильнейшей конницей крымского хана, с огромной армией султанской Турции была долгой, тяжелой и изнурительной, унесшей сотни тысяч русских солдат. Вместе с тем эта борьба была жизненно необходимой проблемой.

После смерти Петра I на южных границах России армия была растянута в гигантскую нить. Этот тонкий кордон был легко пробиваем, и для предупреждения внезапных набегов татарской конницы крайне необходимы были форпосты. Один из таких важнейших форпостов — Азов — был потерян по Прутскому договору 1711 г. Разумеется, кардинальным решением вопроса была бы ликвидация агрессии Крыма. Но это было в ту пору почти невыполнимой задачей. Крым представлял собой естественную неприступную крепость. Во-первых, он был отделен от земледельческих окраин России широкой каймой безводных жарких степей, пройти которые само по себе было крайне трудно. Во-вторых, с севера территория Крыма, как известно, неприступна для враждебных войск — узкий перешеек был превращен в сплошную крепость с валом в 7 верст длиной и глубоким рвом. В-третьих, за Перекопским валом вновь шла безводная степная часть Крыма, завершавшаяся горной местностью. Даже если проникнуть внутрь полуострова, то татарские конники ускользали в горы. А ведь в ту эпоху вопрос окончательной победы — это вопрос о генеральном сражении.

После заключения Гянджинского договора 1735 г. Турция сразу же попыталась через Северный Кавказ проникнуть на Каспийские земли Персии. Но тут позиция русской дипломатии стала непримиримой. Русский посланник в Константинополе И.И. Неплюев передал визирю: «Я не ручаюсь за последствия, если татары не переменят этой дороги и коснутся земель ее величества». Татары все-таки совершили свой переход, пройдя русскими владениями и имея сражения с пограничными войсками. Вскоре стало известно о предстоящем новом, втором, переходе 70-тысячного войска крымских татар. Таким образом, конфликт был налицо, и из Петербурга был дан приказ войскам о походе на Крым.

Осенью 1735 г. корпус генерала М.И. Леонтьева спешно ринулся было к Крыму в тот момент, когда полчища Каплан-Гирея двигались к Дербенту. Однако плохо подготовленное войско еле двигалось, и, потеряв тысячи людей и лошадей от болезней и голода, генерал вернулся, не дойдя до Перекопских укреплений.

В следующем году военные действия возглавил фельдмаршал Б.Х. Миних. Поход был более подготовлен — на пути к Перекопу оборудованы опорные пункты. Оставив резерв в Казыкермене, Миних, построив свыше 50 тыс. войска в нескладнейший гигантский четырехугольник с обозом в середине, едва двигался к Перекопу, отбивая постоянные мелкие налеты татар. В конце концов лавина русских солдат смяла Перекопские укрепления. В мае 1736 г. Миних, оставив небольшой гарнизон у Перекопа, пошел внутрь полуострова. Вскоре была взята столица татар Бахчисарай и город Султан-Сарай. Но Миних не одержал ни одной серьезной победы, так как главные силы татар ускользнули. Истощенные жарой и нехваткой продовольствия русские войска, не рискуя оказаться запертыми с севера возвращавшимся с Кавказа крымским ханом, покинули Крым, потеряв только от болезней почти половину состава, т. е. около 25 тыс. человек.

В 1736 г. кроме крымского похода развернулась осада Азова. В марте были взяты две наблюдательные каланчи на берегах Дона вверх по течению от крепости Азов и форт Лютик. Затем в течение двух месяцев более 20 тыс. русских войск возводили осадные укрепления. К середине июня часть сооружений крепости была уже в руках русских, и комендант Мустафа-ага сдал крепость на милость победителя.

В 1737 г. Россия сделала два главных удара: поход в Крым П.П. Ласси и действия Б.Х. Миниха по освобождению Бессарабии. В июле сильно ослабленная при плохо подготовленном походе через степь 90-тысячная армия Миниха стала сразу же штурмовать крепость Очаков. Только отвагой солдат крепость в итоге была взята, потери были огромны и вновь не столько боевые, сколько из-за болезней и голода. Наступление заглохло.

В это же время П.П. Ласси с 40-тысячным войском снова проник в Крым, перейдя вброд и на плотах Гнилое море (Сиваш). После ряда крупных сражений с татарским ханом русская армия взяла Карасу-Базар. Но жара и безводная степь вынудили Ласси вновь оставить Крым.

С целью захвата Валахии и Молдавии Австрия начала военные действия лишь летом 1737 г. Другой удар по Турции должен был быть нанесен в Боснии, которую Австрия была намерена присоединить к себе. В Боснии успехи австрийцев были незначительны. В Валахии они взяли ряд городов. Из Белграда третья часть армии двигалась по Дунаю и осадила г. Видин.

Серьезные потери и крымских татар и турок заставили последних выступить с мирной инициативой. В местечке Немирове в августе 1737 г. собрался конгресс воюющих сторон — Турции, России и Австрии, который окончился безрезультатно. Война продолжалась. В 1738 г. русские войска в третий раз вступили в Крым и снова из-за бескормицы и отсутствия воды вынуждены были его покинуть. Летом 1738 г. 100-тысячная армия Миниха попыталась проникнуть за Днестр, но поход оказался неудачным и Миних ушел к Киеву. В сентябре из-за жестокой эпидемии чумы русские войска оставили удерживаемые до тех пор Очаков и Кинбурн.

Снова начались переговоры, но теперь уже надвигалась новая опасность с севера. Франция и Турция вели дипломатическую подготовку нападения на Россию Швеции. В этих условиях А.И. Остерман готов был вернуть Турции Очаков и Кинбурн, оставив за Россией лишь Азов. А Австрия уже сама нуждалась в русской помощи.

Весной 1739 г. состоялась последняя попытка России и Австрии оружием вырвать «пристойный мир». Армия Миниха двинулась к Хотину через Черновицы и 17 августа 1739 г. встретила войска Вели-паши под Ставучанами. Сражение было выиграно благодаря отваге солдат и умелому действию ряда генералов (например, А.И. Румянцева и др.). Вскоре сдался и Хотин, русские вступили в Молдавию. Это привело к добровольному переходу Молдавии в российское подданство с сохранением внутренней самостоятельности. С молдавской депутацией 5 сентября 1739 г. был заключен договор.

Тем временем Австрия, терпя одно поражение за другим, заключила с Турцией сепаратный мир, позорно изменив всем договоренностям с Россией. В этих условиях Россия вынуждена была пойти на заключение мира, отдав почти все, что с такими огромными жертвами было завоевано. Азов остался за Россией, но все его укрепления были срыты. Россия не могла держать корабли ни на Черном, ни на Азовском морях.

 

§ 3. Русско — шведская война 1741–1743 гг

В конце 30-х годов обстановка на западных и северо-западных рубежах России вновь стала осложняться. Росла опасность со стороны Пруссии Фридриха II Великого.

В Швеции постепенно зрели реваншистские планы. Со смертью австрийского императора Карла VI в октябре 1740 г. развернулась борьба вокруг австрийского престола, который Карл VI завещал своей дочери Марии-Терезии. Пользуясь обстановкой, Пруссия стремилась захватить у Австрии Силезию. Для этого Фридрих II решил нейтрализовать Россию, которая была в союзе с Австрией, и предложил ей свой союз. Он был заключен в декабре 1740 г. стараниями Б.Х. Миниха и А.И. Остермана. Но Фридрих II вторгся в Силезию чуть раньше. А Россия оказалась в двусмысленном положении, хотя в ее интересах следовало бы держать сторону Австрии. Это был крупный дипломатический просчет. Правда, в апреле 1741 г. Россия заключила русско-английский союз сроком на 20 лет. Этого она добивалась долгие годы. Но слабым местом союза было продление бироновского торгового соглашения.

Высшие российские сановники довольно быстро осознали, что Пруссия активно подталкивала Швецию к войне с Россией. Миних был удален от дел. Напрасной оказалась попытка Франции заставить Россию выступить против Австрии. Но французский посланник маркиз де Шетарди по поручению Версаля в то же время, как мы видели, завел интригу с Елизаветой Петровной, замышляя дворцовый переворот. Расчеты французской дипломатии были довольно просты — заставить будущую государыню отказаться от завоеваний Петра I в Прибалтике. Как уже было показано, и этот расчет не удался.

Тем не менее 27 июля 1741 г. Швеция объявила войну России под флагом защиты наследников Петра I. Пруссия тут же отказалась от помощи России. Шведские войска вступили в Финляндию двумя корпусами. Но 20-тысячный корпус П.П. Ласси в августе 1741 г. быстро разбил шведов. Дворцовый переворот в ноябре 1741 г., казалось, ликвидировал повод для войны, но война продолжалась. Шведские войска в течение 1742 г. все время отступали, сдавая крепость за крепостью.

В августе 1742 г. под Гельсингфорсом шведская армия капитулировала. Важным моментом была поддержка русских войск местным финским населением. Еще в марте 1742 г. Елизавета издала манифест с обещанием независимости Финляндии. Десять финских полков после капитуляции шведской армии сдали оружие и разошлись по домам. Начались долгие переговоры в Або, временами сопровождаемые военными действиями. 7 августа 1743 г. был заключен выгодный для России мир, получившей ряд финских крепостей.

 

§ 4. Россия и война за «австрийское наследство» (1743–1748 гг.)

В международных отношениях в Европе на протяжении 40-х — начала 50-х годов XVIII в. наблюдался процесс постепенной, но кардинальной перегруппировки сил и создания новых коалиций. Четко и надолго определились австро-прусские противоречия, так как Пруссия отняла у Австрии важнейшую часть ее — Силезию. В России постепенно вырисовывалось антипрусское направление внешнеполитической деятельности. Вдохновителем этой политики был выдающийся русский дипломат граф А.П. Бестужев-Рюмин.

После некоторого охлаждения отношений с Австрией («заговор» маркиза Ботта д'Адорно) в 1745 г. был заключен новый Петербургский договор сроком на 25 лет. Он был направлен против прусской агрессии. Одновременно Россия пошла на заключение ряда соглашений о помощи Англии войсками (за деньги) для защиты европейских владений Англии от Франции и Пруссии. Это способствовало окончанию войны за «австрийское наследство». В 1748 г. был заключен Аахенский мир. Отношения же России с Пруссией просто прервались. Это произошло в 1750 г.

 

§ 5. Семилетняя война (1757–1763 гг.)

В 50-х годах произошло резкое изменение в отношениях бывших яростных врагов и соперников в Европе — Франции и Австрии. Сила англо-французских и острота австро-прусских противоречий заставили Австрию искать в лице Франции союзника. Им неожиданно помог давний союзник Франции прусский король Фридрих II. Пруссия охотно пошла на соглашение с Англией, обещая ей помощь войском (в обмен на деньги!) для охраны английских владений от Франции. Король прусский при этом рассчитывал лишь на одно: соглашением с Англией обезопасить себя от грозной России, с которой Англия в дружбе. Но вышло все иначе. В 1756 г. Англия вела с Россией новые переговоры об охране (опять за деньги) английских владений в Европе от Франции. Но теперь русские дипломаты согласились на помощь Англии только от угрозы со стороны Пруссии, стремясь укрепить антипрусскую коалицию Англии, Австрии и России. Но буквально через 2 дня, 27 января 1756 г. Англия заключает с Пруссией соглашение о ненападении. Это вызвало бурю негодования французских дипломатов. В итоге, в мае 1756 г. Мария-Терезия заключает договор с Людовиком XV о взаимопомощи при нападении любого агрессора. Итак, новые коалиции вполне определились: с одной стороны Пруссия и Англия, а с другой — Австрия, Франция, Россия, Саксония. При всем этом державы антипрусской коалиции не вполне доверяли друг другу.

19 августа вероломно, без объявления войны, прусские полчища напали на Саксонию и заняли Лейпциг и Дрезден. На помощь выступили австрийцы, но были разбиты. Саксония капитулировала. Но война продолжалась. Налет взаимного недоверия в антипрусской коалиции теперь исчез, и Россия присоединяется к австро-французскому союзу. Франция и Австрия заключают в мае 1757 г. вторичное соглашение. В коалицию вступает, наконец, Швеция.

В июле 1757 г. русские войска под командованием фельдмаршала С.Ф. Апраксина вступили в Восточную Пруссию и, заняв ряд городов (Мемель, Тильзит и др.), взяли курс на Кенигсберг. Под Кенигсбергом стояла прусская отборная 40-тысячная армия фельдмаршала Левальда. 19 августа 1757 г. состоялось крупнейшее сражение возле местечка Гросс-Егерсдорф. Несмотря на неблагоприятную роль фельдмаршала, пытавшегося прекратить бой, русские одержали победу. Причем судьбу сражения решил внезапный удар резервной армии П.А. Румянцева. Вскоре Апраксин, для которого Фридрих II был кумиром, был арестован и предан суду. Новый командующий Фермор в январе 1758 г. взял Кенигсберг и вскоре всю Восточную Пруссию.

Боясь успехов русских, Австрия и Франция неустанно просили у них помощи для боев в Силезии, поэтому главный удар в кампании 1758 г. был уже южнее Померании и Восточной Пруссии. Русские войска осадили крепость Кюстрин. Узнав об этом, Фридрих II совершил стремительный бросок под Кюстрин. Растерявшийся Фермор снял осаду и увел все войско под деревню Цорндорф на довольно неудачную позицию (впереди были холмы), где произошло кровопролитное сражение. И снова в ходе битвы командующий русскими войсками фельдмаршал Фермор бежал с поля боя (!). Правда, солдаты мужественно отбили атаку и в итоге обратили Фридриха II в бегство. Фельдмаршала сняли. Во главе войск встал П.С. Салтыков.

Тем временем успех не сопутствовал ни французам, ни австрийцам.

На следующий 1759 г. совместный план союзников предусматривал захват русскими и австрийскими войсками Бранденбурга. В июне Салтыков вступил в Бранденбург, а 12 июля возле деревни Пальциг был разбит корпус Веделя. В бою с русской стороны отличились артиллеристы, ведя огонь из новых шуваловских гаубиц и единорогов. Вскоре русские войска овладели Франкфуртом-на-Одере и стали реальной угрозой для Берлина.

Отчаянно сопротивлявшийся, вынужденный бороться одновременно в трех направлениях прусский король Фридрих II решается бросить под Берлин почти 50-тысячную армию. К русским войскам в это время вместо подхода главных сил австрийцев присоединился лишь 18-тысячный корпус Лаудо-на. Фридрих II атаковал русскую армию 1 августа 1759 года при деревне Кунерсдорф, но теперь позиция русских была отличной. Они закрепились на высотах.

Фридрих II решил зайти с тыла, но русское командование разгадало его планы. Прусский полководец без устали бросал свои полки в атаки, но все они были отбиты. Две энергичные контратаки русских войск определили дальнейший ход ожесточенного сражения. Общей штыковой контратакой Салтыков смял пруссаков, и они в беспорядке вместе с полководцем бежали с поля боя. Однако австрийцы не только не поддержали войска Салтыкова, но стремились всячески отвлечь их от Берлина в Силезию. Салтыков отказался следовать австрийским требованиям. Тем временем, получив передышку. Фридрих II вновь собрался с силами и продолжил тяжелую для него войну, которая затягивалась из-за нерешительных действий и бесплодных продвижений союзных России войск.

Венский двор и Версаль, конечно, были за победу над Фридрихом II, но не за усиление России. Отсюда и проволочки, и бесплодные итоги блестящих побед русских войск. Не желая далее терпеть это, Салтыков уходит в отставку. Во главе войск становится бездарный фельдмаршал А.Б. Бутурлин.

В конце сентября 1760 г., в то время, когда основные силы Фридриха II были скованы австрийцами, русские полки устремились к Берлину. На 28 сентября был назначен штурм Берлина, но город сдался. Через 3 дня русские войска покинули город, так как сильно оторвались от своих тылов. Война продолжалась.

В 1761 г. основные силы русских войск были вновь направлены в Силезию. Лишь корпус П.А. Румянцева действовал в Померании. Взятие Румянцевым при поддержке флота крепости Кольберг создало возможность полного захвата Померании и Бранденбурга и новой угрозы Берлину. Это грозило Пруссии полным поражением.

К началу 1762 г. положение для Пруссии стало безнадежным. И вот, когда Фридрих II готов был отречься, неожиданная смерть русской императрицы Елизаветы 25 декабря 1761 г. спасла его от неминуемого разгрома. Новый император России Петр III немедленно прекратил все военные действия, заключил с Фридрихом

II союз, по которому русские войска должны были воевать теперь уже с бывшими союзниками. Так или иначе, но Россия вела эту войну на чужой территории, хотя была вынуждена к этому расстановкой политических сил в Европе. Пронемецкие настроения Петра III, все его поведение вызывало, как мы знаем, острое недовольство русского дворянства. Дворцовый переворот 28 июня 1762 г. сверг императора. На престол была возведена его супруга Екатерина II. Новая государыня разорвала союз с Пруссией, но войны не возобновила. В ноябре 1762 г. заключили мир и союзники России — Франция и Англия.

Так окончилась тяжелая война с Пруссией. Российская империя не достигла своих целей — не присоединила Курляндию, не смогла продвинуться в решении вопроса о белорусских и украинских землях. Правда, в итоге блестящих военных побед международный престиж России поднялся на небывалую высоту. В военной мощи Российской империи в Европе теперь никто не сомневался.

 

Глава 11. Россия в эпоху Екатерины II. «Просвещенный абсолютизм»

 

§ 1. Императрица и трон

Первые же царственные распоряжения новой императрицы Екатерины Алексеевны обнаруживают ее сметливый ум и умение ориентироваться в сложной внутриполитической и придворной обстановке.

Помимо амнистий и награждений, столь обычных для любого переворота, Екатерина II предпринимает ряд экстренных мер. Почти тотчас всю армейскую пехоту Петербургского и Выборгского гарнизонов она подчиняет лично преданному ей Кириллу Разумовскому, а кавалерию — графу Бутурлину. Немедленно в армии были отменены все нововведения прусских порядков. Уничтожена зловещая Тайная канцелярия. Запрещением вывоза хлеба довольно быстро ликвидируется резкий взлет цен на хлеб в Петербурге. Кроме того, новая императрица 3 июля снижает и цены на соль (на 10 коп. с пуда).

Шестого июля был издан манифест о воцарении Екатерины II. В сущности, это был памфлет против Петра III. Выпятив все наиболее «противныя» тогдашнему обществу поступки Петра III, новая императрица с большим «душевным надрывом» расписала недостойное отношение бывшего императора к русской церкви и вообще. Екатерина отменяет и указ Петра III о секуляризации церковных имений.

И все же первое время взнесенная на трон Екатерина чувствует себя неуверенно и крайне боится придворных интриг. Она делает отчаянные попытки задушить готовый вот-вот вспыхнуть вновь свой старый роман со Станиславом По-нятовским.

И все же главная опасность в придворной ситуации была не в Понятовском — был живой, хотя и бывший уже император Петр III. Именно это обстоятельство гложет новую императрицу первые дни и ночи после переворота. Для ликвидации отрекшегося Петра III не нужны были специальные заговоры: вдохновители переворота 28 июня с первого взгляда понимали желания новой царицы. Ход дела в Ропше до сих пор неизвестен, но то немногое, что историкам известно, заставляет не сомневаться в убийстве Петра Федоровича. Отправленный в Ропшу, Петр III был в трансе, все время недомогал. 3 июля к нему был послан лекарь Лидере, а 4 июля — второй лекарь — Паульсен. Весьма симптоматично, что б июля утром, в день убийства из Ропши был похищен камердинер Петра III, вышедший в сад «подышать чистым воздухом».

Вечером того же дня всадник доставил Екатерине II из Ропши пакет, где была записка с пьяными каракулями Алексея Орлова. В ней, в частности, говорилось следующее: «Матушка! Готов идти на смерть; но сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не помилуешь. Матушка — его нет на свете. Но никто сего не думал, а как нам задумать поднять руки на государя! Но, государыня, свершилась беда. Он заспорил за столом с князь Федором; не успели мы разнять, а его уже и не стало».

Момент был критический, ведь «милосердная государыня» могла и прогневаться и даже наказать виновных, погубивших несчастного Петра III. Но она этого не сделала — никто из присутствовавших в Ропше ни в июле 1762 г., ни потом наказаны не были. Скорее наоборот, все успешно продвигались по служебным и иным ступеням. Само убийство было скрыто, так как было объявлено, что Петр III скончался от геморроидальных «прежестоких колик». Вместе с тем записка Орлова свято хранилась Екатериной II более тридцати лет в особой шкатулке, где и нашел ее сын, император Павел. Видимо, это должно было служить свидетельством (весьма шатким, конечно) личной невиновности перед сыном.

Торжественный въезд Екатерины II в Москву произошел 13 сентября. 22 сентября в Успенском соборе Московского Кремля состоялся традиционный пышный спектакль коронации, в котором громогласные духовные иерархи лицемерно призывали: «Гряди, защитница отечества, гряди защитница благочестия, вниди во град твой и сяди на престоле предков(!) твоих». Провозглашалось это с полной серьезностью, хотя, разумеется, ни один из предков Екатерины не сидел на русском престоле.

Дворянские аристократические круги как раньше, так и теперь не замедлили обратиться к проектам ограничения самодержавной власти. В частности, Никита Панин неутомимо стал добиваться утверждения проекта ограничения власти самодержца так называемым императорским советом. Когда нажим Панина достиг максимума (в декабре 1762 г.), Екатерина II была вынуждена подписать указ в целом. Но в тот же день, решившись пойти на риск, она рвет его.

Наконец, еще один штрих в придворной борьбе за трон — «дело Мировича». Еще в сентябре 1762 г. в Москве на обеде у поручика Петра Хрущова зашла речь о правах на престол печально знаменитого Ивана Антоновича. Один из офицеров Измайловского гвардейского полка, некий И. Гурьев неосторожно заметил, что уже около 70 человек стараются об «Иванушке». В итоге же и Хрущов, и Гурьев были сосланы навечно в Сибирь. Настороженная императрица через Никиту Панина дала строжайшие инструкции по охране Ивана Антоновича. Приказ гласил теперь о немедленном уничтожении знатного арестанта при малейшей попытке к его освобождению. Но не прошло и двух лет, как такая попытка состоялась.

На охране Шлиссельбургской крепости стоял в те годы Смоленский пехотный полк. Подпоручик этого полка Василий Мирович случайно узнал, что в крепости заключен бывший император Иван Антонович. Честолюбивый подпоручик вскоре решил освободить узника и провозгласить его императором. Заготовив подложный манифест и присягу и найдя немногих сторонников в полку, в ночь на 5 июля с небольшой командою он арестовал коменданта Бередникова и напал на гарнизонный караул, угрожая ему незаряженной пушкой. Но все было тщетно. Как потом выяснилось, капитан Власьев и поручик Чекин, увидав происходящее, тотчас убили заключенного. Верховный суд приговорил Мировича к смертной казни. На петербургском обжорном рынке палач отрубил ему голову. Труп казненного и эшафот были тут же сожжены. В сущности, это была неудачная попытка типичного дворцового переворота, с той только разницей, что руководитель готовил его неумело, не сосредоточив в своих руках основные рычаги механизма переворота.

Все эти, иногда и острые, дворцовые интриги и конфликты, хотя и создавали вокруг трона обстановку неуверенности, но отнюдь не определяли сложности социально-политической обстановки в стране в целом.

 

§ 2. Российское дворянство и проблемы социально — экономического развития страны

В конце 50-х — начале 60-х годов XVIII в. обстановка в стране была обусловлена несколькими главными факторами. В первую очередь среди них следует отметить рост крестьянских волнений. Екатерина II вынуждена была признать, что в момент ее прихода к власти «отложились от послушания» до полутораста тысяч помещичьих и монастырских крестьян («заводские и монастырские крестьяне почти все были в явном непослушании властей и к ним начинали присоединяться местами и помещичьи»). И всех их, по выражению императрицы, «усмирить надлежало». Среди крестьян получили особое распространение различного рода подложные манифесты, указы, в силу которых крестьяне отказывались работать на своих прежних господ. Монастырские крестьяне убирали в свою пользу хлеб, сено, рубили лес и т. д. Отказ от секуляризации вызвал новую гигантскую волну отчаянной борьбы. В 1762–1763 гг. волнения распространились на огромную территорию, охватывающую одиннадцать губерний Центральной России. Начались вооруженные выступления крестьян.

В связи с манифестом «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» в 1762 г. поднялись на борьбу и помещичьи крестьяне, возбужденные слухами о предстоящей «воле». В начале 1762 г. в 9 центральных уездах восстало свыше 7 тыс. крестьян, принадлежавших 9 помещикам. В Вяземском уезде князь А. А. Вяземский против крестьянских толп использовал пушки. В 1763 г. массовый характер приняли волнения в Новгородском, Пошехонском, Волоколамском, Уфимском уездах. В 1766–1769 гг. движение вспыхнуло в Воронежской и Белгородской губерниях. Борьба почти повсеместно сопровождалась массовым бегством крестьян, потоком челобитий, насчитывавшихся тысячами, вереницами крестьянских ходоков.

В этой столь грозной обстановке Екатерина II в манифесте от 3 июля 1762 г. решительно объявила свою генеральную линию: «Намерены мы помещиков при их имениях и владениях ненарушимо сохранять, а крестьян в должном повиновении содержать». Законодательная практика правительства Екатерины II полностью подтверждает этот тезис. Исключительно в интересах дворянства новая императрица реально осуществила так называемое «генеральное межевание», укрепившее земледельческие права дворян. При этом она подарила дворянам огромный фонд государственных земель, самовольно захваченных помещиками в предшествующий период. Ни Анна, ни Елизавета, ни даже Петр I не рискнули это сделать. Екатерина II безвозмездную передачу дворянам захваченных ими земель представила в виде награды за быстрое и бесспорное («полюбовное») установление границ их владений. И это имело грандиозный успех у дворянства, хотя чисто техническое оформление этого соглашения (само межевание) длилось около ста лет.

Одновременно с укреплением дворянского землевладения шло неуклонное наступление на крестьянские права. Запрет крестьянам жаловаться на помещиков был установлен еще в 1649 г. и с тех пор многократно подтверждался. Но при Екатерине II за нарушение этого запрета крестьяне уже жестоко наказывались, вплоть до ссылки в Нерчинск. В январе 1765 г. «за предерзостное состояние» «вредных обществу людей» помещикам разрешено было не только ссылать в Сибирь (а это было узаконено еще в 1760 г.), но и отдавать в каторжные работы. Порядку и регламентации процедур отправления крестьян в ссылку и их содержанию посвящена была целая серия указов.

С другой стороны, законы смягчали наказания дворян за истязания и убийства своих крепостных, а при Екатерине II наказанием дворян стали лишь церковные покаяния. Легализована была практика продажи крепостных крестьян оптом и в розницу. Дети крестьян, взятых в рекруты, оставлялись теперь в собственности помещика. Резко ограничивалась сфера дееспособности крепостных крестьян. Сбор государственных податей с крестьян был возложен на помещиков (ранее за ними была лишь ответственность за недоимки). Помещичьим крестьянам было запрещено принимать присягу. Запрет был наложен даже на вступление в монашество. Их лишали права брать откупа и подряды. Им (а также государственным крестьянам) запрещено было вступать в вексельные отношения, их денежные обязательства были объявлены недействительными. Без разрешения помещика крестьянину не выдавали паспорт и т. п.

Наступление на права крестьян шло и по иным направлениям. Стремительно развивался процесс утеснения однодворцев, когда-то бывших сословием «служилых людей по прибору» и защищавших южные границы Российского государства. Легализован был захват помещиками однодворческих земель. Рядом указов однодворцы превращались в казенных крестьян. Наступление на права крестьян распространилось и на южные регионы России. Господствующему классу Малороссии была предоставлена юридическая база для закрепощения крестьян. Сначала в 1763 г. это был указ о переходе крестьян «с места на место» лишь письменным отпуском прежнего хозяина с одновременным запретом перехода для тех, кто прожил на одном месте 10 и более лет. А в 1783 г. крепостное на Украине было окончательно оформлено. Наконец, крайне суровыми были меры правительства по сыску беглых крестьян.

Однако слишком просто было бы оценить политику правительства Екатерины II как прямолинейное стремление к ужесточению эксплуатации крестьян путем грубого насилия. Ведь тогда гигантски лицемерным покажутся и созыв Уложенной комиссии, и конкурс Вольного Экономического общества, и кампания свободы слова в конце 60-х — начале 70-х годов, и многое другое. Больше того, ведь в реальном законодательстве самодержавия была и качественно иная линия, которую иногда называют «экономическим либерализмом».

Постепенный «либеральный» поворот в экономической политике правительства приходится на середину XVIII в. Прежде всего круто изменена была политика традиционного укрепления казенных торговых монополий. В 50-е годы разрешен был свободный отпуск из всех портов и таможен воска, клея, льна, пеньки, смольчуга, поташа, дегтя, юфти и других товаров, бывших прежде предметом казенной монополии. В 1755 г. был принят важнейший указ, объявлявший свободную продажу за границу, запрещенную Петром I в 1715 г., узкого крестьянского холста и практически установивший «безуказное», т. е. свободное, производство на экспорт этого материала. В 1758 г. разрешено было свободное производство «всякому, кто пожелает, пестрели» (набоечной льняной ткани) и шляп, а в 1760 г. — свободное производство веревок и канатов.

Одновременно намечается некое стремление властей ограничить применение крепостного труда в частной промышленности. В 1752 г. было ограничено купцов покупать крестьян к мануфактурам. Введены были количественные ограничения на людские ресурсы подневольного труда «вечноотданных». В следующем 1753 г. сенатским указом предписано было изъять с фабрик и заводов лишних (по вновь установленным нормам) приписных крестьян. Логическим завершением этой политики был указ о запрещении покупки крестьян к частным фабрикам и заводам как с землей, так и без земли, что, видимо, хотели еще сделать при Петре III.

Самым кардинальным актом правительственной политики 50-х годов была отмена внутренних таможенных и мелочных сборов указом от 20 декабря 1753 г. В 1760 г. в Сенат уже был подан проект указа об уничтожении всех монополий и откупов, а 10 октября был разослан на места, хотя и не опубликован, указ о свободе торговли всеми изделиями русского производства.

Таким образом, перед нами явные признаки демонтажа (либерализации?!) традиционной политики феодальной регламентации в области . Причем постепенность изменений и их явная противоречивость свидетельствуют, скорее всего, о чисто прагматическом характере этой политики, т. е. об отсутствии в ее основе каких-либо теоретических концепций.

С вступлением на престол Екатерины II отказ от традиционной политики «насильственного» посословного «разделения труда» стал еще очевиднее. Хотя поначалу в указах сильнее были чисто декларативные моменты, а не реальные действия. Вслед за провозглашением отказа от системы монополий в промышленности и торговле 28 марта 1762 г. в июле того же года было объявлено о свободе производства ситца по всей стране, кроме Москвы и Петербурга. Чуть раньше разрешен был вывоз хлеба за рубеж. А с 1766 по 1772 г. был введен беспошлинный вывоз пшеницы и пшеничной муки почти изо всех портов империи. В 1763 г. снова был провозглашен принцип свободы промышленной деятельности, т. е. полной нецелесообразности держать «в одних руках, чем множество желающих пользоваться могут». В апреле 1767 г. был издан весьма лаконичный указ, объявлявший полную свободу «рукомеслу и рукоделию» в городах России. А 10 сентября 1769 г. был именной указ о свободе заводить ткацкие станы с одним лишь условием: уплаты сбора в 1 руб. за стан.

В 70-е годы правительство Екатерины II идет на еще более кардинальные решения. Указом от 17 марта 1775 г. была объявлена свобода заведения промышленных предприятий для всех отраслей промышленности, отменены были все сборы от мелких промыслов. В 1777 г. были отменены сборы с домашних станов, принадлежащих фабрикам, т. е. резко улучшены были условия деятельности так называемых рассеянных мануфактур. В 1784 г. снова был именной указ о поощрении местной легкой промышленности.

Таким образом, усиление крепостничества и поощрение промыслов практически происходило одновременно.

