Внешне слабый и беззащитный, как газель перед разъяренным носорогом, Халдан приготовился к защите. Из аккордеона Галапова неслась синкопированная версия «Танца скелетов».

Когда стремительно мчащийся Вайтвотер готов был нанести удар, Халдан отскочил в сторону и подставил противнику ножку. Моряк проехал на животе через всю танцевальную площадку, врезался головой в пустые столики у стойки бара и разметал их, словно кегли. Сходство было столь очевидным, что кто-то из гостей крикнул:

— Браво! Вот это удар!

Послышались хлопки зрителей.

Вайтвотер поднялся, потрогал рассеченную губу и взглянул на окровавленные пальцы. Вид собственной крови привел его в бешенство. Все же он перевернул только три столика вместе с сидящими за ними гостями, когда, ловко направленный Халданом, полетел в другой конец зала.

На этот раз аплодисменты были более шумными.

Но, самое главное, юноше удалось завлечь противника в выгодную для себя позицию. Когда моряк в третий раз бросился на него, он поймал его вытянутую руку и провел бросок через плечо. Моряк перевернулся в воздухе, грохнулся об пол с такой силой, что его подбросило, и ногами вперед въехал в полыхающий камин.

Вопли боли, раздавшиеся из огня, были встречены публикой продолжительными овациями, а Галапов заиграл «Вилли, потанцуй со мной еще разок».

По-видимому, Вайтвотер все-таки извлек урок из этой краткой лекции. Теперь он не лез очертя голову, а медленно заковылял в сторону Халдана на подпаленных ногах, не делая необдуманных движений. Он приблизился, расставив руки, как клешни, и обхватил ими Халдана.

Халдан сунул голову в пасть льва. Все, кто сидел в зале и чьи симпатии были на стороне юноши, громко вздохнули, заметив эту ошибку.

Моряк широко расставил ноги для большей устойчивости и начал притягивать юношу к огромной груди, чтобы раздавить в железном объятии. Но в планы Халдана не входило быть раздавленным.

Он с силой ударил коленом вверх.

Вайтвотер рявкнул на несколько децибел громче прежнего, отпустил Халдана и схватился за пах. Юноша ребром ладони врезал ему по шее, и Вайтвотер как подкошенный рухнул на пол, задрожавший под его тяжестью.

Моряк скорчился и, держась за ушибленное место, застонал:

— Бросай платок… платок…

Халдан никогда прежде не встречал такого выражения.

Он обошел поверженного противника, который упал на правый бок, предоставив юноше возможность для удара ногой в подбородок. Халдан аккуратно нацелился носком сапога, готовясь нанести смертельный удар, в то время как Галапов играл «Добрые старые времена», а толпа в зале скандировала: «Оле! Оле!».

— Остановитесь, Халдан!

Это был властный приказ специалиста. Годами воспитываемая привычка к дисциплине заставила юношу замереть.

На залитую кровью площадку для танцев вышел Хагуд.

— Когда кто-нибудь просит платок, он признает свое поражение.

— Простите, — сказал Халдан. — Я не знал здешних обычаев.

— Вставай, Джонс. Мне надо осмотреть твой рот.

Моряк медленно встал на одно колено и с трудом поднялся, безропотно открывая рот.

— У тебя рассечена губа, а этот зуб едва держится. Иди домой и проспись. Завтра в десять я загляну к тебе.

Мотая головой и что-то бормоча себе под нос, полуконь, полуаллигатор неуверенно заковылял к задним дверям, ведущим на улицу.

— Похоже, вы быстро адаптируетесь у нас.

Хагуд взял юношу под руку и проводил обратно к столику.

Халдана немного трясло, но не от напряжения, вызванного дракой.

Значит, присяжные на Земле не ошиблись в своей оценке. Под тонкой оболочкой цивилизованности дремал необузданный дикарь, который сегодня порвался наружу. Он испытал радость оттого, что освободился от тормозов и мог дать выход скопившейся ярости. Он был готов убить Вайтвотера и сделал бы это с удовольствием.

Как только юноша сел за столик, Хиликс спросила ледяным тоном:

— Это было так необходимо?

— После сна я очень раздражителен.

