Скелеты в шкафу

Болдырева Ольга Михайловна

Быстро закончилась спокойная жизнь герцога Оррена Рита… Стоило на миг утратить бдительность, как дочка исчезла. Полуэльфийка даже не подозревала, в какой переплет она попадет и что узнает о собственной семье. Некоторые тайны, как известно, лучше не трогать – иначе весь мир перевернется и поневоле задумаешься о шансе исправить прошлое. Только стоит ли? А тут еще проблем добавилось: соседнее государство родной империи войну объявило, снова затеяли игру творцы. Да… сложновато будет из всего этого выпутаться. Зато весело!

 

Пролог

Хорошо ли быть Орреном Ритом? Ответить непросто. Хотя бы потому, что к имени, титулу, богатствам и прочим благам прилагается вредная дочка, считающая, что если не сделает кому-нибудь гадость – день будет прожит зря. Казалось бы, за долгие годы своего отцовства я мог привыкнуть к тому, что Юля всегда найдет, чем удивить.

Но чтобы устроить такое…

– О-о, владыка!

В зал для торжественных приемов, убранный пурпуром и золотом, громко хлопнув дверями, вбежал, поскальзываясь на мраморных плитах пола, главный жрец. Выглядел грузный лысеющий мужчина презабавно. Его привыкли видеть вальяжно вышагивающим, буквально несущим свое пышное тело над бренной землей, сейчас же жрец, несмотря на свой возраст и вес, почти летел, придерживая длинную рясу и подобострастно выпучив глаза.

Император Эолы – высокий немолодой мужчина – с неохотой отвлекся от чтения свитка и, махнув рукой слугам, отпустил их. Если жрец решил нанести визит подобным образом, разговор точно не предназначается для чужих ушей.

– Я слушаю тебя, – дождавшись, когда верховный служитель Хель закончит с поклонами и длинным перечислением титулов, император указал тому на невысокое кресло. Оное стояло на две ступени ниже трона владыки южного государства, стремясь еще раз напомнить посетителю о его положении.

– Свершилось чудо! – без предисловий начал жрец, вытирая накрахмаленным платком потное лицо. – Великая Хель во время утренней хвалы ответила верным слугам! Она согласилась направить свою длань против последователей рыжей лгуньи, затаившихся на севере.

– Неужели? – усмехнулся в бороду император.

Хитрый жрец уже не раз пытался прибрать к рукам Лирию, но только это было безумством, сколь бы ни хотелось расправиться с соседями.

«Чистую землю», как обычно именовали Лирию, рыжая лгунья одарила непростым защитником – верным псом, обладающим особой силой, и императоры ее, в отличие от эольских властителей, всегда рождались со знатным магическим даром, который от отца к сыну только увеличивался. Что уж говорить про дружественный договор с эльфами и драконами? Да… творец Алив всегда умела выбирать союзников. Нет, конечно, и у Эолы, не надо долго искать, найдется чем ответить, благо и в численности у них явное преимущество: все-таки страна в два раза больше Лирии, и еще кое-какими секретами Хель наделила, хотя она предпочитала оставлять все на совести верных подданных, уважая выбор и честный труд. И все равно, нехорошо молодых парней на убой гнать. Страна процветает, зачем им еще земли?

А жрец поохает в очередной раз, да и замолкнет.

Вот только в эту же секунду показалось, что кто-то, невероятно могущественный, сосредоточил на мужчине свой взгляд, не одобряя такое пренебрежение волей Хель. Неужели жрец решил какое-то заклятие применить, чтобы убедить императора в правильности объявления войны?

Раздался негромкий щелчок, и перед троном появилась женщина. Она… Жрец не замедлил распластаться на полу, выражая свою преданность и восхищение. Сказать по правде, вот чего уж Хель не вызывала, так это восхищения… Страх? Безусловно. Уважение – естественно, но ничего более. Даже язык неохотно поворачивался называть это отвратительное существо женщиной. Однако император не замедлил склониться перед творцом в почтительном поклоне, чтобы ничем не выдать своей неприязни.

– Приветствую тебя, Хель.

– И я тебя, – криво усмехнулась она. – Сложно, когда один другому не верит. Вкратце так: скоро Лирия лишится императора. Это ненадолго, мальчишка быстро вывернется, но у вас появится замечательный шанс пощипать противника. Договорились? – Хель прищурилась, понимая недовольство императора, и, дождавшись, когда мужчина скажет тихое «да», исчезла с тем же щелчком.

Алив была очень довольна небольшим маскарадом. Достоверно изобразить Хель не получилось бы ни у кого во всей вселенной, но творцу хотелось думать, что она смогла передать манеру оппонентки. А что, Убийце можно изображать из себя Пресветлую матерь, а Алив прикрываться чужой личиной – нет, что ли? Смешно. Раз у Хель что-то важное в этом мире наметилось, она с огромным удовольствием подставит ей подножку. Из чистой вредности… ну и еще из нескольких корыстных планов.

Что ж, поиграем, Убийца.

 

Глава 1

На круги своя

…Главный храм Пресветлой матери давно опустел. Ветер задувал в открытые двери запах несостоявшегося праздника и прелые желтые листья. Красные закатные лучи, проникая сквозь витражные окна, переплетались под высоким куполом в тончайшие кружева света и падали на мраморный с темными прожилками пол, растекаясь по вязи оберегательных знаков.

Алтарь, украшенный белыми лилиями, шелк, небольшие букеты цветов, ряды ажурных скамеек для высокородных гостей – все было идеально. Именно так, как и планировалось целый год, – словно в настоящей доброй сказке. Первая неделя после праздника Начала выдалась в этом году дивной: теплой, солнечной, с хрустящей листвой, осыпающейся под ноги прохожих золотым ливнем.

Лучшее время для свадеб.

Считалось, Пресветлая Алив больше всего любит короткие недели осени, и заключенные в это время брачные союзы оказываются самыми прочными. Младший сын моего друга Варэла Дикка женой обзавелся. Квер, лишь несколько месяцев назад пришедший в себя после проклятия, наконец-то смог сыграть свадьбу со своей ненаглядной Лирой. И двадцать лет назад мы с Лареллин дали друг другу клятвы в похожее осеннее утро.

А этот день предполагал стать особенным для всей империи. Свадьба молодого императора Кристиана Лита вот уже полгода продолжала оставаться самым обсуждаемым и многообещающим событием. Пышное, фееричное торжество, начавшись в главном храме Пресветлой матери, должно было перекинуться на всю Лирию, подарив людям замечательный повод не работать, а собираться в кабаках и пить за благополучие страны и здоровье правящей семьи.

Однако этого не случилось.

Переливались нежными голосами флейты, гости притихли в ожидании начала церемонии, я, как и полагалось отцу невесты, стоял в первом ряду, нервно оборачиваясь на Василия, Элизабет и Альгу, которые два часа утром откачивали меня и пытались успокоить. Крис переминался у алтаря с ноги на ногу, теребя край вышитого камзола, Ливий полировал и без того начищенную до блеска ритуальную чашу. Нервы у всех были на пределе.

Но вот к напеву флейт добавился нежный мотив скрипки, высокие створчатые двери с тихим шелестом распахнулись, и в храм вошла моя доченька в белоснежном платье с пышными юбками, длинным шлейфом и с маленькой адамантовой диадемой в сиреневых волосах – красивая до безобразия и совсем взрослая, самостоятельная.

И так невыносимо мне в тот момент захотелось, чтобы Юльтиниэль не спешила взрослеть, чтобы время повернулось вспять, позволив исправить ошибки прошлого, что, видимо, где-то наверху это желание прочла Хель и, как всегда, попыталась сделать благо, поняв его по-своему… с присущим Убийце юмором.

Дочка медленно и торжественно приблизилась к алтарю, одарив гостей многообещающей улыбкой, поцеловала Кристиана в щеку и… неожиданно прошептав «прости», переместилась в неизвестном направлении.

А я неожиданно успокоился. Не повзрослела все-таки!

Жалобно тренькнув на высокой ноте, замолчала скрипка, и гости, кажется, забыли, что нужно хоть изредка дышать. Планы на пышную свадьбу рухнули с оглушительным треском, погребая всех под грудой новых проблем…

Поняв, что это не розыгрыш и побег невесты в запланированную программу бракосочетания включен не был, все начали расходиться по домам, оставшись без праздничного банкета. Видимо, люди уже давно привыкли, что, если в деле замешан император или юная леди Рит, оное никогда не пойдет так, как было запланировано. Им было жаль не попробованного свадебного торта, невыпитых вин и потраченных на дорогие подарки денег. Но воспринимать произошедшее событие как из ряда вон выходящее они не собирались. И не успел я оглянуться, как в храме осталась лишь наша дружная компания, пытающаяся решить, что же снова пошло не так и, главное, что теперь делать.

– Ы-ы-ы? – только и смог выдавить потрясенный Крис.

– Угу, – спокойно отозвалась Альга. Она улеглась прямо на одну из скамеек и, прикрыв глаза, делала вид, что собирается задремать.

Василий только рукой махнул, словно бы говоря, что цензурной лексики на нас, Ритов, у него не хватает.

– А искать мы Юлю не будем? – осторожно уточнила Маришка.

– Где? – Тэдар хмыкнул и заглянул под скамью, на которой расположилась Альга. – Юля, вылезай, хватит прятаться!

Юля, естественно, не вылезла.

– Ы-ы-ы-ы, – тоскливо подтвердил Крис, с жутким треском разрывая дорогой камзол и оставаясь в нижней рубашке.

– Она может быть где угодно. Пока сама не захочет, мы ее не найдем. – Лиз, придерживая тяжелый подол нежно-синего платья, поднялась со своего места. – Ох, Оррен, дочка-то вся в тебя, только до двадцати лет не утерпела, раньше сбежала.

– Я же не со свадьбы ноги сделал!

– Да, с помолвки. Какая большая разница… – насмешливо согласилась Альга.

– Видели бы вы тот ужас, что мне родители подсовывали! Тут бы и Хель устрашилась…

Крис тем временем, переборов шок и уныние, как следует потоптался на обрывках бедного камзола и начал наматывать круги вокруг алтаря и грустного Ливия, который, наполнив ритуальную чашу вином (которое вообще-то могли пить только брачующиеся), пытался убедить себя, что жизнь еще не закончилась. Вид у Криса с каждым кругом становился все воинственнее и воинственнее.

– Нет! – наконец император вынес вердикт. – Так не получится! Я ей устрою… – в сердцах воскликнул Кристиан. – Оррен, остаешься за императора!

Ливий успел только икнуть от испуга, посмотрев на меня, как уже Крис исчез в неизвестном направлении, оставив нас глотать успокоительное и гадать, что же теперь будет…

Юля сидела на подлокотнике большого мягкого кресла и методично обрывала бутоны белых лилий, украшающих длинную фату, – весь ковер оказался усыпан плотным слоем нежных лепестков. Пышное свадебное платье уже давно сменила привычная походная одежда, которую полуэльфийка загодя припасла для этого момента, так же как и вещевой мешок с самым нужным скарбом.

Последний год не прошел для Юли даром, показав, что иногда можно обойтись и без пятого измерения. И вообще, скромнее надо быть, скромнее. К тому же вредность медленно, день за днем, шаг за шагом все-таки выветривалась из головки хорошенькой Юльтиниэль. Это-то ее и нервировало, даже пугало. Заглядывая в овальное зеркало, висящее в ванной комнате студенческого общежития академии, она все чаще и чаще видела совсем другую девушку: насмешливый прищур сменил серьезный, задумчивый взгляд, улыбка все реже освещала дивное лицо… – и нужно было срочно что-то делать, чтобы не потерять себя.

Поэтому, не привыкшая к ответственности, Юлька, собрав остатки былого безрассудства, решилась на столь отчаянный шаг. И поломала все, до чего смогла дотянуться в только-только наладившейся жизни.

И почему-то сейчас была страшно довольна и несчастна одновременно.

– Глупая ты, Юля, – сидевший в кресле наместник Хель – Рик Рит, по совместительству дядя полуэльфийки, неодобрительно смотрел на племянницу, – заморочила парню голову и смылась в самый ответственный момент. Кто так делает? Ты хоть представляешь, что натворила? Не любишь – так бы и сказала. А то оставишь свою империю без правителя.

Полуэльфийка помотала головой:

– Люблю! Но нотации я могла и у папы выслушивать, точнее, и так наизусть заучила все ваши доводы. Может, хватит, а? Знаю, что глупая, но не готова к этому шагу… чтоб императрицей и женой, нет, не хочу. Время мне нужно, – вздохнула Юльтиниэль, поднимаясь с места. Рассиживаться в гостях не стоило, нужно было как можно быстрее ретироваться из гостеприимного дядиного замка, пока обеспокоенный родитель не сообразил, кто является Юлькиным сообщником.

– А по-человечески попросить не могла? – также поднялся из кресла наместник, истратив весь запас увещеваний. Он уже и без того добрый час пытался полуэльфийку отговорить от побега на другой материк, куда та, собственно, и намылились.

Ага, за приключениями. А то ж! Сколько неизведанных земель и не доведенных до ужаса народов, пока не подозревающих о существовании сего остроухого бедствия.

Прочтя по виноватой мордашке Юли, что такой способ решения проблем ей был неизвестен, Рик только рукой махнул. Он уже десять раз успел пожалеть, что неосторожно пообещал племяннице помочь с побегом. Брат его после такой «помощи» на сотню маленьких наместников порубит – Оррен над дочкой трясется, как дракон над своими сокровищами: один косой взгляд – и герцог уже готов вызвать обидчика на дуэль. Еле-еле всем миром уговорили дать добро на эту свадьбу, а Юля, как обычно пойдя на поводу у шила в попе, все испортила. Хотя, можно подумать, если бы Рик не откликнулся на ее просьбу – девчонка отказалась бы от побега?! Нет конечно же. Помахала бы ручкой на прощание и дала деру. Только вот в этом случае никто бы не смог узнать, все ли с юной леди в порядке. А так Рик проводит Юлю и поможет ей переместиться: будет уверен, что племянницу во время перемещения не разорвет на кусочки и до пункта назначения она доберется в целости и сохранности.

– Может, мне тебя, как в старые добрые времена, в комнатах запереть и подождать, когда за тобой отец явится? – на всякий случай уточнил он, прикидывая, что надежнее все-таки использовать для этого подвалы.

– Рискни, – насмешливо улыбнулась Юлька, вытаскивая из убранных в высокую прическу волос шпильки и подвязывая простой хвост.

Да она и необученным магом колдовала так, что замок наместника Хель чуть на составляющие не рассыпался. А теперь, помучившись на скучных лекциях, стала такое вытворять, что даже архимаг не рисковал Юле слова поперек говорить. И вообще, как-то чересчур шустро засобирался Эриам на пенсию, вспомнив про то, какой он на самом деле старый и немощный. Так что в данный момент было проще убедить стихнуть бурю, чем принудить к чему-либо Юльтиниэль.

По империи давно слух пошел, что не может быть у обычной полуэльфийки такой силищи невероятной. Оррен хмурился-хмурился, а потом нехотя в кругу друзей рассказал про ошибку творцов: что и Алив, и Хель отметили его дочку – да только все равно все остались при мнении, что что-то тут нечисто.

Рик еще раз оглядел собранную племянницу, которая нервно крутилась на месте, ожидая, когда он снимет с замка защитный купол, не позволяющий совершать перемещения без разрешения хозяина. И давать это разрешение ему категорически не хотелось.

Юльтиниэль тем временем с интересом изучала портрет предыдущего наместника, Норта, – ее дедушки. Казалось, что нарисованный мужчина за ней наблюдает, и от внимательного, оценивающего взгляда полуэльфийке становилось не по себе. Девушка вздохнула, в который раз мысленно посетовав, что родственников не выбирают. Даже подумать страшно, что еще эдакого можно отыскать в пыльных шкафах их семьи. Ниже портрета, на каминной полке, красовалась небольшая, но внушающая уважение коллекция магических артефактов. Вот бы с собой прихватить! Но нельзя – и так дядю подставила, нечестно еще и редкие игрушки отбирать; вот этим можно человека с того света вытянуть, вот эта коробочка дорогу в другой мир пробивает. Разное… интере-э-эсное. Так руки и тянутся потрогать, пощупать, повертеть…

– А это для чего? – Юля ткнула пальчиком в небольшой кристалл, почти незаметный среди остальных внушительных вещиц. И ничего в нем необычного не было, у некоторых на украшениях камешки больше сверкают.

– Не знаю. – Рит бросил короткий взгляд на указанный кристалл. – Когда только наместником стал, Хель его подарила, сказала, что когда-нибудь пригодится. Ладно, горе рода Ритов, помогу тебе переместиться, а то что-нибудь не так представишь и окажешься в жерле вулкана. Я как-то по молодости плавал с Виктором в посольстве, сейчас кину образ портового города. И как ты только умудрилась сама научиться прыжкам в пространстве? Так перемещаться, по-моему, только творцы умеют, чтобы без порталов – пальцами щелкнув и координаты по памяти задав.

Однако ответить Юльтиниэль не успела.

Возникший в кабинете Кристиан доказал, что отнюдь не творцы и наглые полуэльфийки, а еще и вполне себе обычные императоры тоже способны на прыжки в пространстве. Особенно если перед этим их хорошенько разозлить. Юльтиниэль испуганно пискнула – Крис выглядел более чем грозно. Любая другая сбежала бы без оглядки, но девушка стоически выдержала убийственный взгляд жениха и даже попыталась натянуть на лицо приветливую улыбку.

– Куда же ты, милая моя, собралась, не попрощавшись? – прошипел Крис, облокотившись о спинку кресла. – Видимо, твои действия надо расценивать как разрыв помолвки?

– Не-э-эт…

Юльтиниэль сама не знала, как стоит расценивать собственный шаг: самый идиотский поступок века? – кажется, именно так. А ведь еще утром все казалось гениальным и простым. Сбежать, попутешествовать, понять, чего она ждет от жизни и что из этого перечня сможет получить, а потом вернуться домой…

И что дальше? Только сейчас, глядя в непроницаемые глаза любимого, девушка неожиданно поняла, что ее вовсе не ждали бы с распростертыми объятиями. Скорее, уже похоронить к моменту триумфального возвращения успели бы, а потом только плечами бы пожали и предложили вернуться к привычной жизни, в которой было все то же, но без Криса.

– Кольцо. – Император протянул ладонь, спокойно ожидая, пока девушка снимет подарок.

– Ты что? Обиделся? – пискнула Юльтиниэль, отступая на шаг назад.

– Нет, просто понял, что совершил ошибку, пойдя на поводу у чувств. Замуж ты не хочешь, а я за тобой бегать не намерен. Отдай кольцо, Юльтиниэль, и можешь отправляться куда угодно твоей душе, хоть к Хель.

Все шло вразрез с героическими планами Юли.

Полуэльфийка затравленно оглянулась на дядю и, увидев на его лице полное согласие с императором, поняла, что помощи ждать неоткуда.

Рик Рит, после недолгого раздумья, быстро вышел из комнаты, оставив деток самих разбираться со своими проблемами. Вот еще! Мозолить глаза разгневанным магам ему не хотелось. Наместнику была весьма дорога собственная жизнь… И не стоило афишировать участие в этом деле. Видимо, Кристиан сам не понял, что переместился в Окраинные земли к наместнику Убийцы.

Однако Юльтиниэль возвращать кольцо полноправному владельцу не намеревалась. Ведь без него Крис не мог искать другую невесту…

– Не отдам! – воскликнула Юля и попыталась переместиться хоть куда-нибудь – главное, как можно дальше от разгневанного жениха. И плевать на защитные барьеры… – в таком состоянии для полуэльфийки никаких преград не существовало.

Кроме императора…

Оскорбленный до глубины души Крис вовсе не собирался отпускать беглянку с фамильным кольцом Литов. Не хочет становиться его женой – не надо, но и его пусть по рукам и ногам не связывает.

Увидев, как тревожно замерцала вокруг девушки сила, готовая вот-вот переместить свою хозяйку в неизвестном направлении, крайне разгневанный император, не задумываясь о приличиях, сформировал в руках сгусток энергии и запустил им в незадачливую невесту, надеясь сбить настройки заклинания.

Слегка переборщил.

Юльтиниэль, не готовая к нападению, вскрикнула, когда силовой волной ее отбросило к камину, впечатав в полочку, которой она совсем недавно любовалась; и, падая на пол, сбила все артефакты. Раздался звук бьющегося стекла. Сформировавшееся заклинание перемещения требовало выхода, и потерявшая контроль полуэльфийка увидела, как освободившаяся энергия впитывается в тот самый кристалл неизвестного происхождения.

Испуганный Крис кинулся к Юльтиниэль, осознав, что перегнул палку, но не успел и прикоснуться к потерявшей сознание невесте, как на месте одного из артефактов возникла темная воронка перехода.

Хлоп!

…Наместник не далеко ушел по коридору от двери, потому сразу кинулся обратно, услышав испуганный вскрик. В комнате царил невероятный бардак, словно невидимый вихрь прошелся по кабинету, разрушив все, что только было можно разрушить. Среди обломков мебели на полу валялся обугленный кристалл.

Крис и Юля исчезли.

– И что теперь? – спросила Альга, поднимаясь с лавочки, чтобы посмотреть на то место, где несколько минут назад стоял Крис. Хмыкнула, покачала головой и обернулась ко мне.

В храме пахло паленой тканью – остатками роскошного императорского камзола. Ныл копчик, чуя скорые неприятности, со всех сторон подбирающиеся к нам.

– А я-то почем знаю? – Увидев, что на меня поглядывает уже вся честна́я компания, причем как-то недобро, я даже отступил на шаг.

– Ты, друг, теперь император, тебе и решать, – напомнил Ливий, успешно справившись с удивлением в пользу не совсем здоровой иронии. – Сам слышал: его величество сказали, что некий Оррен Рит остается в его отсутствие за главного…

– …козла отпущения! – подсказала Альга, заработав неодобрительные взгляды Лиз и Василия, но говорить они ничего не стали. И так было понятно, что воровка попала в самую середину мишени.

Ох и подложил же мне крестник свинью вселенских размеров…

– А все-таки, куда они делись? – Маришка оправила длинное платье светло-зеленого цвета и потерянно огляделась вокруг.

За этот год она диво как похорошела, из нескладной девчонки превратившись в писаную красавицу. На симпатичном личике крупными буквами читалась обида на то, что дорогая подруга не позвала ее «приключаться» вместе с собой. Рассудительная и спокойная девушка с подачи моей дочки за последний год, проведенный в академии Шейлера, научилась лихо впутываться во всяческие разнообразные и веселые истории. Начиная с воровства еды из столовой, изменения заклинаний на входных дверях, дабы те отзывались на не совсем приличные выражения, и заканчивая изощренными пакостями, подстроенными ректору Эриаму, – подружкам ни в чем не было равных. Впрочем, Маришка всегда знала меру и успевала в последний момент одернуть Юльтиниэль, чтобы смешная шутка не переросла в серьезный проступок с последствиями.

Поэтому я даже жалел, что доченька не прихватила Маришку с собой – та бы смогла уберечь Юлю от безрассудных решений или, по крайней мере, помогла бы из них выпутаться, предложив логичный выход. Общение с Василием не прошло для Маришки даром, ой не прошло. Иномирец многое знал и хорошо умел передавать свои знания. А к черноволосой девушке относился как к родной дочери, стараясь сделать все, чтобы улучшить ее жизнь.

А теперь получается, что, ко всем радостям жизни, кроме Юльтиниэль еще и Крис куда-то пропал – дернулся за невестой, и все – ни вестника, ни какого-либо знака от него. Нашел он Юлю или нет? Если нашел, почему не вернулся и не притащил ее с собой? А коли не нашел, то где решил искать? Почему без нас? И что нам делать со всем этим безобразием? Не сидеть же сложа руки, право слово! Не по чести это.

Вопросов была масса. И ни одного, даже самого простого, ответа не находилось. Никто из присутствующих не обладал магической силой в том достатке, чтобы так же легко и быстро перемещаться в пространстве. А вслепую расходовать дорогие телепорты ордена Пресветлой матери было делом гиблым и провальным. Иголку в стоге сена и то проще отыскать, чем перемещаться по всему миру, надеясь на случай и везение. Можно было, конечно, попросить Эриама – ректора академии Шейлера – отследить место, куда детки прыгнули… Да архимаг, конечно, Юле в подметки не годится, но отнюдь не самый слабый в нашей империи дар имеет.

Вот с этого, пожалуй, и начнем. Раз уж Кристиан сам при достаточном количестве свидетелей назначил меня своим заместителем, грех упускать такой шанс – самостоятельно порулить могущественной державой.

– Предлагаю покинуть храм и отправиться в императорский дворец. Там думать будет удобнее, – предложил я. – К тому же хорошо бы позвать уважаемого архимага Эриама, надеюсь, он сможет нам чем-нибудь помочь. Действовать удобнее, когда ресурсы доступны и находятся под рукой.

Все согласились. Даже обошлось без насмешливых комментариев со стороны Альги или замечаний от Ливия: глава ордена согласился самостоятельно передать Эриаму Э’киру, что ректора ждет его светлость герцог Рит.

– Оррен, а мы, наверное, поедем. – Элизабет печально улыбнулась. – Помощи от нас никакой, зато люди умеют пускать слухи о причастности Эттов ко всем несчастьям империи. Но если что-то понадобится – наш замок всегда к твоим услугам.

Лиз тепло попрощалась с Василием, подождала, пока Тэдар неловко поцелует Маришку в щечку, после чего мать и сын направились к выходу из храма. Действительно, за пределами своего графства Этты теряли большую часть возможностей, зато приобретали массу недоброжелателей – от тихих завистников до ярых фанатиков Пресветлой матери, жаждущих выведения под корень проклятого рода. Даже официальное объявление Кристиана о снятии обвинений с Эттов не примирило людей с хозяевами Хелиных топей – как болота с располагающимся на них графством пользовались дурной репутацией, так и осталось. Разве что еще шепоток пополз, будто Элизабет чем-то околдовала Криса.

Ха! Да что я все про Эттов? Хоть мою дочку вспомнить – столичные красавицы с первого взгляда возненавидели Юльтиниэль так, что еще добрую половину года ей приходилось круглосуточно поддерживать вокруг себя щит, который просто искрил от насылаемых проклятий и недугов. Потом «милые» девушки поняли, что так просто новую невесту красавца-императора не достать, и стали действовать более тонко, придумывая самые изощренные планы. Но Юльке все это было как мертвому припарки. Некоторые выдумки барышень доченьку так веселили, что она даже наносила визиты вежливости этим фантазеркам, после чего еще одна гордая аристократка, растеряв весь светский лоск, срывалась с насиженного местечка, поспешно уезжая в далекое родовое поместье и думать забывая о коварных планах.

Чудо, а не доченька у меня. За какие только грехи такую послали, непонятно? И куда ее, интересно, угораздило переместиться? Заранее не завидую тому несчастному неудачнику, которому она свалится на голову. Может, и к лучшему, что у них с Крисом ничего не сложилось? Не та личность крестник, чтобы заставить себя прогибаться под другого человека, пусть и любимую девушку. А Юля-то уж никогда никому не уступит, даже если будет точно знать, что этим поступает себе во вред. Нет, они бы и так не ужились, но потом расставаться было бы куда больнее.

Эх, молодость, сколько же всего совершает человек в эти замечательные годы! Столько, что потом всю оставшуюся жизнь распихивает по чуланам и кладовкам скелеты неудач и ошибок и занимается их переосмыслением. Впрочем, не будем о том, что и так все знают.

Пока мы добирались до императорского дворца, пока втолковывали слугам и министрам, что произошло, пока оных откачивали после «замечательных» новостей, пока ждали, когда глава ордена притащит архимага… В общем, время перевалило далеко за полдень. Так далеко, что, выглянув в высокое окно, я с удивлением обнаружил, что уже наступил вечер и солнце клонится к горизонту.

Маришку от свалившихся волнений сморил сон: девушка, свернувшись уютным клубочком, дремала на широком диване. Василий уже прикрыл ее содранным со стены гобеленом, с изображением какой-то баталии далекого прошлого. Судя по смешению золотых и серебряных цветов, дрались блистательные витязи Пресветлой матери не с кем-нибудь, а с проклятыми убийцепоклонниками. А теперь иномирец усердно шикал на всех бодрствующих, чтобы мы не смели повышать голоса, дабы, не приведи Алив, не разбудить его дорогую Маришеньку.

За гобеленом, к нашему смущению, обнаружился потайной сейф, который тут же попыталась вскрыть Альга, но, столкнувшись с моим скептическим взглядом, вспомнила, что теперь к ее услугам все герцогство Рит со своими землями и богатствами, и пора бы начать отучать себя от воровских замашек. Женщина виновато улыбнулась и принялась усиленно смотреть в противоположную от сейфа сторону. Ха! Отучишь, как же! То и дело служанки жалуются на пропажу дорогого фарфорового сервиза, картины, грозди драгоценных украшений с люстры, да и на прочие «странности». «Будто полтергейст какой-то завелся!» – восклицают бедные девушки, не помышляя, что злобный полтергейст – не кто иной, как новая госпожа, руки которой независимо от мнения мозга стараются запихнуть все, что блестит и имеет достойную цену, себе в карман и потом надежно перепрятать стащенную безделушку. Даже если вещь и без того уже принадлежит Альге.

Но что поделать? Привычка! У нас даже появилась «милая» семейная забава – каждый вечер перед сном я прилежно пытаюсь отыскать тайники воровки и вернуть все на свои места. Что-то вроде детской игры «холодно – горячо».

– Ну?

В кабинет без стука вошел хмурый Эриам. Выглядел темный эльф неважно – посеревший, с лихорадочно блестящими глазами, весь какой-то помятый. Ректор обернулся, изучая лица присутствующих в комнате людей, затем как-то странно дернулся и тихо сказал:

– Кажется, Ливий сошел с ума, наговорил мне Хель знает что – чушь какую-то, чуть драться не полез из-за того, что я, по его мнению, чересчур медленно собирался, и при этом так старательно вздрагивал от каждого шороха, что мне самому интересно стало.

Ответом Эриаму стал дружный смех, даже Василий, забыв о необходимости соблюдать тишину, громко крякнул, оценивая поведение главы ордена. Да, Ливий и так до сих пор не оклемался из-за прошлогоднего явления «Пресветлой матери», которая спасла меня от костра, а тут еще исчезнувший император добавил стресса.

Приятного мало, согласен.

– Если Ливий говорил про исчезновение Юльтиниэль и Кристиана, то это не чушь, а суровая реальность, – отсмеявшись, сказал я темному эльфу.

– Да? – радостно встрепенулся ректор академии Шейлера. – Неужели эти несносные дети наконец-то оставят меня в покое?! – с надеждой уточнил он, но, вспомнив, что один из «несносных детей» мой крестник, а другая – дочка, быстро извинился. Мол, сам знаешь, Оррен, ляпнул наболевшее.

Я только грустно кивнул: да, понимаю, много найдется тех, кто искренне обрадуется неожиданному исчезновению двух самых больших заноз Лирии. И даже не будет этого скрывать – Крис с Юлькой стольким успели насолить, что список имен обиженных, реши кто-нибудь такой составить, имел бы шанс растянуться на несколько метров, а то и больше.

– Значит, теперь ты император? – Эльф недобро прищурился.

– Крис сам сказал. – Я развел руками, показывая, что ни в коем разе не напрашивался на этот пост, а только попался под руку венценосной особе не в самый подходящий момент.

– А даже если бы и не сказал, все равно, Оррен, ты так и так крайним бы оказался. Ты же крестный императора, да еще и герцог… В любом случае преемником бы назначили именно тебя, – усмехнулся Эриам и, прошествовав мимо собравшейся компании, нагло расположился в императорском кресле. Я-то мягкое, обитое кожей чудо занять постеснялся, а теперь сгонять архимага было как-то нехорошо, пока он не сказал – сможет помочь с поисками или же нет.

– И что? Как претенденту на трон, ты предлагаешь мне устроить заговор против Кристиана?

– Что, можно? – восхитилась Альга, смешно подпрыгнув, потом задумалась. – А Шахра’ла?

– Нет, ни при каких условиях трон не отошел бы вдовствующей императрице, – покачал головой Эриам. – Риты еще с основания своего рода умудрялись оказываться ближе всего к императорам. Эрик Рит вообще получил именно герцогский титул, а не абы что, потому что стал побратимом Дариила Объединителя, впрочем, это, Оррен, ты знаешь лучше меня. Давайте скорее поговорим о деле, что от меня требуется? – Тон архимага в секунду из задумчивого стал официально-деловым, а взгляд похолодел.

– Найти следы перемещений и сказать, куда дети исчезли, – сформулировал я требования.

– Попытаться найти, – поправил меня Эриам.

– Хоть так, – пришлось согласиться и на такое расплывчатое обещание. В конце концов, требовать от темного эльфа звезд с неба было бы несправедливо.

– В таком случае, позвольте откланяться. – Эриам с явным сожалением поднялся из удобного кресла, кивнул и быстрым шагом удалился.

Вот… уже лучше. Глядишь, что-нибудь архимаг нароет, а там детишки найдутся, и все станет замечательно. Я покосился на Альгу, которая, не устояв перед соблазном, уже вертелась около сейфа, сетуя, что не прихватила на свадьбу нужные отмычки. Василий устроился на диване, рядом с тихо посапывающей Маришкой, поправил сползший краешек гобелена. Все были при деле, и, осторожно приблизившись к креслу, я все-таки сел в него, сразу почувствовав себя настоящим суровым правителем. Одно дело в герцогской короне перед зеркалом крутиться, словно барышня, собирающаяся на свой первый бал, и совсем другое – неожиданно оказаться временным императором.

Здорово!

Однако моим скромным надеждам на скорое разрешение проблемы суждено было скончаться в жуткой агонии.

Не успел я уютнее устроиться на месте Криса, как в кабинет ворвались стражники, чуть не сорвав дверь с петель. Во главе бледных, дрожащих парней в начищенных до блеска доспехах скакал главнокомандующий тем, что в Лирии принято было называть армией, маршал Леран Дирр. Выглядел немолодой, серьезный мужчина так, словно застал Алив в объятиях ночного сторожа вместе с Убийцей Хель. За этой странной процессией следовал белый как мел (это темный эльф-то!) ректор, которому, похоже, не удалось далеко уйти.

– Ваше импер… Тьфу! Оррен, где, твою Хель, Кристиан?!

– Кто ж его знает, – философски спокойно отозвался я, уже понимая, что произошло что-то из ряда вон выходящее, надо добавить, выходящее очень далеко. – И почему-то сразу «мою»?

Но возмущение осталось без должного внимания.

Леран толкнул в спину светловолосого стражника. Паренек отличался от остальных черной безнадежностью, завладевшей молодым лицом и дрожащими руками. Получив тычок от маршала, стражник подпрыгнул на месте, запнулся, чуть не упав, на подламывающихся ногах приблизился ко мне и через добротный стол черного дерева протянул магического вестника. Судя по всему, именно содержащаяся в послании информация поставила всех на уши, заставив примчаться ко мне.

С нехорошим предчувствием я развернул клочок небольшой, но очень дорогой бумаги. Вчитался в написанные тонким каллиграфическим почерком строчки и схватился за сердце.

– Когда? – прохрипел, сминая хелину бумажку.

– Двадцать минут назад, – обреченно промямлил парнишка, видимо вспомнив, что в старые «добрые» времена за плохие вести послов обычно вздергивали на дыбе.

А вести были очень плохими.

– Оррен, что там? – Альга, оставив несчастный сейф в покое и приблизившись ко мне, забрала смятое послание из ослабевших пальцев. За ней уж стояли Василий и проснувшаяся Маришка, ожидая, когда же женщина прочтет последние новости.

– Может быть, это шутка? – робко прошептала она спустя несколько секунд, когда смысл сообщения дошел до воровки. Глаза Альги потемнели, выдавая волнение и испуг.

– Нет, на печать посмотри, – подсказал я. – Там и немаг поймет, что все подлинно. Да, господа, похоже, нам действительно объявили войну, – пришлось сказать то, что никто так и не решился произнести. – Император Эолы вежливо сообщает нам, что чужие земли ему не нужны, но он наконец собрался очистить север от скверны, поклоняющейся Алив. И дает нам три дня на то, чтобы подготовиться к встрече «гостей».

В комнате повисла гнетущая тишина.

Наконец маршал пришел в себя.

– Следует собрать совет… Оррен, приказывай.

Смотрели на меня очень серьезно и одновременно сочувствующе. Вот тебе и поуправлял большой империей. Оказалось, что к удобному креслу в кабинете Криса прилагается еще ответственность за тысячи чужих жизней.

– Собирайте, – согласился я, поднимаясь из-за стола. И, выходя из комнаты, бросил: – Без меня не начинать. Нужно кое с кем переговорить.

Лестничные пролеты мелькали перед глазами, когда я бежал вниз, в небольшую комнатку, предназначавшуюся для уединенных молитв особ императорской крови к Пресветлой матери. Каждый с пеленок знал – отмеривай все слова хвалы или просьбы – ведь если тебя слышит Алив, может обратить внимание и Хель.

А внимание Убийцы всегда недешево обходилось…

Вот и обитая железом плотная дверь. Петли протяжно скрипнули, выдав, что Кристиан давно не уделял должного внимания своему творцу. Небольшое помещение, голые каменные стены, тонкий ковер на полу, маленькая фигурка Пресветлой матери в левом углу.

Снова заныл шрам от раны, полученной год назад в трактире на перекрестке.

– Что ты делаешь? – отчаянно закричал я, захлопывая за собой дверь.

И ответ не заставил себя ждать.

– Прости, Оррен, это не я.

Хель появилась, как всегда, неожиданно, выступив из плотной тени, укрывающей собой комнатку.

– Алив узнала про мой прошлый маскарад и решила, что не помешает повторить его на бис, сменив роли, а я была слишком занята другим делом, чтобы перехватить рыжую девчонку. – Мне показалось или в голосе безумной женщины действительно мелькнуло искреннее сожаление?

– Ты можешь это остановить? – самый важный вопрос.

– Нет, – просто ответила Хель.

Помолчав минуту, она неожиданно заговорила:

– Игра уже началась. Я столько готовилась к ней, что это не могло остаться не замеченным рыжей врушкой. Алив удачно выбрала время, когда я сделала первый ход. Теперь мне принадлежит только прошлое. Будущее за ней. Тебе придется самому спасать свой мир, Оррен. А я сделаю все, чтобы твоя дочь вернула время в привычное русло, позволив случиться этому дню и этому разговору. Не зови меня больше, я не услышу. Ты не помнишь? Нет, ведь двадцать лет назад этого еще не произошло. Ну же, давай, теперь, когда все вернулось на круги своя, ты можешь позволить себе немного воспоминаний…

Убийца тихо и совсем невесело засмеялась, снова сливаясь с тенью и перемещаясь куда-то далеко-далеко от нашего маленького мира.

А я мучительно вспоминал…

 

Глава 2

Поздравляем, вы попали!

Падая в темноту, Крису удалось сгруппироваться, и, как только ладони коснулись холодного пола, он перекувырнулся через голову и вскочил на ноги, готовый ко всему. В глаза ударил яркий свет, на несколько секунд дезориентировав императора, но нападать никто не спешил, и Крис позволил себе расслабиться. Рядом застонала Юльтиниэль. С усилием открыв глаза, несмотря на болезненный свет, Кристиан огляделся, надеясь, что девушка пострадала не сильно.

– Хель… – раздалось приглушенное ругательство из-за спины.

Юля сидела на полу, сжимая неестественно вывернутую ногу. Император даже не сразу сориентировался, что еще было не так с его невестой, потом понял: волосы, лишившиеся ядовито-сиреневого цвета, стекали мягкими жемчужно-белыми волнами, обрамляя бледное личико. Она с ужасом смотрела на лежащую рядом девушку, чистокровную эльфийку… – копию Юльтиниэль.

– Хель… – согласился Кристиан, осторожно приближаясь к Юле.

Нет, все-таки император ошибся – девушки не были точными копиями. В эльфийке, что и говорить, чувствовалась порода. Только вот красавицей она нисколько не была: бледная, белые локоны куда длиннее, чем у герцогской дочки, лишь сильнее подчеркивали нездоровый цвет кожи, резковатые, отстраненные черты. Спустя несколько шагов император осознал, что эльфийка не дышит. Рядом с разжатым кулачком валялся небольшой пузырек; острый запах от капель, застывших на плитах пола, не оставлял сомнения – яд.

Юльтиниэль, услышав шаги, смогла отвести взгляд от лица эльфийки и подняла испуганные глаза на Криса. Кажется, в первые секунды от шока и боли она не сразу узнала его.

– Это ведь не я, нет? – тихо спросила она.

– Нет, – успокоил девушку Крис, присаживаясь рядом. И, пытаясь отвлечься, занялся ногой Юльтиниэль. Перелом оказался несерьезным, но быстро регенерировать ткани самостоятельно у Юли не получилось – понадобилась пара заклинаний. – Куда ты нас переместила?

Император забормотал фразы на староэльфийском – с детства запомнились, когда он шебутным мальчишкой все время себе что-нибудь ломал и подворачивал, а нянька лечила его, пока о проступках юного наследника не узнал император.

– Не знаю, я не до конца сформировала заклинание, а когда ты меня ударил, оно все ушло в тот дурацкий кристалл, ой, больно!.. – возмущенно пискнула девушка, приходя в себя. Потом прислушалась к ощущениям, улыбнулась. – Прошло! Крис, спасибо!

Она привычно потянулась поцеловать жениха, но тут вспомнила об инциденте, положившем начало этой странной ситуации, и отпрянула, поспешив подняться на ноги, – благо стараниями Кристиана, от перелома осталось лишь саднящее чувство только-только отступившей боли.

Крис грустно покивал, верно расценив смущение и недовольство на личике Юли, и поднялся за ней следом. Сейчас предстояло в рекордные сроки понять, куда их занесло и как отсюда сделать ноги, пока парочку не застукали над трупом неизвестной эльфийки. Девушке они уже ничем помочь не могли, но и доказывать свою непричастность к невероятному самоубийству (эльфы вообще о таком явлении не подозревали!) не хотелось ни императору, ни леди.

– Почему она так похожа на меня?

Крис решил промолчать, не зная, что можно ответить; Юльтиниэль тем временем нервно огляделась по сторонам. Они находились в просторном помещении, свет, доставивший столько неудобств Кристиану, оказался всего лишь яркими солнечными лучами, преломлявшимися в больших окнах и создававшими в застоявшемся комнатном воздухе дивные рисунки. Пол из светлого мрамора с паутинкой темных прожилок, две колонны, поддерживающие куполообразный свод, впереди вышитое на большом полотне изображение Пресветлой матери, растянутое во всю стену: мастерицы, сотворившие полотно, чуть-чуть ошиблись с размерами, и лик Алив неестественно вытянулся, словно бы в изумлении.

– Ой! Я знаю, где мы! – радостно вскрикнула Юля. Немного прихрамывая, она подошла к окну. – Да, тот сад! Только нескольких деревьев не хватает – вот там молодой яблони, и еще там… Все точно: и тропинка, и каменные ограды…

Крис расслабленно вздохнул и принялся вежливо ждать, когда же девушка наконец скажет, где они оказались. Раз место знакомое, выбраться им труда не составит. Главное, быстрее покинуть помещение с почившей эльфийкой.

Его-то реакция была вполне понятна: не та в Кристиане текла кровь и не так его воспитывали, чтобы бояться мертвых, чувствовать отвращение и дискомфорт. Он мог только не одобрить стремление незнакомой девушки свести счеты с жизнь и испытать волнение оттого, что их могли застать над остывающим трупом, но переживать – нет. А вот абсолютное равнодушие Юльтиниэль к смерти уже давно вызывало (и не только у него) удивление. Полуэльфийка могла лицемерно повздыхать над завядшим цветком или пожалеть прибитую муху, но в остальном ее поведение, реплики и, самое главное, взгляд выдавали, что смерть для нее явление не просто неинтересное или привычное, но и недостойное внимания.

Вот и сейчас ее куда сильнее затронуло странное сходство с незнакомой девушкой, нежели безвременная кончина оной. Ни эльфам, ни людям такое отношение к проблеме смерти казалось не свойственно (даже у орков был целый культ мертвых, но никак не равнодушие), вот это и удивляло императора. Особенно если учесть, что никто и никогда не пытался вложить подобного понимания в девушку. Вряд ли крестный тренировал свою дочь, притаскивая ей тела каких-нибудь неудачников.

– Мы у моего дяди, – наконец торжественно объявила Юльтиниэль, отвернувшись от окна. – Это место – хвальная комната, тут принято обращаться к Алив. Храмов эльфы не строят, а небольшая комнатка должна быть в каждом доме. И именно с вытканным изображением Пресветлой!

– Я знаю об эльфийских традициях, – поморщился Крис, – почему ты решила, что мы именно в Светлолесье, а не в любой другой общине, которых, если ты помнишь, целых пять только на нашем материке? Мы могли хоть на Красные острова перенестись – архитектура-то одна и та же у остроухих, и хвальные комнаты идентичны. Или вообще оказались мы в гостях у Нимиони…

Тут император вспомнил о собственных ушах с характерным вытянутым хрящом и весело фыркнул; Юльтиниэль поддержала его одобрительным смешком и разъяснила:

– Когда мне было десять лет, дядя как-то уговорил папу, чтобы я переехала на несколько месяцев к нему, мол, единственная наследница лучезарного князя, пусть и полукровка по линии сестры… Наследник-то у него только через три года родился. Да, так вот. Мне каждый день полагалось возносить хвалу, и служанка приводила меня сюда, а тот садик я хорошо запомнила – еще бы, сколько раз я в нем пряталась! Только нескольких деревьев не хватает, и во-о-он у того дерева неожиданно появился сук, который я тогда отломала, когда за яблоками полезла. Вырастили заново, наверняка.

– Замечательно! – У Криса отлегло от сердца: недалеко они переместились, быстро домой вернутся. Он покосился на невесту, думая, что сразу же не стоит возобновлять выяснение отношений, а то опять занесет куда-нибудь не туда с подачи Юльки. Лучше подождать, пока они выберутся отсюда. Теперь-то Юльтиниэль от него никуда не сбежит… – точнее, сначала отдаст кольцо, объяснит свой поступок, а потом пускай делает все, что захочет.

Почему-то после таких мыслей император понял, что все совсем не замечательно, а очень даже грустно. Однако озвучивать это не решился, сказав другое:

– Теперь понятно, почему эта эльфийка на тебя похожа. Возможно, какая-то родственница твоего дяди. Только вот зачем она так себя… В общем, надо уходить, давай скорее! – Не успел он шагнуть по направлению к плотно прикрытой двери, как чуткий слух уловил шаги, направляющиеся в их сторону.

– Лучезарная княжна! – позвал мелодичный женский голос. – Вы закончили? Завтрак уже приготовлен, пожалуйста, заканчивайте с хвалой… Княжна?

Юля и Крис в испуге метнулись к окну, чуть не столкнувшись лбами. Однако тонкая ажурная решетка, аккуратно врастающая прямо в мраморную отделку комнаты, помешала их планам выпрыгнуть в сад. Следующим пунктом они попытались спрятаться за гобеленом и, осознав безвыходность своего положения, приготовились прорываться с боем.

Эльфы не кончают жизнь самоубийством. Такого не бывает. А значит, их обязательно обвинят в отравлении. Может, и удастся отмахаться, но остроухие столько нервов изведут, что уж лучше так.

Но тут произошло непредвиденное: над эльфийкой сгустился воздух, и женский голос со знакомыми насмешливыми нотками проговорил, растягивая гласные звуки:

– Ладно, на первый раз помогу вам, но дальше сами… – И в эту секунду тело начало таять, словно кто-то стирал огромным ластиком неудачный рисунок. Раз мазок, два мазок – казалось, что сам кусок реальности выцвел, превратившись в еле заметный контур; несколько мучительных мгновений – и краски вернулись, заново обретя яркость, только теперь о странной эльфийке напоминала лишь горстка серой пыли. Крис с Юлей осознали, что стоят в обнимку, с ужасом ожидая, что сейчас и их так же «сотрут», и тут же отпрыгнули друг от друга.

– Княжна? – Дверь тихо скрипнула, и в хвальную комнату заглянула миловидная девушка, ровесница Юльтиниэль: темноволосая, суховатая, немного непропорциональная и почему-то старательно отводящая глаза, – полуэльфийке так и не удалось встретиться с ней взглядом. Но заморачиваться этой странностью Юля не стала. Может, в Светлолесье ввели новые правила?

Тем временем служанка тихо спросила:

– С вами все в порядке? Мне сказали, что с утра вы плохо себя чувствовали? Княжна, что с вашими волосами?!

Тут молодая девушка увидела Кристиана:

– Кто вы? Что вы делаете рядом с княжной? Я позову охрану!

Юля первой сообразила, что служанка приняла ее за умершую эльфийку. Не ведающий о том, что отец Юльтиниэль – человек, сразу и не мог приметить половинку смертной крови. А сходство с той девушкой, как ни крути, было поразительным.

– Успокойся, это мой друг. Он не чистокровный эльф, как видишь, не знал, что нельзя прерывать хвалу и нарушать уединение, – придав голосу спокойный тон, произнесла она.

– А-а-а… – Неожиданно служанка улыбнулась и присела в изящном реверансе. – Господин Эльрад, это вы! Мы ждали вас только к вечеру! Пойдемте, я накормлю вас и княжну завтраком. Ох, Алив, госпожа, что на вас надето? Где ваши чудесные локоны? – запричитала она, за руку, как ребенка, выводя Юльтиниэль из хвальной комнаты.

– Они надоели мне, – буркнула Юля, не зная, что делать. Разве что действительно поесть. – Я надела верховой костюм, что-то захотелось проветриться… Но если мы собираемся завтракать, то мне лучше переодеться.

Служанка ничего не ответила, продолжая сожалеть о длинных косах госпожи. Видимо, ничего из сказанного Юльтиниэль не шло вразрез с поведением эльфийки и распорядком ее дня. Девушка явно при жизни была странной особой…

Узкими галереями служанка привела их к покоям той эльфийки.

Юля припомнила, что, когда она гостила здесь, эти покои были запечатанными. Но время проходит – все может случиться. Впрочем, воспоминаний о далеких днях в Светлолесье, когда маленькая девчушка делала все, чтобы превратить размеренную жизнь родственников в кошмар, сохранилось не так много.

– Господин Эльрад, пока княжна переодевается, я налью вам отвару, пойдемте. – Служанка склонилась в поклоне, ожидая, когда гость проследует за ней в столовую.

Юльтиниэль, остановившись в дверях, бросила на Криса отчаянно-умоляющий взгляд. Кристиан постарался мысленно передать ей, чтобы полуэльфийка не принимала в одиночестве решения, а быстро переоделась и спустилась следом за ним. Думать лучше всего получалось на сытый желудок, и раз уж они так удачно попали к завтраку, не вызвав никаких подозрений, грех было отказываться от перекуса. И то верно, куда им сейчас бежать? Для того чтобы переместиться, нужно хорошо знать местность и координаты точки как прибытия, так и отправки, а Светлолесье оба знали недостаточно хорошо.