Историки в попытках объяснения причин столь сложного явления прибегали к весьма разным интерпретациям и трактовкам. Часть из них считала Екатерину II просто лицемерным политиком, надевшим на себя маску либерала, но по своей внутренней сути являвшимся завзятым крепостником. Другие считали либеральные реверансы великой императрицы вполне искренними, но целиком разбивавшимися о реакционные силы помещичьего класса. Корень зла подобные историки видели (и видят) в постоянном стремлении помещиков к безмерной эксплуатации крепостных крестьян. Именно под нажимом помещичьего сословия екатерининское правительство и привело к резкому усилению режима крепостничества, к установлению диктатуры помещиков, их полному господству в стране, обществе, государстве.

Подобная оценка социально-экономической политики в России во второй половине XVIII в. оставляет слишком много вопросов. Главное же остается неясным: как могли ужиться в политике единой правящей элиты столь принципиально различные направления — субъективно осознанный либерализм и столь же осознанное «реакционное» феодально-крепостническое начало.

Между тем, на наш взгляд, есть вполне реальная возможность дать наиболее убедительную оценку такой политике как вполне целостному явлению. Для этого необходимо еще раз осознать кардинальнейшую особенность истории Российского государства, заключающуюся в том, что природно-кли-матические условия создавали в стране из века в век крайне неблагоприятную обстановку для развития основы основ ее существования — сельского хозяйства.

Российское общество вплоть до XX века развивалось как общество с относительно низким объемом совокупного прибавочного продукта, что в принципе навсегда обрекало бы его на судьбу примитивного земледельческого социума.

Поэтому историческая необходимость уже в средневековье привела в России к формированию особого, необычного для запада Европы типа государственности с весьма жесткими рычагами государственного механизма, ибо основной функцией Российского государства были концентрация и перераспределение относительного минимума прибавочного продукта в интересах развития и самого общества и его господствующего класса. Поэтому далеко не случайна была на востоке Европы многовековая традиция централизованной, самодержавной, по сути своей деспотической власти. Не случаен был и необычайно суровый режим крепостного права. Долгие века этот режим был призван обеспечивать поступательное развитие и общества и государства. Это развитие осуществлялось главным образом путем использования сверхнапряженного труда крестьянства, экономическое положение которого было на грани потери собственного воспроизводства.

Огромные пространства российского Нечерноземья веками были ареной практически убыточного сельского хозяйства. Во второй половине XVIII в. во Владимирской губернии лишь один уезд из 12-ти (Покровский) имел некоторый излишек зерна (по сравнению с тем количеством зерна, которое шло на собственное потребление). В четырех уездах своего зерна хватало лишь на 6–8 месяцев в году. Такое же положение было и в соседней Ярославской губернии. Здесь лишь три уезда обходились «своим хлебом» и в случае удачного урожая могли иметь некоторый товарный излишек зерна. В Тверской губернии в 80-е годы XVIH в. «по расчислению нескольких лет» годовой бюджет средней крестьянской семьи из 4-х человек (глава семьи, жена и двое детей) по расходам должен был составлять 26 руб. 43 с половиной копейки. В то же время реальный доход такой семьи был в год не более 6—10 руб. Остальные надо было добывать путем различного рода промыслов или жить впроголодь, разоряя свое собственное хозяйство. Последнее встречалось нередко. Достаточно сказать, что в среднем потребление всей зерновой продукции составляло лишь 1500 килокалорий на человека в сутки (норма 3–4 тыс. килокалорий).

Видимо, такая же ситуация была почти на всем пространстве Нечерноземья России. Во всяком случае, в одном из докладов комиссии о коммерции (от 21 июня 1764 г.) общая оценка состояния земледелия в России такова: «крестьянин, трудясь через целое лето, насилу на платеж своих оброков может заработать». Иначе говоря, большую часть необходимой для расходов суммы русский крестьянин должен был добывать на стороне, точнее, вне сферы сельского хозяйства. Поэтому в Нечерноземье России издавна были развиты различного рода крестьянские промыслы.

С основанием новой столицы на берегу Финского залива, с сооружением сети каналов, соединяющих Петербург с остальной частью страны, возможности применения крестьянского труда резко расширились. Это способствовало усилению развития мелкой промышленности в виде различного рода ремесленных заведений, а в некоторых случаях капиталистических коопераций и даже мануфактур.

Вместе с тем важно подчеркнуть, что продукция земледелия Нечерноземья оставалась общественно необходимой. Иначе говоря, о сокращении объема сельскохозяйственного производства в этом гигантском регионе не могло быть и речи! Однако сравнительно быстрый процесс развития крестьянских промыслов и торговли объективно создавал условия для сокращения объема земледельческого производства на территории исторического ядра Российского государства. В то же время помещики стремились не только сохранить прежнюю запашку, но кое-где и увеличить. Отсюда и необычно резкий протест крестьян (хотя эксплуатация еще отнюдь не становилась «непомерной»).

Именно эта сложная и противоречивая ситуация и лежала в основе правительственной политики монархов середины и второй половины XVIII в. Основной массе населения страны нужны были условия для приложения своего труда в сфере промышленности как способ дополнительного к сельскохозяйственному производству заработка, и политика правящей верхушки должна была отвечать этим потребностям. Больше того, политика правительства конца 50-х — начала 60-х годов, запрещая промысловые монополии и откупа, часто поощряла в первую очередь именно мелкие промыслы, а не развитие крупных мануфактур. В одном из сенатских указов об этом заявлено со всей откровенностью: «а в заведении для того фабрик не позволять, дабы чрез то у мастеровых людей пропитание отъемлемо не было». Таким образом, прямое поощрение вовлечения основной массы крестьянства в торгово-промышленную деятельность было продиктовано суровой необходимостью помочь выживанию громадной массы населения Нечерноземья. Это была чисто прагматическая линия правительственной политики.

И эта политика принесла плоды уже в ближайшие 15–20 лет. Об этом говорят данные об уровне оброчной эксплуатации помещичьих крестьян и обеспеченности этих же крестьян пашней. Так, сведения о крестьянах (3759 душ мужского пола) Егорьевского уезда Московской губернии свидетельствуют о том, что в 1769–1773 гг. их хозяйство носило чисто земледельческий характер (что следует из четко проступающей закономерности: чем больше у крестьянина пашни, тем выше сумма оброка с души мужского пола, который он платит). Спустя примерно 15–20 лет у тех же 3759 душ мужского пола, живущих в тех же селах, характер соотношения размера оброка и размера пашни резко меняется: наибольший оброк платят уже те крестьяне, у которых пашни меньше. И наоборот, наименьший оброк платят те крестьяне, у которых пашни больше. Произошел, таким образом, своеобразный «промысловый переворот». Центр тяжести хозяйственной деятельности крестьян этого региона перемещается в промысловую деятельность, и от нее в первую очередь зависит размер дохода крестьянина (а значит, и размер оброка). В 80-х годах этот процесс коснулся крестьян многих районов Нечерноземья.

Таким образом, преследуя чисто практические цели, дворянское правительство Екатерины II сумело создать условия для крутого поворота путей развития крестьянского хозяйства обширнейшего региона России.

Между тем традиционно бедствующее земледелие центра России мгновенно ощутило даже самые незначительные перемещения центра тяжести крестьянского труда в область торговли и промышленности. В этих условиях хоть как-то удержать былой уровень развития земледелия в Нечерноземье можно было только внеэкономическим принуждением, т. е. общим ужесточением режима крепостного права. Ярче всего эту сложную ситуацию отразил известный дворянский публицист М.М. Щербатов, имя которого в литературе последних десятилетий практически безоговорочно сопровождалось такими эпитетами, как «крепостник», «реакционер», в лучшем случае «консерватор». Щербатов в течение двух десятков лет (60 — 80-е годы XVIII в.) неустанно повторял, что русское земледелие находится в критическом состоянии, что оно «совершенно упало» и т. д. Корень зла он видел в нехватке рабочих рук и низкой производительности труда в земледелии. Щербатов прекрасно понимал негативную роль неблагоприятных природно-климатических условий основной территории тогдашней России — ее Нечерноземья, в силу чего тяжкий, надрывный труд не давал достойного вознаграждения.

Вместе с тем сочинения М.М. Щербатова переполняет ощущение роковой опасности от перспективы отмены крепостного права и перемещения крестьян в сферу промышленности. По его мнению, это лишь губительно скажется на судьбах и без того неудовлетворительного земледелия и грозит крахом государству (даже «малая убавка земледельцев становится чувствительной государству»).

Думается, что при выработке основных направлений социально-экономической политики правительственные верхи государства Российского в конечном итоге принимали решения в духе Щербатова, несмотря на излишнюю категоричность его позиции. Слишком рискованны были бы иные решения. Однако при всем этом Екатерина II отчетливо сознавала недостаточность и даже опасность столь прямого курса репрессий, предназначенных к укреплению крепостничества, и необходимость более гибкой политики дворянского государства уже в первые годы своего долгого царствования.

Весьма своеобразная ситуация складывалась в отношении российского купечества В XVIII в. российское правительство предпринимало лишь робкие попытки выделения профессиональных представителей торгового капитала в качестве самостоятельного сословия, предпочитая в большей или меньшей мере сохранять купечество в общих рамках податного посадского населения городов. В этих рамках при Петре, Анне Ивановне и Елизавете Петровне и осуществлялась традиционная политика охраны монопольных прав городского посада на торговую и ремесленную деятельность. Запись крестьян «в купечество» была максимально затруднена. Крестьянам запрещена была не только торговля в городе, но и устройство промышленных заведений.

Принимая эту политику, представители торгового капитала вместе с тем стремились к полному обособлению от «тяглого» посадского населения, к сохранению только за купечеством монопольного права на торговлю и промышленность, на владение откупами и подрядами на поставку в казну различных предметов потребления. Российское купечество по-прежнему было заинтересовано в обретении исключительных привилегий феодальной корпоративности не потому, что оно было «реакционным», а потому, что в составе городского посада, даже будучи выделенным в ранг «регулярных» граждан, даже получив первую купеческую гильдию, оно оставалось по существу бесправным. А права эти можно было обрести, лишь приближаясь к статусу дворянства.

Некоторым исключением являлись представители купеческих слоев, вложившие свой капитал в производство. Будучи, как правило, крупным, это производство быстро становилось привилегированным, опекаемым феодальным государством, и в итоге — монопольным. Такого рода купцы-заводчики и купцы-фабриканты были выделены из посада. Основная же масса купечества по-прежнему была в состоянии «рассыпанной храмины».

К противоречиям, разделявшим представителей торгового капитала и посадский ремесленный люд, к противоречиям Посада в целом и торгово-промыслового крестьянства добавлялись и противоречия купечества и дворянства. Как уже говорилось, жесткая прагматическая политика правительства Екатерины II привела в конце концов к отмене средневековых монополий, к отмене сословных ограничений в области торговли и промышленности, что с конца 60-х годов способствовало быстрому росту не только промысловой и торговой деятельности крестьянства, но и активизации промышленного предпринимательства, в которое втягивалось и купечество, и зажиточная прослойка торгующего крестьянства, и отчасти представители дворянства.

Если в конце 60-х годов в текстильной промышленности было 231 крупное предприятие, в том числе 73 суконных мануфактуры, 85 полотняных и 60 шелковых, то в конце XVIII в. число предприятий текстильной промышленности достигло 1082, из них суконных — 158, полотняных — 318, а целковых — 357. За три с небольшим десятилетия рост более чем в 4,5 раза. В области металлургического производства и металлообработки в конце 60-х годов насчитывалось 182 предприятия, а в конце XVIII в. — около 200. Рост небольшой, однако, теперь это были более крупные предприятия. В конце XVIII в. в горной и металлургической промышленности было занято свыше 100 тыс. крепостных мастеровых и 319 тыс. приписных крестьян. Доля наемных рабочих была невелика. Общее число предприятий с конца 60-х годов выросло с 683 до 2094. Среди них немало очень крупных предприятий. Уже в 60-е годы встречаются текстильные производства с числом рабочих от 2 до 3 тыс. На Украине также появились весьма крупные суконные предприятия (такие как Рясская, Путивльская, Лутковская мануфактуры и др.). В Литве и Белоруссии интенсивно развивались стекольное, поташное, зеркальное производства, основывались текстильные мастерские.

К концу XVIII в. весьма заметен был и рост числа мелких предприятий, пользующихся только свободным наемным трудом. Общее число наемных выросло за вторую половину века с 25 тыс. до 50 тыс. человек. В области судостроения число наемных к концу века возросло до 30 тыс. человек. В горнодобывающей промышленности — до 15 тыс. человек. На предприятиях Мануфактур-коллегии число вольнонаемных к концу века составило около 60 тыс. человек (а в такой отрасли, как хлопчатобумажное прядение, наемные составляли 90 % рабочей силы). Если к этому добавить, что судоходный промысел собирал ежегодно к концу века до 200 тыс. наемных, то общее количество лиц наемного труда приблизится к 0,5 млн. человек. Таким образом, к концу XVIII в. можно было говорить о складывающемся типе капиталистических производственных отношений (капиталистическом укладе).

Вместе с тем, подавляющая масса рабочих российской промышленности оставалась в крепостной зависимости. Причем приписки государственных крестьян к казенным заводам и фабрикам продолжались. Промышленное предпринимательство дворянства продолжало развиваться вопреки интересам купечества. В XVIII в. и особенно после 1765 г. дворяне энергично вторглись в сферу винокурения и продажи казне вина. «Бесчисленное множество корыстолюбивых дворян… — с гневом писал А.Т. Болотов, — давно уже грызли и губы и зубы от зависти, видя многих других от вина получающих страшные прибытки». Новые правила негласно позволяли теперь дворянам-заводовладельцам, сдавая в казну всего лишь 100–200 ведер вина, одновременно производить и сбывать тысячи ведер «левой» продукции. Дух наживы давно уже подвигнул дворян и на заведение домашних вотчинных «фабрик» по производству полотен, сукон и т. п. Число таких фабрик неуклонно увеличивалось. Ряды дворян-предпринимателей ширились и росли. Активно включались дворяне и в торговые обороты, брали подряды у казны и т. д. Крупнейшие елизаветинские фавориты и вельможи Воронцовы, Шуваловы и другие почти все были втянуты в крупную предпринимательскую деятельность. Другие же группировки дворянства, в основном, живущие за счет промысловой деятельности своих крепостных, были непрочь ослабить ограничения для крестьян и в области торговли и в области промышленной деятельности.

В 40—50-е годы XVIII в. в Сенат и другие правительственные учреждения поступали различного рода проекты социальных и экономических реформ как консервативного характера, так и идущих навстречу объективному ходу развития страны. Правительство Елизаветы пыталось решить некоторые из этих вопросов, но большей частью безуспешно.

Все эти вместе взятые моменты сложной социально-экономической ситуации обусловили постепенное формирование новым екатерининским правительством нового курса, получившего в истории квалификацию «политики просвещенного абсолютизма».

 

§ 3. Политические иллюзии и реальная политика Екатерины II

 

«Просвещенный абсолютизм»

«Просвещенный абсолютизм» — явление общеевропейское, составившее закономерную стадию государственного развития многих стран Европы. Проводниками этой политики были и шведский король Густав III, и австрийский император Иосиф II, и прусский король Фридрих II, и некоторые крупные государственные деятели таких стран, как Дания, Португалия, Испания и др. Этот вариант государственной политики возник под непосредственным влиянием идей французского Просвещения XVIII в. Идеи эти получили широчайшее распространение в Европе в тот период, когда на историческую арену выступил новый класс — класс буржуазии, открыто боровшийся за свое экономическое и политическое господство.

Носительница новых производственных отношений, буржуазия той эпохи сыграла в истории чрезвычайно прогрессивную роль. В качестве идеологической подготовки своей борьбы за власть она развернула острейшую критику загнивающего феодального строя и его институтов. Все громче, все сильнее раздавалась критика в адрес католической церкви, в адрес деспотических режимов правления. «Религия, понимание природы, общества, государственный строй — все было подвергнуто самой беспощадной критике; все должно было предстать перед судом разума и либо оправдать свое существование, либо отказаться от него… Все прежние формы общества и государства, все традиционные представления были признаны неразумными и отброшены, как старый хлам», — так писал об идеях французского Просвещения Фридрих Энгельс.

Сословный строй средневековья подвергался осуждению прежде всего с точки зрения «естественных», прирожденных прав любого человека — его свободы и его равенства.

В эту эпоху далеко за пределами Франции стали широко известны сочинения таких мыслителей, как Вольтер и Монтескье, Дидро и Д'Аламбер, Ж.Ж. Руссо и др. Идеи французского Просвещения обладали огромной притягательной силой и с удивительной быстротой проникали во все уголки континента.

Растущее крестьянское движение против дворян-эксплуататоров превращало напряженную обстановку всеохватывающей критики в обстановку, чреватую революционным взрывом. Во Франции в конце концов это так и случилось. Однако в более отсталых странах, где феодализм имел еще твердую опору, наиболее дальновидные государственные деятели стали стремиться к укреплению основ абсолютной монархии путем ликвидации наиболее устаревших атрибутов строя. В рядах французских просветителей они нащупали вскоре целое звено из наиболее умеренных деятелей, готовых пойти на своего рода компромисс.

Объективная необходимость преобразований, отвечающих «духу времени», была осознана Екатериной II как задача не только практическая, но и теоретическая. Именно поэтому царствующая особа, еще в молодости почитывавшая Ш.Л. Монтескье, вновь берется за проработку его трудов и трудов Д'Аламбера, Ч. Беккария, Вольтера, Я.Ф. Биль-фельда и др., а с некоторыми из них даже вступает в переписку (Вольтер, Д'Аламбер, Дидро). В конечном счете система взглядов императрицы нашла отражение в «Наказе» Уложенной комиссии, работа над которым заняла у нее около двух лет. Это объемистый труд из 20 глав, поделенных на 526 статей, раскрывающий принципы организации государства и роль государственных механизмов, основы правовой политики и законодательства, судопроизводства, уголовного права, а также основы общественной структуры и сословной политики. Автор «Наказа» не скрывает, что на 90 % текст его основан на «Духе законов» Монтескье и работе Беккария «О преступлениях и наказаниях». Однако это не помешало автору провести в «Наказе» свою политико-правовую концепцию, существенно деформировав при этом идеи французского Просвещения.

Приспособление революционизирующих идей Просвещения шло, главным образом, в русле теоретического обоснования монархического государства как способа самоорганизации общества. Издержки такого приспособления сводятся к тому, что Екатерина II полностью игнорировала просветительскую теорию «естественного права» и тесно связанную с ней теорию происхождения государства как акта «общественного договора» о разделении функций между членами сообщества (одним предназначена функция производительного труда, другим — функция управления и защиты общества от врага и т. п.). Отказ этот был молчаливо мотивирован тем, что монарх-самодержец (и в его лице государство) не может иметь какие-либо обязанности перед своими подданными (ибо взаимные обязательства государства и подданных могут быть воплощены в жизнь только в свободном, гражданском обществе, а не в обществе, где более 90 % населения скованы крепостным правом).

Тем не менее теоретическое осмысление предназначения государственной машины как средства самоорганизации общества было объективно необходимым даже для феодально-крепостнического государства. По мысли императрицы, лучший способ самоорганизации общества — это разработка идеальной системы законов. «Правильно»' составленные законы — гарантия четко действующего государства, делающего достижимым «блаженство каждого и всех». Отсюда решающая роль не просто монарха, а «просвещенного монарха», способного одарить общество «правильными законами», отсюда и идея «просвещенного абсолютизма» с его теорией «общего блага» как цели самоорганизации общества.

К числу специфических моментов исторической судьбы России Екатерина II отнесла неизбежность монархического устройства Российского государства. Это и есть основной «фундаментальный закон» России, ее «вечное право». Однако это положение привело императрицу к необходимости отстаивать и неограниченность власти самодержца. Монарх становился самим «источником всякой государственной власти», и здесь позиция Екатерины II полностью совпадала с позицией Петра I. «Просвещенный монарх» издает «наилучшие законы», направляет все действия «к получению самого большого ото всех добра». Правительство и «средние власти» (т. е. органы государственного управления) являются прямыми исполнителями воли монарха и изданных им законов. В трактовке Екатерины II «граждане» являются таковыми лишь в той мере, в какой они равны перед законами государства. Однако это не исключает их весьма различных ролей и функций в этом государстве. Все они делятся на тех, кто повелевает, и тех, кто повинуется. Отсюда разная роль сословий общества и разный их статус.

«Дух времени» имел существеннейшее влияние на формирование отношения государства к церкви, ибо духовному сословию в будущем устройстве практически уже не было места.

Стремление создать законопослушное сообщество выразилось в формулировке ряда принципов организации судебной власти. Это четкое ограничение судебной власти неукоснительным исполнением законов, исключающих самостоятельное правотворчество. Вторым важнейшим принципом должна быть строжайшая централизация и унификация судебной практики и судопроизводства. Императрица допускала при этом и практику «совестного суда», внимавшего к судьбам, вызванным исключительными ситуациями жизни, и выделение сословных судов. Важнейшей мыслью «Наказа» было исключение из практики суда присяги как метода доказательства (таковым может быть лишь свидетельство) и пытки как метода, «противного здравому естественному рассуждению».

«Наказ» пронизывает идея первенства дворянского сословия, перерастающая в идею создания дворянского государства. В целом «Наказ» вполне удовлетворял задачам создания политической доктрины дворянской крепостнической монархии, оснащенной вполне современными для той эпохи и наиболее подходящими для России постулатами Просвещения. Так была создана идейно-политическая основа модернизации России под эгидой «просвещенного абсолютизма». Разумеется, во всем этом была и изрядная доля пустой фразеологии.

 

§ 4. Секуляризация церковных земель

Важной составной частью политики «просвещенного абсолютизма» была передача в государственное управление монастырских и церковных имений (так называемая секуляризация). Европейские буржуазные революции решительно расправлялись с церковными земельными владениями, конфискуя или национализируя их. Приобщались к этому и «просвещенные монархи», преследуя иезуитов, закрывая различные монашеские ордена, проводя секуляризацию церковных имуществ. В России, где совокупный прибавочный продукт едва достигал допустимого минимума, проблема прира-Щения доходов казны за счет церкви была особенно актуальна. Идея секуляризации церковных владений постоянно маячила в России чуть ли не с начала XVI столетия. Наиболее серьезные попытки к ее реализации предпринимал Петр I. Однако реальным актом секуляризация стала лишь в эпоху «просвещенного абсолютизма».

Подготовка секуляризации была начата в конце 50-х годов XVIII в., а при Петре III был издан и указ о передаче в ведомство Коллегии экономии монастырских и церковных владений. После переворота 28 июня 1762 г. Екатерина II поначалу приостановила реализацию этого указа. Заигрывая с духовенством, она открыла вновь домашние церкви, запечатанные при Петре III, способствовала возрождению влияния духовенства в вопросах цензуры и т. д. Однако отмена секуляризации вызвала огромную вспышку волнений монастырских крестьян. К тому же оплот монархии, дворянство весьма сочувственно относилось к идее секуляризации, видя в этом пополнение запаса казенных земель для новых пожалований.

Все это, вместе взятое, повлияло на принятие Екатериной II нового решения: в конце 1762 г. меры, останавливающие секуляризацию, были объявлены временными. Одновременно была создана комиссия для изучения вопроса.

К этому моменту новая императрица убедилась в слабом влиянии духовенства как политической силы. И действительно, хотя распоряжения Екатерины II вызвали в среде духовенства, особенно высших иерархов, сильный ропот и даже негодование, открыто выступить никто не решился. Исключением явился ростовский архиепископ Арсений Мацеевич, назвавший секуляризацию «игом мучительским, которое лютее ига турецкого», действия же императрицы сравнил с поступками Иуды Искариотского.

 

§ 5. Уложенная комиссия 1767 г

Весьма существенным звеном в екатерининской политике «просвещенного асболютизма» стал пересмотр обветшавшего средневекового кодекса законов, Соборного Уложения 1649 года.

Актуальность и важность сего дела были всем очевидны, так как над проектами нового Уложения в течение ряда лет трудились еще елизаветинские сановники. Но то была работа безвестная, в тиши кабинетов. Екатерина II же придала этому мероприятию всероссийский размах и с невероятной пышностью и шумихой поставила его в центр внутриполитической жизни России. Внешние формы, в которые она облекла разработку нового Уложения, напоминали что-то вроде созыва древних земских соборов. Центром работы должна была стать особая Уложенная комиссия, члены или депутаты которой выбирались от всей страны. Звание депутата давало небывалые привилегии. Депутаты были под «собственным охранением» императрицы, они освобождались пожизненно от смертной казни, пытки и телесного наказания, «в какое бы прегрешение не впали». Их личная безопасность обеспечивалась двойной карой покушавшемуся. Все это должно было придать работе Комиссии значение «великого дела».

Представительство в Уложенную комиссию внешне выглядело почти всесословным: тут были и дворяне, и горожане, и даже крестьяне, да и Екатерина II уверяла, что выборы организованы так, «дабы лучше нам узнать было можно нужды и чувствительные недостатки нашего народа». Однако это лишь первое впечатление. В Комиссии господствовало дворянство. Вместе с прочими дворянскими депутатами (от украинских полков и от государственных ведомств) дворянство в целом было представлено 228 депутатами (40 % мест в Комиссии). Города избирали по одному депутату от каждого города. Всего от них было избрано 208 человек (из них 12 дворян). Таким образом, от дворянства и городов было избрано 424 депутата, хотя они представляли едва 4 % от населения страны. Основное же население России было крестьянским (93 %).

Помещичьи крестьяне (53 % всего крестьянского населения) не имели права участвовать в работе Комиссии. Зато с большой шумихой было заявлено об участии в работе Комиссии представителей нерусских народов Поволжья, При-уралья и Сибири. Число депутатов от этих народов достигало 50. При максимальном внешнем эффекте участие депутатов от «инородцев» практически сводилось к нулю: ведь почти никто из них не знал русского языка.

Самой большой группой крестьянства, посылавшей своих депутатов, были черносошные крестьяне и однодворцы. Однодворцы имели 43 депутата, а черносошные с приписными крестьянами — 23. Но вместе взятые, они имели лишь около 12 % всех депутатских мест.

Не участвовало в работе Комиссии ни дворцовое крестьянство, ни бывшие монастырские (теперь «экономические») крестьяне, ни крестьянство Прибалтики, Дона, Украины. 45 Депутатских мест имело лишь казачество.

Таким образом, в Комиссии подавляющее большинство составили представители господствующего класса дворян и горожане. Это определило и весь характер ее работы.

Процедура выборов депутатов предусматривала составление письменных наказов от их избирателей. В итоге в Комиссию было подано около 1,5 тыс. наказов от дворян, горожан (точнее, от купечества), от черносошных, ясачных, приписных крестьян, однодворцев, от пахотных солдат и т. д. Этот огромный материал практического применения в работе «Комиссии об Уложении» не нашел, хотя он в известной мере отражал требования и устремления многих сословий тогдашнего общества. Особенно важны наказы различных групп государственных крестьян — это живые свидетельства горестей и чаяний огромных масс сельских тружеников. Наказы крестьян полны жалоб на произвол и бесправие, гнет тяжелых налогов и повинностей, острое малоземелье, захваты земель дворянами, жесткие ограничения крестьянской торговли и др.

У помещиков тоже были свои «жалобы»: на побеги крестьян из вотчин, разбой и воровство, на недостатки в системе подушной подати. Дворяне требовали расширения своих привилегий в области торговли и промышленности, открытия банков, дворянского самоуправления, выборного дворянского суда, усиления и укрепления власти над крестьянами, сохранения жестоких пыток и наказаний и т. д. Городские же наказы отражали главным образом сословные требования купечества: предоставления им исключительных монопольных прав на торговлю и промышленность за счет ограничения в этой области прав дворянства и крестьян. Купечество требовало освобождения от многочисленных служб и повинностей, от телесных наказаний, рекрутчины и т. д. Наказы купцов пестрят требованиями разрешить им покупку крепостных.

Торжественное открытие Комиссии состоялось в Москве 30 июля 1767 г. В Успенском соборе была совершена церемония богослужения и приведения депутатов к присяге. На другой день в Грановитой палате был избран маршал (председатель) Комиссии. Им стал костромской депутат генерал-аншеф А.И. Бибиков, известный и в прошлом и в будущем жестокими подавлениями крестьянских волнений. Затем депутатам был прочтен екатерининский «Наказ комиссии».

По прочтении «Наказа» в торжественной обстановке лести и лицемерия (правда, протоколы свидетельствуют, что у многих лились слезы) депутаты преподнесли императрице титул «Великой и Премудрой Матери Отечества». Скромная государыня приняла лишь титул «Матери Отечества», что было, однако, вполне достаточно для безупречной легитимности императрицы, оказавшейся на троне в результате дворцового переворота. Представительнейшее собрание «всего Отечества» сделало власть императрицы Екатерины II отныне гораздо более прочной.

Большое собрание провело с 31 июля 1767 г. по 12 января 1769 г. 203 заседания. Оно обсудило целый ряд законодательных проблем (законы о дворянстве с особым выделением проблем остзейского дворянства, законы о купечестве и городском населении, о судоустройстве). Обсуждены были вопросы о положении государственных крестьян и положении всего крестьянства. Помимо Большого собрания в Комиссии работало 15 частных комиссий (государственного права, юстиции, о соотношении воинских и гражданских законов, о городах, о размножении народа, земледелии и домостроительстве, о поселении, рукоделии, искусствах и ремеслах и др.). Большое собрание прекратило работу в январе 1769 г., последний протокол № 204 был составлен 8 июля 1770 г. Частные комиссии работали до конца 1771 г. До 1776 г. кое-где еще проходили довыборы депутатов. С 1775 до 1796 г. Комиссия существовала как чисто бюрократическая инстанция.

Несмотря на пышно, е торжественное открытие Уложенной комиссии и огромное внимание к ней различных слоев общества, она не была ни парламентарным, ни каким-либо иным законодательным собранием. Политическая функция Комиссии состояла в приобщении прежде всего дворянства к проблемам государственного управления. По отношению же к обществу в целом основная цель работы Комиссии состояла, по всей вероятности, в «приуготовлении» «умов людских» для введения «лучших законов». Само по себе устройство такого грандиозного общественного собрания имело весьма существенное значение для укрепления и авторитета и власти самодержицы, создавало ей весьма благоприятный имидж в просвещенной Европе. Наконец, далеко не последнюю роль работа Комиссии и особенно ее Большого собрания сыграла для глубокого знакомства Екатерины II и ее правительства с «состоянием умов», с расстановкой классовых сил в стране.

Особенно важно отметить, что время от времени в стенах Комиссии раздавались весьма резкие суждения по крестьянскому вопросу. Казак А. Алейников выступил с яркой речью против крепостного права. Белгородский однодворец А.Д. Маслов, раскрыв перед депутатами картину жестокого угнетения и «безмерного отягощения» крепостных крестьян их господами, попытался дать реальную программу освобождения крестьян. Разумеется, уникальный по своему радикализму проект не нашел никакой поддержки. С интересным проектом выступил дворянин от Козловского уезда Г.С. Коробьин. Он предложил дать крестьянам собственности на часть земли с правом ее продажи и наследования. Выступления отдельных депутатов против крепостного права сочетались с предложениями мер по ограничению эксплуатации крестьян. Лишь максимум два дня в неделю предлагал установить крестьянскую работу на барщине дворянин Я.Н. Козловский.

Подобные выступления весьма насторожили руководителей Комиссии. А число их тем временем росло. В 1768 г. состоялось 58 антндворянских выступлений. Права дворян и их привилегии подвергались нападкам и критике. Лавирования с повесткой дня заседаний не могли продолжаться бесконечно. В конце концов создалась такая ситуация, что прений стали просто бояться. В последние три месяца работы выступило всего 16 ораторов, а время их речей заняло не более 2-х часов. На что же ушло остальное? Очень просто. Маршал А.И. Бибиков распорядился прочитать депутатам на заседаниях все законы об имущественных правах с 1740 по 1766 г. Им читали и Соборное Уложение 1649 г., им читали и инструкцию о генеральном межевании, им трижды читали «Наказ» Екатерины II, и, наконец, тексты 578 указов. Бибиков неоднократно предлагал Екатерине прекратить работу Комиссии. И подходящий случай подвернулся — в связи с началом русско-турецкой войны Комиссия была временно распущена.