— Бедняга только хотел потанцевать со мной. Согласна, его поведение выглядело несколько грубоватым, но в том, что он говорил, была какая-то поэзия.

— Только хотел потанцевать с тобой?! — Халдан взглянул на девушку с недоверием. — Не будь наивной! Если тебя так захватила его поэзия, я готов хоть сейчас приволочь тебе этого мерзавца. Можешь провести брачную ночь с ним!

— Да, вы наверняка быстро приспособитесь к нашим условиям, — с непонятной грустью проговорил Хагуд.

— Что-то ты слишком агрессивный!

В голосе Хиликс звучал упрек, но в глазах светилось удивление и блеск, напоминающий его собственный дикий взгляд. Это она, а не он приспособилась к Аду так быстро, словно родилась здесь.

— Доктор Хагуд, вы, наверное, устали и хотите вернуться к жене и двенадцати детям, из которых к тому же восемь ваших. Так что мы с Хиликс просим извинить нас и отправляемся спать.

— Я еще не знаю, пойду ли вообще с тобой, — возразила Хиликс. — Я тебя боюсь!

— Как мне сообщил наш добрый доктор, здесь существует обычай, когда жених на руках переносит невесту через порог. Хочу напомнить тебе еще более древний обычай, согласно которому мужчина хватает свою женщину за волосы и тащит в свою пещеру.

— Я буду послушной, мой господин, — поднимаясь, смиренно сказала Хиликс.

На Халдана опять снизошло вдохновение.

— Я тебя отнесу, — заявил он. — Чтобы ты не сбежала.

Она визжала и вырывалась в притворном гневе, хотя на самом деле была счастлива, когда Халдан перебросил ее через плечо и понес по залу. Захваченные зрелищем гости встали со своих мест и устроили бурные овации, когда юноша тащил свою чудесную ношу вверх по лестнице. На верхней площадке Халдан остановился, помахал рукой собравшимся людям и похлопал Хиликс по круглому заду.

Публика восторженно затопала ногами, принялась кричать и свистеть.

Халдан толкнул дверь и внес кипящую гневом супругу в номер, где потрескивающий в камине огонь освещал роскошную постель под балдахином с аккуратными занавесками.

— Ты, грубое животное, — шипела Хиликс, — я знаю, что ты там вытворял. Теперь я до конца жизни не смогу никому посмотреть в глаза!

— У меня и в мыслях не было делать что-нибудь обидное. — Халдан отодвинул занавески, чтобы бросить Хиликс на постель. — Я начинаю предвыборную кампанию, и это был мой первый шаг к посту президента… Что касается глаз, тут никто не обращает на них внимания. Три пятых населения, похоже, вообще не смотрят так высоко… Однако в этих простофилях скрыта огромная нерастраченная энергия, которую я намерен использовать. Я буду проводить политику сильной руки и подчиню их. Тогда у меня появится возможность создать здесь высокую технологию, необходимую для осуществления моего проекта.

Хиликс откинулась назад, облокотилась на локти и с изумлением взглянула на юношу.

— «Политику сильной руки!» Да ведь именно против нее мы боролись на Земле… Папа был прав! Ты погубил бы всю планету, если бы я не забрала тебя.

— Послушай, Хиликс, — горячо заговорил юноша, усаживаясь рядом с ней. Именно в этом случае цель оправдывает средства. Я хочу освободить Землю от оков социологов.

Световая цепная реакция, приводимая в действие лазерным лучом, позволяет достигнуть неограниченной скорости. Понимаешь, это похоже на световую иглу, создающую такую гигантскую силу, что сопла дюз могут быть вот такого крохотного диаметра!

— Прекрати! Что за непристойные жесты!

— И хотя сам поток энергии будет не толще булавочной головки, его мощь позволит отказаться при старте от вспомогательных ракетных двигателей… Зачем ты снимаешь блузку?

— Мне жарко.

— Огонь скоро погаснет… То, о чем я говорю, в-действительности машина времени. Общеизвестно, что, превысив скорость света, вы превышаете скорость течения времени, а между тем время имеет лишь одно направление. Поэтому, если бы в течение пяти ближайших минут я вернулся на десять минут назад, то оказался бы здесь же. Но если бы вернулся на пятнадцать минут назад, то тащил бы тебя по лестнице…

Станут ненужными огромные запасы, какие вынуждены брать астронавты, поскольку, располагая неограниченной скоростью, можно так рассчитать полетное время, чтобы достигнуть места назначения раньше, чем кончится кислород в кабине машины времени… Зачем ты снимаешь юбку?

