Вскоре Темпл узнал, как можно перелететь через горы, не отращивая крылья, хотя, возможно, это было бы куда практичнее.

– Не представляю, где мы можем сбиться с пути, – сказала Диана, жуя хлеб, который им дала миссис Мегайр, чтобы спасти их от «голодания по собственному безрассудству».

Безрассудство же состояло в том, чтобы пройти маршрутом, которым не пользовались веками. Подлый Биллинг суорт направил их в горы Камбрии таким параграфом:

Долгое время спустя после того, как затихло эхо поступи римских сандалиц, некогда знаменитая дорога Хай стрит стала простой тропинкой по верху высоких гор Камбрии. Только дураки и преступники осмеливаются пройти на такой опас ной высоте…

Маркиз покачал головой. Хотя его разыскивали на доброй половине страны от Лондона до Эмблсайда, Темпл все же решил причислить себя к преступникам, а не ко второй категории странников из книги Биллингсуорта.

Согласно справочнику, Хай-стрит уведет их на двадцать миль от Эмблсайда, перевалит через хребет и спустится по другую сторону к Пенриту. Что самое важное – она минует все ловушки, поставленные у них на пути.

В самом деле, кто подумает, что леди Диане Фордем и сибариту маркизу Темплтону придет в голову мысль идти пешком по открытой местности?

Они решили, что так и сделают. Элтон, не прячась, проедет на отремонтированной карете по дороге, а если ему все же не удастся проскочить мимо Нетлстоуна и Пенхема, они наймут почтовую карету с четверкой лошадей и сделают финальный рывок до Шотландии.

Обычно говорливый, Биллингсуорт дал только скудный набросок направления, по которому можно двигаться, следуя легендарной Римской дороге, и они доверчиво шли по ней, пока погода не сменилась с солнечного дня на нечто вроде январской бури.

Тучи, быстро сгустившиеся над их головой, вскоре разразились дождем. Приятная тропинка мигом превратилась в скользкий и опасный путь, и тогда Темпл решил свернуть в надежде найти фермерский дом или другой вид укрытия. Диана хотела по-прежнему следовать курсом Биллингсуор-та, убеждая своего спутника, что через час они будут в Пенрите.

Однако Темпл полагал, что в этом случае они утонут гораздо раньше.

Через три часа после его уверений, что укрытие лучше искать, сойдя стропы, они, вымокшие и измученные, уперлись в маленький каменный домик. Потолок там, где он оставался, местами протекал, одна стена частично обвалилась, но печка работала, и Темплу удалось ее растопить.

– До сих пор справочник мистера Биллингсуорта был точным, я не сомневаюсь, что он и теперь нас не подведет. – Диана устремила на Темпла обвиняющий взгляд.

– Чего ты от меня хочешь? Чтобы я сказал, что ты была права?

Она кивнула:

– Неплохо бы для начала. Послушай, я нашла ясные указания. – Диана раскрыла книгу и показала нужное место. – «Миновав развалины возле ручья, строго придерживайтесь дороги». – Она подняла глаза. – Если мистер Биллингсуорт пишет «строго», значит, мы не должны срезать путь.

– Если бы мы не свернули, то сейчас все еще плелись бы под дождем, – мрачно сказал Темпл, но ему и самому довод казался слабоватым.

По неизвестной причине, когда Диана на него смотрела, ему хотелось выглядеть героем, а герои не оставляют дам блуждать среди диких гор Камбрии. Кроме того, героев не занимают мысли о растрепанных светлых кудрях и розовых губках.

– Вообще-то здесь неплохо, – сказал он, обводя рукой их убежище. Разумеется, он прекрасно видел, что, судя по паутине и пыли, ветхий домик пустовал со времен Черной чумы.

Диана посмотрела на него и поджала губы. Вместо того чтобы дать колкий ответ, она многозначительно огляделась, как бы сравнивая окружающее с той уютной гостиницей и вкусной едой, которую они имели бы сейчас, если бы он не «срезал путь».

– Учитывая мое финансовое положение, это лучшее, что я могу себе позволить в настоящий момент, – пошутил Темпл в надежде вызвать у нее улыбку.

Диана отломила кусок хлеба и бросила его собаке. Тулли тявкнул и схватил его на лету, потом покружился на задних лапах, как будто танцевал в благодарность за ужин.

Диана засмеялась и отломила еще кусок.

Да, с ним она смеется, ревниво подумал Темпл. Собака смешанных кровей взяла над ним верх.