Таким образом, общение царизма с просветительскими идеями имело, помимо позитивной модернизации в духе «просвещенного абсолютизма», весьма щекотливый побочный итог — в России публично был поставлен вопрос о ликвидации или реформировании системы крепостного права, а идеи французских просветителей стали находить отклик и в более широких кругах русского общества.

 

§ 6. Конкурс Вольного Экономического общества

В политике «просвещенного абсолютизма» 60-х годов XVIII столетия важно отметить еще один штрих — организацию Вольного Экономического общества. Здесь новое было буквально призвано на помощь старому. Достижения европейской агрономической науки, эксперименты пытливых деятелей сельского хозяйства самой России — все было призвано на помощь феодалу-помещику.

Заинтересованный отныне и впредь в производстве хлеба и других культур на продажу, помещик уже не хотел мириться с постоянными неурожаями и общей низкой урожайностью. Но он не знал иного средства в борьбе с этим недугом, кроме расширения посевных площадей, т. е. увеличения эксплуатации крепостного крестьянства. «Просвещенный абсолютизм», понимая опасность этого пути, пытается показать помещику иной путь — рационализацию и повышение уровня агрикультуры. Это и служило главной целью Вольного Экономического общества, образованного в 1765 г. Его учредителями были виднейшие екатерининские сановники Г.Г Орлов, Р.И. Воронцов и др. Общество стало издавать свои «Труды», которые регулярно выходили с 1766 по 1855 г. (около 30 томов), где печатались разнообразные работы по экономике, агрономии, селекции сельскохозяйственных культур, по животноводству и другим отраслям сельского хозяйства.

Однако начало деятельности Вольного Экономического общества послужило одним из звеньев идеологической политики «просвещенного абсолютизма». В Обществе было получено письмо от «неизвестной особы» за подписью «И.Е.» (т. е. от Екатерины II), которое послужило толчком к объявлению конкурса сочинений на тему: «Что полезнее для общества, — чтоб крестьянин имел в собственность землю или токмо движимое имение, сколь далеко его права на то или другое имение простираться должны?»

Обсуждение проблемы крестьянской собственности на землю имело чисто теоретический характер. Это был еще один небольшой шаг в медленном движении на пути к «европеизации» России. Это была еще одна иллюстрация тезиса императрицы: «весьма худая та политика, которая переделывает то законами, что надлежит переменять обычаями».

В конкурсе участвовали выразители различных точек зрения. В числе умеренных реформаторов был француз Беарде де Лабей, который предлагал освобождение крестьян с небольшими наделами, дабы создать для помещиков слой арендаторов, вынужденных нанимать помещичьи земли для поддержания баланса своих хозяйств. Эта работа заняла на конкурсе первое место.

На конкурс были присланы работы и других французов, среди которых были такие знаменитости, как Вольтер, Мармонтель и др. Их идеи были весьма радикальны и сводились к необходимости полного уничтожения крепостничества и наделения бывших помещичьих крестьян правами полной собственности на землю и имущество.

Из русских конкурсных работ было удостоено награды сочинение А.Я. Поленова, предлагавшего смягчить режим крепостного права, выделив крестьянам достаточное количество земли в наследственное владение, обязав их взамен строго определенной суммой повинностей в пользу помещиков. Работа Поленова имела ярко выраженный публицистический характер и содержала резкую критику антигуманных, бесчеловечных обычаев крепостной России. Кураторы конкурса потребовали отредактировать столь возмутительное сочинение, но даже после переработки оно не было опубликовано.

Разумеется, конкурс не принес каких-то практических результатов. Однако дворянская элита была поставлена перед необходимостью размышления о будущем крепостнической России. Больше того, некоторые ее представители и сами стали выступать с проектами такого рода.

 

§ 7. Полемика сатирических журналов

В конце 60-х годов, следуя политике «просвещенного абсолютизма», императрица инициирует «либерализацию» издательского дела, предоставляя полную свободу частной инициативе в издательском деле. Сама Екатерина II основывает сатирический журнал с небрежно-ироническим названием «Всякая всячина». Таким способом августейшая особа решила сама разоблачать пороки общества, нести свет разума «в народные массы». Надо сказать, что в личной жизни Екатерина II была большая охотница до всякого рода шуток, сочиняла эпиграммы, пародии и т. д. Теперь государыня стала писателем-сатириком. Всего с 1769 г. вышло около 150 номеров журнала. Его форма и характер материалов весьма напоминали лондонский журнал Аддисона, выходивший в начале XVIII в. Сатира анонимного издателя (т. е. Екатерины II) была легковесной. Это была так называемая улыбательная сатира.

Но, разрешив анонимные издания журналов, Екатерина II оказалась втянутой в игру с огнем. Среди десятков различных журнальчиков, таких же пустых и легких, как и «Всякая всячина», появились и иные, в которых зазвучали нотки гнева против крепостного строя России. В первую очередь ими являлись журналы «Трутень», «Смесь», «Адская почта» и «Живописец». В них, а особенно в «Трутне» и «Живописце», которые издавал выдающийся русский просветитель Н.И. Новиков, была развернута с морально-нравственных позиций острейшая критика крепостничества. Эпиграфом «Трутня» были многозначительные слова «Они работают, а вы их труд ядите».

Разгневанная жужжанием «Трутня», августейшая писательница резко прикрикнула на Новикова со страниц своей «Всякой всячины». Мужественный издатель принял вызов, и началось беспримерное единоборство двух журналов, двух мировоззрений. Отчаянно рискуя, Новиков создает в одном из выпусков «Трутня» прозрачно-сатирический портрет издателя «Всякой всячины», скрывающейся под именем «прабабки». Он анализирует стиль произведений «Всякой всячины» и всему миру отчетливо показывает, что «пожилая дама» не знает русского языка, но «так похвалами избалована, что теперь и то почитает за преступление, если кто ее не похвалит». Все узнали в этих намеках портрет государыни-императрицы. Полемика обострилась. Тираж «Трутня» постоянно увеличивался. В сентябре 1769 г. Новиков уже открыто пишет о некоем коронованном авторе, открыто пародирует этого автора, изображая его как «неограниченного самолюбца». Было более чем очевидно, что полемика с издателем «Трутня» превращается в позор для Екатерины. Больше она во «Всякой всячине» не отвечает. «Всякая всячина» закрылась. Но власть имущие так дело не оставили, и в начале 1770 г. «Трутень» был закрыт.

Мужественная полемика Н.И. Новикова в «Трутне» имела большой резонанс. Его открыто поддержали такие журналы, как «Смесь» и «Адская почта». Сам Новиков не сложил оружия, и в 1772 г., незадолго до Крестьянской войны появляется новый сатирический журнал «Живописец». Критика крепостничества на страницах новиковского журнала была более зрелой и более острой, чем в «Трутне». «Живописец» Уже не разменивался на описание деталей, подробностей, а давал критику крепостничества в целом. В знаменитых публикациях журнала — «Отрывке из путешествия», «Письмах к Фалалею», «Письмах дяди к племяннику» показана аморальность, бесчеловечность господствующего в России крепостного права. В конце концов «Живописец» был так же, как и «Трутень», закрыт. Однако с обличающей сатирой но-виковских журналов ознакомились довольно широкие круги тогдашнего общества. В 1770 г. Новикову удалось предпринять второе издание «Трутня», в 1773 г. — появилось второе, а в 1775 г. — третье издание «Живописца».

К середине 70-х годов наиболее крупные акты идеологической политики «просвещенного абсолютизма» были завершены. Разумеется, во всех этих конкурсах, комиссиях, дебатах, журнальных перепалках было немало шумихи, пустозвонства и откровенной демагогии. Однако при всем этом «в рамках дозволенного законами» происходила неуклонная трансформация общественного мнения в сторону критического отношения к крепостным российским порядкам.

 

Глава 12. Крестьянская война 1773–1775 гг

 

§ 1. Предвестники восстания

Политика «просвещенного абсолютизма» не была способна ликвидировать противоречия, раздиравшие тогдашнее общество. Действуя в «духе времени», создавая новые формы влияния на общество, она в низах общества оставляла все почти без изменений. Удерживая крестьян Нечерноземья на земле при непременно необходимых занятиях промысловым отходом, эта политика делала положение крестьян критическим. Политика «просвещенного абсолютизма» не способствовала улучшению положения многочисленных государственных крестьян. Свирепые законы, несущие народу кнут и плеть, тюрьму и ссылку, каторгу и рекрутчину, составляли характернейшую теневую сторону этой политики. Все это не могло не вызывать постоянный протест угнетенных масс, конечным результатом которого были открытые вооруженные выступления крестьян.

В конце 60-х — начале 70-х годов развернулось крупное движение приписных крестьян Олонецкого края. Весной 1771 г. волнения стали перерастать в вооруженное восстание. К лету число сопротивлявшихся достигло 7 тыс. В июне около 2 тыс. крестьян, собравшихся на Кижском погосте, были обращены в бегство карателями. Вожакам восстания — Клименту Соболеву, Андрею Сальникову и Семену Костину — вырвали ноздри и по наказании кнутом сослали на каторгу в Нерчинск.

Однако волнения, подавленные в одном месте, с неумолимой закономерностью возникали в другом. В том же 1771 г. в таком огромном городе, каким была Москва, с ее скученными строениями и антисанитарными условиями, вспыхнула чудовищная эпидемия чумы, пришедшая с юга из районов Украины. Болезнь косила десятки тысяч людей, смерть заставала их повсюду: на улице и дома, на мануфактурах и торговых площадях. Обезумевшие от горя и страха горожане толпами устремились к знаменитой «чудотворной» иконе Богородицы, что у Варварских ворот. Боясь усиления эпидемии, архиепископ Амвросий велел убрать икону. Доведенный до отчаяния «черный люд» поднял восстание. Три дня в Москве шли бои, пока прибывшие в Москву гвардейцы во главе с екатерининским фаворитом Григорием Орловым не подавили восстание.

Но и теперь в России не наступил покой. На далеком Яике заволновались казаки. Еще недавно вольное, столетиями самоуправляемое казачье войско Яика с приближением укрепленных пограничных линий Российского государства, с появлением Оренбурга как центра края и оренбургского губернатора с его огромной властью стало постепенно лишаться былых привилегий. Казаки перестали выбирать своих атаманов, на них было взвалено тяжелое бремя службы в войсках империи, и старинные казацкие промыслы (добыча соли, рыболовство) стали также подвергаться ограничениям. Это дополнялось резким возрастанием розни между богатой казацкой «старшиной» и остальным «войском». В 1771 г. вспыхнул острый конфликт в связи с набором казаков в Московский легион для войны с Турцией. В Яик были введены правительственные войска, казачий круг был ликвидирован вместе с канцелярией, виновным рвали ноздри, били кнутом, ссылали в Сибирь. На все войско был наложен тяжелейший денежный штраф.

Подавленный Яик затаился, но огонь восстания не погас; загнанный вглубь, он в любую минуту мог вспыхнуть с новой силой.

Важнейшим элементом ситуации накануне восстания была вновь охватившая Россию эпидемия самозванчества. В 1765 г. однодворец Гаврила Кремнев объявляет себя Петром III. Он ездит по селам Воронежской губернии и при торжественном богослужении приводит к присяге народ, обещая освобождения от рекрутчины, подушной подати и т. п. Схваченный властями, он был жестоко бит по всем тем селам, где ему присягали, клеймен и отправлен на вечную каторгу в Нерчинск.

Но снова на сцене появляется другой самозванец. Им оказался армянин Асланбеков, объявивший себя Петром III. И он был бит плетьми и сослан в Нерчинск. Но Россия снова с неумолимой настойчивостью выдвигает нового самозванца. Это был беглый солдат Лев Евдокимов, назвавшийся Петром II. Почти одновременно в Слободской Украине беглый солдат брянского полка Петр Федорович Чернышев (из однодворцев) также объявил себя Петром III, и вновь осмелившийся присвоить имя царя был бит плетьми и сослан на каторгу в Нерчинск. В Исетской провинции казак Каменыциков распространял слухи о том, что Петр III жив и заточен в Троицкой крепости. Беглый солдат Мамыкин был пойман под Астраханью и наказан за распространение слухов о Петре III.

Наконец, за год до появления Пугачева на Дону объявился беглый крестьянин Федот Богомолов, выдавший себя за Петра Федоровича. Богомолов умер во время следствия, но в районе его действий и в Заволжье все время ходили о нем различного рода толки и слухи.

Этим впоследствии и воспользовался Е.И. Пугачев.

 

§ 2. Е. И. Пугачев и его скитания по России

Емельян Иванович Пугачев был родом донской казак из станицы Зимовейской (той самой, которая на век раньше подарила России Степана Разина). В течение трех лет Пугачев храбро сражается, участвуя в Семилетней войне. С объявлением русско-турецкой войны Пугачев снова садится в седло. Вскоре за храбрость он получает чин хорунжего. На зимних квартирах возле Елизаветграда у Пугачева «загнили» ноги и грудь. После тяжелой болезни он побывал на Дону, пытаясь получить отставку. Потом Таганрог — там впервые Пугачев задумал бежать в «вольные земли». Но куда? В Сечь — с женой нельзя, «в Прусь» — далеко. После его помощи нескольким казакам уйти на Терек, он бежит и тайно скрывается дома. В 1770 г. Пугачев сам попадает на Терек и выступает там ходатаем за казаков. В Моздоке его схватили, но сметливый и ловкий казак снова бежит. С тех пор аресты чередуются с побегами. Пугачев становится известным всей округе бунтарем, его постоянно ищут. Прибыв 22 ноября 1772 г. в Яицкий городок, Пугачев лично убедился, в какой напряженной и тревожной обстановке находилось казачество в ожидании репрессий за убийство представителя царской администрации Траубенберга. По городку ползли слухи о государе Петре Федоровиче (объявившемся самозванце Федоте Богомолове). Постепенно созрел план действий. И вот, в беседе с хозяином дома, казаком-старовером Д.С. Пьяновым, Пугачев выдает себя за императора Петра Федоровича. Поверил Д.С. Пьянов или нет, но казакам об этом рассказал, и они вместе решили «принять» императора на Рождество, когда масса казаков соберется на лов рыбы. Тем временем Пугачев по доносу был арестован и привезен в Казань; 29 мая 1773 г. колодники Пугачев и Дружинин, напоив одного из охранников, с другим бежали в кибитке. Пока вели розыск, Пугачев был уже вновь на постоялом дворе Ереминой курицы. Но теперь это был уже «государь Петр Федорович».

Разумеется, первых яицких казаков, примкнувших к Пугачеву, «государь Петр Федорович» не обманывал: Д. Караваев, М. Шигаев, И.Н. Зарубин-Чика, И. Ульянов, Д. Лысов и другие узнали, что перед ними простой донской казак, бежавший из казанской тюрьмы. Но казакам это было безразлично, главное заключалось в том, что Пугачев становился ярким знаменем в их борьбе за волю: «лишь бы быть в добре… войсковому народу». Однако для широких кругов казачества, присоединившегося позже, он был и оставался «российским императором» Петром III. Впоследствии у него были и торжественные выходы, ему целовали ручку, сажали на «трон», оказывали иные почести.

 

§ 3. Начало восстания и осада Оренбурга

Поначалу Е. Пугачев направился на хутор Толкачевых — там было людно и можно было увеличить отряд. В дороге обнаружилась необходимость иметь хоть какую-то программу действий, причем закрепленную в документе. Пугачев обратился к одному из верных своих людей: «Ну-ка, Почиталин, напиши хорошенько!» И Почиталин тут же написал. Прочли вслух — «пондравилось больно». Так родился первый манифест Крестьянской войны. В нем казак Почиталин писал о думах казацких, о думах и чаяниях местных народов (татар и калмыков). В манифесте Петр Федорович жаловал их «ря-кою с вершины и до усья, и землею, и травами, и денижным жалованием, и свинцом, и порохам, и хлебным правиянтом». На хутор отряд прибыл в ночь на 16 сентября, а утром 17 сентября после публичного чтения манифеста перед собравшимися шестью десятками казаков, калмыков и татар отряд двинулся на Яицкий городок.

Отряд Пугачева рос с быстротой снежного кома. Отовсюду к нему стекался бедный люд. Под знамена восставших стекались все обездоленные — русские и калмыки, татары и казахи, башкиры и марийцы.

Взять с ходу Яицкую крепость не удалось — не было пушек, и пугачевцы пошли вверх по реке. Скоро в их руках были Илецкий городок, Рассыпная, Нижне-Озерная, Татищева крепость, Кирсановский и Гниловский форпосты, Сакмарский городок и др. Гарнизоны, как правило, переходили без боя к восставшим. Взяв Чернореченскую крепость, войско Пугачева, насчитывающее уже 2,5 тыс. человек, подошло к Оренбургу. Штурм Оренбурга был неудачным, и войско перешло к осаде крепости. Главным лагерем Пугачева стала слобода Берда, которую «государь» назвал «новой Москвой». Ряды восставших росли и множились. Пришли башкиры во главе с Кинзей Арслановым, марийцы во главе с Мендеем, калмыки под командой Федора Дербетева. В ноябре под знамена восставших встала башкирская конница Салавата Юла-ева. В отряды Пугачева влилось множество татар.

Тем временем осада продолжалась. На помощь генералу Рейнсдорпу, оренбургскому губернатору, Петербург послал генерал-майора В.А. Кара, но на подходах к Оренбургу Кар был разбит отрядами А. Овчинникова и И. Зарубина-Чики.

В середине ноября под самым Оренбургом Пугачев разбил царские войска полковника Чернышева. Причем почти все солдаты разбитого полковника перешли на сторону восставших.

В период многомесячной осады Оренбурга руководители восстания провели организацию пугачевского войска. Основным подразделением в армии были теперь полки. Полки в свою очередь делились по-казацки на сотни и десятки; формировались они преимущественно по национальному признаку или по сходству социальной среды. При особе «государя-императора» стал формироваться своеобразный государственный аппарат. Речь идет об образовании в ноябре 1773 г. Государственной военной коллегии.

Функции Военной коллегии были неизмеримо шире, чем у той, что была в Петербурге. Коллегия стала и главным штабом, и главным интендантством, и высшей гражданской властью, и высшим судом. В числе обширного круга ее дел были боевые приказы, связь между отрядами, вопросы снабжения армии продовольствием и боеприпасами, организация литья пушек и изготовления пороха, вопросы казацкого самоуправления, назначения и перемещения командиров. Коллегии принадлежало право награды отличившихся, присвоение воинских званий. Она вела огромную агитационную работу, рассылая указы и манифесты во многие концы Заволжья, Урала, Казахстана и Западной Сибири. Вместе с тем Военная коллегия имела административную власть над освобожденной восставшими территорией. Указы и манифесты пугачевцев имели и подписи и специальные печати из меди или серебра.

Осада Оренбурга продолжалась: все туже, все крепче стягивалось кольцо вокруг крепости. Разбитый генерал В.А. Кар бежал в Казань, затем быстро появился в Москве. Российское дворянство было в панике. Тревога докатилась и до Петербурга. Екатерина II была вынуждена убедиться, что это не столь уж «глупая казацкая история», а грозная, всевозрастающая сила.

Между тем восстание постепенно перерастало в Крестьянскую войну, захватывая все новые и новые территории. Эмиссары Пугачева, его ближайшие сподвижники были посланы в разные края для организации новых полков и расширения сферы действий. В декабре 1773 г. Зарубин-Чика направился на уральские заводы для организации литья пушек, а потом двинулся на штурм г. Уфы. Придя сюда с 4 тыс. человек, уже через 10 дней он имел в своих отрядах свыше 10 тыс. воинов. Штурм был отбит, но за ним последовала тщательная организация нового приступа, состоявшегося 25 января 1774 г. Однако 12-тысячная армия Зарубина не сумела взять Уфу с ее гораздо менее многочисленным гарнизоном. Разгадка этой неудачи проста — у восставших не было современного оружия. Подавляющее большинство имело лишь луки и стрелы, но против пушек и ружей это было слишком слабым средством. Уфа подвергалась, как и Оренбург, осаде вплоть до марта 1774 г.

Положение в стране стало еще более тревожным — против угнетателей поднялся работный Урал. Посланный Зарубиным-Чикой казак Иван Кузнецов поднял на восстание работных людей Катав-Ивановского, Саткинского и других заводов. Еще раньше к восставшим присоединился Воскресенский завод.

На Среднем Урале в октябре — ноябре 1773 г. образовался самостоятельный обширный район восстания, включавший Пермский край и Кунгур. Руководителем всех войск здесь был опытный артиллерист, хорошо знавший воинское дело Иван Наумович Белобородое.

На сторону восставших переходили работные люди и приписные крестьяне. К февралю 1774 г. знамя восстания было поднято в 92 заводах Урала, т. е. 3/4 горнозаводского центра страны перешли на сторону Пугачева. Белобородов стал угрожать Екатеринбургу.

В Поволжье, в Ставропольско-Самарском крае еще к декабрю 1773 г. действовало более 10 крупных отрядов (Дербетева, Арапова, Давыдова). В руках повстанцев были Бузу-лук, Самара и ряд крепостей.

Территория Крестьянской войны стала огромной, она раскинулась от Самары на западе до Тобола на востоке и от Гурьева на юге до Кунгура и Екатеринбурга на севере страны.

Правительство теперь уже понимало всю глубину опасности этого восстания. Царица назначила за голову Е. Пугачева 10 тыс. руб. награды, хотя А.И. Бибиков писал: «Не Пугачев важен, важно всеобщее негодование» (разрядка моя. — Авт.).

Предпринимались и срочные военные меры, в районы восстания было послано множество отрядов правительственных войск. Императрица из чувства солидарности с оказавшимся в опасности поволжским дворянством объявила себя «почетной казанской помещицей». Главнокомандующим войсками, действовавшими против пугачевцев, она назначила энергичного и опытного карателя, генерала А.И. Бибикова.

В ходе осады Оренбурга, в один из наездов Пугачева в отряд Толкачева, яицкие казаки уговорили его жениться, подобрали и жену — молодую казачку Устинью Петровну Кузнецову. Свадьба Пугачева вызвала большие толки, пересуды и даже ропот.

В марте 1774 года восставшие потерпели ряд крупных поражений. В конце февраля — начале марта правительственные войска сожгли основную базу Белобородова на Среднем Урале — Шайтанский завод, и в конце марта восстание в этом районе оказалось в основном подавленным. После тяжелого поражения под Татищевой крепостью, потеряв множество людей, Пугачев был вынужден прекратить почти полугодовую осаду Оренбурга. В начале апреля 1774 г. с небольшим отрядом в 500 казаков предводитель восстания уходит на Урал.

 

§ 4. Второй этап восстания

Начался второй этап Крестьянской войны. Силы народные еще не иссякли. Не было больше Хлопуши (Афанасия Соколова), Подурова, Почиталина, Толкачевых, Витошнова, не было больше Зарубина-Чики, но продолжали сражаться И.Н. Белобородое, Кинзя Арсланов, Салават Юлаев.

Людские потери быстро восполнялись притоком новых сотен и тысяч угнетенных. «Народу у меня как песку, — подбадривал своих близких Пугачев, — и я знаю, что чернь меня с радостию примет».

Шествие Пугачева по заводам Урала было победным, но по пятам, не давая закрепиться на месте, шли правительственные войска. Пугачев вынужден был оставлять за собой сожженные крепости, разрушенные мосты, запруды и т. п. Храбрый, неутомимый, находчивый, Пугачев дрался в первых рядах. Восстание вновь стало нарастать. Центром его стал теперь Южный Урал и Башкирия.

После взятия крепости Магнитной произошло объединение армий Пугачева. Сюда пришел Белобородов, пришли казаки А. Овчинникова и А. Перфильева. Армия Пугачева насчитывала теперь свыше 10 тыс. человек, но это было крайне плохо вооруженное (дубьем, дрекольями, пиками да кистенями) и плохо обученное войско. Наиболее организованным был лишь полк работных людей Белобородова. В мае 1774 г. под Троицкой крепостью состоялось ожесточенное сражение с войсками генерала Деколонга. Восставшие потерпели крупное (уже четвертое) поражение: 4 тыс. убитых и пленных, потеря огромного обоза и всей артиллерии. Это было 21 мая 1774 г., но уже ровно через месяц у Пугачева снова было войско в 8 тыс. человек. Такая поразительная живучесть могла быть свойственна только крестьянскому войску — плоть от плоти своего народа.

В июне 1774 г. после соединения с 3-тысячной конницей Салавата Юлаева было принято решение двинуться на запад, в крестьянские районы Поволжья. В связи с этим в рядах восставших резко возрастает и удельный вес крестьянства. Армия Пугачева, снова насчитывающая около 20 тыс. чело: век, взяла направление на Казань.

Под Казанью разыгралось одно из самых крупных сражений Крестьянской войны. Пугачев нанес удар с четырех сторон. 12 июля 1774 г. его армия ворвалась в Казань. Правда, Казанский кремль продолжал обороняться. Повстанцы уже было начали штурм кремля, но к Казани подошли правительственные войска под командой И.И. Михельсона, до сих пор искавшего Пугачева под Уфой.

Повстанцы вынуждены были дать бой Михельсону. Проиграв его и уже отступив, Пугачев сделал отчаянную попытку 15 июля снова овладеть Казанью. Но что можно сделать, имея хотя и 20-тысячное, но почти безоружное войско. Крестьянская армия была разбита. С небольшим отрядом казаков (около 400 человек) Пугачев переправился на правобережье Волги.

 

§ 5. Третий этап восстания

Начался третий, последний этап Крестьянской войны. Приход Пугачева в Поволжье послужил сигналом к огромной вспышке крестьянского движения. Масштабы его далеко превзошли все, что было до сих пор за 8 месяцев войны. При первых слухах о приближении армии Пугачева, при появлении его знаменитых манифестов, обращенных теперь главным образом к крепостному крестьянству, крестьяне убивали помещиков и их приказчиков, вешали чиновников уездной администрации, жгли дворянские усадьбы. Только по данным официальной статистики крестьяне расправились с 3 тыс. представителей господствующего класса, большую часть которых составляли дворяне, казненные грозным летом 1774 г.

При приближении армии повстанцев крестьяне расправлялись с местными властями, часть крестьян, как правило, стриглась по-казацки, формировала отряды и уходила к Пугачеву. Во многих уездах образовывались самостоятельные отряды. Восстал г. Инсар и его уезд, Краснослободск и его уезд, города Троицк, Наровчат, Нижний Ломов, Темников, Тамбовский, Новохоперский и Борисоглебский уезды Воронежской губернии и др.

На пути движения армии Пугачева, на правобережье Волги почти нигде не оказано было какого-либо сопротивления. Идя на запад от Казани, Пугачев только под Курмышом имел жестокий бой. Дворяне ожидали похода на Москву. Но, видимо, Пугачев понимал, что численность его огромного войска не заменит военной выучки, а главное, оружия, которого у крестьян не было. Повернув на юг от р. Суры, Пугачев решил идти на Дон, к казакам. Поволжские города сдавались без боя: 23 июля — Алатырь, 27 июля — Саранск, 1 августа — Пенза, 5 августа — Петровск, 6 августа — Саратов, 11 августа — Дмитриевск (Камышин). Движение Пугачева было поистине стремительным. Останавливаясь в городах и селах, он раздавал соль и деньги, освобождал заключенных из тюрем, раздавал конфискованное имущество господ-дворян, устраивал суд и расправу, забирал пушки, порох, включал добровольцев в «казаки» и уходил, оставляя горящие дворянские усадьбы. Движение Пугачева по землям, буквально переполненным толпами крестьян, встречавших его с восторгом, было поистине трагичным. Он спешил, он даже не брал с собой всех добровольцев (только конных!).

А по пятам Пугачева шел И.И. Михельсон с отборным, хорошо вооруженным войском, пытаясь все время догнать его. 21 августа, измотанный и почти без оружия, Пугачев подошел к Царицыну, но не взял его. 24 августа у Черного Яра его настигла армия Михельсона. Последнее в истории Крестьянской войны крупное сражение восставшие проиграли, несмотря на то, что сражались они доблестно. Лишь только убитыми Пугачев потерял 2 тыс. человек, 6 тыс. было взято в плен. Войска больше не было. С отрядом в две сотни казаков Пугачев ушел в Заволжские степи.

Между тем среди казаков зрел заговор, сети которого плели Творогов, Чумаков, Железное, Федульев и Бурнов. На двенадцатый день пути, улучив момент, когда Пугачев поехал из лагеря на бахчу за дынями, за ним увязались заговорщики. Пугачева схватили за руки. Вырвавшись, он ловко вскочил в седло и понесся к камышам, но его поймали и связали. Так закончилась кипучая деятельность предводителя Крестьянской войны.

15 сентября Пугачева доставили в Яицкий городок, а оттуда в специальной железной клетке в Москву.

В канун нового 1775 года, 31 декабря, начался суд, а 9 января Пугачева приговорили к четвертованию; тело его должны были сжечь по частям в разных концах Москвы. 10 января в Москве на Болотной площади состоялась казнь. Пугачев вел себя спокойно и мужественно. Взойдя на эшафот, он поклонился во все стороны — «прости, народ православный!» Палач отрубил ему голову (не желая создавать Пугачеву ореол мученика, Екатерина II отменила четвертование).

Вместе с Пугачевым казнили его соратников Перфильева, Шигаева, Подурова и Торнова. Еще раньше, 30 июня 1774 г., в Оренбурге был казнен Хлопуша (Соколов), 5 сентября в Москве — И.Н. Белобородов, 10 февраля в Уфе — И.Н. Зарубин-Чика. Юный поэт и мужественный полководец Салават Юлаев был бит кнутами по многим башкирским селениям, ему вырвали ноздри и сослали на каторжные работы. Тысячи участников были подвергнуты казням и репрессиям. По Волге вереницами плыли виселицы на плотах.

Но долго еще не затихали отголоски восстания. В 1775 г. по всей стране, а особенно на Верхнем Дону и в Поволжье, действовало множество отрядов.

 

§ 6. Идеология восставших. Причины крушения замыслов Е. Пугачева

О чем же мечтали казачество, работный люд, крестьяне России, поднявшись на великую, но полную драматизма войну? Какова была их идеология и программа?

История оставила нам манифесты и указы Пугачева и его Военной коллегии. Эти драгоценные крупицы прошлого помогают нам составить представления о замыслах руководителей Крестьянской войны. В начальный период войны цели восставших не шли далее предоставления яицкому казачеству свободы их хозяйственной и промысловой деятельности, т. е. в сущности возвращения им былых привилегий. На основе казацких льгот (довольствие в свинце, порохе, провианте, жалованье, обещания одеть с головы до ног и т. п.) строились и манифесты, обращенные к башкирам и калмыкам, татарам и казахам и другим народам. Ничего более четкого, чем туманный образ дикой первобытной свободы («и бутте подобными степными зверями»), идеологи движения дать не могли. Однако с расширением масштаба Крестьянской войны, с вовлечением в нее работных людей, приписных, а главное, помещичьих крестьян характер требований восставших существенно меняется. Он постепенно приобретает антикрепостническую, антидворянскую направленность. Если раньше манифесты обещали волю вообще, землю вообще, то теперь они четко указывают на корень зла — на помещиков.

Но все это была программа отрицания старого общества, программа, поднявшаяся до отрицания целого класса-эксплуататора, но все же программа отрицания. Программы нового будущего общества идеологи Крестьянской войны не дали и дать не могли. Крестьянское общество неминуемо должно было прийти к тому же самому феодальному строю, породить новых господ и новых эксплуататоров.

 

Глава 13. Преобразования государственной машины и социальная политика

 

§ 1. Губернская реформа

Потрясенная до основания гигантским социальным взрывом дворянская империя Екатерины II почти сразу же приступает к своеобразному ремонту своей государственной машины.

В первую очередь было реорганизовано ее наиболее слабое звено — местные органы власти. Умудренные опытом Крестьянской, войны крепостники подвергли местное управление кардинальной перестройке. Активнейшую роль в этом сыграла и сама Екатерина II. В письме к Вольтеру в конце 1775 г. она сообщала: «Я только что дала моей империи «Учреждение о губерниях», которое содержит в себе 215 печатных страниц… Это плод пятимесячной работы, исполненной мною одной». Конечно, Екатерина разрабатывала этот проект не одна. Было подано 19 проектов, составленных видными сановниками и государственными деятелями.

