История Халифата. Том 2. Эпоха великих завоеваний, 633—656

Большаков Олег Георгиевич

Глава 6. ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛНА

 

 

СМЕНА ВЛАСТИ

С расстояния в четырнадцать веков не видны трагедии отдельных людей, захваченных кровавым потоком завоевательных войн: убитые, раненые, пленные представляются абстрактными числами. Лишь изредка прорываются на страницы наших источников судьбы простых людей, наполняя жизнью холодное повествование средневековых историков.

Жил в Иране хороший мастер на все руки: столяр, резчик и кузнец Файруз. Сначала он попал в плен к византийцам, возвратился на родину, но через несколько лет в битве при Нихавенде снова был взят в плен, на этот раз арабами. При разделе добычи достался Мугире б. Шу'бе, и Мугира предоставил ему возможность брать заказы на работу, но требовал приносить в день два дирхема, т. е. все, что мог заработать даже очень хороший мастер, а Файрузу надо было кормить жену и дочку (неизвестно только, попал он в неволю с семьей или женился в Медине).

В начале ноября 644 г. Файруз (который чаще фигурирует под именем Абу Лу'лу'а) подошел к Умару, совершавшему свой обычный обход базара, и попросил: "О амир верующих, спаси меня от Мугиры ибн Шу'бы: на мне большой оброк". — "Каков же твой оброк [*1]?" — "Два дирхема в день". — А что ты делаешь?" — "Я столяр, резчик и кузнец". — "А я не считаю, что при хорошем владении этими ремеслами подать с тебя велика", — ответил Умар. Файруз, ворча, повернулся и ушел. Через некоторое время произошла еще одна встреча. Умар, сидевший на улице, остановил проходившего мимо Файруза и спросил: "Я слышал, ты говорил, что если захочешь, то сделаешь мельницу, которая мелет ветром". — "Да". — "Так сделай мне мельницу". Файруз ответил ему со странной интонацией в голосе: "Жив буду, сделаю такую мельницу, о которой заговорят на востоке и на западе…" — и ушел. "Никак, раб мне угрожал сейчас", — задумчиво заметил Умар [+1].

Как вспоминали потом мединцы, доведенный до отчаяния Файруз, встречая маленьких пленников-земляков, гладил их по голове и, заливаясь слезами, говорил: "Погубил меня Умар" [*2] [+2]. В среду 3 ноября, раздобыв кинжал о двух лезвиях, Файруз раньше всех пришел в утренних сумерках в мечеть, закутав лицо, чтобы его не узнали, и встал около Умара. Едва Умар начал молитву и, возгласив "Аллах велик!", простерся ниц, Файруз трижды вонзил кинжал ему в живот [+3] и бросился к выходу. "Эта собака убила меня", — простонал Умар. В полутьме окружавшие не сразу поняли, что произошло, потом бросились ловить убийцу, который, пробиваясь к выходу, ранил еще двенадцать или тринадцать человек. Наконец, кто-то набросил на Файруза плащ, и тот, поняв, что спасенья нет, заколол себя.

Умар нашел в себе силы распорядиться, чтобы Абдаррахман б. Ауф довел моленье до конца. Умара перенесли домой. Пришел врач, увидел глубокую рану ниже пупка и распорядился дать питье, оно все вытекло из раны, врач сказал, что надежды нет, и Умар принялся за последние распоряжения [+4].

Прежде всего, предстояло найти преемника. Кто-то посоветовал назначить его сына Абдаллаха, но Умар отверг это предложение: "Хватит в нашем роду одного человека на этом посту". Назвать кого-либо он не решился, а предоставил шести человекам: Абдаррахману б. Ауфу, Али, Усману, аз-Зубайру, Талхе и Са'ду. Абу Ваккасу — выбрать из своей среды нового халифа. Этот совет выборщиков (шура) некоторые современные мусульманские ученые представляют предтечей европейской парламентской системы [+5], забывая, что народными избранниками они не были.

Кто же были эти люди? Об Али и Усмане мы уже говорили. Шестидесятидвухлетний Абдаррахман б. Ауф был старейшим к самым богатым в этой "коллегии выборщиков". Его капитал, нажитый торговлей, по самым скромным оценкам, превышал миллион дирхемов, под Мединой у него паслись 1000 верблюдов, 3000 и 100 коней, а в Джурфе (см. т. 1, с. 84) два десятка верблюдов использовались на поливе его земель [+6]. Через одну из жен он был родственником Усмана.

Аз-Зубайр был племянником Хадиджи (по отцу) и двоюродным братом Мухаммада по матери. То и другое делало его очень близким для пророка человеком, тот даже ласково звал его "мой апостол". В отличие от Абу Бакра и Умара он не был бессребреником и, подобно Абдаррахману, умел нажить несколько миллионов [+7].

Са'д б. Абу Ваккас, хорошо известный нам как победитель при Кадисии и завоеватель Ирака, был из оставшихся старейшим по времени принятия ислама и тоже очень богатым человеком. По матери он был внуком Абу Суфйана и, следовательно, троюродным племянником Усмана.

Шестой выборщик, Талха, отсутствовавший в этот момент в Медине, тоже относился к числу миллионеров [+8].