Темпл с отвращением посмотрел на гадкую дворняжку:

– Кто тебя сюда приглашал?

Тулли прорычал свой ответ и улегся у ног Дианы, положив голову на лапы.

– По-моему, он не понимает важность приглашения. Как и твой друг Стью. – Рот Дианы все еще был сжат в прямую линию, но ее глаза смеялись.

Темпл тоже взял себе кусок хлеба.

– Ладно, Тулли будет для меня уроком. Теперь больше никогда не буду кормить Стью. Если этот парень не уберется восвояси, Элтон уволится.

Диана засмеялась, и Темпл тоже улыбнулся. Он любил слушать, как она смеется.

Неожиданно он почувствовал осторожное царапанье по колену: снизу на него смотрели печальные глаза, выпрашивая кусочек.

Диана была занята Биллингсуортом, и он уделил собаке часть своего ужина.

– Я все видела, – сказала она, не поднимая глаз от книги. – Что скажет Элтон насчет твоей новой собаки?

– О нет, по-моему, Тулли всей душой твой.

Однако избавиться от Тулли оказалось так же трудно, как от Стью. Когда они вышли на дорогу, собака ринулась за ними и потрусила возле подола Дианы, как будто это было ее привычное место. Теперь им стало ясно: он пойдет с ними, нравится им это или нет.

Диана была в восторге.

– Ты умеешь привлекать самых очаровательных защитников. – Темпл внимательно поглядел на собаку. – Кого он тебе напоминает, Нетлстоуна или Пенхема? Судя по кривым зубам – вылитый Пенхем.

Диана засмеялась:

– Перестань. Тулли гораздо красивее лорда Гарри.

– Ну-ну, еще не вечер. Не забывай: ты можешь оказаться невестой этого джентльмена. Вряд ли жених обрадуется, оказавшись на втором месте после уродливой дворняжки.

Тулли тут же зарычал, и Диана покачала головой:

– Я не намерена выходить замуж ни за лорда Гарри, ни за Нетлстоуна – оба приводят меня в ярость.

Но Темплу этого было мало. Он любил дразнить ее, и ему нравилось, когда она при этом краснела.

– Почему бы тебе не выйти за одного из них? Твой отец непременно одобрит такую сделку и даже наследства тебя не лишит.

Диана искоса посмотрела на маркиза:

– Сколько раз тебе повторять, что деньги меня не интересуют.

– О, они бы тебя интересовали, если бы ты знала, каково жить без них.

Темпл знал, о чем говорил. Для мужчины это просто – отставить в сторону гордость и все такое, но для женщин вроде Дианы, привыкших жить в роскоши при богатом отце, это сокрушительный удар.

И тут она сказала нечто, что его остановило:

– Скажи, разве в последние дни я о них заботилась? Или сейчас они мне очень интересны?

Темпл невольно вспомнил о тех случаях, когда ей не нравились условия их путешествия. Ее подняли с кровати в неурочный час, вытолкнули в окно, она чуть ли не голой скакала на лошади по полям. Не говоря уж о том, что они ели от случая к случаю, спали в стогу и были объектом злобных сплетен.

Разумеется, она имела полное право жаловаться на грязный, обтрепанный подол платья, отсутствие горничной, компаньонки и приличной чашки чая. Тонкие туфельки погибнут к тому времени, как они доберутся до Пенрита. У них не было денег даже на приличную комнату или хороший обед – все ушло на новую одежду и оплату дороги до Данверз-Холла.

Диана была за много миль от приличной кровати, горячей еды и мало-мальски стоящего убежища, а между тем единственная жалоба, которую он услышал, – это заслуженный упрек за то, что они «срезали путь».

Только теперь Темпл понял, что никогда не знал настоящую Диану. За последние несколько дней место простодушной капризницы занял совершенно иной образ – соблазнительной женщины. Ее светлые волосы, обычно уложенные по последней моде или прикрытые шляпкой, теперь спускались свободными локонами, щеки и губы порозовели от свежего воздуха и солнца.

Диана сняла промокшие туфли и чулки и грела у огня босые ноги, энергично шевеля пальцами. Патронессы «Олмака» и прочие ревнители манер, видя это, непременно пришли бы в ужас.

Отныне Темпл не сможет взглянуть на нее, не вспомнив, как она выглядела в эту ночь – его самая красивая женщина в мире. Сердце маркиза разрывалось при мысли о том, что скоро он ее потеряет…

Если только…

Он поспешно загнал сердце в привычные пространства одиночества, изо всех сил стараясь подавить чувства, которые начинали одерживать верх над старательно выстроенными доводами.