По проекту вся Россия делилась теперь на 50 губерний вместо 23 прежних. Основной фигурой в губернии являлся отныне губернатор, стоявший во главе «губернского правления». Функции губернского правления были довольно обширны, но главная из них — широкое объявление законов и правительственных распоряжений, надзор за их выполнением и, наконец, право отдачи под суд нарушителей закона. Губернскому правлению подчинялись все местные суды и полиция. Всеми расходами и доходами в губернии, ее промышленностью, сбором налогов ведала казенная палата. Она же брала на себя часть функций центральных коллегий. Совсем новым учреждением был «приказ общественного призрения». За- столь безмятежным названием, звучащим на манер благотворительного заведения, скрывались довольно прозаические функции — охрана «порядка» в интересах господства дворян. Приказ общественного призрения был помощником губернской полиции, хотя ведал он и народным образованием, и охраной здоровья населения, и общественной благотворительностью, и смирительными домами. Наконец, в губернии были губернский прокурор и целая система судебных учреждений с приданными к ней прокурорами. Самыми высшими из судов были две палаты: палата гражданских дел и палата уголовных дел, имеющие право пересмотра дел губернских и уездных судов. Сами же губернские суды были сословными, т. е. для дворян был свой суд (он назывался «верхний земский суд»), для купцов и мещан свой («губернский магистрат»). И, наконец, был губернский суд для «свободных» (государственных) крестьян («верхняя расправа»). В каждом из этих судов были два департамента с двумя председателями (по уголовным и гражданским делам). Уголовные дела из всех судов попадали для утверждения в палату уголовных дел. Но в палату гражданских дел попадали лишь те дела, по которым иск был ценой не ниже 100 руб., притом если тяжущийся вносил еще и в залог 100 руб. Для подачи апелляции в Сенат иск должен был быть не менее 500 руб., а залог — 200 руб. Вот здесь и выходит наружу классовый характер суда, так как право апелляции могли осуществить практически лишь представители имущего класса.

Спустимся теперь на ступеньку ниже, в уезд. В каждой губернии было теперь в среднем 10–15 уездов. Главным исполнительным органом был здесь так называемый «низший земский суд». Он вместе со стоящим во главе его капитан-исправником имел всю полноту власти в уезде. Наблюдение за выполнением законов, исполнение распоряжений губернских властей, исполнение судебных решений, розыск беглых крестьян — вот лишь важнейшие функции этого учреждения. Огромную власть имел теперь капитан-исправник, принимавший любые меры для восстановления порядка в уезде. Капитан-исправник и два-три заседателя нижнего земского суда выбирались только дворянами и только из местных помещиков.

Судами в собственном смысле слова в уезде были «уездный суд» (для дворян) и «нижняя расправа» (для государственных крестьян). Дворяне практически господствовали не только в своем суде, но и в «нижней расправе». О дворянских вдовах и сиротах заботилась теперь «дворянская опека».

Для выборов кандидатов на многочисленные должности собирались уездные и губернские дворянские собрания, руководимые уездным предводителем дворянства и губернским предводителем.

Такова структура новых местных учреждений, обеспечившая, как нетрудно убедиться из прочитанного, прочное господство дворянства во всех звеньях этого аппарата.

Город по реформе 1775 г. стал самостоятельной административной единицей. Основными учреждениями в городе были: городской магистрат, совестный суд и ратуша в посадах. Компетенция городового магистрата с городским головой во главе была аналогична компетенции уездного суда, а состав городового магистрата выбирался местным купечеством и мещанством. У купечества и мещанства появилась теперь и своя опека на манер дворянской опеки — городовой сиротский суд. Таким образом, на первый взгляд, в городе была создана своя сословная полноправная система выборных учреждений. Но это только на первый взгляд. Если дворяне в уезде избирали капитан-исправника и у него была полнота всей власти, то во главе города стоял городничий, которому также принадлежала огромная власть, но… городничий назначался Сенатом из дворян.

Совсем необычным учреждением стал «совестный суд». Он подчинялся генерал-губернатору, а в его функции входило лишь примирение сторон, контроль за арестами.

Все эти преобразования, ускоренные Крестьянской войной, назревали еще до нее. Но, идя навстречу интересам помещиков, проведением губернской реформы Екатерина II одновременно существенно усилила государственную власть на местах.

В 1789 г. были введены городские полицейские управы, получившие трогательное, но лживое наименование «управ благочиния». Эти управы в Москве и Петербурге возглавляли полицмейстеры, а в остальных городах — городничие. В состав управ входили два пристава (по уголовным и гражданским делам) и два советника (ратманы). Каждый город делился на участки в 200–700 домов, а каждый участок — на кварталы по 50—100 домов. Во главе участков стоял частный пристав, а во главе кварталов — квартальный пристав. Под зорким наблюдением полиции был теперь каждый дом, каждый горожанин.

Децентрализуя управление, царица сохранила вместе с тем мощный и действенный контроль центральной власти над губерниями. Над каждыми 2–3 губерниями Екатерина II поставила наместника или генерал-губернатора с неограниченными полномочиями.

Система местных губернских учреждений оказалась настолько прочной, что просуществовала в своей основе вплоть до реформы 1861 г., а в некоторых деталях вплоть до 1917 г.

 

§ 2. Реформа центральных учреждений

Теснейшим образом с губернской реформой 1775 г. были связаны и преобразования центральных учреждений. Их общая тенденция одна — освобождение центральных учреждений от дел текущего управления и сосредоточение власти в руках императрицы.

Еще в 1763 г. Сенат окончательно утратил свои широкие полномочия. Тогда он был разделен на 6 департаментов. Два из них (один в Петербурге, а другой — в Москве) занимались судебными делами, один ведал делами Украины и Прибалтики, еще один департамент выполнял функции Московской сенатской конторы и т. д. Лишь один из шести департаментов сохранил за собой какое-то политическое значение (публикация законов). Таким образом Сенат стал высшим судебно-апелляционным учреждением.

Одновременно резко возросла роль генерал-прокурора Сената и обер-прокурора. Через генерал-прокурора (а им при Екатерине II долгие годы был князь А.А. Вяземский) императрица и сносилась теперь с Сенатом. У генерал-прокурора была огромная власть. Вяземский сконцентрировал в своих руках функции министра финансов, юстиции и государственного казначея.

Важнейшим звеном государственного управления стал Кабинет Екатерины II с его статс-секретарями. В Кабинете рассматривались теперь многие вопросы внутренней политики (сенатские дела, вопросы промышленной политики и т. д.). Важнейшими фигурами стали статс-секретари Екатерины II, такие как А.В. Олсуфьев, А.В. Храповицкий, Г.Н. Теплов и др. Через них Екатерина II вела основную часть дел по управлению государством. Некоторые екатерининские вельможи выполняли персональные поручения в определенной части внутренней политики. Так, И.И. Бецкой был главной фигурой в области просвещения, Л.И. Миних — в области таможенной политики и т. д. Так постепенно зарождался принцип единоличного управления, что впоследствии вылилось в организацию министерств. С течением времени обнаружилась необходимость в создании совета при императрице из ближайших и влиятельных сановников. С 1769 г. стал действовать Императорский совет.

В связи с передачей большей части дел текущего управления на места, в губернские учреждения роль коллегий резко снизилась и в 80-х годах назрела необходимость их ликвидации. Из коллегий продолжали сохранять прочное положение лишь три — Иностранных дел, Военная и Адмиралтейская. Сохранил свое положение в качестве одной из коллегий и Синод, но теперь Синод находился в полнейшем подчинении светской власти.

В итоге всех этих преобразований окрепла самодержавная власть абсолютного монарха, окрепла и диктатура дворянства на местах, создана была прочная полицейско-бюрократическая система учреждений, просуществовавшая вплоть До эпохи падения крепостного права.

 

§ 3. Жалованная грамота дворянству 1785 г

Помимо реформирования государственного механизма Управления Екатерина II огромное внимание уделила сословной политике.

Начнем с кодекса прав и привилегий дворянства — так называемой «Грамоты на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства», изданной в 1785 г. Это был систематический свод всех прав и привилегий, которые в течение десятилетий одну за другой получали дворяне в XVIII столетии. В Жалованной грамоте подтверждалась вольность дворянства от обязательной государственной службы, свобода от уплаты податей, постоя в дворянских домах войск, от нанесения дворянам телесных наказаний за какие-либо преступления. Вместе с тем в Грамоте подтверждалась исключительная прерогатива дворянства во владении населенными имениями, т. е. землей и крестьянами (так называемой крещеной собственностью). Дворянина имели право судить только равные ему. Имения дворян не подлежали конфискации, даже если владелец оказался преступником, — они передавались его наследникам. Жалованная грамота закрепляла за дворянами право заниматься торговлей, иметь в городах дома, строить промышленные заведения и т. д.

Важным моментом в Жалованной грамоте была кодификация дворянского самоуправления. У дворян, имеющих обер-офицерский чин, было организации дворянских обществ (дворянского собрания) в уездах и губерниях, что стимулировало государственную службу. Участвовали в дворянском собрании лишь владельцы населенных имений. Право быть избранным на выборные должности в губернии или в уезде кмели теперь лишь дворяне, обладавшие доходом не менее чем в 100 руб. Это отсекало от дворянской корпорации прослойку деклассированного и разорившегося дворянства.

Вместе с тем по Жалованной грамоте сословное самоуправление дворянской корпорации было поставлено под контроль государственной власти. Право созыва дворянских собраний (раз в 3 года) принадлежало лишь генерал-губернатору и губернатору. Губернатор утверждал результаты выборов дворян вплоть до выборов губернского предводителя.

Роль губернских и уездных предводителей дворянства с течением времени получала все большее значение. Это были покровители и защитники дворян, всюду охранявшие их монопольные права и привилегии.

 

§ 4. Жалованная грамота городам 1785 г

Одновременно с Жалованной грамотой дворянству в 1785 г. была утверждена «Грамота на права и выгоды городам Российской империи». Важнейшим ее положением было деление всех городских жителей на шесть групп или разрядов. К первой, высшей группе или разряду принадлежали все городские домовладельцы и землевладельцы. Сюда же включены были и владельцы городских строений. Поскольку домами или землей в городе владели главным образом дворяне, чиновники и духовенство, они и составили высший разряд городского населения. Во вторую группу или разряд объединялось купечество всех трех гильдий. Но имущественный ценз для зачисления в купцы был резко увеличен (до 1000 руб.). Горожане второго разряда наряду с уже состоявшимися льготами по уплате подушной подати, по рекрутской повинности освобождались теперь от некоторых казенных служб (продажа соли, вина и т. д.). Первые две гильдии были освобождены от телесных наказаний. И это вновь давало иллюзию их приближения к дворянам.

Третий разряд городского населения составляли все ремесленники, записанные в цехи (мастера, подмастерья, ученики). Четвертый разряд— иногородные и иностранцы, проживающие в данном городе. В пятую категорию горожан были зачислены «именитые граждане». Ими были крупнейшие торговцы и предприниматели с объявленным капиталом более 50 тыс. руб., банкиры с капиталом от 100 тыс. руб. Сюда же входили бургомистры, городские головы, заседатели магистратов и т. п., прослужившие более двух сроков, ученые, художники, музыканты.

Наконец, о шестом разряде. Это основная масса горожан — простые «посадские люди». Наиболее острый вопрос о крестьянах, ставших фактическими жителями городов, остался по-прежнему нерешенным. Оставались в действии и все прежние преграды на пути перехода крестьян в городские сословия.

Наиболее интересная часть законодательства в городах — городское самоуправление. На смену городовому магистрату, совестному суду и ратушам как единственным органам самоуправления пришли теперь «общая городовая дума», «шестигласная дума» и «Собрание градского общества».

Право участия в «Собрании градского общества» (а его значение в городском самоуправлении было немаловажным) имели лишь горожане, имевшие процентное отчисление с капитала (введенное вместо подушной подати) не менее 50 руб. Это значит, что нужно было иметь капитал не менее 5 тыс. руб. Таким образом, в общее городское собрание могла войти лишь богатейшая городская верхушка. Туда не имели доступ даже купцы третьей гильдии! «Собрание градского общества» избирало городского голову, бургомистров и всех должностных лиц в органах самоуправления. Наряду с «Собранием» в городе существовала теперь «Общая градская дума». Ее выбирали граждане всех разрядов, но и компетенция думы была не весьма широкой. Она ведала нуждами городского хозяйства и проводила выборы в третий орган городского самоуправления — «шестигласную думу». Это оригинальное название дал думе ее состав — шесть человек от каждого разряда. В думу входил городской голова. В ведении шестигласной думы были нужды населения, городское хозяйство.

Наряду с новыми учреждениями был сохранен и городской магистрат. К судебным его функциям добавились некоторые административные. Губернский магистрат контролировал городские органы самоуправления. Но главный контроль и руководство над городскими учреждениями осуществляли органы государственного местного управления. По-прежнему огромны были полномочия губернатора, губернского правления, городничего с его командой, управы благочиния и т. д. вплоть до квартального надзирателя. В их руках была вся власть.

 

§ 5. Управление окраинами империи

Абсолютистская монархия в течение всего XVIII столетия неуклонно проводила политику ликвидации остатков былой самостоятельности некоторых пограничных и окраинных районов. Путем реформ в таких районах царизм укреплял свою социальную опору в лице местной знати и имущих слоев. Процесс феодализации приводил к слиянию местной власти с российским дворянством, к консолидации всего господствующего класса, независимо от национальности отдельных его представителей.

Во второй половине XVIII в. екатерининское правительство взяло твердый курс на ликвидацию некоторых привилегий в трех важнейших районах Российской империи — на Украине, в Финляндии и Прибалтике.

Украина в XVIII в. и отмена гетманства. Левобережная Украина и в XVIII столетии оставалась почти исключительно земледельческим краем, но с развитым скотоводством. Природно-климатические условия здесь были более благоприятны, чем в Центральной России, так как здесь преобладали плодородные черноземы. Однако отличия эти были не принципиальными, ибо сезон сельскохозяйственных работ здесь был не намного более длительным, чем в России. Несмотря на высокое плодородие почв, урожайность была здесь подвержена резким колебаниям, а излишки зерна не были постоянным явлением и уходили главным образом на винокурение. Эти условия, а также трудности сбыта зерна отнюдь не стимулировали развитие зернового производства. Помещичье и крестьянское хозяйства в основном сохраняли натуральный характер. Вместе с тем, несомненно, развивалась торговля продуктами сельского хозяйства. Отсюда в Россию поступали скот, пенька, табак, воск, мед и т. п. Получило развитие ремесленно-промысловое производство. Помещики заводили стекольные, свечные, зеркальные, селитряные заводы. Была развита первичная обработка кож. В 1776 г. на Гетманщине одних только кожевен насчитывалось до полутора тысяч. Быстро развивались такие торговые центры, как Полтава, Сумы, Ромны, обгоняя по оборотам такие центры, как Кролевец, Стародуб и др. Из центра России на Украину шел железный товар обширного ассортимента, российские и заморские ткани и т. п. Торговые связи резко усилились после отмены в империи внутренних таможенных пошлин.

Однако земледелие оставалось почти исключительным занятием основной массы населения, и рост его численности неуклонно вел к расширению прежде всего земледелия, ибо процесс отделения промышленности от земледелия развивался весьма медленно. Вместе с тем Левобережная Украина и в XVIII в. сохраняла и в социальном облике, и в экономике, не говоря уже о политической организации, устойчивые черты вековых традиций.

Нельзя забывать, что регион Левобережной Украины — это южная окраина восточноевропейской земледельческой ойкумены, граничащая с остатками скотоводческих обществ архаического типа с их традиционной воинской организацией как рычагом, способствующим восполнению дефицита совокупного прибавочного продукта путем воинского промысла. Россия веками имела контакты с сообществами такого типа не только в Причерноморье, но и в пределах обширнейшей зоны к востоку от него (вплоть до Урала и Зауралья). «Вольное казачество» Днепра и Дона постепенно включилось в выполнение оборонительных функций и сохранения земледельческой ойкумены Восточной Европы от набегов. Однако вольное казачество, взяв на себя такие функции, стало получать от Москвы (а в более ранний период от Польши) денежное и натуральное жалованье, одновременно сохраняя старинное право свободы занятий рыбными, бортными и звериными промыслами. Вместе с тем казачьи промыслы не могли стать основой производственной деятельности казаков — они были лишь вспомогательным способом жизнеобеспечения. Да и государево жалованье по размерам своим оставляло желать большего, поскольку Россия была бедным государством, едва сводившим концы с концами в своем бюджете. Организация Петром I постоянной армии не исключила необходимости воинских формирований нерегулярного типа, и нужда в казачестве оставалась острой еще долгие десятилетия. Но это отнюдь не исключало периодически возникающую (не от хорошей жизни!) потребность казачества либо в войнах, либо в военных грабежах. Это было фактом реальной жизни и на Дону, и на Днепре.

С другой стороны, с момента получения земельного обеспечения казачество Левобережной Украины как воинское сословие получило льготы, но все же так и не стало собственно земледельческим сословием. Привилегированное положение позволило казакам, и особенно казачьей старшине, иметь в качестве рабочей силы для земледельческих работ «посполитых», т. е. крестьян. Однако специфика украинского пограничного региона состояла в том, что сословная перегородка между посполитым и казаком была часто весьма условной. В годину тяжких войн она исчезала, и многие посполитые становились казаками, а вернуть посполитого на прежнее место было очень нелегко. К тому же в первой половине XVIII в. и самих посполитых в регионе было очень мало. В частности, по подсчетам И.К. Кирилова, в 1725 г. на 69 тыс. казаков приходилось всего 126 тыс. посполитых, а в четырех полках на одного казака в среднем было едва ли не по одному посполитому. Правда, среди казаков было много безземельных и «убогих», но кардинальных изменений это не производило.

В этих условиях естественные процессы социальной дифференциации и расслоения не приводили к наиболее суровым формам эксплуатации. А при коротком сезоне земледельческих работ рост совокупного прибавочного продукта, обеспечивающий должный уровень потребностей складывающегося на Левобережной Украине господствующего класса, можно было обеспечить либо резким увеличением числа закабаленных посполитых или даже наемных рабочих рук, что в условиях XVIII века было нереальным, либо резким ужесточением форм внеэкономического принуждения, позволявшим увеличить объем земледельческого производства. Объективный процесс шел в направлении усиления эксплуатации путем установления крепостнического режима. Кстати, на пути ужесточения эксплуатации опосредованно стояли казацкие традиции первобытного демократизма, но и это не стало непреодолимым препятствием. Объективный ход истории был таков, что прогресс в развитии производительных сил того или иного сообщества был достижим только через усиление классового антагонизма, антагонизма производственных отношений. А первобытный демократизм, к сожалению, лишь замедлял этот прогресс. Стремление ряда историков изобразить ситуацию таким образом, что-де крепостничество было навязано Левобережной Украине Москвой, свидетельствует лишь о поверхностном понимании процесса развития либо о политическом лукавстве.

С петррвских времен Левобережная Украина была с административной точки зрения поделена на полки и сотни. На территории Гетманщины было десять полков. С 1734 по 1750 г. должность гетмана оставалась незанятой, а управление осуществлялось так называемой Малороссийской коллегией в Глухове. С 1750 г. должность гетмана стала действующей. По соглашению с Петербургом ее занял (был избран) брат елизаветинского фаворита Кирилл Григорьевич Разумовский. Однако правление его было чисто номинальным. Гетман «страдал» от влажного (!) климата Глухова и предпочитал более петербургский климат. — При Разумовском казацкая старшина заметно усилила свои позиции. Вместе с местными феодалами она захватывала общинные и войсковые земли, усиливала гнет посполитых и т. д. Еще в 1739 г. генеральная войсковая канцелярия запретила переход крестьян с места на место, ссылаясь на сильный отток людей за рубеж, но в 1742 г. генерал-прокурор отменяет это распоряжение. Однако под напором старшины в 1760 г. гетманский универсал наложил запрет на крестьянские переселения без разрешения их владельца под угрозой конфискации имущества. Это был шаг к полному закрепощению крестьян. Видимо, под тем же Напором проведена была и судебная реформа, восстанавливающая тип польских шляхетских судов. Вместе с тем проникновение на малороссийские земли российских феодалов вызвало недовольство старшины. Больше того, казаков стали зазывать в новоформируемые шкиперские полки, а некоторые территории переводить на положение однодворческих. Напрасные слухи о закрытии на Украине порохового производства усилили брожение старшины, а Разумовский пытался использовать брожение для усиления своего влияния. Процесс этот достиг пика, когда в 1764 г. на генеральном собрании старшины возникло движение за превращение должности гетмана в наследственную должность рода Разумовских.

Екатерина II, остро почувствовав опаснейший момент, одним махом порушила эти планы. На встрече с Разумовским она решительно предложила ему отказаться от гетманства, что Разумовский и сделал.

17 января 1764 г. вновь учреждена Малороссийская коллегия во главе с выдающимся полководцем П.А. Румянцевым. Началась полоса «вхождения» Левобережной Украины в систему российской государственной машины. Румянцев быстро расправился с оппозицией, тем более что старшину рядовое казачество поддерживало не ахти как активно, ибо это был период резкого усиления феодального гнета. Полковое управление было ликвидировано. Возникло пять провинций с центром в Харькове. Вместо казацких были сформированы новые гусарские полки, а старшина, перешедшая в эти полки, была включена в дворянство. Рядовое казачество стало «войсковыми обывателями». На территории Гетманщины в 1782 г. образовано три наместничества (Киевское, Черниговское и Новгород-Северское). В 1783 г. все казацкие полки заменены были армейскими частями. Наконец, в том же 1783 Г- были окончательно запрещены переходы крестьян и крепостное право стало реальным фактом. По Жалованной грамоте дворянству украинское шляхетство обрело все права и привилегии российского дворянства.

Интенсивно развивался процесс феодализации казацких общин и в Запорожье. Здесь выделялась богатая старшина, злоупотреблявшая своей властью и правами. Казаки занимались земледелием и скотоводством. На рынок шли тысячи голов лошадей, крупного рогатого скота, овец, а также шерсть, мясо, сало и т. п. Запорожские лошади продавались и в Великороссии, и в Западной Европе, хлеб шел в Крым, к ногаям и т. д. Развиты были и рыбные промыслы. Среди населения Запорожья, как и всюду на Украине, заметна имущественная дифференциация. Категории казаков и посполи-тых не были однородными, а выделяли богатую верхушку и беднейшую часть населения.

Военная помощь запорожских казаков царскому правительству, борьба с турецко-татарской агрессией — все это заставляло считаться с Сечью. Однако царизм тяготился ее существованием, и дело было не только в эпизодических разбоях. Сечь все еще была символом вольности и свободы. Сюда направлялись потоки беглых крестьян и казаков из пределов панской Польши, да и из приграничных областей России. Огромную роль сыграла Запорожская Сечь в народном восстании на Правобережной Украине в 1768 г., известном под названием «Колиивщины». Нередки были волнения гайдамаков и в самой Сечи. В конце декабря 1768 г. здесь вспыхнуло восстание. Каратели из казацкой старшины и царского гарнизона с трудом подавили восстание. Но в следующем 1769 г. в Сечи начались новые беспорядки. Весьма неспокойной была обстановка в Запорожье в период Крестьянской войны 1773–1775 гг., участились нападения казаков на правительственные отряды.

С освобождением по Кючук-Кайнарджийскому миру от турецко-татарской власти территории Причерноморья значение Сечи как важнейшего форпоста России в борьбе с турками и татарами упало. Все это побудило Екатерину II в кратчайший срок покончить с опаснейшим запорожским казачьим войском. Летом 1775 г. крупный отряд войск генерала П.А. Текели занял Сечь, а 3 августа вышел манифест об упразднении Запорожского войска. Верхушка запорожской старшины получила российское дворянство, чины и земли. Рядовые казаки и посполитые превратились в крепостных. Аналогичные преобразования были проведены и на Дону. В 1775 г. под названием «Войсковое гражданское правительство» здесь введена была обычная система губернских учреждений.

В последней четверти XVIII в. Южное Причерноморье начинает активно заселяться, а общая численность населения возрастает в несколько раз. Возникают новые села. На юг Украины устремился колонизационный поток крестьян из России, бежавших от эксплуатации помещиков-крепостников. Но царизм щедро раздавал помещикам и земли юга Украины и России. В 1778 г. был основан Херсон, в 1784 г. — Мариуполь, в 1787 г. — Екатеринослав, в 1789 г. — Николаев, в 1794 г. — Одесса.

Наряду с процессом стихийной колонизации активную роль в освоении новых земель играли царские администраторы. В частности, в этой деятельности принял активнейшее участие фаворит Екатерины II князь Г.А. Потемкин, получивший впоследствии титул князя Таврического.

Обладая огромными средствами, Г.А. Потемкин не щадил ни сил, ни денег, ни труда, ни людей. Князь стремился тотчас превратить пустынный край в страну, изобилующую городами, селами, садами и т. п. Одновременно закладывались города, разводились леса, виноградники, плантации тутовых деревьев для шелководства, начиналось строительство фабрик, корабельных верфей, школ, типографий и т. д. и т. п. Разумеется, часть этого осталась лишь в проектах. Много сил и энергии отдал Потемкин строительству линейного флота на николаевских верфях. Подобно Петру I он столь глубоко вник в вопросы кораблестроения, что стал, по сути, настоящим специалистом. Вместе с тем Потемкин делал немало лишнего, второстепенного, многое было показным, что сделалось очевидным во время путешествия Екатерины II по югу России в 1787 г.

Прибалтийский край в XVIII в. и реформы Екатерины II. Коснемся, наконец, политики царского правительства в Прибалтике — Эстляндии и Лифляндии. В XVIII столетии Эстония постепенно восстанавливалась от того разорения, в которое ее ввергло шведское владычество. Испытывало заметный подъем сельское хозяйство, продукты которого в значительной мере вывозились на внутренний и внешний рынки. Получили развитие и разнообразные сельские промыслы (производство сукон, бочек, парусных судов и т. п.). Во второй половине XVIII в. значительного развития достигли мануфактурные заведения, производившие стекло, зеркала, изделия из фаянса, кожевенные изделия и т. п. В Эстонии увеличивается сеть базаров и ярмарок, крупнейшая из которых была в Тарту. Под влиянием экономических связей с Россией быстро выросли эстонские порты Таллин и Нарва, где ежегодно бывало свыше 200 кораблей в каждом. Экономика Эстонии постепенно прочно срасталась с российским рынком. Из Эстонии шли такие товары, как стекло, бутылки, зеркала, водка, парфюмерия, крахмал и т. д. Из России в Эстонию привозили железо, медь, кожи, меха, свечи, мыло, медную посуду, гвозди и т. д. Крупными городскими центрами стали Таллин, Тарту, Пярну, Нарва и др.

Развитие экономики Эстонии во второй половине XVIII в. было по-прежнему сопряжено с резким увеличением барщинной эксплуатации непосредственных производителей в связи с товарным производством зерна. Помимо классового угнетения для Эстонии было характерно и национальное, осуществлявшееся немецким остзейским дворянством. В городах, магистратах и судах, в цеховых организациях ощущалось засилье немцев. Задавленный двойным гнетом эстонский народ поднимался на борьбу. Для этого времени характерны массовые побеги крестьян, поджоги усадеб, убийства помещиков и т. д.

Примерно такая же картина характерна для северной части Латвии, находившейся в пределах Российской империи. К XVIII в. здесь было также развито товарное производство зерна на продажу и на винокурение, которое помещики взяли в свои руки. Было связано с рынком и сильно развитое скотоводство. Развивалась и мануфактурная промышленность. Это было полотняное производство, поскольку Латвия была льноводческим районом. Это были и стекольные заведения, чулочные и суконные мануфактуры, бумажные мельницы. В Риге в 80-х годах возникло предприятие по изготовлению сахара. На всех промышленных предприятиях значительное место занимал наемный труд, хотя применялся и труд крепостных. Заметного развития достигла и торговля. Огромное значение для Латвии имел Рижский порт, расцвет которого начался с 1710 г., с момента присоединения к Российской империи, ибо Рига стала одним из главных портов России. Уже в середине XVIII в. Рига далеко обогнала все прибалтийские порты. Ежегодно в нее заходило более 500 кораблей. В конце века их число возрастает до одной тысячи.

Во второй половине XVIII в. в Латвии, как и в Эстонии, резко возрастает барщинная эксплуатация крестьянства.

Стремясь к стабилизации положения в этих столь важных в стратегическом отношении районах, Екатерина II и ее правительство выступают подчас с довольно неожиданными предложениями и реформами. Стремясь предотвратить взрывы классовой борьбы в Прибалтике, правительство выступает здесь, как это ни парадоксально, за регламентацию крестьянских повинностей. В 1765 г. Екатерина II через генерал-губернатора Ю.Ю. Брауна рекомендует прибалтийским помещикам ограничить эксплуатацию крепостных крестьян и даже обеспечить крестьянам право на движимую собственность и т. д. Несмотря на протесты прибалтийского дворянства, лифляндский ландтаг в 1765 г. под нажимом генерал-губернатора принимает эти советы-приказы. Крестьянам разрешено жаловаться на помещиков в местный суд. Однако бароны-крепостники просто не выполняли этих постановлений ландтага. В итоге, в 1771 г. в Латвии были крупные волнения крестьян в районе Алуксне и всего Цесисского уезда. В 1776–1777 гг. — в Лифляндии новая вспышка крестьянского движения. Наконец, в 1784 г. вспыхнуло мощное крестьянское движение, охватившее всю северную Латвию и южную Эстонию. Только после этого правительство запретило произвольное увеличение норм барщины и повинностей крестьян.

После введения новой системы губернского правления во внутренних губерниях России постепенно были преобразованы и органы местного управления на окраинах. В Прибалтике был упразднен «Особый прибалтийский порядок», олицетворявший автономные права Эстляндии и Лифляндии. Первые меры правительства прибалтийское дворянство встретило с восторгом. В 1782 г. были отменены таможенные барьеры между Россией и Прибалтикой. Осуществлена была перепись податного населения и введена подушная подать с населения. Вместе с тем утверждены как наследственные, т. е. приравнены к вотчинам, имения дворян.

В 1783 г. наступил второй этап в ликвидации местных особенностей края. Прибалтика была разделена на две губернии — Рижскую и Ревельскую. Во главе их встал наместник. Высшие чины управления и суда теперь не избирались дворянством, а назначались правительством. В системе местного управления был реорганизован ландтаг. Распространение действия Жалованной грамоты дворянству ликвидировало в Прибалтике засилье дворянской олигархии. Городская реформа лишила монопольного господства в органах самоуправления верхушку немецких бюргеров. С введением Жалованной грамоты городам появилась возможность всякому свободному человеку без каких-либо национальных ограничений получить право горожанина. Тем самым реформа способствовала увеличению притока населения в города Прибалтики.

 

Глава 14. Формирование различных тенденций в общественно-политической мысли России

 

§ I. Критика «просвещенного абсолютизма» Екатерины II. М.М. Щербатовым

Начнем с отношения к событиям общественно-политической и экономической жизни страны представителей родовитой дворянской знати и так называемого консервативного лагеря российского дворянства, выступавших против основной массы реформаторских шагов Екатерины II, отстаивавших исключительные привилегии и права дворянства как опоры нации и государства.

Наиболее выдающимся представителем этого направления общественно-политической мысли был князь М.М. Щербатов — русский историк, экономист, публицист, депутат Комиссии о новом Уложении, член Комиссии о коммерции и президент Камер-коллегии. В 60—80-е годы, как уже говорилось, он неустанно бьет тревогу по поводу кризисного состояния сельского хозяйства страны, резко выступает против форсированного развития городов, торговли и промышленности, становясь при этом на чисто физиократические позиции. Благодаря работам французских просветителей Щербатов обращает пристальное внимание на специфику природ-но-климатических условий России и прежде всего на краткий рабочий сезон в земледелии и плохое плодородие почв. В силу этих условий земледельца чрезвычайно низка. Как знаток земледелия и практик-помещик, он предпринял в одной из своих работ глобальную оценку эффективности земледелия страны и пришел к выводу, что Россия при урожае ржи сам-5 имела чистый сбор примерно в 504 млн. четвериков (пудов), из которых на нормальное питание необходимо свыше 432 млн. пудов, и товарный излишек не превышал 72 млн. пудов (или по 4 пуда на человека). Эта «товарность» настолько ничтожна, писал Щербатов, что «в случае хотя бы незначительного недороду должен наступить голод».