Юля слабо кивнула, обещая Кристиану не глупить.

– Да, только поднимись за мной, что-то у меня голова кружится, – приказала она служанке, воспользовавшись оброненной фразой той о плохом самочувствии лучезарной княжны.

– Быть может, вам стоит принести еду в покои или позвать лекаря? – обеспокоенно спросила служанка, теребя подол темного простого платья. Но, увидев, как госпожа замотала головой, категорически отказываясь принимать пищу в покоях, быстро согласилась: – Как скажете, я приду за вами через двадцать минут, княжна Лареллин…

Когда я вошел в большой зал совещаний, все уже собрались и дожидались только меня. По рядам советников и генералов передавался вестник с объявлением войны. Оказалось неприятно видеть суровых мужчин такими растерянными и испуганными. Впрочем, сложно было их винить в этом – конфликты подобных размеров давно не навещали нас. Разве что вспомнить буйство предыдущего наместника Хель: так это войной нельзя было назвать – люди бежали, пытаясь спастись, огораживали, как могли, жилища, а бои велись где-то там, за околицей, и участвовали в них только подготовленные маги, вольные охотники и служители Алив. То, что заползало в Лирию этим теплым осенним вечером, касалось каждого жителя – и бродяги, и последнего разбойника, и благородного аристократа, и смиренного священника из какой-нибудь глубинки.

Убийцепоклонники никого жалеть не станут – для них любой человек, единожды прикоснувшийся к дару Пресветлой матери и признавший ее главным творцом, становится непригодным материалом. А нелюди у эольцев вообще за живых существ не считаются, даже на роль рабов не подходят. Сложно представить государство, в котором все жители поголовно – люди, однако Эола такова. На мой взгляд, это скорее говорит о дефективности подобной империи, нежели о ее величии. Хотя что врать? – государство самодостаточное, способное самостоятельно производить необходимое сырье и продукцию; богатые на природные дары горы, щедрая земля, мягкий климат, выход к теплому морю… – Эола предпочитала экспортировать излишки на другие материки, почти не нуждаясь в импорте. Да, Хель успела оторвать для своих почитателей хороший кусок маленького мира.

Впрочем, грех завидовать – Лирия уже не одно столетие процветает, не ввязываясь ни в какие конфликты и предпочитая иметь с соседствующими небольшими королевствами добрые отношения. Исключение составляет все так же Эола. А вот Окраинные земли, признанные вотчиной наместника, почему-то все географы причисляли к владениям Чистой земли, сколько императоры ни открещивались от такого «подарочка».

Но хватит об этом. Врагов, конечно, нужно уважать и уметь оценивать объективно, но не до такой степени. Убийцепоклонники везде останутся убийцепоклонниками, и от того, какие они строят дома и сколько раз посещают театры и храмы, посвященные Хель, лучше и добрее не станут.

Я плотно прикрыл за собой дверь, стараясь выровнять сбившееся дыхание после бега по лестнице. Мысли упорядоченностью не отличались. Что же затеяли творцы и каковы ставки в затеянной игре, что они отказались от выбранных ролей, поменявшись местами? Даже предположить страшно! Остается только выкручиваться всеми возможными способами.

Например, сейчас лучшим выходом было навесить на столь неосторожно подставленные уши советников побольше лапши и посмотреть, что из этого выйдет. Сочинять-то я всегда умел, как заправский сказочник.

– Добрый вечер, господа… – Окинул взглядом зал совещаний и поспешил исправиться: – Прошу прощения… и дамы. Я рад вас видеть, даже несмотря на печальный повод встречи.

На самом деле «дама» в зале была одна, и она меньше всего напоминала представительницу слабого пола. О Рэилен Тал в империи уже давно ходили легенды: скромная девушка из обедневшего графского рода неожиданно обнаружила в себе невероятные способности к боевому искусству и наукам стратегии, совершив головокружительную карьеру в армии. С ее подачи пересмотрели множество законов и устоявшихся мнений. И между прочим, в лучшую сторону. Но вот на пользу внешности Рэилен это не шло – уже немолодая, мужеподобная, накачанная, с коротким ежиком волос и суровым лицом воина «дама» одарила меня далеко не ласковым взглядом и вернулась к изучению вестника.

– Где император, Оррен? Что произошло? До нас докатились очень неприятные слухи об инциденте на бракосочетании… – Леран Дирр уже совладал с волнением и с самим собой, теперь снова став крайне подозрительным человеком, каким, собственно, и был большую часть своей жизни.

Стайка гражданских советников, чувствующая себя среди военных крайне неуютно, смотрели на меня из самого дальнего угла, словно надеялись, что я сейчас мило улыбнусь и признаюсь, что это была такая глупая шутка и никакой войны не будет.

– Да, инцидент неприятный, – согласился я, остро жалея, что Василий и Альга на совет не допущены. Пусть де-юре императором теперь был я, де-факто никто бы мне не разрешил своевольничать и выпячивать свое «хочу».

Теперь нужно было начинать рассказывать сочиненную наспех историю, надо добавить, историю, шитую белыми нитками, но за несколько минут, что я вымещал злость на каменной кладке хвальной комнаты, а потом, сняв дар, заращивал повреждения, придумать что-то более оригинальное и правдоподобное было очень сложно.

– Но дело не в инциденте, – продолжил, не дожидаясь обвинений из разряда «вечно вы, Риты, устроите», – я воспользовался хвальной комнатой императора, чтобы узнать, что случилось с моей дочерью и его императорским величеством…

– И Алив ответила? – не поверил народ.

– А почему нет? – удивился. – Я пока не переставал быть защитником.

Да-да-да… вру и не краснею, но что поделаешь? Жизнь укусит – не так запоешь.

– Подтверждаю, – поднялся с места Ливий. – Я лично видел, как Пресветлая мать снизошла до дружеского визита Оррену Риту… – ревниво пробормотал он, видимо сожалея о том, что к нему творец на чашечку чая по пятницам не заскакивает.

Говорил он о том случае, когда чуть не казнил меня, а Хель, прикинувшись Алив, спасла мой зад. Да, хорошо тогда изобразила… ни глава, ни магистры не догадались. После этих слов из уст Ливия (глава ордена Пресветлой матери ни за что не опустился бы до обмана, особенно если бы дело касалось ненаглядного творца) на меня посмотрели ТАК, что даже неудобно стало.

– Хм… ваша светлость, а не хотите стать постоянным императором? – подал голос кто-то с задних рядов.

Я вздрогнул, когда понял, что в глазах многих людей и нелюдей появился огонек согласия. Желание поменять взбалмошного парня на кого-то серьезного и одаренного расположением Алив, кому можно доверять… – надежда на такие перемены затопила зал, затронув каждого. И именно в этот момент я испугался. За Криса. Что же мальчишка наделал? Неужели он не понимал, что каждая выходка будет еще кого-то настраивать против него, пока вся империя не станет шептаться за спиной Кристиана, мечтая о другом, взрослом и ответственном, правителе?!

И сейчас десятки могущественных людей прощупывали меня не на предмет известной ритовской верности правящему роду, а на способность прогнуться ради благополучия родной страны. Хель, а ведь они действительно были согласны подчиняться мне!

Плохо. Очень и очень плохо.

Всего несколько мгновений я мог позволить себе вглядываться в чужие лица, стараясь определить, кому можно доверять, а кого лучше сразу списать со счетов. Если человек может предать императора, он так же легко откажется от империи. Ох… как же все не вовремя случилось. Впрочем, а когда подобное происходило «вовремя»?

– Нет, не хочу. – Я постарался в одной небольшой фразе передать все упрямство многих поколений Ритов. Чтобы сразу стало понятно – можно даже не думать о возможности моего согласия. – Давайте больше не будем шутить на такие темы, а то мое чувство юмора может дать сбой.

Совершенно непрозрачный намек, что следующий «искуситель» будет немедленно вызван на дуэль или же отправится на плаху. Уж я-то позабочусь, чтобы заговор против законного правителя исчез, не родившись.

– Итак, возвращаясь к теме… – Я усилием воли убрал с лица злую гримасу и прошествовал к единственному свободному месту. – Пресветлая мать поведала мне, что ей понадобились необычные способности Кристиана и Юльтиниэль, но стоило ей пригласить их в свою обитель, как Хель не замедлила направить убийцепоклонников против нашей империи. Теперь мы сами за себя, и помощи свыше ждать не стоит. Однако, скорее всего, император Эолы сам против войны – нам нужно лишь продержаться и оттянуть начало кровопролития до того, как его величество и моя дочь справятся со своей миссией и вернутся в наш мир. Тогда Хель придется отступить. Собственно, это все, если вкратце.

– Все? – удивился Эриам со своего места.

– А что еще хотелось бы многоуважаемому ректору академии? – насмешливо уточнил я.

На мой скромный взгляд, всего и так хватало по самую макушку…

– Вот так просто встанем двумя лагерями друг напротив друга и будем ждать, когда его величество изволят вернуться? Покидаемся чуть-чуть камешками друг в друга, чтобы Убийца не догадалась, что мы время тянем… – продолжил свою мысль темный эльф.

– А никто и не говорил, что будет просто. Но есть надежда на то, что нам удастся из этого дела вывернуться с минимальными потерями. Нужно только подойти к решению этой проблемы с фантазией.

Ответом мне стал неодобрительный гул. Мол, а не сошел ли герцог окончательно с ума, раз вместо подготовки армии предлагает фантазировать?! Так что давить на свою идею я не стал. В конце концов, то, что я задумал, можно было претворять в жизнь и минимальными силами. А господа генералы путь развлекаются – вызывают драконьих наездников, объявляют общий сбор. Спорить я не стал. Спокойно выслушал предложения Лерана Дирра, уточнения советников и подсказки остальных лордов. Эриам, немного поразмышляв, сказал, что сможет лишь завтра предоставить списки тех магов, которых возможно поодиночке прикрепить к группам военных, и тех, кого лучше организовать в самостоятельные отряды. Также нужно было продумать, кого оставлять на местах, в случае, если нам не удастся задержать противника на границе. Больше всего споров возникло, когда мы перешли к обсуждению эвакуации мирного населения.

Вообще-то нежелание императора Эолы воевать можно было понять уже по присланному нам вестнику. Ведь, если подумать, уважаемые лорды могли бы сообразить, что захоти убийцепоклонники – они бы проигнорировали всяческие приличия вроде «трех дней» и вломились к нам без предупреждения темной ночью. И пикнуть бы никто не успел – народ-то у нас мирный.

Но на этой детали я внимания акцентировать не стал, чтобы никто не расслаблялся. А то еще решат, что нас ждет увеселительная прогулка, на которую всего-то надо захватить пару мешков с мелкими камешками, чтобы покидать во врага.

В конце концов вымотали мы друг друга до невозможности. В горле першило из-за того, что все время приходилось доказывать что-то на повышенных тонах, в голове звенело от боли. Но все-таки мы пришли к решению, более-менее удовлетворяющему желания всех присутствующих: Эриам убежал собирать магов, Ливий похромал в орден – испокон веков было принято, что о самых плохих новостях людям сообщали именно священнослужители Алив. Почему-то считалось, что святой отец обладает искусством так сказать человеку о его скорой смерти, что бедолага будет благодарить священника. Заодно надо было известить эльфов, орков, иномирные общины, пригласить на «веселье» драконьих наездников… и все это сделать в кратчайшие сроки.

В общем, дел у всех оказалось выше крыши.

Однако моя роль на сегодня была сыграна. Как временный император я мог с чистой совестью отправиться спать, уверенный, что все приказания исполнятся быстро и точно. Естественно, этого делать не стал; возникшую было мысль взять на конюшне смирную лошадку и немного растрясти свои мысли, устроив прогулку, пришлось с сожалением отмести. Вместо этого я быстрым шагом направился через парк к себе домой, где меня и ожидали Василий, Альга и Маришка. В стенах родного особняка я мог быть абсолютно уверен, что ни одно важное слово не достигнет чужих ушей.

Дворецкий Вик уже встречал меня на крыльце, нервно обрывая отливающие багрянцем листья дикого винограда: за этот год растение сильно разрослось, укрыв крыльцо с козырьком легким пологом. Спрашивать ни о чем Вик не стал, молча поклонившись и пропустив в дом, после чего закрыл дверь на ключ. На всякий случай.

Друзья нашлись в гостиной: Василий дул на горячий отвар, примериваясь к большому блюду с румяной выпечкой, Маришка сидела к нему близко-близко, то и дело пытаясь схватиться за руку иномирца, выглядела девушка очень испуганной; Альга, лежа на диване, внимательно разглядывала надкушенный пирожок, словно надеялась отыскать вместо мясной начинки целый клад.

– Ну как? – спросил Василий, отставляя чашку на низкий столик.

– Тяжело, – вздохнул я, – по крайней мере, не считая этого дня, у нас в запасе еще двое суток. Думаю, уложимся, а дальше – как карты лягут.

– А нельзя подложить противнику крапленые, а? – усмехнулась воровка, откладывая пирожок и принимая сидячее положение, чтобы я мог расположиться рядом с ней. – Налить отвара? Он ягодный – вку-усный.

– Да, спасибо… – я сделал большой глоток, – как бы нам с вами, господа, что-нибудь дурнопахнущее не подложили.

– Посмотрим, – махнул рукой Василий. – Маришка, ты чего дрожишь? Не боись, прогоним эту нечисть, еще полтысячелетия не сунутся.

Я смутно припомнил, что предыдущий крупный конфликт между Лирией и Эолой состоялся именно пятьсот лет назад. Мелкие стычки можно было не считать – они-то как раз происходили регулярно. Забавно получается: иномирец, находящийся у нас чуть-чуть больше года, успел выучить историю империи и ее окрестностей лучше многих коренных жителей. Василий обожал исследовать все попадающиеся ему библиотеки и часто ходил по дому, уткнувшись носом в книгу, сбивая все попадающиеся на пути предметы. Да… нашим бы военным да такую тягу к знаниям и печатному слову.

Эх… но что мечтать о недостижимом?

– Ты узнал, что с Юлей? – Альга все-таки вгрызлась в уже остывший пирожок. Разом заглотив больше половины мучного изделия, несколько секунд мучительно пережевывала, явно коря себя за жадность, потом с трудом проглотила и сыто зажмурилась.

– И что с Крисом – тоже выяснил, но не знаю, с чего начать, все слишком нереально… – мрачно ответил я, с такой силой сжимая чашку, что она треснула пополам, и обжигающий напиток пролился мне на колени.

Теперь мы подошли к самой главной проблеме, которая была намного важнее предстоящей войны.

Юля металась по светлой комнате как по тюремной камере: подбегала к окну, выглядывая в сад, отступала к двери, падала на кровать, в ярости разбрасывая подушки, выкидывала из просторного гардероба платья.

Куда она попала? Что происходит? Почему служанка назвала ее княжной Лареллин? Ведь Юльтиниэль приняли за ту, похожую на нее девушку… Нет-нет-нет… Разум уже нашел ответ, но сознание отказывалось принимать его. Это просто какая-то досадная ошибка, глупость. Может, ту эльфийку всего лишь назвали в честь ее матери – лучезарной княжны Лареллин. Но эта похожесть… И то, что те яблони, которые она помнила высокими деревьями, оказались тонкими саженцами… Нет, такого просто не могло быть. Это нереально, нереально… Этого нет.

– Стоп! – строго сказала себе Юльтиниэль, замирая посередине разгромленной комнаты. – Спокойно. – Говорить вслух было удобнее, собственный голос почему-то вселял в девушку какую-то уверенность в то, что она со всем справится. – Надо переодеться и спуститься к Крису, вдвоем думать будет проще. Да, просто переодеться и ждать служанку.

Юльтиниэль постаралась унять дрожь в руках, да и внутри все предательски тряслось, скручивая внутренности в тугой узел. Девушка с сомнением посмотрела на огромную кучу тряпок, которые она выкинула из гардероба. Потом еще раз огляделась по сторонам и направилась в небольшую ванную комнатку, примыкающую к покоям, извините за каламбур, покойной княжны.

Умывшись и приведя себя в порядок, Юля отметила, что мысли в голове кое-как улеглись, от странной паники не осталось и следа, и теперь полуэльфийка была готова разгадать предложенную загадку. Отражение в зеркале ей категорически не понравилось: жемчужные вьющиеся волосы придавали ей вид домашней девочки, которая и не думала помышлять о каких-либо пакостях. Эдакая невинная послушница какого-нибудь монастыря. Не хватало только бесформенной рясы и глупо-смиренного взгляда. Гадость… Девушка остро пожалела, что не прихватила с собой пузырек с фиолетовой краской. Без привычной ядовитой яркости ее внешность утратила изюминку. Казалось, что даже красота, привлекающая к себе мужские взгляды, поблекла.

Юльтиниэль надула губы и скривила недовольную рожицу, после чего отвернулась от зеркала, поспешив обратно в комнату. В предложенных к использованию платьях она копалась долго – все они были украшены непомерным количеством рюш, оборок и кокетливых бантиков, а в цветовой гамме преобладали самые нелюбимые оттенки девушки – желтый, розовый и темно-красный.

– Алив, а я-то всегда думала, что у эльфов превосходный вкус! – воскликнула Юля, обрывая с единственного более-менее приличного наряда оборки и большой цветок на поясе. Она убрала волосы в пучок, чтобы больше никто не заметил, что у княжны появилась неровная стрижка, после чего спрятала под кровать вещевой мешок, на который в хвальной комнате предусмотрительно сплела заклинание невидимости. Основное было сделано, осталось только прибраться.

Юльтиниэль раскинула руки в стороны, осторожно выпуская силу. Только в академии она обратила внимание на то, что, в отличие от других студентов, ей совсем не обязательно было каждый раз пользоваться дополнительными словами или фигурами магии, чтобы стабилизировать энергию и направить ее. Иногда магия подчинялась простым мысленным приказам, сама формируя нужные цепочки. Правда, это не работало в тонком колдовстве, когда нужное заклинание напоминало кружевную паутинку, – тут приходилось учить формулы и думать головой, но в остальном она просто представляла, что нужно, и сила сама все делала. Преподаватели ломали головы, но ничего понять не могли.

Вот и сейчас магия послушно расставила вещи по своим местам, подлатав треснувшее сиденье стула, заправив разоренную постель и аккуратно вернув смятые платья на вешалки. Юльтиниэль довольно улыбнулась, в который раз получая повод еще раз напомнить самой себе, какая она уникальная и замечательная. И даже временные проблемы с внешностью не сделают ее менее привлекательной.

Девушка гордо приосанилась и тут же вздрогнула, когда раздался вежливый стук в дверь.

– Лучезарная княжна, вы готовы? – послышался голосок служанки.

– Да, сейчас. – Юля еще раз оглядела комнату и выглянула за дверь.

– О, госпожа Лареллин, вы прекрасны, – тут же защебетала девушка.

Юльтиниэль наградила ее хмурым взглядом и, не отвечая уже на сомнительный комплимент, направилась по коридору следом за полукровкой. Та болтала не прерываясь, рассказывая о том, что господину Эльраду понравился отвар, какие-то молодые лорды затеяли в саду дуэль, а ее брат, – лучезарный князь, отбыл с визитом в другую эльфийскую общину, и верховую прогулку, которую задумала княжна, придется отложить на несколько дней.

Немного приободрившейся девушке снова пришлось гасить в себе приступ страха – у ее дяди не было сестры, кроме матери Юли – Лареллин, и быть больше не могло. Даже если бы за те десять лет, что полуэльфийка не посещала Светлолесье, таковая могла и появиться – она бы не могла выглядеть ровесницей Юльтиниэль, и уж точно ее бы не стали называть именем умершей княжны – предшественницы, отказавшейся от своего рода и вышедшей замуж за смертного мужчину. Племянницу – да, кузину – запросто, даже дочь, возможно, но только не родственника, связанного такой же долей крови. По-эльфийски это было равносильно тому, как если бы перевесить на ни в чем не повинного ребенка все грехи и проступки умершего сородича до последнего прегрешения и заставить его жить чужой жизнью вместо собственной.

Ее страхи подтверждались.

Крис сидел за длинным столом и медленно пил из чашечки густой отвар. На вошедших девушек он бросил косой взгляд и сделал вид, что его ничего не касается. Даже не встал, чтобы отодвинуть стул для невесты. Вот только, взглянув на хмурое лицо императора и отметив застывший взгляд, Юльтиниэль не стала обижаться.

Служанка быстро подала завтрак, состоявший из легкого салатика, большого блюда только что испеченных оладий и нескольких мисочек с разными вареньями. Поставила на стол чайник, несколько графинов с соками и сахарницу, после чего, поклонившись и пожелав приятного аппетита, вышла за дверь.

Несколько минут они спокойно ели. С утра от завтрака пришлось отказаться, а потом было как-то не до еды. А сейчас снова было утро и к чувству голода примешивались сомнения – неужели они так долго летели через странный портал, что пропустили вечер и ночь? Или же попали не в то время.

Не в ту реальность.

Или все-таки в ту?

Крис отодвинул тарелку, промокнул губы салфеткой и поднял на Юльтиниэль тяжелый взгляд. Девушка сильнее вцепилась в высокий бокал с холодным лимонным соком, стараясь отвечать императору тем же. Тишина неприятно давила на уши, и нужно было что-то сказать.

– Я спросил у Рили, служанки, куда отбыл лучезарный князь. Она ответила, что это важное посольство в общину изгнанников: они надеются установить контакт с теми эльфами. Все-таки не зря я учил историю, помню по учебникам, что последнее посольство провалилось, потому что послы обнаружили пустое поселение – что случилось с изгнанниками, никому узнать не удалось. И было это посольство двадцать лет назад.

Юльтиниэль наклонила голову. Она не ошиблась.

– Мы попали в прошлое… – закончил мысль император, и в этот момент Юльтиниэль вскочила на ноги.

Кристиан даже не сразу понял, что так разгневало и испугало полуэльфийку.

– Этого не может быть! Это не наш мир! Потому что если ты прав, та мертвая девушка – Лареллин, которой не стало за год до моего рождения! И она не может быть моей матерью!

 

Глава 3

Сделка с Хель

– Оррен, не говори загадками, как есть, так и рассказывай. – Василий прищурился.

– А я сам не знаю, как есть, только предполагать могу. – Пробормотав простенькое заклинание, чтобы высушить одежду, я поморщился – все-таки напиток был достаточно горячим, чтобы причинить массу неудобств.

– Тогда предположениями поделись, – подсказала мне Альга, примериваясь ко второму пирожку. Видимо, никак не могла уговорить себя отказаться от лакомства в пользу фигуры.

Все уже давно привыкли, что я не умел сразу переходить к делу, а когда оказывался не уверенным в своих словах, тянул с сутью долго; и вообще, делился сомнениями крайне неохотно.

– Хорошо, – покивал я, соглашаясь, что мучить друзей неопределенностью несправедливо. Скомканно пересказал небольшой разговор с Хель, последовавшее за этим совещание, предложение о смене власти, придуманную легенду о явлении Алив и о принятых решениях, после чего перевел дыхание и приступил к тем самым предположениям. – Хель объяснила, что теперь ей принадлежит только прошлое: в этот раз творцы разделили не людей, а время. Алив затеяла свою партию в настоящем, а Юля с Крисом оказались втянуты в игру Убийцы. Она давно это готовила, тщательно вымеряла часы и минуты, чтобы все точно совпало. Альга, они переместились на двадцать лет назад. Хель сказала, что все вернулось на круги своя. Помнишь?

Я смотрел в глаза воровке, видя, как серая стена незнания разбивается…

Как это странно – внезапно увидеть все свои прошлые поступки с другой стороны. Понять, как близок ты был к ответу и прошел мимо. Но только сейчас все сместилось – ведь там, в прошлом, пока не случилось того, что привело нас сегодня в эту комнату: Юльтиниэль и Кристиан еще наверняка не поняли своей роли и стояли перед выбором; это означало, что привычная жизнь могла в любой момент дрогнуть и поплыть, перестраиваясь под новое прошлое.

– Алив Пресветлая… так это были они? Там с нами были Крис и Юля?! Оррен, но ведь они все узнают! Всю правду… Они захотят изменить прошлое… – Альга прижала ладони к лицу. – Слишком очевидно, почему я не поняла этого раньше?

– Сказать почему? – хмыкнул я. – Потому что Хель умеет все продумывать на много ходов вперед. И для того, чтобы они весь путь прошли шаг в шаг, как уже проходили, она отправилась за ними. Убийца проследит, чтобы отклонения были минимальны. Замена должна была произойти в любом случае…

Василий с Маришкой переводили взгляды с меня на Альгу, ничего не понимая, но не вмешиваясь. Главную мысль они уловили – император с Юлей оказались в прошлом, и теперь от них зависело все. Большего им знать было не нужно – лишняя головная боль и никаких ответов.

– Ладно, Оррен, – махнул рукой иномирец, поднимаясь с места, – ты сказал, что здесь мы можем только ждать и ни на что повлиять уже не удастся. Так? – Дождавшись моего кивка, Василий продолжил: – Значит, придется выкинуть вам с Альгой эти проблемы из головы. Все в молодости грешат, и все потом мечтают исправить ошибки, да никому не удается. Юля сможет тебя понять, Оррен. Она хоть девочка шебутная, но если нужно – все сделает, что понадобится. А у нас тут осталось наше настоящее – война. Лучше постараемся сделать так, чтобы Крису и Юльке было куда возвращаться.

– Проблема не в грехах, Василий. – Я покачал головой и, подперев кулаком подбородок, принялся рассматривать стену, будто на ней вот-вот должны были проявиться откровения. – А в тайнах, которые бы мне не хотелось вытаскивать на свет. Но в любом случае мы с Альгой не станем сидеть сложа руки, – ворчливо отозвался я; Василию только дай повод кому-нибудь нотацию прочитать – к завтрашнему утру недоскажет.

– Я о том, Оррен, не думай, что там дети делают – все равно ничего исправить не успеешь и даже не заметишь, что мир изменился, если эта Хель напутает что-то. Сосредоточься только на настоящем, хорошо? А то, когда человек разрывается между двумя полюсами, ничего хорошего не происходит. Договорились?

– Это не так просто, но да, конечно же договорились. Спать пойдемте, завтра у нас много дел, а утром, на свежую голову, я расскажу вам свой план. – Я насмешливо улыбнулся, показывая, что до назначенного срока «секретную информацию» не выдам.

Маришка попрощалась с нами первой. Ей нужно было возвращаться в академию, участвовать в распределении. Точнее, я надеялся, что Эриам наскребет в своей черепушке немного мозга и не потянет девочку с собой. Да, способности и умения Маришки в этот год прогрессировали со страшной силой, но все равно выдающимся магом она так и не стала. В конце концов, не зря существует десятилетнее магическое образование: первый курс – это лишь азы… Маришке повезло – она всеми силами тянулась за Юлей, поэтому через привычные ступени мастерства так и перепрыгивала, заставляя наставников неизменно ставить ей «отлично» и восхищаться упорством и трудолюбием юной студентки. Правда, я подозревал, что если девочка и не получит распределение, все равно напросится с нами – не тот характер, чтобы за чужими спинами отсиживаться.

Она накинула поверх платья теплую накидку: солнце солнцем, но осень подходила к концу и температура падала, подготавливая людей к скорой зиме, убрала волосы под легкую шапочку, пытаясь перед зеркалом поправить выбивающиеся завитые пряди, и огладила чуть-чуть измявшиеся юбки. Как раз дворецкий Вик известил, что заказанный экипаж прибыл и девочка может выходить.

За прошедшее время Маришка перестала ощущать себя «случайной гостьей», и, когда Юльтиниэль таскала ее по портным, уже не вздрагивала от отдаваемых за наряды сумм, не стеснялась просить о помощи или позволять себе поездку в удобной карете: Тэдар обеспечивал свою невесту всем необходимым на высшем уровне. И Василий в свою очередь не забывал баловать Маришку, словно дочь, по поводу и без оного. Я же всегда рад был видеть ее в своем доме. И вот из движений девушки исчезла суетливость, свойственная слугам, взгляд приобрел оценивающую нотку, а осанке и плавным движениям могли позавидовать иные аристократки.

Василий, проводив Маришку, сказал, что останется здесь, в гостиной, еще почитает книгу. Иномирец наполнил свою чашку уже остывшим напитком, придвинул блюдо с нарезанными фруктами и, никак не отреагировав на пожелание приятных снов, углубился в пухлый потрепанный фолиант «Легенды и предания северных народов», позаимствованный из поместья Ритов. Книжка, надо сказать, относилась к развлекательному чтиву. Что-то вроде сказок для взрослых. Достаточно интересно и хорошо подходит для отвлечения от проблем.

Согласитесь: умный, опытный и образованный человек может позволить себе хоть на чуть-чуть стать ребенком. И ничего в этом предосудительного, как пытаются убеждать общественность некоторые лорды, нет и не будет. В голове не станет меньше знаний, если короткие часы передышки посвящать не трактатам по высшей теоретической магии, а глуповато-наивной, но доброй сказке. А народ севера, до присоединения к нашей империи и до того, как Хель устроила в тех землях свою резиденцию, отличался самым гуманным подходом к построению своего общества и к жизни.

Я поднялся в душ – для удобства пришлось в доме устраивать вторую ванную комнату, чтобы не ждать два часа, когда Альга закончит водные процедуры. Да и часто случалось так, что времени было немного, а успеть помыться хотелось всем. Так что, переделав соседнюю с ванной комнату, мы пригласили мага-водника, и за щедрое вознаграждение он все устроил в лучшем виде. Альга была в восторге, и каждое утро больше не приходилось сталкиваться в дверях, после чего долго спорить, кому сильнее хочется в туалет. Она заказала себе большую ванну и обожала плескаться в ней, отдыхая среди белых гор ароматной пены.

Уже через двадцать минут, устраиваясь в постели, я понял, что почти смог перебороть себя и не думать о том, что сейчас делают дочка и император. Нет, не волноваться я не мог. Хель-то, может, за ними и проследит, но при этом сколько всего свалится на плечи Криса и Юли! Убийца не станет ограждать их от каждой опасности и помогать бороться с сомнениями. Наоборот, не упустит возможности перевернуть их представления о мире. Хорошо, что хоть они вдвоем туда попали – вместе проще будет.

На безрыбье, как говорится…

Однако большую часть размышлений теперь, как и сказал Василий, занимала Эола.

Еще и неизвестно, кому будет труднее – деткам в прошлом или нам в настоящем.

Оставалось только надеяться, что Хель удастся осуществить свой замысел. Иначе все опять закончится смертью Лареллин – теперь уже Юльтиниэль.

Кристиан сам не заметил, как вскочил на ноги, сжимая в руках край белоснежной скатерти, которую он, не задумываясь, рванул на себя, – посуда не упустила момента, с радостью переворачиваясь и пачкая недоеденными кушаньями сложный, вышитый шелком рисунок ткани. Заметив учиненный беспорядок, император выпустил из рук скатерть.

– Я не знаю. Такого не может быть. Это не прошлое! И нам нужно выбираться отсюда!

Казалось, что Юля непреклонна, но Крис не был бы собой, если бы не заметил легкий след неуверенности в глазах девушки.

– А если наше?

– Не наше!

– Точно?

– А тебе мало смерти моей матери?!

Кристиан растерянно оглядел комнату. Спорить с Юльтиниэль ему не хотелось. В основном потому, что это всегда заканчивалось драками с применением магии. Сложно было сказать, у кого из них первым заканчивались доводы, и приходилось прибегать к более «убедительным» аргументам. Но факт оставался фактом. Обычно это оказывалось даже весело – покататься по траве, пытаясь стряхнуть с себя оппонента, покидаться огненными шариками, снести к хелиной матери пару дворцовых башен…

Но только не сейчас.

– Вы можете обратиться к независимому наблюдателю, – подсказал женский голос, и Юля с Крисом подпрыгнули от неожиданности.

Секунду назад они были в комнате одни, а теперь получалось, что за ними все это время наблюдали… Да и голос внушал опасения – тот самый, который они слышали, «что на первых порах поможет», а потом из хвальной комнаты исчезли все следы самоубийства княжны Лареллин.

С другой стороны стола, поджав под себя ноги и ссутулившись, сидела безобразная женщина: тощая, непропорциональная, спутанный колтун грязных волос, изможденное бледное лицо с глубоко запавшими глазами, тонкая полоска губ – все это превращало ее в уродливое подобие человека, куклу, созданную сумасшедшим мастером. И ни у Юли, ни у Криса не возникло и тени сомнения, что они перед собой видят именно творца Хель.

Император даже не понял, как он, за долю мгновения, оказался возле Юльтиниэль, заслонив девушку от Убийцы. Хель оценила жест кривой ухмылкой: тонкие бледные губы женщины больше напоминали уродливые шрамы.

– Что тебе от нас надо?

– Никакого почтения, – лицемерно огорчилась творец. – А ведь я обещала Оррену, что буду присматривать за вами.

– Папе? – Юля осторожно выглянула из-за спины Криса, с большим интересом разглядывая Убийцу. Все-таки не каждый день доводится видеть творца. Страха почти не было. Хель же помогла ее отцу избежать казни? Может, и им подскажет, как вернуться домой?

– Папе-папе… – согласилась женщина, чуть наклоняясь вперед. – Кому же еще?

– Вы нам поможете переместиться домой? – сразу же спросил Крис, не желая долго находиться рядом с Убийцей.

– А хочется?

– Конечно! – сказали Юля и Крис хором, переглянувшись.

И соврали.

Возвращение означало обязательное расставление всех точек по своим местам: Юльтиниэль должна была отдать кольцо, император начать поиск новой невесты. Дорожки в любой момент готовились разбежаться на долгие годы в разные стороны. Нет, возвращаться домой им категорически не хотелось, но и ввязываться в непонятную историю желанием никто не горел. Даже Юля, несмотря на все свои «настрои», не собиралась кидаться со всех ног в очередное приключение.

Но в то же время…

Хель легко все прочитала в их глазах. Женщина покачала головой, несколько минут молчала, словно забыв про императора и полуэльфийку, потом встрепенулась:

– Хорошо, сделаем так. Я немного расскажу вам, а потом мы снова вернемся к этому вопросу. Лареллин умерла не сама – ее отравили. Несколько последних недель княжна чувствовала себя плохо – у нее начиналась смертельная болезнь, но кому-либо говорить она боялась. А потом кто-то предложил ей ту склянку под видом «чудодейственного настоя»… Убийце требовалась быстрая смерть, а не медленная агония.

– И она не поняла, что это яд? – не поверил Кристиан.

– Княжна отличалась неповторимой глупостью и доверчивостью, – скривила безобразное лицо Хель. – Из всех достоинств только и было что смазливая мордашка. Впрочем, вы уже заметили, смерть забрала и это. Теперь справедливый вопрос: кто это сделал?

Юля окончательно осмелела и покинула свое убежище. Крис протестовать не стал, ему тоже стало интересно. Был у него такой грешок – страсть к головоломкам. Творец не проявляла никакой агрессии, даже безумие, которым было принято пугать светловерцев, казалось обычной усталостью. Так почему бы не поиграть в «вопрос – ответ», если Хель имеет возможность отправить их домой… или же предложить нечто большее. Крис был абсолютно уверен, что творец не стала бы просто так с ними разговаривать.

А значит, на кону стоял какой-то невероятно дорогой приз.

– Это произошло в хвальной комнате… так? Она не пошла бы с флаконом так далеко, значит, его дали Лареллин либо перед тем, как княжна зашла, либо в самом помещении. Но скорее всего, отравителю нужно было убедиться, что яд выпит. Получается, остается вариант «в самой комнате», – начала размышлять вслух Юлька, – только ни один эльф туда не зайдет с лучезарной княжной. Получается, это был… Нет! Я поняла! Если вы здесь, то и Пресветлая Алив могла вмешаться. Это она отравила мою мать?

Хель кивнула.

– Но с тем же успехом это могли быть и вы… – не согласился Крис. – Мы сами видели, что не всегда за ликом Алив оказывается подлинная Пресветлая.

– Хорошо, – поднялась на ноги и потянулась Убийца. Если под личиной Алив она была достаточно высокой, то в естественном облике Хель оказалась среднего роста: пониже Криса, примерно с Юлю. – Да, конечно, это могла быть я. Запросто. Тогда небольшой вопрос: если бы Лареллин отравила я, это означало, что мне нужно вывести ее из игры; соответственно следующий вывод – мне нужно повернуть прошлое. Но зачем? Нет. Сложные комбинации любит придумать рыжая врушка, у меня все куда проще. Я подправила будущее, когда спасла Оррена от костра, и тогда Алив решила испортить прошлое. Именно за этим мне и необходима Юльтиниэль – ты, девочка, сможешь сыграть роль Лареллин, а я помогу тебе делать то, что нужно, чтобы привычный мир не рухнул. Твой друг оказался здесь случайно. Но он также сможет принести пользу.

– И что нам за это будет? – с самым хитрющим выражением личика поинтересовалась Юльтиниэль.

Ответом ей стал громогласный хохот. Женщина смеялась очень долго и искренне, словно никогда ранее не слышала ничего более смешного. Крис недоуменно разглядывал Хель, Юльтиниэль не понимала, что она не так сказала. Но что поделаешь? Творцы – странные существа, впрочем, у всех есть свои причуды. Просто у одних милые тараканчики не несут окружающим людям никакого вреда, а у других вырастают до размеров крокодилов и начинают питаться человечиной. Смех еще никому не вредил. Так что император с полуэльфийкой вежливо подождали, когда Хель отсмеется и вспомнит, о чем был разговор.

– Значит, возможности спасти свой мир вам мало? – вытерев краем длинной линялой рубахи выступившие от смеха слезы, уточнила она.

– Ага, – согласилась Юля, не обращая внимания на то, что Крис наступил ей на ногу, пытаясь образумить. – Судя по тому, как вы себя ведете, вы бы и сами справились, сохранив временное равновесие, причем так было бы и быстрее, и проще. А наше присутствие – всего лишь прихоть. Или очередной ход…

Хель прищурилась, соглашаясь, что да – прихоть, безусловно – очередной ход. И конечно же они могут вот прямо сейчас отказаться, но у нее есть в запасе достаточно козырей.

– А как насчет возможности разгадать тайны, скрытые в прошлом? Познакомиться с молодым Орреном, увидеть, каким он был на самом деле… Узнать, что за скелеты хранятся в тайниках его души. Поучаствовать в величайшей авантюре века: ведь наместник Норт уже получил свою силу, и земли империи наполняют созданные им монстры. И самое главное блюдо этого меню… – тут усмешка Хель стала по-змеиному искушающей, – если не Лареллин, то кто твоя мать? Неужели не хочется узнать все, что скрывает полог времени?

Юля подалась вперед, в ее глазах быстро разгорался огонь интереса, готовый в любую секунду перерасти в настоящий пожар и захватить всю девушку, увлекая в головокружительные приключения; полуэльфийка умела это – теряя голову, бросаться в самый глубокий омут, не думая о последствиях, гонясь за ответом. Убийца знала, чем можно заманить любого человека в свою игру: ведь и Крис, несмотря на твердые намерения не бегать послушным псом за вредной невестой, просто не мог оставить девушку одну. Зная Юлькин характер, он уже заранее предчувствовал, что не раз придется вытаскивать ее из смертельных ловушек. А значит, нужно соглашаться на это дело и ему. Только кольцо отнимет – а потом хоть на край света за правдой.

– Что нам нужно делать? – Юльтиниэль обернулась на двери, опасаясь появления слуг в самый неудачный момент. – Вы ведь знаете, кто моя мать, да?

– О-о… – протянула творец, словно сама не ожидала, с какой страстью полуэльфийка накинется на предложенную головоломку, – итак, вы принимаете сделку?

– Да!

Прошлое всегда манило Юльтиниэль, слишком уж мало она знала о том, что было во времена молодости отца, который принимал самое активное участие в создании истории. Герцог не любил рассказывать о тех днях, оставляя дочери довольствоваться сплетнями прислуги и сухими официальными данными, занесенными в летописи. И теперь, когда возникла возможность… нет, упускать это было бы величайшей глупостью в ее жизни. И потом, полуэльфийке так не хотелось ставить точку в отношениях с Крисом. А эта авантюра могла бы помочь ей исправить совершенную ошибку.

– Я догадываюсь, кто твоя мать, – наконец ответила творец, – но пока тропинок и возможностей много… Твой отец всегда бессовестно пользовался излишним вниманием представительниц прекрасного пола. А теперь поговорим о том, что вам следует делать. Я не предполагаю контролировать каждый ваш шаг – это лишнее, спасать вас тоже не стану, и уж тем более не собираюсь ходить за вами с носовым платком и вытирать сопли со слезами, если разобьете коленки или с кем-нибудь поцапаетесь. Изредка буду навещать вас, чтобы задавать направление и корректировать планы. А когда вы получите все ответы – я отправлю вас домой. Если, конечно, захотите этого. Но поскольку вы уже согласились на сделку, можете не просить, чтобы это произошло раньше. Как бы ни было плохо, что бы вы ни узнали, пока игра не дойдет до логического финала, дома вам не видать…

Эти слова не понравились Крису категорически, что-то уж больно жесткой стала усмешка Хель, будто Юля сказала «да» до того, как услышала какие-то очень важные нюансы дела, которое им предстояло выполнить. Впрочем, ничего иного от Юльтиниэль ждать не стоило, и поэтому император обреченно уточнил, стараясь понять размер лужи, куда они только что сели:

– И что же станет этим финалом?

– То же, что и в прошлый раз, – удивилась его неосведомленности Хель. – Ах да! – спохватилась женщина. – Я же не сказала: это все уже было. Там, в вашем настоящем, Оррен всегда знал, что не Лареллин мать его дочери, просто старательно это скрывал. Это замкнутый круг, который заканчивается смертью княжны, только не той больной девчонки, а самозваной Лареллин – тебя, Юльтиниэль Рит.

Юля отступила на шаг, когда безумная женщина уставилась на нее темными запавшими глазами. Не стоило глупой полуэльфийке забывать, что неспроста Хель ненавидели, боялись и называли Убийцей. Просто так репутация ужаса не возникает. Может быть, Алив и не была идеальным творцом, который бы заботился о своих созданиях, но Хель олицетворяла собой самые темные и мерзкие закоулки человеческого сознания.

– Что ж, пока вы пытаетесь убедить себя, что обязательно из этого выкрутитесь и вернетесь домой, я добавлю несколько слов. Если сможете найти способ самостоятельно вернуться в настоящее, я наплюю на все свои обещания. В конце концов, миров у меня достаточно, и ваш будет очень просто списать со счетов. Надеюсь, вам знакомы слова «героизм» и «жертвенность» – ведь без них вы не спасете дорогих вам людей. Теперь о более простом и низменном: если мне не изменяет память, Лареллин должна познакомиться с Орреном завтра. Способ, которым она это сделает, придумайте сами, – для будущего это значения не имеет ровным счетом никакого. Но только учтите, что ее кузен Эльрад по сценарию появится на сцене через еще один день. Удачи.

Женщина развела руками, словно пытаясь извиниться за столь непродолжительный и малопродуктивный визит, после чего исчезла с легким хлопком, оставив паршивое настроение и тяжкие думы о результатах поспешных решений.

Хотя где их, полуэльфячья, не пропадала?

Почему-то Кристиан даже сочувствовал Убийце, решившей так поступить с Юлей. Теперь полуэльфийка сделает все, чтобы не только выжить и сохранить прошлое, но и всеми возможными способами отравить жизнь Хель.

Все-таки творец творцом, а Юльтиниэль Рит – это уже диагноз.

Утро началось с того, что я открыл для себя нечто новое: оказывается, Альга храпит! То ли до этого она хорошо маскировалась, то ли это я спал как убитый и ничего вокруг себя не слышал, а может, ее вчера где-нибудь протянуло – и результатом стал насморк со всеми вытекающими… Но сей факт меня очень позабавил.

Альга, как обычно, спала на спине, разметавшись по кровати, заняв большую ее часть и отобрав большое пуховое одеяло. Я же предпочитал устраиваться на боку и не протестовал против того небольшого куска постели, что великодушно оставляла мне Альга. Она вообще оказалась весьма неспокойной соседкой, то и дело во сне пытаясь меня пихнуть, лягнуть, столкнуть с кровати или разбудить, заехав по лицу рукой.

– Эй, ты храпишь, – насмешливо позвал я.

Несколько секунд Альга продолжала спокойно сопеть, потом встрепенулась и недовольно отозвалась:

– А еще я живу, дышу и сплю! – Воровка сделала особый акцент на последнем слове и попыталась уснуть дальше, но не тут-то было.

Раз уж я проснулся, то почему остальные должны нежиться в сновидениях? Непорядок!

– На зарядку пора, – продолжил я насмешничать, – а то скоро в дверь не протиснешься, вон какие складочки на боках наела от хорошей жизни… Балует тебя Марта, балует.

Альга недовольно приоткрыла один глаз и смерила меня презрительным взглядом.

– На себя посмотри, жертва герцогской короны…

– Я, между прочим, каждый день тренируюсь! – оскорбился.

– А жирок на пузе, чтобы удары смягчать? – хихикнула Альга и тут же снова, нарисовав на лице безмятежное выражение, притворилась спящей принцессой, которую пробудит к жизни только дружеский пинок принца.

Я подавился заготовленной фразой и перевел недоуменный взгляд на собственный живот: конечно, уже не идеальная фигура двадцатилетнего парня, но нечто напоминающее пресс определенно имелось в наличии.

– Врушка, – беззлобно усмехнулся я, поднимаясь с кровати и довольно потягиваясь.

– Сам не лучше, – отозвалась Альга, – никогда не считала идеалом фигуры швабру. – Потом опомнилась: – Эй! Ты куда собрался?! А поцеловать?

– А кто вчера ночью ворчал, что я колючий?

– Это я случайно!

– Ну-ну, – согласился. – Знаю я твое «поцеловать», а потом оправдывайся, почему опоздал на три часа на совет. – Подойдя к стулу, я принялся разбираться с одеждой.

– Ну как хочешь, я не настаиваю. – Альга обиженно нахохлилась и, выскользнув из-под одеяла, направилась прочь из комнаты. Естественно, перед сном она не озаботилась тем, чтобы надеть спальную рубашку. А чего стесняться? Можно подумать, что я обнаженных женщин не видел.

– Искусительница! – пробормотал я, отводя взгляд и скептически изучая носки, стремясь решить извечный вопрос: следует ли отправиться на поиски другой, более чистой пары, или же и эти сойдут.

Да… все у меня не как у людей, вернее – нормальных герцогов. Им ведь как? Каждое утро свежий комплект одежды. Все выглажено, выстирано, отпарено. И не приведи Алив, где складочка спряталась – сразу громы и молнии на голову нерадивых слуг. А кто мне носки стирать будет? Вик? Ну-ну… Старую орчанку совесть не позволяла загружать лишней работой, а от Альги я скорее снега летом дождусь, чем такой заботы. Нанимать же кого-то нового не хотелось, и дело было не в деньгах, а в нежелании приводить незнакомца в дом, где слишком часто звучали разговоры, не предназначенные для чужих ушей. К тому же если я не ленился, то без труда сам поддерживал комнату и вещи в относительном порядке: времени на это уходило немного, зато хорошо отвлекало и занимало. Да и было в этом что-то приятно-обыденное, чего мне почему-то ужасно не хватало.

Воровка хитро прищурилась и показала мне язык. После чего собралась, гордо приосанившись, чтобы уж точно никаких складочек заметно не было, выйти из комнаты и тут же с мышиным писком юркнула обратно, плотно прикрыв дверь.

– Доброе утро, Альга, – раздался из коридора жизнерадостный голос Василия, – можешь идти по своим делам, я уже спускаюсь вниз – просто решил вас разбудить… Оррен, собирайся, у нас час до совета.

– Ага, – отозвался я.

– Да я в общем-то просто полотенце забыла, – поспешно выкрутилась воровка, пытаясь отыскать в комнате хоть что-то похожее на оное под мой тихий, но весьма злорадный смех.

– Ладно, три не три, а час, пожалуй, потратить можно. – Я проиграл сражение самому себе, решив, что никуда лорды не денутся из дворца.

Альга торжествующе улыбнулась.

…На совет мы конечно же опоздали. Судя по сонным взглядам некоторых личностей (не будем показывать пальцем на Ливия и Эриама), они в моей задержке ни секунды не сомневались и позволили себе проспать. А вот многие военные, в числе которых был и Леран Дирр, наградили нас весьма хмурыми взглядами. На Василия и Альгу, которых я все-таки притащил с собой, все присутствующие косились с большим подозрением, но слова против никто сказать не осмелился. Разве что Леран пробормотал что-то очень похожее на «ох уж эти гражданские», заработав снисходительно-понимающий взгляд Василия.

– Итак, господа, надеюсь, все свои задания выполнили и сейчас мне буду представлены отчеты о проделанной работе, чтобы мы могли планировать наши дела дальше.

Я уже более уверенно устроился в кресле императора и пересчитал всех присутствующих, чтобы с прогульщиков потом спросить по каждому пункту. К счастью, таковых не обнаружилось – а то бегай за ними по всей столице. Зато я заметил, что вокруг того советника, что вчера предложил мне сместить Криса, собралась группка людей с очень недобрыми взглядами. Я опознал среди этой кучки министров здравоохранения и образования, также обнаружились лица первого советника, двух генералов и еще несколько крайне отвратительных рож. Хорошо, господа, не хотите по-человечески, я вам устрою сладкую жизнь. Правда, где потом Кристиан столько чиновников найдет, чтобы все пустующие кресла занять? Хотя их как грибов после дождя: можно каждый месяц полностью весь совет обновлять – только палачам работы прибавится и кладбище переполненным окажется. Впрочем, это уже будут проблемы Криса.

Хм… кровожадный я какой-то с утра пораньше… к чему бы это?

Пока лорды наперебой отчитывались о проделанной работе, я позволил себе поразмышлять о личном. Только изредка обращал внимание на важные моменты: драконьих наездников вызвали – те обещали прибыть уже к вечеру, но только не в столицу, а сразу к границам империи. Армия преувеличенно бодро собиралась, словно возможность намять бока соседу и проткнуть какого-нибудь убийцепоклонника вызывала у воинов чистый энтузиазм, без каких-либо сомнений за сохранность собственной шкуры. Узнаю методы Хель – хоть сказала, что теперь каждый сам за себя, а перед этим чем-то промыла мозги гвардейцам. С одной стороны, нехорошо так с людьми поступать, а с другой – страх не лучший помощник. Затем последовал доклад Ливия – глава ордена представил последние разработки порталов. Прогресс не стоял на месте, и теперь с помощью одного шарика можно было переправлять до сотни человек без «сонных» последствий. Проблема была только в ограниченном количестве таких порталов: всего четыре штуки – уж больно трудоемким был процесс их создания. Эти четыре портала нам как мертвому припарка. Хотя если отправить к границам небольшой отряд, то вместе с драконьими наездниками они смогут удержать Охранительную крепость до подхода основных сил. Затем Эриам начал представлять список магов…

Итак… о чем это я? Да, о личном.