– Ты все равно должна выйти за кого-то замуж, – сказал он, направляя разговор к важнейшей для него теме и пренебрегая тем, что Элтон не далее как вчера сказал почти то же самое: «Вы должны на ней жениться». – Тебе нельзя возвращаться в Лондон незамужней.

Диана величаво подняла брови:

– Почему это?

– Твой отец заявил в «Уайтсе», что ты сбежала с Корделлом. С таким же успехом он мог бы поместить в газете объявление под заголовком «Репутация моей дочери погублена навсегда».

– Ты не забыл, что виконта больше нет? Это решает проблему.

Темпл поморщился:

– Ну да, он убит. Не спьяну упал с лошади, а был хладнокровно застрелен.

Диана поджала губы.

– Не я его убивала. Эта честь принадлежит тебе, пока ты не докажешь обратное.

А ведь она права. Сколько бы она ни насмехалась, но путаница действительно ужасная.

– К тому же я никогда не оставалась наедине с Корделлом, и это может подтвердить миссис Фостон. Единственный мужчина, с кем я оставалась наедине, – это ты.

Да, все верно. Они здесь одни. Совершенно одни. Маркиз поднял на нее глаза.

– Не думаю, что кто-нибудь посчитает собаку стоящей компаньонкой, сколько бы Тулли ни рычал. Повторяю, для тебя единственный способ спастись от гибели – это выйти замуж.

Но Диана как будто не слышала его: она смотрела на огонь, и отблески пламени в ее глазах казались Темплу предвестниками беды.

– От гибели, – тихо и с гордостью повторила она. – Я погибла, да?

– Бесспорно.

Ее губы изогнулись в улыбке, и она выпрямилась.

– Тебя что, совсем не заботит репутация?

– Нисколько.

И тут его осенило.

– Ты все это устроила вовсе не для того, чтобы выйти замуж, а для того, чтобы не выходить! Я имею в виду не только побег с Корделлом, но и сцену в «Олмаке» в прошлом сезоне, и инцидент на Роттен-роу прошлым летом…

Диана посмотрела на маркиза так, как будто он только что открыл, как сложить два и два.

Однако в этом нет никакого смысла! Она же когда-то была помолвлена.

– Но ты ведь приняла предложение Колина! Диана бросила собаке еще один кусок.

– Если бы не твое отношение ко мне, я ни за что не оказалась бы в ситуации, когда была вынуждена принять это предложение. – От избытка чувств голос Дианы задрожал.

В печке трещали дрова, дым блуждал по комнате. Старый коттедж, затерянный во времени, вытянул из небытия их прошлое, прерывистое, как дырявая крыша, и бурное, как штормовое море.

Вопрос, которого маркиз старательно избегал все эти годы, сорвался с его губ, словно вырванный неведомой силой:

– Почему ты согласилась выйти замуж за моего кузена?

В уголках глаз Дианы появились морщинки. Темпл видел, что у нее готов ответ, обвинение, но что-то ее удерживает.

– Если не хочешь говорить…

– О нет, отчего же. Просто ты никогда не спрашивал. – Наверное, не хотел знать ответ.

– А теперь?

– Теперь да.

– Я согласилась выйти за лорда Данверза, потому что когда приехала в Лондон на свой первый сезон, ты Совершенно изменился.

Он это всегда подозревал.

– И ты решила меня наказать?

– Нет, об этом я и не думала. По правде говоря, он напоминал мне тебя; не того Темпла, которого я встретила в Лондоне, Я того, которого полюбила в Суссексе, – честного, храброго, стойкого.

– И надоедливого… – поддразнил он, но Диана даже не обратила на это внимания.

– Колин никогда бы меня не покинул.

Темпл вздрогнул.

– Верно, мой кузен такой. Преданная натура. Как Тулли.

– Ох, мне бы следовало знать, что ты станешь все вышучивать. – Диана скрестила руки на груди. – Представь, какая я была дура: держалась за нелепую веру, что ты не позволишь мне выйти ни за него и ни за кого другого, если уж на то пошло.

Темпл отвел глаза; ему казалось, что он сейчас сгорит со стыда. Надо было сразу сказать правду, но он боялся, что если доверится ей, то снова падет жертвой ее нежных, уклончивых взглядов и непоколебимой веры в то, что у них есть шанс на счастье.

– По-моему, Колин оказал тебе услугу, дав возможность себя отвергнуть, – сказал Темпл.