В состав совета был включен также сын Умара, Абдаллах, но без права быть избранным. В выборах он тоже не участвовал, видимо, роль его сводилась к контролю за соблюдением условий выборов, предписанных умирающим халифом.

Умар продержался трое суток и умер 1 мухаррама 24/7 ноября 644 г., выговорив у Аиши право быть похороненным в ее бывшей комнате, рядом с Мухаммадом и Абу Бакром.

Но трагедия, разыгравшаяся за три дня до этого, имела продолжение. Абдаррахман, сын Абу Бакра, рассказал Убайдаллаху, сыну Умара, что накануне покушения спугнул секретничавших Абу Лу'лу'а, Хурмузана и Джуфайну (учитель-христианин из Хиры), они вскочили и обронили тот самый двухлезвийный кинжал, каким был убит Умар. Три дня Убайдаллах сдерживал себя, а когда отец умер, схватил меч и убил Хурмузана, Джуфайну и дочку Абу Лу'лу'а. Убайдаллаха схватнли, Са'д б. Абу Ваккас оттаскал его за волосы, отобрал меч и запер у себя дома [+9]. Решение его судьбы было отложено до избрания халифа.

Члены совета уединились в один из домов около мечети, на охрану которого встал отряд из 50 ансаров, и начались трехдневные переговоры.

Понятно, что детали этих переговоров навсегда ушли вместе с пятью выборщиками, а то, что дошло до нас, во многом искажено, так как, во-первых, выборщикам совсем не хотелось раскрывать свои интриги, а во-вторых, события, разыгравшиеся двенадцать лет спустя, привели к откровенным фальсификациям для обоснования легитимности власти различных претендентов.

Инициативу организации переговоров взял на себя Абдаррахман, отказавшись от претензий быть избранным. Двое суток шли какие-то обсуждения, через третьих лиц прощупывались настроения мединцев. Наконец, Абдаррахман стал поодиночке опрашивать четырех претендентов, кого бы они выбрали, если не выберут их самих. Али указал на Усмана, Усман — на Али, Са'д б. Абу Ваккас и as-Зубайр — на Усмана. Теперь оставалось прийти к единому мнению, на чем особенно настаивал Умар.

Дальнейший выбор снова взял на себя Абдаррахман. Собрав всех претендентов, он сказал: "Вы не сошлись на одном из этих двоих, Али и Усмане". Затем взял Али за руку и спросил: "Клянешься ли ты следовать книге Аллаха и обычаю пророка и деяниям Абу Бакра и Умара" Али ответил: "О боже! Нет, клянусь только стараться делать это в меру сил". На тот же вопрос Усман ответил утвердительно без всяких оговорок, и Абдаррахман, подняв голову к потолку мечети, возгласил: "О боже. Слушай и свидетельствуй. О боже, возлагаю то, что лежало на моей шее, на шею Усмана!" — и началась присяга. Прибывший в это время Талха присоединился к общему мненню [+10]".

Выбор Усмана, конечно, был предопределен не характером ответа Усмана, в этом рассказе отразилась только внешняя сторона. Суть, скорее всего, в том, что богатые курайшиты, аппетиты которых постоянно сдерживал Умар, хотели видеть над собой более покладистого халифа, а Али обещал быть более жестким правителем, чем Усман [+11], тем более что его близость к пророку позволила бы ему в силу авторитета быть решительнее в поступках. Кроме того, немалую роль сыграло старое соперничество между хашимитами и умаййадами. Многие считали, что выборы халифа — внутреннее дело бану абдманаф (см. т. 1, с. 45). Когда ал-Микдад (некурайшит, адоптированный бану зухра) стал защищать права Али, один из махзумитов сказал: "Эй, сын Сумаййи [*3] не выходи из себя, какое тебе дело до назначения этих двух курайшитов самих себя правителями?" [+12].

Али, конечно, был недоволен таким исходом выборов, но как проявил это внешне, трудно сказать, так как позже, в период борьбы Али за власть, подчеркивалось, что он не был согласен ни с выбором Абу Бакра, ни с выбором Усмана. По этой же причине трудно правильно оценить реакцию мединцев на первые шаги Усмана в качестве амира верующих. Как сообщает один источник, многие были возмущены, что Усман сел не на нижнюю ступеньку минбара, как его предшественники, а на самый верх, где сидел пророк, поставив себя таким образом на один уровень с ним [+13].

Что действительно вызвало недовольство, так это решение судьбы Убайдаллаха б. Умара. Налицо било предумышленное убийство мусульман (Хурмузана и дочери Файруза) и немусульманина, находившегося под мусульманской юрисдикцией. Вина Хурмузана была сомнительной. Сын Хурмузана, Камад-бан, утверждал, что его отец случайно встретился на улице с Файрузом и тот показал ему кинжал, а в ответ на вопрос, зачем он ему, сказал: "Отведу им душу", однако прохожий, видевший это, сказал, что Хурмузан дал кинжал. Когда Убайдаллаха привели на суд, Усман спросил присутствовавших мухаджиров и ансаров: "Посоветуйте мне, как быть с тем, кто так преступил ислам?" Али посоветовал казнить Убайдаллаха, но другие мухаджиры воспротивились: "Вчера убит Умар, а сегодня ты убьешь его сына?!" А Амр б. ал-Ас сказал: "Упаси тебя Аллах, чтобы это случилось. Аллах дал тебе власть над мусульманами, а если это случится, то не будет у тебя власти". И Усман помиловал Убайдаллаха (возможно, сыграла роль и примирительная позиция сына Хурмузана). Однако решение Усмана наложить на Убайдаллаха виру (дийа), а заплатить ее из своих денег многим показалось странным. Один из старых ансаров присягавших пророку в Акабе, высмеял Усмана и Убайдаллаха в стихах, которые очень разгневали халифа [+14].