— Становится холодней.

— Но это совершенно противоположные действия, которые напоминают мне третий закон динамики Ньютона, гласящий, что каждому действию соответствует противодействие. Вес всего аппарата можно будет сократить так, что для двигателя хватит обыкновенного аккумулятора…

Так что, дорогая, именно на этом основывается классическая красота теории Халдана. Она объединяет квантовую теорию, механику Ньютона, уравнение Эйнштейна и теорию одновременности Файрватера. Я вместе со своими предшественниками станцую на гробе Генриха VIII и буду танцевать в ритме LV^2/-Т/… Куда ты?

— На кухню, попрошу у Галапова пару рецептов.

— Тебе объясняют суть самой гениальной формулы со времени открытия Еmc^2, а ты уходишь к повару… Но… на тебе ведь одни туфли!

— Вот именно.

Только тут он понял, что происходит. Это не имело ничего общего с математикой.

— Ну, иди ко мне, моя дорогая.

Хиликс, подбоченясь, небрежно облокотилась на дверь и спросила:

— Уж не ревнуешь ли ты?

— Ужасно ревную, особенно к некоему Флексону, хитроумнейшему человеку из всех, кого я знаю.

— Я вернусь, — сказала Хиликс, — если ты обещаешь мне…

— Хорошо! Хорошо! Больше ни слова о теории Халдана… Мне следовало стать гинекологом!

— Нет, ты должен обещать мне другое, — не двигаясь с места, ответила Хиликс.

Юноша поднял с пола юбку и блузку и бросил их в угол. Потом молитвенно сложил руки и сказал:

— Ну же, говори!

— Объясни мне, что такое «мешалка Халдана».

Халдан закрыл глаза и в притворном отчаянии схватился за голову.

— Из пяти тысяч трехсот восьмидесяти строк протокола тебя угораздило выбрать эти два слова! Приди ко мне, моя детка, я продемонстрирую тебе, на чем основывается мой принцип, и объясню, почему не хотел применять его к молоденькой, невинной девочке в многолюдном Сан-Франциско.

Когда юноша вновь открыл глаза, она стояла перед ним и смотрела с любовью и восхищением. Пришлось обнять девушку, чтобы она не сбежала к Галапову.

— Когда мы впервые встретились, — признался он, — твоя красота и грация показались мне неземными, а в твоем аналитическом, рациональном, неженском уме я увидел неразрешимую тайну. Отец предупреждал меня, что ты из другого мира. Мой адвокат намекал, что ты не что иное, как воплощение Сатаны в женском обличье. И только теперь твое любопытство к вещам ничтожным и мелким, вроде этой пикантной сплетни, окончательно убедило меня, что ты обыкновенная женщина. Прощайте мечты о романе с бессмертным демоном!

— Не изворачивайся, Дон! Ты должен мне объяснить, что такое…

— Почему все называют меня Доном?

— Потому что это я назвала тебя так — Дон Жуан!

— А, в честь романтического героя Байрона?

— Не совсем. Я скорее имела в виду персонажа Бернарда Шоу…

— Какого еще Шоу?

— Ты не слышал о нем. Это девятнадцатый век.

— Тогда конечно. Я начал с восемнадцатого и продвигался назад.

— Но мы здесь не за тем, чтобы говорить о литературе…

В дверь постучали, и Халдан броском через плечо препроводил свою голую, но обутую невесту на середину кровати.

— Не выходи из-за занавески, пока я не отделаюсь от этого назойливого коридорного!

— Дай одежду, — шепнула она. — Это не коридорный, и тебе не удастся так легко избавиться от него.

— В твоей интуиции я уже не сомневаюсь, но о твоих способностях предвидения я не догадывался, — улыбнулся юноша, задергивая занавески.

Раздосадованный вторжением, он рывком распахнул дверь.