Диана покачала годовой:

– Я передумала не потому, что Колин попал под суд. – Она секунду помолчала. – Я отказалась из-за тебя.

– Из-за меня? Разве я дал понять, что хотел бы на тебе жениться?

На лице Дианы не дрогнул ни один мускул.

– Я знаю, кто ты, и знаю, что ты скрываешь все эти годы. – Она чуть подалась вперед. – Темпл, поверь, я ничуть не глупее тебя.

– Побег с Корделлом в этом особенно убеждает, мадам, – сказал он в своей манере пресыщенного светского ловеласа.

– О, перестань, я терпеть не могу, когда ты надеваешь эту идиотскую маску. – Диана встала.

Ему хотелось сказать, что «идиотская маска», как она ее назвала, не раз спасала ему жизнь и давала доступ к таким разговорам, участники которых считали, что все это выше понимания безмозглого фата.

Сейчас он уцепился за эту маску, потому что так было безопаснее, чем позволить ей узнать, что он трус.

– Проклятие! У меня было не больше желания выходить замуж за Корделла, чем сейчас – за Пенхема или Нетлсома.

– Нетлстоуна, – поправил маркиз, все еще цепляясь за удобную маску. И вдруг он почувствовал, что она сползает с него и впервые за долгие годы он не может ее удержать. По какой-то причине он больше не хотел быть прежним Темплом, скроенным из той же материи, что и его дед.

– Барон тут ни при чем. Диана вздохнула. – Три года жизни я пыталась понять, почему ты отвернулся от меня, что произошло и как из героя, по-настоящему любившего меня, Ты за несколько месяцев превратился в пошлого дурака.

– Почему было просто не спросить?

– А разве ты сказал бы правду? – Ее голос упал до шепота. – Разве ты передумал бы? – Ответом было молчание. – По-моему, нет.

Ощутив горечь ее слов, Темпл встрепенулся:

– Не надо было ждать меня. – Вряд ли он хотел это говорить.

Диана посмотрела ему в глаза:

– А я уже не жду. Вчера ты ясно высказал свои желания.

Маркиз вздрогнул.

– Видишь ли, я подслушала твой разговор с Колином.

– Очень напрасно.

– Почему? Тебе не кажется, что я заслужила услышать это первой?

– Тебе давно следовало выйти за кого-нибудь замуж.

Диана взяла кусок хлеба, повертела его в руках, размышляя, съесть или отдать Тулли, и в конце концов бросила его собаке, как будто отшвырнула годы ожидания.

– У меня были свои соображения.

– Вряд ли я давал тебе понять, что когда-нибудь женюсь на тебе.

– Нет, но на балу у Фостера ты показал свои чувства, а заодно разбил мне сердце. Я перестала верить в волшебство, соединявшее нас те две недели в Суссексе. Потом я раскрыла правду и поверила, что это и было причиной твоего отступничества.

– Что же именно?

– Твоя работа на министерство иностранных дел.

Темпл круто повернулся к ней:

– Моя – что?

– Работа на министерство иностранных дел, – сказала Диана так спокойно, как будто говорила о хобби сельского джентльмена, о чем-то вроде разведения роз или охотничьих собак. – Ты меня прекрасно понял. Работа, которую ты делаешь для этого ужасного мистера Пимма.

Маркизу вдруг показалось, будто с него содрали кожу. Всего несколько человек знали о его работе: Колин, их дед и, конечно, Пимм. Он и подумать не мог, что кто-то раскроет его тайную жизнь.

– Кто тебе сказал? Кто еще знает? – Он схватил ее за руку. – Говори немедленно!

Тулли зарычал, но Темпл рявкнул на него: «Молчать!» – и пес, поджав хвост, спрятался за новую хозяйку.

Диана попыталась выдернуть руку, но Темпл держал слишком крепко, и наконец она сдалась:

– Никто. И я никому не сказала. Только леди Данверз, но она и так все знает.

Темпл выпустил ее и наподдал камушек, валявшийся на грязном полу.

– Джорджи должна была знать. – Он вздохнул. – Этой женщине раскопать государственный секрет – все равно что купить шляпку. Но ты… Скажи, как ты это узнала?

Диана прикусила губу и посмотрела на огонь. Хотя ей очень не хотелось, она все же решила ответить на его вопрос и стала не спеша рассказывать про тот день, когда, пока миссис Фостон покупала на Боу-стрит три ярда зеленого шнура, жизнь ее изменилась полностью и бесповоротно.