Мусульманские историки пишут, что Усман впервые в истории Халифата впервые в истории Халифата по избрании халифом разослал в провинции послания с наставлениями наместникам, командующим, сборщикам хараджа и подданным. Ат-Табари приводит их тексты, которые слишком абстрактно-назидательны, чтобы быть подлинными [+15]. Поэтому приводить их текст не имеет смысла.

Умар завещал преемнику не смещать в течение года прежних наместников, и Усман какое-то время следовал этому завету[+16]. Перечислим их, чтобы легче было следить за последующими переменами и понять административное деление того времени. Наместником Мекки был Халид б. ал-Ас ал-Махзуми (племянник Абу Джахла и двоюродный племянник Халида б. ал-Валида), Таифа — Суфйан б. Абдаллах ас-Сакафи, Йемена (Сан'а) — Йа'ла б. Мунйа, ал-Джанады — Абдаллах б. Абу Раби'а, Куфы — Мугира б. Шу'ба, Басры — Абу Муса ал-Аш'ари, Египта — Амр б. ал-Ас, Химса — Умайр б. Са'д, Дамаска — Му'авийа, Бахрейна и Омана — Усман б. Абу-л-Ас [+17].

Из всех этих наместничеств важнейшими были те, где концентрировались основные силы армии, продолжались завоевательные походы: Египет, Сирия, Куфа и Басра, ставшие фактически полунезависимыми владениями. Все важнейшие политические события происходили именно там.

 

БОРЬБА ЗА СЕВЕРНУЮ АФРИКУ

Укрепившись на престоле, Констант решил возвратить Византии Египет, откуда ему писали о слабости арабского гарнизона Александрии. В конце лета 645 г., в наиболее благоприятное для плавания время, византийская армия под командованием Мануила на 300 судах высадилась в Александрии. Гарнизон ее (если верить сведениям, приведенным в гл. 4) не превышал 3500 человек, а византийская армия, судя по числу судов, могла достигать 10 — 15 тыс. человек.

Легко захватив Александрию, византийцы двинулись на Фустат. Амр с пятнадцатитысячной армией встал на их пути [+18]. После тяжелого сражения византийцы были отброшены и укрылись за стенами города. В конце декабря 645 г. [+19] Александрия была взята штурмом и жестоко разгромлена. Амр поклялся, что, взяв Александрию, разрушит ее стену, чтобы она стала как дом проститутки, в который можно беспрепятственно войти, и, выполнил свою угрозу. Александрия стала опальным городом. Тогда же разгрому подверглись те приморские города, которые поддержали византийцев. Пленные, захваченные при штурме Александрии и других городов, были отосланы в Медину, но через некоторое время Усман возвратил их на родину [+20].

Через месяц после этой победы Усман сместил Амра. Как мы помним, еще Умар назначил правителем Файйума и Верхнего Египта Абдаллаха б. Са'да, молочного брата Усмана. Победив византийцев, Амр поехал в Медину и потребовал сместить Абдаллаха. Усман ответил, что его назначил Умар и не ему его смещать. А когда Амр стал настаивать и заявил, что вернется в Египет только наместником всего Египта, то Усман в ответ послал грамоту с назначением Абдаллаха правителем всего Египта. По другой версии, Усман хотел поделить сферы управления — сделать Амра главнокомандующим, а Абдаллаху поручить финансы, на что Амр ответил: "Это все равно, что держать корову за рога, когда доить ее будет другой" [+21].

Так или иначе, но Амр был смещен и на всю жизнь сохранил ненависть к Усману, сыгравшему большую роль в политике Халифата.

Абдаллах б. Са'д возродил идею Амра завоевать провинцию Африка (араб. Ифрикийа, нынешний Тунис и восточная часть Алжира), Усман долго не давал согласия, ссылаясь на мнение Умара, но в 27/648 г. под влиянием успехов на всех направлениях решился организовать экспедицию в Африку. Впервые после отправки Са'да б. Абу Ваккаса был проведен общеаравийский сбор добровольцев, которых на этот раз набралось всего 4800 человек из разных племен. Усман предоставил им 1000 верблюдов и снабдил недостающим оружием [+22]. Во главе армии встал цвет мусульманской аристократии: сыновья Умара Абдаллах и Убайдаллах, Абдаррахман б. Абу Бакр, Абдаллах б. Амр б. ал-Ас, Абдаллах б. аз-Зубайр, Абдаррахман б. Зайд б. ал-Хаттаб, Ма'бад б. ал-Аббас и другие. В Египте это войско соединилось с египетской армией и поступило под командование Абдаллаха б. Са'да. По пути через Барку и Триполи к ним присоединялись кочевники-берберы, и армия выросла до 23000 человек.