Стоявший на пороге высокий мужчина с каштановыми волосами тихо, но довольно отчетливо спросил:

— Могу я на минуту зайти к вам, Халдан-4? Меня зовут Файрватер-2.

Халдан от неожиданности отпрянул назад и поймал себя на мысли, что со стороны, наверное, выглядит как баскетболист, приготовившийся к штрафному броску.

— Безусловно, сэр. Сочту за честь.

— Я хотел успеть до начала брачной ночи, но меня несколько задержал Хагуд. Он сообщил, что ты совершенно случайно прошел испытание на физическую выносливость и смелость. Сынок, я горжусь тобой!

Прости мою фамильярность, но ты и сам, наверное, согласишься, что у нас с тобой гораздо больше общего, чем у многих старых друзей. Хагуд еще говорил, что ты напал на след моей теории отрицательного времени.

— LV^2/-Т/?

— Да-да, именно.

Улыбка согласия на лице Файрватера с лихвой вознаградила Халдана за разочарование из-за утраты авторства теории.

— Может, вы присядете? Моя жена немного не в форме.

Серые глаза Файрватера обежали комнату. Поблагодарив за приглашение, он придвинул кресло к камину и, усаживаясь, сказал:

— Все те же туфли… — Затем он крикнул в сторону занавешенной постели: — Выходи и одевайся! Твоя нагота не представляет для меня интереса.

— Сэр, она, наверное, стесняется. Я подам ей одежду.

— Не беспокойся, Халдан. Я видел ее попку чаще, чем лицо. Ее мать одна из моих самых ленивых жен, так что мне частенько приходилось менять ей пеленки.

— Так вы ее отец?

— Ты уж не вини меня за это, сынок. Я был уже старым и усталым, когда она появилась на свет. К тому же одно неудавшееся дитя из восьмидесяти одного, это не так плохо.

— Папа! — негодующе пискнула из-за занавески Хиликс. — Я сама хотела ему все рассказать!

— Сэр, для меня большая честь быть вашим зятем, и должен признаться, что у вас очень необычная дочь, но…

Краем глаза Халдан заметил, как Хиликс выскочила из-за занавески и схватила одежду.

— …но у меня возникают серьезные сомнения по поводу себя самого. Во всей Галактике не найдется другого такого осла, как я. Я любил вашу дочь, а она меня обманывала. Она преднамеренно злоупотребила моим чувством, заманила мелкими пустяками и предала в самый ответственный момент.

— Ничего себе мелкие пустяки! — взвилась на дыбы девушка из угла комнаты. — Папа, он смешал с грязью доброе имя Файрватера! Лишил меня чести! Погубил! Мало того, он — отец моего еще не рожденного ребенка. И он смеет называть это мелкими пустяками!

Заправляя блузку под юбку, Хиликс направилась к камину.

— Отец, это он меня предал. Мне пришлось выйти за него замуж, чтобы сделать из него человека.

— Вот этого не было в нашем уговоре, малышка, — упрекнул дочку Файрватер. — Дочь должна спросить разрешения у отца, прежде чем принять предложение.

Он обернулся к Халдану.

— Ваш брак не входил в мои планы, но, может, все и к лучшему, ведь если бы она не полетела на Землю, то наверняка осталась бы старой девой…

— Да ну тебя, папа! — возмутилась Хиликс. — Ты прекрасно знаешь, что я отказала четыреста двадцати претендентам! А что касается тебя, Халдан, то я выбрала тебя из шестидесяти тысяч математиков пятой подгруппы всей планеты, так что если ты и осел, то очень редкого вида!

— Я всегда мог рассчитывать на свою дочь, — подтвердил Файрватер, — при условии, если мои планы не противоречат ее собственным. Когда она согласилась лететь на Землю, то отчасти в надежде найти там кого-нибудь вроде тебя. Не станешь же ты это отрицать, моя дорогая?

— Может, и не стану, только прекрати выдавать семейные тайны!

Как только Халдан осознал смысл услышанного, его мысли пришли в неописуемый хаос. Он почувствовал себя так, словно в центре Сэлсбери Плэйнс увидел вершину Аннапурны.

— Простите, сэр, если ваша дочь отвергла четыреста двадцать соискателей ее руки, она, должно быть, очень опытная женщина?