Отсюда огромная тревога дворянского публициста по поводу серии мероприятий правительства Екатерины II, цель которых в развитии торговли и промышленности, вызвавших, по мнению Щербатова, отток крестьянских рабочих рук из земледелия. Этот отток был тем более опасен, поскольку труд в городе, и в торговле, и в промышленности, легче труда в земледелии. Кстати, эти же аргументы были в ходу и при спорах в стенах Уложенной комиссии.

Поэтому, обсуждая «либеральные идеи» своего времени, в центре которых постепенно становилась проблема освобождения крестьян от крепостной зависимости, Щербатов считал безусловно необходимым ее сохранение. В тех реальных экономических условиях острой нехватки рабочих рук в земледелии и одновременно его низкой эффективности и крайне тяжелых условий труда освобождение крестьян он считал преступлением, ибо оно, по словам публициста, приведет к краху основы государственного благополучия — сельского хозяйства страны. А центр империи просто опустеет.

Как уже говорилось, правительство Екатерины II в конечном счете с пониманием относилось к аргументам такого рода и в крестьянском вопросе проводило линию Щербатова. Однако общая линия императрицы основывалась на учете баланса всех сил.

В публицистике М.М. Щербатова четко выделяется и линия защиты дворянства, и протест против отстранения его от государственного управления. Он выступает против ущемления полномочий Сената и приращения власти генерал-прокурору. Он негодует по поводу огромной власти наместников, «чрез что они почти деспоты в своих наместничествах учинились». Он обвиняет в деспотизме саму государыню, поскольку она ущемляет олигархические претензии родовитого дворянства. Остро ненавидя «худородных» дворянских выскочек и фаворитов, он критикует все звенья государственного аппарата «за накопление их незнающими и мало совести имеющими людьми». Главный же упрек Щербатова состоит в том, что Екатерина II способствует ущемлению прав и привилегий дворянства.

Наконец, третье направление критики Щербатова — обличение нравов. Олицетворяя стремление возвратить времена предков, князь Щербатов многие явления жизни объяснял одним лишь «повреждением нравов». Основные обвинения Щербатова в адрес Екатерины II суть следующие: «славолюбива», «любострастна», имела множество любовников. О последних годах жизни Екатерины II он писал на редкость ядовито: «Хоть при поздних летах ея возрасту, хотя седины покрывают уже ея голову и время нерушимыми чертами означило старость на челе ея, но еще не уменьшается в ней любострастие. Уже чувствует она, что тех приятностей, каковыя младость имеет, любовники в ней находить не могут, и что ни награждения, ни сила, ни корысть не может заменить в них того действия».

Достается от Щербатова и многочисленным екатерининским фаворитам: «каждый любовник, хотя уже и коротко их время было, каким-нибудь пороком за взятые миллионы одолжил Россию». Строгий разбор дворцового разврата, выражаясь словами Герцена, был так ярок, что памфлет Щербатова выглядел как обвинение не только Екатерины II и ее окружения, но и всего самодержавно-крепостнического строя.

 

§ 2. Борьба двух тенденций в критике крепостничества. Формирование просветительства в России

Что же касается другого крыла общественной мысли России второй половины XVIII в., именуемого в нашей литературе просветительством, то его появление было во многом итогом иных процессов.

Реальным итогом развития России в XVI–XVIII вв. при всей отталкивающей жестокости крепостничества были весьма существенные достижения. Среди них обширная территория, создавшая в конечном счете минимально приемлемые условия для развития и роста народонаселения. Более того, Россия стала великой европейской державой. Начиная с эпохи Петра Великого и его реформ, российская Дворянская элита восприняла европейскую культуру в самых разнообразных ее проявлениях. Российская общественная мысль и общественное сознание в немалой степени имели в Качестве эталонов своего развития европейские стандарты жизни, культуры, науки и т. п. Отсюда и развитие демократических, либеральных, просветительских идей, которые лишь постепенно обретали прочность бытия своего на русской почве. Однако во второй половине XVIII в. эти идеи имели в большей мере лишь нравственную основу.

Драматург и поэт А.П. Сумароков был одной из влиятельных фигур придворного общества, к его советам прислушивалась и Екатерина II. Вместе с тем Сумароков был одним из критиков крепостничества. В его сочинениях и, в частности, в записке «О домостроительстве» была дана резкая критика вопиющих злоупотреблений крепостным правом. Но позиции критика четки и недвусмысленны — он защищает крепостное от злоупотреблений, он доказывает заинтересованность помещика в благополучии своих крестьян.

Однако среди группы критиков, охраняющих крепостничество, были и такие, которые предлагали реформы. Одним из них был П.И. Панин.

П.И. Панин, брат воспитателя цесаревича Павла Н.И. Панина, был крупным военным деятелем. После участия в работе комиссии о несостоятельных должниках он подал в 1763 г. на имя императрицы записку по крестьянскому вопросу. В ней были изложены советы по борьбе с крайними злоупотреблениями помещиков. П.И. Панин предлагал, в частности, прекратить практику продажи крепостных поодиночке и продавать их только семьями, запретить торговлю рекрутами, установить губернаторский надзор над наиболее жестокими помещиками. Наконец, П.И. Панин предлагал установить максимум в крестьянских повинностях.

В проекте И.П. Елагина, поданном царице в январе 1767 г., выдвигалась идея передачи крепостным крестьянам земли в потомственное владение и определения объема их повинностей в пользу помещика. Но все это Елагин предлагал сделать лишь в будущем.

Весьма интересными были соображения о судьбах крепостного права, высказанные Д.А. Голицыным в его письмах к брату A.M. Голицыну, поскольку сам Д.А. Голицын почти четыре десятка лет был на дипломатической службе. В 50-х годах, живя в гуще общественно-политической жизни парижских салонов, водя дружбу с Вольтером, Дидро и другими философами и общественными деятелями Франции, Д.А. Голицын был наиболее радикален в своих взглядах. Тогда он писал о необходимости безусловной отмены крепостного права как экономически невыгодной формы организации хозяйства и предоставлении крестьянам полного права собственности, т. е. собственности на имущество и землю. Однако позже Д.А. Голицын резко меняет свои взгляды. Он считает, что крестьяне должны выкупать свою свободу за огромные деньги (по 200 руб. за душу). Земля остается у дворян, и богатые крестьяне могут ее арендовать или купить у помещика. Безвозмездно крестьянам дается лишь собственности на движимое имущество. Людей, обладающих лишь движимым имуществом и занимающихся торгово-промышленной деятельностью, Д.А. Голицын называл третьим сословием.

Так же как и другие прожектеры, Д.А. Голицын предполагал установить государственный контроль над помещиками для пресечения злоупотреблений властью. А все дело облегчения положения крестьянства осуществлять лишь постепенно. В качестве объекта для эксперимента Д.А. Голицын, как и И.П. Елагин, предлагал Екатерине II ее «домен», т. е. дворцовых крестьян.

Все упомянутые выше прожекты реформ явились, пожалуй, единственным реальным плодом распространения идей французского Просвещения в среде, окружавшей Екатерину II. Дворянская аристократия в подавляющем большинстве лишь играла с трудами французских философов. Для них это была мода.

Беспрепятственное издание произведений французских философов способствовало проникновению просветительских идей в широкие круги дворянской и разночинной интеллигенции. Сочинения французских просветителей ходили по рукам в студенческой среде Петербурга и Москвы, в среде дворянской молодежи. Довольно большими тиражами издавались лучшие произведения Вольтера, Монтескье, Руссо и др. Их можно было найти в Оренбурге, Казани, Симбирске, Орле. С 1767 по 1777 г. было переведено и издано отдельными сборниками свыше 400 статей из знаменитой «Энциклопедии» Дидро и Д'Аламбера. Исключительно важную роль для широкого русского читателя сыграли сочинения Вольтера, написанные в простой и доходчивой форме.

Широкое распространение идей Просвещения способствовало выдвижению целой плеяды оригинальных русских мыслителей, произведения которых олицетворяли иную тенденцию в критике крепостнического строя. В противоположность дворянским проектам, стремящимся оградить самодержавно-крепостнические порядки, эти мыслители стояли прежде всего на позициях человеческой нравственности и морали, их резко отличали беспредельная ненависть к крепостничеству, горячая забота о несчастном положении крепостных крестьян.

В ряду ярких критиков крепостнического строя мы уже называли А.Я. Поленова, автора конкурсной работы «О крепостном состоянии крестьян в России», депутатов Уложенной комиссии И. Чупрова, Г.С. Коробьина, Я.П. Козельского, А. Алейникова, А.И. Маслова, чья мужественная критика язв крепостничества и проекты ограничения крепостного права явились значительным этапом в развитии русской общественно-политической мысли. В этом же ряду следует назвать одного из первых критиков крепостничества в Лифляндии Иоганна-Георга Эйзена. Пастор в приходе Торма, а потом профессор елгавской Петровской академии, Эйзен был автором интереснейшей работы, в которой он доказал непродуктивность барщинного труда, столь стремительно распространявшегося в Прибалтике. В этой работе предлагалась отмена крепостного права и передача земельных наделов в собственность крестьянам.

Ярким представителем передовой общественной мысли был и Я.П. Козельский — автор «Философических предложений», явившихся наиболее радикальным выражением просветительских идей в России. Козельский протестует против распространенного в дворянском обществе понятия о крестьянах как о низшей породе людей. Следуя теории естественного права, он считает, что люди равны от природы: «Подлым является не тот, кто беден, а тот, кто совершает подлые дела».

Одним из глубоких русских мыслителей этой поры был профессор Московского университета С.Е. Десницкий. Он осуждал крепостной строй, доказывал необходимость его изменения с помощью реформ политического строя (учреждение выборного сената как высшего законодательного и судебного органа, введение бессословного, гласного суда с адвокатурой и присяжными, устройство купеческого самоуправления, равноправие мужчин и женщин, устранение вмешательства церкви в просвещение и науку и т. д.). Основная направленность предложений носила буржуазный характер.

Если упомянутые нами деятели русского просветительства свое главное внимание в критике крепостничества уделяли вопросам юридического и экономического характера, то деятельность такого выдающегося писателя, публициста и издателя, каким был Н.И. Новиков, наносила основной удар по моральным устоям крепостничества. В острой сатирической манере Новиков дал яркие обобщенные образы чудовищных столпов крепостничества. А их у Новикова — целая портретная галерея: Змеяны, Глупомыслы, Плутовы, Брюжжаловы, Бранниковы, Недоумы, Злорады.

Наряду с острейшей критикой и развенчанием крепостничества важнейшим звеном просветительской деятельности Н.И. Новикова была его издательская работа. Книгоиздательская деятельность его была весьма многообразной. Тут были и сатирические журналы «Трутень», «Пустомеля», «Живописец», «Кошелек». Тут были и исторические издания, вроде многотомной «Древней Российской вивлиофики», и журналы научно-популярного характера, типа «Экономического магазина», который вел А.Т. Болотов. Новиков издавал огромное количество французской просветительской литературы. Наконец, он издавал ряд газет (в частности, «Московские ведомости»). Ненавидя всей душой самодержавно-крепостнический строй, Новиков объяснял его язвы чисто моральными причинами, падением нравственности помещиков, общей темнотой и невежеством. Выходом из этого тупика, по мысли Новикова, было широкое просвещение народных масс. Мучительные поиски путей развития способствовали тому, что в конце 70-х годов Новикова увлекли в свои ложи масоны.

Масонство являло собой своеобразную форму идеологической реакции, форму борьбы с рационализмом идей Просвещения. Вместе с тем среди масонов удивительно уживались набожность и вольнодумство, просветительство с крепостнической идеологией.

 

§ 3. Революционные общественно — политические взгляды А. Н. Радищева

Резкий поворот во внутренней политике, который произошел после разгрома восстания Е.И. Пугачева, сама Крестьянская война с ее грандиозным размахом народной борьбы способствовали зарождению в русском просветительстве качественно иного направления, связанного с именем АН. Радищева — первого в России дворянского революционера.

В 1766 г. в числе 12 молодых даровитых дворян А.Н. Радищев был отправлен в Лейпцигский университет. Однако главное внимание в период жизни за границей он уделил самообразованию, изучая в основном работы французских просветителей в области философии, политэкономии, литературы и права. По возвращении в 1771 г. на родину Радищев служит в различных учреждениях (протоколист Сената, военный прокурор, помощник управляющего и управляющий таможней в Петербурге). В период службы в Коммерц-коллегии у него устанавливаются теплые дружеские отношения с президентом Коллегии князем А.Р. Воронцовым. Однако основным содержанием духовной жизни Радищева была отнюдь не служба. В течение многих лет он усиленно занимается вопросами философии, политэкономии, права, пристально изучает экономическую и политическую жизнь страны, быт крепостного крестьянства. Вместе с тем Радищев начинает свою литературную деятельность. В частности, для формирования мировоззрения Радищева была важна работа над переводом «Размышлений о греческой истории» французского социалиста-утописта XVIII в. аббата Мабли. Перевод был опубликован Н.И. Новиковым в 1773 г. В «Примечаниях к Мабли» Радищев уже бросил открытый вызов русскому абсолютизму: «Самодержавство есть наипротивнейшее человеческому естеству состояние». Однако поражение Крестьянской войны надолго прерывает его творческую деятельность. Пережить этот своего рода кризис Радищеву помогают события, связанные с Войной за независимость Северной Америки.

Размышляя над итогами победоносной американской революции, анализируя политику российского «просвещенного абсолютизма», Радищев постепенно приближается к убеждению в том, что единственный выход для России — революционное низвержение самодержавия.

В 1783 г. Радищев создает свою знаменитую оду «Вольность». В ней он осуждает самодержавную власть как власть, поправшую элементарные права народа. Исходя из теории «общественного договора», объясняющей происхождение государства как акт добровольного согласия людей на выделение над ними органа управления, Радищев считает самодержца узурпатором всех прав народа, нарушителем «общественного договора». В оде «Вольность» воспет тот миг, когда восставший народ разрушит все здание монархического строя.

Вскоре Радищев приступает к написанию своего главного произведения, в котором он дает обоснование своей революционной концепции, — книги под названием «Путешествие из Петербурга в Москву».

Автор выбрал весьма распространенный тогда жанр «путешествий» исключительно из цензурных соображений, так ка к различного рода «путешествия» и описания маршрутов в изобилии проходили через руки цензоров. Заведя в своем доме в Петербурге миниатюрную типографию, Радищев решил самостоятельно издавать свой главный политический памфлет.

И вот, в мае 1790 г. книга вышла, благополучно проскользнув все цензурные рогатки (разумеется, там на нее не обратили какого-либо внимания). Автор подарил 5 экземпляров знакомым, а 25 экземпляров от тиража отдал поначалу книгопродавцу Зотову. Успех книги был мгновенный. Все экземпляры исчезли. Но очень быстро книга дошла до Екатерины II, и умная императрица, прочитав ее, быстро поняла всю взрывную силу этого сочинения. Резюме царицы было весьма четким и недвусмысленным: Радищев был объявлен «бунтовщиком хуже Пугачева». Немедленно были приняты меры. 30 июня 1790 г. Радищев был арестован. 24 июля, по окончании следствия, уголовная палата приговорила арестованного к смертной казни. В начале августа Екатерина II заменила казнь 10-летней ссылкой в Сибирь, в Илимский острог.

Итак, что же собою представляло скромное и незаметное по названию «Путешествие из Петербурга в Москву»? Если оставить в стороне чисто внешний сюжет путешествия с его маршрутом, с его остановками на почтовых станциях, где ямщики меняли лошадей, если оставить в стороне названия глав, полученные от деревень и городов, стоящих на почтовом тракте из Петербурга в Москву, то перед нами раскроется сюжет внутренний. Герой, от лица которого ведется повествование, анализирует государственный и общественный строй своей страны, изучает положение народа. Перед ним крестьяне, задавленные гнетом помещиков, обрабатывают свою землю лишь по ночам; их продают как скот, проигрывают в карты; им некуда жаловаться, так как в судах сидят взяточники. Убедившись, что в России процветает злоупотребление властью, жестокий гнет рабства, герой повествования ищет выход из положения. Главы «Путешествия» под Названием «Спасская полесть», «Крестцы», «Хотилов», «Выдропуск» рассказывают об иллюзиях и тщетных надеждах на Монарха героя повествования. Постепенно герой убеждается, что мнение о том, что стоит монарху «открыть глаза» на несправедливость и все уладится, есть мнение ложное, иллюзия, самообман. У героя теперь формируется твердое убеждение, что народ может добыть свободу, только восстав против самодержца, только путем революционного низвержения монарха. Этому посвящены главы «Медное», «Город-ня», «Тверь». Огромное значение в идейной композиции произведения имеет вставленная в «Путешествие» ранее написанная ода «Вольность». Таково вкратце идейное содержание центрального творения первого русского революционера, сыгравшего величайшую роль в истории русской общественно-политической мысли.

Со смертью Екатерины II Радищев в 1801 г. возвращается в Петербург. В период либеральных тенденций Александра I А.Н. Радищев вновь на государственной службе. Он составляет ряд проектов законодательных реформ. Но вскоре в порыве отчаяния, утром 11 сентября 1802 г. он принимает яд и в тяжких муках умирает.

 

Глава 15. Внешняя политика Российской империи во второй половине XVIII века

 

§ 1. Проект «Северной системы» Н.И. Панина и диссидентский вопрос в Польше

Приход на трон Екатерины II мало что изменил в основных направлениях внешней политики России. Они в сущности остались прежними. В центре внимания русских дипломатов был возврат исконных земель Древней Руси, традиционная черноморская проблема и активная охрана завоеваний на Балтике.

Вскоре после Семилетней войны произошла очередная перегруппировка сил в Европе. Почти распался длительный союз России и Австрии. После свержения Петра III Екатерина II не сочла нужным возобновить войну с Пруссией, хотя фельдмаршал Салтыков захватил было вновь все территории, уступленные Пруссии Петром III.

Истинные причины такой позиции заключались в том, что в итоге Семилетней войны Россия добилась преимущественного влияния в Польше. Мы уже говорили о давней цели внешней политики русского правительства, сводящейся к воссоединению древнерусских земель, в пределах которых за период отторжения стали складываться народы Белоруссии и Украины. Последние события, казалось, приблизили момент окончательного решения этой проблемы. Однако у Австрии насчет Польши были свои планы. Она шла на стремительное сближение и упрочение отношений с Францией — давним недругом России, в течение многих десятилетий сколачивавшего антирусские блоки и на севере Европы, и в центре ее, и на юге. Все это делало непрочными отношения Австрии с Россией.

Иначе складывались отношения с Пруссией. Фридрих II всеми силами старался искать дружбы с Россией. Ведь устремления Пруссии были теперь направлены исключительно на Польшу как объект своей будущей агрессии, и успех мог быть лишь при условии союза с Россией. Однако Россия рассчитывала достичь своих целей и без помощи Пруссии. Вместе с тем она не хотела и сближения Пруссии с Францией. Тема, вокруг которой завязывалась дипломатическая игра, была подсказана самой жизнью: это тема о новом польском ставленнике.

Смерть польского короля Августа III, как ее не ждали, была внезапной. Теперь Россия сразу же объявила своего кандидата — им был Станислав Понятовский, давний друг сердечный Екатерины II. Расчеты императрицы, правда, были лишены при этом каких-либо эмоций: «из всех претендентов на корону он имеет наименее средств получить ее, следовательно, наиболее будет обязан тем, из рук которых он ее получит».

Случилось так, что в разгар предвыборных интриг курфюрст Саксонский умер от оспы. Это ослабило борьбу с Пруссией, и на избирательном сейме в сентябре 1764 г. спокойно был избран Станислав Понятовский.

Следствием преобладания русского влияния был и сравнительно быстрый переход Курляндии на положение территории, зависимой от России. Екатерина II извлекла для этого из небытия небезызвестного Э.И. Бирона, права которого на курляндское герцогство не были никем отменены. Сын польского короля Августа, Карл, занимавший стол герцога Курляндского, был вынужден выехать из Митавы. В конце 1762 г. там водворился Э.И. Бирон.

После выборов Понятовского на польский престол русско-прусское сближение завершилось заключением 31 марта 1765 г. союза. Это был, как всегда в то время, военный союз, оговаривавший в случае войны помощь одному из партнеров либо деньгами, либо войсками.

Заключение этого союза было большим успехом фактического руководителя внешней политики России князя Никиты Ивановича Панина. Ведь союз с Пруссией был едва ли не важнейшим звеном проектируемого Паниным так называемого «Северного аккорда». Это был своего рода противовес все еще существовавшему франко-испано-австрийскому блоку. По мысли Панина, в «Северный аккорд» должны были включиться Дания, Англия, а также Швеция и Польша. Причем Панин сильно рассчитывал на Польшу в качестве будущего союзника.

Однако Н.И. Панину это не удалось, как не удалась и вся «Северная система». Ни Фридрих II, ни Екатерина II не были заинтересованы в сильной Польше. Фридрих вообще был против «Северной системы», заявляя, что он нуждается «только в одном русском союзе» и не хочет других. Что же касается Екатерины II, то она была за «счастливую анархию, в которую погружена Польша и которую распоряжаемся мы по своей воле». Сохранение в Польше так называемой «республики» постоянно воодушевляло Фридриха II на разде этой страны, а с заключением договора с Россией эта идея стала не столь уж безнадежной. Длительные переговоры с Англией окончились заключением в 1766 г. лишь торговог договора.

Таким образом, «Северного аккорда» не получилось. Надежды на Швецию были также тщетны, ибо при слабости государственной власти эта страна всерьез не могла быть принята.

Вскоре после воцарения С. Понятовского в Польше внутри страны вновь обострились противоречия между катали-ками и так называемыми диссидентами (православными и протестантами). Традиционная политика покровительства «диссидентам» позволила русскому правительству вмешаться в этот конфликт.

В диссидентском вопросе российская дипломатия выставила не только требование веротерпимости, но и уравнения «диссидентов» в гражданских правах. Но именно это требование было встречено в штыки великопольскими кругами.

Итак, с 1764 по 1768 г. Польша снова находилась в постоянном внутреннем напряжении. Тяжелая дипломатическая борьба по диссидентскому вопросу шла с переменным успехом. Положение короля в этой ситуации было незавидное. Целиком обязанный русской императрице, постоянно получавший от нее денежные субсидии, Станислав Понятов-скнй буквально разрывался на части. В условиях полного бессилия короля повлиять на сейм вопрос о диссидентах стал решаться традиционным польским путем. Вожди диссидентов образовали в марте 1767 г. конфедерации: одну в Торне, вторую в Слуцке. На сторону диссидентов был привлечен бывший литовский гетман Карол Радзивилл, и появилась католическая конфедерация в Радоме.

Предстоял чрезвычайный сейм. Осенью 1767 г. русские войска были придвинуты к подступам Варшавы, но созванный в октябре 1767 г. сейм не удался и его перенесли на февраль 1768 г. В феврале запуганный сейм все-таки решил диссидентский вопрос. Католическая вера была объявлена господствующей. Король и королева могли быть только из римских католиков. Но вместе с тем диссиденты были уравнены во всех правах. Они отныне объявлялись способными занимать все посты вплоть до сенаторских и министерских, им разрешено вновь заводить свои церкви, школы, консистории, кладбища, госпитали, печатать богослужебные книги, разрешены были браки католиков и диссидентов и т. п.

Это был, несомненно, акт исторически прогрессивный. Вместе с тем этот успех российской дипломатии был коротким. Противники реформ образовали в 1768 г. конфедерацию в г. Баре (Барская конфедерация) и начали военные действия. Польша была ввергнута в анархию. 27 марта 1768 г. Сенат решил просить русскую императрицу обратить свои войска, находившиеся в Польше, на подавление мятежников. Очаги восстаний были подавлены в Люблине, Гнезне. Конфедераты устремились на юг, в Подолию, к турецким границам. Однако русские войска взяли Бар, Бердичев и вынудили конфедератов переместиться в Санок. В августе у конфедератов был взят штурмом Краков.

Как и ранее, появление русских войск на территории Западной Украины всколыхнуло народные массы на борьбу с Ненавистным панским гнетом. В середине XVIII в. на территории Правобережной и Карпатской Украины усилились гонения на диссидентов, что обострило классовую борьбу и национально-освободительное движение. В течение долгого времени здесь действовали так называемые опришки. В 1768 г. отдельные движения слились в общее восстание, известное в истории под названием «Колиивщина». Возглавили их руководимые Максимом Зализняком казацкие отряды, прибывшие на Правобережье из Запорожья для борьбы с конфедератами. Вскоре к ним присоединились отряды казацкого сотника Ивана Гонты. Восстание разрасталось. Его вожди уже объявили себя Брацлавским и Киевским воеводами. Волнения докатились до Львова. Но, как и прежде, российский царизм, боясь разрастания антифеодальной борьбы и захвата ею территории Левобережья, предпочел задушить восстание. Однако борьба с конфедератами продолжалась. Более того, эта борьба все более затягивала Россию в пучину нового русско-турецкого конфликта.

 

§ 2. Русско — турецкая война 1768–1774 гг. и первый раздел Польши

Россия и Турция в XVIII столетии — это постоянно напряженные отношения. Мы уже говорили о тяжелейшей для России проблеме южных степных границ, о постоянной крымско-турецкой агрессии, наконец, о проблеме выхода России к побережью Черного моря, имевшего громадное значение для экономического развития страны. Однако столкновения России и Турции не исчерпывались лишь названными моментами. Довольно острыми были взаимоотношения этих стран из-за Молдавии.

В середине XVIII в. в Молдавии наблюдается интенсивный процесс закрепощения крестьян (царин). В 1776 г. был запрещен переход крестьян от боярина к боярину. Были узаконены новые повинности в пользу феодалов. Тяжким бременем лежали на резешах (крестьянах-общинниках) турецкие натуральные налоги. Масса косвенных налогов, единовременные поборы — все это тяжко сказывалось на положении народных масс. В 1759.г. вспыхнуло большое восстание в Яссах, во второй половине века разрослось гайдуцкое движение. Население края постоянно стремилось с помощью России освободиться от турецкого ига. Во время войн России с Турцией оно оказывало русским войскам посильную помощь.

Интересы России и Турции сталкивались и на Северном Кавказе. На обширной территории Северного Кавказа не было крупных государственных образований. Многочисленные народности, населявшие этот край, переживали в своем социально-экономическом развитии либо стадию разложения родового строя и складывания феодальных отношений (балкарцы, чеченцы, ингуши и т. д.), либо активное развитие феодализма (кабардинцы, часть осетин, население Дагестана и др.). Феодальные владетели (князья, ханы и т. д.) вели междоусобные распри. В XVII–XVIII вв. западные районы Северного Кавказа были зависимы от крымского хана. Они должны были поставлять хану рабов из числа пленников или зависимых крестьян. Территория Дагестана служила объектом агрессии иранских правителей, но овладеть Дагестаном Иран не смог, а часть его владетелей ориентировалась на Россию. К русскому покровительству стремились и осетины. В 40-х и 50-х годах XVIII в. были неоднократные просьбы осетинских старшин о русском подданстве.

В связи с активизацией русской политики на Северном Кавказе, строительством линии крепостей стали более активными и турецкие эмиссары. Особенно бурную деятельность развило мусульманское духовенство, вовлекая в лоно ислама кабардинскую феодальную верхушку и многих черкесских князей. Древние христианские храмы, разбросанные по всему Северному Кавказу, были теперь в развалинах. Идеологическое влияние Турции проникало и в Дагестан. Однако простой народ был еще далек от влияния этой политики. Больше того, «черный народ» Кабарды бежал от гнета своих феодалов за русскую границу, где в районе Кизляра и Моздока устраивались поселения.

Интересы Турции и России сталкивались не только на Северном Кавказе, но и в Закавказье.

В тяжелейшем положении находилась Грузия, переживавшая в ту пору феодальную раздробленность. Нашествия иноземцев несли Грузии разорение, непосильный гнет, рабство. Надир-шах, например, лишь при вступлении на престол роздал в рабство своим подданным свыше 8 тыс. грузинских Пленников, турецкие и иранские купцы продавали в рабство тысячи жителей Кахетии и Картлии.

В 1736 г. в Восточной Грузии вспыхнуло освободительное движение, и к середине XVIII в. она стала, наконец, фактически независимой. Кахетия и Картлия были объединены под властью одного правителя.

В условиях постоянной угрозы со стороны Ирана и Турции среди грузинских политических и государственных деятелей давно определилась русская ориентация. В 1750 г. Восточная Грузия возобновляет свои связи с Россией. В 1752 г. грузинские цари отправляют в Петербург своих послов с просьбой о помощи: «спасение мыслимо лишь в том случае, если русское правительство протянет Грузии руку помощи против врагов, которых еще много».

Еще более тяжелым было положение в Западной Грузии. Здесь, как и в Восточной Грузии, в XVIII в. царила феодальная анархия. Защищая свои привилегии, грузинские феодалы шли на любые союзы. В итоге в руках турок было все побережье с целой цепью крепостей. На Имерети и Мегрелии лежала тягчайшая турецкая дань.

Центральная власть стала значительно сильнее с приходом на трон Соломона I, который начал вооруженную борьбу с турками и одержал ряд побед (Хресильская битва 1757 г.). Соломон I пошел на союз с Восточной Грузией (1758–1770). И вновь борьба с турками поставила вопрос о помощи России. В 1768 г., в год начала русско-турецкой войны, в Петербург, как и в 1760 г., был снова отправлен посол.

Наконец, еще один узел, где переплетались турецкие и российские интересы, — это Армения. Из всех государств Закавказья эту страну постигла едва ли не самая тяжкая участь. Огромная территория так называемой Западной Армении вошла в состав Османской империи, а Восточная Армения находилась под властью шахского Ирана. Армения, как и многие государства Закавказья, переживала в XVIII в. пору развития феодальных отношений с очень медленным прогрессом производительных сил. Внутренние раздоры и междоусобия феодалов усугубляли и без того тяжелое положение страны. Произвол и гнет турецких и курдских пашей, насилия и угон в рабство, наконец, уничтожение людских ресурсов Армении — все это давало толчок к массовой эмиграции армян.

Большой эмиграционный поток шел и в Россию. Армянское купечество играло заметную роль в российской внешней торговле и пользовалось многочисленными привилегиями. Армян охотно принимали на военную и государственную службу в России. В самой Армении в среде господствующих сословий были сильны тенденции сближения с Россией. Эчмиадзинские католикосы неоднократно обращались к Елизавете и Екатерине II с посланиями и специальными посланцами в Петербург и ставили вопрос о покровительстве России армянскому народу. Таким образом, Турция и Россия имели многочисленные точки столкновения интересов.

Несмотря на то, что в XVIII в. Турция начинала испытывать симптомы упадка, ее агрессивные замыслы, и, в частности, виды на Подолию, были по-прежнему широки и честолюбивы.

* * *

Дипломатический конфликт, приведший к войне 1768–1774 гг. разгорался с неуклонным crescendo. Французские посланники в Константинополе по мере развития борьбы по диссидентскому вопросу все резче и решительнее убеждали турецкие правительственные круги в том, что Россия полностью завладела Польшей и уничтожает ее традиционные вольности. На каждое подобное заявление турецкие правители реагировали очень болезненно.

Сильное обострение отношений произошло летом 1767 г., когда Турция получила сведения о вторжении русских войск в Подолию. В это же время вожди конфедератов, обращаясь к Турции, восклицали, что кроме Бога Польша может получить помощь только от Порты.

В этих условиях разрыв с Турцией был неминуем. 25 сентября 1763 г. великий визирь потребовал от Обрезкова немедленной гарантии отмены всех постановлений февральского сейма в Польше по вопросу о диссидентах. Русский посланник, разумеется, такой гарантии дать не мог, тут же был подвергнут аресту и тем самым России была объявлена война.