Экзарх Африки, Григорий, в это время отложился от Византии, объявил себя императором и не признал Константа. Возможно, Абдаллах рассчитывал именно на это, когда настаивал на походе на Карфаген.

Общая фабула всех сообщений арабских авторов шаблонна: Абдаллах предложил Григорию принять ислам или платить джизью, тот отказался, потерпел поражение и запросил мира. Сопоставление рассказов ал-Балазури и ал-Йа'куби показывает, что было два сражения. Первое, видимо, у Акубы, а второе у Субайталы (в 70 милях от Кайрувана). Во втором сражении, по арабским сведениям, Григорий был убит Абдаллахом б. аз-Зубайром [+23]. Но по сведениям христианских источников. Григорий после поражения бежал в Византию, повинился перед императором и был прощен [+24].

После бегства Григория знать Карфагена[+25] вступила в переговоры с Абдаллахом и обязалась выплатить 2 520 000 динаров или, по другим сведениям, 300 кинтаров (30000 фунтов) золота, что примерно равно, — если арабы покинут страну. Спустя многие годы ветераны этого похода хвастались, что даже просто пехотинец при разделе африканской добычи получил по тысяче динаров, но самый примитивный расчет показывает, что при разделе 2 млн. на 23000 человек (если треть из них — кавалеристы) даже кавалерист не мог получить больше 150 динаров.

Получив эту контрибуцию, мусульманская армия покинула Карфаген, не оставив гарнизона. Нет никаких сведений, что Ифрикийа платила какую-либо дань. Поэтому нельзя считать поход Абдаллаха завоеванием Ифрикии.

Следующим крупным важным предприятием в Северной Африке был поход на Нубию в 31/651-52 г. Арабское войско углубилось до Донголы, где произошло жестокое сражение. Meткой стрельбой нубийцы остановили арабов, не допустив их до рукопашной схватки. В бою полторы сотни мусульман были поражены стрелами в глаз. Впрочем, арабы и не проявляли особого боевого рвения, считая, что поживиться с полуголых нубийцев нечем: "Трофеи с них невелики, а ожесточенность их велика".

Сведения о походе очень расплывчаты, смешивается какой-то набег на нубийцев при Амре б. ал-Асе, который то ли был, то ли не был, а если что-то и было, то могло быть столкновением небольших отрядов за Асуаном, так как основные силы Амра были заняты сначала в Нижнем Египте, а потом в Барке и Триполи. В походе на Донголу также участвовали небольшие силы, скорее всего гарнизоны Асуана и пограничных крепостей, так как основные силы египетской армии были заняты в морской экспедиции против Малой Азии, которой целесообразнее коснуться в связи с войной против византийцев на побережье Сирии и в Малой Азии.

Результатом столкновения у Донголы было заключение равноправного договора, по которому обе стороны обязались не нападать друг на друга, нубийцы получали беспрепятственный доступ на рынки Египта, в обмен на поставки 300 (360 или 400?), рабов ежегодно нубийцы получали из Египта пшеницу и чечевицу; кроме того, нубийцы обязались выдавать беглецов из Египта, мусульман и коптов [+26].

 

БОРЬБА ЗА ВОСТОЧНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ

Рис. 14. Кайсарийа (северная часть)

Арабские войска сравнительно легко справились с завоеванием континентальной части Сирии и Палестины, однако приморские города, продолжавшие свободно общаться с метрополией по морю и имевшие возможность получать продовольствие и подкрепления, продолжали упорно держаться.

Один из крупнейших городов, центр Палестины Первой, Кесарея (Кайсарийа), в течение семи лет с начала арабского вторжения в Палестину выдержала несколько осад. Упорно держались Аскалон, Тир (Сур), Сидон (Сайда), Триполи (Тарабулус), Арадос, Антарадос (Антартус, ныне Тартус).

Сведения арабских историков об осаде и взятии Кайсарии кратки, противоречивы, а порой еще и фантастичны. Разнобой существует не только в отношении даты ее завоевания, но и в том, кому из военачальников принадлежит эта честь, поскольку неоднократные попытки взять ее слились в одну семилетнюю осаду с разными командующими.

В 18/639 г. на нее двинулось семнадцатитысячное войско Йазида б. Абу Суфйана. Его передовой отряд под командой. Хабиба б. Масламы отбросил заслон византийцев, и арабы обложили город в последний раз. О численности византийского гарнизона достоверных сведений нет. Ал-Йа'куби дает явно преувеличенную цифру 80 000 человек, но и она меркнет по сравнению с семисоттысячным гарнизоном, о котором говорит ал-Балазури [+27]. Думается, что, сократив цифру ал-Балазури раз в сто, мы приблизимся к действительности.

Кайсарийа действительно была большим городом, который тянулся вдоль моря на расстоянии четырех с половиной километров. На северном конце его находилась часть, окруженная крепостной стеной, примерно такой же величины, как Дамаск или Иерусалим. С севера внутрь укрепленной части города под стеной входили два водовода [+28] (рис. 14). Число его постоянных жителей было около 50 — 70 тысяч.

