Пиппин проснулась на следующий день от яркого солнечного света, заливавшего каюту.

- Черт! - пробормотала она и, повернувшись, натянула на голову одеяло.

Но теплый свет преодолевал все преграды, и под мерное покачивание корабля она отбросила одеяло и поднялась. Одевшись, Пиппин оглядела свою маленькую тюрьму и снова выругалась.

Рядом с вязанием лежал роман, который Талли назвала восхитительным. Пиппин подозревала, что кузина сама его сочинила и опубликовала под чужим именем. Дипломатический корпус косо поглядывал на жен с «литературными наклонностями». Но Талли писала с благословениями Ларкена, несмотря на риск для его карьеры, и издавала свои творения под псевдонимом Араминта Фоллифут, в память об их давней компаньонке. Пиппин улыбнулась. Тете Минти понравилась бы скандальная слава, которой книги Талли пользовались в благородных кругах. Старушка была романтична.

Но даже заманчивые приключения Талли не удержали Пиппин в каюте, вдали от Дэша. «Я заплатила за путешествие», - решительно напомнила она себе. Она знала, что сказала бы тетя Минти. «Черт с ним, с этим болваном, дорогая. Это твое приключение».

Ее приключение…

Пиппин провела большую часть жизни, мечтая об этом. Плыть к далеким берегам, вдыхать запах пряностей на их родине, увидеть чудеса света наяву, а не в дамском журнале. По словам Натаниела, впереди еще добрых двадцать суток пути, и она не намерена провести их в каюте.

Она схватила шляпку - дань моде, - ведь она не собирается явиться в Балтимор в веснушках. Похоже, трудно будет объяснить, почему респектабельная английская вдова и к тому же виконтесса путешествует даже без горничной.

О да, размышляла она, выйдя на палубу, это настоящее приключение. В ярком солнечном свете небо сияло синевой до самого горизонта, лишь редкие белые облачка плыли в вышине над пенистыми волнами. Улыбнувшись, Пиппин направилась на корму. Над головой реяли паруса, ловя ветер, корабль летел по волнам.

Брент всегда говорил, что Великобритания может властвовать над морем, но американцы будут управлять волнами, поскольку не боятся использовать все паруса и летят вперед, как стая непокорных дельфинов.

Повернувшись, она поискала глазами Нейта, но его не было видно, на его месте у штурвала стоял другой помощник, мистер Клеменс, припомнила она.

Команда «Эллис Энн» работала, проверяя оснащение и поддерживая порядок на судне. Дэш когда-то говорил ей, что именно потому захватил во время войны так много кораблей, порой превосходивших его в вооружении, скорости и маневренности, что держал судно в идеальном порядке и набирал в команду людей, которые знали свое дело и заботились о судне, как о бессмертной душе собственной матери.

Похоже, некоторые вещи не изменились.

Время от времени ей доводилось слышать причитания Джона по поводу жалкого Состояния моряков королевского флота. Команда Дэша казалась приличной и работящей, включая Финна, мальчишки, который пару раз приносил Пиппин поднос с едой. Теперь он сидел на бухте каната неподалеку от нее и что-то жевал.

Моряки искоса поглядывали в ее сторону, некоторые открыто глазели на нее, но Пиппин понимала, что одинокая пассажирка - это несколько странно даже для американского судна.

Она снова поглядела на небо, к ее неудовольствию, у нее в животе заурчало самым неделикатным образом. Желудок протестовал против отсутствия завтрака и обеда.

Финн хихикнул, как сделал бы любой мальчишка на его месте.

Когда Пиппин глянула в его сторону, он, смутившись, прикрыл рот ладошкой и отвел взгляд.

- Ты слышал? - улыбнулась она ему. Мальчишка ей нравился, он напоминал ей Джона, которому в таком же возрасте подобные звуки тоже казались ужасно смешными.

- С вашего позволения, мэм, - улыбка приподняла уголки его губ, - даже в Китае, наверное, было слышно.

Пиппин рассмеялась.

- Думаю, это потому, что ты забыл принести мне поднос утром.

Мальчик вскочил.

- Нет, мэм. Это приказ мистера Дэшуэлла. Он велел не беспокоить вас сегодня утром. Сказал, что вы с капитаном вчера малость повздорили. - Финн прикусил губу, явно сообразив, что сказал больше, чем следовало.

Пиппин покачивалась на каблуках.

- Да? Как любезно с его стороны.