О нас с Альгой.

Несмотря на то что прислуга уже давно обращалась к ней «госпожа Рит» и считала ее полноправной хозяйкой герцогских земель, заветного кольца ни на моем пальце, ни на пальчике Альги до сих пор не наблюдалось. И сложно было сказать, в чем же заключалась проблема, мешающая узаконить наши отношения. Вариантов было несколько. Может, из-за того, что у каждого из нас первая попытка завести семью закончилась не самым лучшим образом, мы боялись повторения череды неудач и смертей. Или же просто ленились, считая, что и так живется вполне комфортно.

К тому же кроме уже знакомого закона о «двух наследниках старшего мужчины рода» существовало еще одно маленькое и очень мерзкое правило о «непрерывности линии рода»… То бишь Юльтиниэль, как девушка, после свадьбы полностью переходила под опеку своего мужа, а герцогство Рит оставалось без наследника. После смерти Лареллин никто из ордена предъявлять претензии по нарушенным законам мне не мог, но стоит только на сцене появиться новой герцогине Рит, как у нас с Альгой сразу начнут размахивать перед носами кипой бумаг, которые обязывают нас порадовать этот свет сыном, а то и не одним.

На самом деле подобные законы были необходимы. После входа Лирии в золотую эпоху, как многие историки называли несколько последних столетий, началось бурное развитие магии и улучшения условий жизни простых людей. И те неожиданно поняли, что не стоит все время бороться за выживание, а можно и побаловать себя. Детей стало рождаться все меньше – хорошо, если раньше из шести-семи выживали трое ребятишек, то теперь лекари и маги стали способны поднять и вытянуть всех, а большое количество ртов прокормить – это для крестьянской семьи оказывалось непростой задачей. Вот и получилось, что век назад императорские статистики схватились за головы: без войн или эпидемий, а просто в условиях хорошей жизни население Лирии сократилось на треть.

Поэтому и были прияты несколько законов и введены поощрения для борьбы с возникшей ситуацией. А аристократия к тому моменту так и вообще оказалась на грани вырождения: всего один ребенок на два рода… Несложно составить схему, из которой были бы видны масштабы катастрофы. Так что к благородным семьям новые правила относились в первую очередь. Конечно, я мог бы махнуть рукой на все эти дела. Что тут трудного? Крестник у меня – император, да, мое имя дорогого стоит и обладает прямо-таки магическим воздействием на орденцев, и не только на них. Смело можно плевать на всех с Иглы – главной башни академии Шейлера.

Да только и самому мне не хотелось, чтобы после замужества Юли на славном роде Ритов империя с облегчением поставила бы большой и жирный крест. На самом деле, если вспомнить о нашем с Риком происхождении, то этот крест можно было поставить сразу после смерти Виктора Рита… Но лучше об этом все-таки промолчать. Так что я был бы совсем не против понянчиться с сынишкой, однако прекрасно помнил, что Альга еще в молодости категорически отказывалась даже думать о материнстве. Да и Юля как-то весь год очень зло шутила о возможном прибавлении в семействе.

И как смешно сие ни прозвучит, но первым поднимать эту тему я боялся. Альга не протестовала и против сложившегося положения дел – сама в храм не рвалась и не интересовалась, почему я не настаиваю. Вроде как «помолвка» неофициально состоялась, все были довольны, орденцы скрипели зубами, но придраться было не к чему…

А я, как идиот, сам не мог решить, чего же хочу на самом деле.

– Господа, – прервал выступающего Эриама, который уже зачитал приказ о создании самостоятельных отрядов магов не выше третьей ступени и перешел к более одаренным ученикам, которые в одиночку могли поддерживать гвардейские группы. Пора было приводить в исполнение часть задуманного мною плана.

Ректор поднял на меня вопросительный взгляд от длинного списка. Присутствующие в зале лорды радостно встрепенулись, отгоняя наползающую дремоту – темный эльф зачитывал все уж больно монотонным, усыпляющим голосом.

– Я знаю, кого еще можно позвать с собой в качестве деморализующего фактора. – От моей улыбки Василий тревожно переглянулся с Альгой, подозревая, что я явно замыслил нечто недоброе, но забавное.

– И кого же? – осторожно уточнил Ливий.

– Наместника Хель, – объявил я.

И вот тут-то мы узнали, что значит выражение «гробовая тишина». Даже мужчина с третьего ряда, который до этого весь час добросовестно кашлял, вызывая крайнее раздражение у соседей, сейчас затих, пуча глаза, но не осмеливаясь первым нарушать молчание. Я продолжал спокойно улыбаться, наблюдая, как лица присутствующих вытягиваются и попеременно меняют цвета – гамма оных оказалась весьма разнообразной: от пепельно-серых и яростно-красных до бледно-зеленых оттенков. Интересно, они меня в лечебницу для душевнобольных поселят или сразу на костер поволокут без суда и следствия?

– Оррен, ты понимаешь, что сейчас предложил абсолютное безумие? – на всякий случай тихо уточнил Эриам.

– Не-а, – протянул я, подмигивая друзьям. – По мне, так очень неплохой план. А вам разве не будет весело посмотреть на рожи убийцепоклонников, когда против них выступит наместник Хель?

– Он, скорее, к ним присоединится… – проворчал Ливий, не пытаясь приводить более логичные доводы против моего решения: их и так все знали. Кричать: «Ты тронулся умом, Рит!» – он также не стал, это для всех присутствующих было очевидным выводом, проистекающим из моего предложения.

– А вот и нет! – обнадежил я совет. – Зачем ему присоединяться к тем, кто вырежет нашу страну под корень?

– Наверное, потому, что он тоже служит Хель? – логично предположил Эриам, пытаясь скопировать мой тон и соорудить на лице выражение деревенского дурачка. Получилось у темного эльфа плохо, но все его поняли.

– Наместник не служит Хель, он просто хранит часть ее силы, – поправил я тоном нудного профессора по теории магии. Дальше углубляться не стал, а то еще господа советники удивятся, откуда я столько знаю.

Но на самом деле все просто: создавая таких «наместников» и «меченых» в разных мирах, Убийца освобождает себя от части безумия. Это делает ее слабее остальных творцов, зато в условиях игры у нее оказывается больше фишек на поле и козырных карт в рукаве. К тому же появляется возможность трезво рассуждать, хоть изредка выплывая из своего сумасшествия.

В глазах присутствующих понимания не появилось. Только Альга что-то тихо втолковывала иномирцу, перемежая слова короткими смешками.

– Ладно, если в двух… трех… нескольких десятках слов, – я поправил себя. – Наместнику не будет никакого удовольствия в том, что в стране (к которой, кстати, формально его собственные земли примыкают) не останется ни одного живого существа. Ему это невыгодно – кого он будет пугать, искушать, доставать и так далее…

– Можно подумать, что последние двадцать лет он что-то из этого списка делал. Похищение твоей дочери в расчет не берем, – проворчал Ливий, кажется начиная понимать, куда я клоню. – Я вообще до сих пор не могу представить, что ты там сделал с прежним наместником, что новый и носа из Окраинных земель не высовывает.

– И хорошо, что не представляешь. Скажем так – у нас некая сделка. Так что, думаю, он не откажет мне в небольшой услуге. Даже обрадуется – такое развлечение предлагают совершенно бесплатно.

Альга на своем месте уже тихо похрюкивала от смеха, представляя, как Рик будет отрываться. Если еще каких-нибудь вампиров или оборотней притащит за компанию… У-у-у… я чуть сам не начал всхлипывать. А тут еще мозг подбросил следующую идею, и я все-таки позволил себе засмеяться.

– Оррен, ты точно хорошо себя чувствуешь? – Леран даже со своего места привстал.

– Да. Лучше просто не куда. Просто представил, что если еще и меченый за нас выступит… Тогда мы получим не серьезного противника, а полностью деморализованных и ничего не понимающих убийцепоклонников, которые будут мечтать только о том, чтобы убраться от наших границ как можно дальше и больше никогда не иметь дела с Лирией.

Ливий схватился за голову, вскочил с места и принялся мерить шагами маленький пятачок свободного пространства. Такой ереси его светловерческая душа вынести не могла. Зато кое-кто из генералов принялся тихо хихикать, предвкушая большое развлечение. Осталось только прояснить один момент.

– А где мы меченого возьмем? Одно дело – найти наместника, собственно, его и искать не надо. Но вот как отыскать в огромной империи того, кто тщательно скрывается? К тому же я готов поверить, что наместник согласится поучаствовать в этом безобразии только из-за этой непонятной «сделки», но человек, который в любую секунду может сорваться… Нет, так рисковать мы не можем. – Эриам свернул свой список в трубочку, понимая, что маги могут легко подождать. А то и вовсе не понадобятся.

– А если не искать? – ухмыльнулся я.

Ливий замер на месте, наградив меня о-очень тяжелым взглядом.

– Оррен, не тяни собаку за хвост. Мы уже поняли, что ты гений, и далее по списку… Хватит наслаждаться чувством превосходства и давить на нас своим интеллектом, – прорычал глава ордена.

– Ладно, ладно. Рассказываю: меченого можно просто сыграть. Пусть тот, настоящий слуга Хель, продолжает отсиживаться по каким-нибудь лесам, боясь каждого шороха, а мы покажем убийцепоклонникам подделку.

– Интересно, как ты это себе представляешь? Тут иллюзией не обойдешься…

– Именно поэтому я выпросил вчера у Пресветлой Алив одну презабавную игрушку, просто не знал, стоит ли рисковать, – вдохновенно соврал я. – Ливий, надеюсь, ты помнишь, что меня нельзя жечь на костре?

Дождавшись, когда глава кивнет, я отстегнул застежку дара и с удовольствием понаблюдал, как храбрые воины и бесстрашные советники побледнели и попытались по-тихому спрятаться за креслами. Я заметил, что Альга напряглась, осторожно вытягивая небольшой ножик. Видимо, на всякий случай. Вдруг кто решится на меня напасть? Василий, недобро сощурившись, оглядывал зал.

Однако глава отреагировал на такое безобразие весьма благосклонно. Даже позволил себе мечтательную улыбку садиста.

– Пресветлая мать умеет создавать иллюзии, интересный маскарад получается. Хорошо, Оррен, ты у нас защитник, проблем возникнуть не должно. А для правителя Эолы и главного жреца Хель получится очень «приятный» сюрприз, когда выяснится, что крестный отец нашего императора даже не пытается скрывать свою метку и за убийцепоклонников выступать не собирается. Кажется, это действительно будет весело. Только при неосведомленных людях лучше таких фокусов не показывай. Договорились?

– Без проблем! – согласился я. – Что ж, в таком случае позвольте откланяться, пойду договариваться с наместником…

 

Глава 4

В омут прошлого…

Из светлоэльфийского дворца Юля и Крис выбрались без проблем.

Правда, перед этим они хорошенько разворошили комнату Лареллин, забрав все мало-мальски полезное. Юльтиниэль снова пришлось припомнить заклинание пятого измерения, чтобы вещи поместились в ее небольшую сумку. Потом две остроухие занозы совершили прогулку по соседним комнаткам, но не нашли там ничего интересного – покои в большинстве своем принадлежали прислуге, следящей за княжной, а также многочисленным кузинам и подругам Лареллин, либо же просто пустовали. Зато этажом ниже обнаружились гостевые апартаменты. Без труда взломав магическую паутинку защиты, Юля и Крис порылись в чужих вещах – императору требовалась более удобная и практичная одежда, желательно с запасным комплектом, и хорошо бы было захватить оружие. Юля, конечно, этим не озаботилась: она за последний год привыкла рассчитывать на магию и поэтому, когда готовилась к побегу, взяла с собой лишь парные кинжалы и несколько метательных ножей. Крис только головой покачал. Хорошо, что в третьей по счету комнате они обнаружили целых два меча, – видимо, их владелец был мастером. На долю мгновения они замешкались – показалось неудобным красть удивительное оружие, но секундная слабость прошла, и, забрав понравившиеся «игрушки», полуэльфийка с императором поспешили убраться подальше от гостеприимного дворца.

– Куда нам идти? – Когда тонкие шпили главных башен утонули в густой кроне леса, Юльтиниэль остановилась, кинув мешок на землю. – Отец рассказывал, что спас… маму от разбойников у границ Светлолесья. Но где именно? Не бегать же нам все три дня туда-сюда, надеясь, что повезет одновременно найти и отца, и разбойников?

– И не надо… Сами все устроим, – улыбнулся Крис. – Надо только отыскать твоего отца как можно быстрее, а за оставшееся время подготовить сцену и выучить роли. Нам ведь теперь не только придется «плыть по течению», а скорее всего, самим прорубать путь, чтобы время текло в нужном направлении. Если бы все ограничилось одним «следованием», Убийца бы не стала так возиться с нами. Ох, не нравится мне это. – Император осмотрелся по сторонам.

– Мне пока тоже не нравится, – согласилась Юля, – но, думаю, будет интересно. Разве нет?

– Это будет в первую очередь сложно… – покачал головой Крис и хитро улыбнулся. – Но я уже предвкушаю, как будет весело, вернувшись в свое время, сказать Оррену: «Привет, а это были мы. Помнишь?»

– Слушай, а как мне теперь называть Лареллин? Не мамой же? По имени, да?

– Лучше ее никак не называть, на ближайшее время Лареллин – ты. Привыкай к роли и имени. Если мне не изменяет память, то сейчас как раз идет последний год приключений крестного. Соответственно все должно закончиться смертью наместника и свадьбой, как и полагается заканчиваться хорошей истории. Что меня и пугает. Ведь княжна стала женой Оррена. А что делать с тобой?

– Хороший вопрос, – нахмурилась Юля, но уже через секунду вернула на лицо беззаботную улыбку; подняла с земли вещевой мешок и бодрым шагом направилась в ту сторону, куда вел ее стук собственного сердца. Полуэльфийка знала: идти надо именно туда, словно нашептывал кто-то, что стоит отогнуть вот те крайние ветви и ступить в прохладную тень леса, как откроется одна из коротких троп, которыми полнится Светлолесье. С помощью таких троп можно было легко пройти от одного края княжества до другого всего за пару часов или же, наоборот, превратить двухминутный путь от одного дома до другого в волшебную прогулку по самым чудесным местам эльфийского леса. Проблема заключалась лишь в том, что знали о местонахождении тропинок очень и очень немногие, но сейчас Юля прямо-таки чувствовала нужную им дорогу.

– Поживем – увидим, Крис. Мне ужасно интересно, каким мой папа был в молодости! А Альга? Если посчитать, то они вместе путешествуют почти четыре с половиной года! Я вот никак понять не могу, почему отец выбрал в жены Лареллин, а не Альгу?

Император только устало вздохнул от беспрестанного тарахтения своей невесты. Юля говорила и говорила, спрашивала у самой себя, себя же перебивала, строила предположения и снова спрашивала. В конце концов Крис даже потерял нить рассуждений Юльтиниэль и почувствовал легкое головокружение.

– Юль, а Юль? – позвал он.

Она шла на несколько шагов впереди, иногда замирая, словно прислушиваясь к чему-то, а потом продолжала как ни в чем не бывало идти по только ей видимой тропе. Император не протестовал. В интуиции полуэльфийки он был абсолютно уверен.

Девушка обернулась:

– Да-а?

– Поживем – увидим. – Кристиан вернул девушке приевшуюся, но точно передающую все сомнения фразу. – Голова уже болеть начинает от твоих размышлений.

Он уже приготовился к какому-нибудь насмешливому ответу, даже стал думать, как его можно будет парировать, но Юля пожала плечами и тихо извинилась, послушно замолчав. Император даже замер, с непониманием смотря в спину уходящей девушки: она явно замыслила кукую-то пакость и сейчас занималась ее обдумыванием, иначе просто так не уступила бы ни за какие коврижки. Подозрения, что Юльтиниэль могла извиниться без корыстных помыслов, а по зову сердца, и в страшном сне не решились бы посетить Криса.

Еще несколько мгновений полюбовавшись легкой походкой Юли, он кинулся вдогонку, а то стройная фигурка полуэльфийки грозила вот-вот скрыться среди широких ветвей, вместе с этим закрывая волшебную тропу.

Как выяснилось вечером, большие магические способности – это не только круглосуточная головная боль для всех окружающих, но и возможность поддерживать и восстанавливать физические силы, не отвлекаясь на передышки и еду. Разве что пару раз приходилось удаляться в кусты, но это были житейские, привычные мелочи. Так что незаметно подкравшиеся сумерки стали для Юли и Криса неожиданным, но приятным сюрпризом.

Они даже на несколько секунд потерялись, когда ощущение времени дало сбой. Казалось, с того момента, как выскользнули из дворца, прошло не более трех-четырех часов. А получалось, что окольными тропами, которые вряд ли были известны и самим коренным жителям, Крис и Юля преодолели большую часть Светлолесья. Гадать, то ли этой особенностью с легкой руки их наделила «заботливая» Хель, или же просто еще ни разу ни император, ни полуэльфийка не пытались использовать свои возможности в полную силу, было бесполезно. Хотя лично Кристиан склонялся к мысли, что благодарить все-таки стоит Убийцу.

Император скептически фыркнул.

Да… Сначала напугать, сказав, что помогать им станут исключительно в крайнем случае, а уже через несколько минут старательно вести за ручку, чтобы детки, упаси Алив, не споткнулись, – на такое как раз могла быть способна эта безумная женщина. Одно никак не укладывалось в голове у Кристиана – зачем?! Жизнь и кое-какой опыт, а также немного с трудом добытой информации говорили ему, что никто, а творец в особенности, не будет делать что-то просто так. Каждое существо ищет для себя какую-то выгоду, быть может, незаметную на первый взгляд, а иногда даже абсурдную, но ищет. И вот вопрос: что в этом Хель? В смысле не спасать прошлое маленького мирка – тут лучше даже не пытаться понять логику творца, а то мозги через уши вытекут… Зачем ей сначала говорить одно, а затем делать другое, если от правды ничего не изменится? Что она бы помогла им, пригласив на тайную тропу, что сказала: мол, сами выпутывайтесь, и все равно указала дорогу. Смысл? Хель, конечно, безумна, но не до такой же степени. Иначе остальные творцы давно бы отправили ее в небытие. Слишком уж Убийца – непредсказуемый фактор.

А тогда до какой степени? – тут же влез без очереди еще один вопрос.

Крис сквозь зубы помянул все, что не следовало поминать вслух приличному, культурному императору, и оглянулся на хихикавшую Юлю: видимо, ее посетили сходные мысли. Все равно добытые знания, так или иначе, были вытянуты, подслушаны у Оррена. А герцог всегда был тем еще мастером сказки рассказывать, особенно в моменты, когда не хотел открывать правду.

Пришлось остановиться на логичном и простом выводе: Хель просто хотела сохранить видимость своей репутации мерзкого и вредного творца, не занимающегося благотворительностью.

– Ну что, привал? – спросила Юля, усаживаясь на сочную, высокую траву и с наслаждением вытягивая ноющие ноги. Сила силой, а отдых, как ни крути, – святое и первостепенное.

– Привал, – согласился император, перерывая сумку на предмет необходимых вещей. – Вот. – Он кинул девушке покрывало, которое они сняли с кровати. – Сядь лучше на него, а то потом одежду не отчистишь.

Та послушно пересела, оставив место и для парня. Хотя Кристиана было бы уместнее называть уже молодым мужчиной. Все-таки при слове «парень» представляется нечто тощее и угловатое – никак не подходящее его императорскому величеству. Высокий, статный, смуглый, ни капли не смазливый – словом, в Кристиане сочетались и эльфийская красота, и крепость орков, и соразмерность всех черт, присущая смертным, да и от прочих рас по капле досталось. И если еще несколько лет назад император казался неудачным экспериментом сумасшедшего некроманта, который слепил своего первого зомби из того, что под руку попалось, то теперь ранее несочетаемое наконец-то обрело гармонию.

Крис (не подозревая о мыслях, бродящих в голове полуэльфийки) тем временем провел ревизию вещевого мешка Юльтиниэль и пришел в легкое недоумение.

– А где котелок?

– Крепится к твоей шее… – не замедлила отозваться Юлька, добавив в голос как можно больше насмешливости, чтобы хоть как-то отвлечь себя от разглядывания Криса. Не приведи Хель и вся куча остальных творцов, он заметит ее совершенно глупый восторг!

– Тьфу! Я же серьезно! Ты как к побегу готовилась, путешественница великая, а-а?

– А магия на что? – удивилась Юля.

Кристиан несколько минут ошарашенно моргал, пытаясь себя успокоить и не брякнуть какую-нибудь грубость; так и хотелось честно и без красивых оборотов объяснить невесте, что она – дура.

– Хорошо, – глубоко вздохнув, начал он говорить, – возможно, зайца ты бы магией зажарила, ага, с потрохами… А как бы кашу варила? В воздухе поддерживая все составляющие левитацией и пытаясь довести до нужной консистенции?!

– Я не люблю каши и не собиралась их готовить…

Юлька тактично умолчала о еще одном пункте, из-за которого она не думала варить каши: Юльтиниэль просто не знала, как это нужно делать. Вот еще! Зачем ей – леди Рит, чей папа один из самых богатых и влиятельных людей империи, – уметь готовить? Да стоит только губки капризно надуть, как вокруг нее целая толпа будет крутиться, надеясь угодить госпоже.

В академии Юля все бытовые проблемы и готовку сваливала на Маришку, которая не имела ничего против того, чтобы пришить отвалившуюся пуговицу, погладить платье к балу, приготовить на обшарпанной кухне общежития вкусные котлеты, выполнить за двоих скучное домашнее задание по какому-нибудь теоретическому предмету. Нет, Юльтиниэль тоже помогала объяснять соседским девчонкам-близнецам из графского рода, что нехорошо обижать друзей Ритов, отводила взгляд преподавателей, чтобы успевать создавать заклинания, которые не удавались у Маришки, показывала единственной подруге, как правильно делать огненные шарики или невидимые подножки для вредных студентов и нелюбимых педагогов.

– Алив Пресветлая! – воскликнул Крис. – А чем ты вообще собиралась питаться? Думаешь, там на каждом шагу стояла бы таверна, где обязательно готовили любимые блинчики?

– Бутерброды бы резала. – Юльтиниэль пожала плечами и обиженно надулась, когда император громко расхохотался.

– На завтрак, обед и ужин? Ведь ничего другого ты готовить не умеешь! Первая эльфийка, заработавшая на бутербродах язву желудка… Да. Я бы не отказался посмотреть, как после возвращения из великого путешествия ты бы пересела исключительно на манные кашки.

– Я полуэльфийка! – Почему-то из всей тирады жениха Юльтиниэль больше всего возмутил тот факт, что ее назвали чистокровной эльфийкой.

– Думаешь, полукровки не могут себе устроить язву? – уточнил Крис, потом махнул рукой. – Извини, просто такая… ммм… блондинистая, ты совершенно непохожа на человека – лучезарная княжна, одним словом. Ладно, сейчас перекусим бутербродами, а уже завтра будем головы ломать, когда выйдем к границе и отправимся на поиски Оррена. Согласна?

– Конечно, согласна! – улыбнулась Юля. – Мы сегодня столько прошли, что как попытаюсь представить, так ноги ныть начинают.

Девушка живо принялась сооружать незамысловатый ужин, искоса наблюдая, как император разводит костер и устраивает теплое лежбище, накладывая охранные заклинания с легким пологом.

– Вот именно, – ворчливо отозвался Кристиан. – Только когда думаешь, а если ты сейчас представишь, что весь день валялась на диване, – усталость как ветром сдует.

Юльтиниэль недоверчиво прикрыла глаза, пытаясь представить свое любимое кресло, чашку горячего отвара, открытую книжку, которую она недочитала… Неожиданно встрепенулась:

– Ой! Помогло! Крис, ты так делаешь, да? Это так сила работает? А почему никто не сказал мне об этом раньше?!

Император только плечами пожал, не оборачиваясь. На самом деле ему просто нужно было проверить гипотезу, как быстро восстанавливается резерв девушки. Как выяснилось, мгновенно. Просто Юльтиниэль, сама того не подозревая, пыталась подстраиваться под окружающих ее людей: раз остальные устали, то и она должна чувствовать себя уставшей, если все проголодались, она тоже начинает ощущать голод. Но как только сравнивать свое состояние стало не с кем, сразу выяснилось, что возможности полуэльфийки кардинально отличаются от всего, с чем императору доводилось сталкиваться ранее. И Крис никак не мог понять, хорошо это или плохо.

Впрочем, проблем и так было выше крыши, чтобы еще думать над причудами резерва Юльки.

Поели они быстро, проглотив по паре бутербродов и запив водой из фляги, которая обнаружилась в запасах Юльтиниэль. Фляга, надо заметить, была примечательная – магическая: она самостоятельно находила поблизости водоемы и перемещала в себя воду, очищая ее. И сделала такое чудо сама полуэльфийка, чем страшно гордилась. Затем принялись укладываться спать – это оказалось не так уж и просто: на новом месте, посреди леса, не зная, что ждет их завтра и как вообще из этого выпутываться, головы пухли от вопросов, никак не позволяя уснуть.

Но стоило полуэльфийке только уплыть в теплую дрему, мысленно представив уютные покои в отцовском замке, как император вежливо кашлянул; вот не давала ему одна мысль спокойно уснуть, и все тут.

– Ю-уль?.. – протянул он.

– Ну? – Девушка неохотно приоткрыла один глаз.

– Отдай кольцо? – В голосе Кристиана больше не было недовольства, только усталость. Это-то Юльтиниэль и напугало: что делать с разозленным императором, она знала, а вот с такой ситуацией еще не сталкивалась…

– Крис, может, не надо это сейчас начинать, ладно? Домой вернемся, и тогда я сразу отдам тебе кольцо. – Юля очень надеялась, что путешествие быстро не закончится и жених успеет сменить гнев на милость, а там и тема замнется…

– Не выйдет, – отозвался император, – как думаешь, что подумает Оррен, если увидит эльфийскую княжну с обручальным кольцом Литов? С учетом того, что Ричард давно женат и уже успел обзавестись наследником, крестником Рита, между прочим.

– Явно что-то нехорошее… – не стала спорить с очевидным девушка. – А как папа вообще умудрился тебе в крестники пробиться?

– Дурацкая история. – Крис явно улыбался. – Отец с Орреном на турнире пересеклись. Кто уж кого отделал, я точно не скажу: Ричард утверждал, что победил он, крестный рассказывал обратное. А я как раз умудрился в последний день турнира родиться… Там еще такую пьянку знатную рыцари устроили, орки и те чуть не упились до смерти. В общем, не знаю как, но на следующее утро наши отцы вдвоем очнулись в храме из-за ведра ледяной воды, которое на них опрокинул недовольный Ливий. После чего глава ордена заявил, что Ричард вчера официально назначил Оррена крестным отцом своего наследника. Дальше осталось только провести ритуал, ибо отказываться от своего слова императору не пристало. Впрочем, отец ни разу не пожалел о принятом в пьяном угаре решении.

– Забавно, – согласилась Юля, потом охнула: – Это получается, тебя сейчас двое?! Как такое может быть?

– Не-а, – не согласился Кристиан. – Я сейчас этот – как там служанка назвала? – Эльрад. Вот. Кстати, это имя я от Оррена слышал, вроде это был кузен Лареллин. Так и Хель сказала. Все сходится. Так что не пытайся перевести стрелки. Кольцо, Юля!

– Да подавись! – В сердцах девушка запустила хелиным кольцом прямиком в густой кустарник.

Крис ничего на это отвечать не стал; спокойно поднялся с места и после нескольких минут смог подцепить украшение заклинанием. Подержал на ладони, словно никогда раньше не видел, потоптался на одном месте, будто все-таки хотел что-то сказать, но так и не решился. Юля натянула на голову одеяло, думая, что почему-то ей совсем не грустно. В миг, когда она кинула кольцо, очень боялась расплакаться, но вместо этого полуэльфийка ощущала невероятное облегчение – как камень с души свалился.

«Все-таки я – монстр. Совсем любить не умею», – грустно констатировала Юльтиниэль, но вслух сказала совсем другое:

– А мы можем остаться друзьями?

Кристиан несколько минут не отвечал, и Юля даже подумала, что тот успел уснуть или решил не разговаривать с ней, но ошиблась.

– Конечно, можем. Спокойной ночи, завтра у нас будет трудный день. Придется с головой нырнуть в омут прошлого.

К обеду погода окончательно испортилась. Вместо мелкого противного дождика по карнизам забарабанил настоящий ливень. Желтые листья под тяжелыми каплями срывались с ветвей, приникая к размякшей земле и утопая в пузырящихся лужах. Обычно пышный, дворцовый парк сейчас представлял собой унылое зрелище – словно карандашный набросок, на который выплеснули стакан воды.

Естественно, никто мне не разрешил сразу же бежать, чтобы договориться с наместником Хель. «Уладить формальности» – так называлась тягомотина, на несколько часов утянувшая лордов и военачальников в свои сети: они спорили, ругались, кричали, что-то друг другу доказывали, особо ярые защитники добра и справедливости уже начинали махать перед носом своих соседей вытащенным из ножен оружием.

Я же, подперев кулаком подбородок, разглядывал пейзаж за окном. Хотелось спать, есть и кого-нибудь побить: больно и, может быть, даже ногами. Василий с Альгой давно смылись под благовидным предлогом, мол, собираться надо; пообещали озаботиться и моими вещами. И то хлеб. Рядом сидел Эриам, ему тоже было очень скучно. Ректор изредка бормотал под нос витиеватые ругательства об идиотах, которые по недоразумению Алив, Убийцы и всех остальных творцов родились в этом мире людьми, а не мухами, ибо с каким же удовольствием глубокоуважаемый темный эльф прибил бы их к хелиной матери.

– Оррен, я думаю, что, если ты тихо проберешься к двери, никто не заметит твоего отсутствия. Боюсь, эта ерунда затянулась о-о-очень надолго. Успеешь и дела завершить, и перекусить, и вообще выспаться.

– А ты? – Я перевел взгляд от стены дождя за окном и тоскливо посмотрел на плотно прикрытые двери. Да к ним же ползком придется добираться! Хотя рискнуть стоит. Если что – скажу, что в туалет нужно.

– Я давно собираю материалы для одной занятной книжицы. – Эриам кровожадно улыбнулся. – Так сказать, исследую рабочий материал в его естественных условиях.

– Ага, а называться будет эта книжечка: «Тысяча и один способ сделать из живой материи неживую. Пособие для начинающих маньяков», угадал?

– Нет, Оррен, что ты! – притворно испугался ректор. – Какой ты кровожадный! Называться она будет: «Справочник по нецензурной лексике, распространенной на территории Зеленой империи». Вот… придумываю новые идиоматические выражения.

– Обязательно подаришь мне один экземпляр с подписью! – развеселился я и, пожелав Эриаму удачи и терпения, начал пробираться к желанному выходу.

Леран на секунду отвернулся от оппонента – спорил в данный момент маршал не с кем-нибудь, а с главой ордена. Мужчина медленно моргнул, словно пытался припомнить, где же он мог видеть эту бородатую физиономию, но тут Ливий договорил фразу, и Леран снова переключился на спор, так яростно жестикулируя, что лишь чудом не задевал главу по носу.

Выбравшись из зала совещания, я почувствовал себя по-настоящему счастливым. Прислонился к дверям, надеясь, что меня сразу же не хватятся, перевел дыхание. Что ж, теперь наконец-то можно заняться чем-нибудь важным. Итак: обед или Рик? Сложный выбор, пожалуй, для начала навещу все-таки уборную, а то поймают меня лорды, и вот тогда я точно взвою…

Заклинание далось мне с большим трудом. Даже пришлось чуть цепочку с даром ослабить, чтобы хватило сил протянуть связь до Окраинных земель. Я устроился в небольшой обеденной комнатке, которую выделили для меня слуги. Круглый столик, покрытый белоснежной скатертью с кружевной оборкой, уже был уставлен тарелочками со всяческими кушаньями – я даже не представлял, как можно было это все съесть одному человеку… вот десятку голодных гвардейцев самое оно. Но видимо, повара были иного мнения о том, как следует кормить хоть и временного, но императора. Даже вино притащили, аж три бутылки. Интересно, это так крестник развлекается, начиная с красного полусладкого, а уже потом приступая к супу? Совсем распоясался! Хуже безответственного мальчишки может быть только император, пристрастившийся к алкоголю.

Теперь, когда я смог точно вычислить координаты замка наместника и договорился с ним о канале связи, такое общение стало реальным. Жаль, что год назад этой возможности не было – удалось бы избежать массы проблем и вопросов. Но к счастью, что прошло – то прошло, и теперь не нужно было скакать через полстраны, чтобы поговорить с братом.

Наконец воздух над столом достаточно сгустился, образовав ровный прямоугольник чуть мерцающего «окна». Ждать долго не пришлось: уже через секунду в «окошке» появилось изображение разгромленной приемной моего брата. Сам Рик выглядел весьма озадаченным и смотрел на меня очень странно; если бы я не знал брата, мог подумать, что испуганно.

– Оррен? – воскликнул он, отодвигаясь от «окна», словно я мог его достать. Вжал голову в плечи и быстро пробормотал: – Я не виноват! Они сами…

– А-а? – рассеянно переспросил я, занятый сочинением витиеватой речи, в которой бы предложил поучаствовать брату в намечающейся войне.

– Так ты не по мою душу… фух… Ничего, Оррен, говори.

Рик заискивающе улыбнулся, но было поздно: я запоздало сообразил, о чем старший братик так «не вовремя» проговорился.

– Так это ты помог Юле сбежать? – уточнил я.

Выражение лица брата все сказало за него. Нет, это безнадежно… у нас не семья, а лечебница для душевнобольных. Пока Рик скомканно пытался пересказать, как дети исчезли и что его вообще-то заставили, а он упирался, как мог, я флегматично съел суп и потянулся к тарелке со вторым блюдом. Почему-то было весело. Вот творцы устроили всем развлечение!

Брат наконец закончил исповедоваться, с сожалением посмотрев на тарелку с картошкой, украшенную укропчиком и маслицем, даже облизнулся; но кушанье так и осталось недосягаемым для голодного наместника.

– Ладно-ладно. Я понял, что ты раскаиваешься и больше не будешь помогать Юле убегать со свадеб. Они с Крисом теперь в прошлом развлекаются под присмотром Хель, а у нас тут настоящее. Кстати, теперь я – император, и имеется у меня к тебе, Рик, деловое предложение.

Брат с трудом отвел взгляд от ополовиненной тарелки с картошкой, сглотнул. Да… вряд ли вампиры или оборотни обладают выдающимися кулинарными талантами. И приходится наместнику самому себе супчики варить, следя, чтобы кто-то заботливый «случайно» не добавил в него пару стаканчиков крови для вкуса.

– Согласен, – тут же сказал Рик.

– На что? – хмыкнул я. – Может, мое предложение заключалось в том, чтобы вы там у себя массовое самоубийство совершили?

– Шутник ты, Оррен, – покачал головой наместник, – рассказывай скорее, что там у вас за проблемы.

– Тут война с Эолой намечается. Вот я и подумал пригласить тебя вместе с подданными, дабы не только помочь силой, но и деморализовать противника видом наместника Хель, выступающего на стороне Пресветлой Алив. Совет не против… ну почти, они там еще… ммм… заседают, как бы…

Далее мне пришлось ждать, пока Рик отсмеется. Видимо, живое воображение брата подкинуло ему несколько картинок будущего развлечения, после которых наместник долго и с наслаждением хохотал. Я в общем-то никуда и не спешил, медленно уплетая жареную курочку. Стол неуклонно пустел, горка пустой посуды росла, и я подумал, что в чем-то слуги определенно были правы: один голодный герцог стоит десятка гвардейцев. Но вино все равно оказалось лишним.

– Как великолепно! – наконец Рик порадовал меня членораздельной фразой. – А то засиделся я в этом дурацком замке, сил никаких уже нет. Спасибо за приглашение, Оррен. С удовольствием поучаствую. Сейчас же велю собираться, правда, не представляю, как мы к границам подойдем… вряд ли жители окрестных деревень обрадуются марширующим за окнами вампирам или другим созданиям Хель.

– Это не самая большая проблема, – усмехнулся я, наблюдая, как брат мечется по кабинету, периодически исчезая из поля зрения и отдавая приказы своим слугам.

– Не самая? – удивился Рик, замирая перед «окошком» и хмуря брови. Видимо, он с трудом мог представить нечто более сложное, чем армия, которую тайком предстояло притащить в Охранительную крепость и убедить «дружественные» расы, что это именно помощь, а не что-то иное.

– Конечно, – убедительно начал я, – по моим землям пройдете спокойно, затем сразу срежете в сторону Эттов, крюк, конечно, получится, но давно мечтал устроить Геттену Ирру небольшую встряску, а дальше за рекой Тиной вас кто-нибудь встретит. К тому же не стоит тащить все население твоих земель – несколько отрядов хватит за глаза.

– Ну-ну… и ты предлагаешь все это провернуть за один день? Хотя ребятки-то у меня шустрые, это вы, люди, медлительны, словно улитки, а мы как-нибудь справимся. – Рик весело прищурился, решать нерешаемые задачки он любил. – Ладно, давай сюда свою проблему.

– Тебя могут узнать. Достаточное количество людей еще помнят Рика Рита в лицо и очень удивятся, увидев его в роли наместника Хель.

– Разве ж это проблема? Что-нибудь обязательно придумаю… Спасибо за приглашение! Это надо же придумать: наместника против убийцепоклонников поставить. Вот умора будет!

– И не только наместника. – Польщенный похвалой, я дольно зажмурился.

Рик перестал глазами облизывать десерт, на который у меня уже не оставалось никаких сил (и без того пояс брюк неприятно давил на живот), и встрепенулся. На лице брата отразилось легкое недоверие, мол, что же я там еще понапридумывал, что сижу с видом кота, добравшегося до крынки со сметаной?

– Кроме тебя выступать еще будет меченый, чтобы эольцам жизнь медом не казалась! С советом решили, что, если кто-нибудь будет играть роль слуги Хель вместе с наместником, это дело уж точно никого равнодушными не оставит.

– И кто же будет играть твою роль? – Рик доверчиво повелся на мой тон и задал именно тот вопрос, который я от него и ждал.

– Я!

Теперь смеялись мы уже дуэтом…

Проснулась Юля от ощущения смутного беспокойства, появляющегося лишь в тех случаях, когда вот-вот должны были произойти какие-то неприятности. Несколько минут она крутилась с боку на бок, надеясь снова уснуть – в кои-то веки не нужно было бежать на пары, а все равно поспать не удавалось.

Обидно.

Юльтиниэль перевернулась на спину, любуясь тем, как солнечные лучи подсвечивают мясистую листву высоких деревьев. Получалось очень красиво. Легкие, свежие запахи летнего леса приятно перемешивались, где-то звонко щебетала птица, и полуэльфийка, которая всегда считала себя выше подобного, неожиданно поняла, как же здорово вот так полежать, наслаждаясь моментом, а не куда-либо бежать и устраивать пакости. Тихо шелестели пышные кроны деревьев, словно бы наигрывали какую-то знакомую с детства мелодию; танцующие ажурные тени игрались с солнечными лучами в догонялки, а маленькие, нежные листики кустарников вспыхивали всеми цветами зеленого, словно россыпь драгоценностей.

Давно Юля не ощущала такого спокойствия и умиротворения.

Но нужно было вставать, завтракать и дальше идти к границе, надеясь, что они выйдут именно туда, куда нужно, и встреча Оррена и Лареллин все-таки состоится. О том, что должно будет происходить дальше, Юля старалась не размышлять, а точнее, очень плохо представляла себе последовательность событий.

Отец сбежал из дома в двадцать лет. Кажется, ему не понравилась предложенная родителями невеста. Конечно же: Оррена не планировали в герцоги, он должен был стать помощником-советником Рика, и ни один богатый род никогда не предложил бы свою дочь младшему наследнику. К тому же будущая жена не должна была быть властной, умной и, ни в коем случае, красивой. Ну, по крайней мере, уж точно не красивее жены Рика. Так что, как только Оррен увидел то, что ему собирались предложить, сразу же собрал вещички и уехал из поместья.

Пять лет отец где-то успешно путешествовал. Побывал на соседнем материке, оказался в плену у кочевников, чуть не угодил на виселицу в Эоле, когда там раскрыли его принадлежность к светловерцам. И даже на дальний север за Окраинными землями зашел.

В общем, везде отметиться успел.

А последний год, как говорилось в сплетнях, он, собрав небольшую группу таких же раздолба… беглецов, подрабатывал в деревнях охотой на темных тварей – слуг наместника Хель. В начале лета повстречался с Лареллин, затем случайно спас Алека – защитника, за которым охотилась парочка вампиров, получил задание от самого императора, это самое задание успешно провалил, когда паренька украли прямо с торжественного бала, убил наместника и уже в начале осени остепенился.

Так что приключений предстояла уйма, но все это было приблизительно. Теперь Юля не была уверена уже ни в чем. И именно это ей нравилось больше всего. Кто ее мать и кто на самом деле убил княжну Лареллин? Девушка допускала мысль, что это действительно могла быть Пресветлая Алив… но такой вывод был слишком очевиден, словно бы его специально положили на поверхность: хотелось копнуть глубже и посмотреть, чьи скелеты выпадут из отцовского шкафчика.

Юльтиниэль улыбнулась от предвкушения и принялась выбираться из-под тоненького одеяла. Лето летом, но ночи в эльфийском лесу всегда были освежающе-прохладными.

Рядом тихо посапывал Кристиан: как только Юля сделала несколько шагов по направлению к ближайшим кустам, он что-то недовольно пробормотал и заворочался, словно даже сквозь сон уловил намерения полуэльфийки снова куда-нибудь смыться. Юльтиниэль замерла на месте в смешной позе: одна нога уже поднята для следующего шага, а голова пугливо втянута в плечи. Но вот лицо императора разгладилось, и он перевернулся на другой бок, откинув свое одеяло в сторону – с восходом солнца воздух стремительно нагревался и под одеялом становилось жарко.

Ближайшие кусты показались полуэльфийке не самыми удобными – под тоненькими листочками скрывались острые колючки, да и муравьи, устроившие поблизости большой дом, казались какими-то уж слишком большими и наглыми. Прислушавшись к своим ощущениям, Юля поняла, что где-то рядом находился большой ручей. Конечно, папа сказал бы точнее, все-таки вода была его стихией. У Юльтиниэль получалось все наоборот – она искала источники, обратные ее силе. В этот раз отголоски оказались слабенькие, но на то, чтобы умыться и чуть-чуть ополоснуться, должно было вполне хватить.

Так что она направилась в ту сторону, где находился ручей, насвистывая мотив веселой песни о двух эльфах и одном орке, которую обожала исполнять компания студентов, живущая этажом ниже Юли и Маришки. Собирались оные по пятницам, громко отмечая окончание очередной учебной недели, так что слова успели врезаться в память девушки намертво.

Мысли перепрыгивали с одной на другую, мешая все еще раз как следует обдумать. Да, признаться, не очень-то и хотелось. Юля предпочитала действовать, а не размышлять. Вот Крис пускай думает, раз вообразил себя самым умным. Девушка поморщилась, вспомнив вчерашний инцидент. Отобрал-таки кольцо, остроухий! К странному облегчению прибавлялась и обида. Подумаешь, сбежала? Зачем сразу так выступать? Можно подумать, кто-то еще не привык к ее выходкам…

Юльтиниэль встряхнула головой, чтобы перекинуть волосы за спину: белые пряди ужасно нервировали ее. И в этот момент колючие кусты раздвинулись, открывая обзору не ручеек, а нормальную реку, в которой можно было не только ополоснуться, но и с большим удовольствием поплавать.

Полуэльфийка приметила удобный спуск и, скинув с себя одежду, начала медленно опускаться в воду. Когда зашла по пояс, зажмурилась и, глубоко вздохнув, нырнула. От холода захотелось сразу же выпрыгнуть на берег с громким визгом и оставить мысли о водных процедурах. Но вместо этого Юля продолжила с наслаждением плескаться, окружив себя легким согревающим заклинанием. Она спугнула стайку мелких серебристых рыбешек, поднырнула под корягу и, когда почувствовала, что пора вспомнить о необходимости дышать, поплыла наверх, любуясь тем, как солнечные лучи преломляются и застывают в прозрачной воде, а солнце кажется расплывшимся по сковороде блином.

Однако полежать на водной глади ей не дали. С берега раздался недовольный голос Кристиана:

– Ты бы хоть предупредила, куда пойдешь! А то проснулся, тебя нет, уж испугался, что опять сбежала. – Император, устроившись на траве, жевал сорванную травинку.

По его насмешливой улыбке и знакомому прищуру Юльтиниэль поняла, что Крис просто притворялся спящим и сразу же пошел за ней, выжидая самый «удобный» момент, чтобы сообщить о своем присутствии. В эту секунду Юля остро пожалела, что не отрастила подобающую эльфийке длинную гриву волос – распустила бы косу, и все: неважно, озаботилась она одеждой или нет.

– Не смотри! Я не одета…

– И? – не понял Крис, оглядывая покрасневшие кончики ушек полуэльфийки, выглядывающие из воды. – Сама же как-то сказала, что ничего нового я все равно не увижу. А искупаться, кстати, хочется. Подвинься!

Полуэльфийка возмущенно забулькала. Можно подумать, им речки на двоих не хватит, что он велит ей подвинуться. Однако уже через минуту Юля пожалела, что не уплыла подальше. Крис расстался с рубашкой, штаны, к большому разочарованию Юльтиниэль, оставив на месте, и с разбегу прыгнул в воду. Девушка успела только пискнуть, как ее накрыло волной, утягивая на дно.

Юля извернулась и, наколдовав в ладонях небольшое заклинаньице, нацелила его на Криса. Попала удачно, прямо по штанам, и император подскочил на добрый метр над водой, а затем, не успев сгруппироваться, рухнул обратно. Но на этот раз Юля была готова к миниатюрному цунами, затаившись за корягой.

Еще добрых полчаса они гонялись друг за другом, поднимая со дна речной ил и песок и перебрасываясь заклинаниями; заодно выяснили, что под водой лучше всего удаются небольшие силовые импульсы, а такие приемы, как огненные шарики или ледышки, сразу же растворяются, не дотягиваясь до противника. И когда наконец они выбрались на берег, чувствовали себя хоть и невероятно голодными, но в то же время донельзя счастливыми. Юля, подхватив охапку одежды, ушла за кусты. Крис взялся левитацией перетаскивать оставленные вещи на новое местечко. Готовку завтрака он опять решил свалить на Юльтиниэль, здраво рассудив, что не императорское это дело, а бутерброды – такая пища, что испортить ее сложно, так что полуэльфийка сможет справиться с заданием.

Однако обсохнуть и позавтракать им не удалось. Крис только-только вцепился зубами в рассыпающийся хлеб, на который был положен неровный кусок ветчины непонятной формы, как Юльтиниэль насторожилась. Император вообще-то старался не особо сильно коситься в сторону девушки, уж больно тонкая кофточка сильно облегала фигуру Юльтиниэль, но полуэльфийка так смешно навострила длинные ушки, что он невольно залюбовался.

– Что-то не так? – спросил Кристиан.

– А ты ничего не слышишь? – Девушка нахмурилась, продолжая прислушиваться к лесу.

Крис изо всех сил напряг слух. Да, действительно, если знать, что в окружающем шуме деревьев и чириканье птиц должно быть что-то постороннее, то можно было расслышать на самой грани что-то очень похожее на людскую речь.

Завтрак откладывался на неопределенный срок.

 

Глава 5

Союзники

Был в моей жизни один забавный случай. Сколько лет прошло, а как вспомню, сразу улыбаться начинаю. А уж как новым слушателям рассказывать люблю! – только повод дайте. Есть у нас за деревенькой кладбище. Старое уже. Новое-то по приказу предыдущего императора за лесом устроили, когда наместник лютовать начал, и покойников стали бояться. А сначала хоронили ближе к дому, чтобы мертвец родной очаг чувствовал, не забывал, что еще живут там близкие ему люди, и не вставал из могилы. Сила Хель все воспоминания стирала, и какая только мерзость не выкапывалась – нужно было хоть какую-то преграду делать, прежние-то захоронения редко когда монстров выпускали.

А еще до этого, когда я сам был мальчишкой, Норт не повредился в уме и на землях было относительно спокойно, появилась у подростков забава – что-то вроде посвящения. Раз в году собираться ночью и пережидать ее на этом старом кладбище. Кто струсит – того прочь из компании. Деревенские не особо их и шугали. А зачем? Ничего не портят, над памятью не смеются. Сидят себе, байки травят.

Как-то раз и меня один знакомый подбил со всеми пойти ночью на кладбище. Было мне тогда лет пятнадцать – самое время всякие глупости совершать с очень умным видом. И вот согласился я. Пришли под вечер, устроились. Сидим. Кто-то запасливый пирожков захватил, чтобы не голодно было, кто-то уже начал первую, пока еще нестрашную историю. Самые леденящие душу и кровь выдумки конечно же было принято оставлять на десерт, дождавшись, когда совсем стемнеет, чтобы близкий лес превратился в жуткий замок, пение ночных птиц приобрело зловещие нотки, а лунный свет, просачиваясь через тонкие облака, заставлял тени крестов танцевать вокруг что-то завораживающее.

И так за байками дело к полночи подобралось. А тут бац – шаги услышали. Шаркающие такие, медленные… Сначала перетрусили жутко, потом разозлились, мол, кто-то из старших парней поиздеваться решил. А как выглянули – удивились: бредет по кладбищу бабушка – платье в горошек, на голове косынка, в руках узелок, в общем, стандартный божий одуванчик. И сама выглядит испуганнее некуда, на каждую могилу крестится. Тут один мальчишка охнул – мол, это его двоюродная бабушка: у них деревня погорела, вот старушка и решила к родственникам перебраться. Да, видимо, ноги подвели, не успела до вечера к домам, а в лесу оказалось еще страшнее оставаться одной. Решила путь через кладбище срезать.

И тут среди нас нашелся гуманист.

– А давайте, – предложил он с самым серьезным видом, – спрячемся за надгробиями, чтобы не пугать пожилую женщину?

Дурное дело – нехитрое, мы и спрятались.

И вот бабушка добредает до того места, где мы затаились. Уже приободрилась маленько – вот она, деревенька, огни сверкают, тепло манит, совсем немного до людей осталось. И именно в этот момент я не удержался за надгробием – уж сильно неудобно было сидеть, скрючившись в три погибели, и со всего размаху шлепнулся на зад. Звук получился соответствующим обстановке: жутким.

Старушка испуганно подпрыгнула на месте, начала оглядываться по сторонам и спросила… О-о! Если бы только она задала другой вопрос, все бы закончилось хорошо. Спроси она: «Кто здесь?», «Есть кто?», «Что за безобразие?!» – все это бы подошло как нельзя лучше.

Но вместо этого изрекла бабуля в полночь на старом кладбище:

– Есть кто живой?

– Не-а, – ласково отозвался гуманист из-за своего надгробия.

Старушку мы откачивали добрый час.