Надо сказать, что военные ресурсы России после Семилетней войны были в наилучшем состоянии, чем у кого-либо в Европе. Армия накопила значительный опыт, на вооружении были новые образцы оружия. Боевой опыт вождения войск был накоплен и генералитетом. Возможно, это и имела в виду Екатерина II, когда, узнав о войне, довольно самоуверенно писала графу Салтыкову: «Не первый раз России побеждать врагов».

В начале ноября при императрице был созван совет. Помимо действия двух основных армий в Молдавии и Валахии, было решено срочно воздвигнуть крепости в Азове и Таганроге, оборудовать гавани и строить флот для Черного моря. В Грузию немедленно был отправлен посол для вовлечения Имерети и Картли-Кахети в военные действия против Турции. По получении согласия на Кавказ был послан для помощи корпус во главе с генералом Тотлебеном и денежная субсидия.

Для подрыва тылов блистательной Порты в Грецию и Черногорию были посланы специальные эмиссары, дабы поднять греков и славян на борьбу с турецким игом. Для их поддержки из Балтики была послана большая эскадра под командованием адмирала Г.А. Спиридова.

Военные действия открыл крымский хан Крым-Гирей, вторгнувшийся в середине января 1769 г. в пределы России. Опустошив русские земли и территорию своих «друзей-поляков», хан вернулся в Крым, захватив около тысячи пленных. Второй набег татар был сделан возле Бахмута.

В апреле русские войска устремились к крепости Хотин с целью не допустить соединения турок с конфедератами. Н первые два похода были неудачны. Командующий войскам князь A.M. Голицын был снят. Правда, перед отъездом он все-таки взял Хотин 10 сентября 1769 г., а 26 сентября г. Яссы. Это было первое сильное поражение турок. Затем русские войска взяли Бухарест. Молдавский и валашский господари попали в плен, но население Молдавии и Валахии приветствовало русские войска и оказывало им поддержку. В частности, отряды валашского вельможи Кантакузина. Молдавия вскоре присягнула России.

Тем временем закавказский корпус генерала Тотлебена добрался до грузинских пределов. Второй кубанский подошел к Кабарде. Крымский хан настойчиво требовал от кабардинцев поддержки Турции. Но простой народ Кабарды открыто объявил о поддержке России. «Они, холопы, такое намерение имеют, — писал русский агент в Кабарде Е. Чорин, — что, как бы скоро войско российское… подошло, тотчас предается к нему, а через то владельцы и уздени их обессилеют и противиться уже не могут». После ряда побед корпуса Медема Кабарда присягнула на подданство России. В этот период была принята и давняя просьба о подданстве осетин.

В 1770 г. Россия одержала над Турцией еще более крупные победы под Фокшанами и Журжею. Главная армия П.А. Румянцева долго стояла в Подолии, не рискуя вторгнуться в пределы Молдавии, так как Молдавия была сплошь разорена и выжжена турками. Это создало серьезные осложнения в снабжении войск провиантом и фуражом. Румянцев обещал населению не взимать никакие подати взамен снабжения войск за счет местяых жителей. В мае 1770 г., имея трехмесячный запас продовольствия, Румянцев перешел Днестр у Хотина. Это был тяжелейший поход в условиях проливных дождей и полного бездорожья. Но самое главное — в войска проникла чума. В июле едва насчитывающее 40 тыс. человек войско Румянцева на устье р. Ларги встретилось с 80-тысячным войском турок и татар.

Искусный полководец блестяще выиграл сражение малыми силами. Спустя едва две недели на берегах р. Кагула у Троянова вала войско Румянцева, численностью около 20 тыс., имело сражение со 100-тысячным полчищем Холил-бея, обратив его в бегство. Противник потерял убитыми около 20 тыс. человек. Русские войска заняли Измаил, Килию, Аккерман. После долгого и упорного сопротивления турки осенью 1770 г. сдали Браилов и Бендеры.

Лето 1770 г. было отмечено и блестящими победами русского флота в Эгейском море у берегов Турции. Совершив тяжелейший 200-дневный переход из Балтики в Средиземное море, обессиленная эскадра Спиридова стала на якоре у берегов Морей. На помощь ей была послана вторая эскадра. В мае обе эскадры соединились, и теперь флот гонялся по морю в поисках турок. Наконец, 24 июня у входа в Хиосский пролив русские флотоводцы увидели огромную эскадру турецкого флота. Бой длился четыре часа, и турецкий флот отступил, укрывшись в Чесменской бухте. В ночь на 26 июня 1770 г. русские корабли двинулись в атаку. Начался знаменитый Чесменский бой. Русские моряки — брандеры на шлюпках прицеплялись к громадинам кораблей и поджигали их. Обширное зарево осветило страшную картину горящих обломков судов. К утру турецкого флота не стало. А летом 1770 г. из войны вышли ногайские орды и приняли покровительство России.

Успехи России в войне буквально ошеломили Европу. Победы России активизировали дипломатов Австрии и Пруссии. Одновременно через своих послов обе державы прощупывали позицию России. Это заняло 1770, 1771 и частично 1772 г.

Столь долгие торги были обусловлены сложностью ситуации. И Австрия, и Пруссия решили объединить с русско-турецким миром польский вопрос, т. е. реализовать раздел Польши. Эта тема давно была на устах многих европейских деятелей. Теперь ситуация существенно изменилась. Выторговывая мир, выгодный Турции, Пруссия тем самым рассчитывала вырвать у России так долго ожидаемое согласие на раздел Польши. Причем в виде компенсации за невыгодный для России мир с Турцией Фридрих II щедро предлагал Екатерине II любой кусок Польши при ее разделе.

У Австрии позиция была несколько иной. Для нее важным был польский вопрос, но еще важнее было не допустить усиления позиций России за счет Турции.

Таковы были, так сказать, исходные позиции в долгой дипломатической борьбе за раздел Польши.

Международную обстановку дополняли и другие штрихи. Борьба с конфедератами в Польше приобрела затяжной характер. Конфедераты предложили договор Турции, уступая ей Киевскую область взамен поддержки в войне с Россией, но неудачи Турции толкнули конфедератов в объятия Франции, и та послала в Польшу своего генерала. Усилением России была явно недовольна и Англия. Все это приводило к тому, что несмотря на поражения турецкий султан упорно отвергал переговоры.

В 1771 г. Россия, сосредоточив боевые действия в Крыму, пошла на штурм Перекопа, который защищало около 60 тыс. татар и турок во главе с самим ханом Селим-Гиреем. 14 июня Перекоп был взят. Вновь начались переговоры об условиях мира. Чтобы ускорить их ход, русские взяли Кафу, Керчь и Еникале. Это подействовало на крымцев. 27 июля Долгорукому было объявлено об утверждении вечной дружбы с Россией и вручен присяжный лист со 110 подписями татарских вельмож. Ханом стал Сагиб-Гирей.

Россия сформулировала свои условия Турции: 1) независимость Крыма, 2) свобода плавания русских судов по Черному морю, 3) независимость Валахии и Молдавии, 4) передача России одного из островов в Эгейском море, так как население многих островов принимало подданство России.

Такие условия не устраивали Австрию, и она выдвинула другие, по которым России отходил Азов с округом, Большая и Малая Кабарда, объявлялась свобода плавания по Черному морю и Россия получала денежную компенсацию за потери в войне. За реализацию этого Австрия должна была по проекту конвенции Тугута получить от Турции 34 млн. гульденов и Малую Валахию. Король Пруссии, в отличие от Австрии, соглашался на независимость Крыма, а за возврат Турции Валахии и Молдавии сулил России большую долю польской территории.

Тем временем 1771 год с его чумой, поразившей войска и докатившейся до Москвы, неудачи на Кавказе, туманные перспективы в войне с конфедератами, военные демонстрации Австрии на границах — все это повлияло на позиции России, и она была вынуждена объявить, что Дунайские княжества можно будет вернуть Турции при условии принятия других пунктов. Итак, Россия уступала, несмотря на то, что население Молдавии и Валахии выражало определенное стремление остаться в русском подданстве.

Итак, фактический раздел Польши уже начался. В 1770 г. Австрия захватила польские области Ципсе, Новиторга, Чорыстани, Велички и Бохни. Фридрих II одобрил этот захват, и австро-прусское сближение усилилось. В этих условиях екатерининское правительство, наконец, решилось на раздел Польши.

В итоге длительных переговоров три державы, наконец, пришли к согласию: Австрия захватила Галицию, Пруссия — Поморье и часть Великой Польши. Россия не претендовала на земли с коренным польским населением и получила Восточную Белоруссию с границами по Западной Двине, Друти и Днепру. Важным моментом раздела было обязательство Австрии содействовать России в заключении мира с Турцией.

Тем временем военные победы 1771 г. сделали турок более уступчивыми, и после объявления со стороны России об отказе от требований независимости Валахии и Молдавии Турция заключила в мае 1772 г. перемирие и согласилась на открытие переговоров в Фокшанах.

Конгресс в Фокшанах открылся 27 июля 1772 г. Однако переговоры быстро зашли в тупик. Фокшанский конгресс был распущен. Но менее чем через 2 недели Турция предложила новые переговоры в Бухаресте и продление перемирия. Новый конгресс в Бухаресте открылся 29 октября, а перемирие было продлено до 9 марта. Теперь почти все пункты будущего договора были обговорены, но Турция не соглашалась на передачу России Керчи и Еникале. В марте 1773 г. Переговоры прервались.

Еще в феврале 1773 г. главнокомандующий дунайской армией фельдмаршал П. А. Румянцев получил наказ: походом за Дунай вынудить мир силой оружия. России срочно нужен был мир, ибо резко ухудшилась обстановка на Балтике. В Швеции прекратилось равновесие придворных партий («шляп» и «колпаков»), произошел переворот, который привел к усилению королевской власти Густава III. В связи с этим усилилась и опасность шведского нападения на Россию. Однако военная кампания лета 1773 г. для России была неудачна, как и кампания в октябре 1773 г.

Тем временем правительственные круги России уже примирились с мыслью об отдаче Еникале и Керчи и готовы были настаивать лишь на Кинбурне. Все это решено было применять лишь на самый крайний случай.

В июне 1774 г. русские войска вновь совершили рейд за Дунай. Турки потерпели сразу несколько поражений и особенно сильное под г. Козлуджи, где А.В. Суворов разбил их 40-тысячное войско. Турецкие соединения стали отступать и вскоре запросили мира. Основательно поманежив их, П.А. Румянцев, наконец, вступил в переговоры. 10 июля 1774 г. в деревеньке Кючук-Кайнарджи был подписан мирный договор. Его условия были следующими: Крымское ханство объявлялось независимым. Крепости Керчь, Еникале и Кинбурн со степью между Бугом и Днепром переходят к России. Черное и Мраморное моря объявлены свободными для торговых судов подданных России. Во владение России переходила Кабарда. Грузия освобождается от тяжелейшей дани юношами и девушками, отправляемыми в Турцию. Права народов, подвластных Турции (молдован, румын, греков, славян, грузин и т. д.), несколько расширялись. Наконец, Турция уплачивает России 4,5 млн. руб. за военные издержки.

Так окончилась еще одна тяжелая война. Так окончился один из этапов сложнейшей дипломатической борьбы в Европе. Это был крупный успех внешней политики России, существенным образом выполнившей основные задачи, поставленные правительством Екатерины II.

 

§ 3. Война на два фронта

Русско-турецкая война 1787–1791 гг. Могущество России и рост ее влияния на международное положение в Европе в этот период были продемонстрированы отказом России на просьбу Англии в 1775 г. послать русских солдат (20-тысячный корпус) для помощи в войне с Североамериканскими штатами. Возможно, в этом проявилось охлаждение России к Англии и недовольство монополией англичан в балтийской торговле России. Так или иначе, но Россия в 1780 г. выступила со знаменитой «Декларацией вооруженного нейтралитета», направленной против деспотических действий Англии на море. К декларации сразу же присоединились Дания, Швеция, Голландия, Пруссия и Австрия. Вооруженный нейтралитет признали Франция, Испания и США.

Еще ранее Екатерина II умела проявить свою силу и влияние в Европе. Речь идет о войне Пруссии и Австрии из-за Баварии, вспыхнувшей в 1778 г. Война была прекращена грозным окриком России. В итоге Тешенского мира влияние и Австрии, и Пруссии было заметно ослаблено. Но Фридрих II был вынужден искать по-прежнему союза с Россией.

Ввиду столь стремительно возросшего авторитета в Европе русское правительство не было особенно обеспокоено непрочностью Кючук-Кайнарджийского мира и решительно реагировало на все акции Турции, убеждающие в том, что независимости Крыма от Турции практически нет.

Поэтому русское правительство берет курс на присоединение Крыма к России, однако делается это весьма осторожно. В 1778 г. около 30 тыс. армян и греков были переселены из Крыма в южные губернии России. Тем самым Петербург серьезно подорвал экономический потенциал ханства и сделал его более зависимым от России.

В 1779 г. принятием Айналы-Кавакской конвенции турки признали Шагин-Гирея ханом, а территория между Южным Бугом и Днестром с согласия России закрепилась за Турцией. Был подтвержден и мир 1774 г. Но борьба не прекратилась. Вскоре Турция снова неоднократно нарушает мир и предпринимает захват кубанских владений крымского хана, подняв ногаев. В 1782 г. турки устроили мятеж против Шагин-Гирея, который бежал под защиту русских войск в Ени-кале. Вопрос о Крыме был тем самым предрешен. В 1780 г. состоялась встреча Екатерины II и Иосифа II. Итогом ее было соглашение о взаимной помощи на случай нападения Турции. Соглашение гарантировало вместе с тем целостность Польши и предусматривало противодействие прусским претензиям к Польше.

Итак, зная позицию Австрии, в 1783 г. Екатерина II публикует манифест об отречении Шагин-Гирея и присоединении Крыма к России. Через два месяца население Крыма официально присягнуло Екатерине II. Остались мятежными лишь ногайские мурзы на Кубани, но их вскоре разгромили. В январе. 1784 г. Турция косвенно признала присоединение Крыма и Прикубанья к России.

Так была окончена многовековая борьба с татаро-турец-кой агрессией на юге России. Выход России к Черному морю имел громадное значение для экономического развития обширных земель не только степной зоны, но и старого черноземного центра России. С выходом к морю стремительными темпами растет колонизация и освоение огромных безлюдных пространств с плодороднейшими почвами, строятся порты, развивается торговый флот.

Одновременно с событиями в Причерноморье существенные сдвиги в соотношении сил России и Турции произошли в Закавказье. В крепости Георгиевск 27 июля 1783 г. был подписан так называемый Георгиевский трактат. Отныне царь Кахети и Картли признавал верховную власть лишь русского государя. Заключение Георгиевского трактата было важным политическим событием как для России, так и для всего Закавказья, так как облегчало многовековую борьбу народов Кавказа против ига Ирана и Турции.

Опасаясь войны с Турцией, русское правительство было вынуждено отказаться от заключения аналогичного соглашения с Западной Грузией, но война назревала стремительными темпами.

Турецкие государственные деятели готовы были любыми средствами воспрепятствовать усилению России на Черном море и теперь готовы были в любой момент открыть военные действия. Дело было лишь за минимальными военными приготовлениями. Но эти приготовления Турции помешали выполнить Англия и Пруссия.

Мы уже говорили об охлаждении англо-русских отношений. Что касается Пруссии, то она рассчитывала ослабить Россию войной с Турцией и захватить новые земли в Польше.

Таким образом, ситуация в Европе снова довольно сильно изменилась. Англия и Пруссия всячески подстрекали Турцию к открытию военных действий. Не удержалась от искушения ослабить Россию и Франция. Все это создавало крайне неблагоприятную обстановку для России, очутившейся лицом к лицу с отрицательными последствиями своего могущества, приобретенного в последней войне. Не была надежна и новая союзница Австрия.

Итак, неблагоприятная внешнеполитическая обстановка да еще сильнейший неурожай 1787 г. заставляли Россию оттягивать конфликт, но Турция перешла в наступление.

Летом 1787 г. рейс-эфенди потребовал от России признания верховной власти Турции над Грузией и допуска в Крым турецких консулов. К этим требованиям присоединились нарушения турками соглашения, достигнутого в 1784 г. и положившего конец их произволу в смещении молдавских и валашских господарей.

15 августа 1787 г. Турция предложила русскому посланнику в Константинополе Булгакову немедленно вернуть Крым, чего посланник сделать не мог. Как обычно в таких случаях, посланник был арестован и это было объявлением войны.

Военные действия развернулись очень быстро. Уже 21 августа 1787 г. турецкий флот напал на русские сторожевики возле Кинбурна. Сюда же в сентябре был направлен турецкий десант. В начале октября — второй десант, более крупный (5 тыс. человек). Но так же, как и первый, он был полностью истреблен, несмотря на то, что гарнизон Кинбурна под командой А.В. Суворова насчитывал едва 3 тыс. человек. Разгром турок сорвал их попытки овладеть с моря Крымом и уничтожить главную гавань — Севастополь.

Швеция объявляет России войну. С началом военных действий обстановка в Европе стала еще более неблагоприятной для России. Правда, союзница России Австрия с января 1788 г. вступила в войну с Турцией, но ее участие было скорее символическим. Стремясь сорвать поход русской балтийской эскадры в Средиземное море, Англия весной 1788 г. запретила России нанимать английские транспортные суда, делать закупки продовольствия и наем моряков. Летом 1788 г. был создан Тройственный союз, направленный против России. В нем участвовали Англия, Пруссия и Голландия. Наконец, Пруссия, Англия и Турция добились, и это. кардинально ухудшило обстановку, военного нападения на Россию Швеции.

Как уже упоминалось, недавний переворот в Швеции it усиление власти короля Густава III в корне изменили положение. Вновь была создана благоприятная почва для реваншистских замыслов. В июне 1788 г. шведские войска осадили крепости Нейшлот и Фридрихсгам. Вступил в действие и шведский флот, вошедший в Финский залив. Густав III, с подачи Пруссии и Англии, предъявил России на редкость агрессивные требования: вернуть все земли, завоеванные Россией со времен Петра I, вернуть Турции Крым и т. д. Нереальность претензий Швеции была бы очевидной, если бы за ее спиной не стояли Англия и Пруссия.

Военные действия в 1788 г. ограничились лишь действиями на море. Сражение со шведским флотом у о. Гогланд в июле 1788 г. выиграли русские. В августе Дания осадила Гетеборг, но вынуждена была прекратить войну.

Переключим теперь свое внимание на главный театр военных действий, на юг России. В 1788 г. боевые действия русской армии сосредоточились на штурме важнейшей турецкой крепости Очаков. Здесь действовала 132-тысячная армия Г.А. Потемкина и Черноморский флот, так как в гавани Очакова стояли основные силы турецкого флота (около 100 боевых единиц). Боевые действия начались на море. В сражении у о. Змеиного победила эскадра знаменитого Ф.Ф. Ушакова. В Днепровско-Бугском лимане была уничтожена турецкая гребная флотилия. Турки понесли огромные потери в людских силах (около 6 тыс. убитых и раненых и около 2 тыс. пленных).

В декабре 1788 г. русские войска предприняли решительный и успешный штурм Очакова. Несколько ранее 50-тысячная армия П.А. Румянцева взяла Хотин. Летом 1789 г., когда турецкие войска численностью в 30 тыс. человек, форсировав Дунай, взяли направление на Фокшаны, австрийцы отступили и призвали русских на помощь. Союзников выручил 10-тысячный корпус А.В. Суворова, который с ходу атаковал турок при Фокшанах. После 9-ти часов упорного сопротивления турки не выдержали штыковой атаки и бежали. К сожалению, успех этой победы из-за позиции Г.А. Потемкина не был развит наступлением русских войск.

Еще более значительная победа была одержана блистательным стратегом А.В. Суворовым над 100-тысячной армией Оттоманской империи. Осенью 1789 г., соединив свои силы (7 тыс. человек) с австрийскими (18 тыс. человек), А.В. Суворов, использовав разведку, внезапно напал на турок, стоявших тремя группами между реками Рымна и Рым-ник, потеряв при этом 45 человек убитыми и 133 — ранеными.

У турок было убитыми около 17 тыс. человек. Секрет этого феноменального успеха был в высокой выучке войск и боевых качествах русского солдата.

Столь громадное поражение решило успех кампании 1789 г. Россия продвинула свои войска до низовьев Дуная. Были взяты крепости Гаджибей, Аккерман, Бендеры. Русские войска заняли прочные позиции между реками Днестр и Серет. Под влиянием поражений Турция вступила было в переговоры о мире, но под нажимом Англии и Пруссии отказалась от них. Война для России продолжалась и с Турцией, и со Швецией.

Тем временем Англия и Пруссия продолжали энергичные акции против России. Пруссия немало потрудилась, чтобы в Польше резко увеличились антирусские силы, и Россия в 1789 г. была вынуждена вывести оттуда свои войска. В 1790 г. Пруссии даже удалось заключить союзный договор с Польшей (такова была ирония судьбы!). Двойной нажим Англии и Пруссии и прямые угрозы объявления войны заставили в 1790 г. Австрию выйти из войны.

Это осложнило положение России, тем не менее кампания 1790 г. была для нее успешной. Прежде всего это был ряд важных побед Черноморского флота под командованием Ф.Ф. Ушакова, захват ряда крепостей и знаменитый штурм Измаильской крепости с ее 8-метровым валом и рвом, шириною в 12 м. Турки оказывали отчаянное сопротивление, отдавая с боем каждый дом и каждый камень. В итоге 6-часовой схватки крепость была взята страшным для турок «оружием российских штыков». Потери турок были огромны — 26 тыс. убитых и 9 тыс. пленных. Потери войск А.В. Суворова — 5 тыс. убитых. Этот штурм вошел в историю русского военного искусства как беспримерный героический подвиг русских воинов во главе с одним из величайших полководцев России.

Успешны были и действия России в войне со Швецией. В 1789 г. русские войска предприняли наступление в Финляндии. Флот России выиграл сражение в Роченсальме. Весной 1790 г. русские моряки выиграли еще два морских сражения со шведами (у Красной Горки), но одно сражение проиграли.

Штурм Измаила, а главное, успехи русских в Швеции подействовали отрезвляюще на правительство Швеции. В марте 1790 г. начались мирные переговоры, завершившиеся в августе заключением мира на условиях status quo ante bellum. Это было несомненным поражением английских и прусских дипломатов.

 

§ 4. Окончание русско — турецкой войны 1787–1791 гг

Однако Англия была далека от признания этого поражения. Наоборот, она вновь напрягла все силы для достижения своей цели. У. Питт сосредоточился теперь на создании в Европе антирусской коалиции, куда должны были войти Пруссия, Турция, Дания, Швеция и даже Польша. Разрыва с Россией добивались и от Австрии. Для русской дипломатии это было тяжелейшим испытанием. Понадобились неистощимая гибкость, ловкость и осторожность, чтобы нейтрализовать нажим Англии и Пруссии. А речь шла уже о предъявлении России ультиматума в 10-дневный срок с требованием отказа от завоеванного Очакова и принятия английского посредничества в переговорах с Портой. Сама Англия уже готовила войну с Россией. Екатерининское правительство срочно перебазировало войска на запад и довооружило Балтийский флот (до 32 линейных кораблей).

Но война не состоялась, во-первых, потому что общеевропейской коалиции не получилось: лишь Турция была готова воевать. Во-вторых, У. Питт недооценил быстро растущую оппозицию его политике внутри страны.

Огромный военный авторитет русской армии, слава о ее непобедимости, заинтересованность определенных кругов английской буржуазии в торговле с

Россией — все это сделало идею войны Англии с Россией крайне непопулярной. Провал планов У. Питта сразу же привел к развалу Тройственного союза. Обстановка для России стала более благоприятной. Правда, оставалась еще Турция, но кампания 1791 г. и новые победы русской армии и русского флота заставили Порту заговорить 6 мире.

В июле 1791 г. главнокомандующий русской армией князь Н.В. Репнин подписал в Галаце предварительные условия мира. Вслед за этим в Яссах начался конгресс. Турция по Ясскому договору от 23 декабря 1791 г. уступала России все земли Причерноморья до р. Днестр, отдавала Очаков. Турция обязывалась также не допускать нападений ахалцихского паши на царя Картли и возместить ущерб за набеги на Северном Кавказе. Но вместе с тем Молдавия, Бессарабия и Валахия оставались по-прежнему в руках Порты, а вопрос о протекторате Грузии не был решен.

Так окончилась вторая тяжелейшая для России война с Турцией.

 

§ 5. Россия и французская революция 1789 г

 

Второй и третий разделы Польши

Одновременно с событиями русско-турецкой войны Европу потрясла грандиозная эпопея французской буржуазной революции. В России, как и в других странах Европы, события во Франции приковали внимание и вызывали восхищение всех представителей русской демократической общественной мысли. В то же время российское дворянство отнеслось к ним очень настороженно, а потом проявило открытую враждебность. В петербургских придворных кругах вначале попросту не поняли серьезности происходящих во Франции событий, а поняв, затаили злобу. Придворное общество немедленно выбросило из своего обихода все «просветительские игрушки» в виде сочинений французских энциклопедистов, скульптурных портретов Вольтера и проч. Императрица, поняв грозу революции, прониклась глубокой ненавистью к любым течениям революционной Франции, и радикальным, и умеренным. Всем подданным России было приказано немедленно покинуть Францию. Внутри страны царила реакция. Екатерина беспощадно расправилась с А.Н. Радищевым, Н.И. Новиковым, Иоганном Мельманом и др. Более того, царизм впервые взял на себя активную роль в организации интервенции монархических государств против революционной Франции.

Французская контрреволюция возлагала на русскую императрицу большие надежды и держала ее в курсе всех своих политических комбинаций. Екатерину II даже просили «впредь руководить всеми их демаршами». Русская царица способствовала ликвидации раздоров между королевской «партией» и «партией принцев». Она оказывала щедрую финансовую поддержку контрреволюции, выделив лишь на наем войска неслыханно большую сумму в 2 млн. рублей. Она провела общий демарш европейских держав с требованием свободы Людовику XVI.

С окончанием войны со Швецией Екатерина II сумела договориться со шведским королем Густавом III о походе его войск против Франции, оказав ему помощь денежной субсидией. К России и Швеции примкнула Австрия, а потом целый ряд европейских держав (Пруссия, Испания, Сардиния, Неаполь). Англия гарантировала свой нейтралитет. Густав III, Леопольд II и Екатерина II разработали план интервенции.

Но так случилось, что Леопольд II в разгар подготовки Неожиданно умер (по слухам, его отравили), а буквально спустя две недели в середине марта 1792 г. в результате заговора погиб другой вдохновитель интервенции Густав III. Это сильно задержало выступление интервентов. К тому же революционная Франция сама объявила войну Австрии и Пруссии.

Тем временем в 80-х годах отношения России и Польши весьма осложнились. В Польше быстро падало русское влияние. Прусские дипломаты неустанно трудились над дальнейшим ухудшением польско-русских отношений. Польский сейм в конце 80-х годов упразднил так называемый Постоянный совет, резко увеличил военные силы. Россия вынуждена была вывести из Польши войска и продовольственные склады. Польша запретила проход войск России через свою территорию к границам Турции. Сейм единолично ликвидировал русские гарантии польского государственного строя и заключил союз с Пруссией, направленный против России. В 1791 г. новая конституция в Польше отменила пресловутое liberum veto и тем самым серьезно укрепила государственный строй страны. Все это внушало тревогу Екатерине II. Великодержавная стратегия царизма не могла примириться с произошедшим. В итоге царизм вновь решился на новый раздел несчастной Польши.

С окончанием русско-турецкой войны царское правительство вновь готово было ввести свои войска в Польшу, о чем шли переговоры с Австрией, но смерть Леопольда II временно вывела Австрию из игры. Последовало быстрое русско-прусское сближение. Участие Пруссии в интервенции против Франции было обусловлено разделом Польши. Летом 1792 г. между Пруссией и Россией был подписан союзный договор, а в январе 1793 г. последовал договор о втором разделе Польши. Пруссия получила коренные польские земли — Гданьск, Торунь и часть Великой Польши, Россия — Белоруссию и Правобережную Украину.

Тем временем события, связанные с интервенцией против Франции, развивались следующим образом. Прусско-ав-стрийские войска вторглись на территорию Франции 17 августа 1792 г., но 20 сентября австро-прусские войска потерпели от революционных сил грандиозное поражение под Вальми. Коалиция против Франции развалилась. Но борьба не окончилась.

Известие о казни Людовика XVI в январе 1793 г. потрясло русское придворное общество. Екатерина II «слегла в постель и больна и печальна», двор оделся в траур. С Францией были порваны дипломатические и торговые отношения. Все французы, признавшие республику, должны были в трехнедельный срок покинуть Россию. При ввозе книг в Россию была установлена строжайшая цензура в Петербурге, Москве, Риге, Одессе и Радзивилловскрй таможне. Были запрещены и многие русские издания.

Успехи революционной Франции встревожили Англию, которая выставила перед французским Конвентом ряд невыполнимых требований. 1 февраля Франция объявила войну Англии, а 25 марта заключено было англо-русское соглашение по координации действий против Франции. Для французских судов были закрыты все порты этих держав, приняты меры и для воспрещения торговли Франции с нейтральными державами. В Россию для переговоров об организации новой интервенции прибыл граф д'Артуа, младший брат Людовика XVI. В Лондон отправились русские военные корабли для усиления морской блокады Франции.

После нового поражения войск интервентов в июне 1794 г. державы Тройственного союза, заключенного между Англией, Россией и Австрией в конце 1795 г., предприняли организацию нового похода против Франции. В нем уже должен был принять участие 60-тысячный экспедиционный корпус русских войск, и только внезапная смерть русской императрицы помешала реализации этого плана.

События борьбы монархических держав Европы с французской революцией тесно переплетались, как мы уже видели, с польским вопросом. В Польше второй раздел усилил национально-освободительное движение. Весной 1794 г. вспыхнуло мощное крестьянское восстание, во главе которого встал Тадеуш Костюшко. Движение приняло широкий размах и носило вместе с тем ярко выраженный антифеодальный характер. Однако своекорыстная позиция польской шляхты, не желавшей каких-либо уступок, ослабила общее движение и предопределила его поражение.

Вслед за подавлением восстания в 1795 г. Россия, Австрия и Пруссия предприняли третий и последний раздел Польши. Отныне Польша как государство прекратила свое существование. По третьему разделу к России отошли Западная Белоруссия, Литва, Курляндия и часть Волыни. Австрия и Пруссия захватили собственно польские земли, включая Варшаву и Краков. Русский царизм хотя и не захватил коренные польские территории, однако нес полную ответственность за историческую трагедию польского государства. Вместе с тем объединение белорусских и украинских земель являлось несомненным прогрессивным актом для развития этих народов.

 

§ 6. Контрреформы Павла

Мать была еще в агонии, но у сына не хватало терпения и выдержки дождаться ее конца — он приступил к стремительным действиям. Начал Павел с того, что опечатал срочно все бумаги Екатерины II и бумаги последнего екатерининского фаворита Платона Зубова. Видимо, Павел боялся, что слухи о желании Екатерины II назначить наследником не его, а Александра Павловича, могут найти подтверждение в бумагах царицы. По приказу Павла священнослужители произвели традиционный обряд над умирающей императрицей. Смерть наступила 6 ноября. Присутствующие во дворце тут же были приведены к присяге новому императору Павлу I. Вскоре присягнули войска и население.

Первое же распоряжение Павла было на редкость странным. Он приказал хоронить Екатерину II вместе с… Петром III. В Александро-Невской лавре вскрыли могилу Петра III. Павел I совершил над останками отца нечто вроде обряда, надев на него корону. Затем состоялись торжественные похороны Екатерины II и Петра III в Петропавловском соборе. В этом было что-то мистическое.

Так или иначе, но в политике Павла I действительно было немало такого, что шло вразрез с законодательством Екатерины II. Вместе с тем в распоряжениях Павла I отразилась в известной мере и специфика его личности.