Финн потянулся к оловянной тарелке, стоявшей на бухте каната.

- Хотите лепешку, мэм? Кок только что их приготовил, и в них нет ни одного долгоносика.

Пиппин было подумала отказаться, но мальчик говорил так искренне и так старался загладить свой промах, что она взяла предложенное угощение, села на канат и стала есть. К тому же она действительно проголодалась, а лепешка, как и говорил Финн, была свежая и весьма вкусная.

За едой Финн рассказывал о жалобах кока и о шутке, которую кто-то сыграл над мистером Дэшуэллом, когда они плыли к Англии. Пиппин внимательно слушала. Ей показалось, что мальчик скучает по дому, поскольку он с горячностью говорил о возвращении в Балтимор, о вкусных пирогах своей матери.

- Ягоды уже поспеют, когда я вернусь, и мама приготовит с ними пирог, который во рту тает, - сказал он. - Она не удивится, когда я один его съем.

- Да, конечно, - пробормотала Пиппин, наблюдая за командой. Мужчины сновали мимо, с любопытством поглядывая на нее, будто сомневались, кто сидит у них на палубе: дама или альбатрос.

- Финн?

- Да, мэм?

- Почему на меня так смотрят?

Он замер, поднеся ко рту третью лепешку.

- О, они знают про вас, но некоторые сомневаются, что это действительно вы. - И Финн принялся с аппетитом уплетать лепешку.

Прикрыв глаза, Пиппин покачала головой.

- Ты хочешь сказать, потому что я виконтесса?

- Кто? - удивился мальчик.

- Виконтесса. Они смотрят, потому что они никогда прежде не видели леди?

- Видели, - ответил Финн, не ведая различия между настоящей леди и теми «леди», с которыми водили знакомство моряки. - Но никогда не думали, что увидят вас.

- Меня? Уверяю тебя, во мне нет ничего особенного.

- Есть, мэм, - фыркнул Финн. - Вы леди в красном.

Пиппин, разинув рот, застыла с лепешкой в руке.

- Кто?

Не надо было спрашивать, она знала, что он имеет в виду.

- Леди в красном, - повторил Финн, - которая спасла капитана от виселицы. Мистер Харди все мне рассказал о вас перед смертью. Почти вся команда слышала эту историю. «Никогда не было создания храбрее и прекраснее», - всегда говорил мистер Харди. Мальчик улыбнулся ей. - Вот уж не думал, что встречусь с легендой. Кроме капитана, с вашего позволения.

- Я, правда, не знаю, о чем ты говоришь, - произнесла Пиппин натренированным в обществе тоном, который означал: «Я предпочитаю не вспоминать этот случай».

Но Финн никакого понятия не имел о светских правилах и продолжал:

- О, я уверен, что вы знаете. Дело было так… - И он рассказал историю, которую она слишком хорошо знала.

Саутуорк, Лондон

Июнь 1814 года

- Пошевеливайся, - прикрикнул охранник, толкнув заключенного вперед. - Мы с тобой всю ночь возиться не будем.

Толстые цепи кандалов гремели на руках и ногах Дэша, когда он во мраке тюрьмы Маршалси шел навстречу неизвестной судьбе, которую уготовила ему Англия.

Но он мог предположить, что его ждет после неожиданного подъема среди ночи. Явно не теплая ванна и чистая одежда. Нет, после пяти месяцев в тюрьме он мог догадаться, куда его ведут.

- Куда на этот раз, джентльмены? - тем не менее, спросил он непринужденно, хотя голова у него закружилась. - Гм… позвольте предположить… король пригласил меня на последний ужин.

- На обед, - расхохотался один из охранников.

- Заткнись, - приказал офицер.

Офицера военно-морского флота Дэш раньше не заметил. Выйдя из непроглядной темноты своей камеры, он даже от скудного света в коридоре заморгал как сова.

Морские офицеры в Маршалси не редкость. Хотя это долговая тюрьма, но в ней было маленькое, хорошо охраняемое отделение, где адмиралтейство держало своих самых опасных обидчиков, и Дэш - главная добыча.

Дерзкий или, вернее, безжалостный капитан Дэшуэлл, как охарактеризовал его адмиралтейский суд. Вряд ли Дэшу сослужило добрую службу то, что он без всякого раскаяния улыбался судьям, когда его наградили таким пышным титулом.