… – Оррен, ты меня слушаешь?

– А-а? – Я с неохотой выбрался из приятных воспоминаний и сфокусировал взгляд на Альге, которая явно уже давно пыталась что-то мне втолковать.

– Говорю, пора выезжать. Надо крепость проверить, еще раз все на местности посмотреть. Ты хоть помнишь, что нас не на пикник пригласили?

– Да… это скорее можно назвать романтическим свиданием, – согласился я с воровкой и усмехнулся, когда Альга сердито фыркнула и оставила меня у большого окна, откуда я наблюдал, как Ливий перемещает выбранные гвардейские подразделения в Охранительную крепость. Глава ордена бегал по внутреннему двору замка с невероятной скоростью, забыв про больную ногу, на которую он обычно хромал, успевал ругать недовольных парней, поминать Хель, остальных творцов (за исключением обожаемой Пресветлой матери) и их не самые традиционные отношения, а еще бойко раздавать указания послушникам, которые настраивали порталы.

Действительно, пора было выезжать. Вернее, вылетать. Я еще раз окинул взглядом разворачивающееся под окном действие и направился к лестнице, чтобы подняться на крышу, где нас, к слову сказать, и ждал транспорт.

Лестничные пролеты я преодолел, снова погрузившись в приятные воспоминания о светлых деньках молодости. Несмотря на то что моя жизнь и так блистала всеми цветами радуги, не позволяя скучать да и особо ничем не расстраивая, в то же время с каждым очередным прожитым годом прошлое приобретало какой-то особый вкус и свет.

Скажете, старость? Нет, просто утомился немного: бегать, спасать, думать… а так хочется придвинуть кресло поближе к камину, налить в бокал дорогого полусладкого вина и, взяв перечитывать любимую книгу, встречать под мирный треск огня надвигающуюся зиму. И знать, что с близкими людьми все хорошо.

Очень надеюсь, что Юля не намудрит чего-нибудь нехорошего с моим прошлым. Жаль терять такие замечательные воспоминания.

На просторной площадке дворцовой крыши все уже были в сборе. Два поджарых дракона отдыхали перед полетом, изредка обмениваясь короткими порыкиваниями: наверное, обсуждали будущих седоков. Альга пыталась приладить собранные сумки к седлам толстыми ремнями, чтобы вещи не сделали ноги на высоте драконьего полета, а то самой же придется за ними прыгать. Черноволосый высокий мужчина помогал ей, явно пытаясь покрасоваться и хвастаясь боевыми вылетами. Второй наездник о чем-то беседовал с Василием, поглаживая своего питомца. Иномирец смотрел на золотистого ящера с нескрываемым восхищением, что дракон явно чувствовал и поглядывал на мужчину с большим одобрением. Стоящий рядом ректор что-то оживленно строчил в небольшом блокнотике с таким видом, будто окружающей реальности для него не существовало, но я-то знал, что темный эльф, несмотря на всю свою силу и самоуверенность, панически боится высоты и больших огнедышащих рептилий.

– Добрый день, ваша светлость, старшие лейтенанты Ло и Ат к вашим услугам! – поприветствовал меня тот наездник, который беседовал с Василием. Было ему на вид лет тридцать. Чистокровный человек: светловолосый, с простоватым лицом деревенского трудяги и внимательным взглядом опытного воина.

– Приветствую. Все ли готово? – кивнул я.

Второй наездник с толикой эльфийской крови оценивающе осмотрел меня с головы до ног и, видимо, всерьез не принял. А зря. Альга, стоявшая за спиной мужчины, насмешливо посмотрела на своего незадачливого ухажера. Василий только головой покачал.

– Да, ваша светлость, можем вылетать хоть сию секунду.

– Это лишнее. Подождем еще немного. Ваши птички недостаточно отдохнули – все-таки путь неблизкий, а вы, как я понимаю, всего ничего как от крепости Пик добрались?

Драконы на «птичек» не обиделись, светловолосый Ло тоже, а вот лейтенант Ат посмотрел на меня так, будто я смертельно оскорбил весь его род до двадцатого колена. Эриам поднял на меня благодарный взгляд от блокнота: перспектива скорого вылета совершенно не радовала ректора, и эльф был рад любой возможности хоть чуть-чуть потянуть время.

– Мы кого-то ждем? – уточнил Ло, проверяя крепления ремней у подбрюшья своего дракона.

Его золотистый ящер отличался большими габаритами – по сравнению со своим собратом, изумрудный дракон выглядел недавно вставшим на крыло птенцом: всего-то ростом с дом. И вооружен питомец Ло был куда лучше. Вдоль позвоночника шел ряд острых шипов, продолжаясь на хвосте и увенчивая его костяной иглой. Также можно было заметить внушительный размах крыльев и просто-таки ужасающий набор клыков в небольшой с виду пасти. Ящер полукровки рядом с таким мощным монстром смотрелся жертвой недоучившегося стоматолога. Впрочем, броня, состоящая из широких чешуек, плотно наползающих друг на друга, казалась куда прочнее и надежнее.

Все верно. Золотой дракон был воином, как и его наездник. Он должен был защищать и в случае нападения принять бой. Изумрудный же – легкий, поджарый, с гладкой, сверкающей на солнце чешуей – был создан для быстрых полетов и сложных маневров, чтобы без труда отрываться от любой погони. Его задачей было спасать седока с важным посланием со всей скоростью и уметь уходить от сложных атакующих заклинаний.

Стандартная двойка. Большими группами драконы не уживаются.

Ко мне тихо подошел Василий:

– Оррен, скажи, мне кажется или эти рептилии похожи на своих хозяев? Случайность?

– Закономерность, – притворно вздохнул, – ничего-то от тебя не скроешь, Василий. Вот интересно, в твоем мире все такие умные? Не отвечай! А то мне станет страшно, что к нам еще кто-нибудь такой провалится.

Иномирец кивнул, ожидая, когда же я продолжу говорить.

– Каждый наездник со своим драконом составляют единое целое. Они рождаются в одно и то же мгновение, уже связанными, и так же одновременно умирают. И в этом нет ничего удивительного. – Я еще раз сравнил простоватого золотого дракона, который на самом деле мог стать серьезным противником, и Ло, который на первый взгляд тоже не отличался примечательной внешностью. Потом перевел взгляд на зеленоглазого Ата: его так и хотелось обозвать скользким типом.

– Вот оно как, – кивнул Василий, – сложно, наверное, вот так всю жить быть привязанным к другому существу.

– На наш дилетантский взгляд – бесспорно, – согласился я. – Но они не могут представлять себя иначе – для них эта связь естественна, как дыхание и сон. У каждой пары даже имя одно на двоих. А остальных – не наездников – они вообще жалеют, считая ущербными, не знающими чувства настоящей целостности.

– И чего мы ждем? Чуда? – Это незаметно к нам подобралась Альга. – Так! Вещички я сложила – упасть не должны. Распределение получилось такое: Эриам с Василием садятся к Леду, а мы с Орреном летим на Микке. – Она махнула в сторону изумрудного дракона.

Отлично! Не удивлюсь, если на высоте обнаружится, что ремень, должный удерживать меня, каким-то непонятным образом перетерся (абсолютно случайно!); и отправится герцог Рит в долгое путешествие по облакам в направлении земли. А рядом, увы, не окажется доброй и хорошей Хель, чтобы в очередной раз спасти мой зад, подстелив под него большую воздушную подушку или наделив крыльями.

– А ждем мы пополнения в нашей дружной компании! – Стоило это сказать, будто только этого ожидая, на крышу с невероятной скоростью спикировал еще один дракон.

Ну-у или почти дракон: черная как смоль тварюшка оказалась обтянутой не прочными латами чешуи, а грубой кожей, собирающейся на горле и у лап мелкими складками; крылья оказались цельными, а не делились тонкими костями, как у всех нормальных ящеров. Да и голова существа на длинной гибкой шее больше напоминала змеиную морду: щелочки желтых глаз с характерным разрезом, круглые ноздри, широкая пасть, делящая голову почти пополам.

Наездник небрежно бросил повод и спрыгнул на землю, надеясь произвести впечатление. Это оказался высокий, широкоплечий мужчина, облаченный в латы из вороненой стали, холодный ветер развевал полы его длинного черного плаща, на голову незнакомца был наброшен капюшон… Вот он скинул его, и меня пробило на неудержимый смех… слегка истеричный – друзья и наездники, приготовившиеся к бою со слугой проклятой Убийцы, посмотрели на меня с нешуточным волнением. Да… Рик подошел к решению «небольшой» проблемы со свойственной ему фантазией: верхнюю половину лица украшала грубая железная маска, словно вплавленная в кожу.

Иллюзия была наведена мастерски – выглядело все настолько правдоподобно и жутко, что, даже несмотря на смех, меня озноб пробрал. Из прорезей маски с укоризной глянули синие глаза брата, который расстроился из-за сорванного представления. Потом вздохнул и продолжил играть свою роль.

– Ну здравствуй, Оррен Рит – защитник Чистой земли… – прокатилось по крыше приятным баритоном.

– Приветствую и тебя, наместник проклятой Хель. Вижу, ты явился на мой зов, – сказал я, силой воли загоняя смех поглубже, но он все равно продолжал булькать где-то на уровне ключиц.

– Думаешь, я бы пропустил такое веселье? Вот, даже при полном параде. – Он покрутился на месте. – Ну как? – спросил Рик с непередаваемо-ребячьей интонацией. Как мальчишка, первый раз самостоятельно сделавший себе костюм на маскарад.

– Выглядишь очень… колоритно.

Остальная компания беспомощно переводила взгляды с меня на наместника и обратно. Только Альга наслаждалась происходящим всей своей воровской душой, да и Василий быстро сообразил, что к чему. А вот наездники и ректор явно вели упорную внутреннюю борьбу: с одной стороны, приказ есть приказ, а с другой – неимоверно хотелось попробовать наместника на прочность.

– Вот теперь мы можем вылетать. – Я кивнул довольному брату, который, отыграв первое действие, пребывал в прекрасном расположении духа, – а где твои мохнато-клыкастые друзья?

Рик ненадолго задумался, что-то просчитывая в уме.

– Через пару часов должны будут подойти к Охранительной крепости. Они у меня резвые. Что там, на четырех лапах-то пробежаться? На месте и отдохнут – зато никаких проблем.

Да, нужно было сразу принимать во внимание, что это обычным людям путешествие от Окраинных земель до границ с Эолой могло обернуться потерей нескольких недель. А среди подданных моего брата особей, принадлежащих к этому виду, не было.

– Э-э-э… ваша светлость, – осторожно позвал меня Ло, – а вы точно уверены… – Лейтенант пристально наблюдал за наместником, не убирая ладонь с рукояти меча.

– Абсолютно! – улыбнулся я. – Все в порядке, ребята. Что встали? Пора!

– Подождите, пожалуйста! – На крышу ворвался небольшой смерч, в котором лишь спустя несколько секунд удалось опознать взъерошенную Маришку, за ней по воздуху несся привязанный левитацией рюкзак.

В этот момент девушка увидела наместника, естественно, все поняла наперекосяк и попыталась с ходу атаковать Рика. Она бросилась вперед на крышу, ловко уходя с линии удара, еще не завершив кувырок, метко швырнула в сторону мужчины десяток ледяных игл и сразу же создала защитный барьер, окружив нашу небольшую компанию тонкой пленкой водной магии, словно бы рядом и не стоял архимаг собственной персоной. Изумрудный дракон от изумления аж сел, а золотистый издал нечто очень похожее на смешок.

Мы же пребывали, мягко сказать, в шоке.

– Герцог, вы целы?! – Маришка подскочила ко мне, взяв меня за руку. – Что с вами? Вы не ранены, ваша светлость?

Девушка с удивлением обернулась в сторону наместника, который громко и совершенно неприлично (никак не зловеще, как ему могло бы показаться) засмеялся, складываясь пополам и держась за живот, вернее, доспех, прикрывающий оный. Спустя секунду к Рику присоединилась Альга, чуть ли не похрюкивая от смеха; даже Эриам позволил себе улыбку.

– Зачет по боевой и физической подготовке за второй курс поставлю сразу, как вернемся, – одобрительно покивал ректор, любуюсь растерянной Маришкой.

– Цел я, воительница, цел, – по-доброму усмехнулся я, снимая защитный барьер. – Тут все свои – союзники.

– Союзники?!

Маришка покосилась в сторону наместника, который притворился, что оказался на крыше совершенно случайно, и сейчас гладил своего ручного монстрика по длинной шее, а тот довольно шипел и щурился – зрелище, признаться, было не для слабонервных.

– Да… и встречный вопрос: а ты что тут делаешь? Тебя в список не включали!

– Ну-у… – Девушка смутилась под неодобрительным взглядом Василия и насмешливым Альги. – Я с вами хочу! Не буду тут сидеть! Возьмите меня, пожалуйста, а-а?

Что на это скажешь? Вон какой взгляд жалобный, как у маленького щенка, не понимающего, за что его наказывает любимый хозяин, и в то же время решительный. Да, впрочем, мы это предвидели и уже с Василием обсудили, решив брать с собой, – так проще приглядывать, чтобы уж точно никаких глупостей Маришка не натворила и не вздумала геройствовать. Но паузу я для профилактики потянул значительную.

– Полетели, горе. Совсем как Юля стала думать, не тем местом, прости, Оррен, – махнул рукой иномирец.

– На правду не обижаются, – отозвался я.

– Спасибо! – Глаза Маришки засияли как драгоценные камни. Даже ухмылка Альги не могла испортить ей настроение.

– Но ведь все рассчитано только на четырех седоков! – вмешался в наш разговор недовольный Ат. – Где мы еще одно седло возьмем? Да и ремни по-другому придется переделывать: совсем иная нагрузка и распределять ее иначе надо.

Ло с виноватым видом согласился со своим напарником. В таких делах четкое следование правилам было равнозначно сохранению своей жизни, а самоубийц среди драконьих наездников отродясь не водилось.

Маришка погрустнела.

– Девочку могу взять к себе в седло, – над ухом полукровки раздался вкрадчивый шепот наместника. Маришка подпрыгнула на месте, лишь невероятным усилием воли сдержавшись, чтобы не вытащить кинжал, прикрепленный к поясу, – подарок Тэдара.

– Спа… сибо, – с трудом выдавила она, запинаясь и разглядывая свои ботинки, – я как-нибудь сама.

– Пешком по облакам? – не выдержав, уточнила Альга. Потом посмотрела на девушку, которая начала тихонько всхлипывать, и смилостивилась: – Ладно, многоуважаемый… мм… как тебя там? – Воровка повернулась к наместнику, но тот только пожал плечами. Видимо, «не говорящее имя» еще не придумал. – Я полечу с вами. А Оррен возьмет Маришку. Да?

– Почту за честь, леди, можете называть меня Эриком. – И брат заговорщически подмигнул мне.

Потом Василий еще несколько минут заботливо хлопал меня по спине, Альга проделывала то же самое с Эриамом, а наездники удивленно пучили глаза. Вот братец додумался: представиться именем основателя рода Ритов! Хотя все равно в нашем роду это вариации одного и того же… Правда, там история запутаннее некуда…

Наконец мы все разместились верхом на драконах. Лейтенанты активировали амулеты, которые должны были в полете поддерживать вокруг седоков нормальную температуру. Маришка вцепилась в меня голодной пиявкой и с ужасом смотрела, как крыша императорского дворца удаляется, превращаясь в маленькое пятнышко.

Эх! Полетели!

Лагерь свернули за несколько минут.

Еще какое-то время ушло на то, чтобы перебраться на другую сторону речки. Кристиан шел первым, достав меч и внимательно оглядывая кусты, через каждые несколько шагов он замирал на месте и прислушивался к долетающим до них обрывкам слов. Составлять их в понятные предложения пока не получалось, но, судя по тому, что не все из услышанного было цензурным, говорили люди.

– Они могут быть только по ту сторону границы, – шепнула Юля, – рассказывали: эльфы закрывали свои владения, чтобы ни одна тварь не пробралась к ним. Заодно запрет распространили на людей. Значит, мы совсем близко.

– Да, – согласился Крис, – и меня все больше терзают смутные сомнения…

– Ммм? – не поняла полуэльфийка.

– Судя по жаргонным выражениям, там устроилась на привал большая разбойничья шайка. Ни на какие мысли не наводит? – Император удобнее перехватил оружие и осторожно отодвинул в сторону широкую ветвь, закрывающую им обзор; сами же они притаились за морщинистым стволом.

– Думаешь, та самая? – не поверила Юльтиниэль. – Так это же замечательно! – Радостно воскликнув, она тут же зажала себе рот ладошкой, послав Крису извиняющийся взгляд.

– Это в первую очередь не замечательно, а подозрительно. Слишком уж все просто выходит. – Молодой мужчина покачал головой. – Давай подберемся поближе, надо понять, что они так оживленно обсуждают.

Юля присмотрела удобный, густой кустарник на самой границе Светлолесья и, пригнувшись, пробралась к нему. За ней последовал и Кристиан. Граница представляла собой тонкую черту, которая проходила между деревьями. Лес за границей казался слегка размытым, словно кто-то поставил большое стекло, натерев его мылом. Девушка, не сдержав любопытства, осторожно притронулась пальчиком к сложному заклинанию. Крис с интересом наблюдал за подругой. Однако ничего особенного не случилось. Юльтиниэль почувствовала легкое сопротивление, но стоило только сильнее нажать, как граница поддалась. Полуэльфийка поводила рукой по воздуху и вернула конечность на место, пока разбойники не увидели торчащую из кустов фигу.

Теперь можно было приступить к наблюдению и подслушиванию.

… – Во-о-от, – задумчиво тянул приземистый широкоплечий мужик с всклокоченной бородой. – Он и говорит: мол, едут. Трое. Два человека и остроухий: девчонка и молодые парни. Охотники за нечистью, чтоб ей пусто было, хельщина треклятая! Говорит: оборотня прикончили, так им староста и отвалил этот, как его… гонорал.

– Гонорар, Вир, это так называется! – поправил его другой разбойник.

– А-а! – отмахнулся мужик самой зверской наружности, видимо главарь. – Какая разница? Главное, что деньги у них есть. И этих денег много. Трактирщик сказал, что они тут сегодня-завтра будут, как раз рядом с границей проедут. Вот мы их и разденем. Ишь, охотники выискались!

– А ломоть-то по нам? – поинтересовался разбойник, тощий как жердь, в штанах больше него на несколько размеров, которые кое-как держал широкий ремень. – Сам сказал: оборотня упокоили. А если и с нами то же сотворят?

– Оборотень один был, а нас сколько?

Главарь обвел довольным взглядом отдыхающую в тени высоких деревьев шайку. На большом костре жарилась туша оленя, распространяя вокруг умопомрачительный запах. Кто-то спал, добавляя к аромату мяса алкогольные пары, небольшая группка в стороне резалась в карты, остальные вместе с главарем собрались вокруг костра.

– А правда, сколько их? – Юля попыталась сосчитать, но быстро сбилась: уж слишком похожими были заросшие щетиной рожи мужиков.

– У меня вышло – четырнадцать человек. Вон у тех двух есть парализующие амулеты – премерзейшие штуки. Еще видел четыре лука, и мечи у них неплохие – неудивительно, если они промышляют убийством охотников на нечисть, а те плохое оружие не носят. В общем, расклад явно не в пользу Оррена.

– Это они про папу говорят?

– А про кого еще? Оррен, Альга и ее будущий муж – эльф, кажется, его зовут Талли. У них сначала команда больше была, но из-за наплыва монстров не все в Лирию согласились вернуться, кто-то на островах остался, некоторые решили в соседних государствах переждать эту напасть. А защитника они пока не встретили. Так что все точно.

– И что нам делать? – Юльтиниэль брезгливо оглядела кустарник, пожалев, что так быстро пришлось оставить уютный берег речки.

– Ничего. Сидеть ждать. У них наверняка есть те, кто отслеживают перемещения будущих жертв, чтобы заранее сделать засаду. Так что нам нужно просто не упустить момент.

– Да? А как насчет спасения прекрасной княжны из грязных разбойничьих лап? – Юля профессиональным взглядом маньяка оглядела шайку, не подозревающую, что за ближайшими кустами притаилась их смерть с острыми ушами.

– Если ты им сдашься сейчас, то они явно не доживут до встречи с Орреном. А если кому-то и удастся, то крестному придется спасать уже бедных разбойников от прекрасной княжны. Или же… – флегматичным тоном продолжил император, – они успеют причинить тебе вред, тогда их убью я…

Юля робко улыбнулась, не веря своим ушам, но тут Крис закончил мысль:

– …чтобы избавить их от участи еще ужаснее, чем простая прогулка в обитель Хель.

– Тьфу на тебя! – Девушка несильно стукнула его кулачком по плечу и отвернулась. – И сколько нам ждать?

– Творец сказала, что Оррен будет тут уже к вечеру. Юль, подай мешок, пожалуйста! – Крис отвлекся от любования оленьей тушей, которую разбойники оживленно делили, и принялся рыться в пятом измерении, спрашивая у самого себя, куда же он запихнул какую-то очень важную вещицу.

Юльтиниэль тем временем продолжала слушать разговоры.

… – Гады эти остроухие выскочки, вот кто! – дальше распинался бородатый рассказчик. – Как раньше хорошо было: два шага от границы сделаешь и во-о-от такого зайца стреляешь. – Он попытался показать, какого именно, но размерами воображаемый заяц выходил такими, что легко мог сам стрелять себе на обед людей, нарушающих границу Светлолесья.

– А теперь сидишь, и чудится, что в спину взгляд – острый, как стрела. Кто знает? Может, эти перворожденные сейчас в кустах притаились и думают, как бы нас прикончить. Огородились, понимаешь, от простых смертных, и хорошо им в своих дворцах: никакая зараза не бегает. А тут помирай как хочешь – никому и дела нет.

Разбойник нервно огляделся, но ничего подозрительного не заметил. А Юля, тихо хихикая, сделала взгляд как можно более кровожадным и принялась пристально вглядываться в спину мужику. Тот аж заерзал на месте. Чувствовал подсознательно, что что-то не так и его ночные кошмары начинают оживать, но, боясь быть поднятым на смех товарищами, продолжал громко рассказывать байки, лишь изредка горестно вздыхая.

– Вот! Нашел! – обрадованно прошептал император, вытаскивая из сумки какую-то смятую розовую тряпку, и сунул ее под нос полуэльфийки.

Резко запахло приторными духами.

– Фи! – высказала свое мнение Юльтиниэль. – Что это?

– Взял из покоев Лареллин, это платье, можешь познакомиться с ним. Помялось чуток, к сожалению, но, думаю, сойдет. Ты же не можешь вот так Оррену показаться? – Император скептически оглядел обтягивающие штаны Юли и открытую кофту, выгодно подчеркивающую все достоинства Юлькиной фигурки. – И с волосами придется что-нибудь сделать. Ну-у, предположим, скажешь крестному, что это тебя так разбойники обкорнали. Надеюсь, сойдет. Переодевайся.

– Что-о-о?! Ты предлагаешь мне к ним в этом убожестве выйти? А потом еще и отцу показаться?! Это получится не «прекрасная лучезарная княжна», а блондинка, лишенная вкуса и каких бы то ни было представлений о красоте.

– Нехорошо так отзываться о своей матери, к тому же покойной, – покачал головой Крис.

– Лареллин не моя мать! – огрызнулась Юльтиниэль.

– Конечно, как я забыл? – насмешливо отозвался император. – Ведь по такому раскладу получается, что ты сама должна будешь стать своей матерью!

И тут же поспешил замолчать, увидев, как Юля побледнела, отшатнувшись от него, а губы девушки задрожали.

– Прости, я брякнул не подумав, – попытался исправиться император.

– Ты прав, – глухо отозвалась полуэльфийка. – Я не представляю как, кто, почему. Но кажется, все именно к этому и идет. Другого объяснения найти не могу.

– Наверное, у нас пока нет полной информации, чтобы делать какие-то выводы. Не переживай, как-нибудь выкрутимся. Я тебя в обиду не дам.

– Да? – Юльтиниэль обиженно надула губы и отвела взгляд.

– Обещаю, – улыбнулся Кристиан.

В этот момент на поляну к разбойникам вбежал запыхавшийся парнишка. Он оглядел собравшихся людей и, отыскав главаря, спокойно обгладывающего большую кость, направился прямиком к нему.

– Они едут! На полдня раньше, чем сказал трактирщик, оставили деревню и будут тут уже через час! – громко объявил он всей «честной» компании.

Мужчина с сожалением отложил кушанье. Поднялся на ноги и принялся ругаться, разгоняя всех по местам. Цензурного в его речи было немного:

– Что расселись? Шевелитесь, идиоты! Надо же подготовиться к приходу гостей?

Крис толкнул Юлю:

– Давай переодевайся, а то весь спектакль провалим.

Юльтиниэль, забыв про смущение, принялась быстро расставаться с предметами одежды, надеясь, что жуткое платье не изуродует ее окончательно.

Это было восхитительно! Ощущение полета, бьющий в лицо ветер, смеющаяся Маришка, которая, наконец отпустив мою руку, жадно рассматривала проплывающие мимо облака. Микк стремительно рассекал воздушный простор, приближаясь к Охранительной крепости. Лейтенант Ат изредка поглядывал в мою сторону с явным чувством превосходства. Видимо, тех, кто не умел управлять драконами, он считал чем-то вроде душевнобольных людей, которые содержались в специальных лечебницах, даже если они принадлежали к древнему роду и обладали большой властью.

Лед летел чуть ниже, прикрывая самую уязвимую часть изумрудного напарника – мягкое подбрюшье. У самого же золотистого ящера оно было защищено прочными пластинами – еще одно отличие драконов-воинов. А вот Альга, забрав у Рика длинный повод, на всю катушку эксплуатировала его монстрика. Она с бешеной скоростью нарезала круги вокруг нас, закладывая головокружительные виражи и мертвые петли. То и дело до нас доносился ее счастливый визг, а когда женщина пролетала над нами вниз головой, пыталась махать мне, бросая повод и чуть не выпадая из седла. Хорошо, что Рик, зная Альгу, успевал в такие моменты перехватывать управление над крылатым ужасом и заботливо придерживал воровку за талию.

– Долго еще? – спросил я у лейтенанта.

– Нет, минут двадцать, вон уже горный хребет показался, – ответил Ат, задумчивым взглядом провожая очередной самоубийственный вираж Альги. – А леди точно не наездница? – осторожно поинтересовался он у меня.

– Слава Алив, не наездница. Просто один друг в молодости давал покататься на своем драконе. А когда чувство самосохранения отсутствует, можно и развлечься.

– Шутите, ваша светлость? – удивился мужчина.

– Ни в коем случае, – отозвался я.

Тот только плечами пожал.

Конечно, ведь всем известно, что как ни один наездник не может управлять чужим драконом, так и люди не имеют возможности летать на ящерах самостоятельно, – драконы не слушаются никого, кроме своих хозяев.

Но нам-то известно, что на любое правило найдется свое исключение.

Наконец горы внизу расступились, обхватывая выдающимися вперед скалами небольшую зеленую долину. Ее вытянутая овальная форма казалась настолько соразмерно-идеальной, будто созданием этой долины занималась лично Пресветлая мать, вложив всю свою любовь и нежность в это творение. Зеленое покрывало, по которому ветер гонял темные волны, встретило нас умиротворенным шуршанием, сквозь него блестела всеми оттенками синего река, обвивающая противоположную сторону долины надежным полукругом. С высоты драконьего полета была видна пыльная лента дороги, проходящая через горный массив: на границе с Эолой ее прочно закрывала собой высокая, вырубленная в цельной скале крепость, устремляющая к небу тонкие шпили четырех башен. Вот туда-то мы и направлялись.

Нас уже заметили: с крепостной стены приветливо помахал рукой Ливий, всем своим видом показывая, что устал нас дожидаться, будто мы не летели, а как минимум переползали с облака на облако. Во внутреннем дворе суетились прибывшие раньше нас гвардейцы. На свободном пространстве за второй защитной стеной была оборудована удобная и большая площадка для приземления; на ней, подставив чешуйчатые бока клонящемуся к закату солнцу, отдыхали другие драконы.

Сделав круг почета, мы приземлились в центре площадки, правда, Альга, заходя на посадку, чуть не протаранила бедной зверюшкой главную башню. Но это были уже незначительные мелочи.

– Опа!

Воровка ловко спрыгнула на землю, наблюдая, как остальные слезают с драконов: вот, пытаясь сдержать дрожь в руках, ногах и прочих частях тела, на площадку с Леда скатился многоуважаемый архимаг и, встав на четвереньки, коснулся лбом отполированных каменных плит. Я тактично подумал о том, что это, скорее всего, какой-то сложный темноэльфийский ритуал, которым принято отмечать удачное приземление.

Я помог спуститься Маришке и повернулся к спешащему в нашу сторону Ливию; глава нарочно проигнорировал наместника, успокаивавшего своего монстрика, – бедняга до сих пор не мог отдышаться и прийти в себя после последней петли, а на Альгу кожаный зубастик теперь смотрел с суеверным ужасом.

– Оррен! Хорошо, что вы наконец-то соизволили прибыть! Там у нас чэпэ – со стороны гор замечена нечисть. Быстро приближается к крепости. Что делать?

– Впустить конечно же! – удивился я, потом посмотрел на грустного Ливия и сурово добавил: – Мы это уже обсуждали! Подданные многоуважаемого Эрика, – «новое» имя Рика я смог выговорить без запинки, разве что голос прозвучал как-то придушенно, – сейчас выступают в роли дружественных рас и наших союзников. Так что никакой самодеятельности! Впустить, расположить и накормить!

– Кем накормить-то? – робко спросил глава, косясь на наместника, который, успокоив свой транспорт и пообещав, что впредь не подпустит к нему Альгу на полет стрелы, теперь с большим интересом прислушивался к нашему разговору.

– А чем вы гвардейцев кормите? – И, дождавшись ответа, я повернулся к брату: – Твои рис с овощами будут?

– Конечно, будут. Странный вопрос. Ладно, Оррен, устраивай для нас экскурсию.

Прогулка по Охранительной крепости много времени не заняла: вырубленный в скале замок оказался небольших размеров, но к нему еще нужно было уметь добраться. Выход из долины представлял собой сложный лабиринт, полукругом высоких стен защищающий главные ворота. За оными начинался узкий коридор, уходящий вверх почти под прямым углом, после которого он выходил на посадочную площадку для драконов. Открытое пространство хорошо простреливалось из самого замка. В крайнем случае, было подготовлено специальное заклинание, обязанное разрушить крепость и близстоящие скалы, чтобы надежно перекрыть дорогу в Лирию.

Но ни разу за всю историю противостояния двух стран эольцы не прошли дальше посадочной площадки. Обычно они предпочитали подбираться к нам с моря или посылать небольшие диверсионные отряды через другие горные тропы. И тот факт, что император Эолы предложил собраться именно тут, также говорил в пользу его нежелания воевать. А что? Несколько дней посидят в долине, оборудуют удобный лагерь, организуют один штурм крепости: два часа тридцать эольцев поблуждают по лабиринту, а потом сдадутся в плен. Мы их, естественно, вернем обратно, раскланяемся и разойдемся по своим делам.

Красота!

Экскурсия по самому замку заняла и того меньше. Рику быстро наскучили однообразные виды, и он изъявил желание отправиться к себе в покои: после того как Альга прокатила его по небу, голова кружилась не только у бедной зверюшки, но у и самого наместника. Эриам побежал запихивать в лабиринт всякие магические ловушки, Ливий остался на площадке, пытаясь обрызгать зубастика святой водой, – тот особо не сопротивлялся: внеплановый душ явно пришелся ему по вкусу. Остальные драконы смотрели на него с завистью – им тоже хотелось, чтобы на них побрызгали холодной водичкой.

– А что… похож… – Василий, прищурившись, наблюдал за манипуляциями главы ордена.

– Кто?

– На кого? – хором спросили Маришка с Альгой.

– Да был у нас фильм один. – Иномирец оглядел наши лица, не выражающие понимания. – Ну спектакль, в общем, – поправился он, – не буду объяснять, сложно. Так вот, дочка смотрела, ну и я одним глазком подглядел. Вот очень зверь похож на тех, которые там летали. Только они крупнее были.

– Все может быть. Во снах люди часто переходят призрачные грани между мирами и тенями наблюдают за тем, что там происходит. Многие пытаются увиденные фрагменты записать, а иногда даже додумать, – задумчиво пробормотал я, – есть одна книга. Написали ее лет двести назад, так там говорится про полет на Луну с помощью странного жестяного приспособления… Представляешь? Правда, автора быстро сжег орден, сказав, что его разум пленила Хель.

Судя по взгляду Василия, представлял он такое прекрасно, и даже лучше незадачливого сочинителя, и на своей Луне люди его мира уже давно побывали и чем-то невероятным подобные полеты не считали. Ну-ну… А что там делать-то? Неужто целого мира не хватает? Впрочем, эти вопросы я задавать не стал, подозревая, что объяснение растянется до следующего года.

– Ну что, пока разбредемся по комнатам? – предложил я. – Чуть-чуть дух переведем, поедим, а вот после отбоя… – На этом моменте я тактично замолчал.

– Хорошо, Оррен, приятно вам с Альгой провести время, – согласился Василий. – Маришенька, пойдем, сдам тебя на руки Эриаму – пусть найдет куда тебя пристроить.

Я вдохнул холодный свежий воздух. Хорошо.

На задней площадке гвардейцы осторожно присматривались к оборотням и вампирам, те в свою очередь подозрительно принюхивались к военным, однако ужин уже доходил в больших котлах, и новые союзники больше посматривали именно в ту сторону, откуда доносились приятные ароматы нормальной пищи.

– Пойдем? – Альга настойчиво потянула меня за руку. – Надеюсь, нам выделили комнату с двуспальной кроватью? – капризно осведомилась она.

– Кому что… Пойдем. Мы с тобой и так поместимся.

– А что будет после отбоя? – не отставала воровка.

– Небольшая прогулка, – уклончиво ответил я, поднимаясь за Альгой по лестнице.

 

Глава 6

Знакомство с родителями

Сваленное на дороге дерево, засевшие по сторонам лучники… казалось, разбойники продумали все идеально.

Ну-у или почти.

Когда, по подсчетам главаря, до момента появления их жертв осталось минут десять, кусты с другой стороны полянки зашуршали, и из них выбралась эльфийка. Выглядела дочь леса неважно: платье из тонкого шелка оказалось порванным, на дивном личике виднелись царапины, жемчужные волосы растрепались, в руках она сжимала одну туфельку-лодочку, осторожно ступая по земле босыми ногами. А в больших фиолетовых глазах плескались страх и усталость.

Разбойники так и застыли, пораженные явившимся им видением.

Юльтиниэль еще раз мысленно прошлась по умственным способностям императора, который додумался прихватить из светлолесского дворца только одну туфлю. Нет, образу «потерянной и несчастной эльфийки» это бесспорно шло… Но ведь Крис просто забыл про вторую, а вовсе не выстроил в голове какой-то сложный хитроумный план.

Однако пора было браться за дело.

…Шал – главарь небольшой шайки, которую ему удалось сколотить, – уже приготовился к тому, что сейчас эльфийка поймет, кого она встретила, и начнет звать на помощь. Но вместо этого девушка робко улыбнулась и шагнула главарю навстречу.

Разбойники переглянулись.

– О! Слава Алив! – воскликнула дочь леса, бросаясь к Шалу и вцепляясь в грязную рубаху тонкими пальчиками. – Я ходила по лесу больше недели! Я потерялась! Сбежала! Хотела увидеть людей! – Короткие восклицательные реплики перемежали всхлипы. Из прекрасных глаз эльфийки катились крупные слезы, больше похожие на драгоценные камни, а сама она смотрела на Шала с таким обожанием, что мужчина всерьез задумался о психическом состоянии девушки.

Остальные разбойники, забыв про засаду, подтянулись поближе, чтобы понаблюдать за бесплатным представлением. А то! Настоящая эльфийка! Да еще не в ужасе убегает, а так и льнет к главарю…

Может, и случаются в жизни чудеса?

– Не переживай, деточка, теперь ты в надежных руках. – Шал сально улыбнулся.

– Да-а? – переспросила эльфийка, и на секунду в ее глазах вместо столь лестного восхищения мелькнул нездоровый скептицизм, но девушка тут же опустила очи, и спустя секунду Шал уже не был ни в чем уверен – может, и почудилась эта странность.

– Конечно! – поспешил он убедить дочь леса, пытаясь осторожно высвободиться из ее цепкого захвата. Однако эльфийка упорно не отцеплялась, будто считала мужчину спасательным кругом, – отпустишь и сразу ко дну пойдешь.

Остальные разбойники, забыв про субординацию и приближающихся жертв, обменивались красноречивыми взглядами и неприличными шутками. Эльфийка глуповато улыбалась, наводя Шала на неприятные мысли о некоторой умственной неполноценности данной представительницы перворожденной расы. Хотя он с ней не философские беседы собирался разводить, а с такой фигурой никакой ум вообще не нужен…

Но тут мысли главаря бесцеремонно прервали.

– Едут! – раздался трагический возглас залезшего на дерево – для лучшего обзора местности – парнишки.

– Хель… – выругался Шал.

Прямо хоть беги навстречу этим охотникам с просьбой, чтобы они вернулись в деревню и проехали по этой дороге на несколько дней позже. Мол, уважаемые господа, сегодня мы вас ограбить и убить не сможем, заходите через недельку.

Да… не особо оптимистично.

– По местам! – прикрикнул Шал на засуетившуюся шайку, которая тоже только-только вспомнила, зачем они тут, собственно, собрались.

Оставалось только уговорить эльфийку, чтобы та послушно подождала в сторонке и никуда не сбежала. Шал предпринял еще одну попытку разжать маленький кулачок девушки, плотно сжимающий его рубаху. В этот момент она подняла взгляд, и вместо уже привычного восхищения главарь увидел в нем хищную насмешку. Так могла бы смотреть рысь на загнанного зайца, с которым большая кошка хотела поиграть, но никак не хрупкая светлая эльфийка на огромного разбойника.

И тут девушка тоненько закричала:

– Помогите! Убивают! – Потом покосилась на отпрянувшего от сумасшедшей девушки мужчину, который оставил у нее в руках приличный клок рубахи, и продолжила надрываться: – Кто-нибудь, спасите!

Разбойники замерли на своих местах, оглушенные внезапной звуковой атакой.

Эльфийка мгновение наслаждалась произведенным эффектом, потом внезапно сама прыгнула на Шала. Разбойник извернулся, пытаясь зажать рукой рот девушке, и в этот момент на поляну выскочили на взмыленных конях три всадника с мечами наголо. Их взорам предстала однозначная картина: огромный бугай схватил хрупкую белокурую эльфийку, которая отчаянно отбивалась, посылая случайным свидетелям сего бесчинства умоляющие о помощи взгляды.

Шал понял, что перворожденная его банально подставила: в глазах охотников на нечисть зажглась такая ярость, что тут и сам наместник Хель поспешил бы наутек, сверкая пятками. Разбойник, словно обжегшись, оттолкнул от себя девушку.

– Вы все неправильно поняли! Это она виновата! – почему-то начал он оправдываться, остро почувствовав весь идиотизм собственного положения.

– Да… – иронично согласился беловолосый эльф, – конечно же это она собралась вас насиловать, а не наоборот.

Шал явно услышал тихий смешок дочери леса.

Темноволосая девица, сидящая на кауром коне, презрительно фыркнула.

– Чего с ними разговаривать? Посмотрите, до чего девушку довели… Где только умудрились эльфийку украсть?! С такими извергами разговор короткий.

Два ее спутника кивнули. Эльф зажег в ладонях боевое заклинание, второй мужчина довольно оскалился, удобнее перехватывая фамильный меч рода Рит.

…Дальше Юля предусмотрительно прикрыла глаза, изображая из себя испуганную девочку, которая боится одного вида маленькой капельки крови. Обострившиеся чувства и без того прекрасно рисовали ей всю картину разворачивающегося боя. Разбойники (те, которые сразу не убежали, почувствовав, что получается все не по плану) активно проигрывали маленькой группе охотников, стараясь на смертельные удары не нарываться, а получив плашмя мечом, быстро прикидывались убитыми; и как только интерес к телу пропадал, тут же «воскресали» и поспешно отползали в кусты. Все равно парализующие амулеты, как-то слишком кстати, не сработали, и бедняги остались без единого козыря. Юльтиниэль подумала, что, даже не зная о засаде и не спеша на помощь к «прекрасной эльфийке», охотники все равно бы сделали всю шайку на раз-два.

С подставой не захотел мириться только главарь, решив отыграться на Юле. Наивный… Схватив девушку, он прижал к ее горлу нож. Уже расправившаяся с бандой и наблюдающая, как последние «трупы» живо покидают полянку, потирая ушибленные части тела, троица охотников недоуменно посмотрела на разбойника. Эльф тут же сменил в руках огненный шар на парализующее заклинание, но атаковать не решался. Темноволосая девушка замерла, не успев вытянуть из-за голенища метательный нож. Вот только бедный разбойник не учел того, что Юле уже надоело притворяться жертвой, и реакция ее превосходила человеческую на порядок, если не больше.

Девушка резко наступила ему на ногу, и стоило Шалу чуть дернуться, она, поднырнув под руку, сжимающую нож, ловко свалила мужчину на землю, не забыв забрать грязное оружие несостоявшегося убийства и сломать разбойнику кисть, чтобы в следующий раз неповадно было полуэльфиек в качестве заложниц использовать.

– Да… – протянул за спиной насмешливый голос. – Кажется, разбойник не соврал, и помогать надо было все-таки им.

Юльтиниэль вздрогнула. Все произошло настолько быстро, что она даже не успела рассмотреть своих спасителей, словно и забыла, кем они должны были оказаться. И сейчас, услышав знакомый голос, не поверила. Оррен Рит не мог говорить с такой едкой, насмешливой интонацией. Да, он любил пошутить над собеседниками и друзьями, но никак не зло и не таким тоном.

Такого просто не могло быть.

Поворачивалась Юля очень медленно. И первой увидела спешащую к ней Альгу. Не узнать в молодой девушке знакомую воровку было невозможно: не так уж она и изменилась за двадцать лет – и ладная фигура, и знакомая улыбка, и подвязанные в неопрятный хвост волосы, и свободная мужская одежда: все это оказалось знакомым, словно по частям мозаики собирая из деталей привычный образ воровки; разве что в ее глазах, вокруг которых еще не появилась тонкая сеточка первых морщин, жил совсем другой огонек – более яркий, горячий, настоящий.

– Ты как? – Альга взяла ее за руку, словно надеясь успокоить. – Хорошо с этим идиотом расправилась! – похвалила она, затем повернулась к главарю и приказала: – Проваливай отсюда.

Та воровка, которую знала Юля, никогда бы не стала так нарочито грубо разговаривать даже с разбойником. Словно Альга просто хотела покрасоваться… Вот только перед кем?

– Нормально. Спасибо, – отозвалась Юльтиниэль, убирая от лица обрезанные жемчужные пряди. – Такие волосы попортили! – вспомнив наставление Криса, пожаловалась она и наконец нашла в себе силы повернуться к двум мужчинам, пока не спешившим знакомиться со спасенной эльфийкой.

– Княжна Лареллин?! – вздрогнул высокий эльф, всмотревшись в ее лицо, и отступил на шаг; в его красивых изумрудных глазах появились недоверие и испуг.

Юльтиниэль осторожно кивнула. Если этот эльф знал прежнюю княжну, весь план мог пойти псу под хвост. А этого ох как не хотелось. С другой стороны, так было намного удобнее, когда не надо самостоятельно представляться, а остается только соглашаться с чужими выводами.

– Ты ее знаешь?

Юлька никогда бы не подумала, что теплая синева глаз Оррена Рита, к которой Юльтиниэль привыкла, может оказаться настолько равнодушно-ледяной. Да, перед ней, несомненно, был ее отец, но совершенно иной, нежели можно было себе представить. Неприятный прищур, высокомерная улыбка, искривляющая тонкие губы хуже оскала, русые волосы коротко острижены, позволяя заметить, что шрама на щеке еще нет. Молодое лицо отца показалось Юльтиниэль абсолютно чужим из-за скучающе-брезгливого выражения, которое просто невозможно было ассоциировать с добродушным герцогом Ритом.

– Да, – отозвался эльф, на секунду обернувшись к другу и снова все внимание обращая на Юльтиниэль: – Это сестра лучезарного князя, я как-то видел ее на приеме…

– Я не неодушевленный предмет, чтобы меня так обсуждать! – недовольно отозвалась Юля. – Кажется, я вас помню – Э’кин, верно?

– Да, княжна, Таллиэль Э’кин, прошу меня извинить. – Кажется, эльф сам не очень обрадовался, что «княжна» его также узнала.

– Можно просто Талли, – подсказала за друга воровка. – Я Альга, а вот тот заносчивый тип – Оррен.

– Оррен Рит из тех самых Ритов, – добавил молодой мужчина и склонил голову набок, рассматривая порванное платье Юльтиниэль. – И что же лучезарная княжна забыла здесь, в столь сомнительной компании разбойников? – насмешливо осведомился он.

– Сбежала из дома. Брат уехал с посольством, а я решила выбраться в людские земли, – начала врать полуэльфийка. – Что из этого вышло, вы видите. Большое спасибо вам за мое спасение, очень надеюсь, когда-нибудь я смогу отблагодарить вас.

Альга сочувствующе кивнула, эльф ободряюще улыбнулся, а Оррен презрительно фыркнул, выражая сомнение, что ободранная эльфийская княжна сможет хоть в чем-то ему, Риту «из того самого рода», помочь.

Юльтиниэль глубоко вздохнула и принялась мрачно сверлить взглядом траву под ногами. С каждой секундой прошлое нравилось ей все меньше и меньше.

Поспать не получилось. И прогулку, к моему большому сожалению, пришлось ненамного отложить. Стоило нам с Альгой пройти в отведенную комнату, как мне в руки упал вестник от Эриама – ректору срочно понадобилась помощь. А все дело было в том, что любопытная Маришка решила полюбоваться на нечисть и вместо своих покоев свернула в коридор, ведущий к крылу, которое отвели для подданных наместника Хель. И за этим самым поворотом носом к носу столкнулась с одним вампиром, чьей точной копией (за исключением половой принадлежности) девушка и являлась.

Прочитав магический вестник, я схватился за сердце, а Альга за голову; заглянувший на громкие ругательства Василий пообещал ампутировать без анестезии кровопийце все выступающие части тела, включая то место, которым обычно принято думать. Потом прибежал запыхавшийся глава ордена – идея иномирца ему очень понравилась, и светловерцу не терпелось ее опробовать. Видимо, Ливий устал поливать «птичку» Рика святой водой и решил перейти к более действенным методам. Ну и наместник увязался за нами, для комплекта, якобы затем, чтобы спасти подданного от всяких подозрительных личностей.

Однако на деле все оказалось не так страшно. Маришка, увидев Вэра и сделав логические умозаключения, только-только успела наколдовать что-то непонятное, но причинить вреда вампиру не смогла – упала в обморок от переизбытка чувств. И без того сколько всего на тихую спокойную девочку свалилось, а тут еще такой «сюрприз».

Так что, прибежав в злополучный коридор, мы обнаружили почти идиллическую картину: Эриам, сидя на полу, нараспев читал какие-то заклинания над бледной Маришкой, все еще находящейся в беспамятстве. Девушка же никак не желала приходить в себя.

Вокруг них нарезал круги одновременно расстроенный и испуганный вампир.

– Да как же так? Почему же? – бормотал он, бросая косые взгляды в сторону неожиданного подарка судьбы. – Разве такое бывает? – продолжал недоуменно Вэр.

– Да, иногда дети и правда рождаются. Видимо, ты не всех аистов в округе успел перестрелять, – не удержавшись, съязвил я.

Василий красноречиво сжал кулаки.

– Скорее, не всех перекусал, – поправил меня брат.

– Ладно, – отмахнулась Альга. – Сейчас я перекусаю его, и это уже не будет важно!

Ливий согласно кивнул.

Вампир нервно оглянулся, видимо пытаясь просчитать пути к отступлению, что и говорить – выглядела наша колоритная компания о-очень грозно.

– Да я же… это… – пробормотал он, снова косясь на Маришку.

– Мы уже поняли, что именно ты и именно «это», – отозвался Эриам, осознав, что заклинание не будет работать, если через каждое слово разбавлять его отборной бранью, достойной войти в «справочник».

– Но ведь полувампиров не бывает! – воскликнул мужчина, явно пытаясь оправдаться. Только непонятно перед кем.

– Ну да, – согласился я с таким выводом. – Если полувампиров не бывает, значит, я оркский вождь. Вот оно, доказательство, в обмороке лежит, до чего бедную девочку довел.

– И совсем уж не бедную! – ревниво отозвались Василий и Эриам удивительно слаженным дуэтом.

Еще бы! Иномирец делал все возможное, чтобы Маришка не чувствовала себя обделенной родительской лаской и заботой, а также приятными для девичьей души мелочами. А академия заботилась обо всех своих подопечных, назначая хорошую стипендию и сильно повышая сумму за отличную учебу.

– Прошу прощения, – покаялся я, поправляясь: – Довел совсем не бедную девочку.

Вампир с таким отчаянием посмотрел себе под ноги, словно мечтал провалиться куда угодно – хоть в чертоги Хель, лишь бы подальше отсюда.

Точку в нашем нехорошем издевательстве над кровопийцей поставила сама Маришка. Девушка вздохнула, ресницы затрепетали, и она с трудом открыла глаза, несколько секунд бездумно глядя в потолок. Мы кинулись к ней, чуть не растоптав архимага, про которого успели благополучно позабыть.

Маришка прищурилась, вглядываясь в наши взволнованные лица.

– Ох… – Девушка вздрогнула, вспомнив, как оказалась в таком положении.

Попыталась рывком вскочить на ноги, но Эриам удержал ее:

– Тихо, не прыгай. Тебе бы сейчас нормально лечь и поспать. А мы тут всё за тебя закончим, – кровожадно улыбнулся темный эльф.

– Ага, – поддакнула Альга, – только скажи, что, как и в каком порядке с ним делать: устроим все в лучшем виде, еще и бантиком перевяжем, прежде чем закопать.

Сзади раздалось сердитое сопение вампира.

– Только включи в список осиновый кол – очень бы хотелось посмотреть проявления так называемой аллергической реакции на данное дерево, – попросил Ливий.

– Нет, не надо… – С помощью Василия и Эриама Маришка все-таки поднялась на ноги. Встретилась взглядом с Вэром и еще сильнее побледнела. – Ничего не надо, – резко ответила девушка, отводя взгляд. – Если несложно, нельзя меня в комнату проводить?

Естественно, заботливый Василий тут же вызвался устраивать Маришку в ее покоях, чтобы она не решила пойти еще куда-нибудь прогуляться. Вампир, проводив их тоскливым взглядом и поклонившись Рику, направился дальше по коридору.

– Ну вот! – всплеснул руками Ливий. – А я так надеялся поэкспериментировать! – Глава ордена оправил длинную темную рясу.