Новый император, которому было уже 42 года, обладал тяжелым и странным характером. В далеком детстве это был живой, веселый и очень впечатлительный мальчик, окруженный многочисленной придворной прислугой, но лишенный материнского внимания и ласки. Воспитание и образование юноши, впрочем, не очень способного, велось довольно сумбурно. Вместе с тем Н.И. Панин сумел заронить в душу своего воспитанника сомнения в правильности политической линии его царственной матери. Это еще более взаимно отдалило сына и мать.

С годами запальчивость, прямодушие, резкость Павла превращались в грубость, нетерпимость, подозрительность и мелочность. Павел мучительно жаждал деятельности, но Екатерина II тщательно отстраняла его от малейшей возможнести коснуться государственных проблем. Единственной утехой царевича была миниатюрная армия в три батальона и три эскадрона в Гатчине. Вынужденная бездеятельность, пренебрежение фаворитов еще больше озлобляли Павла. Дважды женатый, Павел и с первой, и со второй супругой (Софией-Доротеей) был, видимо, счастлив, но царственная мать и здесь мешала; она отнимала у него рождавшихся сыновей и сама занималась вопросами их воспитания.

Вразрез со взглядами Екатерины II складывалась и внешнеполитическая ориентация Павла I. Н.И. Панин содействовал развитию симпатий наследника к Пруссии, что было закреплено личным знакомством с Фридрихом II и родственными связями жены Павла, вюртембергской принцессы. Неодобрительно относился Павел к политике Екатерины в польском вопросе и т. п. Всей душой он ненавидел екатерининских фаворитов, в частности Г.Г. Орлова и Г.А. Потемкина. Могилу Г.А. Потемкина он приказал сравнять с землей.

Все это послужило достаточным основанием для тех «контрреформ», которые Павел I успел наметить в свое столь короткое царствование. Но сразу же оговоримся, что в целом политика Павла I была, несмотря ни на что, прямым продолжением линии екатерининского правительства. «Контрреформы» касаются большей частью второстепенных моментов.

Это видно, в частности, из следующего. Если Екатерина II раздала своим фаворитам около 800 тыс. крестьян, то Павел I всего за 5 лет успел раздать 600 тыс. крестьян. В 1796 г. закрепляются за частными владельцами крестьяне Области Войска Донского и Новороссии. В 1798 г. вновь выходит указ, позволяющий заводчикам из купцов покупать крестьян с землей и без земли к фабрикам и заводам. Развернувшаяся в 1796–1797 гг. огромная волна крестьянских движений, охватившая 12 губерний центра России, была задавлена кровавыми карательными походами князя Н.В. Репнина. Правда, под угрозой этих волнений Павел I сделал ряд отступлений. В 1796 г. крестьянам вновь разрешили присягать новому императору. В 1797 г. был издан указ о непродаже дворовых и крепостных крестьян без земли «с молотка», хотя все дело свелось в итоге лишь к изменению формы публикации о про-же в газете. Наконец, в 1798 г. запрещена была продажа без земли малороссийских крестьян.

Павел I пытался ввести регламентацию эксплуатации помещичьих крестьян, но указ был составлен так, что предписание не превышать барщину свыше 3-х дней в неделю помещики восприняли лишь как пожелание.

Типичной контрреформой был пересмотр Павлом I екатерининской системы губерний. Вместо 50-ти он решил оставить лишь 41 губернию. Были отменены все преобразования Екатерины II в Прибалтике, Выборгской губернии и на Украине.

Наиболее неприемлемыми для дворянства были преобразования Павла I в армии. Ярый поклонник прусской военной доктрины Фридриха II, он уже через три недели после своего воцарения издал новые пехотный и конный уставы. Буквально на другой день после смерти Екатерины II дворец наполнился одетыми в прусскую форму гатчинцами. Главным занятием гвардии стали бесконечные парады и развод караулов. Мелочный император придирался к ничтожнейшим пустякам, так как знал шагистику прусского образца до тонкостей.

Все это вызывало в гвардии ропот недовольства. Павел I словно забыл о том, что придворная гвардия — цвет дворянства России — была основным рычагом в механизме дворцовых переворотов. Правда, за долгие десятилетия правления Екатерины II этот механизм мог слегка и «заржаветь», но ведь детали его все были в сохранности. У кормила правления продолжали оставаться лишь ставленники господствующего класса — дворянства. Следовательно, объективные предпосылки дворцовых переворотов продолжали сохраняться. Дело было лишь за субъективными предпосылками.

Главное же заключалось в том, что военные преобразования Павла I были типично реакционной затеей, так как предавали забвению передовые принципы стратегии и тактики русского военного искусства.

Павел I стремился к еще большему укреплению и возвышению принципа самодержавия, к единоличной власти и управлению. Сенат при нем уже потерял всякое значение. Именно Павел I был автором проекта замены коллегиального управления системой министерств, так как уловил ход развития будущей системы государственного управления, угадал его основную тенденцию. Павел I провел общую и необходимую ревизию служилого офицерства армии. Однако он приказал абсолютно всем немедленно явиться на службу. В итоге смотров все малолетние офицеры были со службы исключены, все формально числившиеся на службе также отставлены от нее. Прекращена была практика бесконечных отпусков. В войсковых частях был введен строгий режим. Однако в широких кругах дворянства эти меры вызвали раздражение.

Еще больше дворянство было раздражено отменой некоторых пунктов Жалованной грамоты. В частности, Павел I отменил свободу от телесных наказаний дворянам, совершившим уголовное преступление. Он отменил выборные должности в нижнем земском суде. Он запретил губернское дворянское собрание, реорганизовал дворянскую опеку и сиротский суд и т. д. Все это вызывало ропот и возмущение дворянства. Павла I потихоньку стали обвинять в деспотизме, в ущемлении политических прав дворянства. Конечно, все это ни в малейшей степени не делало из Павла I противника дворянства. Но ряд просчетов, сделанных там, где он стремился навести порядок и усилить власть самодержавия, вызвал безмерное недовольство дворянства.

Обстановку дополняли бьющие в глаза разного рода мелочи. Павел I стремился всё и вся подчинить своим вкусам и привычкам. В армии носили неудобную прусскую форму с косами и буклями. В стране в изобилии появились черно-белые полосатые караульные будки, шлагбаумы, мосты. По его указам в Петербурге были запрещены к ношению круглые шляпы, фраки и сапоги, а разрешены лишь камзолы и т. п. Именно по его указам Петербург начинал службу в 6 часов утра, а должен был засыпать в 10 часов вечера. Именно по его указам запрещено было употреблять такие слова, как «граждане», «отечество», «общество» и др.

Борясь с влиянием революции, Павел I ввел жесточайшую цензуру и запретил все частные типографии. Особый надзор был установлен за литературой, поступающей из-за рубежа. На этом фоне довольно нелепо и нелогично выглядит освобождение из крепости Н.И. Новикова, возвращение А.Н. Радищева из Сибири и т. п.

Придворная обстановка вокруг Павла I становилась все более неблагоприятной. Павловские фавориты (брадобрей Кутайсов, А.А. Аракчеев и др.) своим усердием и рабской преданностью усугубляли недовольство дворянства. Различного рода проекты стали появляться даже в кругу приближенных Павла I. В частности, канцлер граф А.А. Безбородко составил «Записку о потребностях империи Российской», где Предлагалось ограничить самодержавие. Придворное дворянство позволяло себе и открытые высказывания против царского произвола.

Постепенно в гвардейских кругах созрел заговор, вдохновителями которого были две весьма приближенных к Павлу I фигуры крупных государственных деятелей — граф П.А. Пален и граф Н.И. Панин. Об их замыслах, видимо, знал и Александр Павлович.

Вечером 11 марта 1801 г. заговорщики собрались на ужин у генерала Талызина, который жил недалеко от Летнего сада. Вино лилось рекой. После ужина заговорщики (около 60 человек) тронулись в путь, пробираясь Летним садом к замку. Они обезоружили несопротивлявшуюся охрану замка. Сопротивление оказали лишь два гусара у входа в спальню императора. Группа в 12 человек ввалилась в спальню. Среди них были последний фаворит Екатерины, бездарнейший администратор Платон Зубов и его брат Николай, а также Бенигсен, Яшвиль и др. Постель оказалась пуста, но после короткой паники заговорщики обнаружили императора за ширмой, скорчившегося в одной ночной рубахе. Шум подходившей второй группы заговорщиков во главе с Паленом ускорил события, так как присутствовавшие в спальне приняли этот шум за тревогу. Началась свалка. Свидетельства очевидцев этой трагедии весьма разнообразны, но большинство из них выделяют два основных орудия убийства Павла — офицерский шарф и массивную табакерку Николая Зубова, огромного рассвирепевшего детины, набросившегося на Павла. Таков был последний в истории России дворцовый переворот.

 

Глава 16. Культура России в XVIII веке

 

§ 1. Просвещение

Как и в предыдущие столетия, основным субъектом, основным активным созидательным элементом в области культуры были представители господствующего класса дворян. Задавленное эксплуатацией, забитое и темное крестьянство не имело ни средств, ни сил, ни времени, ни условий для получения образования, для деятельности в области науки, литературы, искусства. Поэтому вполне понятно, что здесь речь пойдет о достижениях, главным образом, в области дворянской культуры.

Вместе с тем нужды и последствия социально-экономического развития страны ставили перед наукой, просвещением, общественно-политической мыслью и т. п. задачи, выходившие за пределы потребностей дворянства. Это приобщило в XVIII столетии к активной деятельности в некоторых областях культуры выходцев из городского мещанства, купечества, белого духовенства, государственных и экономических крестьян.

Со времен Петра I просвещение в России обретало все более четкий светский характер, все более определенную практическую направленность.

Вместе с тем традиционная форма «обучения грамоте» все еще была наиболее массовой и повсеместной. Речь идет об обучении чтению часослова и псалтыри дьячками и другими служителями культа.

Увеличилось число солдатских гарнизонных школ — прямых продолжателей традиций петровских «цифирных школ». В 1721 г. их насчитывалось около 50, а в 1765 г. школы были при 108 гарнизонных батальонах, где училось до 9 тыс. солдатских детей. Здесь обучали не только чтению, письму и арифметике, но давали начальные сведения в области геометрии, фортификации и артиллерии. Менее способные ученики обучались различным ремеслам. Существовали национальные военные школы на Кавказе.

Основное же внимание уделялось образованию дворянских детей в закрытых учебных заведениях. В 1731 г. был создан Шляхетский кадетский корпус, а в 1752 г. Морской шляхетский корпус. В 1758 г. артиллерийская и инженерная школы в Петербурге объединились и составили третье закрытое дворянское учебное заведение. Помимо этого дворянских детей обучали в частных пансионах, а также в домашних условиях. В XVIII в. входит в моду приглашение учителей-иностранцев, особенно французов. Во второй половине века это увлечение достигло своих крайних, извращенных форм.

Важнейшим событием середины XVIII в. была организация первого в стране высшего гражданского учебного заведения — Московского университета. Куратором его был влиятельнейший елизаветинский вельможа — И.И. Шувалов, известный меценат, основатель и президент Академии художеств, оказавший содействие развитию русской культуры.

Однако идейным строителем Московского университета был гениальный русский ученый М.В. Ломоносов. Он разработал проект организации университета. Он добивался того, чтобы университет был бессословным и светским учебным заведением (в нем не было богословия). Открытый в 1755 г. Московский университет принял первых студентов на свои три факультета — философский, юридический и медицинский. Первые студенты были преимущественно представители разночинных слоев тогдашнего общества. И только позднее, при Екатерине II, состав университетского студенчества становится преимущественно дворянским. В начале XIX в. число университетов увеличивается (Петербург, Харьков и др.).

Для подготовки студенческих кадров при университете была создана специальная гимназия с двумя отделениями — для дворян и разночинцев. Здесь изучались русский, латинский, один из европейских языков, математика, словесность и история. В создании учебников активное участие принял М.В. Ломоносов, написавший «Риторику» и «Российскую грамматику».

На русском языке велось преподавание и в самом университете, что отличало его от типичных западноевропейских университетов. Во второй половине столетия Московский университет стал крупнейшим центром русской науки и просвещения. В нем преподавали такие выдающиеся ученые-профессора, как С.Е. Десницкий, Д.С. Аничков, Н.Н. Поповский, А.А. Барсов и др. Большую пользу оказал университет распространению просвещения среди нерусских народов России. По образцу московской была создана гимназия в Казани. Из стен Московского университета вышла чувашская грамматика, грузинская и татарская азбуки.

Несмотря на столь крупные успехи в области просвещения в России, потребность в организованной системе школьного образования ощущалась все более остро. По инициативе императрицы проекты школьного образования были поручены одному из образованнейших представителей русской знати — И.И. Бецкому.

Главная идея плана И.И. Бецкого, опиравшегося и на французских просветителей, отчасти на А. Локка и даже на Я.А. Коменского, заключалась в создании из молодого поколения «новой породы людей» — гуманных и справедливых, которые и смогут сделать общество справедливым. Однако для реализации этой идеи Бецкой предложил систему закрытых учебных заведений, где бы дети жили от б до 18 лет. При этом соблюдался сословный принцип организации училищ — для дворян особо, для купечества особо и т. п. Бецкой пропагандировал гуманную систему обучения без наказаний и принуждений ребенка, с учетом его склонностей и т. п. Реализация этого плана выразилась в реформе гимназии в Петербурге, Сухопутного и Морского шляхетских корпусов. Кроме того, было создано училище для мальчиков при Академии художеств, коммерческое училище в Москве. Открыт московский воспитательный дом для «незаконнорожденных» детей и подкидышей.

ИИ. Бецкой был инициатором женского образования. Под Петербургом, возле деревни Смольной был открыт первый в России Институт благородных девиц с широкой программой обучения. При Смольном институте было особое «мещанское отделение».

Деятельность И.И. Бецкого и реализация его плана ни в коей мере не решали проблему создания системы начального образования, потребность в котором с годами возрастала все больше. Для решения этого вопроса в 1782 г. организуется «Комиссия об учреждении училищ». Первым итогом работы Комиссии было открытие главных (четырехклассных) и малых (двухклассных) народных училищ в Петербургской губернии. В 1786 г. такие училища были открыты в 25 губерниях. Программа малых народных училищ ограничивалась преподаванием навыков чтения, письма, чистописания и рисования, знание основ грамматики и «христианского закона и добронравия». Программа главных училищ сверх того включала изучение российской грамматики, арифметики, геометрии, механики, физики, российской и всеобщей географии, российской и , естественной истории и гражданской архитектуры. Помимо того учащимся прививались навыки в делопроизводстве и составлении деловых писем.

Всего в конце XVII! в. в России насчитывалось около 550 различных учебных заведений с числом учащихся до 62 тыс. человек. Из них около 400 народных училищ, свыше 60 духовных семинарий и школ и около 60 закрытых дворянских учебных заведений.

Это был огромный шаг в развитии просвещения, хотя по отношению к общей численности населения страны их было еще очень немного. Крестьянству путь в школу был закрыт.

Школьная реформа 1786 г. распространилась и на Левобережную Украину, где была создана сеть четырехклассных, трехклассных и двухклассных училищ. Основным центром развития просвещения и науки на Украине была Киево-Могилянская академия, где учились представители казацкой старшины, духовенства и отчасти мещан, казаков и крестьян. Программа обучения в академии носила традиционный богословско-схоластический характер, и лишь под влиянием новейших приоритетов в России во второй половине XVIII в. в нее были внесены изменения. Появились такие предметы, как география, математика, естественная история, иностранные языки. В конце века основным языком преподавания вместо латыни стал русский. Помимо академии на Левобережной Украине действовали три духовных коллегиума (в Переяславле, Чернигове и Харькове).

Белорусская шляхта учила своих детей в шести орденских школах (католических и униатских), двух кадетских корпусах и нескольких духовных семинариях. Туда же попадали и дети горожан. Помимо этого существовали и частные пансионы.

Просвещение Прибалтики в середине и второй половине XVIII в. было представлено мызными школами Эстонии, низшими школами при костелах в Литве и Латвии. В Таллине были гимназия и женское училище, в Тарту — гимназия. В Вильнюсе иезуиты имели свою высшую школу — академию. Помимо этого в Литве насчитывалось 7–8 инженерных школ с 6—7-летним обучением, кадетский корпус и инженерная школа. В Пярну и Курессаре в Эстонии были училища для мальчиков и девочек, а в Нарве финская и немецкая школы. В 1761 г. в Латвии вышла первая латышская грамматика. Появляются первые школы, где преподавание велось на родном языке, и в Молдавии, но в них учились лишь дети бояр, купечества и духовенства.

 

§ 2. М. В. Ломоносов и русская наука

Создание в России Академии наук, бурное развитие в XVIII в. мирового естествознания способствовали становлению и развитию русской науки. Однако обстановка, сложившаяся в те годы в Академии наук, характеризовалась преобладанием приглашенных в Академию немцев. После 1739 г. на должность президента стали обычно назначать какого-либо вельможу, уделявшего мало внимания делам Академии. Вследствие этого фактическим управителем ее был советник канцелярии Шумахер — человек в высшей степени ограниченный. В результате грубого произвола, чинимого Шумахером, из Петербурга уехал ряд крупных иностранных ученых. В знак протеста Академию покинули Д. Бернулли и Л. Эйлер (ученые с мировым именем), а также Герман, Буильфингер и др. Русские пока еще практически отсутствовали в Академии. До 1741 г. здесь был единственный русский адъюнкт Ададуров. да и тот незадолго до приезда М.В. Ломоносова ушел из нее.

С воцарением Елизаветы в Академии произошел сдвиг и вместо одного стало два русских адъюнкта — М.В. Ломоносов и Г. Теплов.

Ярка и удивительна судьба гениального русского ученого — Михаила Васильевича Ломоносова, родившегося в 1711 г. в далекой поморской деревне Мишанинской, что возле Холмогор. Уже будучи взрослым юношей, в 1730 г. Михаил Ломоносов, выхлопотав годовой паспорт, с одним из обозов отправляется в далекую Москву. Там он поступает в Славяно-греко-латинскую академию. Успешно окончив Академию Ломоносов вместе с 11 другими выпускниками в 1735 г. был направлен для прохождения курса наук в Петербургскую Академию. Вскоре его посылают в Германию, в Марбург, к профессору Вольфу, а потом во Фрайбург к известному металлургу, профессору Генкелю. Пять лет, проведенные за границей, были для Ломоносова годами серьезной самостоятельной учебы.

Глубокие знания, исключительная одаренность, самостоятельность мышления способствовали формированию незаурядного исследователя, ученого с огромным диапазоном знаний и интересов.

В июне 1741 г. М.В. Ломоносов возвращается в Петербургскую Академию наук и становится адъюнктом профессора физики Крафта. В 1745 г. он был утвержден профессором химии и стал полноправным членом Академии. Одолевая Препятствия, Ломоносов добился создания в 1748 г. химической лаборатории. Острую борьбу пришлось вести ему и с академиками-немцами, препятствовавшими выдвижению Русских ученых.

Диапазон интересов М.В. Ломоносова как ученого был огромен. Объектом пытливого исследования гениального ученого были физика, химия, геология, астрономия и другие науки. Ломоносов был создателем атомно-молекулярной теории строения вещества, послужившей прочным основанием дальнейшему развитию фундаментальных естественных наук в XVIII столетии. В 1748 г. в письме к Л. Эйлеру он впервые в мире формулирует общий закон сохранения материи и движения, имеющий огромное значение для познания всего процесса мироздания. В 1756 г. Ломоносов осуществляет классические опыты, экспериментально обосновывающие закон сохранения вещества, формулирует предположение, объясняющее явление нагрева тел как следствие движения частиц. Эта гениальная догадка намного опередила эпоху.

Великий русский ученый много занимался вопросами, связанными с тайнами происхождения Вселенной. Он выдвинул, в частности, тезис, гласящий, что «во всех системах вселенной имеются одни и те же начала и элементы… Одна и та же материя у раскаленного солнца и у раскаленных тел на Земле». Ломоносову принадлежит честь открытия на Венере атмосферы и ряд других важных наблюдений в области астрономии.

Темпераментный исследователь, Ломоносов никогда не удовлетворялся чистой наукой. Он был блестящим экспериментатором и изобретателем, новатором во многих областях техники, горного дела, металлургии, пробирного искусства, производства фарфора и стекла, солей и красок, строительной техники.

Многогранный талант М.В. Ломоносова проявился и в области гуманитарной. Он был выдающимся поэтом и теоретиком в вопросах стихосложения. Огромен его вклад в формирование русского литературного языка. М.В. Ломоносов увлекался и искусством мозаики, и изучением истории своей Родины. Итогом его трудов по истории стали созданные им «Краткий Российский летописец» и «Древняя Российская история».

М.В. Ломоносов затратил много сил и энергии для выдвижения национальных кадров русской науки. Он читал лекции студентам при Петербургской Академии. Первые профессора Московского университета Н.Н. Поповский и А.А. Барсов были его учениками. Еще при жизни Ломоносова ярко засверкал талант таких ученых, как астроном С.Я. Румовский, математики М.Е. Головин и С.К. Котельников, натуралист И.И. Лепехин, юрист А.Я. Поленов и др., о творческом росте которых великий ученый непрестанно заботился.

Широко известны и другие российские ученые. В.М. Севергин — основоположник минералогии, Д.И. Виноградов — вопросы обоснования технологии и химии производства фарфора. Мировую известность получил A.M. Шумлянский, воспитанник Киево-Могилянской академии, автор выдающегося исследования в области экспериментальной биологии (диссертация о строении почек).

В Российской Академии успешно трудились и многие иностранные ученые. Это прежде всего гениальный математик Л. Эйлер (работы в области теории движения Луны, интегрального исчисления, а также разработка таких проблем, как теория баллистики, гидродинамики и кораблестроения); Д. Бернулли, известный своими трудами этого периода в области теории стрельбы, расширения газов и т. п.

Ряд интереснейших достижений имела в России и техническая мысль. Русский народ выдвинул из своих рядов замечательных новаторов, гениальные изобретения которых подчас опережали то, что появлялось в ту эпоху за рубежом. Но в большинстве случаев технические новшества не находили реальной опоры в уровне и потребностях промышленного развития и оставались без практического применения.

Еще при жизни Ломоносова в 1760 г. Р. Глинков изобрел механический двигатель для прядильных машин, заменяющий труд 9 человек. Другой выдающийся изобретатель Козьма Дмитриевич Фролов (1726–1800) в 60-х годах на Змеи-ногорском заводе заставил энергией воды работать лесопильню, рудоподъемник, водоподъемник, а также рельсовую внутризаводскую систему самодвижущихся и саморазгружающихся вагонеток. Талантливый самородок Иван Иванович Ползунов (1728–1766) сконструировал на Колывано-Воск-ресенских заводах Алтая первую в мире паровую универсальную машину. За несколько дней до ее пуска Ползунов умер, однако «огнедействующая машина» проработала на заводе несколько месяцев и только в результате незначительной течи в котле вышла из строя.

Поразительной разносторонностью дарования отличался механик Академии наук Иван Петрович Кулибин (1735–1810). Талантливый изобретатель был непревзойденным мастером часового дела, создавая механизмы самых причудливых форм. Он создавал механизмы изумительной точности. В частности, были широко известны его астрономические часы, показывавшие времена года, месяцы, часы, минуты, секунды, фазы Луны, время восхода и захода солнца в Петербурге и Москве. Кулибин разработал смелый уникальный проект одноарочного деревянного моста через Неву с решетчатой фермой. Пролет его достигал 298 м. Талантливый изобретатель создал сеялку и семафорный телеграф, «самобеглую коляску» и прожектор («кулибинский фонарь»), протезы для инвалидов и гидросиловые установки и т. д.

Широкое развитие получили физико-географические исследования и естествознание. Труды академических экспедиций по изучению ресурсов страны 1768–1774 гг. (всего их было около 100) принадлежат к числу наиболее замечательных достижений русского естествознания XVIII в.

В 1724 г. по приказу Петра I была снаряжена Первая Камчатская экспедиция во главе с В. Берингом и А.И. Чириковым. В итоге ее был проложен путь вдоль восточных берегов Камчатки и южных и восточных берегов Чукотки. В 1733–1743 гг. была предпринята Вторая Камчатская экспедиция. В ней участвовало 13 кораблей и около тысячи человек во главе с В. Берингом и А.И. Чириковым. Целью ее было изучение северного и восточного побережий Сибири, берегов Северной Америки и выяснение вопроса о проливе между Азией и Америкой. Экспедиция была успешно завершена, несмотря на то, что ее мужественный руководитель В. Беринг погиб в 1741 г. на Командорских островах. В числе участников экспедиции заметно выделяется имя С.П. Крашенинникова, в течение четырех лет изучавшего Камчатку. Итогом этой работы был капитальный труд «Описание земли Камчатки». Огромная работа по изучению Сибири была проведена Г.Ф. Миллером, собравшим грандиозную коллекцию богатейших архивных материалов. Крупные экспедиции в районы Поволжья, Урала, Крыма и другие предпринял академик П.С. Паллас. Академик И.И. Лепехин обследовал далекие земли по маршруту Москва — Симбирск — Астрахань — Гурьев — Оренбург — Кунгур — Урал — побережье Белого моря и собрал огромный материал по , географии этнографии этих районов. Экспедиция академика И.П. Фалька также обследовала районы Восточной России (Астрахань — Оренбург — Омск — Барнаул — Алтай) и, кроме того, Северный Кавказ. X. Берданес обследовал так называемую киргизскую степь, И.Г. Георги — Урал, Башкирию, Алтай и Байкал. Академик С.Г. Гмелин прошел район бассейна Дона, низовья Волги и берега Каспия; Н.Я. Озерецковский — северо-запад России, В.Ф. Зуев — Южное Причерноморье и Крым и т. п.

Итоги этих экспедиций грандиозны: описаны рудные богатства Урала, Сибири и Алтая, собраны материалы по физической и экономической географии, зоологии, ботанике, этнографии и т. п. В 1768–1769 гг. снаряжается экспедиция ПК. Креницына и М.Д. Левашова для изучения Русской Америки — Аляски. Первое русское поселение на о. Кадьяк основывается русским купцом и землепроходцем Г. И. Шелеховым в 1784 г., а с 1786 г. русские поселения появляются на американском материке.

Во второй половине XVIII в. под влиянием потребностей развития помещичьего хозяйства зарождается русская агрономическая наука. У ее истоков стоят такие замечательные ученые, как А.Т. Болотов, И. Комов, П.И. Рычков и др.

В это время интенсивно растет интерес общества к историческому прошлому России, появляются первые историографические труды. Первый русский историк Василий Никитич Татищев (1686–1750) пишет «Историю Российскую с самых древнейших времен». Вслед за Татищевым появляются исторические труды М.В. Ломоносова, М.М. Щербатова, И.Н. Болтина, И.И. Голикова, Г.Ф. Миллера и др. В 70—80-е годы на страницах периодической печати публикуются исторические документы. В это же время начинается широкий поиск по монастырям древних книг и рукописей, из небытия были извлечены такие ценнейшие произведения, как Лаврен-тьевская и Ипатьевская летописи, древнерусская поэтическая повесть XII в. «Слово о полку Игореве» и др.

В России XVIII столетия развивалась и философская мысль. Ее прогресс был тесно связан и обусловлен состоянием философии в передовых западноевропейских странах. Крупным центром философской мысли был прежде всего Московский университет. Среди его профессоров привлекает внимание один из талантливейших учеников Ломоносова Н.Н. Поповский. Из оригинальных философских сочинений сохранилась, в частности, его «Речь о пользе и важности теоретической философии», произнесенная на торжественном акте Университета в 1755 г. Университетским профессором был и Д.С. Аничков — автор интереснейшего труда о происхождении религии. В нем Аничков дает материалистическое объяснение причин возникновения религии. Единомышленник и коллега Д.С. Аничкова по университету, профессор С.Е. Десницкий в области философии отстаивал идею изменяемости и развития природы, подчеркивая ее «непрестанное и порывчивое движение». Идею постоянного развития С.Е. Десницкий переносил и на общество.

Наконец, интереснейший мыслитель Яков Петрович Козельский, автор оригинальных «Философических предложений», впервые в русской философии сформулировал определение ее предмета как науки, обнимающей «одне только генеральные познания о вещах и делах человеческих». Козельский выступал как материалист: он признавал объективность существования мира, который, по его мнению, никем не создан и существует сам по себе. Правда, материализм у Я.П. Козельского, как и у других русских философов, механистический по своему характеру.

Во второй половине XVIII в. философская мысль развивается на Украине. Крупнейший ее представитель — Григорий Саввич Сковорода (1722–1794), происходивший из бедной казацкой семьи с. Чернухи на Лубенщине. Широко образованный выпускник Киево-Могилянской академии, Г.С. Сковорода в течение трех лет изучал философию в Венгрии и Германии. С 1759 г. он преподавал в Харьковском коллегиуме. Отстраненный за «богопротивные» идеи, он до конца жизни оставался странствующим учителем. Как философ Сковорода колебался между материализмом и идеализмом. Г.С. Сковорода был ярым противником православной церкви, ее обрядности и т. п.

 

§ 3. Литература и журналистика

В условиях феодально-крепостнического строя литература была по преимуществу дворянской. Народное творчество в силу традиции и специфики условий труда было устным. XVIII век дал литературному устному творчеству российского народа преимущественно два развитых жанра — песни и сказания, с одной стороны, и сатирические сказки, повести, юморески — с другой.

Центральное место в фольклоре второй половины XVIII в. занимают произведения, связанные с Крестьянской войной 1773–1775 гг. Это главным образом песни и предания. В них представлен овеянный симпатией образ Емельяна Пугачева, «доброго молодца Емельяна-казака» в песнях «Судил тут граф Панин», «Пугач и Салтычиха». Пугачев воспет в чувашских, мордовских, башкирских и татарских песнях и преданиях. Любимым героем башкирских песен и легенд был Салават Юлаев.

Богат и разнообразен героическими сказаниями и песнями украинский и белорусский фольклор. Народ воспевал таких борцов за свободу, как Б. Хмельницкий, Максим Кривонос, Иван Богун, Максим Зализняк и др. Много песен посвящено Запорожской Сечи, гайдамакам и т. д.

Чрезвычайно богат и разнообразен сатирический жанр народного творчества. Это и крестьянские повести «Сказание о царевне Киселихе», «Повесть пахринской деревни Камкина», и солдатская сатира «Горестное сказание» и «Челобитная крымских солдат», язвительная юмореска «Дело о побеге петуха от курицы из Пушкарских улиц» и др. Таковы и украинские сатиры про попа Негребецкого, Марка Пекель-ного, богатого мужика Гаврилу, Данилея.

Гневные сатирические пародии на чиновничество, канцелярскую волокиту, продажный суд и т. п. проникали в рукописные сборники («Копия с просьбы в небесную канцелярию», «Беседа у секретаря», «Разговор двух министров, земского суда канцеляристов», «Разговор о кокушке в суде», «Глухой паспорт» и др.). Интересны в этом плане произведения украинца Ивана Некришевича, а также анонимные сатиры «Плач лаврских монахов», «Синаксар на память пьяницам о изобретении горилки» и др.

С горьким смехом повествовал народ о своей заветной безнадежной мечте — освобождении от крепостной неволи. Это юмореска «Апшит, данный от хозяина серому коту», знаменитый «Плач холопов» и т. д.

Дворянская литература XVIII в. развивалась главным образом в русле классицизма, четко проявляя при этом особенности, присущие русскому классицизму. Идейной основой его была борьба за национальную государственность под эгидой абсолютизма. Русскому классицизму был свойствен высокий пафос гражданственности, сильные просветительские тенденции и рано созревшие обличительно-сатирические моменты.

Все эти элементы в той или иной степени видны у наиболее раннего представителя классицизма XVIII столетия — Антиоха Дмитриевича Кантемира. В 1729–1738 гг. он создал цикл из девяти сатир. Основной их темой была борьба с суеверием, невежеством, высмеивание дворянской спеси напудренных и разодетых щеголей. При том, что автор был защитником привилегий дворян, в его сатирах намечается и тема защиты естественных прав человека.