— Конечно, — кивнул головой Файрватер, — но для уроженки Ада она слишком привередлива. Кроме того, ей было только двадцать два, когда мы вернули ее в шестилетний возраст перед отправкой на Землю. Учитывая двенадцать проведенных на Земле лет, ей сейчас всего тридцать четыре. Органически же ей, конечно, восемнадцать.

Халдан, набычившись, повернулся к Хиликс.

— И ты еще спрашивала о моей опытности! Выходит, когда я бегал в коротких штанишках, ты уже выбирала подходящего кандидата! Ну и посмеялась ты, наверное, глядя, как умело я берусь за дело! Сигареты, прикуренные со стороны фильтра… Упражнения в йоге…

Юноша был не на шутку разъярен. Хиликс нежно обняла его и ласковым, сочувственным тоном попросила:

— Прошу тебя, любимый, плюнь ты на свой комплекс неполноценности и не считай себя ниже, чем ты есть. Мы, женщины с опытом, гораздо выше ценим юношеский энтузиазм, чем опыт. К тому же, на всем Аду не найдется человека, способного в одиночку поднять средний уровень сексуальности на восемь десятых процента.

Смягченный ее раскаянием, Халдан широко улыбнулся.

— Ты Адская женщина! Но, сэр, — он обернулся к Файрватеру, — как вам удалось переправить ее на Землю?

— Пример практического применения отрицательного времени. Нет, не космический корабль. Скорее, это можно назвать космическим катером. Ты, наверное, понимаешь, что я имею в виду.

— А как вам удалось логично объяснить неожиданное появление Хиликс на Земле?

— Трансконтинентальная ракета потерпела крушение над южной частью Тихого океана. Все погибли, в том числе чета поэтов. Когда, казалось, никого в живых найти не удастся, неподалеку от места катастрофы обнаружили ребенка на спасательном плотике… Нам пришлось специально ждать пару Г-7, потому что, как ты сам знаешь, в Хиликс есть что-то от поэтессы.

— Но откуда вы знали, что ракета разобьется… — Халдан оборвал себя на половине фразы; машина времени могла путешествовать не только назад, но и вперед. — Снимаю свой вопрос.

— Теперь, юная леди, поцелуй родного отца и посиди минуточку спокойно. Я ненадолго задержу вашу брачную ночь, тем более она несколько запоздала…

Поцеловав отца, Хиликс тихонько присела в уголке, а Файрватер обратился к юноше:

— Уповая на твой комплекс Файрватера, я полагаю, ты не откажешься помочь нам свергнуть власть социологии и освободить человечество.

— Я как раз составлял собственный план, чтобы сломать хребет государственной машине, когда ваша дочь заявила, что бросает меня. Ей вдруг срочно понадобилось что-то на кухне.

— Сломать хребет не так просто, надо знать — куда нанести удар, ответил Файрватер. — В истории человечества существует только несколько временных отрезков на самой заре существования, когда один человек мог изменить ход истории. Чтобы свергнуть социологов, надо уничтожить само зерно их власти, во времена, когда они еще не существовали. Это под силу только математику-теоретику, поскольку в последней фазе путешествия придется вводить необычайно точные поправки. С возвращением проблем не будет. Щелкнешь тумблером — и ты на месте.

Среди ссыльных не попадалось ни одного математика-теоретика, вот почему нам пришлось послать на Землю Хиликс. Представители твоей профессии обычно так заняты работой, что их совершенно не интересует, кто ими правит. Честно говоря, они даже не имеют понятия, что власть вообще существует. Хиликс должна была заронить зерно сомнения. Твой комплекс Файрватера счастливый случай, на который никто не надеялся.

Для выполнения задания в избранном нашими экспертами отрезке времени тебе придется провести на Земле самое большее восемь лет. Если ты останешься на больший срок, могут возникнуть непредвиденные осложнения, потому что ты не будешь стареть. Мы подвергнем стабилизации клеточную структуру твоего организма, чтобы обезопасить его от болезней. Мы научим тебя самовнушению, чтобы ты мог справиться с болью, и йоге, чтобы ты останавливал кровотечение при переломах или порезах. Естественно, ты должен научиться оказывать себе помощь и в других более тяжелых случаях.