– Только не над моими подданными, – не одобрил его энтузиазма Рик.

– И не над гвардейцами, пожалуйста! – притворно испугался я.

– Да и драконы устали, – хмыкнул Эриам.

Ливий обиженно фыркнул и, прихрамывая на больную ногу, также отправился в свою комнату.

– Оррен, – позвала меня Альга, – ты не обидишься, если мы отложим прогулку? Я, пожалуй, навещу Маришку: скромный девичник на две персоны сейчас ей не повредит. В конце концов, у меня есть опыт, которым можно поделиться. Хорошо?

– Конечно. – Я улыбнулся воровке. – Только не засиживайтесь допоздна – завтра сложный день.

– Спасибо! – Альга чмокнула меня в щеку и убежала вслед за Василием и Маришкой.

…Встретившись у двери комнаты с иномирцем, Альга вопросительно повела головой. Слух у Маришки был прекрасным, и наверняка девушке бы не понравилось, если бы они сейчас принялись обсуждать ее состояние. Василий на это только руками развел – мужчина уже не выглядел разгневанным, скорее расстроенным и очень усталым. Иномирец успел привязаться к Маришке, радуясь ее удачам и достижениям и вместе с ней переживая неприятности. Но Василий прекрасно понимал – сейчас девочке требовался другой собеседник и иные слова.

Альга ободряюще улыбнулась и осторожно постучала в дверь. Да, Эриам сказал, что Маришке не повредит сон, но, если он будет тревожным, наполненным кошмарами и болью, это причинит более сильный вред. Лучше уж отнять от этой ночи еще несколько часов, но сделать так, чтобы он оказался спокойным, а сама Маришка поняла – ничего страшного не произошло. Иногда нужно суметь остановиться и, больше не убегая от прошлого, повернуться к нему лицом и нагло усмехнуться.

– Кто там? – раздался взволнованный девичий голосок.

Альга только головой покачала, услышав стальные ноты напряжения и страха.

– Я. – Она проскользнула в комнату, плотно прикрыв дверь. – Прости, что побеспокоила.

Маришка свернулась клубочком на широкой двуспальной кровати, подтянув ноги к животу. Единственный зажженный светильник лишь немного разгонял плотный сумрак. Через незашторенные окна проникал прозрачный лунный свет, лишь добавляя комнате немного сказочности; и черноволосая девушка среди шелковых простыней и вышитых подушек казалась удивительной принцессой.

– Не побеспокоила, – ответила Маришка, переворачиваясь на живот и чуть приподнимаясь на локтях. – Ты конечно же хочешь узнать, как я себя чувствую, и сказать, что переживать не стоит?

– Не совсем, – честно ответила Альга, присаживаясь на краешек роскошной кровати. Даже непонятно, зачем Охранительную крепость, в которой обычно содержался небольшой гвардейский отряд, обставляли с таким размахом и шиком, граничащим с безвкусицей.

Зато, несмотря на обилие украшений и деталей, на комфорт жаловаться не приходилось.

– А зачем тогда? – удивилась девочка.

– Поболтать. В таких ситуациях нужно выговориться, потом выпить много-много-много спиртного, еще раз выговорить то, что утаилось, на трезвый рассудок и уснуть глубоким, спокойным сном. Гарантирую – утреннее похмелье всю хандру к Хель сметет без остатка.

Альга старалась говорить специально беззаботно, выделяя нужные слова и выдерживая интонацию. И Маришка, не выдержав, фыркнула, видимо представив, сколько же действительно придется выпить, чтобы все забыть, однако настрой уловить успела.

– Выговориться? – переспросила она. И вздохнула: – Хорошо, ладно. Попробую. Ты ведь потом никому не расскажешь? И герцогу?

– Ни за что Оррену не расскажу. И остальным тоже, – успокоила ее Альга.

Маришка перевела взгляд с воровки на темный бархатный полог, несколько минут собиралась с мыслями, потом заговорила:

– Это очень странно… Сначала кажется – идешь ночью по болоту: аккуратно ступаешь, прощупываешь путь палкой, оглядываешься по сторонам, шепча оберегательную хвалу. И все идешь и идешь – год, два… всю сознательную жизнь. Привыкаешь осторожничать, оглядываться назад и тщательно просчитывать свои шаги, чтобы не утонуть в трясине. Знаешь, что, если оступишься, никто не поможет, и жизнь зависит только от тебя самой: от силы, выдержки, воли, веры… – если их не хватит, навсегда останешься в болоте. Но ко всему можно привыкнуть. И вроде как этот путь уже не видится тягостным и очень сложным. А потом в одну секунду все изменяется: кто-то очень сильный и добрый предлагает тебе руку, а под ноги стелются плотные деревянные доски, превращаясь в прочный мост, который выводит тебя из болота на ровную землю, а впереди уже ждет большой теплый дом, где всегда тебе рады. Так было со мной. Но в ту секунду, когда я столкнулась с… ним, словно эту опору выдернули из-под ног, а я снова оказалась одна в трясине.

Маришка прикрыла глаза, словно уснула, Альга молчала, и спустя несколько минут девушка подвела итог:

– Вот так я себя чувствую.

– Ну и зря! – заявила воровка. – Можно подумать, что из-за этой дурацкой встречи Василий изменит свое отношение к тебе – да он только сильнее трястись станет. Тэдар никогда не разорвет помолвку – если бы не эти правила про равенство и титулы, вы сейчас свадьбу уже играли. И для остальных ты останешься именно той Маришкой, какой и была все эти годы. И что, что нашелся твой отец? Он и до этого двадцать лет здравствовал – ты же не делала из этого катастрофу?

– Я все это понимаю, – раздраженно перебила девушка Альгу. Перекатилась на кровати и, встав с нее, подошла к высокому круглому столику на трех нелепо изогнутых ножках, взяла два стакана и графин с холодной водой. – Вина у меня нет, только это. Будешь? – И, протянув кивнувшей женщине стакан, продолжила: – Я все прекрасно понимаю! Но просто так приказать себе не чувствовать и не переживать не могу. Столько лет мне хотелось найти его и отомстить… А теперь я отвернулась и ушла.

– И правильно сделала, – отозвалась Альга, недовольная, что не смогла закончить речь. – Ну убила бы ты его, и что – тебе сразу полегчало? Глупости! Между прочим, до этого существование полукровок-вампиров считалось невозможным. Бедный мужик и не знал про дочь – еще неизвестно, кто из вас больше напугался. Думаешь, я просто так рассуждаю о том, чего не знаю? Не мотай головой – этот взгляд я хорошо выучила. Я в своей деревеньке пятнадцать лет называла отцом того мужчину, который жил с моей матерью, а потом как-то пригляделась – ну точная копия соседа: и разрез глаз, и скулы, и рост низкий. Слово за слово, все и выяснилось.

– И что? – Маришка заинтересованно пододвинулась к воровке.

– Ничего, – удивилась Альга. – Пришла к нему в дом знакомиться. Можно подумать, что измены – редкие гостьи в нашем мире. Отец, который настоящий, меня потом защищал, когда нежить пришла. Так и умер, не подпустив их ко мне. Может, тебе тоже стоит познакомиться с этим вампиром? Убить мы его всегда успеем.

– А что я ему скажу?

– Что угодно, хоть что-нибудь нецензурное. Отец – это все-таки отец.

Маришка задумалась, потом медленно кивнула, пытаясь себя настроить на нужную мысль. Было видно, что сон уже завладевает ею, глаза слипаются, а сдерживать зевки становиться сложно.

– Так, все. – Альга решила, что самое важное уже сказано и теперь можно позволить себе отдохнуть перед завтрашним днем. – Давай ложись спать, как и сказал Эриам, а то завтра будешь походить на вареную курицу.

Маришка благодарно кивнула и, не расстегивая, стянула через голову рубашку, оставшись в тонкой майке, подходящей на роль ночной сорочки. Вслед на стоящий рядом с кроватью стул полетели брюки, звякнув тяжелой пряжкой ремня. Распустив порядком отросшие за год волосы, которые она все равно старалась не отпускать ниже плеч, девушка забралась под теплое пуховое одеяло. Вопросительно посмотрела на Альгу.

– Я постерегу твой сон, – улыбнулась женщина, проводя ладонью по жестким черным волосам; Маришка вздрогнула от неожиданности, словно раньше никто так не прикасался к ней.

Альга в который раз подумала, что любовь любовью, но, как ни тоскуй по мужчине, ребенок все равно должен оставаться превыше всего. Но тут что-либо исправлять было уже поздно. Видела воровка мать Маришки – Илиз – в поместье Оррена: бледное подобие человека – одновременно и жаль, и смотреть противно, до чего себя довела эта женщина.

Уже через несколько минут дыхание Маришки выровнялось, и девушка, отправившись в обитель Кира – мир сновидений, расслабилась, перестав зажиматься, как дикий звереныш. На симпатичном лице появилась робкая улыбка.

Женщина вздохнула, первый раз в жизни пожалев, что у нее самой детей нет. Наверное, сейчас стоило тихонечко выбраться из комнаты и отправиться в их с Орреном покои, но женщина помнила, как это – просыпаться посреди ночи из-за кошмара, когда рядом нет никого, кто бы обнял и прошептал, что все хорошо. И Маришке сейчас было как воздух необходимо даже во сне знать, что она не одна.

Альга стянула сапоги, расстегнула на кофте несколько пуговиц и ослабила пояс, чтобы ничего не мешалось и не врезалось в кожу, но дальше раздеваться не стала – всякое могло произойти. Хоть та же тревога – убийцепоклонники могли нагрянуть в любой момент. А воевать все-таки лучше было в штанах, чем без оных. Воровка устроилась поверх одеяла, на самом краешке постели, положила под голову одну из небольших подушечек, в обилии лежащих на кровати, и, довольно улыбнувшись, быстро уснула.

Даже рядом с границами Светлолесья оставаться было опасно. Наоборот, яркая эльфийская сила могла привлечь ненужное внимание созданий наместника Хель. Так что время и место для привала оказались неподходящими. Несколько минут потратив на спор, «новые» знакомые Юльтиниэль решили ехать дальше, не задерживаясь на разбойничьей поляне. До следующей защищенной деревни путь был неблизкий, а проделать его предстояло за неполный день.

Остался нерешенным только один вопрос: что делать с эльфийской княжной?

Юльтиниэль всеми силами настаивала на том, чтобы поехать со своими спасителями. Она убеждала, что специально сбежала из дома в людские земли, и даже если ее вернут домой, сдав на руки лучезарного князя – брата Лареллин, повторит этот трюк снова. И так ли нужно брать достопочтимым господам грех за только что спасенную душу – ведь теперь именно они несут за княжну ответственность.

Альге было, в общем-то, все равно. На «Лареллин» она поглядывала с интересом и легким снисхождением, но вроде была не против пополнения в их небольшой команде. Талли сомневался, беспокоясь за лучезарную эльфийку, и считал, что путешествие по людским землям, кишащим всякой дрянью – от других разбойников до оборотней и упырей, – плохо скажется на здоровье высокородной княжны. Оррен же был категорически против Юльтиниэль. Но только из-за того, что считал девушку бесполезной и изнеженной. А компании охотников на нечисть, по мнению мужчины, подобная обуза только бы мешала.

Или вовсе поставила бы под угрозу их жизни.

Полуэльфийка нервно оглядывалась на кусты, где должен был скрываться Кристиан, и не понимала, куда делся ее веселый папа, ни за что не сказавший бы подобных слов. Нет, не так: как из этого высокомерного мужчины мог получиться беззаботный, немного рассеянный, но добрый и понимающий Оррен Рит, которого она знала и которым очень гордилась? Что же тут в прошлом произошло или, наоборот, еще не случилось, что этого Рита хотелось придушить?

Ответов не было.

Юльтиниэль опустила голову, подумав, что еще совсем немного – и она позорно расплачется. Всю жизнь отец был для нее опорой, он поддерживал дочь и потакал во всем. И у Юли даже мысли не могло возникнуть, что когда-нибудь вместо любящего взгляда отца она наткнется на стену брезгливости и равнодушия.

Девушка была готова поверить в то, что Лареллин не ее мать. Но вот в такого отца – нет.

– Я буду в большей безопасности с вами, – заявила Юльтиниэль растерянному эльфу, собрав остатки гордости и упрямства. – Разве вам хочется, чтобы, снова сбежав, я попалась другим разбойникам или каким-нибудь кровожадным тварям? Я немного умею драться и знаю магию. Не думаю, что стану обузой, – где надо, постою в стороне, где скажете, помогу всеми силами. Пожалуйста, не оставляйте меня одну.

Видимо, Таллиэль подумал не о магии или драках, а о том, что брат Лареллин – лучезарный князь, подданным которого, собственно, Талли и являлся. На лице эльфа проступили нешуточные сомнения, но после короткого раздумья он кивнул, соглашаясь с просьбой девушки.

– Вы шутите? – изумился Оррен.

– Двое против одного, – улыбнулась Альга, – ты в меньшинстве. Добро пожаловать в нашу компанию, Лареллин! Кстати, как будет сокращенно, чтоб язык о длинное имя не ломать, вечно вы, эльфы, что-нибудь придумаете, чтобы людям лишняя головная боль была.

Юльтиниэль нахмурилась, пытаясь вспомнить, как же в будущем Альга называла эльфийку. Что-то такое на языке вертелось, и, сделав усилие, девушка восстановила в памяти как-то услышанный разговор.

– Можете называть меня Рэль, – кивнула Юльтиниэль, делая в уме пометку с этого момента запоминать все до мелочей – как оказалось, в жизни может пригодиться даже самая последняя глупость.

– Хорошо, но тебе надо переодеться, иначе в деревне подумают, что это мы тебя украли. – Альга подошла к каурому коню и, отстегнув сумку, принялась задумчиво рассматривать ее содержимое. Похоже, увиденное ее не очень обрадовало. Она оценивающе прошлась по фигуре Юльки и покачала головой: – Боюсь, моя одежда будет тебе великовата, а штаны к тому же еще и коротки, но лучше уж потом что-нибудь по размеру купим, чем ехать так.

– На наш гонорар? – перебил воровку недовольный Оррен.

– На мою долю, – отозвалась девушка тоном, не терпящим возражений.

– У меня есть деньги! – возмутилась Юльтиниэль, срывая с пояса мешочек с золотыми монетами, которые она заблаговременно прихватила из своей сумки. Все остальные вещи остались у Кристиана, но деньги могли понадобиться, и Юля отсыпала из своей заначки десяток новеньких кругляшей. Спохватившись, она добавила ровным тоном: – Разбойники не успели их отобрать.

– Как знаешь, я не настаиваю и не напрашиваюсь тебя спонсировать. Но пока поблизости нет магазина, придется тебе, Рэль, довольствоваться тем, что предлагают. – Альга вытащила из своей сумки запасные штаны и тунику с короткими рукавами. Вещи, как и ожидалось, оказались однотонными: воровка не терпела ярких цветов и рисунков на ткани.

Юльтиниэль, не стесняясь, принялась стаскивать с себя обрывки платья, радуясь, что наконец-то можно избавиться от этой безвкусной тряпки. Талли отвернулся сам, неумело скрывая смущение и интерес, Рит, наоборот, с удовольствием смотрел на бесплатное представление и нагло ухмылялся.

Штаны пришлось закрепить ремнем, чтобы не потерять по дороге; длины не хватало, и Юльтиниэль подвернула их под колени, иначе смотрелось совсем нелепо. Рубашка, как и предсказала воровка, оказалась великовата – Альга была шире полуэльфийки в плечах, да и предпочитала свободный покрой. Юля кое-как убрала неровные пряди волос в растрепанный хвост и обезоруживающе улыбнулась.

– Да… – подхватила ее мысли воровка. – Теперь ты сама выглядишь как настоящая разбойница с большой дороги. Только кривого ножа не хватает, каких-нибудь татуировок по всему телу и повязки на глаз. Вот ума не приложу, что с обувью делать – запасной пары у меня нет.

– Это не страшно, сейчас я могу и босиком быть, а как в деревню приеду, что-нибудь приобрету.

– Думаю, моя Листель не откажется от еще одного седока. – И Талли протянул Юльтиниэль руку. Тонконогая кобылка эльфа согласно фыркнула.

– Ох уж эти эльфьи нежности, – покривился Рит, уже давно сидящий в седле.

Однако на солнце он смотрел с тревогой, пик уже был пройден, и теперь светило медленно клонилось к закату. Оставаться ночью вне надежного частокола не хотелось никому, кроме созданий наместника, которые только и поджидали припоздавших к закрытию ворот путников.

– Тебе просто завидно! – Альга показала другу язык.

Юльтиниэль уютно устроилась впереди эльфа, не став протестовать, когда Талли обнял ее одной рукой за талию, обернулась к нему, чтобы поблагодарить. В этот момент эльф улыбнулся, и в его изумрудных глазах девушка заметила приятное тепло. Юле нравилось, когда ею восхищались. Раз уж Крис забрал кольцо, она считалась свободной от всех обещаний.

– Вот еще! – возмутился русоволосый мужчина на заявление воровки. – Было бы чему завидовать… Тьфу! – Было непонятно: то ли это заявление относилось к тому, что как девушку он княжну не воспринимал, то ли не считал эльфа достойным соперником на любовном фронте.

Альга хитро прищурилась, но никакой колкостью на это заявление отвечать не стала. Талли тоже промолчал, а вот Юля не выдержала.

– А зря, – хмыкнула она.

– Почему? – искренне удивился мужчина. – Все эти нежности, ухаживания, улыбки и осторожные знаки внимания… – это очень глупо, на мой взгляд.

– Ты так говоришь, будто я сделал княжне предложение руки и сердца или хотя бы собрался делать, а не просто посадил к себе в седло, поскольку у нас нет четвертой лошади, – все-таки не выдержал насмешки Таллиэль. – Два эльфа не обязаны при первой встрече тут же составлять пару. У тебя, друг мой, какие-то странные представления о народе перворожденных. Быть обходительным с красивой девушкой – это банальная вежливость.

– Ага, – согласилась Альга. – Оррен, хватит ко всему придираться. Иначе в следующий раз один на один с умертвием останешься. А я только буду комментировать твои действия.

– Ладно-ладно, поехали уже. – Он махнул рукой.

А Юльтиниэль поймала себя на мысли, что называть Орреном этого человека у нее никак язык не поворачивается. Рит и Рит – в меру безлико: сколько этих Ритов было в истории? И достаточно коротко, чтобы не кривиться, как от зубной боли, смотря на того, кто должен будет стать ее отцом.

Совсем скоро.

 

Глава 7

Тонкое искусство переговоров

Утро выдалось приятно-солнечным и спокойным. Эольцы, видимо, решили рано не вставать, а отложить подвод войск к Охранительной крепости до обеда. Так что, хорошо выспавшись, проснулся я самостоятельно, когда через неплотно задернутые занавеси проникли лучи светила. На кровати было непривычно просторно, одеяло полностью принадлежало мне, и, проведя рукой по простыням, я обнаружил отсутствие Альги.

Похоже, она решила остаться у Маришки или же нашла более интересное занятие, нежели чем сон. Зная Альгу, я совершенно не удивлюсь, если выяснится, что она всю ночь лазила по горам или исследовала долину. Или, что вероятнее, нашла занимательные побрякушки, которые с удовольствием стянула и потом заботливо перепрятывала по всем углам крепости.

Тонкие лучи, растекающиеся по стенам и спинкам кресел, придавали комнате янтарный оттенок, приятно гармонирующий с коричневыми тонами убранства. Еще сохранялась ночная свежесть, вползшая через приоткрытую форточку, но в медленно нагревающемся воздухе уже ощущался привкус накапливающейся духоты. На несколько минут я замер, стараясь даже дышать реже, чтобы не спугнуть это спокойствие. Из сердца ушла тревога, а на душе было легко-легко; и, слушая тихое шуршание занавесок, я думал о том, что жизнь во многом состоит именно из таких моментов – тягучих, солнечных, безмятежных…

Но время утекало, и, как бы ни хотелось растянуть удовольствие от такого пробуждения, пора было приводить себя в порядок и идти узнавать последние новости.

Я потянулся и, встав с кровати, сделал небольшую разминку с растяжкой. Хоть последний год старался тренировками не пренебрегать, все равно не был уверен в сохранившейся форме. Да и с оружием мало занимался. Оказалось – рано на пенсию собрался, когда вокруг такие дела творятся. Если тревоги не случится – после завтрака на задней площадке с Риком пофехтую. Затем быстро принял душ и, оставив нараспашку окна, плотно прикрыл за собой дверь покоев.

Утренняя крепость встретила меня довольным шумом: подготовка к осаде шла полным ходом, а точнее, перезнакомившиеся вчера вечером подданные брата и лирийские гвардейцы продолжали веселье на трезвые головы. И те и другие получали море удовольствия от общения, и никаких поползновений к поеданию людей «дружественными расами» пока замечено не было.

Вот и славно! Одной головной болью меньше.

Увидев стоящего на небольшом каменном балконе брата, я направился прямиком к нему. Рик не изменил черному цвету своих облачений, да и маска оказалась на своем месте. Интересно, ему теперь даже душ в ней принимать придется, чтобы кто-то ненароком не узнал?

– Доброе утро, Оррен. – Он, не оборачиваясь, поприветствовал меня.

– Угу, – согласился я, что действительно – незлое. – Что-то интересное?

Подойдя к широким перилам, взглянул вниз, на каменную площадку; видимо, умные мысли приходят не только ко мне. Разделившись по парам, гвардейцы вместе со слугами брата устраивали показательные спарринги. Посмотреть было на что: все-таки не зря мальчишек в военной академии с детства готовили. Пусть у нас люди в основном пренебрегали умением обращаться с оружием, но если кто-то решался пойти учиться – достигал высокого мастерства в этом деле. Лучше уж сотня прекрасно обученных бойцов, чем толпа мужиков, знающих лишь, с какой стороны за меч берутся, и умеющих махать сим предметом, как деревянной дубиной.

Так что наблюдать за дружескими поединками было очень интересно и познавательно. Например, как оказалось, вампиры предпочитали драться не на мечах, выбирая своим оружием короткие, широкие ножи с искривленным лезвием. Нечеловеческая скорость позволяла им играючи уходить от точных ударов гвардейцев, приближаясь на минимальное расстояние, пока противники пытались убедить природу отменить законы инерции.

– Не хочешь вспомнить молодость? – спросил брат, про которого, засмотревшись на спарринги, я успел забыть.

– Не откажусь. Но только после завтрака. Ты уже ел?

– Да, приятного аппетита, Оррен.

Рик хлопнул меня по плечу и, сказав, что хочет устроить себе еще одну экскурсию по крепости, удалился вверх по лестнице, видимо решив начать с крыши. Еще несколько минут понаблюдав за тем, с каким азартом неожиданные союзники гоняют друг друга по удобной площадке, я поддался на уговоры бурчащего желудка – тому не терпелось запихнуть в себя что-то большое, сытное и желательно мясное.

Только досталась ему каша с кусочками фруктов…

А все из-за Василия!

Иномирец, похоже, рассудил так же, как и я, позволив себе выспаться. И сейчас допивал крепкий черный напиток, привозимый купцами с соседнего материка. Особым спросом у нас он не пользовался, считаясь вредным, и название его состояло из непереводимого на наш язык набора звуков. Однако, как-то на рынке увидев темные, остро пахнущие зерна, Василий пришел в восторг, обозвал напиток словом «кофе» и закупился на несколько лет вперед. Даже научил Марту варить эту гадость. Правда, как оказалось, если добавлять в напиток сахар и молоко, гадость становилась весьма вкусной, но все равно восторга иномирца никто из знакомых не разделял.

Так вот, увидев меня, Василий сразу же поднялся с места и обрадовал, что, придя на кухню, он лично сварил кашу, так как остальная пища, имеющаяся в крепости, на его взгляд, годилась только на то, чтобы укорачивать жизнь неудачников, осмелившихся ее попробовать.

– Мясо нужно есть на обед – кусок в супе и кусок на второе блюдо. А таскать утром холодные бутерброды – первый шаг на пути к гастриту, – заявил Василий где-то с полгода назад.

Спорить никто не стал. Все решили, что проще податься в партизаны, совершая тайные вылазки в район кухни, дабы не лишать себя последних радостей жизни, а иномирца возможности поймать нарушителей и прочитать им длиннейшую мораль на тему здорового образа жизни и правильного питания.

– Спасибо, очень вкусно. – Я грустно посмотрел на большую тарелку, заполненную горячей овсянкой, и перевел взгляд на шкаф, где должна была храниться остальная еда.

Близок локоток, да не…

– На здоровье, – откликнулся довольный Василий.

На самом деле готовил он замечательно. Да и против каш я ничего не имел, особенно когда их варили со всевозможными сладкими добавками: начиная с корицы и заканчивая кусочками шоколада. Но иногда правильность, уравновешенность и рассудительность иномирца убивали… не только меня, но и всех окружающих его существ. Даже педантичная Элизабет изредка вздыхала, что таких мужчин на свете не бывает, а она, судя по всему, видит прекрасный сон, который вот-вот прервется. Периодически я даже начинал задаваться вопросом: что бы было, если бы все люди в мире были такими?

Видимо, утопия…

Правда, друг все равно соглашался на всяческие авантюры, с удовольствием ввязываясь вместе со всей компанией в очередные глупые приключения.

– А что за прогулку ты планировал на сегодняшнюю ночь? – спросил иномирец.

Я отвлекся от быстрого поглощения каши.

– Хотел прогуляться по долине – посмотреть, запомнить удобные кусты и укрытия. Чем дольше мы будем тянуть время, тем больше вероятности, что вернутся Юля с Крисом, щелкнут пальцами, и все снова станет хорошо и здорово. Отсюда выводы: если как можно сильнее отодвинуть начало предполагаемого штурма, у нас появится то самое необходимое нам время. День, скорее, уйдет, чтобы они устроили под стенами лагерь – убийцепоклонники превыше всего ценят комфорт: даже собираясь на войну, прихватывают все необходимое, дабы и походные условия оказались не в тягость. Еще день на переговоры. Если удастся, то даже два дня будут потрачены на то, чтобы обе стороны высказали свои пожелания. Потом какое-то время на обдумывание оных. Снова переговоры. Но если Алив поймет, зачем нам это безобразие, может, прикинувшись Хель, приказать эольцам напасть без расшаркиваний. Именно поэтому я планирую устроить несколько диверсий… Чтобы даже при очень большом желании они не могли с места сдвинуться и сами начали тянуть резину. Это если вкратце.

– Предлагаешь по ночам пробираться в лагерь противника? – прищурился Василий.

– Чтобы жить было веселее, – улыбнулся я.

– Кому именно? – решил уточнить иномирец… так – на всякий пожарный случай. – Нам или врагам?

– И тем и другим. Им – чтоб жизнь медом не казалась, а мы тут на второй день от скуки взвоем. Можешь представить Альгу, запертую в четырех стенах?

В этот момент выражение лица Василия стало очень красноречивым.

– Вот-вот, и я именно об этом. Мальчики пусть для вида посидят – у них найдется чем себя занять. А вот нам придется какое-то время занимать убийцепоклонников. Ну как? Согласен?

– С удовольствием, Оррен, – усмехнулся друг, поднимаясь из-за стола. – Чувствую, с твоим воображением нескучно будет всем. Грех такое пропускать. Пойду Маришеньку проведаю.

– Спасибо, передавай ей привет.

Я сделал вид, что полностью сосредоточился на остатках каши в тарелке, но, как только стихли шаги Василия, в несколько скачков достиг шкафа с продуктами и принялся в нем рыться, самые вкусные кусочки сразу отправляя в рот.

Сзади раздался смешок.

– Какая восхитительная картина! – воскликнула Альга. – Ты напоминаешь нашкодившего кота, который пытается скрыть следы преступления, вылизав всю уроненную сметану.

– Странное сравнение, но мне нравится, – одобрил я, не поворачиваясь к воровке и продолжая исследовать содержимое шкафа. – С добрым утром. Как ночь провела? И если не секрет, где?

– Ревнуешь? – подозрительно спросила воровка. Этот вопрос с тайной надеждой она задавала каждый раз, когда возвращалась после «странных» отлучек.

Я прислушался к своим ощущениям: желудок радостно вцепился в кинутую ему пищу, легкий дискомфорт напоминал о том, что Юля с Крисом остались один на один с непонятным и, скорее всего, враждебным прошлым. Еще присутствовало беспокойство за Маришку и предвкушение грандиозных «развлечений», которые я запланировал для эольцев.

– Не ревную, – тщательно проанализировав свое душевное состояние, я вынес неутешительный для воровки вердикт.

В этом вопросе я скорее относился к Альге, как к кошке: свободолюбивой и независимой, обожающей гулять сама по себе, но всегда возвращающейся домой к миске со свежим молоком и к доброму хозяину, любящему почесать ее за ушком, погладить мягкую шерстку и шепнуть пару глупых нежностей. Конечно, я понимал, что в этом вопросе проще было бы соврать, подыгрывая женщине в ее желании еще и еще убеждаться в своей нужности. Но почему-то продолжал оставаться честным, безуспешно пытаясь отыскать в себе чувство собственника.

– Эх, Оррен, – вздохнула Альга и обиженно выпятила губу, – безнадежный ты человек.

– Проклятый, – поправил ее я и, наконец почувствовав себя сытым, оставил шкаф с продуктами в покое.

Альга кивнула, соглашаясь, что уточнение серьезное.

– Я осталась у Маришки. Зря мы ее с собой притащили. Тут сейчас хель знает что начнет твориться, а ей – лишний стресс.

– По-моему, вы слишком зациклились на этом, – поморщился я. – Не стоит относиться к ней как к маленькому ребенку, именно из-за этого взрослые девушки совершают безрассудные поступки. Маришка сильная, а если и проявила минутную слабость, не надо ее тыкать в это носом, как провинившегося щенка. Только хуже сделаете. Она сама разберется с проблемами без чужих советов. Если захочет.

– Какая речь! – восхитилась Альга. – И сказал это не кто-нибудь, а отец самого страшного кошмара нашей империи и прилегающих к ней территорий. Ой! Я совсем забыла! – неожиданно спохватилась женщина, вскакивая из-за стола и хлопая себя по лбу. – Меня же за тобой Эриам послал! А я увидела, как ты к шкафу прыгаешь, и обо всем на свете позабыла…

Вид виновато сгорбившейся воровки привел меня в уныние. И, заранее холодея, я все-таки поторопил женщину:

– И зачем тебя послал Эриам?

Альга покаянно пискнула и, предвидя мой «гнев», поспешно выскочила из кухни, на ходу оповещая:

– Там эольцы подошли… уже парламентера прислали…

Большую часть времени, потраченного на путь до деревни, новые знакомые Юльтиниэль молчали, лишь изредка обмениваясь взволнованными взглядами и короткими репликами. Незапланированная встреча с разбойниками сильно задержала их на одном месте, и появился шанс не успеть за надежные стены до наступления темноты. Лишь один раз они остановились около удобного густого кустарника, и то только после того, как Альга прямо заявила Риту, что либо сейчас – либо он сам будет виноват…

Рит, поджав губы, наблюдал, как воровка и княжна торопливо спрыгивают на землю, высматривая самые густые заросли. Талли, кивнув другу, отошел в другую сторону, чтобы не смущать девушек. Пришлось и Оррену сдаться, вспомнив, что он тоже в общем-то является человеком со всеми недостатками этого племени… и не только этого.

Потом, пришпорив коней, они помчались через лес наперегонки со временем. Юля прикрыла глаза, уютно устроившись в объятиях Таллиэля. Эльф умудрялся и ловко управлять лошадью, и осторожно придерживать лучезарную княжну. Юльтиниэль оставалось лишь надеяться, что с Крисом все будет в порядке и он сможет как-то вывернуться, чтобы завтра прибыть в деревню, соблюдая поставленные Хель условия.

Конечно, вряд ли императору путь доставит какие-то сложности: Крис прекрасно мог за себя постоять, к тому же, как из-за смешения в его крови частиц всех рас, так и из-за «запечатанной» метки создания наместника могли легко принять его величество за своего собрата. В любом случае высоких, крепких деревьев с широкими ветвями в округе было предостаточно для разрешения любых конфликтных ситуаций: императору удобный насест, его бескрылым оппонентам бессильная злоба. Вполне честно, если учесть, что нехорошо пытаться использовать венценосных особ в качестве главного блюда. Хотя хотелось бы верить, что до этого у Кристиана не дойдет, а весь путь мужчина будет скучать по обходящим его стороной приключениям.

Занявшись убеждением самой себя, Юльтиниэль и не заметила, как легкая дрема перешла в спокойный, цветной сон. Эльфийские скакуны славились тем, что носили своих седоков так аккуратно, что езда не доставляла никаких неудобств. Наоборот, перестук копыт замечательно убаюкивал. Юле казалось, что она снова стала маленькой девочкой, которая первый раз покинула родовое поместье и, покачиваясь в карете, ехала навстречу прекрасной столице и светлому будущему.

Разбудил девушку Таллиэль, легко дотронувшись до плеча княжны.

– Лареллин, просыпайтесь, мы прибыли.

Девушка встрепенулась и с интересом огляделась по сторонам. Потом, недовольно нахмурив брови, повернулась к эльфу:

– Обращайся ко мне на «ты», а то как-то неправильно получается. Хорошо?

– Конечно, княжна, как скажешь.

Талли улыбнулся ей одними глазами: казалось, что среди глубокого изумрудного цвета вспыхивают и тут же гаснут яркие искры; и Юлька поймала себя на мысли, что любуется эльфом, не скрывая того.

Юльтиниэль дождалась, когда он первым спрыгнет с лошади и галантно подаст ей руку, после чего вернулась к изучению деревни. Правда, уместнее было назвать открывшееся им селение полноценным городом: ничуть не меньше размерами злополучного Завереня, еще долго снившегося полуэльфийке в беспокойных кошмарах после того, как она там едва не потеряла отца.

Их четверка остановилась прямиком за мощными воротами, которые в этот момент закрывали два рослых стражника, с нешуточным усилием толкая массивные створки. Частокол ровных, высоких бревен возвышался на добрых два метра, прочным забором отделяя деревню от недружелюбного леса. В нескольких лигах от Светлолесья начинался настоящий бурелом, словно какая-то сила выворачивала деревья под немыслимыми углами, закручивала клубком тропы, обрывая их в самых неожиданных местах, и отступала перед большим селением, не в силах прорваться за ограду. Одноэтажные дома, также из цельных бревен, начинались в нескольких десятках метров от защитной стены, располагаясь за тонкой магической линией. Юльтиниэль вспомнила, что оберегательная черта очень сложное заклинание. И не всем стихийным магам было под силу установить его. А те, кто могли, сдирали такую кругленькую сумму, что на нее большая семья могла год жить, ни в чем себе не отказывая.

И только сейчас, всмотревшись в тонкую, проведенную по сухой земле полоску, Юлька наконец осознала, что все совсем непросто. Там, в безопасном будущем, было удивительно интересно слушать о других временах, когда на дороге можно было легко повстречаться с голодным вампиром или перевоплощенным оборотнем, попасть под заклинание черного мага или угодить в гости к умертвию. Здесь и сейчас напуганные люди боролись за собственные жизни, не думая о том, как спустя годы будут звучать рассказы об их страхах.

– Пойдемте найдем, где можно остановиться. – Рит перебросил повод своего коня и первым направился в сторону домов.

Юля, оглянувшись на стражников, которые смотрели на припозднившихся гостей недобро, чуть сбилась с шага и поспешила вслед за компанией охотников; притупившееся волнение за Криса вновь заставило ее сердце тревожно сжиматься.

На постоялом дворе свободных мест не нашлось. Многие люди спешили покинуть лирийскую империю, выбрав новым домом небольшое западное королевство Ралию – надежно благополучное и защищенное эльфийскими владениями. Правда, в основном из Лирии бежали одиночки, которые и в спокойной жизни предпочитали путешествия домашнему теплу и не оставляли за спиной крепкие хозяйства, семьи и память.

И путь беглецов пролегал как раз через эту деревушку.

– А никто не сдает комнаты? – устало спросил Рит, с тоской поглядывая на большие столы, заставленные вкусно пахнущими блюдами и занятые не особо располагающими к знакомству небритыми постояльцами.

Владелец двора только плечами пожал. Конкурентов он не любил.

– Придется самим спрашивать, – сделал вывод Оррен.

– Вдвое дороже выйдет, – посетовала Альга.

– Предлагаешь остаться под открытым небом? – прищурился Рит.

– Боишься, что дождик намочит? – вопросом на вопрос ответила воровка.

– Специально сбегаю к ближайшему колодцу, чтобы вылить на тебя ведро воды, – огрызнулся мужчина, осматривая ближайшие дома.

Альга насмешливо фыркнула.

– Не волнуйся, они всегда так… по-дружески спорят. – Талли рассеянно погладил свою Листель по умильной морде и направился следом за ними – воровка и Рит вдохновенно продолжали перепалку, не обращая на эльфов никакого внимания. Видимо, сама возможность поспорить на пустом месте доставляла им ни с чем не сравнимое удовольствие.

В этот момент Альга и Оррен здорово напомнили Юльтиниэль ее саму и Кристиана. Кажется, пикировки у них получались не менее насмешливые и глупые (это если со стороны оценивать) и даже в чем-то превосходили. Юле и Крису требовался хоть какой-то повод, и чаще всего логическим завершением пикировок становились драки. А тут на ровном месте в течение десяти минут держаться на одних подколках… Да, высший класс.

Снять одну комнату на всех им удалось лишь в семнадцатом по счету доме: приземистом, отличающемся от других жилых строений отсутствием каких-либо украшений – будь то роспись на ставнях, узоры на перилах крыльца или дикий виноград, опутывающий скрипучие ступени. По сравнению с остальными он выглядел особо неприятно и уныло, но спать все-таки хотелось больше, чем следовать на поводу у чувства прекрасного.

И так к тому времени, что они опрашивали жильцов соседних домов, ночь уже давно властвовала в округе, заполняя улицы жидким летним туманом, небо плотно прикрыли низкие облака, грозясь под утро пролиться на деревню отнюдь не теплым дождем, а очертания растворяющихся в однотонном темно-синем цвете домов приобрели какую-то угрожающую хищность. К тому же Юльтиниэль почти перестала чувствовать заледеневшие ступни, подумывая о заклинании левитации: переставлять ноги самостоятельно уже не хотелось, а просить Талли и снова устроиться в седле Юля стеснялась; новые же знакомые, конечно, забыли, что обзавестись обувью эльфийской княжне было некогда.

Немолодая, полная женщина ворчала на незваных гостей минут двадцать, если не больше, и потом скрепя сердце выделила им чердак, стребовав с каждого по золотому. Если учесть, что на постоялом дворе они бы за две хорошие комнаты отдали всего несколько серебряных монеток, Рит смотрел на наглую тетку так, будто собирался ее задушить. Альга на этот раз была полностью с ним солидарна. Но дальнейшие поиски жилища могли затянуться до утра – никто более не желал принимать у себя компанию охотников на нечисть, а самим охотникам хотелось спать. И, с молчаливого согласия Лареллин и Таллиэля, Оррен ссыпал в потную ладонь затребованную сумму.

Эльф остался устраивать лошадей в небольшом сарайчике, проследив, чтобы им досталось достаточно корма и воды. Юля дернулась помочь ему – пожалуй, это единственное, что она умела делать хорошо: в отцовском поместье заботилась о своей кобыле Ночке. Но Талли вежливо отказался, и Юльтиниэль в который раз осталась не у дел.

Пока Альга отвоевывала у тетки честно оплаченный ужин, а Оррен перетаскивал снизу тощие тюфяки, она прошлась по тесному чердаку и выглянула в затянутое мутной пленкой маленькое окошко. Ни в одном из окон соседских домов уже давно не виднелись манящие огоньки. Казалось, что деревня затаилась в ожидании чего-то злого или же вообще вымерла. Ассоциации получались жуткими, но в то же время весьма притягательными. Так и хотелось выйти из дома и пройтись по пустым улицам… Перед этим все-таки позаимствовав удобные сапожки воровки.

– Вот, приятного аппетита. – Кое-как поднявшись по узким ступеням на чердак, Альга сгрузила прямо на пол свою добычу: поднос, где на большой тарелке высилась гора свежих блинов и несколько мисочек с вареньями и сметаной и большой кувшин с горячим отваром. – И еще… – Девушка хитро улыбнулась и достала из кармана монеты, можно было поклясться – те самые, что не так давно перекочевали от Рита к хозяйке дома.

– А не хватится? – с сомнением протянул эльф и косо глянул в сторону Юли.

– Нет, она решила, что спрятала их надежно, – раньше, чем мы съедем, не проверит. Рэль, ты ведь не против возвращения законного имущества?

Юльтиниэль помотала головой, словно бы говоря, что только «за», и улыбнулась воровке в ответ…

– Завязывала бы ты с этим. – Рит досадливо пнул ногой последний тюфяк, буркнув, что спать на этом – унизительно, но на блины покосился с одобрением. Все-таки есть хотелось ужасно, а в животе Юльтиниэль давно раздавались немелодичные рулады голодного желудка. Так что с блинами покончено было очень быстро. Альга с удовольствием пустила в дело сметану – более на сие кушанье никто не покушался: Рит заедал блины клубничным вареньем, а Юля с Талли поделили мисочку с малиновым.

– Мы вполне можем обеспечить себя деньгами и не обеднеем, если… – поддержал друга Таллиэль, но его тут же перебили.

– Думаю, завтра все, кто направляются в Ралию, съедут еще до рассвета – путь-то не близкий, время нужно правильно рассчитать, – задумчиво проговорил Рит, когда они уже устраивались на жутко неудобных тюфяках, пытаясь поделить тонкие покрывала и подушки. – Новые же беглецы раньше полудня не появятся. Так что утром можем на двор переехать: взять нормальные комнаты, заказать ванны. Лучше на день задержимся, лишние деньги заплатим, но хорошо отдохнем.

– Только «за», – тут же отозвался Таллиэль. – Заказов сейчас много, а у меня еще бок не до конца зажил, чтобы опять вас прикрывать.

– Я тоже согласна, – сонно откликнулась Альга со своего места.

– Вот и… – довольно собрался подводить итог Рит, как воровка его перебила:

– Рэль, а ты что думаешь?

По недовольному фырку Рита Юльтиниэль поняла, что ее мнением мужчина забыл поинтересоваться специально, но все-таки ответила.

– Я не против этого. Особенно если учесть, что мой голос в расчет брать не собираются, – едко откликнулась она.

– Княжна… – тут же попробовал оправдаться эльф.

Но Юльтиниэль слушать не стала, а, пожелав всем спокойных снов, перевернулась на другой бок, плотнее закутавшись в покрывало.

Справедливую месть пришлось отложить до лучших времен. Однако на память я никогда не жаловался и, мрачно подумав, что Альга свое обязательно получит, направился встречать «гостя» – еще одно доказательство того, что император Эолы воевать не хочет категорически.

Вот только беда – если неожиданно пешка решит взбунтоваться, игроку проще убрать ее с поля, чем объяснять правила поведения фигур на шахматной доске. Пресветлая мать нетерпелива, капризна и мстительна. Она может позволить себе споры и состязания с равными ей творцами, но непослушания собственного создания не потерпит. И накажет не только его, но и всех близких и дорогих ему людей. Или же просто уничтожит Эолу, притворившись Хель. Убийца в прошлом пытается не дать рухнуть миру – она не сможет помешать Алив.

А более никто из творцов не станет спорить с Великой и мешать ее планам.

Я спустился вниз, почти бегом преодолевая расстояние до зала, где, по обычаю, должны были происходить переговоры. Под дверями нервно расхаживал из стороны в сторону Ливий, косо поглядывая на невозмутимых гвардейцев, и бормотал под нос что-то нелицеприятное в мой адрес.

– Оррен! – разгневанно воскликнул он. – Где тебя Хель носит?!

– Где надо, там и носит. Нашли кого за мной послать. – Альгу. Ха! Все уже собрались?

– Давно…

Ливий повел головой, соглашаясь, что выбор был не самым правильным, – Альга славилась тем, что ловко забывала важные вещи в самые неподходяще моменты. И ладно, если это заключалось в забывании поздравить друга с днем рождения, которое воровка могла легко проигнорировать. Но вот подхлестнуть лошадь и забыть, что впереди обрыв, – это было в духе Альги. Засмотреться на разгорающееся в камине пламя, уронив непотушенную спичку на ковер, – тоже. Так что удивляться было абсолютно нечему. Подумаешь, убийцепоклонники приехали, ультиматум выдвигать будут! Куда интереснее узнать: не проснулась ли вдруг у меня ревность?

– Их там Эриам уже двадцать минут развлекает. К нам император собственной персоной приехал. Совсем страх и совесть потерял, хелина кровь. А наместник обещал подойти попозже. – Глава ордена покривился, но говорить продолжил: – Хочет, чтобы его явление выглядело более драматично. Эх… и как мы докатились принимать у себя этих проклятых еретиков, поклоняющихся Убийце?!

– Тише, мой друг, здесь прекрасная слышимость, – упрекнул я Ливия, не спеша заходить в зал. – С точки зрения эольцев, еретики – мы, потому что поклоняемся рыжей лгунье.

– Клевета! Великая мать создала наш мир, сделав его прекрасной жемчужиной в своем ожерелье. Она вдохнула в нас жизнь, научила добру…

– Угу, а эольцы уверены, что мир создала Хель, но после творения так устала, что прилегла отдохнуть, а подлая Алив, использовав момент, первой спустилась к юным созданиям и солгала о том, что является их матерью. Хель же, назвав Убийцей, она обвинила во всех грехах. Ты можешь доказать обратное? Вот-вот…

– Но ведь ты сам общался с Великой матерью! – воскликнул Ливий, до глубины души возмущенный моей речью.

«Конечно-конечно, именно с ней», – я мысленно усмехнулся.

И вообще, «история» создания нашего мира, которая должна была быть известна каждому ребенку, выглядела абсолютной чепухой. А как однажды сказала Хель, не только выглядела, но ею и являлась. Но не говорить же разумным существам, что их мир – очередное игровое поле? А с фантазией туго у всех творцов… Я вот как-то Василия послушал, как у них мир «образовался», и лишь еще раз убедился в правильности своего вывода.

– Можно подумать, Алив со мной секретами делилась. Скорее уж Хель решит разоткровенничаться.

И ведь не подкопаешься! – чистую правду сказал.

Глубоко вдохнув, будто перед погружением в холодную воду, я толкнул тяжелую дверь, входя в зал. Ливий остался в коридоре – ему, как главе ордена Алив, вход к убийцепоклонникам был заказан, так же как к нам жрецу Хель. На лице ректора, повернувшегося на протяжный скрип дверей (я поставил в памяти галочку сделать выговор тем, кто петли не смазал), попеременно отразились радость и желание меня придушить за наглое опоздание.

Следом за темным эльфом повернулся высокий (хотя смотря с кем сравнить), широкоплечий мужчина, чей лоб венчал искусно сделанный драгоценный обруч с большим кровавым рубином в центре – тонкие золотые нити, переплетаясь подобно стеблям растения, удерживали его будто нераскрытый бутон. Холеное, немного вытянутое лицо эольца с несимметричными скулами украшала опрятная бородка, блеклые, почти прозрачные глаза смотрели пристально и оценивающе, а в черных волосах виднелась первая седина. С легким изумлением император оглядел мой растрепанный внешний вид и скривил тонкие губы.

– Оррен Рит? Признаться, я не удивлен.

– А чему удивляться? Можно подумать, первый раз встречаемся, Чар… – пожал плечами я, приближаясь к единственному свободному креслу в совещательном круге.

Советники императора смотрели на меня так, будто готовились наброситься со всех сторон и загрызть, – столько ненависти было в этих взглядах. Впрочем, на Эриама они смотрели ничуть не менее «дружелюбно». А может, даже и более – все-таки эльфы в Эоле считались отвратительными порождениями больного сознания Пресветлой. А тут не просто эльф, а еще и темный в придачу…

– Не первый, – согласился император. – Однако сложно было представить кого-то другого на месте нового императора. Вы, Риты, всегда успевали самые удобные места занимать.

– Совсем даже не нового, – поправил, – я исполняю обязанности временного правителя до возвращения его императорского величества – Кристиана Лита.

– И он вернется? – Чар притворно изумился.

– Со дня на день, – обрадовал я эольцев.

На лицах двух советников – одного немолодого лорда с выбеленными сединой волосами и морщинистым, невыразительным лицом и совсем юного офицера, впрочем, судя по нашивкам, уже получившего генеральское звание, – появились одинаковое недоверие и некоторый испуг. А вот император кивнул, соглашаясь с моей торжествующей улыбкой.

Итак, вступление было завершено.

Они нас «прощупали»: оценили настроение, форму общения и уровень приема, сделали какие-то свои – убийцепоклоннические – выводы и теперь могли приступать к первому акту того фарса, который у нас принято было называть переговорами.

– Было явление Хель, – медленно произнес император и замолчал, чтобы дать нам с Эриамом время на переосмысление этой информации.

Мы с ректором изобразили великую мыслительную работу и большую задумчивость. Хель сразу сказала, что Алив прикинулась ее иллюзией. А я всем остальным передал, что Пресветлая мать предупредила о явлении Убийцы.

Запутанно?

Безусловно! Зато все были предупреждены, что без постороннего вмешательства тут явно не обошлось. И вкрадчивый тон Чара нужной реакции не получил.

– А к нам Алив уже второй раз за год приходила… – очень внимательно рассматривая подлокотник кресла, сообщил я, словно говорил о ценах на капусту и репу, а не о появлении творца. Конечно, между появлениями гостьи прошло чуть больше времени, но я решил, что такое построение фразы будет не столь большой ложью. – Точнее, ко мне. Предупредила, что Хель стало скучно и она решила поиграть в войну.

– От любимца рыжей лгуньи не стоило ждать ничего иного, – раздраженно пробормотал офицер, забывая спросить императорского разрешения на слово. Впрочем, сравнив этих двоих, я нашел определенное сходство в чертах лица, осанке и внимательном прищуре. Кажется, молодого наследника не проинформировали о том, что никто воевать не собирается.

Только немного похулиганить.

Поэтому замечание молодого человека я проигнорировал.

– Значит, это не намерения получения земли, выходов на ту сторону или новых договоров о ненападении?

– Нет, – покачал головой Чар. – Боюсь, Хель нужно, чтобы Лирия исчезла с карт нашего мира.

– Печально это слышать. Тогда к чему переговоры?

– Соблюдаю правила приличия, – тонко улыбнулся Чар и перевел взгляд, рассматривая убранство зала.