Важным этапом в развитии русского классицизма явилось творчество придворного поэта Василия Кирилловича Тредиаковского (1703–1769), сына астраханского священника. После окончания Славяно-греко-латинской академии он попадает в Голландию и вскоре «своей охотой» перебирается в Париж, где учится в Сорбонне. В Петербург Тредиаковский приезжает с помощью князя А.Б. Куракина. В 1730 г. выходит его первый труд по переводу иностранных произведений, где отстаивается идея нового литературного языка как языка живого «мирского», разговорного. Вскоре Тредиа-ковский создает теоретический труд «Способ к сложению российских стихов», сыгравший видную роль в становлении русской светской поэзии. Оды Тредиаковского по случаю важнейших придворных событий написаны тоническим сложением.

Глубоким патриотизмом проникнуто поэтическое творчество М.В. Ломоносова, девизом которого была его знаменитая фраза: «Для пользы общества коль радостно трудиться!» Развивая идеи В.К. Тредиаковского, М.В. Ломоносов создает учение о трех литературных «штилях», отстаивает чистоту русского литературного языка. Основные темы его творчества — военные подвиги России, пропаганда просвещения и великой роли науки (поэмы «Петр Великий», «Похвальное слово Петру Великому», трагедии «Тамира и Селим», «Демофонт», оды «На взятие Хотина», «Письмо о пользе стекла», «О пользе химии», знаменитый сатирический антицерковный памфлет «Гимн бороде» и мн. др.). «С Ломоносова начинается наша литература, — писал знаменитый русский критик В.Г. Белинский. — Он был ее отцом и пестуном, он был ее Петром Великим».

Демократизм творчества М.В. Ломоносова, считавшего, что героем может быть всякий «от земледельца до царя», резко противостоит творчеству А.П. Сумарокова (1717–1777), несущего в литературу ярко выраженное самосознание дворян как «первых членов отечества». Создатель 9 трагедий и 12 комедий, лирический поэт, литературный теоретик, критик и публицист, Сумароков, ярко отразивший самосознание дворянства, был защитником крепостничества, хотя в своих произведениях подвергает осмеянию бюрократизм, взяточничество, «развращенные нравы дворян».

В зрелый период его творчества отчетливо видны признаки формирования сентиментализма.

Сентиментализм любовных переживаний пышно расцветает в творчестве таких последователей Сумарокова, как М.М. Херасков (1733–1807), И.Ф. Богданович (1743–1803) и В.И. Майков (1728–1778).

В цикле так называемых слезных драм и эпической поэме «Россиада» Херасков все социальные проблемы сводит к вопросам личной добродетели и филантропии. Те же идеи, хотя и под покровом юмора и шутки, проводятся в «Душеньке» Богдановича.

В сатире В.И. Майкова сильны реалистические моменты, подчеркнуто выражен интерес к быту городского мещанства. В поэмах «Игрок ломбера» и «Елисей, или Раздраженный Вакх» поэт выступает как балагур и пародист.

Дворянский сентиментализм достигает своего расцвета в творчестве Н.М. Карамзина (1766–1826).

Николай Михайлович Карамзин — выдающийся русский писатель и историк. Сын симбирского помещика. В 1785–1789 гг. сблизился с московскими масонами, в том числе и с Н.И. Новиковым, в журнале которого «Детское чтение» опубликовал свою первую оригинальную повесть «Евгений и Юлия». В 1789 г. совершает путешествие по Европе, побывав, в частности, в революционной Франции, что способствовало формированию у Карамзина монархических взглядов. В 1792 г. в издаваемом Карамзиным «Московском журнале» была опубликована его повесть «Бедная Лиза», принесшая писателю известность. «Бедная Лиза», «Фрол Силин», «Наталья — боярская дочь» и «Письма русского путешественника» стали манифестом русского дворянского сентиментализма.

Карамзин отвергал основу классицизма с его гипертрофированным выражением интересов государства, поставив в центр внимания жизнь обыкновенного человека, требовал гуманного, сочувственного, доброго отношения к нему. В 1802 г. Н.М. Карамзин основал журнал «Вестник Европы». С 1803 г. Карамзин только историк, причем в звании официального историографа Александра I.

Наряду с дворянским сентиментализмом в XVIII столетии намечается и развитие мещанского сентиментализма. Это прежде всего Ф.А. Эмин (1735–1770) с его романами и особенно «Письмами Эрнста и Доравары». Автор заявляет: «Страсть и любовь — вот что является основой жизни».

Яркими представителями мещанского сентиментализма являются М.И. Попов (1742—ок. 1790) и М.Д. Чулков (1740–1793). В комической опере Попова «Анюта» содержатся наряду с чувствительностью и элементы обличения крепостничества и власти денег. В романе Чулкова «Пригожая повариха» развита тема сочувствия к падшей женщине.

В конце XVIII в. наблюдается все более четкий отход от принципов классицизма, преодоление сентиментальной тематики и постепенное формирование реалистических тенденций. Этот процесс намечается прежде всего в драматургии.

Раньше всего это проявилось в творчестве выдающегося русского писателя-драматурга Дениса Ивановича Фонвизина (1745–1792). От стихотворных сатир («Лисица-казнодей», «Послание к слугам»), переводов басен Гольберга, Вольтера Д.И. Фонвизин переключается на драматургию. Уже первая его пьеса «Бригадир» имела большой успех. В ней ярко выражен реализм русского провинциального быта. Образы персонажей Фонвизина лишены схематизма и односторонности, в частности, бригадирша хотя глупа и невежественна, но ей не чужда и искренняя материнская любовь. В комедии звучат мотивы тяжелой женской доли в семье, брака по принуждению. Как дань сентиментализму в пьесе проходит тема высокой бескорыстной любви.

Более отчетливо указанная тенденция выражена в знаменитой комедии Д.И. Фонвизина «Недоросль» с ее главным героем, дворянским сынком — баловнем и неучем. Здесь уже дана целая палитра ярких реалистических характеров (Митрофанушки, его матери госпожи Простаковой, учителя Цифиркина, Еремеевны и др.). В пьесе действуют дворяне, разночинцы, крепостные. Важная роль в пьесе отведена бытовым сценам, раскрывающим растлевающее действие крепостничества. Как дань классицизму обнаруживает себя нравоучительность, символизм ряда фамилий (Вральман, Стародум и т. д.). Точно так же дано в пьесе и воспитание — не как процесс просвещения ума, а как воспитание чувств. Великое творение Фонвизина надолго стало образцом литературного творчества.

Видное место в литературе конца XVIII — начала XIX в. занимает Гаврила Романович Державин — разрушитель традиции классицизма в русской лирике. В поэзии Державина элементы античной мифологии почти исчезли, его поэзия приблизилась к русской природе, к быту. Поэзия Державина разнообразна. Это и высокая ода о военных подвигах. Это и своеобразные элегии. Это, наконец, и сатирические произведения, широко представленные в творчестве знаменитого «бича вельмож», как называл Державина А.С. Пушкин

Реалистические тенденции заметны в конце XVIII в. и у других народов. В частности, литовский поэт Кр. Донелайтис создал реалистическую поэму «Времена года», а Д. Пошка поэму «Мужик Жемайтии и Литвы».

В литературе 80-х годов XVIII в. нашли отражение взгляды передового русского дворянства, рост его самосознания. Речь идет, в частности, о трагедиях Я.Б. Княжнина «Вадим Новгородский» и Н.П. Николаева «Сорена и Замир». В первой явственны тираноборческие, антимонархические мотивы. Трагедия Княжнина полна гражданской патетики и насыщена соответствующими понятиями (самодержавие, тиран, гражданин, свобода, рабство и т. д.).

А.Н. Радищев также сделал в «Путешествии из Петербурга в Москву» серьезнейшую заявку на переход от сентиментализма к критическому реализму. Его оригинальная трактовка жанра путешествия, потрясающие по реализму картины окружающей его действительности, наконец, страстный протест против ужасающего крепостничества и призыв к революционному ниспровержению монархического строя — все это неотъемлемые элементы критического реализма, к которому русская литература пришла лишь в XIX в.

Таков вкратце сложный процесс развития литературы XVIII в., в котором, отражая сложность социально-экономического развития страны, различные стили и жанры развиваются в острых противоречиях друг с другом, при том, что эти противоречия неразрывно связаны с борьбою взглядов и идеологических течений.

Развитие журналистики в России падает главным образом на вторую половину XVIII столетия, но оно совершается вместе с тем чрезвычайно бурными темпами.

Первый журнал в России был научно-популярным. Это «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие», издаваемые Академией наук с 1755 г. С конца 20-х годов XVIII в. выходили первые предшественники журналов. С конца 50-х годов появились первые частные журналы. Среди них «Праздное время, в пользу потребленное», издаваемое группой лиц, «Трудолюбивая пчела» А.П. Сумарокова, «Полезное увеселение», в издании которого участвовал М.М. Херасков. В 60-х годах число журналов возрастает. Стали выходить университетские «Свободные часы, в пользу употребленные», «Невинное упражнение» И.Ф. Богдановича, «Доброе намерение» В.Д. Саниковского и т. д. В основном это были дворянско-сословные издания. В 1766 г. в Пылтсамаа выходит еженедельник «Краткое наставление» на эстонском языке.

В конце 60-х — начале 70-х годов XVIII в. число выходящих журналов резко возрастает. Только в 1769 г. появилось восемь новых изданий. И что особенно знаменательно — издавать журналы стали представители разночинной интеллигенции (М.Д. Чулков, Ф.А. Эмин, В.Г. Рубан и др.). Такие журналы были рассчитаны не на дворянскую, а на разночинную аудиторию. Среди журналов этого периода первое место занимают журналы Н.И. Новикова «Трутень», «Живописец», «Пустомеля» и «Кошелек». Первенствующая роль этих журналов объясняется их заостренным критическим направлением. В центре внимания Новикова-журналиста были язвы крепостнического строя, плутовство и взяточничество чиновников, судей и т. п.

Последователями Новикова были такие журналы, как «Адская почта» Ф. Эмина, «Смесь», частично и «И то и сё»; М. Чулкова. Как мы уже знаем, полемика кончилась закрытием целого ряда сатирических журналов и прежде всего новиковских.

С конца 70-х годов XVIII в. довольно активно проявляются специальные научные и научно-популярные издания. Еще с 1765 г. выходят «Труды» Вольного Экономического общества. В 1777 г. появляются «Санкт-Петербургские ученые ведомости». В 1778 г. — «Санкт-Петербургское еженедельное сочинение». В Москве начинает выходить журнал «Сельский житель» А.Т. Болотова. В 80-х годах Болотов издает «Экономический магазин», Новиков — «Магазин натуральной истории, химии и физики». В самом конце XVIII в. А.Т. Болотов издает «Деревенское зеркало или Общенародную книгу» (в 3 частях).

Указ 1783 г. о вольных типографиях вызвал оживление в журнально-издательской деятельности. Важной особенностью этого периода является возникновение журналов в провинции.

В Ярославле появляется «Уединенный пошехонец», а потом «Ежемесячное сочинение, издаваемое в Ярославле». В Тобольске начинает выходить «Иртыш, превращающийся в Иппокрену» и «Журнал исторический».

В Москве выходит много специализированных изданий. Это «Детское чтение для сердца и разума» Н.И. Новикова, «Музыкальное увеселение», «Собрание некоторых театральных сочинений», «Древняя российская вивлиофика» Н.И. Новикова. В Петербурге в 43-х частях выходит «Российский феатр». В официальном петербургском издании «Собеседник любителей российского слова» продолжает выступать Екатерина II. Из новиковских журналов этого периода наиболее значительным является «Покоящийся трудолюбец», ставящий вопросы воспитания патриотизма. В конце 80-х — начале 90-х годов из журналов, проявляющих углубленный интерес к социально-политической тематике, выделяются «Беседующий гражданин», издаваемый «Обществом друзей словесных наук», и «Почта духов» И.А. Крылова. Правда, за излишне резкое бичевание пороков и невежества дворян, чиновничества и купечества «Почта духов» была в том же 1789 г. закрыта.

Таким образом даже столь краткий обзор может дать представление о довольно высоком уровне развития в России журнальной публицистики и журналистики в целом.

 

§ 4. Искусство

В XVIII столетии в России довольно широкое развитие получило театральное искусство, преодолев тесный круг придворного общества, где к тому же и появлялось-то время от времени. Первый русский профессиональный общедоступный театр был создан в середине XVIII в. в Ярославле выходцем из костромских мещан Ф.Г. Волковым (1729–1763). Ему обязаны своим мастерством крупнейшие актеры той эпохи: И.А. Дмитриевский (Нарыков), Я.Д. Шумский, А. Попов и др. Выдающимся актером был и сам Ф.Г. Волков, великолепно выступавший в трагедиях А.П. Сумарокова «Хорев», «Сенира», «Синав и Трувор», сочетавший в себе талант трагика и комедийного актера.

Многогранным талантом обладал друг и преемник Ф.Г. Волкова, виднейший деятель русского театра И.А. Дмитриевский — блестящий актер, режиссер, педагог, драматург. Дмитриевский был избран членом Российской Академии и создал по ее поручению первую историю русского театра. Чрезвычайно многогранен талант Дмитриевского-актера. В 70-х годах Дмитриевский перешел к сентиментальной драме, а в 1782 г. создал образ Стародума в «Недоросле» Д.И. Фонвизина, оставивший глубокое впечатление у современников.

Важную роль играли и любительские публичные театры в Петербурге при Шляхетском корпусе, при Академии художеств, где воспитанием актеров руководил известный комический актер Я.Д. Шумский. В Москве при университете и при воспитательном доме труппу возглавлял И.И. Каллиграф (1775–1778). Помимо этого любительские труппы разночинцев показывали на зимних и весенних праздниках в российских городах «российские комедии». В 1765 г. в Москве предпринимается попытка создания бесплатного публичного театра «для народа» под надзором полиции (актеры-любители получали по 50 коп. за спектакль). В Белоруссии на народных гуляньях и ярмарках выступали профессиональные труппы.

Постепенно любительские труппы сливаются с антрепризами (частными театрами), образуя профессиональные театры. В Москве в 1759–1762 гг. и с 1779 г. вплоть до начала нового века действовал так называемый «Российский театр», в 1779–1783 гг. в Петербурге — театр на Царицыном Лугу. В 1783 г. открывается многоярусный каменный театр («Большой театр»). Тогда же переходит в казну театр К. Книппера, получивший название «Малого театра».

Любительские и профессиональные театры возникают в Нижнем Новгороде, Калуге, Харькове, Тамбове, Воронеже, Пензе, Иркутске и других городах России.

К 50—80-м годам относится возникновение крепостных театров в дворянских усадьбах и городских особняках. В одной лишь Москве их было около пятнадцати. Известнейший театр с великолепной труппой крепостных актеров был у графов П.Б. и Н.П. Шереметевых в с. Останкино под Москвой. В труппе Шереметева блистала, в частности, знаменитая крепостная актриса, певица П.И. Ковалева-Жемчугова (1768–1803). В Гродно Тизенгаузен создал крепостную балетную труппу и оркестр. Крепостные труппы были и у ряда других магнатов. На примере жизни крепостных актеров ярко виден ужасающий трагизм положения крепостного интеллигента, подчас широко образованного и одаренного человека, находившегося в полнейшей власти грубого невежественного помещика-крепостника, за малейшую ошибку могущего приказать избить его на конюшне батогами и т. п.

В крестьянской среде в XVIII в. широкое распространение, как и ранее, получила народная устная драма, украинский вертеп и кукольный театр Петрушки. Большой популярностью на Украине пользовался жанр интермедий, а в Белоруссии кукольный театр — батлейка.

В актерской игре в российском театре XVIII в. наблюдается уже знакомый нам по литературе процесс постепенного отхода от классицизма, появление реалистических тенденций в трактовке ролей. От выспренной декламации стихов трагедий классицизма, от внешней пластики красивых актерских поз намечается переход к созданию живых реалистических образов. Такова эволюция Ф.Г. Волкова и И.А. Дмитриевского. Еще резче это проявилось в игре П.А. Плавильщикова (1760–1812), С.Н. Сандунова (1756–1820), A.M. Крутицкого (ум. 1803), A.M. Мусина-Пушкина и др.

Интересную эволюцию в XVIII в. претерпевает музыкальное творчество. Пожалуй, нигде так ярко не проявилось ведущее влияние народных музыкальных традиций, как в русской музыке XVIII столетия.

В дворянской среде широко распространяется русская народная песня, а особенно стилизация под народный склад песни. Впервые появляются и широко расходятся печатные песенники русских и украинских народных песен (В.Ф. Трутовского, Мейера, И. Прача и др.). В 1772 г. был издан «Песенник» П. Капанци — автора армянских светских жанровых песен, а также «Песенник» Б. Дпиру. В 80-х годах создается опубликованный в 1818 г. знаменитый сборник Кирши Данилова с записью напевов русского народного эпоса.

К 70-м годам столетия относится формирование русской национальной оперы (главным образом комической), также испытывавшей сильное влияние песенного фольклора. Таковы оперы сына солдата Е.И. Фомина (1762–1800) «Ямщики на подставе» и «Мельник — колдун, обманщик и сват», М. Матинского «Санкт-Петербургский гостиный двор», оперы В.А. Пашкевича, оперные обработки Соколовского и др.

Наряду с оперой появляется камерная и инструментальная музыка, представителями которой были крепостной И.Е. Хандошкин, известный прекрасными и многочисленными вариациями на русские темы, и украинский композитор Д.С. Бортнянский, автор интересных клавирных сонат и церковных хоров.

Одной из наиболее ярких страниц в истории российского искусства стало изобразительное искусство XVIII столетия. После петровских реформ его светская направленность твердо встала на ноги. Изобразительное искусство этой эпохи во многом носит торжественно-праздничный характер, отличается необыкновенной пышностью, игрою красок, форм и линий. Оно словно отражает рост и могущество грандиозной империи под властью абсолютного монарха.

С наибольшей полнотой эти особенности передает русское зодчество, которое дало России немало произведений мирового значения. Наиболее ярким талантом середины столетия был В.В. Растрелли (1700–1771). По происхождению итальянец, В.В. Растрелли родился и жил в Париже. В Россию приехал 16-летним мальчиком вместе с отцом, известным скульптором петровской эпохи. Среди основных его работ: дворец в Петергофе, дворцовый ансамбль в Царском Селе, Смольный монастырь под Петербургом, четвертый Зимний дворец в Петербурге, особняки Воронцова и Строганова в Петербурге, проект Андреевского собора в Киеве. Блестящему таланту Растрелли, глубоко впитавшему национальные особенности русской культуры, удавалось буквально все. Он строил пышные дворцы, храмы, павильоны, загородные комплексы и т. п.

Петергофский дворец по своей конструкции, типичной для петровского времени, состоит из боковых каменных флигелей, соединенных с центральным зданием крытыми галереями, с расположенным перед дворцом огромным парадным двором. Архитектура этого здания еще довольна скромна. Она носит плоскостный характер, так как основным элементом ее служат плоские пилястры (полуколонны). Фантазия архитектора нашла простор в завершении боковых павильонов изумительными пышными куполами с луковичными главами, придающими всему ансамблю весьма торжественный вид.

В полном блеске творчество Растрелли развернулось при перестройке Царскосельского дворца. Архитектор применил здесь смелое решение. Из конструкции, напоминавшей Петергофский дворец, надстройкой галерей он резко вытянул весь фасад дворца, придав ему поистине грандиозный размах (длина его около 300 м). Вместе с тем архитектор сделал протяженность дворца весьма разнообразной, выделив пять основных корпусов, соединенных крытыми галереями. Яркой конструктивной особенностью интерьера стала торжественная анфилада залов, как бы уходящая в бесконечность.

Лебединая песня архитектора — Зимний дворец в Петербурге. Грандиозный, прямоугольный в плане, он имеет уже внутренний двор. Растянутость дворца вдоль величественной набережной Невы и великолепной Дворцовой площади вовсе не делает его приземистым. Наоборот, дворец поражает сочетанием своей мощи, грандиозности со стремительностью вверх. Растрелли щедро применил во внешнем декоре дворца элемент колонн. Самые разнообразные, они живописно образуют стройные вертикальные линии, завершаемые изящными скульптурами, как бы тающими в воздухе.

Построенный, по словам Растрелли, «для славы российской», Зимний дворец — наиболее выдающееся творение парадной архитектуры русского классицизма.

Дворцово-парковая архитектура представлена и такими архитекторами, как Ф. Аргунов, воздвигнувший в загородном дворцово-усадебном ансамбле усадьбы Шереметевых в Кускове (под Москвой) множество павильонов в затейливо-барочном стиле, А. Ринальди, построивший дворец К. Разумовского в Батурине, «Китайский дворец» и Катальную горку в Ораниенбауме, где четко определился так называемый стиль рококо с его множественными измельченными декоративными элементами. Ринальди построил также дворец в Гатчине и Мраморный дворец в Петербурге. В этих постройках уже сказывается переход к лаконичному стилю так называемого неоклассицизма, творчески переработавшего античное наследие.

Во второй половине XVIII в. появляется ряд крупнейших талантливых русских зодчих, среди которых в первую очередь следует упомянуть В. Баженова, М. Казакова, И. Старова. В их деятельности русский классицизм обрел свои основные черты.

В.И. Баженов (1737–1799) — великий русский зодчий, один из первых представителей русского неоклассицизма. Сын дьячка с. Дольского Калужской губернии. С 1754 г. учился в гимназии Московского университета. С 1758 г. обучался живописи в Академии художеств. С 1760 г. был отправлен «пенсионером» в Париж, а в 1762–1764 гг. работал в Италии, где участвовал в проектировании капитолийской лестницы в Риме. В этот период Баженова избирают профессором Римской академии, а Болонская и Флорентийская академии — действительным членом. Его работы, выполненные в моделях, вызывали всеобщее восхищение. В 1765 г. по возвращении в Петербург «пенсионер» Елизаветы был встречен враждебно. Хотя Баженов получил в Петербурге диплом академика, профессором его все-таки не избрали. Великого зодчего постигла трагическая судьба: проект грандиозного дворца в Московском Кремле был одобрен, но не осуществлен. Вторая его работа — проектирование и строительство царского загородного дворца в с. Царицыно под Москвой — была доведена до окончания постройки, но по приказу Екатерины II разрушена. Долгие годы В.И. Баженов выполнял заказы частных лиц и только в 90-е годы создал проект Михайловского замка, построенного для Павла I в 1797–1800 гг. архитектором Бренна.

Творчество В.И. Баженова характерно своей яркой новизной, «непохожестью» на архитектуру середины столетия. Для неоклассицизма этого зодчего свойственно глубокое уважение античной классики с ее строгостью линий и продуманностью форм. Вместе с тем он широко внедряет новые круглые и овальные архитектурные объемы. Баженов обильно применял колоннаду, гирлянды, барельефы. Вместе с тем его дворцам присуща спокойная монументальность. Неоклассицизм Баженова надолго определил пути развития русской архитектуры.

В загородном Царицынском дворце великий зодчий проявил иную манеру. Здесь Баженов дал первый пример так называемой русской «псевдоготики», сочетая во внешнем декоре старомосковское узорочье, кокошники, колонны-дудочки и готические фиалы с изогнутыми стенами, стрельчатые проемы дверей и т. п. Вместе с тем это была отнюдь не стилизация под старину, а современное строение.

Среди частных заказов в Москве наибольшую известность получил проект Баженова дома Пашкова — шедевр русского классицизма XVIII в.

Наряду с дворцово-парковой архитектурой в XVIII столетии все большее значение приобретает строительство зданий общественного назначения. Одной из первых построек подобного типа является знаменитое Адмиралтейство в Петербурге русского архитектора И.К. Коробова (1700–1747). Архитектор создал новые корпуса, а над аркой главного здания возвел знаменитую золоченую «адмиралтейскую иглу» (шпиль), сделав этот архитектурный элемент органической частью строящегося городского ансамбля. В 1764–1783 гг. сооружается здание Академии художеств, выполненное архитектором А.Ф. Кокориновым в стиле неоклассицизма.

В строительство крупных общественных сооружений в Москве большой вклад внес великий русский зодчий М.Ф. Казаков (1738–1812). Сын подканцеляриста, М.Ф. Казаков родился и вырос в Москве. Еще мальчиком работал и учился у Д В. Ухтомского. В 1760 г. курс обучения Казакова был закончен, он стал «прапорщиком архитектуры». Его основные работы: строительство зданий Путевого дворца в Твери, сооружение здания Сената в Московском Кремле, Петровского дворца в Москве, здание Благородного собрания в Москве, здание Голицынской больницы, Московского университета (сгорел в 1812 г.), а также множество частных домов в Москве.

Будучи одним из учеников и почитателей В.И. Баженова, М.Ф. Казаков продолжил совершенствование тех особенностей русского неоклассицизма, которые внес в архитектуру Баженов. В совершенстве овладев античным наследием, великий зодчий вносит вместе с тем свое творческое начало, сделав неоклассицизм еще более строгим и простым. Замечательный пример творчества Казакова — Сенатское здание в Московском Кремле. Оно решено (впрочем, из-за места, отведенного для постройки) в виде равнобедренного треугольника с внутренним двором. Архитектурным центром здания служит грандиозный купол над ротондой, помещенной над кремлевской стеной в центре Красной площади. Огромный размах купола сам по себе был невиданным техническим новшеством. Не менее интересен Петровский подъездной дворец, решенный в стиле «псевдоготики».

В строительстве общественных зданий в Москве еще долго применяется так называемый усадебный принцип с парадным двором перед зданием. Многие постройки М.Ф. Казакова (Голицынская больница, Московский университет и др.) решены в таком плане. В этих и во многих других творениях проявился особый вкус Казакова к купольным ротондам, явившимся великолепным декоративным завершением всех его зданий. Особое место в творчестве Казакова занимает здание Благородного собрания. Оно перестроено зодчим из дома Долгоруких в 1784 г. «Душою» этого здания явился великолепный колонный зал, воспетый А.С. Пушкиным. Это творение М.Ф. Казакова является поистине жемчужиной русской архитектуры этой поры.

Лучшей постройкой И.Е. Старова (1745–1808) стал дворец Г.А. Потемкина в Петербурге, более известный как Таврический. В его конструкции центром является дорический портик и купол здания. Старое, в отличие от своих предшественников, стены здания сделал совершенно гладкими. Великолепие дворцу придают широко распахнутые крылья. Чудесны внутренние покои дворца, где талантливый зодчий применял уникальный прием для разделения парадных залов; вместо стен здесь применена двойная прозрачная колоннада.

Одновременно с русскими зодчими в России успешно работали и иностранцы. Среди них наиболее талантливыми были шотландец Чарльз Камерон (1730–1812), итальянец Джакомо Кваренги (1744–1817).

Выдающимся памятником зодчества крепостных мастеров является деревянный дворец Шереметевых в с. Останкино под Москвой, где работали такие мастера, как А.Ф. Миронов, Г.Е. Дикушин, П.И. Аргунов.

Украинское зодчество XVIII столетия широко представлено деревянными многоглавыми высотными композициями храмов, среди которых выделяются знаменитые творения безвестных архитекторов: церкви г. Ромны, в с. Кривки и др. Народным зодчим Якимом Погребняком в 70-х годах построен Запорожский собор в Новомосковске. На Украине плодотворно работали русские зодчие А.В. Квасов, П.И. Неелов, В.В. Растрелли, И.Е. Старое, из местных архитекторов И.Г. Григорович-Барский, крепостной С.Д. Ковнир. На Украине работали Ч. Камерон и Кваренги.

Интересные достижения в XVIII столетии были и в области живописи. Своеобразную эволюцию переживает в этот период жанр портретной живописи, где сквозь официальную парадность постепенно прорывается психологизм и реализм в изображении характера человека. Жизненная правда уже пробивается в портретах А.П. Антропова (1716–1795), солдатского сына по своему происхождению. В частности, в рамках жанра камерного портрета он сумел воссоздать реалистический портрет Петра III (I762). В портрете A.M. Измайловой перед нами предстает довольно чопорная нарумяненная старуха. Успешно работал в жанре портрета крепостной художник Шереметева И.П. Аргунов (1729–1802). Яркие реалистические характеристики даны им в портретах П.Б. Шереметева, В.А. Шереметевой, Хрипуновых и т. д.

Дальнейшим шагом в развитии этого жанра явилось искусство Ф.С. Рокотова (1736–1808). Наряду с пышным парадным портретом в творчестве Рокотова появляется портрет неофициальный, интимный, все внимание в котором обращено не на пышные одежды, а на лицо человека. Именно таким является портрет поэта В.И. Майкова.

Многообразно и широко представлено творчество Д.Г. Левицкого (1735–1822). Украинец, получивший живописное образование в Киеве у отца-гравера, завершает его в Петербурге у А.П. Антропова. Парадные портреты Левицкого наполнены великолепием разнообразнейших одежд, передают богатство предметной фактуры. Но вместе с тем живописец умеет в рамках условных поз и жестов показать реальные черточки характера, разрушая тем самым показную монументальность и парадность образа. Примеры тому портрет богатейшего заводчика П.А. Демидова, серия портретов благородных воспитанниц Смольного института — подростков-девочек в роли светских дам (Е.И. Нелидовой, Е.Н. Хрущовой и др.).

Продолжателем традиций Левицкого был другой выходец из Украины — В.Л. Боровиковский (1757–1825), в портретах которого искусство психологизма достигло большой высоты. Мастер изображения человеческих чувств, Боровиковский близок к сентиментализму. Таковы портреты мечтательной и томной М.И. Лопухиной — один из лучших образцов этого жанра, царицы Екатерины II, гуляющей в саду в простой одежде, без всяких признаков ее царственного положения.

В Академии художеств в круге задач преподавания живописного искусства в XVIII столетии меньше всего имелся в виду жанр портретной живописи. Он был тогда сугубо второстепенным. В то время как жанру исторической живописи уделялось главное внимание. Это и не удивительно, ибо этот жанр лучше всего мог реализовать задачу изображения высокой патетики классицизма. В исторической живописи постоянными героями были действующие лица героических мифов античности. Например, картина А.П. Лосенко (1737–1773) «Владимир и Рогнеда», «Прощание Гектора с Андромахой» и др. Художников привлекали героические сюжеты и из русской истории. Примером здесь может служить картина Г.И. Угрюмова (1764–1823) «Испытание силы Яна Усмаря». На ней изображен простой воин, остановивший бег разъяренного быка.

Наряду с исторической живописью развивается и пейзажная, включающая сельский, часто античный, и современный городской пейзаж.

Наконец, в XVIII столетии получает начало своего развития и жанровая живопись. В этой живописи ранее всего появляется крестьянская тема. Однако решается она у разных художников по-разному. У одних это слащавые изображения «поселян», а у других — глубокие проникновенные характеристики сельских тружеников. В числе последних следует назвать таких интересных художников, как Михаил Шибанов, крепостной Г.А. Потемкина («Крестьянский обед», «Сговор» и др.), а также И.А. Ерменев.

Наконец, нельзя не упомянуть о великолепных достижениях русских скульпторов XVIII столетия, среди которых были таланты потрясающей силы. В числе первых стоит знаменитый земляк М.В. Ломоносова — Ф.И. Шубин (1740–1805). Тенденции реализма, острая портретная характеристика выражены в творчестве Шубина еще четче, еще рельефнее. Он создал изумительный по вдохновению образ М.В. Ломоносова. Широко известны его скульптурные портреты скептика-аристократа A.M. Голицына, талантливого и сурового воина-полководца З.Г. Чернышева и его брата-тупицы И.Г. Чернышева и конечно же скульптурный портрет Павла I.

В области декоративной скульптуры в эту эпоху работала целая плеяда выдающихся мастеров. Это Ф.Г. Гордеев, М.И. Козловский, И.П. Прокофьев, Ф.Ф. Щедрин, И.П. Мартос, давшие замечательные образцы декоративной и монументальной скульптуры. Особо следует отметить памятник Петру I, созданный французским скульптором Фальконе (1716–1791). Это произведение огромного пафоса и могучей титанической силы. Петр I изображен всадником, стремительно осадившим скакуна на самом обрыве крутой скалы. Это образ могучего властелина, готового растоптать все мешающее на пути преобразований. Замечательный «Медный всадник» Фальконе стал неотъемлемой частью Петербурга.