Арабы были настолько убеждены в cвоем численном превосходстве, что не допускали мысли о возможности атаки из города и небрежно относились к охране своей передовой линии. Поэтому, когда гарнизон, утомленный осадой, решил попытать счастья в поле и напал на осаждающих, арабы, застигнутые врасплох, бежали из лагеря. Йазиду с трудом удалось остановить бегущих и повести их в контратаку. Численное превосходство в конце концов сказалось, и византийцы, оставив несколько тысяч убитыми, отступили под прикрытие городских стен [+29].

Йазиду не довелось довести осаду до конца. После смерти Му'аза б. Джабалы в конце 18/639 г. он был назначен наместником Сирии и Палестины и уехал в Дамаск, где и его вскоре унесла эпидемия. Вести осаду он оставил своего брата Му'авийу.

Город продержался еще год, но никаких подробностей о ходе осады не имеется. В июле или октябре 640 г. [+30] он был взят штурмом, причем около 7000 защитников были перебиты, а 4000 пленных были отосланы в Медину и Умар раздал их осиротевшим семьям ансаров [+31]. Рассказ о падении города из-за изменника-еврея, который провел арабов через потайной ход, по подземному каналу, снабжавшему город водой, весьма сомнителен. Сюжет о горожанине-изменнике, указывающем тайный подземный ход, нередок в рассказах о взятии городов, и нельзя поручиться, что здесь перед нами подлинный случай, а не легендарный сюжет, Трудно поверить, чтобы арабы за год с лишним сами не заметили, куда уходит конец семикилометрового акведука.

Обстоятельства и время завоевания приморских городов не ясны. В связи с завоеванием Дамаска сообщается, что были захвачены также Сайда, Ирка, Джубайл и Бейрут, а Шурахбил тогда же завоевал Сур [+32]. Но с трудом верится, что Сайда, соединенная с материком узким перешейком, удобным для обороны, была захвачена с ходу, когда Триполи (Тарабулус), находившийся в сходных условиях, продержался до начала правления Усмана и даже менее защищенный географическим положением Аскалон сдался лишь в 644 г. [+33].

До середины 40-х годов основным театром военных действий против Византии была восточная часть Малой Азии, где продвижение арабов было остановлено труднопроходимым хребтом Тавра. Отдельные набеги через горные проходы в Киликию предпринимались еще в конце 30-х годов, первый из них связывают с именем Халида б. ал-Валида [+34], но проверить достоверность этих сообщений очень трудно. Первый не вызывающий сомнений поход на Малую Азию совершил Му'авийа летом 644 г., когда он дошел до Амореи [+35].

В 645 г. византийцы предприняли широкое контрнаступление. Как рассказывалось выше, они попытались изгнать арабов из Египта, на сирийском побережье, вероятно, тогда же отбита Ирка [+36], а в Малой Азии были сосредоточены такие силы, что Му'авийа просил помощи со стороны Ирака, и на помощь прибыло 6000 воинов во главе с Салманом б. Раби'ой [+37]. Впрочем, это сообщение довольно туманно и трудно утверждать безоговорочно, что Хабиб сражался именно в Малой Азии, так как в качестве союзников византийцев упоминаются тюрки (хазары), которые, скорее, действовали со стороны Аррана (Албании) и Азербайджана.

Арабам удалось быстро переломить ход военных действий в свою пользу. В Египте значительная часть экспедиционной армии погибла в боях за Александрию. Ирка была возвращена, а в Малой Азии Му'авийа в 646 г. захватил несколько крепостей [+38].

Контратаки византийцев показали Му'авии, что без господства на море любая точка побережья Сирии будет постоянно находиться под угрозой нападения. В 647 г. Му'авийа стал готовить в Акке флот для нападения на Кипр. По окончании зимы 648 г. 220 судов [+39] с войсками отправились на Кипр. Не зная вместимости судов, трудно определить численность десанта. Скорее всего, можно говорить о нескольких тысячах.

Первая в истории Халифата морская экспедиция оказалась удачной, хотя легкий шторм потрепал флот по выходе из гавани. На Кипре не ожидали нападения с моря и не смогли помешать высадке. Арабские отряды рассыпались по острову, грабя неукрепленные селения и уводя пленных (всего будто бы до 8000 женщин и детей). Правитель острова (названный в одном из источников архонтом) согласился ежегодно платить 7200 динаров (столько же, сколько императору) и сохранять нейтралитет [+40].

Ат-Табари и некоторые христианские историки упоминают участие египетских войск в рейде на Кипр [+41], но не исключено, что здесь отразились более поздние события.

Дерзкое вторжение мусульман в сферу, в которой византийцы считали себя полными хозяевами, заставило их быстро отреагировать и послать эскадру под командованием Какоризоса [+42]. Видимо, это и заставило Му'авийу поторопиться заключить соглашение с правителем острова на легких для него условиях.

Возвращаясь с Кипра, Му'авийа напал на державшийся до той поры город Арвад (Арадос) на крохотном острове в трех километрах от Антарадоса (Тартуса). Му'авийа послал к арвадцам епископа Фому уговорить их переселиться в Византию, а город отдать арабам. Жители вместо ответа арестовали епископа и решили оборониться. Городская стена, сооруженная в древности из огромных, по нескольку тонн, каменных блоков (часть ее сохранилась до наших дней, поражая посетителей), шедшая по периметру острова, позволяла надеяться на неприступность города. Взять город можно было только блокадой с моря, а приближалось время осенних бурь, и Му'авии пришлось отказаться от блокады. Он установил ее на следующий год и вынудил жителей согласиться на эвакуацию. Стена была разрушена, а город сожжен [+43].