Вместо того чтобы свернуть в общий зал, охранник выпихнул пленника наружу. Впервые за несколько месяцев Дэш вдохнул свежий воздух и увидел небо. Может, воздух Саутуорка и не благоухает розами, но он гораздо свежее, чем в той дыре, где его держали так долго.

Пройдя через внутренний двор тюрьмы, они вышли в лабиринт переулков.

Бежать… бежать… требовало его сердце пирата.

Да? И как? Ноги, ослабевшие без движения, далеко его не унесут. Да и огнестрельная рана в плече, полученная на маскараде у Сетчфилда, все еще болела и немного гноилась. Он слишком слаб и только свалится в грязь и помои, заполнившие улицы.

Стелющийся туман ухудшал положение, не давая разглядеть округу, но через несколько шагов стало ясно, что для него приготовили: черную карету! Этот мрачный экипаж использовался только с одной целью - возил осужденных на казнь.

При всей его браваде, отваге и заносчивости Дэш дрогнул: одно дело шутить о своей смерти, а увидеть ее перед собой - это совсем другое. Ледяной холод пополз по спине, впервые за долгие годы Томас Дэшуэлл узнал, каково оказаться в тисках ужаса. Споткнувшись, он остановился.

Его судьбу решили без всяких формальностей и не потрудились сообщить ему. Что ж, они скажут ему теперь. Дэш заставил ноги двигаться, пока никто не заметил его колебания. Пока он не дал стражникам повода рассказывать истории своим приятелям.

«Видели бы вы его лицо, когда до него дошло, что мы для него приготовили. Не такой уж он храбрый оказался, трус проклятый».

Дэшуэлл выпрямился, смирившись с тем, что это конец. Не такой, как он часто воображал, не тот, какой предпочел бы - на палубе корабля, под гром орудий и радостные крики своей команды, захватившей чужое судно.

Но разве у человека есть выбор, когда дни его подходят к концу?

И все- таки если его собираются повесить, то почему везут ночью и с такой охраной? Даже кучер надвинул шляпу на нос и поднял воротник, чтобы не привлекать к себе внимания. Словно тюремщики не хотели, что бы кто-нибудь знал, что они затевают.

- Почему такая таинственность, лейтенант? - спросил Дэш.

- Не твое дело, - огрызнулся офицер. - Полезай, - приказал он, кивнув на открытую дверцу кареты.

Дэш в последний раз глотнул сырой ночной воздух, когда тишину нарушил голос.

- О, что это у нас тут? - Из тоскливого тумана появилась старуха с корзиной в руке. Потрепанная шаль наброшена на плечи так, словно это дорогой шелк. - Добрые господа, почему вы решили повесить такого красавчика? - прокудахтала она, подойдя к фонарю.

- Пошла прочь, старая ведьма! - рявкнул лейтенант. - Не твое дело. - Старуха не двинулась, он хотел ударить ее, но тут появилась еще одна женщина.

- Остановитесь! - взывала она, возникнув из мглы, словно спустившийся с небес ангел.

Все вокруг было сырое, грязное, а она казалась сотканной из тумана, неземной и прекрасной, красное шелковое платье драпировало изгибы ее тела, как роскошную статую. Белокурые локоны струились по спине, томные движения обещали, что любые чувственные мечты, которые только может вообразить мужчина, осуществимы.

На ней была красная маска, скрывавшая лицо, но никто из охранников не поднял на него взгляда, поскольку платье не оставляло простора для воображения.

Охранник, отпустивший шуточку о последнем обеде, издал сдавленный звук. Вероятно, он впервые видел настоящую леди, а не потаскуху и неряху, к которым привык.

Дэш отреагировал точно так же. Едва оправившись от шока, он пытался перевести дух, но горло перехватило, грудь сдавило.

Сумасшедшая! Дерзкая девчонка! Что она себе думает, черт возьми?!

- Лейтенант, кажется, вы совершаете ошибку, - промурлыкала она, подвигаясь ближе. - Этот человек принадлежит мне.

Она улыбнулась Дэшу, голубые глаза озорно блеснули в прорезях маски.

- Уходи, пока можешь, - умолял он.

- Но я должна это сделать, - ответила она. - И ты знал, что я приду. Как я могла не прийти?

Несчастная глупышка. Да ее же убьют. Даже двое храбрецов из его команды не отважились бы на такой риск при значительном превосходстве противника: шестеро мужчин против Пиппин и ее сообщницы преклонного возраста.