Несколько портретов венценосных предков Криса его не заинтересовали, а вот витражные окна удостоились одобрительного кивка; император сильнее прищурился, выдав, что мучается проблемами со зрением, но рассмотрел тонкую ручную работу с нескрываемым удовольствием: части разноцветной мозаики разворачивались цельной картиной, будто не собранной по кусочкам из стекла, а нарисованной гениальным художником. И солнечный свет, преломляясь, оживлял воображение мастера. Для совещательного зала выбрали нейтральное изображение. Это был сад: умиротворяющая зелень деревьев – сквозь нее просвечивало лазурное небо, тропа, тонущая в густых переплетениях ветвей, яркие плоды, которые, казалось, упадут в ладонь, стоит только протянуть руку, вкрапления цветов на траве и внимательно наблюдающие с той стороны картины дивные птицы, с длинными пестрыми хвостами и широкими крыльями. Их глаза-бусинки впивались в людей, сидящих в зале, будто бы заранее зная все, что здесь скажут и решат. А еще меня не оставляло ощущение, словно там, в глубине тропы, почти на самой грани, можно заметить чей-то расплывчатый силуэт.

Ходили слухи, что этот витраж когда-то был создан мастером, тесно общающимся с творцом, и висел в главной башне академии. А потом этот человек сошел с ума и убил свою семью, после чего его произведение было решено с помощью магии перенести сюда – в место, не столь часто посещаемое людьми.

Но то были лишь слухи…

Надо сказать, что у нас в Лирии витражи – одна из тех достопримечательностей, которыми принято хвастаться и показывать высокородным гостям. Ни один замок или храм не обходится без галереи, украшенной стеклянной мозаикой; каждый состоятельный горожанин считает своим долгом заказать в дом хотя бы одно витражное окно – знак достатка и доброй атмосферы в семье.

Мастера у нас – что надо. Прадед Криса даже расщедрился: объединил разрозненные школы и создал высшую академию.

Пауза явно затягивалась. Эриам также рассматривал витраж, безуспешно пытаясь понять, что же привлекло внимание его императорского величества, пожилой советник начал клевать носом, офицер, наоборот, злился, бросая гневные взгляды не только на нас с архимагом, но и на Чара.

И наконец, когда я уже подумывал о том, что можно сходить пообедать, пока император занят ознакомлением с обстановкой совещательного зала, мужчина все-таки вспомнил, зачем мы собрались в столь «теплой» компании.

– Мы начнем штурм завтра на рассвете, – произнес он. – Думаю, теперь, когда все правила приличия соблюдены, мы можем попрощаться и считать переговоры законченными.

– Не совсем, – поправил его я. – У Лирии есть два весомых аргумента в пользу того, что Эоле следует пересмотреть свои планы на ближайшее время и трактовку воли Хель.

– Да? – непритворно изумился Чар.

И именно в этот момент, словно почувствовав, что время настало, громко хлопнув дверями, в зал вошел Рик. О да… кажется, даже появление Убийцы под ручку с Пресветлой матерью не произвело бы большего впечатления, чем мрачная фигура наместника Хель, закутанная в черный плащ.

– Простите за опоздание. – Брат улыбнулся мне краешком губ и нарочно коснулся железной маски, акцентируя на ней внимание всех присутствующих персон. В нешироких прорезях, создававших иллюзию злобного прищура, задорно блестели синие глаза.

– А-а…

Как же приятно было наблюдать за удивленным императором, из последних сил пытающимся сохранить лицо. Советники, так и вовсе забыв про все, раскрывали рты.

– Позвольте представиться, Эрик – наместник Хель, – вежливо поздоровался он, останавливаясь за моим креслом. – Представляю Окраинные земли, находящиеся на территории лирийского государства, и выступаю за его интересы.

Вот это завернул! Я уважительно покивал. Все-таки совсем не зря брат столько учился – может, и мне не стоило занятия прогуливать, тоже бы так говорить красиво сейчас умел?

Я представил брату императора, не забывая наблюдать за мимикой Чара.

– Оррен… – Перестав коситься на Рика, он повернулся ко мне. – Кажется, ты сказал, что есть два аргумента? Не осмеливаюсь представить масштаб второго, если это всего лишь первый.

– Все верно, – согласился я. – Неужели ты думаешь, что мы бы приняли вас, не располагай достаточным количеством убедительной информации…

– Не настолько она убедительна, – возразил седой советник, всего на мгновение опережая гневную тираду офицера. – Всем известны случаи, когда наместники шли против создательницы, предавая тем самым свою кровь. Здесь и сейчас нам представлен лишь еще один пример искусной лжи вашей Алив, а вовсе не неправильная трактовка воли Хель.

Речь его звучала ровно и выдержанно, словно он заранее подготовил ее, предвидя подобное развитие событий. Низкий голос и монотонный ритм позволили Чару вернуть себе уверенность. Действительно, в истории не раз наместники устраивали такое, что потом всем миром разгребали, не зная, кого проклинать – то ли Хель, то ли Алив, то ли человеческое любопытство и жажду найти приключений на свой зад.

– Что ж, хорошо. – Я сделал вид, что разочарован провалом. – Скажите, а кто в таком случае не может пойти против воли вашей, – на это слово я сделал особое ударение, – создательницы?

Ощущая подвох, но не зная, в чем он выразится, Чар осторожно ответил:

– Лишь истинный слуга, отмеченный силой и любовью Хель, никогда не пойдет против ее воли. Она выбирает самых достойнейших людей, наделяя правом карать и миловать – нести в земли, полные ереси, сумрака заблуждений и душевной слепоты, истинное знание. Но вы убиваете посланников, боясь прозреть.

Он привел дословную цитату из книги «Создания» – эольского варианта лирийского сборника, в каковой были заключены всевозможные хвалы Алив и основы мироздания, на которых творилась наша реальность, только уже записанная со слов Хель.

Да… точно зря уроки прогуливал…

– Ну что ж, господа, в таком случае позвольте вам представить слугу Хель, отмеченного ею…

Вот теперь уже мне пришлось выдерживать паузу, нужную для расшатывания нервов уважаемых парламентеров.

– И где он? – нетерпеливо спросил парень, вытягивая шею в сторону дверей, словно думал, что сейчас в них введут закованного в цепи, ободранного и искалеченного узника.

Медленно расстегнул дар, с наслаждением наблюдая, как вытягиваются лица императора и его советников, стоило тем только заметить мой изменившийся взгляд.

– Отмеченный слуга – я…

 

Глава 8

Кто плачет в ночи…

Юльтиниэль не спалось.

Она замерла на неудобном тюфяке, боясь пошевелиться, – уж слишком он громко шуршал при малейшей попытке сменить позу. Из окна, рядом с которым и устроилась полуэльфийка, тянуло ночной прохладой, а тонкое покрывало совсем не согревало. Пришлось свернуться, поджав под себя ноги, и прогнать мысли о том, что даже она, несмотря на все свои таланты, способности и претензии, может заболеть простудой и получить насморк.

Юля уже собиралась немного поколдовать, чтобы стало теплее, как вспомнила, что так и не проверила Таллиэля на наличие магических способностей. Пока он единственный оставался темной лошадкой (хоть и весьма симпатичной) в небольшой компании охотников на нечисть: Рит не мог ощутить чужую магию, как ни хотел (особенно если колдовала Юля), Альга не обладала никакими способностями, а вот эльф являлся загадкой, которую Юльтиниэль забыла отгадать. Слишком уж все быстро происходило, и мысли в голове не успевали оформляться, тут же сменяясь новыми тревогами.

Так что колдовать девушка не решалась. Просто лежала, стараясь унять неприятную дрожь от назойливого сквозняка, и вглядывалась в сходящиеся под углом доски, выполняющие функцию как стен чердака, так и его крыши, а еще прислушивалась к ровному дыханию своих спутников. Юльтиниэль пыталась понять, кто из них спит, а кто еще не успел уйти в обитель Кира. Ей хотелось позвать Альгу, попытаться узнать эту новую воровку – молодую, счастливую девчонку, еще не пережившую многих своих друзей, неожиданное вдовство и долгие года одиночества, когда все дни делились на ожидание новых заказов и выполнение поступивших.

Но Юльтиниэль все тянула паузу, не желая привлекать внимание Рита или Талли.

И она дождалась. Только совсем не того, чего хотела. Со стороны угла, в котором расположилась воровка, раздалось недовольное шуршание и тихий голос. Обращалась Альга вовсе не к Юльтиниэль, как надеялась полуэльфийка.

– Эй, Оррен, ты спишь? – позвала девушка.

– Уснешь на такой «перине», как же, – незамедлительно откликнулся Рит все тем же мерзким тоном, за который его хотелось сильно ударить. – Интересно, а как нашему остроухому другу понравился такой «уют»?

– Не больше, чем тебе, мой заносчивый приятель, – насмешливо отозвался эльф. – Мог бы напрямую спросить. Я вроде не превращался в предмет мебели.

– А вдруг бы ты уже уснуть успел?

– Интересно, как?! Да на них пытки проводить можно! – в сердцах воскликнул Талли, но тут же понизил голос. – Пять минут – и пленник выложит все: и планы противника, и свои прегрешения, вплоть до драки в пятилетнем возрасте с соседским мальчишкой, и даже сочинит то, что не знает.

– Но твоя соотечественница как-то ведь уснула, – флегматично заметил Рит в ответ на гневную тираду друга.

– Княжна? – удивился Талли, словно на чердаке находилась еще одна светлая эльфийка.

– Рэль? – тихо позвала ее Альга, но Юльтиниэль продолжила молчать, не спеша откликаться.

– Ну-ну, – протянул Рит. – А я всегда считал, что эльфийки – изнеженные создания.

– Она просто устала, – вступился за девушку Таллиэль. – Столько всего за один день случилось! Если учесть, что она, кроме дворца князя, ничего не видела, странно, как она смогла продержаться так долго!

– А действительно странно… – задумчиво бросила Альга.

Юльтиниэль мысленно дала себе сильного пинка за то, что не подумала об этом раньше. Проколоться на такой глупости! Обидно, Хель забери, не учесть проницательность воровки. Ведь до этого полуэльфийка считала себя если не гениальной, то очень талантливой актрисой: всегда умела хорошо импровизировать и продумывать планы на несколько ходов вперед… Хотя нет, импровизировать все-таки больше.

Какое удовольствие – выполнять все по инструкциям?

Юльтиниэль зажмурилась, прогоняя какие-то странные посторонние мысли.

– Талли, проверь, пожалуйста, правда ли наша принцесса – спящая, а то как-то нехорошо получается, – попросил эльфа Рит.

Юля, не задумываясь, набросила на себя иллюзию сна. Спустя несколько секунд магической завесы легко коснулся импульс. Вот и разрешилась загадка. Потенциал у Таллиэля был намного выше среднего. Только все равно, по сравнению с возможностями Юльтиниэль, оказывался на уровне пола, а то и ниже. Так что никакого подвоха он не заподозрил.

– Спит.

– И что скажешь? – растеряв насмешливый тон, неожиданно серьезно спросил Рит. – Ты вроде говорил, что видел раньше эту княжну. Чего нам от нее ждать?

– Оррен! – возмутилась Альга, судя по громкому шуршанию поднимаясь с «ложа». Раздались тихие шаги, но, видимо, девушка только разминалась, – сделав пару кругов по небольшому чердаку, воровка снова устроилась на своем месте. – Это неправильно и неприлично! Хватит видеть в каждом встречном человеке шпиона наместника Хель.

– Она не человек.

– Именно, Рит, она эльф. Это снимает с нее все подозрения – никто из перворожденного племени не может служить Хель. Даже если захочет, его кровь не примет силу… конечно, вряд ли удастся найти подобного добровольца. Так что прекрати. Мне за тебя стыдно.

– Но все равно я бы предпочел узнать, кого мы спасли от разбойников и почему лучезарная княжна решила сбежать из надежного, уютного дома в такие опасные времена. Талли, ты чего? Язык проглотил? Рассказывай!

Юльтиниэль затаила дыхание, ожидая, когда эльф начнет говорить. Пусть теперь девушка знала, что не имела никакого родства с Лареллин, но все-таки очень хотела услышать, какой была лучезарная княжна при жизни в глазах своих подданных.

Талли молчал достаточно долго, и Юле пришлось вспомнить о надобности периодически пользоваться воздухом и притворяться спящей.

– Сложно сказать, – наконец неуверенно начал эльф. – Я теперь склонен думать, что все то, что слышал, было слухами. Говорили, что она странная, ммм… не совсем полноценная в плане умственных способностей. Князь очень редко позволял Лареллин появляться в обществе, так что сплетен гуляло предостаточно. Все строили догадки о том, почему он так тщательно скрывает сестру и не позволяет ей ни с кем пересекаться – прислуга не в счет, – но та молчала под клятвой крови. Судя по тому, что я вижу сейчас, верить этому не следовало. Хотя тот единственный раз, когда я видел ее на приеме, Лареллин действительно производила удручающее впечатление: какая-то бледная, отрешенная. А может, так подстроили специально – затрудняюсь сказать, зачем князю понадобилось выдавать свою сестру за умалишенную, для эльфов это слишком редкий недуг.

– Как все запутанно, – вздохнула Альга, – вот какой Рэль не назовешь – так это неполноценной, очень приятная девушка. Да еще и с острыми зубками – как Оррена уела.

Рит громко фыркнул.

– Да-да… сейчас ты скажешь, что из вежливости поддался, – опередила его воровка.

– Хорошо, сдаюсь, не поддался, – согласился Оррен. – Хотя побег из дома я прекрасно понимаю, не думаю, что ее желание путешествовать с нами задержится надолго – до первого вурдалака или умертвия. Еще и скажет, чтобы мы ее обратно в Светлолесье провожали. Знаю я этих аристократок остроухих…

– Это когда это познакомиться успел, герой-любовник? – ревниво уточнила Альга, но Оррен тактично замолчал.

– Посмотрим, – спокойно рассудил Талли, здорово напоминая Юле в этот момент своим тоном Василия. – Спать давайте, а то завтра проваляемся тут до обеда, опять все места на постоялом дворе окажутся занятыми. Да и нехорошо обсуждать княжну за ее спиной. Неприлично.

Альга с Ритом, чуть поворчав, все-таки согласились закончить обсуждение, и, пожелав друг другу спокойной ночи, друзья затихли. А Юльтиниэль по-прежнему не спалось. Почему-то было неприятно сознавать, что прежняя Лареллин была – назовем вещи своими именами – дурочкой. Впрочем, вспомнив болезненное лицо с тонкими чертами, полуэльфийка оказалась вынуждена согласиться с этими выводами. В семье, как говорится, не без… – вот и лучезарному князю не повезло.

И еще Юльтиниэль очень обижало, что новые знакомые стали обсуждать ее за глаза. С одной стороны, вроде как хорошо, что ее саму не спросили – тут Юля бы никак не выкрутилась, а с другой – оскорбительно получилось: все трое – приличные люди и эльфы, а косточки незнакомой княжне как базарные торговки перемывали.

Опять-таки Юльтиниэль мысленно одернула себя, а что им еще делать оставалось? Времена действительно непростые – опасные, каждый куст подозревать надо. А уж охотникам за нечистью вдвойне осторожными быть приходится. И когда неожиданно появляется странная эльфийка, напрашивающаяся к ним в компанию, желание получить больше информации об этой особе вполне естественно.

Так что Юле было весьма затруднительно логично обосновать свою обиду.

Полуэльфийка в обычное время была не прочь посплетничать за чужой спиной, но, как оказалось, самому предмету обсуждений такое могло не понравиться. Особенно если он слышал оные обсуждения. Однако Юля была благодарна Талли за то, что тот одернул Рита и Альгу, и дулась на воровку, от которой не ожидала подобного поведения. Что касается Оррена, так теперь Юльтиниэль лишь сильнее убедилась в мысли, давно ее преследующей: у отца всегда могло найтись что-нибудь эдакое, способное удивить даже самого искушенного слушателя. И рога, и копыта, и хвост (а то и несколько штук), и отравленный нож в рукаве. И еще воз и тележка различных сюрпризов, скрывающихся за миловидной внешностью.

Еще через полчаса девушка поняла, что отлежала на неудобном тюфяке все, что только можно было отлежать, и, позволив себе небольшое заклинание, убирающее ненужный шум, поднялась с «ложа». Несмотря на недавнюю усталость, спать не хотелось совершенно – может, сказалось то, что она замечательно отдохнула в седле, а может, виновато было количество полученных впечатлений. С отвращением посмотрев на тонкое покрывало и торчащую из тюфяка солому, Юльтиниэль сделала несколько шагов к лестнице, потом вспомнила, что она босиком, и, забрав сапоги Альги, решила устроить себе небольшую прогулку по ночному селению.

Итак, эольцы удалились в свой лагерь – переваривать предоставленную им информацию. Еще немного времени для того, чтобы нарушить планы творца, мы успешно выиграли. Правда, я сомневался, что сама творец отнесется к этому хорошо…

Ливий, предвкушающе потирая руки, обозревал с высокой крепостной стены стан врага, словно сам собирался провернуть несколько рискованных вылазок. Я же, слегка разочарованный быстрым концом разыгранного для Чара и его советников представления, смотрел, как небольшой кортеж императора удаляется от Охранительной крепости, поднимая на неширокой старой дороге клубы пыли.

– Оррен, ты выглядишь как ребенок, у которого отняли игрушку, – не мог не использовать момент Рик, с удовольствием поддев меня.

– Ну да, ты такое часто в детстве проворачивал, должен был запомнить, как я при этом выгляжу… – так, чтобы остальные не услышали, ответил я, спускаясь с небольшой, удобной площадки по узким ступеням, прорубленным прямо в камне лестницы. Вот еще, не хватало того, чтобы Ливий или Эриам узнали о родстве, а там уж сложить имеющиеся факты кто угодно сможет.

– Хотя за столько лет что-нибудь могло измениться, – продолжил я ворчать, действительно очень жалея, что после моего заявления «гости» надолго не задержались. В кои-то веки открыл правду о себе, а они еще и не поверили…

Остальные зрители направились вслед за мной, быстро утратив интерес к разворачивающемуся лагерю убийцепоклонников. Всем не терпелось услышать какие-нибудь грандиозные планы или хотя бы приблизительные расчеты дальнейших действий.

Естественно, в моем исполнении…

Видимо, тут у всех с ответственностью было туговато, и народ радовался, что именно я, а не кто-то из них оказался временным императором, на которого можно было свалить все проблемы. А потом, как обычно, что-то не получилось… – так это Оррен виноват…

– Так ты не собираешься делиться идеями? – уточнил Ливий. – Или у тебя их просто нет?

– А зачем? – удивился я. – Экспромт устроим…

– Как бы нам его не устроили! – Недовольный Эриам выглядел почему-то комично.

Последнее время я вообще перестал воспринимать темного эльфа, – могущественного архимага, всерьез – так его моя дочка достала (еще и дома расписала во всех подробностях, как именно); теперь ректор воспринимался как мальчик для битья, периодически вставляющий интересные шутки и вовремя поддерживающий беседу. А раньше казался такой грозной силой… Только детские воспоминания и впечатления быстро выветрились под натиском проделок Юли.

– Не-э… не устроят, – отмахнулся я. – Они теперь всю ночь будут гадать, как же я могу одновременно являться и защитником, и меченым. Потом вспомнят про Хель и приказ, решат воззвать к ее совету. Она им что-нибудь насочиняет, и завтра они как вежливые соседи явятся к нам в районе обеда, чтобы сказать, что штурм все-таки состоится. И у нас будет еще ночь, чтобы устроить в их лагере диверсию. Так что сегодня ограничимся небольшой разведкой.

– Кто пойдет? – деловито осведомилась Альга.

Мы всей компанией остановились в коридоре. Время было уже вечернее – для обеда поздно, для вылазки рано, а сидеть всем вместе и по десятому кругу обговаривать одно и то же никому не хотелось.

– Я, ты и Василий… Думаю, для первого раза нас троих хватит.

Ливий не протестовал: пробираться в самое сердце лагеря убийцепоклонников главе ордена страшно не хотелось. Эриам равнодушно пожал плечами, решив не спорить. Рик никогда особо не любил лезть на рожон.

Так что недовольным оказалось только черноволосое чудо, уже оклемавшееся после вчерашнего потрясения.

– И я! – возмутилась Маришка, хватая меня за руку.

– Не боишься?

Девушка удивленно захлопала глазами, потом, оценив шутку, широко улыбнулась.

– С вами? – Она поочередно кивнула на Василия и меня. – Ни за что! Зато хоть один маг будет… Правда, не совсем обученный, но я вам обязательно пригожусь!

– Вот и славно. Тогда встречаемся на площадке после захода солнца.

Все кивнули с самыми серьезными лицами, будто собирались нагрянуть на площадку всей толпой и устроить там самые настоящие проводы, после чего разбрелись по направлениям к своим комнатам. Мы с Альгой после небольшой дискуссии о том, стоит ли набивать желудок перед разведывательной операцией, также направились к покоям, решив немного отдохнуть. Поспать теперь явно не скоро удастся.

– Оррен, – тихо позвала меня Альга, когда мы зашли в комнату.

Говорить: «слушаю», «что» и прочее – я не стал, уж больно тон Альги стал «неальговским», каким-то тоскливым, глубоким, даже немного робким. Я такого уже лет двадцать не слышал. Но все равно знал, что женщина сама все скажет, когда соберется с мыслями.

– Как думаешь, Юля с Крисом в прошлом справляются?

– А ты разве не чувствуешь?

Альга задумалась, пытаясь понять, что же она могла такого почувствовать. Я подсказал:

– Воспоминания. Кажется, они были и раньше, но с каждой секундой они всё яснеют, будто в сознании вспыхивают картинки – яркие-яркие, и такое странное ощущение, что все это давнее прошлое, но в то же время оно случилось только что.

Альга прикрыла глаза, тщательно прислушиваясь к себе. Было интересно наблюдать, как сменяются эмоции на ее лице: улыбка, испуг, удивление, снова улыбка, гримаса недовольства… Наконец воровка вздохнула, кивнула каким-то своим мыслям.

– Мне придется долго извиняться перед ними, когда Юля с Крисом вернутся в настоящее.

– Не только тебе. Тем, кто успел за эти года отойти в чертоги Алив, явно повезло по второму кругу не переживать те безобразия, что мы вытворяли.

– Ладно тебе, там было не так уж плохо…

– Не спорю. Надеюсь, Юльтиниэль решит также и Криса уговорит в это поверить. Не хочешь поспать? Ночка нам предстоит та еще… – Я сел на кровать и задумчиво посмотрел на валяющуюся около тумбочки сумку с вещами. Конечно же она была не разобрана: закинув ее в комнату, я сразу понесся по каким-то своим делам, а сейчас она взывала к моей совести, воспитанного, аккуратного, ну или хотя бы любопытного человека… – надо же хоть краем глаза посмотреть, что туда Альга сложила?

Женщина закрыла окно, разожгла в камине огонь, чтобы промерзшие каменные стены древней крепости пропитались теплом, потом устроилась на кровати поверх одеяла.

– Ты тоже отдохни, Оррен.

Наклонившись, я поцеловал Альгу.

– Обязательно, приятных снов.

…Однако уже очень скоро я понял, что сон не собирается приходить ни в какую. Слишком много роилось в голове мыслей, чтобы, закрыв глаза, отпустить сознание в обитель Кира. Я вертелся на кровати, как пойманный уж, пытаясь извернуться и так и сяк, и подушку удобнее устроить, и укрыться покрывалом, но все равно понимал, что вряд ли усну. Рядом тихо посапывала Альга, забравшаяся во сне под одеяло и трогательно обнявшая большую подушку. Несколько минут я любовался женщиной в неровном сумраке комнаты, чуть разгоняемом пляской рыжего огня, а потом, забрав на кровать сумку, принялся ее разбирать.

Хоть чем-то себя займу. А то от своих дум скоро мигрень заработаю.

А что? Заглянуть к эольцам и жалобным голосом попросить что-нибудь от головной боли… Надеюсь, наш бородатый анекдот про гильотину у них не распространен. Однако почти синхронно со своими мыслями я нашел в сумке походную аптечку, в которую запасливая Альга хоть и сложила лекарства по минимуму, но зато постаралась учесть все возможности – от обеззараживающих средств, противовоспалительных и жаропонижающих порошков до редких противоядий.

Несмотря на то что лечить недуги магией было куда проще, безопаснее и дешевле, не всегда больной мог найти под рукой дипломированного колдуна, который был бы в состоянии отличить легкие от сердца. Так что лекарское дело в нашей стране также процветало.

Заглотив снадобье, убирающее головную боль, я расслабленно вздохнул.

Сменной одежды в сумке нашлось совсем немного: одни запасные штаны, пара рубах и несколько комплектов белья, зато обнаружились утепленный плащ, шерстяные носки и шарф, словно мы собирались зимовать в Охранительной крепости. А на самом дне сумки, к моему безграничному удивлению, обнаружился тот самый злополучный дневник, еще год назад взятый из библиотеки поместья по совету странного призрака.

Повертев в руках тонкую книжицу, я лениво ее перелистал, обнаружив несколько вложенных страничек с переводом Василия. После того как мы вернулись из Окраинных земель, Юльтиниэль поступила в академию, а орден принес нашей семье официальные извинения, жизнь вошла в привычное русло, и о дневнике Пресветлой Алив я вспоминал крайне редко: только когда он попадался мне на глаза. Василию тоже быстро надоело переводить метания девичьей души, выплеснутые на терпеливую бумагу. Изредка, если иномирцу совершенно нечего было делать, он возвращался к переводу, исписывал несколько страниц аккуратным почерком, а потом бежал искать что-то более интересное и интеллектуальное…

Видимо, какой-то из последних дней подготовки к несостоявшейся свадьбе выдался особо скучным, и Василий решил снова пересмотреть свои записи, оставив дневник где-нибудь в гостиной комнате, а Альга решила прихватить его с собой, чтобы было что почитать перед сном, – экономия снотворных средств, называется.

Еще немного полистав дневник, я со вздохом отложил его туда же, на тумбочку. Почему-то было бесконечно обидно, что в записях творца упорно не находилось ничего полезного. Если сначала находка казалась редкой удачей, то спустя первых десять страниц превратилась в скучнейшее чтиво… Незнакомые имена, непонятные термины, глупые обиды, маленькие стишки, детализированное описание обычных событий. Да еще все это, приправленное корявостями и ошибками, – самые «вкусные» перлы Василий даже вслух зачитывал пару раз. Право слово, Юля в тринадцать лет и то лучше слова складывала…

Посмотрев по потайным карманам, нашел парочку полезных амулетов: одноразовый щит, способный выдержать и драконье пламя (при условии, что продолжительность воздействия не будет превышать минуту), и еще небольшой кулон, позволяющий видеть сквозь стены. К сожалению, оба амулета были рассчитаны на короткое время, но в хозяйстве могли пригодиться.

Правда, тихо разобраться с вещами у меня не получилось: шуршанием я разбудил Альгу. Женщина повернулась на бок, подтянув ноги к животу, и, прищурившись, наблюдала, как я продолжаю осмотр сумки, надеясь еще что-нибудь интересненькое отыскать под тонкой подкладкой.

– Зря я этот дневник схватила, да? Почему-то показалось в тот момент, что так лучше будет, а сейчас думаю: вот не глупая ли – тащить его сюда?

– Нет, пусть будет. Хоть какое-то развлечение.

Женщина кивнула, прикрыла глаза, задышав ровнее, и я уж было подумал, что она снова уснула, как Альга, встрепенувшись, спросила:

– А Рику ничего не будет за то, что имя вашего предка взял? Не зря ведь Алив придумала, что носить имя основателя своего рода можно, только получив его при обряде наречения. Ладно чужие, – вон получается, Юля почти год Лареллин звалась, и ничего не случилось, хотя за ней же еще Хель присматривала, а тут он закон творца нарушил, пусть и такого паршивого, как Пресветлая мать.

Для начала я проверил, что нас никто не подслушивает, – крепость большая, народу много, шляются все, где хотят, – и одно случайное слово может стоить слишком многого. Однако слабенькое заклинание подсказало, что вокруг покоев комнаты пустуют и в коридоре также не наблюдается ни живых, ни мертвых существ.

– Не-э… он ничего не нарушал. Ты же историю нашей семьи не знаешь. И остальные тоже не знают, к счастью, так что брат хорошо выкрутился, я даже сам сразу не сообразил. Он может представляться этим именем сколько его душе угодно. В нашем роду Эрик и Рик – одно и то же имя, только в разных вариациях. Если приходит очередь первого ребенка назвать в честь предка, выходит Эрик, если второго – «откусывается» первая буква, и получается Рик.

Альга помотала головой:

– Но ведь Рик старший!

Я кинул пустую сумку в дальний угол комнаты и растянулся на мягкой перине.

– Нет, первый сын Виктора и Арие, названный Эриком в честь своего деда, умер в двухмесячном возрасте. Последний Рит погиб в зиму, когда пожилая нянечка, служившая еще до Матвевны, приоткрыла в детской комнате окно всего на пару минут, чтобы проветрить, сама присела в кресло, задремала и во сне ушла в чертоги Алив. А ребенок замерз насмерть. Второго сына они уже Риком назвали…

– Грустно как… – вздохнула Альга. Она подвинулась ко мне под бок и с удовольствием слушала историю рода Ритов. – Ты никогда не рассказывал. А почему имена Эрик и Рик у вас считаются одним именем? Эх, Оррен, такой у вас род интересный.

– Какой уж есть. Не думаю, что мы, Риты, одни такие странные, тут у кого угодно поройся в шкафу – обязательно парочка скелетов выпадет. А с именами все очень просто: то ли в старые времена с фантазией у людей было туго, то ли все поголовно манией величия страдали, но, когда у жены первого Эрика Рита родились мальчики-близнецы, счастливые родители не придумали ничего лучшего, как назвать их в честь великого папы – Эриком и Риком. С тех пор и считается, что это всего лишь варианты одного целого.

Альга весело фыркнула:

– Одно дело, когда на свет вываливается парочка скелетов, и совсем другое – если весь шкаф забит костями. А ты, Оррен, явно лидируешь по количеству спрятанных по углам тайн.

Спорить с таким заявлением я не стал: что есть – то есть.

Можно собой гордиться.

Все равно уже было пора собираться и спускаться на нижнюю площадку – за окнами стемнело достаточно для того, чтобы остаться не замеченными убийцепоклонниками. И в то же время ночь лишь вступала в свои права, так что можно было не опасаться опоздать на предстоящий вызов «Хель» в исполнении эольцев.

На первый взгляд такая заманчивая прогулка по ночной деревне на второй оказалась не самой светлой идеей Юльтиниэль. Лучше бы она посидела на нижнем этаже дома, а не «гуляла» по деревне. Конечно, холодный ветер поспособствовал тому, что тяжелые мысли все-таки выветрились из головы девушки, да и темные улицы исследовать оказалось весьма интересно, но вот только тонкая кофта, в которой полуэльфийка вышла из дому, никак не спасала от ночной прохлады.

Юля боролась с собой, отказываясь поворачивать обратно к неказистому дому, и широко размахивала руками, стараясь немного согреться. Бегать она уже пробовала – только заблудилась. Хоть селение не было таким уж огромным, но одинаковые улицы с ровными рядами приземистых домов приводили девушку в уныние, а глубокая темень, расползшаяся по деревне вместе с туманом, и вовсе не позволяла отличить одно строение от другого.

Так что Юльтиниэль, осознав, что еще несколько часов – и она превратится в большую ледышку, решила вернуться к главным воротам и уже от них искать дом вредной тетки. В противном случае спонтанная прогулка могла завершиться весьма плачевно, да и других идей найти оставленное жилище не возникало. А зрительная память у полуэльфийки была всем на зависть.

Свернув к оградительной стене, Юля спокойно пошла вдоль ровного частокола, изредка прислушиваясь к спящей деревне. Сейчас, когда диагноз окружающему миру уже был вынесен и скорого выздоровления не предвещал, ей хотелось разобраться в себе. Полуэльфийка ненавидела самокопание, потому что чаще всего это приводило к обнаружению у себя таких ненужных штук, как совесть, привязанность, а то и вовсе симпатия. Когда Юля решила в последний раз разобраться в собственных чувствах, решила, что любит Кристиана… А теперь вместо этого появился нездоровый скепсис, что она вообще на подобное неспособна.

Как недавно выяснилось – похоже, император тоже. Иначе, по мнению полуэльфийки, он не стал бы отнимать у нее обручальное кольцо. Коли один раз уступил, то что мешало Крису и повторно примириться с заскоками Юльтиниэль? Либо прогрессирующий эгоизм, либо понимание, что ничего бы у них не получилось…

Она уже собралась обвинить императора во всех смертных грехах, как вдруг чуткий слух Юли уловил посторонние звуки. По коже пробежали мурашки – слишком уж пугающе звучал детский плач в ночной тишине. Полуэльфийка замерла на месте, пытаясь понять, откуда доносятся тоненькие всхлипы.

Впереди виднелась небольшая обзорная площадка, на которой ночью должен был дежурить стражник, бдительно наблюдая, чтобы никакая тварь не подобралась к деревне, – такие возвышения примыкали к забору с внутренней стороны через каждую сотню метров. Вон чуть мигал огонек свечи, да и зрение Юльтиниэль, которое девушка улучшила заклинанием, могло различить силуэт сгорбившегося мужчины.

Однако плач доносился именно оттуда.

Юля сама не поняла, как преодолела расстояние до обзорной площадки, замерев под косой лестницей, прислоненной к обзорному пункту. Детей полуэльфийка не любила, считая, что плаксивое, сопливое и мелкое нечто, которому взрослые уделяют внимания куда больше, чем уже выросшему ребенку, в доме – вещь совершенно лишняя. Но это если поблизости находился какой-нибудь толстый карапуз, недовольный лишь тем, что ему не купили очередную игрушку…

А если слово «ребенок» понималось абстрактно, то для Юльтиниэль дети были объектами неприкосновенными, почти священными… Такое отношение к потомству было заложено в эльфов природой, и даже разбавленная смертным отцом кровь не могла ничего сделать. Инстинкт защитить ребенка и убить любого, кто осмелился его обидеть, оказался сильнее голоса разума.

Так что, еще секунду прислушиваясь к тихому плачу, Юльтиниэль пыталась заодно и интуицию послушать, но спустя мгновение уже карабкалась по мерзко скрипящей лестнице, надеясь, что стражники с соседних площадок ничего не заметят. А уж с одним дядькой-то она быстро справится. Но мужчина сидел к девушке вполоборота, обнимая копье, и, кажется, спал – на шум он даже не отреагировал. Юльтиниэль кинула в его сторону настороженный взгляд – что-то было странное в спящем стражнике – и даже сделала шаг в его направлении, но плач все не смолкал, а в голове от тонкого надрывного голосочка уже звенело. И, презрительно подумав о неисполнении служебного долга, полуэльфийка огляделась в поисках ребенка.

И поняла, что он доносится… с той стороны надежной стены…

Юльтиниэль осторожно перегнулась через стену, приготовившись в любой момент увернуться от опасности и ударить в ответ, но в густой ночной тьме разглядеть что-либо было нереально. И противиться желанию защитить ребенка она не могла.

– Ты где? – тихо окликнула Юльтиниэль, надеясь, что ее услышат и отзовутся.

Потом, уже не боясь разбудить стражника, пробормотала ругательство и добавила к заклинанию, улучшающему зрение, еще и то, что позволяло видеть в полной темноте. Краски сразу стали насыщеннее, а мир обрел контрастность, и теперь Юльтиниэль могла разглядеть каждый листик на низком кустарнике под стенами ограждения.

А заодно и самого ребенка.

В нескольких шагах от забора сидела девочка лет пяти: светловолосая, кудрявая, в запачканном землей легком платье. Малышка сжимала в руках длинную голубую ленту, какие обычно вплетали в волосы замужние женщины западных земель.

– Мама? – тоненько позвала девочка, пугливо смотря в сторону полуэльфийки, которая от переполнявшего ее негодования и испуга чуть не свалилась за забор. Видимо, саму Юльтиниэль в темноте разглядеть малышка не могла, но правильно поняла, что голос доносится сверху.

– Что случилось?

– Мы опоздали, – чуть помедлив, отозвалась малышка, неприятно картавя слова. – Мама сказала, что она договорится, и нас впустят, а потом стало темно…

Юльтиниэль стукнула кулаком по дереву. Идиоты! Женщину с ребенком не могли впустить! А ворота-то как раз сразу после леса начинаются: только стемнело – женщину наверняка сразу же и утянули, а стражники только порадовались: одной проблемой меньше стало. Хорошо, дочку с этой стороны оставила… Как еще только по голосу девочку никто не нашел? – долго ведь плакала. Видимо, Алив уберегла. Или Хель подсобила…

Юля склонна была думать, что уж скорее Убийца привела девушку сюда, чтобы выручить малышку. Только подцеплять ее заклинанием с этой стороны было опасно – вспышку силы мог уловить штатный маг и поднять тревогу. Недолго думая, Юльтиниэль ловко перемахнула через стену, совершенно не боясь высоты в несколько метров. Мягко спружинив о землю, она тут же схватила малышку в охапку и, плотнее закутавшись в кокон своей магией, подняла себя левитацией на уровень обзорной площадки, зависнув в полуметре от стены. Выбраться из деревни было проще простого, а вот возможность попасть обратно, из-за огромного количества защитной вязи, представляла некоторую сложность. Необходимо было сделать небольшую брешь в магическом поле селения, проскользнуть в нее и аккуратно залатать, чтобы утром никто ничего не заметил, даже если бы знал, что нужно искать.

Хорошо хоть, силы у Юльтиниэль было предостаточно – деревенскому магу не чета. Так что количество быстро пересилило качество.

Спасенная малышка вцепилась тонкими ручками в рубашку Юльтиниэль и не хотела отпускать полуэльфийку даже после того, как они оказались в безопасности, уже спустившись с обзорной площадки. Стражник так и не проснулся – по всей вероятности, перед дежурством выпил что-то крепкое. Юльтиниэль искреннее понадеялась, что такой беспредел обнаружит кто-то вышестоящий по званию, и этого стражника снимут с должности, а то и вовсе ночью за пределы селения выкинут, чтобы на своей шкуре ощутил, каково это – звать на помощь и не быть услышанным.

Юля еще раз обернулась на частокол, мысленно погладив себя по голове и вручив медаль за спасение жизни маленькому человечку, и переступила оберегательную черту. Тут, всмотревшись в одинаковые дома, светловолосая девочка завозилась на руках Юльтиниэль.

– Тетя Тасся! – Малышка ловко спрыгнула на дорогу и обернулась к Юле.

– Так у тебя тут родные есть?! – радостно воскликнула девушка и уже сделала несколько шагов вслед за малышкой, как опомнилась.

Первое, что возникнет у родственников, – ненужные вопросы: «Откуда сиятельная княжна взяла ребенка?», «Что? Перелезла за стену? А не слуга ли она Хель? Давайте ее сожжем, на всякий случай!»… Конечно, неожиданное появление ребенка также не могло не вызвать удивления и вопросов, но вряд ли девочка могла показаться кому-то серьезной проблемой, чтобы расследовать, как она оказалась в деревне.

Юльтиниэль переступила с ноги на ногу и с сомнением взглянула на укутанные жидким туманом дома.

– А ты сама не дойдешь? – Конечно, так поступать было нечестно… но уж очень полуэльфийке не хотелось лишних проблем. Вообще больше ничего не хотелось. Даже жуткий, неудобный тюфяк казался ей сейчас лучшей периной в мире…

– Спасибо…

Девочка серьезно кивнула и, не оборачиваясь на свою спасительницу, затопала вверх по улочке, быстро скрывшись из виду. Юльтиниэль еще с минуту постояла на одном месте, пытаясь понять, не совершила ли она какую-то ошибку, но интуиция признаков жизни не подавала, мысли были ровными, и никакой тревоги не ощущалось. А вот безмолвная деревня почему-то начала производить гнетущее впечатление. Туман стелился у ног, и Юльтиниэль больше не ощущала той защищенности, что была всего несколько минут назад.

– Бред! – громко и уверенно произнесла Юля и, увидев знакомый поворот, поспешила к неказистому дому, пока ее не успели хватиться.

 

Глава 9

Разведка по-ритовски

– Все готовы?

Вопрос, конечно, был лишним. Василий и Маришка подошли к процессу подготовки вылазки ответственно: иномирец надел свой любимый камуфляжный костюм, который трепетно оберегал, в обычной жизни предпочитая носить нечто соответствующее моде нашего мира. Маришка же облачилась в черную одежду, судя по легкому фону – экипировка была прошита заклинаниями маскировки.

– Сама делала, – похвасталась девушка, правильно растолковав мой внимательный взгляд. – Взяла за основу оберегательные заклинания, которые деревенские колдуньи вплетают в детскую одежду, только добавила защитные и маскировочные чары и закрепила лучше.

– Еще и «отлично» по теории применения за третий курс. Напомни, как в академию вернемся, – улыбнулся провожающий нас Эриам. – Ты, Оррен, меня прости, но маг из Маришки получится куда лучше, чем из твоей дочери.

– Это уже проблемы Юльтиниэль, – отмахнулся я. – Мне главное, чтобы дочка силу контролировать научилась, а еще поняла, что это не игрушки. Ну и, может, чего полезного для жизни узнает – не до старости же у меня на шее сидеть будет? А так пусть хоть на тройки учится и по пять раз на пересдачи бегает – это ее дело. Я тоже отличником не был…

– Еще мягко сказано, друг мой, – добродушно хмыкнул темный эльф, припоминая мои «выдающиеся» успехи в учебе.

– Оррен, только не говори, что ты был двоечником, – укоризненно покачал головой Василий. – Какой пример ты подаешь детям?

– Почему это в прошедшем времени? – конечно же не удержалась от насмешки Альга.

Протестовать не стал. Что было – то было. Большая часть преподаваемых нам теоретических предметов в жизни оказалась абсолютно лишним грузом информации, выветрившимся из головы уже через год. А вот объем нужных заклинаний, которые я мог себе позволить по уровню силы, сохранился и без скучной зубрежки. Такой подход к учебе можно было назвать не безответственным или лентяйским, а очень даже рациональным.

– Да, двоечником и остался, хотя кое-как на удовлетворительные оценки переправить смог, – вздохнул я, припоминая, сколько Виктору пришлось пожертвовать денег в фонд академии, чтобы преподаватели закрыли глаза на пробелы в моих знаниях. – Никогда не любил участвовать в учебном процессе, предпочитая оставаться вне его правил и скучных формул. А дети и без меня тако-о-ого понаберутся, что пример большой роли не сыграет.

Маришка нервно хихикнула, уже уплыв мыслями в лагерь убийцепоклонников; Василий махнул рукой, ожидая, когда я разрешу нашей небольшой группе выступать: спорить о необходимости образования иномирцу не хотелось; Альга поправляла лямки большого заплечного мешка. Его она прихватила нарочно, справедливо считая, что у эольцев обязаны найтись интересные вещички для коллекции воровки. Не стал ее одергивать и просить ничего не красть. Пусть уж, найдя пропажу, наши враги задумаются об укреплении своего лагеря, а не о методах обхода защиты Охранительной крепости.

– Ладно, господа-разведчики, – подвел итог Эриам, – если будет худо, подайте знак, и мы всем скопом на выручку примчимся.

– …не оставив от лагеря противника и мокрого места. Оррен, может, рискнем попасть в засаду и проверить сие заявление нашего многоуважаемого архимага? Вдруг за один раз от «гостей» избавимся! – Альга воспринимала предстоящую вылазку исключительно как увеселительную прогулку с элементами экстрима.

– Лучше сделаем этот план запасным, – попросил я.

Женщина разочарованно повела плечами.

– Тогда удачи.

Архимаг кивнул нам и направился на верхнюю часть стены – наблюдать, чтобы, в случае чего (например, вынужденном применении запасного плана), быстро отреагировать и привести помощь. Там его уже ждал Ливий, о чем-то тихо спорящий с Риком: понаблюдать за лагерем эольцев хотелось всем.

Мы же, еще несколько минут постояв в тишине, направились к небольшому тайному ходу, ведущему из крепости в долину – очень близко к тому месту, где и расположились не подозревающие о такой подлости убийцепоклонники.

Старый, затянутый плотными слоями паутины ход лишь добавил нашей вылазке особого шарма. Он полностью соответствовал представлениям стандартного обывателя о потайных, древних лазах. В оных были обязаны присутствовать такие атрибуты, как капающая с низких сводов вода, зловеще разбивающаяся о каменную тропу, большие пауки, с неодобрением поглядывающие на вторгнувшихся в их владения людей, и сам ход должен выглядеть извилистым, узким, с нависающим неровным потолком. Не хватало только эффектно разбросанных костей и черепов, таинственных ответвлений от главного хода, проржавевших цепей, а также странных знаков на стенах.

Ну и ловушек по вкусу тоже добавить никто не додумался.

К нашему счастью.

Уже через пять минут пути мы по уши запачкались пылью и паутиной и стали напоминать каких-то невиданных чудовищ. Маришка то и дело тоненько и жалобно чихала, а Альга сквозь зубы поминала всех, кого только можно было помянуть незлым, тихим словом, чтобы не привлекать к нашей вылазке ненужного внимания высших сил. Василий только с минуту посокрушался о запачканном костюме, но, вспомнив о том, что любой мало-мальски сведущий маг был в состоянии за несколько секунд вернуть любимой одежде нормальный вид, затих. Я же хранил вежливое молчание, так как добавить было нечего: все ругательства уже использовала Альга, перечихать Маришку возможности не представлялось, аллергиями я не страдал – сказывался иммунитет проклятого, а состояние одежды заботило меня меньше всего на свете.

Оставалось только размышлять о том, что, видимо, ход создавали гномы – уж очень низким свод был. Впрочем, и это было не так уж и важно, но вот про себя помянуть низкорослый подгорный народец за недальновидность и мстительность стоило – знали же коротышки, что люди будут этим лазом пользоваться, а все равно под себя сделали.

Потайной лаз заканчивался небольшим тупичком и косо сбитой лестницей, поднимающейся примерно на два этажа вверх, где и находился круглый люк, выводящий любителей ходов в долину.

Проблема возникла сразу, стоило только кинуть один взгляд на то, по чему нам предстояло забираться наверх. Этого я как-то не учел: за прошедшие десятилетия, которые лазом никто не пользовался, лестница успела хорошенько прогнить – некоторые перекладины вовсе отсутствовали.

– М-да… – согласился с моими невеселыми мыслями Василий.

– А я летать не умею, – оповестила нас Альга, будто остальные только и делали, что все время летали…

– Я могу попробовать пролезть первой, а потом вам воздушную петлю кинуть, – задумчиво проговорила Маришка. – Правда, не уверена, что смогу вытянуть всех, может, еще Альгу удастся, но на большее меня не хватит.

– Не стоит, – воровка покачала головой, стряхивая с волос устроившегося там толстого паука, – эольцы, точнее, жрецы мигом магию учуют. На тебе же дар, а он при использовании заклинаний фон создает. Одно дело – у нас в Лирии что-нибудь устроить, все равно что попытаться найти в море определенную каплю, а тут уже через пятнадцать минут убийцепоклонники прибегут встречать нас с распростертыми объятиями.

– Раз нельзя с даром, будем без него. – И я, не дожидаясь, когда друзья попробуют меня остановить, сдернул с шеи кулон.

Миг восхитительной свободы, которую я позволил себе ощущать всем своим естеством, закончился невыносимо быстро. Только-только внутри растеклось ни с чем не сравнимое пьянящее чувство вседозволенности, как разум напомнил, что времени, которое я мог выделить, осталось немного. Пройдя вперед, легко дотронулся до перекладины. Ладонь охватило холодное сияние силы Хель, быстро пробежавшее вверх по лестнице, захватывая ее в плотный кокон.

Чем мне нравился «подарок» Убийцы, так это тем, что, используя его, не нужно было составлять никаких заклинаний. Проклятие само чувствовало потребности своего носителя, послушно выполняя даже плохо сформированные мысленные приказы. Впрочем, именно этим оно и было опасно: пожелаешь случайно смерти кому-то – знаете, как порой в запале сложно удержать слова на языке, а приходишь в себя среди кучи убитых людей.

Хорошо хоть, мне почти возможностей не перепало: метка в кровь перешла, а вот силы лишь капля просочилась. На большие разрушения такого, слава Алив, не хватит.

– Давайте скорее полезайте. На все про все у нас несколько минут, – поторопил я замерших спутников: никак они не могли привыкнуть к преображению, происходившему со мной, когда я выпускал силу Хель.

Два раза повторять не пришлось. Первой, ловко цепляясь и перескакивая сразу через несколько перекладин, полезла Альга. Чуть задержалась у самого люка, с заметным трудом отодвигая его в сторону, и, как только образовалась щель, в которую могла протиснуться миниатюрная воровка, выскользнула на поверхность.

– Все спокойно, – спустя секунду отрапортовала она сверху.

Следующим полез Василий, он себе резких движений не позволял и не суетился. Одна ступень где-то на середине лестницы неприятно хрустнула, и мне пришлось расширить канал силы, рискуя поддаться метке. Иномирец также чуть задержался у люка, но только для того, чтобы совсем сдвинуть его в сторону, открыв лаз полностью: в узкую щель, оставленную воровкой, Василий бы не протиснулся и при всем желании.

Маришка, глядя на мое перекошенное лицо, на поверхность чуть ли не взлетела: то ли так за меня испугалась, то ли за себя – с проклятым человеком в такие минуты крайне опасно находиться.

– Оррен, быстрее, – раздалось сердитое шипение Альги, – а то мне для полного счастья не хватало тебя убить, если ты метке поддашься… Знаешь, что со мной Юля потом сделает?!

– Лезу, лезу, – устало отозвался я, стараясь как можно быстрее карабкаться вверх.

Сияние, охватывающее лестницу, постепенно гасло, и следовало поторопиться, если я не хотел полететь обратно вниз из-за какой-нибудь непрочной ступени. Одна зараза из самых верхних все-таки подо мной надломилась. От падения меня удержали Василий и Альга, прямо-таки втащив в четыре руки на поверхность. Маришка быстро помогла разобраться с даром, застегнув цепочку.

Стало легче. Краски привычно потускнели, превращая ночную долину в смазанное пятно, кровожадные мысли утихли: метку сковывал дар, оставляя ощущение сдавленности и тревоги.

Но все-таки так было проще.

– Теперь колдовать спокойно можно. – Я посчитал в уме время и добавил: – Метка часа на четыре вокруг нас нужный фон оставит – жрецы ничего не заметят, даже если будут знать, что искать надо лирийскую магию.

– Спасибо! – не на шутку обрадовалась Маришка.

Лишь теперь я заметил, что наверху за небольшой промежуток времени не только заметно похолодало, но еще и начался неприятный дождь. Маришка, получив разрешение, спешно натягивала над собой водонепроницаемый полог – сил девушки, чтобы растянуть его на всех, не хватало. Василий недовольно тряс головой, Альга жаловалась на промокшие ноги: мягкие тряпичные сапожки воровки не были предназначены для того, чтобы их хозяйка, не смотря под ноги, влезла в лужу.

Однако возвращаться в крепость без новостей и планов лагеря не хотелось, так что, сдвинув крышку люка на положенное место, чтобы получился опрятный небольшой холмик, мы побрели в сторону убийцепоклонников. Устраивать пакости эольцам по такой погоде почему-то не хотелось.