Под 32/652-53 г. ал-Йа'куби и ат-Табари сообщают о прорыве Му'авии к "Теснине Константинополя" (мадйк ал-Кустантйнййа). Означает ли это Дарданеллы или какую-то теснину на пути к Константинополю — сказать невозможно. Оба варианта для этого времени невероятны; налицо неверная датировка сообщения.[+44]

В 33/653-54 г. киприоты нарушили договор, предоставив императору суда для участия в военных действиях против мусульман. Наказать нарушителей Му'авийа послал своего старого соратника Абу-л-А'вара [+45], который на этот раз имел в своем распоряжении 500 судов. Жители прибрежных селений при виде арабов бежали в горы. Пробыв на острове 40 дней, основательно пограбив его и оставив гарнизон, арабы возобновили прежний договор и отправились дальше на Родос, Кос и Крит [+46].

В это время Му'авийа вторгся в Малую Азию и захватил Хисн ал-Мар'а около Малатии [+47].

Зимой 654/55 г. на верфях Сирии и Египта интенсивно строились и подготавливались суда для большой морской экспедиции против Византии. В Тарабулусе' (Триполи) двое братьев-греков, бывшие на службе у мусульман, видя опасность, грозящую Византии, открыли тюрьму, где находились пленные, освободили их, убили коменданта города, подожгли флот и склады и бежали на одном из захваченных судов. Египетскому флоту пришлось вести войну на море одному.[+48]

Сирийская армия снова вторглась в Малую Азию и дошла до Малатии, угнав в плен множество мирных жителей. Один из отрядов под командованием Абу-л-А'вара проник в Ликию [+49]. Одновременно туда же подошел египетский флот и намеревался высадить десант, когда пришла весть о движении византийского флота в составе нескольких сотен кораблей во главе с императором. Встреча произошла у Фойиика на ликийском побережье [+50]. Оба флота под вечер стали на якорь друг против дрyгa и провели беспокойную ночь. Утром, сближаясь, команды судов сначала обстреливали друг друга из луков, а потом обе стороны пошли на абордаж. Как вспоминал один из участников сражения, главная тяжесть его пришлась на рукопашную схватку. Об употреблении камнеметных машин и зажигательных средств никаких упоминаний не имеется.

В сражении, затянувшемся до ночи, арабы проявили большее упорство и сломили, наконец, сопротивление византийцев. Им удалось захватить флагманское судно и убить человека, который перед боем надел одежду императора, так что арабы подумали, что убили самого императора.

Потери с обеих сторон были огромными. Византийцы, по некоторым данным, потеряли около 20000 человек (что, впрочем, явно преувеличено). Поднявшийся в конце сражения шторм довершил уничтожение византийского флота. Наутро бeper моря был завален грудами тел убитых и утонувших [+51].

Арабский флот, вероятно, тоже оказался после этой битвы неспособным вести дальнейшие боевые действия, но как бы ни были тяжелы потери арабов, они в результате этого сражения стали хозяевами восточной части Средиземного моря и получили возможность наносить чувствительные удары по важнейшим центрам империи, расположенным на морских берегах.

Описание этого сражения позволяет предполагать, что Византия, веками господствовавшая на море и не имевшая соперников, не располагала настоящим военным флотом, предназначенным для сражений с сильным противником [+52]. Для обуздания пиратов достаточно было иметь быстроходные суда с вооруженным экипажем. Этим, видимо, и объясняется, как арабы смогли за несколько лет создать флот, способный разгромить опытных мореходов. Матросы и кормчие, которых арабские авторы называют греческим словом "наутикос", набирались египтян или жителей сирийского побережья, которые, судя по всему, добросовестно исполняли свои обязанности. Таким образом, в мореходном отношении арабский флот был примерно равен византийскому и исход сражений решала абордажная рукопашная схватка, в которой мусульманские воины, судя по результатам сражений на суше, превосходили византийцев.

 

АРМЕНИЯ И АРАБЫ

Исход войны с Византией за обладание Малой Азией во многом зависел от ситуации в Армении, нависшей над правым

флангом арабских войск, вторгшихся в Малую Азию. Армения по своей территории, ее труднодоступности, по численности воинов была в состоянии выставить, могла стать серьезным противником Халифата. Однако, несмотря на наличие одного главы, ишхана, единого государства Армении не существовало. Добрых два десятка княжеств стремились к полной независимости от какой-либо центральной власти, постоянно складывались и рассыпались различные коалиции. Византия, а за ней и Халифат использовали эту ситуацию для усиления своего влияния или захвата территории Армении.