Она придвинулась чуть ближе, ее белая грудь выступала над низким вырезом платья, мерцая на свету.

- Господа, разве мы не можем договориться?

Второй охранник тоже издал сдавленный звук. Но, взглянув на него, Дэш увидел, что это не реакция на прекрасный вид - появившийся из тени гигант стиснул ему горло.

Когда охранник обмяк, гигант бросил его на тротуар, как тряпичную куклу, рядом с другим, который встретил такую же судьбу.

Глаза Дэша расширились. Боже милостивый! Он знал этого гиганта.

- Прочь отсюда! - рыкнул лейтенант, махнув в сторону Хай-стрит. - Или тебя повесят рядом с ним. Доббинз, если она сию же секунду не уберется, в кандалы ее.

Но Доббинз не ответил, он лежал на земле рядом с двумя другими охранниками. Стоявшие по бокам Дэша стражники, наконец, отвели глаза от женщины в красном и увидели лежавших товарищей.

- Батюшки! - пробормотал один, возясь с пистолетом.

Дэш похолодел, меньше всего на свете он хотел видеть, как его прекрасная спасительница умрет у его ног, но она еще раз удивила его.

- Молчать, - сказала она с той властностью, которой недоставало лейтенанту. Шмыгнув мимо Дэша, она решительно направилась к офицеру и, выхватив пистолет, который незаметно прятала в складках платья, сунула ему прямо в нос. - Только шевельнитесь или позовите на помощь, и это будет последний миг вашей жизни.

Но парень, видно, не зря получил свой чин, он все-таки позвал, правда, с запинкой:

- Сд-д-елайте чт-т-то-нибудь, - приказал он уцелевшим стражникам.

Но что они могли сделать? Старуха, выхватив из корзинки большой пистолет, двигалась так же проворно, как его Цирцея, а гигант еще одним ударом повалил очередного охранника.

В довершение всего, к изумлению Дэша, кучер тоже нацелил пистолет на последнего стражника.

- Садитесь, - приказала Цирцея лейтенанту, кивнув на карету, и сняла с пояса последнего, оставшегося на ногах стражника ключи от кандалов. - Садитесь, оба, - снова повторила она и, подобрав пистолеты лежавших на земле стражников, нацелила на мужчин. - Или сядете туда живыми, или закончите дни в этой канаве.

Для стражника этого было достаточно. Он влетел в карету и забился в самый темный угол. Лейтенант все еще колебался. В довершение его позора леди в красном сорвала с его пояса пистолет.

- Не будь дураком, приятель, - сказал Дэш. - Моя жизнь не стоит твоей. Ты хочешь, чтобы он, - Дэш кивнул на спрятавшегося в карете охранника, - написал рапорт о том, как ты закончил свои дни?

Выругавшись, лейтенант подчинился и с оскорбленным видом забрался в карету. От его карьеры теперь одни клочки останутся, вряд ли его после такого фиаско оставят командовать.

- Вас всех за это повесят. Всех! - крикнул лейтенант, потрясая кулаком. - Дэшуэлл, тебе не уйти от королевского правосудия.

- Уйду, и сегодня же, - ответил Дэш, когда отомкнули наручники и он получил то, что уже не думал обрести, - свободу!

Потребовалось лишь несколько минут, чтобы загрузить в карету беспамятных охранников. Гигант побросал их к ногам лейтенанта, словно тюки контрабандного шелка, и с глухим стуком захлопнул дверцу кареты. Заскрежетал замок.

- Поезжай, - крикнула кучеру Цирцея, улыбнувшись своим помощникам.

Дернув вожжи, кучер пустил лошадей медленным шагом, чтобы все выглядело так, будто заключенного, как и планировалось, везут на виселицу.

- Осторожнее! - взяла Цирцею за подбородок старуха. Улыбнувшись Дэшуэллу, она вместе с гигантом исчезла в тумане, из которого оба появились.

Боже милостивый! Дэш знал эту женщину. Никакая это не старуха, а жена… Он даже не хотел думать об этом.

Цирцея взяла его руку, ее теплые пальцы остановили рвущиеся е его губ вопросы. Она увела его в противоположном направлении, но он быстро пришел в себя.

- О чем, черт возьми, ты думала…

- Ш-ш. - Она схватила плащ, который, должно быть, раньше спрятала в груде ящиков, и накинула на плечи. Плащ окутал ее с головы до ног, скрывая ее костюм. - Мы должны уйти незамеченными. - И они помчались по переулкам пользовавшегося дурной славой района Лондона.