Радиокомпас, спрятанный в зубе, позволит тебе даже ночью, а непогоду, разыскать спасательный аппарат, который будет непрерывно подавать сигналы. Так что ты будешь в относительной безопасности.

Как только кончится ваш медовый месяц, ты пройдешь интенсивный четырнадцатинедельный тренинг, чтобы быть готовым к своей миссии.

— Но, сэр, Хиликс… Я хотел бы быть рядом, когда родится ребенок.

— По нашему времени твоя миссия продлится всего три дня. Полет будет запрограммирован так, чтобы наверстать затраченное время на обратном пути.

— Ну конечно, — вздохнул Халдан, — ведь достаточно увеличить V^2.

— Капсула, в которой ты отправишься, совсем небольшая и снаружи имеет вид обыкновенного валуна. Но она достаточно тяжелая, сдвинуть ее с места невозможно. Ни открыть, ни разбить ее при той технологии нельзя.

— Я получу информацию о времени и месте, куда полечу?

— Ты пройдешь интенсивный курс, узнаешь все, что мы знаем сами. Обучение во сне, под гипнозом.

С языком тоже не будет сложностей. Свободно владеющие им ученые есть почти в каждой ссыльной партии…

После приземления ты приспособишься к новым условиям так же легко, как после переезда из Сан-Франциско в Чикаго.

Файрватер сделал короткую паузу и посмотрел на огонь.

— Одна мысль не дает мне покоя, и я не могу решить ее сам, а ты — почти мой двойник.

Он посмотрел на Халдана, его тон заставил юношу обратиться в слух.

— Как сломать хребет триумвирату, ты решишь сам, потому что на месте лучше сможешь оценить ситуацию. В университете мы представим тебе несколько возможных вариантов, однако окончательное решение зависит от тебя.

Весьма вероятно, тебе придется пойти на покушение. Как ты думаешь, на основании своего жизненного опыта, смог бы ты ради идеи совершить убийство?

Халдан вспомнил смертельный удар, который должен был оборвать жизнь Вайтвотера Джонса.

— Да, — твердо ответил он.

— Мой следующий вопрос не очень деликатный, но я должен его задать, потому что хорошо знаю себя самого. Любишь ли ты Хиликс настолько, что выполнишь свою миссию, даже если найдутся женщины, которые сделают все, чтобы отвратить тебя от цели?

— Теперь-то я знаком с их штучками. Благодаря Хиликс я вижу их насквозь.

— И последний, очень важный вопрос: изменится ли твое решение, если ты узнаешь, что язык, который ты должен изучить — еврейский?

Халдан с трудом сдержал изумление.

До сих пор у него не возникала сама мысль о богоубийстве.

Сидя здесь, на этой далекой планете, все это было не так трудно представить. Другое дело, в нужный момент вскинуть арбалет и взять на мушку Его!

«Вот черт, — внезапно вспомнил он. — Даже арбалет изобрели, только когда Ему было около шестидесяти пяти, перед самой смертью. Убить Его придется где-то около сорока, значит, остаются нож или копье. Да, но покушение не единственное решение, — напомнил он себе. — Попробуем избежать кровопролития».

Юноша бросил взгляд на Файрватера.

— Вы меня здорово озадачили, но мое решение не изменилось. — Внезапно Халдан улыбнулся. — Сэр, если бы тренинг был позади, через каких-нибудь два-три часа я готов был бы лететь в Палестину!

— Хвастун! — прошипела из угла Хиликс.

— Теперь ты понимаешь, почему я решился вас побеспокоить.

Файрватер поднялся, пожал Халдану руку и поцеловал Хиликс. У дверей он задержался.

— Когда ваш медовый месяц закончится, приходи в университет. Мы реконструировали там иудейское селение, утварь, еду и все такое.

Твоими учителями преимущественно будут настоящие фарисеи; они смогут участвовать в битве при Иерусалиме, но тебе лучше сохранять нейтралитет, потому что на Земле ты скорей всего окажешься в лагере их противников.

Среди них ты будешь пользоваться именем «Иуда». В те времена в Палестине это было довольно распространенное имя, хотя никого с таким именем в Его Хрониках нет. Полный псевдоним, насколько я помню, «Иуда Искариот».