В 646 г. в Армению прибыл с неизвестными полномочиями и задачами византийский сановник Фома, который, заручившись поддержкой вельмож, заключил мирный договор с арабами (вероятно, с наместником Джезиры) [+53]. Обезопасив себя со стороны арабов, Фома арестовал Теодороса Рштуни и в оковах доставил в Константинополь. Император разгневался на Фому, не допустил во дворец для личных объяснений и лишил его поста. Теодорос был обласкан императором, получил жалованье и был оставлен при дворе. Последнее позволяет подозревать, что перед нами хитрый ход византийской политики: надо было удалить из Армении главу государства, набиравшего слишком большую силу, но так, чтобы не рассорить его с императором. И вот — непосредственный исполнитель наказан за самоуправство, арестованный, обласканный императором, не мог иметь к нему претензий, и главная цель — лишить Армению слишком сильного правителя — достигнута: он привязан к византийскому двору.

Здесь Теодорос Рштуни встретился с Варазтироцем, сыном Смбата Багратуни, бывшим марзбаном персидской части Армении, с которым Теодорос в юности вместе был при дворе Хосрова II. Вскоре Варазтироц бежал из Константинополя и объявился в Пайке (район западнее Карса). О его претензиях на власть Себеос ничего не говорит, но ясно, что для многих армянских князей он был законным претендентом на царский трон. Они вместе с византийским полководцем Теодоросом послали католикоса Нерсеса III к Варазтироцу с предложением стать ишханом Армении, а, получив согласие, обратились к Константу с просьбой утвердить его в этом сане. Император даровал Варазтироцу, звание куропалата [*4] и утвердил ишханом, прислав также богатые дары и серебряный трон. Но Варазтироц внезапно заболел и умер, не дождавшись императорской инвеституры [+54]. Эта внезапность заставляет нас подозревать отравление, во всяком случае сын Варазтироца считал, что отца убили византийцы [+55].

После его смерти император позволил Теодоросу Рштуни вернуться на родину в качестве ишхана, хотя часть князей была недовольна возвращением сильного главы государства, способного ущемить их полновластие.

Натиск арабов на суше и на море требовал от императора возможно более тесного взаимодействия с Арменией, однако Констант в этой ситуации пошел на шаг, который мог только расстроить отношения между ними. Изобретательность и изворотливость, характерные для внешней политики Константинополя, изменяли ему, как только дело касалось религии. Стремление всюду насадить халкидонство, невзирая ни на что, уже сыграло роковую для Византии роль в Египте; но идеологическое упрямство сильнее разума — Констант в 649 г. обратился к армянам с призывом принять халкидонство (мелькитство).

Для обсуждения этого послания в Двине собрались епископы во главе с католикосом Нерсесом и нахарары во главе с Теодоросом. Собор отверг предложение императора и решительно заявил о своей приверженности григорианству (армянская ветвь монофизитства) [+56]. О реакции на это императора нет никаких сведений, возможно, он понял несвоевременность своего шага, в Армении же его призыв не мог прибавить симпатий к метрополии.

А единение было крайне необходимо: на следующий год после этих событий в Армению со стороны Азербайджана вторглись арабы под командованием Салмана б. Раби'и. Одна группа направилась в Васпуракан (район между оз. Урмия и оз. Ван) другая — в Айрарат (западнее гори Арарат) и третья возглавляемая непосредственно Салманом, — в Албанию [+57] (см. рис. 8).

Успехи первой группы были невелики, потому, вероятно, арабские историки и не упоминают ее действий. Осада Хоя окончилась ничем, безуспешны были попытки взять Ордспу [+58]; сняв с него осаду, этот трехтысячный отряд продвинулся дальше на северо-запад и осадил крепость Арцап. Осажденные стойко оборонялись, но силы их иссякли, и они обратились за помощью к Смбату Багратуни, сидевшему в крепости Даруйнк (Баязет). Тот смог дать 40 человек, но это подкрепление не спасло, а погубило Арцап: арабы заметили потайной ход, по которому его ввели в крепость, и в воскресенье 23-го числа армянского месяца хори (7 или 8 августа 651 г.) [+59] ворвались в крепость, учинив жестокую резню, а затем увели пленных женщин и детей. Теодорос Рштуни с 600 всадниками настиг это отряд и почти полностью истребил, освободив пленных. Погибли и два арабских военачальника: Усман и Укба, о которых по арабским источникам ничего не известно. Сотню коней из захваченных в этом бою Теодорос послал в дар императору [+60].

В долине Аракса арабам также не удалось достичь решающих успехов, кроме ограбления области. Сначала они пытались взять Нахичеван, но, убедившись в бесплодности своих попыток, перешли на южный берег и осадили Храм, который успешно оборонялся, пока не подошли войска, действовавшие в Айрарате. Соединенными силами арабы овладели этим городом, разграбили и увели много пленных, но закрепиться где-либо им не удалось.

О действиях в Албании (Арране) не известно ничего. Себеос только упоминает вторжение в нее, а сведения Халифы о набеге на Грузию и о походе Салмана на Дербент должны быть отнесены к более позднему времени.

Кампания 651 г. показала Теодоросу Рштуни, что он не в состоянии защитить страну от разрушительных вторжений арабов, а слишком большая зависимость от Византии может привести к новой попытке утверждения халкидонства. Выход из этой ситуации Теодорос увидел в заключении союза с наиболее опасным противником — арабами.