Кристиан уныло посмотрел вниз и тяжко-претяжко вздохнул. Почему-то в мыслях крутился анекдот, как-то рассказанный Василием: про елку, устроенную некоему поручику волками.

В данный момент шутка была ну-у очень в тему.

Только вот смеяться уже не хотелось.

Правда, сидел император не на елке, а на дубе, и загнал его туда не волк, а не пойми кто. Впрочем, оного, по скромному мнению Криса, хватало по самое-самое. Устроившийся у корней могучего дерева зверь был огромен, в разы больше медведя, но при этом напоминал обыкновенного санитара леса: и строением тела, и вытянутой формой морды, и темно-серой шестью.

Хорошо хоть, интуиция Криса сработала на секунду раньше, чем зверь прыгнул на императора из кустов. Передвигался хищник, несмотря на свои габариты, абсолютно бесшумно; и спасло молодого мужчину лишь острое чувство тревоги, которое заставило Криса метнуться в ближайший кустарник. В следующую секунду там, где только что была голова императора, сомкнулись мощные челюсти зверя. Дальше, мельком глянув на неожиданного противника и оценив степень опасности, Крис бросился к ближайшему дубу, к счастью оказавшемуся мощным и раскидистым, даже не думая о честной схватке.

Все-таки голова на плечах императора имелась, и, что бы там Василий ни говорил, периодически Кристиан ею думал. Во всяком случае, пытался. Но лучше всего ему удавалось правильно оценивать противника и свои шансы на победу – мужчина предпочитал вопреки всем традициям в первую очередь сохранять свою жизнь и только во вторую – честь. И ничего позорного в том, чтобы залезть на дерево, спасаясь от твари наместника Хель, Крис не видел.

Был разве что один большой минус в виде непростой ночи, но честь императорская от недосыпа обычно не страдала, не раз мужественно выдерживая сие испытание. Хотя отдохнуть все-таки хотелось.

– И как я теперь спать буду? – укоризненно спросил Крис у зверя, который не сводил с несостоявшегося «ужина» умных, фосфоресцирующих в темноте желтых глаз.

Тот красноречиво щелкнул зубами, словно спрашивал: «А что я буду есть?»…

– Да невкусный я! – махнул рукой император, говоря таким тоном, будто сам очень-очень жалел о том, что его вкусовые качества не отличались положительной оценкой, и этот факт приносил Кристиану много разочарований.

Волк, а для удобства Крис решил называть его именно так, не сумев подобрать более оригинального или точного определения, насмешливо оскалился: «Позволь мне это самому решить – вкусный ты или нет» – говорило выражение его морды.

– Так заработаешь несварение, потом меня же винить будешь, – незамедлительно откликнулся император, стараясь удобнее устроиться на широкой ветке и прислониться спиной к шершавому и почему-то теплому стволу дуба. – А вдруг вообще отравишься – умрешь? Я ведь виноватым чувствовать себя буду. Если, конечно, в чертогах Алив (или, что вероятнее из-за всех проделок, обители Хель), – тихо добавил Кристиан, – есть такое понятие «чувствовать».

Несколько минут царило молчание. Крис размышлял о том, не стоит ли называть сумасшествием или паранойей (в специфических терминах лекарей император разбирался откровенно плохо, не отличая одного от другого) желание выговориться зверю, мечтающему съесть императора и явно созданному наместником. Путем нехитрых логических выводов мужчина решил, что паранойей было бы бояться сказать при звере что-нибудь лишнее. А так – ну говорят же некоторые люди с предметами мебели и прочими вещами? Да и с умным человеком – собой то бишь – во все времена хватало желающих подискутировать.

А тут всего лишь волк-переросток. Ну не помчится же этот экземпляр выкладывать всем личные переживания императора?

– Я, видимо, какой-то неправильный, как Василий сказал – бракованный, – пожаловался Кристиан волку. Зверь задрал морду, привлеченный печальным тоном добычи. – Но никак не могу понять, что во мне не так. Некрасивый? Вроде нет… внешность, конечно, нестандартная, но очень даже симпатичная. Ведь правда?

Волк, кивнул, соглашаясь. Да: симпатичная и даже очень аппетитная, на его волчий взгляд и вкус.

– Ну-у характер у меня не сахар, понимаю. Так ведь и у нее не лучше! – в сердцах воскликнул Кристиан, громким голосом пугая устроившуюся тут же, на ветке, птицу. – Я ведь уступил! Первый признался! Что ей еще надо было?!

Ответить на этот вопрос волк не смог, только издал нечто похожее на вздох.

– Нет, все-таки в который раз убеждаюсь, что любовь не только слепа и зла, но, кроме того, руки у нее явно не из того места растут, чтобы нити судеб переплетать. Да и чувство юмора какое-то сверх меры извращенное. Вот у тебя девушка есть? – спросил Кристиан у волка, перед этим вопросом пристально оглядев животное и убедившись, что оно мужского пола.

Зверь мгновение медлил, а после все-таки кивнул, причем в этот момент выражение морды стало такое тоскливое, что император понял – он нашел собрата по несчастью: с дамой сердца хищнику крупно не повезло.

– Зачем она сбежала? Что ей во мне так не понравилось? Я ведь ее ни в чем не ущемлял: хочет в архимаги идти – да запросто! О наследнике думать рано? Так век полуэльфов долог, можно повременить. Что я не так сказал или сделал? И главное, ведь умудрилась Юля сбежать, утянув нас сюда. Что и говорить – завяз по самые уши. Нет, ты не подумай, это очень даже интересно: всегда мечтал своими глазами увидеть прошлое. Но вот что попаду сюда, пытаясь отнять у своей сбежавшей невесты обручальное кольцо, – и в страшном сне привидеться не могло. Да обо мне все девушки мечтают! А эта нос воротит!

Еще пару минут они молчали. Каждый думал о своем. Волк, видимо, вспоминал свою «девушку» или же мечтал о нормальном, не лазающем по деревьям и не жалующемся на судьбу «ужине». Кристиан вертел в руках злополучное кольцо, надеясь, что Юльтиниэль давно спит и видит хорошие сны – на ее долю сегодня много всего перепало. Кто бы мог подумать, что молодой Оррен окажется высокомерным гадом, а Лареллин – больной девчонкой, не имеющей к рождению Юли никакого отношения?

– Я, конечно, слышал много историй, когда непонятно, кто чей отец. Но вот чтобы не знать, кто мать, уже необычно. И интересно… Да-а, все-таки было бы неплохо разгадать, чья Юльтиниэль дочь, как Оррен успеет перевоспитаться и зачем это все Хель… И…

Кристиан широко зевнул.

– …спать хочется… – жалобно пробормотал он, снова начиная ерзать на неудобной ветке, – а завтра ведь с раннего утра идти в деревню – искать этих охотников, напрашиваться к ним в компанию. Еще и все время напоминать себе, что Юльтиниэль теперь следует называть Лареллин. А меня самого зовут Эльрад, я прихожусь лучезарной княжне кузеном, кажется, по материнской линии, если я правильно запомнил рассказы крестного. Нет, все-таки что-то тут нечисто. Ну с чего бы Хель нам «помогать» таким странным способом? Вот-вот… – согласился Крис с невысказанным утверждением волка. – Значит, есть какая-то прямая выгода от того, что мы почти год будем выставлять себя идиотами и прикрываться чужими именами. И я готов корону съесть, что Хель знает, кто Юлина мать, но молчит.

Наверное, на несколько минут император даже смог задремать, но ветка начала уползать куда-то вбок – пришлось встрепенуться, помотать головой, отгоняя дремоту, и опять начать размышлять вслух:

– Помогать-то я Юле, конечно, буду, тут никаких вопросов. Но вот бегать за ней – ни за что. Я один раз уступку сделал. Хватит. У меня тоже гордость имеется, это только в сказках принц гоняется за девицей до посинения, терпеливо залечивая шишки и синяки и прощая заскоки. Можно подумать, что в Светлолесье эльфийки перевелись! Или в других общинах вымерли! Выберу себе покладистую, тихую девушку: жаль, Нимиони проворонил, не такая уж она и глупая оказалась – притворялась только хорошо. И никаких сиреневоволосых нахальных полукровок из рода Ритов!

Волк одобрительно рыкнул, полностью поддерживая Кристиана в таком непростом решении. А потом зверь вообще сделал невероятное (император даже всерьез усомнился в своем психическом здоровье) – поднялся с неудобных корней дуба, в ночном сумраке больше похожих на затаившихся змей, отошел к удобному кустарнику и кивнул мужчине, чтобы тот спускался с дерева – мол, тут, под теплым боком волка, спать императору будет куда удобнее.

И, что самое ужасное, спустя секунду Крис обнаружил, что начал послушно спускаться, осторожно нащупывая в темноте нижние ветки дерева. Верх абсурда! Ладно – разговаривать с хищником, но думать, что он тебя понял, посочувствовал и решил не есть… – нет, это уже диагноз. Сейчас Кристиан спрыгнет на землю и окажется немедленно употребленным в пищу…

Однако опасения мужчины не оправдались. Волк более не проявлял никакой агрессии. Он спокойно наблюдал за императором, пока тот осторожно приближался, а потом снова кивнул, предлагая несостоявшейся добыче располагаться – действительно, ночь оказалась не по-летнему холодной, а костер разжигать было опасно: привлекать ненужное внимание других тварей не хотелось, они могли оказаться менее разумными или сентиментальными, чем новый знакомый.

Кристиан развернул матрас, честно поделился с волком припасами и устроился у теплого бока хищника, не думая о том, что с утра может очнуться в желудке зверя, а то и вообще не проснуться. Даже пожелал тому приятных сновидений, после чего закрыл глаза, уплывая куда-то в цветной, сказочный сон.

Перед рассветом волк растворился в сером, чуть подрагивающем воздухе, словно его никогда не было, – трава оказалась измята в месте, где спал Крис, а следы зверя исчезли.

До лагеря эольцев мы добрались за несколько минут. Дождь и не думал затихать. Он только усиливался, заставляя жалеть о том, что на разведку нас понесло именно сегодня, и без амулетов, оберегающих от капризов природы, или хотя бы обыкновенных зонтов. Казалось, что все окружающие деревья и кусты в одно мгновение настроились против нас, стараясь побольнее хлестнуть мокрой веткой, подсунуть под ноги незаметный в темноте и скользкий из-за дождя корень или же разодрать одежду колючками, оберегавшими пышные заросли.

Сначала, разделившись, обошли лагерь по периметру. Он оказался сравнительно небольшим для эольской армии, что навело на мысли о каких-то неприятных сюрпризах, приготовленных для нас убийцепоклонниками. Хотя в нескольких местах было заметно искривление пространства, какое могло возникать при подготовке больших телепортов дальнего действия. Большего я сказать не мог, только взял слепки магического фона, чтобы Эриам точнее определил, что же замыслили противники.

Вот с проникновением на вражескую территорию могли возникнуть проблемы: бдительные стражи оказались расставлены через минимальные промежутки и засыпать на своих постах, увы, не собирались. Да и завесу они качественную поставили. Словно почувствовали, что гости нагрянуть могут.

Мы с Альгой устроились под наименее колючим кустарником, который худо-бедно, но от дождя защищал, и наблюдали за переливающейся магической пленкой, напоминающей мыльный пузырь, натянутой на лагерь эольцев.

– А у них не капает! – обиженно вздохнула воровка.

– Так жрецы не зря хлеб с маслицем кушают. Дело они свое знают, да и теоретическая сторона магии эольцев сильно отличается от лирийской.

– А это-то тут при чем? – Альга с трудом перевела взгляд от уютного костерка, разведенного двумя стражниками, на меня и нахмурилась. Женщина всегда строила такую рожицу, когда вроде бы что-то эдакое уже слышала, но, как обычно, пропустила мимо своих ушек, а теперь жалела – иначе можно было бы прикинуться умной и с важным видом покивать.

– Ох и серая же ты! – усмехнулся я. – А на основе чего заклинания делают? Сначала теоретические наработки и лишь затем практика. Это только Юля, ничего не зная, может такое колдануть, что потом никто не разберется. У жрецов, в отличие от орденцев, совсем другие схемы и принципы построения: если взять два огненных шарика, один из которых будет создан лирийцем, а другой эольцем, сведущий человек сразу же определит, какой кому принадлежит. Хоть внешних различий не будет, каркас заклинания изменится. Уж не знаю, как это у них получается, но колдовать убийцепоклонникам намного проще, чем нам. То заклинание, которое Маришка еле-еле на себя от дождика поставила, по их схемам могла на всю Охранительную крепость растянуть.

– А почему мы тогда мучаемся, а не стащим эти схемы?

– Можно подумать, что наши маги согласятся пользоваться подачками Хель. Эриам с Ливием скорее… – тут я замолчал, пытаясь подобрать событие настолько невероятное, чтобы оно точно обрисовало мнение архимага и главы ордена, – поженятся, чем одобрят такую ересь.

Пока Альга гаденько хихикала над моей последней фразой – воображение-то у воровки всегда нездоровым было и очень богатым, – я продолжал разглядывать тонкую пленку заклинания, думая, как ее можно обойти и при этом не оповестить всех эольцев о нашем визите. Почесал в затылке, разлохмачивая волосы и стряхивая холодные капли, после чего решил продолжить мысль:

– А скорее всего, у нас и не получится так колдовать… Сила Алив и сила Хель наверняка имеют разную природу – и кто раньше пользовался даром одного творца, не сможет воспользоваться милостью другого.

Наконец к нам присоединились Василий с Маришкой. Под кустом стало как-то тесно и неудобно. Альга с радостью принялась пересказывать не самую мою удачную шутку девочке, искоса подглядывая на иномирца. Василий поджал губы, но ничего говорить на открытую провокацию не стал.

– Что будем делать? – На счастье воровки, его больше заботил способ проникновения в лагерь, чем хихиканье наших спутниц.

– Думать, – вздохнул я.

– Только, пожалуйста, не очень долго. А то я простужусь, – жалобно попросила Альга. – Маришка, а ты не можешь что-нибудь обогревающее соорудить? Раз уж Оррен сказал, что теперь колдовать можно.

– Я только по воде могу, это моя стихия, как и у герцога. Ректор Э’кир сказал, что еще неясно, смогу я пользоваться другими или же нет, для этого надо на полный стихийный уровень выйти. – Маришка с явным сожалением покачала головой. Для девушки порог собственных сил был больной темой.

А как же иначе? Училась она со страстью, недоступной для многих магов, куда более одаренных природой. И понимание, что, быть может, вот-вот она уткнется в тупик, очень угнетало Маришку. На уровне стихийника сильно не разойдешься – никакой импровизации: минимальный запас полезных заклинаний и быстрый расход резерва – явно не то, о чем следует мечтать умненькой и способной девчонке. С другой стороны, когда мы только выезжали из поместья, она вряд ли вообще рассчитывала поступить в академию – уж очень слаба была в ней магия. А теперь вот спокойно колдует, меня давно обогнала.

– Не переживай, – улыбнулся я. – Уже в конце первого курса на стихийника выйдешь – такими-то темпами. В этих делах лучше не спешить, а спокойно развивать свой дар, чтобы хуже не сделать. Еще год на закрепление уйдет, а уже на третьем начнешь воздух и землю осваивать, с огнем сложнее будет.

– Слишком все просто звучит, ваша светлость, – хмыкнула Маришка, – мне для того, чтобы на стихийника выйти, нужно научиться не только источники воды использовать, но и самой ее создавать. Для Юльтиниэль нет ничего проще, чем накидать огненных шаров, а у меня и капли самостоятельно не выходит.

– Нашла на кого равняться! – отозвался Василий. – То ведь Юля, она у Оррена вообще неправильная получилась…

Альга злорадно улыбнулась.

– Господа и дамы, – поморщился я, – понимаю, что мы сами тему завели, но давайте решать, как в лагерь пробираться, а не учить друг друга, как детей воспитывать. А пуще – делать.

Судя по выражению лица воровки, у женщины вертелась на языке очень язвительная подколка, но время для шуток и дискуссий действительно было выбрано неудачное. Так что Альга поцокала языком, но разборку решила перенести в наши покои, когда мы до них доберемся.

Все замолчали. Идеи были, но всё какие-то косые, высказывать которые не особо хотелось. К тому же все упиралось в эту хелину магическую завесу. Похоже, единственным вариантом было снова обходить периметр, тщательно выискивая какие-либо огрехи. Или же возвращаться за Эриамом. Уж архимаг-то должен был разобраться что к чему.

А тем временем под кустом становилось все более неуютно и сыро. В носу противно хлюпало, ноги мерзли, и вообще хотелось послать эольцев к Алив, а самим отправиться обратно в крепость к теплым пледам, каминам и горячему отвару.

Мысли снова свернули в сторону магии, которая могла бы обеспечить нашей промокшей и продрогшей до косточек компании хотя бы минимальный уют.

– Маришка, – позвал я, – нам в академии по водному направлению преподавали интересное заклинание. У меня, к сожалению, сил, чтобы его сотворить, нет, но давай я тебе попробую его объяснить. Вдруг получится? Как раз хорошая разминка и база для дальнейшего самосовершенствования.

Девушка согласно кивнула.

Василий вызвался еще раз обогнуть лагерь, выискивая бреши в охране. Вдруг в каком-то месте стражника все-таки сморил сон? Уже проще, если на одну проблему меньше станет. Заодно иномирцу очень хотелось попробовать свои способности «антимага». Конечно, если разом исчезнет вся завеса, в лагере поднимется жуткий переполох, но если очертить небольшой лаз… то может сработать. Поскольку Василий к нашему миру не имел никакого отношения, соответственно и его способность устранять чары эольцы не должны были заметить.

– Расслабься, – тихо советовал я, – ты так ничего сделать не сможешь, только резерв весь потратишь. Не пытайся управлять водой – настраиваешься на нее, а потом используешь это заклинание. Нет, ровнее и… пас, который я тебе показал… да, молодец. Уже что-то похоже. Попробуй еще раз.

Маришка смешно хмурилась, пытаясь понять, что же от нее требуется наколдовать. Альга от нечего делать комментировала мои никудышные объяснения и попытки девочки им следовать. Это еще сильнее сбивало меня с мыслей, а Маришку с нужного настроя. И тем не менее уже через пятнадцать минут, жутко счастливая, она «упросила» дождевые капли по дуге огибать злосчастный куст, оставив нас в покое.

Стало намного уютнее и не так холодно, особенно после простенького бытового заклинания просушки, использованного мной. Вздохнул, жалея, что сам не могу общаться со своей стихией: говорят, это потрясающе, – слышать ее голос внутри своего сознания, вон как Маришка замерла, не в силах сразу же выйти из транса. Говорят, что раньше сильные маги могли говорить с ураганами и цунами, убеждать утихнуть землетрясения и пожары… Но это было очень давно. Сейчас магов таких уровней днем с огнем не найдешь. Перестали они рождаться. Видимо, баланс какой-то нарушили или чем Алив не угодили, и теперь уже и неясно было – то ли сказки бабушкины, то ли действительно когда-то наш мир населяли удивительные и могущественные создания.

– Оррен, а почему, когда ты говоришь про эольцев, произносишь не «маги», а «жрецы»? – Альга решила продолжить внеплановый урок по эольским традициями, чтобы повысить свой уровень знаний.

Мне безумно хотелось напомнить воровке, что в Эоле мы были вместе, но при этом она ничем, кроме кожаных кошельков богатых торговцев, не интересовалась, в то время пока я пытался заниматься самообразованием и изучал обычаи и особенности врага.

Заметив изменившееся выражение моего лица, Альга поспешно добавила:

– Да, я серая, да, я необразованная, и вообще непонятно, за что ты меня, такую нехорошую, любишь, но, Оррен, пока все равно нечем заняться – расскажи, интересно ведь!

– Да уж, еще одно подтверждение тому, что любят не за что, а вопреки… в Эоле лицензию на право использовать магию выдают только тем, кто проходит посвящение в жрецы Хель. Соответственно чем выше посвящение – тем больше возможностей. Та же градация, что у нас, только зависит не от уровня силы, а от желания служить Убийце. Послушники на уровне наших бытовиков. При рождении на тех детей, у кого обнаруживают магические способности, ставят специальные блоки, которые затем, уровень за уровнем, снимают. Главный жрец соответственно по силе равен Эриаму.

– То есть те, кто отказывается проходить посвящение, так и остаются на всю жизнь простыми людьми? – ужаснулась Маришка, которая уже успела выйти из транса и теперь с восхищением оглядывала получившийся купол из дождевых капель.

– Замечу, короткую жизнь: заблокированный дар убивает своего носителя в течение двадцати – тридцати лет, – кивнул я.

Возвратившийся Василий устроился с краю нашей импровизированной засады и к моим рассказам прислушивался не особо. Большую часть разговора он пропустил, в магии не разбирался и решил посвятить еще несколько минут своим мыслям, позволив нам закончить небольшой экскурс в нелегкую жизнь убийцепоклонников.

– Хель не может рисковать. На территории трех материков – Эола единственное государство, где ее культ признан единственно верным и процветает. В остальных странах все последователи Убийцы либо прячутся по пещерам, не рискуя вслух произносить ее имя, либо истреблены под корень. Еще несколько островов, где она также имеет власть, можно в расчет не принимать. В остальном все теплые места давно и надежно заняты Алив. Так что для молодых людей, со всех сторон окруженных светловерцами, слишком велик соблазн посмотреть на другую веру и законы Пресветлой матери. И подобными мерами Хель старается избежать потери своих адептов. В принципе, – заметил я, – весьма разумно, чем меньше у нее останется сторонников, тем меньше будет возможности вмешаться в судьбу нашего мира. Как заметила Альга, творец из Алив отвратительный – это и уравнивает силы двух дам, якобы сотворивших нашу реальность. Светловерцев в разы больше, но верят они через пень-колоду и хвалы почти не возносят, не считая отдельных личностей. Убийцепоклонников мало, но при этом все они ярые фанатики Хель, готовые отдать свои жизни во имя ее.

– Все-таки странный у вас мир, – подвел итог Василий. – Вроде успел пообжиться, но все равно как расскажешь что-нибудь новое, Оррен, так мурашки по коже…

– Извини, какой есть, в таком и живем. Что-то нашел интересное?

– Нет. В одном месте мальчишка вроде клюет носом, но там все с другого поста просматривается хорошо. Так я попробовал подползти, чтобы с завесой разобраться, и чувствовал, как она напряглась. Понял: если еще ближе придвинусь, она не выдержит, вся рухнет. Не стал рисковать. А вы тут, смотрю, самообразованием занимаетесь? Молодец, Маришенька, какой кокон для нас соорудила, а говорила – не получается! Чуть-чуть терпения и усердия, и всего добьешься, что бы там этот эльф темный про пределы и способности ни болтал.

Девочка от похвалы совсем разомлела. Улыбнулась и окинула дождевой купол уже не восхищенным, а задумчивым взглядом, словно решила, что бы еще такого с ним сотворить, чтобы доказать – и терпения, и всех других качеств у нее точно хватит.

– Получается, мы остановились на том, с чего начали? – разочарованно протянула Альга.

– Вовсе нет, – я поспешил успокоить воровку, – пока я вам тут про эольцев рассказывал, хорошенько все еще раз оглядел и вспомнил, что про их магию знал. Так что одна идейка в наличии теперь имеется. Можно попытаться проникнуть во-он в том месте.

Друзья, как по команде, повернули головы, пытаясь понять, куда я указываю. За пеленой дождя сложно было рассмотреть что-либо среди одинаковых палаток. Однако все быстро заметили примостившиеся в углу лагеря несколько серых кабинок, никем не охраняющихся и поставленных на скорую руку, но с явной заботой о будущих нуждах.

Василий только хмыкнул, видимо коря себя за то, что первым не догадался. Маришка коротко хихикнула.

– Да… такой подлости, Оррен, я от тебя не ожидала, – с восхищением протянула Альга, – пробраться к эольцам через самое святое место – туалет.

 

Глава 10

Кровь родных

Выспаться Юльтиниэль не удалось. Ей даже показалось, что она только-только нормально вытянулась на неудобном тюфяке и прикрыла глаза, как тетка – владелица дома – начала кричать, чтобы они спускались вниз.

– С какой это радости или, вернее, Хель? – с хриплым проклятием вскочил на ноги Рит.

В руке молодого мужчины, словно по волшебству, возник фамильный меч.

Рядом уже стоял готовый к бою Талли, в руках эльфа трещал небольшой разряд молнии, готовый в любой момент атаковать неожиданного врага, – Юля даже залюбовалась заклинанием, настолько красиво и просто оно получилось у мужчины. Альга тоже в стороне не осталась, вооружившись тонкими кинжалами. Одна только Юльтиниэль стояла посреди чердака, пытаясь понять, что же делать ей: магию применять нельзя, чтобы сразу же не раскусили – откуда лучезарной княжне знать боевые заклинания? Оружия с собой нет – все у Кристиана осталось.

Рит кинул в ее сторону презрительный взгляд, явно записывая на счет полуэльфийки подозрительную заторможенность и глупое выражение лица.

– Что случилось, уважаемая хозяюшка? – звонко спросила Альга, бесшумно подбираясь к лестнице. – Мы честно оплатили свой отдых! – добавила девушка с некой долей угрозы.

Из невнятных бормотаний женщины выяснилось, что прибегал посыльный мальчишка от старосты – тот просил господ-охотников немедленно проследовать к нему для разрешения каких-то вопросов.

Они переглянулись.

– И что делать? – как-то рассеянно спросил Талли, гася заклинание и застегивая рубашку.

– Идти, – кивнула Альга, также пряча оружие. – Просто так личностей вроде нас не зовут.

– Не хотелось брать новое дело, – продолжил за воровкой Рит. – Только от предыдущего отвязались, а тут явно пахнет крупными неприятностями. С другой стороны, деньги лишними не бывают.

– А варианты? – Альга попыталась ладонями пригладить торчащие в разные стороны волосы. – В любом случае нужно знать обо всех событиях, происходящих в округе. Если поблизости завелась какая-то тварь, нам же хуже на нее будет напороться. Рэль, с нами пойдешь или подождешь здесь? – все-таки вспомнила воровка про Юльтиниэль.

– С вами, – не задумываясь, откликнулась девушка и направилась вслед за компанией вниз по лестнице. – Как думаете, хозяйка не одолжит мне что-нибудь из своей обуви?

Одолжила: два растоптанных ботинка, в каждый из которых могло вместиться по три ноги Юльтиниэль, и все равно остался бы небольшой зазор. Воротить нос полуэльфийка не стала, только, раздобыв пару веревочек, хорошенько примотала обувь, чтобы та не свалилась в неподходящий момент. И кажется, снова вызвала подозрения новых знакомых.

Юля только головой помотала, ну не следовало же ей просить о помощи Рита или того же Талли? – Может, это и пошло бы на пользу роли сбежавшей княжны, которая не должна была уметь заботиться о себе в подобных условиях, но на такое унижение полуэльфийка ни за что не согласилась бы.

Мальчишка-провожатый уверенно вывел их к воротам. Оные, несмотря на поднявшееся солнце и ясный день, по-прежнему оставались запертыми, как обычно бывало, если появлялась угроза для жителей деревни или же, наоборот, в самом селении появлялось что-то нехорошее, что не следовало выпускать наружу. Охотники явно насторожились: Рит выразительно посмотрел на Талли, а Альга зачем-то проверила, не забыла ли она свою сумку.

Тем временем они приблизились именно к той вышке, у которой ночью Юльтиниэль выручила очаровательную малышку. Душа девушки сделала кульбит и предприняла попытку свалиться в пятки.

Около лестницы их ждал немолодой мужчина, уже переступивший порог старости, но сохранивший силу бывалого воина. На компанию охотников он посмотрел снисходительно, а Юльтиниэль так и вовсе достался взгляд недоуменный, но поздоровался староста предельно вежливо и даже извинился за беспокойство.

Рит ответил ему хорошо скопированным, благожелательным тоном, что он и его команда будут рады оказать посильную помощь в меру своих возможностей… разумеется, за определенную плату.

– Что у вас случилось?

Староста кивнул на лестницу, предлагая господам охотникам самим ознакомиться с проблемой. Оррен кивнул Талли и первым полез на площадку, за ним последовала Альга.

– Помочь? – Эльф улыбнулся Юльтиниэль.

– Благодарю! – Отказываться от помощи девушка не стала, и не только затем, чтобы не вызвать еще больших подозрений, но просто потому, что внимание и забота Таллиэля были ей очень приятны.

Оказавшись на деревянной площадке, Юля первым делом огляделась и лишь потом сообразила, что Рит и Альга склонились над распластанным телом стражника… того самого мужчины, которого она ночью ругала за недобросовестное отношение к службе. И, судя по всему, зря – стражник был безнадежно мертв.

Сзади приглушенно выругался Талли. За ним на площадку забрался староста.

– Да, его нашла смена. Думали, что спит, опершись на копье, а оказалось, что помер.

Альга внимательно изучила искаженное лицо.

– Явно не своей смертью в чертоги Алив отправился, – вынесла она вердикт.

– Это-то без всяческих изысканий понятно, уважаемая, – отмахнулся староста. – Тут всю ночь плакунья надрывалась, у нас вроде все знают, каким знаком защититься, да, видимо, Дим не успел или еще что случилось.

– Плакунья?! – Рит побледнел, впрочем, и Альга, и Талли выглядели ничуть не лучше.

– А что тут такого? – удивился мужчина. – У нас, господа охотники, постоянно какая-нибудь гадость ошивается, заманивает… Не первую ночь подходила: до рассвета рыдала и обратно в чащобу уползала от солнца. В этот раз, правда, и полночи не проплакала, мы решили, что надоело ей.

– О, Алив…

На Рита уже смотреть страшно было; староста тоже посуровел.

– Вот и я подумал, что неспроста это. Могла она перебраться?

– Сама? Нет. Ее кто-то должен был перевести… причем добровольно. Даже не так, через черту подобное создание нужно было пронести на руках, чтобы никто ничего не почувствовал.

Юльтиниэль поняла, что ее трясет. Осознавать, что она провела в деревню непонятную тварь, замаскированную под ребенка, было ужасно. Хуже этого полуэльфийка чувствовала себя только в тот миг, когда думала, что потеряла отца. Но ведь малышка казалась такой беззащитной! И этот дурацкий инстинкт защищать… или дурман, навеянный детским плачем? Но ведь девочка даже после того, как полуэльфийка пронесла ее, не стала нападать на Юлю. Почему?

Все неправильно!

Эльф, заметив состояние княжны (близкое к полуобморочному), взял ее за руку, расценив все по-своему.

– Плакунья – это не так страшно, как может показаться на первый взгляд, то же умертвие намного опаснее. Тут, главное, успеть ее уничтожить, пока она никого не убила. Сила этой нежити напрямую зависит от количества выпитых людей, – начал читать он небольшую лекцию, пока Рит и Альга обговаривали со старостой условия заключаемого договора и оплату труда охотников. – К тому же на солнце она выходить не может, если и проникла в деревню – должна была где-то затаиться. А в таком состоянии умертвить ее проще простого. Так что не переживай, Рэль. Думаю, мы быстро справимся.

– Надеюсь.

Слова эльфа немного подбодрили Юльтиниэль. Даже если она допустила ошибку, остался шанс ее исправить до наступления темноты. Поэтому, пока Рит не обращал на эльфов никакого внимания, решилась спросить:

– А вообще, плакунья – это что такое?

– Мерзость, – честно ответил Талли, – обычные мертвецы встают из могил после специального слова, но, если сила Хель находит могилу с маленьким ребенком, она его растит и только после этого выпускает на охоту. Чаще всего почему-то этому подвержены девочки. Когда они поднимаются, помнят только свой дом – кровь родных намного увеличивает их способности, а вот дорогу до него, к счастью, нет. Так что добираются плакуньи до ближайшего жилья – идут туда, куда глаза смотрят, необязательно в нужном направлении. Самостоятельно преодолеть оберегательную черту не могут, поэтому выбирают место под частоколом и начинают плакать, надеясь, что кто-нибудь сжалится или поведется на детские всхлипы. И плачем же и убивают – защититься от этого можно просто, – тут Таллиэль сделал перед лицом девушки незамысловатый знак, будто дар в воздухе нарисовал. – Вот и все сложности.

Юльтиниэль кивнула в такт словам эльфа и вдруг вскрикнула: кровь родных! Ведь малышка узнала какой-то дом и побежала к нему…

Не понимая, что может себя выдать, полуэльфийка опрометью кинулась к лестнице, надеясь, что на бегу вспомнит тот дом, куда направилась плакунья. Если нежить успела кого-то убить, то надежды Юльтиниэль на быстрое исправление допущенной ошибки могли пойти псу под хвост, а то и вовсе привести к катастрофе.

… – Что это с нашей княжной? – Оррен удивленно посмотрел на Лареллин, которая так резво спускалась с лестницы, будто за ней гналась вся рать наместника Хель, или же эльфы во главе с лучезарным князем и твердым намерением возвратить беглянку в Светлолесье.

Альга только плечами пожала, а вот Талли нахмурился, словно пытаясь вспомнить что-то весьма важное.

– Э-эм… – замялся эльф, потом все-таки сказал: – Считается, что… мм… незамужние девушки нашего народа могут чувствовать нежить, особенно если знают, какая она именно… Но убеждаться в этом мне еще не доводилось. Во всяком случае, не зря же Лареллин спрашивала, что это за вид нежити.

– Не попадались – как ты сказал? – «незамужние» экземпляры? – подколол друга Рит, особо не вслушиваясь в смысл слов.

– Так получается, Лареллин почувствовала плакунью?! – поразилась Альга, первой уловив суть сказанного.

– Получается, да.

– Тогда почему мы стоим на месте и ушами хлопаем?! – воскликнул Рит, первым бросаясь к лестнице. – Немедленно за ней!

Впрочем, долго бежать не пришлось. На полдороге полуэльфийка потеряла один ботинок и вынуждена была за ним возвратиться, позволив остальной компании сократить расстояние. А там и до нужного дома было рукой подать.

Но они конечно же опоздали…

Лареллин замерла на пороге, лишь чуть-чуть приоткрыв дверь. Секунду вглядывалась в темноту прихожей, а затем с тонким вскриком отшатнулась, едва не упав на землю, – помог вовремя подхвативший девушку Таллиэль.

Оррен мгновенно понял, что спешить уже некуда, и так же осторожно заглянул в образовавшуюся щель. Грязно выругался и кивнул Альге, чтобы та тоже оценила кровавый ковер, устилавший деревянный пол.

– Кровь родных… – прошептала княжна.

План проникновения на вражескую территорию был прост, по выражению Василия, как инструкция по эксплуатации веника. А по мнению Альги, отличался фамильной ритовской сумасбродностью, на этот раз перешедшей все допустимые границы. Маришка так и вовсе не переставая фыркала. На мой же скромный взгляд, план вышел совершенно обычным и отличался разве что толикой нездорового юмора, без которого в нашем сложном деле было не обойтись.

Итак, мы, немного переместившись в сторону, затаились почти около самой завесы, внимательно наблюдая за тремя кабинками. Эольцы оказались на удивление брезгливы и изнеженны и пользоваться кустами считали ниже своего достоинства. Нет, ясно, если, чтобы в голову не втемяшилось, приспичит – по-всякому запоешь, но было бы глупостью не использовать слабости врага против него самого.

Я же, пока нужная минута не выдалась, пытался объяснить Василию, что можно попробовать сделать с его даром, который упорно пытался разрушить завесу. Надо сказать, в антимагии я разбирался примерно так же хорошо, как в процессе создания миров, то бишь никак. Однако год наблюдений за Василием не прошел впустую, и кое-какие соображения у меня имелись.

– Мы же можем колдовать в твоем присутствии? И ничего не портится… – размеренно объяснял я внимающему мне иномирцу. – А все потому, что ты знаешь: ничего плохого мы не учудим. Вот когда Юля с Крисом дрались первые дни знакомства, ты их на раз-два утихомиривал. Видимо, этот дар чувствует твои намерения и подстраивается под них: ты спокоен – и он на окружающую магию не обращает никого внимания, но эольскую завесу явно воспринимаешь как серьезное препятствие и угрозу, поэтому способности стремятся ее устранить.

– То есть, Оррен, – покачал головой Василий, – ты предлагаешь мне глубоко вдохнуть и попытаться убедить самого себя, что все хорошо?

– Примерно так… – согласился я.

– А может, проще мне ее все-таки убрать? А то я вроде как и так спокоен, куда уж больше? А говорить с каким-то даром… – так ничего глупее я в жизни не делал. Это уже диагноз будет.

– Ну-у не стоит, – оскорбился. – Я со своим проклятием могу спокойно общаться, когда требуется. Оно вполне разумно и обособлено от моего сознания. Значит, мне, по твоим рассуждениям, пора идти в специальную лечебницу?

– Прости, я не хотел тебя задеть, – тут же поднял руки в примиряющем жесте иномирец. – Ты, Оррен, только учитывай, что я к вашим «обычным вещам» еще не скоро смогу привыкнуть, и то, что для вас скучные будни, для меня – верх абсурда.

– Не такие уж и скучные, – улыбнулась Альга. – Оррен у нас один такой – оригинальный.

– Хорошо, попробую что-нибудь сделать. – Иномирец нехотя согласился и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Потом нахмурился: – А можно будет понять, что у меня получилось?

– Ты ведь чувствуешь давление завесы?

– На этом расстоянии почти нет. – Василий открыл глаза и смерил метры, оставшиеся до защитного заклинания эольцев.

– Вот! – обрадовался я. – Как только исчезнет и это «почти» – можно считать, что все получилось.

Иномирец кивнул, подходя к полученному заданию со всей ответственностью.

Мы же с Альгой и Маришкой продолжили наблюдение за кабинками. Кстати, это оказалось еще и замечательным способом точнее определить, сколько же в лагере все-таки имеется убийцепоклонников. Лежали в засаде мы достаточно, а эольцы тоже, как ни крути, люди и часто пользовались удобными кабинками. Конечно, все рассчитывалось плюс-минус, но даже по приблизительным подсчетам выходило мало – всего сотня с горсточкой. Ну как такими силами Охранительную крепость штурмовать? Мы ж от смеха все лопнем… хм…

В любом случае получалось, что Чар приготовил какую-то крайне мерзкую штуку.

Наконец удача нам все-таки улыбнулась. Стоило Василию кивнуть, когда со своим необычным даром он разобрался, как все кабинки оказались занятыми одновременно. Мы переглянулись: на лице Альги появилась такая многообещающая улыбка, что если бы я не знал воровку, то мог бы устрашиться.

И, не сговариваясь, побежали через завесу, стараясь шагнуть на ту сторону одновременно. Заклинание недовольно заискрило, сообщая куда надо о незапланированном проходе. Все, кроме меня, тут же кинулись к ближайшей палатке и затаились там, попытавшись слиться с серой тканью. Я же расположился около одной из кабинок, старательно изображая из себя крайне занятого человека.

Самая главная проблема эольцев заключалась в том, что завеса не могла подсчитать, сколько именно человек проникло на территорию лагеря, а сообщала о самом факте проникновения.

Как я и думал, эольцы не стали бежать к месту прохода всем скопом, а по какому-то амулету связались с крайним к данной точке офицером. Поэтому, когда бедолага вывалился из туалета, я успел нацепить на лицо самое спокойно-наглое выражение, которое только имелось в моем арсенале.

– А вы что хотели? – Плащ замечательно скрывал отсутствие формы, и вел я себя не просто как вышестоящий по званию, а как главнокомандующий. И на молодого мужчину мой грозный вид произвел весьма сильное впечатление. Тем временем я усиливал напор: – Думаете, вы одни такие? А потом удивляетесь, почему завеса мигает все время! В таких-то условиях!

Оборвав фразу, я, высоко задрав подбородок и вложив во взгляд весь запас презрения, направился в сторону палаток. За моей спиной офицер, запинаясь, отчитывался по амулету перед прямым начальством, что сия оплошность с проходом не что иное, как череда случайностей, и никакие враги на территорию лагеря не проникли.

Оставалось только с гордым и независимым видом скрыться между палатками, после чего, резко свернув в сторону, устроиться рядом с друзьями. Итак, план по проникновению на вражескую территорию был с блеском выполнен. Главное, теперь не выдать себя громким смехом.

– А выходить мы как будем? – Альга осторожно выглянула из-за палатки, пытаясь понять, как нам пробраться поближе к императору и жрецу Хель.

– Без проблем, – отозвался я, – на выход завеса не работает, не придумали в Эоле понятия «дезертирство» – зачем им еще один синоним к самоубийству? Так что все осмотрим, если сможем, послушаем планы Чара, после чего пойдем обратно в крепость, отдыхать.

– Это если нас не поймают, – уточнил Василий, с неодобрением смотрящий на наше веселье. По мнению иномирца, к процессу проведения разведки следовало подходить более серьезно, а не превращать все это в полнейшее безобразие и приключение.

К счастью, время было позднее, и все нормальные эольцы уже давно спали по своим палаткам, в некоторых еще слышались приглушенные разговоры, но уже вялые и сонные, кое-где раздавался немелодичный храп вперемешку с бранью незадачливых соседей. Так что шли мы всей компанией спокойно, почти не таясь. Изредка, правда, приходилось замирать и прислушиваться – нет ли за следующим поворотом какого-нибудь поста или вышедших подышать свежим воздухом людей.

Альга пару раз отлучалась в офицерские палатки, отличающиеся от остальных более плотной темной тканью и специальным узором. За воровку я не волновался, при желании она могла передвигаться так бесшумно, что даже лучший эльфийский мастер не смог бы ее услышать. В конце концов, было неправильно оставлять Альгу без честно заработанных сувениров. Так что к тому времени, когда мы подобрались к императорскому шатру, сумка воровки заметно потяжелела. Уж не знаю, что такого интересного могло обнаружиться у убийцепоклонников, что глаза Альги просто-таки светились от удовольствия.

Здесь, в самом сердце лагеря, бодрствующих людей оказалось намного больше. Кроме бдящих вокруг шатра солдат и больших магических светильников, старательно разгоняющих ночные тени, обнаружилась и парочка жрецов. Они о чем-то лениво беседовали на расстеленном перед входом в шатер ковре. Глубокие капюшоны оказались скинуты, и я с досадой разглядел бритые черепа, украшенные сложными татуировками, – свидетельство большой магической силы и благосклонности самой Хель.

Справиться с этими экземплярами будет куда сложнее. Однако не невозможно.

– Оррен, ты уверен, что стоит второй раз пользоваться меткой? – с сомнением протянула Альга, пристально рассматривая жрецов.

Те, словно почувствовав недовольный взгляд женщины, огляделись. Но я уже расстегнул цепочку, окружая нашу компанию силой Убийцы, и жрецы, не обнаружив следов посторонних людей, вернулись к неспешной беседе.

– Все в порядке, – криво улыбнулся, – Хель сейчас в другом времени, а значит, гипотетически, мои шансы проиграть ей существенно уменьшаются. Василий, займешься теми двумя молодыми людьми?

Василий кивнул, и не прошло минуты, как два оглушенных стражника смирненько прилегли отдохнуть, открывая нам проход к шатру. Я снова застегнул цепочку.

Убедившись, что более никаких препятствий нет, мы приникли к плотной ткани, стараясь что-нибудь расслышать. Труда это не составило: говорили в шатре на повышенных тонах, но конечно же не озаботившись нашим удобством, использовали не общеимперский, принятый в Лирии, а свой, эольский язык.

Недолго думая, я достал ножик и вырезал небольшое окошко, дабы еще наблюдать за тем, что происходит внутри. С горем пополам, но я понимал спор Чара с главным жрецом – объемным, низким мужчиной, правую половину лица которого несказанно уродовала татуировка змеи. Резкие слова со множеством согласных глухих звуков адекватно переводить было сложно, но я старался. Альга, кажется, тоже могла уловить суть, а вот Маришка с Василием, обменявшись разочарованными взглядами, решили пока нас посторожить, чтобы не донимать нытьем и просьбами все объяснить.

– Такого не может быть, владыка! – видимо, не в первый раз повторял жрец, нервно меряя внутреннее пространство императорского шатра маленькими шагами. Он то и дело прижимал к потному, оплывшему лицу тонкий кружевной платок и кривился, словно бы от жуткого отвращения: все, к чему только ни прикасался взгляд мужчины, получало свою порцию презрения.

Чар сидел в кресле, прикрыв глаза и откинув голову на высокую спинку.

– Ты считаешь, что сразу у трех людей приключилась одна и та же зрительная галлюцинация? – с нешуточным сарказмом уточнил император. – Или думаешь, мы так удивились, что забыли прочитать фон? Так вот, повторю: Рит абсолютно точно отмечен Хель. Все. Точка. Твоя задача – объяснить, как такое возможно, а не убеждать меня в моей же собственной невменяемости.

Жрец замер. Ответа у него явно не было.

– Мы можем спросить у Великой… – осторожно предложил он.

Альга рядом напряглась. Хоть я и сказал, что Хель в нашем времени нет, а Убийцей притворяется Алив, на душе воровки явно было неспокойно, и еще раз видеть творца женщине не хотелось.

В этот момент Чар кивнул, разрешая обращаться к Хель, и я чуть не вскрикнул от неожиданности. Жрец знал, что зовет Пресветлую мать! Я мог поклясться честью рода и своей жизнью, что служитель Убийцы был прекрасно осведомлен, кто скрывался под личиной безумного творца. Вот это номер! Только недавно говорил о преданности эольцев…

Напрягшийся император явно ни о чем не подозревал. Впрочем, человеку, неосведомленному о предпочтениях и капризах великих творцов, было непросто разобраться, как оных следовало звать. Хотя на самом деле все весьма просто.

К Хель не так часто обращаются, чтобы позволять себе игнорировать чужие просьбы – проклятия-то давно мимо ушей пролетают, а вот на зов, обладая безмерным любопытством, она не прийти не может. Даже если самоубийца, желающий лицезреть ее, выражается нецензурно. С другой стороны, чаще всего Хель появляется, предварительно натянув на себя невидимость, пару минут изучает обстановку и лишь после этого решает – стоит ли показаться просителю.

Вот к Пресветлой матери взывают все, кому не лень, круглосуточно в сотнях разнообразных миров. Поэтому Алив даже при очень большом желании не в силах разобраться среди безликих голосов, живущих в ее голове. Поэтому для тех, кого она желает посетить, творец придумывала сложные формулировки вызова, чтобы ей было проще различать их. Те слова, которые произносил жрец, были одной из таких формулировок.

И Алив не заставила себя ждать.

Женщина появилась с легким хлопком, так любимым Хель. И на первый взгляд различий действительно не было. Разве что небольшой нюанс – Убийца ненавидела шрам, который пересекал ее бровь, и в нашем мире предпочитала появляться, предварительно стерев эту безобразную метку со своего лица. Видимо, другие творцы и представить себе не могли, что Хель может волновать ее внешность… Иногда мне даже кажется, что я единственный человек во вселенной, знающий об этом. Вот Пресветлая мать и ошиблась, забыв убрать шрам с наведенной иллюзии.

Эольцы этого, к сожалению, не замечали. Наверное, Хель их давно не навещала, и точный образ успел стереться из памяти: сохранять изображение творца на картинах убийцепоклонники нужным не считали.

– Что случилось? – опустив предисловия и приветствия, спросила Алив. – Давайте без поклонов, – уточнила она уже после того, как жрец раболепно распластался на полу.

– На стороне лирийцев твой меченый слуга и с ним наместник. – Тон Чара мне понравился: ровный, без малейшего намека на восхищение.

– Мой слуга? – лицемерно удивилась Алив.

– Оррен Рит… Мы считали его защитником, но, видимо, ошиблись.

Пресветлая мать явно задумалась, что бы такого соврать. Да… это делать творец умела превосходно. Как мне однажды сказала Убийца, все они умели и любили обманывать, но только Алив превращала это в искусство. И сейчас Пресветлой не хотелось потчевать убийцепоклонников сказкой, шитой белыми нитками.

– Нет, вы не ошиблись, – наконец она покачала головой. – Рит не мой слуга. Не забывайте, что Алив умеет накладывать искусные иллюзии, не стоит обманываться: истинный слуга, отмеченный силой, никогда не осмелился бы пойти против моей воли. А с наместником… Да, с ним я еще поговорю.

Ну надо же! И ведь ни словом не обманула, но как получилось интересно!

В этот момент Алив растянула тонкие губы Хель в омерзительной усмешке. И вдруг, резко повернувшись, уставилась прямо на меня.

– Да… обязательно поговорю. Но только не сейчас. Вижу, вы не спешите с исполнением моего приказа? Поторопитесь, не хотелось бы, чтобы мальчишка-император вернулся раньше срока. А пока… кажется, у вас гости. – Пресветлая мать сложила губы трубочкой, словно изображая воздушный поцелуй, адресованный мне.

– Бежим! – громко прошептал я, быстро просчитывая, в какой стороне граница защитного барьера находится ближе всего к нам.

Третий раз пользоваться меткой жутко не хотелось. Оставалось только рассчитывать на собственные ноги и то, что в лагере не спешили поднимать тревогу. Громкие приказы Чара уже были слышны, в воздухе искрило магией, которую я воспринимал куда острее обычной лирийской, – жрецы настраивали поисковики. Но мы уже приближались к пленке заклинаний.

Переступая черту, Маришка что-то громко вскрикнула, и в этот момент глаза девушки стали почти прозрачными, а стена дождя прорвала прочную завесу, смывая наши следы.

В растревоженном лагере во всю мощь гремела тревога, слышались крики и яркими вспышками расцветали заклинания, но теперь найти нас не смог бы и лучший эольский сыщик. И, кажется, за такое везение стоило поблагодарить не кого-нибудь, а Чара, который как-то подозрительно удачно замешкался на несколько минут, позволив нам спокойно сделать ноги.

Что ж, жизнь становится все интереснее…

Староста так и нашел их сидящими на крыльце дома, в одну ночь оставшегося без хозяев. Юльтиниэль закрывала лицо руками, пытаясь убедить себя, что небо еще не рухнуло на землю и у нее осталось достаточно дел и неотданных долгов, чтобы не впадать в отчаяние. Наверное, остальные думали, что эльфийская княжна поражена видом залитой кровью прихожей. Это было даже к лучшему, в таком состоянии Лареллин не стал бы подозревать никто, даже Рит. Юлю мучило страшное ощущение ошибки, которую она допустила. Она все проигрывала и проигрывала в голове, что если бы только Юльтиниэль не пошла гулять, или не стала далеко отходить от дома, или прислушалась к себе, осознав, что что-то в милой малышке не так… – ничего бы этого не случилось.

Из-за проделок Юльтиниэль люди страдали часто, полуэльфийка просто не понимала той границы, за которой хорошая шутка превращалась в неприятный инцидент, весьма болезненный для избранных ею мишеней. Отец не раз предупреждал Юльтиниэль, что обязательно наступит день, когда из-за ее беспечности кто-нибудь погибнет.

Но ведь Юля всего лишь желала помочь!

– Ну что, почтенные? – Когда староста с еще несколькими людьми обследовали дом, решили вспомнить про охотников. – Что-нибудь для вас в доме надо оставить?