Хотя Дэш и сомневался, что они сумеют уйти дальше городских ворот - он не думал, что в нынешнем своем состоянии сможет одолеть лондонский мост, - но, глядя в ее глаза, сияющие победным светом, он знал, что есть шанс, пусть и мизерный, что этот полубезумный план удастся.

- Что ты себе думала? - сказал он, обняв свое видение в красном, и поцеловал ее, пока они ждали возможности пересечь широкую улицу.

- Что я люблю тебя больше жизни, - прошептала она в ответ.

- Ты пожалеешь обо всем этом, потому что это будет стоить тебе жизни, - сказал он, отводя волосы от ее лица и развязав маску. - Ты будешь жалеть о том, что сделала для меня. - Они скользнули в тень, все дальше уходя от мрачной громады Маршалси.

- Но не сегодня, - прошептала Пиппин. - Сегодня ночью ты мой. Всегда мой.

На борту «Эллис Энн», 1837год

- Замечательная история. - Стряхнув крошки с платья, Пиппин встала. - Но я не та женщина.

Финн ей не поверил. Глядя на нее снизу вверх, мальчишка подмигнул. Дерзкий жест говорил о том, что он сохранит ее тайну.

«Это уже слишком для респектабельной безвестности, которой хотят для нее ее дети», - думала Пиппин, уходя от Финна и его превосходного рассказа, убегая от своего прошлого.

К ее изумлению, Финн поднялся и последовал за ней.

- Я спрашивал мистера Харди, кто были та старуха, гигант и кучер, но он не знал. Так что, думаю, лучше спросить у вас, мэм. Кто они были?

Ей оставалось только восхищаться его дерзостью и настойчивостью. Кто они были? Увидев в его глазах ожидание, она поняла, что мальчишка надеется на ответ.

Но то событие все еще оставалось государственной изменой. Рассказать все, значит, погубить удачную дипломатическую карьеру лорда Ларкена. Достаточно плохо, что его жена Талия пишет любовные романы, но если откроется, что она правила тюремной каретой, похитив офицера флота его величества? Как это опозорит старость леди Джон Тремонт, весьма уважаемой в обществе, дамы, если выяснится, что она приложила руку к этому печально известному побегу?

А гигант? При мысли о нем глаза Пиппин затуманились, она отвела взгляд.

Бруно Джонс ушел в мир иной несколько лет назад, он был не из тех, кто упускал возможность «немного позабавиться и проломить парочку голов». В ту ночь его сила и хитрость были самым большим вкладом в дело.

Они все помогли Пиппин в ее отчаянном плане освободить Дэша, потому что она любила его, а они любили ее. К тому же, как утверждала леди Тремонт - внешне благопристойная жена Безумного Джека, - вешать такого прекрасного контрабандиста, как Дэш, не имеет ни малейшего смысла, поскольку война с американцами близится к концу. Потом незаконная торговля бренди и шелком возобновится, и леди Джон видела выгодные перспективы сотрудничества с лихим капитаном. Будучи дочерью простолюдина, она прекрасно разбиралась в деловых вопросах.

- Пусть это останется тайной, - сказала Пиппин с надеждой смотревшему на нее мальчику. - Это делает твою историю более загадочной.

И более безопасной для всех ее участников.

Финн сжал губы, его веснушчатые щеки порозовели от ветра; прищурившись, он разглядывал волны.

«Вот чертенок», - подумала Пиппин, видя, что он ищет способ выудить у нее информацию. Потянувшись, она натянула ему на уши вязаную шапку.

- У тебя работы нет? Не хотела бы я видеть, как тебе достанется от мистера Дэшуэлла.

- Да уж. - Возя носком ботинка по палубе, Финн пожал плечами, потом отошел было и повернулся, поглядывая через плечо. - Но я хочу узнать остальную часть истории прежде, чем мы дойдем до Балтимора. Я хочу услышать, как капитана спасли второй раз. Как он бежал из Англии. Потому что мистер Харди сказал, что он этого не знает, а я думаю, что вы знаете.

Махнув мальчику рукой, чтобы он уходил, Пиппин попыталась улыбнуться.

Но сердце сжалось в груди. Что она могла ему сказать?

«О, Финн, ты слишком молод, чтобы понять это и узнать, каково предать своего любимого, чтобы спасти ему жизнь».