– Нет, – чуть подумав, ответил Рит, – плакуньи тут нет, следов тоже, нежить эта умная, знает, как надо прятаться. Уж точно бы в этом доме не осталась. Так что можете с домом и телами творить что угодно. И лучше ворота в деревню не открывать.

– А вы что делать будете?

– Искать… – ответил Талли, обеспокоенно поглядывая на Юльтиниэль. – Если до ночи не отыщем, придется туго.

– Да, расценки повышаются, – Рит усмехнулся, – одно дело голодную, полубезумную тварь в могилу загнать, а совсем другое, если она сил набралась и убить успела.

По взгляду старосты было видно, что мужчина больше бы обрадовался, загнав в могилу самого Рита: расценки у компании охотников оказались зверскими. Юля даже слегка пришла в себя от названной суммы: на такое богатство можно было заказать себе платье у лучшего эльфийского мастера в столице.

– За такие деньги мы сами справимся, – словно прочитав мысли полуэльфийки, отозвался староста, видимо пытаясь хоть чуть-чуть сторговаться. Столпившиеся за его спиной мужики согласно покивали.

– Мой маг не успел оправиться от недавнего ранения и колдовать в полную силу не сможет. А обычное оружие плакунью лишь ненадолго задержит. Мы сильно рискуем, уважаемый, соглашаясь на этот заказ. И нам намного дешевле обойдется не пытаться лишить себя жизни в почти безнадежной ситуации, а, не дожидаясь вечера, сбежать из этой западни. Уж вы-то нас точно не удержите. Но так и быть, я и мои друзья согласны рискнуть своим здоровьем и попробовать спасти ваши шкуры за означенную сумму. Монетой меньше – и ловите нежить сами.

Речь Рита удалась на славу. Юльтиниэль и не подозревала, что Оррен может говорить настолько жестким тоном, одновременно делая его и равнодушным, и угрожающим, – девушка даже не могла представить, как в голосе можно было перемешать столько интонаций, чтобы по коже пробежали мурашки, и сразу же захотелось сделать что угодно, только бы не сердить высокородного господина. И за всю длинную, сложную речь он ни разу не сбился, словно не одну неделю репетировал, заучивая слова. Да… теперь она прекрасно понимала, как добродушный герцог умудрился нажить столько недоброжелателей и врагов.

С таким-то прошлым удивительно, как он вообще до своих лет дожил!

– Хорошо. – Староста отвел взгляд. – Надеюсь, мы сможем собрать столько денег.

Рит кивнул:

– Не беспокойтесь, я почти уверен, что вы не потеряете ни одной монеты – покойникам плата обычно без надобности. – Молодой мужчина поднялся со ступеней, кивнул Альге и Талли: – Пойдемте, надо хорошо подготовиться к охоте.

Друзья медленно поплелись за своим командиром, предпочитая смотреть не по сторонам, а под ноги, все-таки прозвучавшие слова весьма и весьма удручали.

– Но ведь жителям придется отдать последнее, чтобы собрать такую сумму, – неожиданно, и в первую очередь для самой себя, выпалила Юля.

От недавних переживаний остался неприятный осадок, но полуэльфийка прекрасно понимала, что исправить ничего не сможет и лишь сделает хуже, если будет задавать один и тот же вопрос: «А что, если?» В конце концов, смерть – это только смерть, и в ней нет ничего нового. Неприятная процедура, через которую рано или поздно вынуждены проходить все люди.

Девушка помотала головой, наблюдая, как красиво пружинят белые локоны, и с вызовом посмотрела на удивленного Рита.

– Это их проблемы. В конце концов, распоряжение императора было предельно простым: хоронить умерших на новых кладбищах, отрезанных от поселения как минимум полосой леса или же водой. Если бы жители соблюдали это правило, к ним бы не забрела плакунья, в первые же два часа нашедшая своих родственников.

– И именно поэтому ты им предлагаешь такую жестокую альтернативу? – не отступила Юльтиниэль. Наверняка это было глупо – остановиться посередине улицы, чтобы начать спор, не предназначающийся для ушей местных жителей. – Либо большая часть из них будет убита нежитью, а остальным придется в такое время искать новое пристанище, либо ты оберешь их до нитки, заставив морить голодом себя и своих детей… Вот уж не ожидала, что в благородном роду Ритов, о котором ходит столько чудесных легенд, может появиться такое расчетливое чудовище!

Юля даже подумала, что он ее ударит, но вместо этого мужчина только улыбнулся:

– Можешь не переживать за благородство Ритов, княжна. В любом случае, если ты так жалостлива, так и быть, я вычту твою долю из суммы. Такое решение проблемы устроит твою светлость?

Юльтиниэль открыла рот, чтобы ответить, куда в этом случае Риту следует деть его собственную долю, и снова его закрыла. Оррен слишком легко выдал незнакомой княжне неприятную тайну своего происхождения, и это было удивительно. И с неохотой девушка согласилась:

– Хорошо, вычти мою часть, я все равно не смогу взять эти деньги.

– А я-то считал, что случай Таллиэля самый безнадежный. – Оррен, больше не оборачиваясь на замершую Юльтиниэль, направился в дом.

Альга покачала головой, но ничего добавлять не стала, поспешив за мужчиной. Талли прикоснулся к открытому плечу девушки:

– Прости Оррена, но про род ему лучше не напоминать. Он, с одной стороны, им безмерно гордится, а с другой – слишком переживает из-за того, что хоть Виктор и принял его как сына, но никогда не забывает напомнить, что Оррен не его кровь. А ты ему про «чудовище», неудивительно, что он сгоряча все сказал. Он и нам с Альгой тайну открыл даже не в первый год знакомства, а гораздо позже. Сохрани ее, ладно? Деньги – это не главное, я с радостью разделю с тобой, княжна, свою долю.

– Спасибо, – кивнула Юля, поднимаясь по скрипучим ступеням. – Конечно, сохраню!

– Рэль, – стоило ей только ступить на чердак, как к девушке сразу же обратилась Альга, – а ты больше плакунью не чувствуешь?

Юльтиниэль уже знала, как эльф объяснил ее странное поведение. Надо сказать, с подобным мнением она не была знакома. Конечно, не больно-то Юльтиниэль и изучала особенности перворожденной расы и связанные с этим легенды, но все равно было обидно, что такой интересный факт прошел мимо нее.

– Нет, не чувствую, – ответила полуэльфийка, проходя к своему тюфяку.

Наблюдать за сборами охотников было интересно: Талли, покопавшись в своей сумке, извлек на свет с десяток различных пузырьков, заполненных сушеными травами, какими-то порошками и разноцветными жидкостями. И теперь, используя пустые флаконы, смешивал содержимое.

– Не думала, что магу нужно возиться с этими травами… – фыркнула она.

Ладно бы Талли не обладал большим потенциалом – тогда использование специальных смесей было бы оправданно. Юльтиниэль пренебрегала алхимическими науками, считая их неэффектными и скучными, и очень удивилась, увидев, как эльф осторожно отмеряет капли красной тягучей субстанции, напоминающей кровь.

– В таких делах, как охота на нежить, все средства хороши. К тому же мне можно и не пользоваться, а Альге с Орреном пара таких скляночек жизнь спасти могут, – улыбнулся Талли.

– Не выпендривайся, остроухий, – отозвался Рит, – жизнь мне помогает спасать мой меч.

– Значит, на твою долю я могу не делать? – заметно оживился Таллиэль, протягивая пять готовых составов Альге и уже собираясь убирать остальное обратно в сумку.

– Размечтался!

– Рэль, – Альга опустилась на тюфяк рядом с эльфийской княжной, – может, тебе все-таки стоит остаться здесь? Я понимаю твою тягу к приключениям, ну какой же девушке в нашем возрасте не хочется сразиться с большим монстром и одержать победу? Но лучше уж тебе поберечься… Все-таки, лучезарная княжна дружественного народа… твой брат не обрадуется, если тебя съест какой-нибудь оборотень или выпьет плакунья.

– Не-а, – безмятежно отозвалась Юльтиниэль. – Талли сказал, что сейчас это почти не опасно. Вот после захода солнца, если плакунью не найдем, я подумаю о том, чтобы уйти домой. А пока хочется поучаствовать. Я не такая беззащитная, как может показаться.

– Это мы уже видели, – не остался в стороне от разговора Рит. – Бедные разбойники!

– Вот, тогда держи. – Талли протянул ей три флакончика из мутного зеленоватого стекла, в которых плескалось что-то крайне неаппетитное. – И постарайся держаться поближе ко мне. Договорились?

– Конечно! К тому же вдруг нам по дороге сапожная лавка попадется? Я уже все ноги истерла!

 

Глава 11

Перед бурей

По дороге в Охранительную крепость я пересказал Василию и Маришке разговор, услышанный в шатре. Меня тревожило странное поведение Чара и еще более странное – Алив. Да-да… помню, творцы такие существа, что это у них в крови. Но все-таки хоть какая-то логика должна быть? Даже Хель не любит переставлять фигуры по доске просто так, в надежде, что повезет. Уж во что творцы не верят, так это в случайности. Если Алив хотела, чтобы нас обнаружили, – почему не сказала об этом сразу? Если хотела, чтобы поймали, – не допустила бы ошибки императора. И моего выбывания из игры ей не нужно – я бы тогда давно с лестницы упал, свернув шею. Тогда к чему спектакль? Единственное разумное объяснение, которое приходило мне в голову: творцу от меня было что-то нужно, и она на это «мягко» намекнула. О своих размышлениях я тактично умолчал, решив еще раз все переосмыслить завтра на свежую голову. Правда, все-таки уточнил про отличие Алив от настоящей Убийцы и подозрения в том, что служитель Хель знает, что имеет дело отнюдь не со своим творцом.

Василий над моими словами сильно призадумался.

– Что-то много ты, Оррен, о Хель знаешь. – Иномирец покачал головой.

«К моему сожалению…» – подумал я, но вслух произносить этого не стал.

– Знаю, – согласился с иномирцем. – Какое-то время мы неплохо общались – почти стали друзьями, если, конечно, у творцов могут быть друзья. И помогала она мне много чем.

– Например, меня вернула, – согласилась Альга.

– Откуда? – уловив интонацию, тактично уточнила Маришка, на что я тут же ответил:

– С того света.

– Ого! – поразилась девушка, с непередаваемым интересом изучая воровку.

Василий даже в затылке почесал.

– Не понимаю, почему в вашем мире Хель – страшный кошмар, когда, по вашим словам, она милейшая женщина, всего-то страдающая небольшими расстройствами психики.

– «Небольшими»? Не обманывайся, Хель – Убийца и всегда ею останется, какой бы она ни хотела или пыталась казаться.

Альга кивнула:

– Да, Василий, фраза «вернула с того света» звучит благородно и красиво – это бесспорно. Но лишь до тех пор, пока разговор не зайдет о цене, которую заплатил Оррен за мое возвращение. И лучше не будем продолжать обсуждать это.

– Хорошо, – быстро согласился Василий, решив, что зря начал эту тему, которая не приносила никому удовольствия, – лучше расскажи, что там такого Маришка наколдовала?

Иномирец оглянулся на девушку и взял ее под руку – она еле-еле переставляла ноги и выглядела, мягко говоря, плохо. Последнее заклинание отняло у нее как магические силы, так и физические. Но, несмотря на это, она упорно изображала прекрасное самочувствие, пытаясь натянуть улыбку и не спотыкаться через каждый шаг. На бледном личике явно проступали сомнения, что мы откажемся ее брать на следующую вылазку. В общем-то это будет справедливо – зачем нам ее жизнью рисковать, брать такой грех на душу? Но в то же время я прекрасно помнил, каким сам был в молодости, и понимал: если не согласиться с девушкой, она может совершить опрометчивый поступок и сделать только хуже.

Но со своим вопросом Василий явно обратился не по адресу.

– Не знаю, это уж точно находится за пределами моего кругозора, чтобы что-то интересное сказать. Маришка, а ты сама что думаешь? – повернулся я к девушке.

Она запнулась и нахмурилась, выждав несколько секунд для того, чтобы собраться с мыслями, начала медленно говорить:

– Мне просто захотелось как-то их задержать и не позволить нас найти. Я обратилась к дождю, как вы, герцог, меня научили. Только сначала я еле-еле слышала стихию, а тут вдруг стало так громко, я испугалась, что оглохну, но дождь сказал, что поможет, и завеса исчезла, а на меня слабость накатила.

– Понятно, что ничего не понятно, – огорчилась Альга, когда с моей стороны никаких комментариев к рассказу Маришки не последовало. Женщина любовно погладила объемную сумку по натянувшемуся кожаному боку и замолчала.

А что я должен был сказать? После рождения Юльтиниэль, когда я заперся в поместье, едва ли раз в месяц выбираясь на небольшую конную прогулку, времени у меня оказалось предостаточно. И к моему стыду, львиную его долю я уделял отнюдь не дочке, вокруг которой и так суетилось невероятное количество прислуги, спешащей угодить юной госпоже, а в библиотеке читал все, что попадалось под руку. Как уже когда-то говорил, я не большой любитель читать, но на тот момент ровные ряды букв и новая информация лучше прочего позволяли ненадолго отрешиться от проблем и воспоминаний, а также помогали переосмыслять многие вещи. А крайними в огромном хранилище оказались стеллажи с книгами по различному колдовству. Именно поэтому, несмотря на непродолжительное обучение в академии и обидно-маленький магический потенциал, в этой области я разбирался весьма и весьма хорошо. Однако знать все невозможно. И то, что произошло с Маришкой, еще одно тому доказательство. Пусть лучше Эриам разбирается, раз уж имел несчастье родиться с возможностями архимага, развить их до предела и возглавить академию Шейлера.

Спуститься в подземный ход труда не составило. Альга так и вовсе спрыгнула, в последний момент зацепилась за одну из перекладин, затормозила и аккуратно приземлилась на ноги. Маришка, получив разрешение на использование магии, помогла себе левитацией, а потом придержала Василия. Я же все-таки воспользовался самой лестницей: прыгать, как воровка, я если и умел, то в далеком прошлом. Пользоваться даром или просить помощи Маришки не хотелось – она после левитации едва в сознании себя удерживала. Пара перекладин для приличия скрипнули, но обошлось без неприятных эксцессов вроде падения с высоты, осложненного переломами различной степени тяжести.

Василий, оценив состояние подопечной, подхватил ее на руки. Маришка, конечно, сопротивлялась чуть-чуть – для приличия, но потом, кажется, задремала.

– Когда придем, ее лучше сразу же показать лекарю, – негромко сказал я, – не хотелось бы, чтобы такая нагрузка плохо сказалась на ее резерве.

Иномирец согласно кивнул.

В крепости на нас тут же набросились Эриам, Ливий и Рик, которые конечно же заметили тревогу в лагере противника и теперь изнывали от нетерпения, желая услышать подробности наших приключений.

Им пришлось потерпеть, пока Василий отдавал распоряжения о размещении подопечной в ее покоях и о вызове лекаря, чтобы тот проверил состояние девушки: одно дело, если Маришка просто переутомилась, израсходовав свой небольшой резерв, – надо только подождать, когда он восстановится. Может, попить специальных настоев, чтобы ускорить процесс. А если девушка переоценила свои возможности и повредила тонкие каналы силы? Конечно, специалист сможет это поправить, но не хотелось бы, чтобы из-за одной ошибки Маришка лишилась своих способностей.

Пока иномирец суетился вокруг девушки и ждал лекаря, чтобы объяснить ему суть проблемы, я пересказывал самым любопытным, как мы добрались до лагеря и пробрались внутрь. Архимаг, глава и наместник невероятно развеселились, услышав про способ проникновения на территорию эольцев. Щекотливую тему о том, как удалось удержать лестницу и пройти мимо жрецов, которые обязаны были охранять императора, удалось замять, – помог Рик. Ливий уже было собрался меня переспрашивать, как брат вовремя отвлекся на рассуждения о людской безалаберности и глупости. В результате мыслей вслух, высказанных наместником, к которым с удовольствием присоединились и остальные присутствующие, эольцы, как обычно, оказались дураками, а вопрос о моих талантах благополучно забылся.

Затем к нам присоединился Василий, и я по второму разу перевел услышанный в палатке разговор. Альга вносила некоторые корректировки – эольский язык она знала с пятого на десятое, зато замечательно разбиралась в нюансах. Например, первую фразу Алив я понял как «Что случилось?». А по словам воровки, построение вопроса и измененное ударение были больше характерны для вопроса: «Что опять случилось?» – с оттенком «Как же вы достали звать меня по пустякам!». Поправка была существенной – выходило, что жрец уже не раз отрывал творца по не самым важным делам, и Алив оказалась весьма сердита. Ну что ж… это не так уж и плохо. Можно было надеяться, что эольцы ее так достанут, что творец откажется от своей игры и оставит нас в покое. Мечты относились к разряду «несбыточные», но несколько секунд я блаженствовал, желая именно такого исхода дела.

С другой стороны, я прекрасно понимал, что Пресветлая мать из принципа не отступит, пока Убийца роется в прошлом, даже если у самой Алив есть дела куда более важные, а наш мир до невозможности ей надоел. Уж не знаю, что милые дамы не поделили в прошлом, но теперь из-за их споров и игр страдала вся множественная вселенная и остальные творцы за компанию.

– Получается, Хель дала прямой приказ наступать завтра? – хмуро уточнил Эриам.

– Не совсем. Она сказала, что не хочет больше ждать, но, зная Чара, могу предположить, что он решится скорее испытать терпение творца, но все-таки приедет сначала к нам. Любопытство – один из таких людских пороков, что никогда заранее не известно, причинит ли вред или сыграет на руку. Особенно если это чужое любопытство необъятных размеров.

– Испытывать терпение Убийцы? Оррен, ты слишком оптимистичен! – воскликнул Ливий, близко к сердцу принявший то, что нам пришлось столкнуться с Хель. Для главы ордена это было равносильно тому, как если бы на него вылили ушат помоев и пообещали скорую и мучительную смерть.

– Она их творец… – улыбнулся я, думая, что скоро запутаюсь в том, о чем кому надо врать, и сам забуду, что же из моих рассказов истина, а что выдумка. – И они нужны Хель. Убийца может легко устроить показательную казнь пары солдат, но ни Чара, ни его приближенных трогать не станет – иначе ее план провалится. Василий рассказывал замечательную поговорку… – Я нахмурился, пытаясь вспомнить понравившуюся мне фразу.

Иномирец с готовностью подсказал:

– Не плюй в колодец – пригодится воды напиться.

– Да! Вот именно! Злые, напуганные люди, потерявшие товарищей из-за небольшой задержки, причем потерявшие по вине своего же творца, станут воевать куда хуже людей, воодушевленных расправой над еретиками и монстрами, коими нас воображают. Хель придется подождать. – Я повернулся к Василию и добавил: – Все-таки удивительный у вас мир.

– Не мир такой, а люди, – хмыкнул мужчина, явно довольный моим восхищением, – и то лишь некоторые.

– А они, даже если захотят, не смогут завтра нас штурмовать! – неожиданно улыбнулась Альга, кивая на свою сумку. Видимо, не дождавшись вопроса, что же она такое позаимствовала у офицерского состава, воровка решила сама похвастаться.

– И что же такое ты украла, что они не решатся на этот подвиг? – по-доброму ухмыльнулся Рик, с интересом разглядывая сумку, будто пытаясь просверлить ее взглядом.

– Форму и оружие! – Альга победно улыбнулась и, опережая последующие вопросы, объяснила: – Не всю, конечно, но двадцать офицерских палаток я обчистить успела. Мне эту сумку Юля давно уже заколдовала. А вот возможности попробовать не было. Боялась, что что-нибудь с весом не получилось, но все оказалось лучше, чем думала.

– Я не сомневался, что вы с Юльтиниэль поладите. Однако ты устроила… – Я представил эольцев, штурмующих Охранительную крепость в одних подштанниках, и понял, что жизнь явно налаживается. Хотя вряд ли офицерский состав отважится даже из палаток вылезать, когда наутро обнаружит пропажу настолько важных вещей.

– Ну что ж, господа, – решил Рик подвести итог. Все-таки приключения приключениями, а спать все равно хотелось. – Раз завтра опять ничего серьезного не предвидится, предлагаю использовать свободное время по прямому назначению, а именно – посвятить ничегонеделанию. Мои ребята и так до невозможности довольные, что их позвали развеяться, ваши парни тоже вряд ли боем грезят.

– Да и мы сами особо не рвемся… – кивнул Ливий, видимо еще не осознав, что согласился с наместником Хель. – Только мне не нравится, что пока все получается так просто. Как по маслу идет. Уже который день подозрительно тихо… Даже переговоры – и те в балаган превратились! Как показывает жизнь, судьба устраивает затишья только перед грандиозными бурями.

Не хотелось признавать, но в словах Ливия была пугающая доля правды.

Весь оставшийся день они бегали по деревне. Разделяться было бесполезно – все равно плакунью мог убить только маг, причем хороший, как минимум умеющий управлять двумя стихиями. Так что от Рита пользы особой не ожидалось, он мог выполнять роль отвлекающего фактора или же прикрывать Талли, но его собственная сила на нежить не оказала бы никакого влияния. Помощи также не было ни от Альги, ни от самой Юльтиниэль – раскрывать свои способности полуэльфийка не собиралась. Да, она понимала, что, если возникнет угроза жизни для кого-то из охотников, ей придется воспользоваться магией. Но время еще оставалось, и вызывать новые подозрения Юле жутко не хотелось. В общем, они с Альгой и Ритом больше мешали, чем помогали эльфу искать притаившуюся плакунью. Таллиэль, правда, несколько раз повторил, что, если княжна как следует сосредоточится, снова сможет ее почувствовать. Но Юльтиниэль упрямо мотала головой и смотрела себе под ноги: она и в первый раз-то ничего не ощутила – просто знала, где искать нежить, а теперь и вовсе внутри было пусто, лишь периодически начинала острыми когтями скрестись совесть.

Юле очень не хватало рядом Маришки, которой она бы обязательно призналась в допущенной ошибке… Пусть подруга бы обязательно отчитала ее, напомнив о том, как важно помнить о последствиях, но Маришка бы ни за что не бросила ее и не выдала, и непременно нашла пару слов, чтобы успокоить Юльтиниэль. А теперь полуэльфийке приходилось бороться с самой собой.

Больно было наблюдать, как изменялась деревня под тревожными новостями, прокатывающимися по домам волнами страха и паники. Улицы опустели: люди спешили укрыться в домах, плотнее затворив двери, сдвинув щеколды и закрыв ставни. Постояльцы небольшого двора – с десяток крепких мужчин – около полудня собрались под запертыми воротами упрашивать старосту выпустить их. Мол, вы, если угодно, подставляйтесь под зубы плакуньи, а нас не хороните.

Пришлось отвлекаться от поисков и особо рьяным беглецам объяснять, что, скорее всего, в деревне остался тот, кто и помог нежити пройти за оберегательную черту. И не стоит будить лихо – вдруг остальные люди подумают, что это кто-то из собравшихся господ подлость совершил? Без суда и следствия убьют, потом перед Алив оправдываться придется, что просто ноги делал, а не помогал Убийце. Одного наглеца Риту даже пришлось на поединок вызывать. Впрочем, какой поединок? Мужчина чуть-чуть погонял противника по небольшому пятачку, пару раз обидно уколол, оставив тонкие царапины, и спросил, есть ли еще желающие высказаться. Желающих не оказалось, и несостоявшиеся беглецы удалились обратно на постоялый двор.

Заметив заинтересованный взгляд Юльтиниэль, Альга довольно заметила:

– Да, Оррен известный мечник. Они даже с императором на турнире сражались!

– И кто победил? – тут же спросила полуэльфийка, вспомнив про рассказ Криса и подумав, что теперь-то можно будет узнать правду.

– Оррен клянется, что победил он, а Талли считает, что была ничья, и я склонна верить именно ему… – хмыкнула воровка, – иначе эти двое точно не разошлись бы лучшими друзьями. К тому же стать крестным наследника просто так еще никому не удавалось. Хотя, на мой взгляд, это лишняя головная боль и совершенно ненужная ответственность.

Рит в это время что-то тихо говорил старосте, и нескольких минут передышки должно было хватить, чтобы спросить что-нибудь еще. Юльтиниэль припомнила то, что знала о судьбе Альги, и осторожно поинтересовалась:

– Звучит так, будто ты недовольна императором…

– Ох, Рэль… – Девушка покачала головой. – Все эльфы такие проницательные? Талли мне вот тоже советовал быть осторожнее и тщательно подбирать слова. Я видела императора, когда Оррен приезжал на турнир. Даже говорила с ним – сверху обертка, бесспорно, привлекательна, но смотреть, что скрывается под ней, я бы не советовала. Знаю, что сейчас между твоим братом и Ричардом собака пробежала, поэтому скажу, не скрывая: это отвратительный человек. И думается мне, что лицемерие у Литов в крови, – будешь в столице, держись от императора подальше.

К ним уже подходил Талли, улыбаясь той самой, приглянувшейся Юле улыбкой, и девушка не стала отвечать Альге. Об отце Криса она знала только то, что предлагали официальные сведения, например: Белый Единорог, как называли Ричарда, пользовался любовью народа. И еще то, что всплыло в разговорах с отцом, воровкой и Крисом: при жизни прошлый император особых подвигов не совершал, в то время, когда лютовала нечисть, предпочитал отсиживаться в столице. Отличался особой ненавистью к убийцепоклонникам и всему, что хоть приблизительно могло относиться к Хель, – этим и заработал любовь народа, сполна натерпевшегося от слуг Убийцы. Однако тот факт, что при малейшем подозрении человека казнили без суда, оставался незанесенным в летописи. Покинул этот свет Ричард в результате насильственной смерти – с помощью заговора его жены, в котором участвовала Альга.

А вот про лицемерие или что-то отвратительное Юльтиниэль слышать не доводилось. Девушка сделала в памяти пометку: расспросить об этом Кристиана.

– Отдохнули? – Юля даже вздрогнула, когда сбоку появился хмурый Рит. Видимо, она так задумалась, что не заметила его. – Тогда продолжим поиски. Времени осталось совсем немного, а деревня большая.

Альга кивнула и бросила на полуэльфийку настороженный взгляд, словно боялась, что княжна поспешит поделиться мыслями воровки с Таллиэлем и Орреном. Девушка только натянуто улыбнулась, следуя за охотниками по крайней улице.

Рит был прав, мешкать не стоило.

…Подходя к очередному дому, Юльтиниэль замирала: вдруг именно тут притаилась та милая малышка?

Люди неохотно открывали им двери, но ничего не говорили, понимая, что от зеленоглазого эльфа зависит их жизнь, здоровье близких и родных. Талли достаточно было переступить через порог, несколько секунд прислушиваться к себе, а потом, покачав головой, выйти, направившись к следующему дому. Юля, оглядываясь на эльфа, осторожно запускала в дом поисковик, но результатов это также не приносило.

А солнце с каждым часом все неумолимее приближалось к горизонту. И не нужно было обладать какой-то феноменальной внимательностью, чтобы заметить, как спутники княжны все сильнее и сильнее нервничали, оборачиваясь на светило каждые пятнадцать минут, словно просили его задержаться на небосводе подольше. Они проголодались, устали, но остановка могла оказаться роковой: сумерки уже вплотную подступили к деревне.

Кроме того, полуэльфийка ужасно беспокоилась за Криса. Как он провел ночь? Не случилось ли с ним чего-то плохого? Вдруг его ранила какая-нибудь тварь? Что он подумает, увидев закрытые ворота? Как сможет попасть в деревню? Ведь Хель сказала, что он должен присоединиться к ним уже сегодня! У девушки мелькнула осторожная мысль, что, может быть, творец все же поможет им, но с каждым проверенным домом наивная надежда таяла.

Хель явно собиралась сдержать свое обещание и не вмешиваться. Что ж, пусть тогда не обижается, если им не удастся в точности выполнять ее приказы…

Наконец когда они проверили до конца очередную улочку, Таллиэль не сразу пошел дальше, а замер на ступенях крыльца.

– Оррен, мы не успеваем, – спокойно произнес он, – надо отвести Лареллин в дом.

Юльтиниэль даже не сразу поняла, что это он говорит про нее. Не так-то просто было за день привыкнуть к новому имени и отношению к себе.

– Если мы не успеем, это будет уже неважно, – хмуро отозвался Рит, потирая виски, – получится еще одна страшная сказочка о том, как вредно маленьким эльфийкам сбегать из надежных домов. Жила-была лучезарная княжна, пока ее не съела плакунья. Правда, забавно?

– Скорее грустно, – не согласилась Альга, – все равно Рэль нужно отвести в укрытие и попросить старосту завтра выпустить ее, если что-то пойдет не так: лошади нам будут уже не нужны, а она, может, успеет обратно в Светлолесье добраться. У нас и так с эльфами отношения к Хель катятся, не хватало еще смерти лучезарной княжны.

– Не думал, что ты решишь когда-нибудь озаботиться политическим благополучием. – Талли криво улыбнулся. Но все равно и он, и Лареллин поняли, что Альга специально давила на рациональное. Риту было откровенно плевать на малознакомую эльфийку, но вот свою страну он любил.

Юльтиниэль возмущаться таким решением не стала. Они воспринимали ее однозначно: как слабую, но опасно-высокородную девушку, которую требовалось защищать, и полуэльфийке еще предстояло доказать охотникам, что она тоже чего-нибудь да стоит. Пусть, если хотят, отведут ее в дом, а Юля лучше тихо выберется оттуда и поможет охотникам тайком. И себя не выдаст, и, может быть, никто не пострадает.

– Хорошо, меня проводят или мне самой идти? – уточнила она, спускаясь за Ритом и стараясь сделать так, чтобы в ее голосе никто не услышал обиды, которая, вопреки мыслям и твердому настрою, переполняла Юльтиниэль.

– Лучше проводим, – подумав, ответил Талли, – все равно так голова болит, что настроиться на неживую силу уже не могу. Лучше еще несколько настоев смешаю, пока немного времени есть, и точно удостоверюсь, что ты будешь сидеть в доме за плотно закрытой дверью, – это все же лучше, чем дальше таскать тебя с нами.

– Да, тогда, пока будем идти, я попытаюсь составить план деревни – где мы были и куда лучше встать, чтобы точно эту гадость не пропустить, – неожиданно согласился Рит, хотя Юльтиниэль была уверена, что он до хрипоты будет спорить, мол, эльфийка и сама в состоянии добраться до дома – авось ножки не подломятся.

– Но флаконы под рукой держи, – подсказал ей Талли, когда они уже сворачивали к дому, в котором остановились.

Эльф шел к ней близко-близко, и почему-то Юльтиниэль подумала, что, если бы он захотел, мог бы взять ее за руку. Удивившись таким мыслям, она весело фыркнула и улыбнулась.

– И чем они мне помогут? Не проще ли будет сразу бежать?

– Ты зря недооцениваешь возможности алхимии. Плакунью, конечно, такое средство не убьет, но нанесет максимальные повреждения и задержит на достаточное для побега время.

Юльтиниэль не стала отпираться, что, быть может, действительно зря она считает сию науку развлечением для малышни.

– Никогда не интересовалась этим предметом, по-моему, боевая магия куда интереснее, – ляпнула она, подумав, что вот сейчас эльф обязательно спросит: с какой стати лучезарная княжна увлекается боевой магией. И что ей отвечать?

Однако Талли не спросил. Кажется, задумавшись о чем-то, он даже не заметил ее фразу.

– А у меня отец очень любит алхимию… – неожиданно сказал он, – точнее, не так, у него вообще магических способностей нет. Но до тех пор, пока он не встретил маму, это его и не трогало, хотя эльф, лишенный магии, как понимаешь, – нонсенс. А она, обладая большими возможностями, так его замучила насмешками и напоминаниями о неполноценности, что отцу пришлось заняться алхимией, чтобы хоть как-то восполнить пробел. В чем он, собственно, и достиг определенных высот, а потом обучил и меня, привив любовь ко всяческим экспериментам.

Такая откровенность порядком выбила Юльтиниэль из колеи. То ли эльф привык открываться кому попало, то ли считал, что лучезарная княжна обязана его понять, то ли думал, что дело с плакуньей совсем плохо, и спешил поделиться хоть чем-нибудь. В любом случае такое поведение показалось ей необычным, и Юля решила запомнить это на будущее.

– Мм… непростая у тебя мама… – только и смогла сказать она.

– Спасибо. – Талли неожиданно улыбнулся. – Думаю, ей бы такой комплимент понравился. Хотя мы давно рассорились, по-разному видя мое будущее. Так что я теперь живу своим умом.

Неожиданно эльф замер на месте. Прислушался к чему-то, закрыл глаза. Рит и Альга, казалось, даже дышать перестали. Юльтиниэль тоже затаила дыхание.

– Ты ее чувствуешь? – шепотом спросила воровка.

– Кажется, да, – неуверенно откликнулся Талли, продолжая стоять на месте. – Голова болит, сосредоточиться не могу.

– У нас меньше пятнадцати минут, это теневая сторона! Какой дом? – Рит уже оглядывал тихую маленькую улочку… меньше десяти домов.

Да, плакунья оказалась весьма разумным монстром, затаившись на той стороне деревни, которая должна была первой погрузиться в тень. Там, за домами, еще видны были проблески солнечных лучей, а здесь сумерки уже подкрадывались, наступая на пятки. Юльтиниэль вздрогнула… теневая сторона. Именно! И, не боясь раскрыться перед эльфом, который и без того был занят, девушка потянулась магией к своим спутникам. Она оказалась права – легкая дымка чужого воздействия уже рассеивалась, сделав свое дело: охотников заставили забыть очевидное – боящаяся солнца нежить всегда выберет теневую сторону, и теперь допущенная ошибка могла стоить им жизни.

Неужели это Хель? Но зачем ей было влиять на сознание Оррена и его друзей? Отыскать ответ Юльтиниэль не успела.

– Там! – Эльф, резко выдохнул и, не открывая глаз, ткнул пальцем в один из домов.

То, что после воспроизвел Рит, никаким образом не поддавалось переводу на нормальный литературный язык, даже междометия в короткой, но образной речи звучали нецензурно. Впрочем, это было неудивительно – Таллиэль показывал именно на тот дом, в котором они остановились.

– Никогда не мог понять – то ли нас притягивает к неприятностям, то ли неприятности к нам, – ухмыльнулся Рит и первым устремился к дому. За ним поспешил Талли, на бегу плетя какое-то сложное, непонятное Юле заклинание. Она уже собиралась кинуться за ними, как ее властно остановила Альга:

– Кажется, до этого мы говорили о твоей безопасности. Постой, пожалуйста, здесь, пока мы разберемся.

Юльтиниэль послушно замерла на месте, наблюдая, как Рит открывает дверь и осторожно заглядывает в коридор. Талли встал сразу за другом, удерживая в ладонях небольшой яркий шар заклинания. Альга остановилась у низкой калитки, вытащив флаконы с алхимическими составами, – видимо, им она доверяла больше, чем своим кинжалам. Вот Рит позвал хозяйку дома. Юля до предела напрягла слух, пытаясь различить ответ. Но его не последовало. Улицей завладела невероятная тишина.

Казалось, что можно было различить тяжелое дыхание охотников, стук сердца женщины, тревожно наблюдавшей за ними из соседнего дома в небольшую щель ставен, тихое хныканье ребенка в конце улицы.

Рит кивнул своим мыслям и осторожно зашел в дом.

Предостерегающий крик Альги опоздал – плотная тень облака на миг перекрыла заходящее солнце, и в следующую секунду мужчина, словно тряпичная кукла, вылетел обратно на улицу и, не успев сгруппироваться, рухнул на пыльную дорогу. Рука, сжимающая фамильный меч, разжалась. Того мгновения, на которое Талли замешкался, пытаясь понять, жив ли друг, хватило, чтобы выпрыгнувший из темноты коридора ребенок опрокинул эльфа на спину и удлинившимися когтями нацелился в сердце мужчины. Заклинание, потеряв опору, лопнуло, как мыльный пузырь, на секунду ослепив плакунью, – удар пришелся в плечо, и Таллиэль закричал от боли.

Первый флакон, брошенный Альгой, разбился о спину нежити, в воздухе разлился приторный до тошноты запах; но должного эффекта состав не возымел. Плакунья замерла, не решаясь ударить снова, и через мгновение, ловко соскочив с эльфа, увернулась от следующего пузырька. Воровка беспомощно огляделась по сторонам, понимая, что без Оррена и Талли все попытки умертвить плакунью окажутся тщетными. Существо, недавно бывшее очаровательным ребенком, приготовилось к прыжку и торжествующе оскалилось: нижняя челюсть деформировалась, открывая заострившиеся зубы.

Несколько секунд, казалось, растянулись на полвечности, но тонкая багряная полоса уже истаяла за домами, отдавая деревню во власть нежити.

Юльтиниэль, сглотнув, сделала шаг вперед, формируя в руках огненный шар, которым некогда смогла уничтожить демона. Теперь было неважно – узнает кто-то про ее способности или нет.

В противном случае она рисковала вообще никогда не появиться на свет.

– Альга! Имей совесть! – Я настойчиво побарабанил пальцами по двери, уже не надеясь разбудить совесть воровки.

Подруга уже час с лишним оккупировала ванную комнату и, конечно, забыла, что я тоже устал, хочу принять горячий душ, чтобы перестать чувствовать себя болотной лягушкой. И это именно мне, а не ей пришлось сегодня перевыполнять план по освобождению метки Хель.

За дверью раздался смешок, видимо, с совестью Альга давно заключила взаимовыгодную сделку и теперь невероятно веселилась над моими попытками напомнить о том, что эгоизм еще никого до добра не доводил. Как она, с такой любовью к водным процедурам, еще не научилась нормально плавать и панически боялась больших водоемов приличной глубины? Не женщина, а клубок противоречий.

– Оррен, разве я не заслужила возможности расслабиться? – насмешливо пропел голосок довольной воровки. Затем раздался плеск воды, словно Альга не просто нежилась в огромной ванной под тремя слоями ароматной пены, но еще и устраивала там цунами в миниатюре, заливая пол мыльной водой.

– За мой счет? Я в общем-то тоже заслужил… – На эту реплику ответа, что характерно, не последовало. Удивляться я не стал, а только запомнил на будущее, чтобы не оставить этот произвол неотомщенным.

Да, ко всем прочим своим грехам я еще и злопамятный. Увы.

Еще немного походив по комнате, я понял, что проще дождаться капитуляции эольцев и их поголовного отречения от Хель, чем милости Альги и дозволения быстро помыться. Так что, обмотавшись полотенцем и забрав из сумки необходимые мелочи, я направился искать пустующие покои, где можно было бы спокойно постоять под горячей водой и обдумать наши дела, присовокупив к уже имеющейся информации новые факты и уточнения.

А Альга пусть сама себя развлекает, если не хочет делиться душем.

Главное, никого во время поисков не встретить, а то ведь не поймут – чего это герцог в таком странном виде по ночам разгуливает. А еще хуже будет, если поймут, но как-нибудь неправильно…

Маришка осторожно выглянула в коридор, дабы убедиться, что бдительный Василий все-таки оставил свой пост, решив, что подопечная уже уснула. К ее радости, иномирца под дверью действительно не обнаружилось. А то Маришка оказалась бы немедленно возвращена в постель, под проникновенную речь о вреде ночных прогулок для слабого здоровья и необходимости какое-то время соблюдать постельный режим. Правда, в конце коридора мелькнула фигура полуобнаженного человека с набедренной повязкой из полотенца… Маришке даже показалось, что это герцог. Полувампирка помотала головой, отгоняя наваждение, – может, и впрямь в постель вернуться? – с такими видениями лучше тихонечко полежать, чтобы чего «интереснее» не явилось. Вот с какой радости его светлости вдруг гулять в подобном виде по крепости?

Девушка попыталась припомнить вкус настойки, которой ее напоил заботливый лекарь, – вдруг какие-то травы неудачно перемешались? Но вроде все было в порядке. Маришка невесело улыбнулась, списав это на пережитый стресс и еще не выветрившуюся детскую влюбленность. Но более никаких подозрительных видений не появилось, и она направилась по коридору в другую сторону. С утра Маришка видела двумя этажами выше замечательный балкончик, скрытый причудливой фантазией архитектора между двумя башенками.

С внутреннего двора доносился громкий смех – гвардейцы, получив официальное разрешение отдыхать как угодно (лишь бы по первому приказу суметь взять оружие в руки и сразу же им не пораниться), продолжали знакомство с подданными наместника Хель. Молодые офицеры, лишь недавно закончившие военную академию Шейлера, оказались удивительно любознательны. Им было интересно все: от реакции вампиров на серебро и предпочтений в выборе пищи до процесса удлинения клыков или возможности преобразования в форму летучей мыши. Оборотни подвергались не менее дотошным расспросам. В общем-то даже некоторые подопечные Ливия, ослушавшись главу, присоединялись к общему веселью, спеша не только послушать интересные истории, но и записать все самое любопытное. Никто не протестовал – общий враг, который врагом-то и не особо воспринимался, оказался лучшим способом подружить давних противников.

Маришка даже подозревала, что герцог Рит специально позвал наместника на помощь. Со странным отношением его светлости к Окраинным землям она уже была знакома и теперь думала, что с Оррена Рита станется объявить наместника лучшим другом Лирии и одним махом развеять все недоверие и страх, теперь уже официально присоединив к родной стране весьма своеобразный край. Другое дело, что с сотней человек провернуть это было нереально. Жители Лирии с материнским молоком впитывали ненависть и страх ко всему, что было связано с Хель и Окраинными землями. И уж точно не потерпели бы подобного кощунства, попробуй герцог осуществить свой план, – не развеялись еще воспоминания о том ужасе, что творил предыдущий наместник.

С другой стороны, возможно, Маришка пыталась найти двойное дно там, где его в принципе не могло быть. Его светлость, казавшийся на первый взгляд рассеянным и добродушным, как выяснилось, был весьма расчетливым человеком, себе на уме.

Девушка облокотилась о холодные перила, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Ночь уже отступала, сменяя темно-синий фон неба серыми красками, точки звезд медленно гасли, а краски выцветали, смешивая все детали реальности. Гуляющий ветер всколыхнул длинный подол ночной рубашки, в которую Маришку настоятельно попросили переодеться, дабы точно соответствовать образу больной.

Она прикрыла глаза, вспоминая комнату в общежитии, расписание теоретических и практических занятий. Ректор сказал, что в любом случае, даже если по плану академию на время не закроют, ей пропуски засчитаны не будут ввиду уважительной причины. Вопреки мнению Юльтиниэль, что самая большая глупость – это тратить молодость на бесполезные занятия, учиться Маришке нравилось, и сейчас, несмотря на то что напросилась она сюда сама, полувампирка всего за два дня уже соскучилась по вредным одногруппникам и придирчивым, фанатичным преподавателям.

Сзади раздалось тихое, очень вежливое покашливание. Маришка вздрогнула и поспешно обернулась, готовая увидеть кого угодно: вплоть до герцога в одном полотенце, но только не своего отца. Вампир стоял сгорбившись и настороженно рассматривал Маришку исподлобья, словно сомневаясь в том, что ему следует сейчас находиться именно в этом месте.

На минуту они так и замерли, рассматривая друг друга и переминаясь с ноги на ногу. В ту злополучную первую встречу Маришка не уделила достаточно внимания детальному рассмотрению отца и теперь наверстывала упущенное. С чего начинать разговор, никто не знал, и желание пробормотать извинения, рыбкой проскользнув в коридор, чтобы как можно скорее добраться до надежных комнат, становилось совершенно невыносимым.

Вэр – девушка припомнила имя вампира – был довольно высок, выше Маришки как минимум на полторы головы. Худоба оказалась у них семейной чертой – при своем росте тощий мужчина выглядел очень нелепо, словно неудачный рисунок. Черты лица резкие, грубоватые, немного несимметричные. Кожа, как и положено, белая, резко контрастировала с черными, коротко подстриженными волосами. В общем, при сложении отдельных деталей получался идеальный вампир – в меру страшный и в меру нелепый, хотя аристократичности, так приписываемой этому племени, Вэру определенно не хватало.

Кажется, он уже собрался уходить: вампир еще сильнее сгорбился и, не выдержав, отвел взгляд. Наверное, если бы он так и сделал, Маришка только обрадовалась. Но так некстати вспомнились слова Альги о том, что никогда раньше полукровки от вампиров и людей не появлялись на свет – Вэр и не подозревал о том, что у него есть дочь. И наверняка сейчас чувствовал себя просто отвратительно, не зная, что можно сказать неожиданно нашедшемуся, уже взрослому ребенку, который явно не испытывал к родителю никакой симпатии.

И, собравшись с духом, Маришка робко улыбнулась:

– Здравствуйте…

 

Глава 12

В тихом омуте

Нежить почувствовала враждебную магию Юльтиниэль, готовую в любую секунду ударить. Плакунья вот-вот должна была отвернуться от Альги и броситься на Юлю, но сделать этого не успела. В ту короткую секунду, когда внимание нежити ослабло, разделившись на два объекта, кто-то ловко метнул в плакунью кинжал. Нежить не успела отреагировать, как тонкое лезвие вошло в правый бок существа, явно доставив массу неудобств, но не более того. Рука девочки, неестественно вывернувшись из сустава, вытащила кинжал и отбросила его в сторону.

Альга обернулась в поисках помощника, растерянно посмотрела на княжну, нахмурилась и попыталась показать, чтобы Лареллин скорее бежала отсюда. Юля упрямо помотала головой, тоже пытаясь определить, кто же решил поддержать охотников. Впрочем, и сама плакунья, забыв про девушек, загорелась идеей «отблагодарить» неожиданного недруга за его «подарок». Долго искать не пришлось. Кристиан появился внезапно, словно переместился откуда-то, перед полуэльфийкой, загораживая ее.

– И как? – спросил он, будто они не виделись всего каких-то полчаса.

На плакунью император смотрел без страха или отвращения, хотя вид нежити не мог не вызывать подобных чувств. Однако Юльтиниэль могла поклясться, что Крис испытывал нечто сродни сочувствию, которое перебивал интерес.

– Талли сказал, что только магией… – прошептала она.

– А сама? – Император повернулся к Юле, и полуэльфийка увидела его насмешливую улыбку.

Юльтиниэль попыталась мысленно передать, что лучезарная княжна, которой она предстала перед компанией охотников, не должна уметь обращаться с боевыми заклинаниями. Крис покачал головой, словно говоря, что не одобряет приоритеты полуэльфийки, но отвечать ничего не стал. Впрочем, он бы и не успел – плакунья повернулась и уставилась на императора. Потом перевела мутный взгляд на Юльтиниэль… и полуэльфийка поняла, что нежить, увидев ее, смешалась и даже попыталась растянуть уродливый рот в подобии приветливой улыбки, а затем отступила на шаг.

– Какого?!

Император пораженно обернулся на Юлю. Громкий вскрик отрезвил плакунью, и она наконец атаковала. Но реакция Кристиана оказалась намного быстрее: нежить лишь начинала прыжок, оттолкнувшись от земли и растянув изменяющееся тело, когда огненное заклинание отбросило ее на несколько метров назад, заключив в плотную сферу пламени.

– А на ужин у нас будет шашлык… – специально громко сказал Крис.

Альга нервно хихикнула, косясь на незнакомого мужчину.

Однако думать об ужине было рано, плакунья не спешила превращаться в шашлык – в гигантском огненном шаре по-прежнему угадывалось движение не оставляющего попыток выбраться из западни существа. И, судя по тому, как побледнел император, из последних сил удерживая заклинание, у нежити были неплохие шансы полакомиться вкусным эльфячьим мясом. Альга бросилась к еще пребывающему в беспамятстве другу – Рит ближе всего находился к шару, и магический огонь вот-вот мог коснуться его.

– Заклинание! – вскрикнула Юльтиниэль.

– Что? – не понял Крис, видимо подумав, что он что-то не так наколдовал.

Но девушка уже бежала к Талли. Она наклонилась над эльфом, пытаясь вспомнить хоть какое-нибудь целебное заклинание. Рана на плече Таллиэля выглядела ужасно, а чахлая дворовая трава под ним пропиталась темной кровью.

– Ты меня слышишь? – Трогать его Юля побоялась, только шептала под нос сохранившиеся в памяти слова на староэльфийском, запомнившиеся еще с того вчера, когда они с отцом пытались вылечить раненого Квера.

– Ужасный акцент. Кто тебя учил этому языку? – пробормотал эльф, скривившись. – Ты меня так к Алив отправишь, а не спасешь. – Талли неожиданно улыбнулся. – Твой друг?.. Он справляется?

– Нет, ты можешь сказать заклинание против плакуньи? – выпалила княжна, потом ответила: – Учил… отец, а это мой кузен – Эльрад.

– Оно сложное, ты не поймешь.

Юльтиниэль с невероятным трудом удержалась от того, чтобы в непечатных выражениях объяснить Талли, что именно она не поймет. Однако время, когда она сначала говорила, а только потом пыталась сообразить, что же такое ляпнула и не получит ли за сказанное по острым ушам, к счастью, все-таки прошло.

– Попробуй ему мысленно передать, он хороший маг, справится. А потом я тебя подлатаю, может, акцент у меня не очень, но с раной справиться я должна, – заявила Юлька, отвечая эльфу уверенной улыбкой.

Талли закрыл глаза, пытаясь мысленно дотянуться до Кристиана. Дышал эльф тяжело, веки дрожали, а на лбу выступили капли пота. Юльтиниэль оставалось только надеяться, что у императора останется сил на это заклинание или он додумается передать его Юле. Все равно Альга занята Ритом.

Крис справился: ослепительно полыхнуло, в секунду огонь, охватывающий нежить, стал ярко-белым и тут же опал, позволяя всем желающим полюбоваться на горстку праха, оставшуюся от плакуньи.

– Умеешь ты наживать приключения… Лареллин. – Кристиан осекся на имени княжны, но все-таки произнес его, опустив взгляд, будто бы извиняясь за вынужденный маскарад.

– А ты умеешь появляться вовремя, Эльрад, – согласилась Юля. – Альга, у тебя есть аптечка? Талли нужна помощь.

Воровка что-то шепнула пришедшему в себя Риту, поднялась на ноги и, роясь в сумке, подошла к эльфам. Крис тем временем приблизился к останкам плакуньи, опустился на корточки и изучал пепел.

– Поразительное существо! – воскликнул он, взял щепоть того, что осталось от нежити. – Было бы интересно изучить его особенности.

Альга обернулась к нему и изобразила на лице удивление.

– Вы странный, – сказала она, наблюдая, как Кристиан ссыпает пепел плакуньи в небольшой мешочек и прячет в свою сумку. – На эльфа непохожи, – добавила воровка и неожиданно улыбнулась, – но все равно спасибо. Вы появились очень вовремя.

– Не за что, я спасал Лареллин, а не вас.

– Альга! Может, вы потом обсудите, на кого похож этот ушастый спасатель? Мне нужна помощь! – возмутилась Юльтиниэль, которой никак не удавались целебные заклинания. Даже у Криса они выходили намного лучше, несмотря на то что он пренебрегал этой областью магии ничуть не меньше, чем полуэльфийка.