Арабские источники не сохранили даже намека на это важное политическое событие. Пересказ договора, подписание летом 652 г. Рштуни и Му'авией, донес до нас Себеос: "Такой будет мирный договор между мной и вами на сколько лет вам будет угодно: три года не возьму с вас дани, а после этого срока платите сколько пожелаете. В этом даю вам клятву. Держите в вашей земле конницу 1500 человек, им содержание (хлеб) отпускайте из вашей страны, и это я зачту в счет дани. Конницу вашу я не вызову в Сирию, но в другие места, когда бы я ни потребовал, — она должна быть готова к выступлению. Я не пришлю в ваши крепости эмиров (комендантов), ни арабского войска, даже ни единого всадника. Никакой враг не вступит в Армению, если же ромеи нападут на вас, то я пришлю на помощь войско, сколько вы пожелаете. Клянусь всемогущим Богом, что не обману вас" [+61].

Важным достижением Рштуни было условие не использовать армянские войска против единоверцев-византийцев, реабилитировавшее в глазах армян союз с иноверцами. Нахарары одобрили этот договор, но церковь отнеслась к нему иначе, примерно так, как отозвался о нем Себеос: "Заключил союз со смертью и договор с адом".

Договор не принес Армении ожидаемого мира. Император расценил поступок Теодороса как измену и лично возглавил армию, которая должна была покарать изменника. На подходе к Феодосиополю (Каликала, Эрзурум) его встретил посланец Му'авии с письмом, в котором тот предостерегал императора от вступления в страну, которая находится под его покровительством. Император ответил, что страна принадлежит ему.

В Феодосиополь к императору прибыли засвидетельствовать свою верность, все противники Теодороса (в основном из Северо-Западной Армении), возглавляли их католикос и Мушег Мамиконян. Князья постановили сместить Теодороса и выбрали нового ишхана. Делегация из 40 человек поехала к Теодоросу, чтобы известить об этом решении. Тот в ответ арестовал посланцев и стал готовиться к войне. Его поддержала вся Центральная и Северо-Восточная Армения, а также грузины и албаны.

Император расположил свою ставку в Двине, во дворце католикоса, и разослал оттуда отряды для покорения Албании и Сюника. Мушегу Мамиконяну с 3000 всадников была поручена наиболее ответственная задача — подавить сопротивление Васпуракана и этим отделить районы за Араксом от Рштуника, родового владения Теодороса. Все районы, оставшиеся на стороне Теодороса, подверглись ограблению, но сломлено ли было их сопротивление — из рассказа Себеоса неясно [+62].

В это время Му'авийа активизировал действия в Средиземноморье, и Константу пришлось возвратиться в Константинополь. Командовать византийскими войсками в Армении он оставил греческого полководца Мавриана.

Оказавшись в трудном положении, Теодорос обратился за помощью к арабам, и ему был прислан семитысячный отряд, который расположился к северу от оз. Ван. Это сразу изменило соотношение сил. Весной 653 г. (после пасхи) Теодорос с помощью арабов разгромил византийцев в области Тайк и дошел до Трапезунда, а затем с богатыми дарами из захваченной при том добычи прибыл к Му'авии в Дамаск. Му'авийа принял его с почетом, возложил на него почетные одежды и утвердил его правителем всей Армении и Закавказья, в том числе и тех областей, которые еще предстояло завоевать.

Видимо, в осуществление этой задачи ему были приданы арабские войска. Они дошли до Двина, чтобы оттуда напасть на Грузию (Иверию), но сильные морозы заставили прервать поход и вернуться на зимние квартиры [+63].

С их уходом тяжело заболевший Теодорос утратил власть над Арменией. Игнорируя его, князья заключили между собой договор о ненападении и разделили Армению. Став полновластными хозяевами своих уделов, они обложили подданных тяжелыми налогами. "Люди стали подобны больным, когда боли усиливаются и языки немеют; им некуда было бежать и спасаться (от сборщиков)" [+64].

Теодорос вновь обратился за помощью к арабам. В ответ Му'авийа, находившийся с главными силами под Малатией в Малой Азии, послал Хабиба б. Масламу с 6 или 8 тысячами воинов. С другой стороны, из Куфы, вышло примерно такое же по численности войско Салмана б. Раби'и ал-Бахили.

Вокруг начавшейся после этого кампании, развернувшейся на широком фронте от верховьев Евфрата и оз. Ваи до Терека, в арабской среде сложилось немало легенд, для передатчиков которых были важны не точная хронология и порядок событий, а героическая гибель Салмана и его соратников и то, кто кому оказывал помощь в трудную минуту — куфийцы сирийцам или наоборот. Одни и те же эпизоды в разных вариантах включаются историками в повествования о разных годах с разрывом в десять лет. Сопоставление этих рассказов со сведениями армянских историков не всегда помогает [+65].

Наиболее подробный и последовательный рассказ ал-Балазури о походах Хабиба не датирован. Начало военных действий, видимо, относится к осени 653 г. Хабиб осадил Феодосиополь (Каликала), жители его после упорного сопротивления согласились сдать город по договору [+66]. Находясь в Феодосиополе, Хабиб узнал, что битрик Армениака (полководец Мавриан, оставленный в Армении после ухода из нее императора?) собрал большое войско, к которому присоединились также абхазы, аланы и хазары, и попросил о помощи. Му'авийа послал 2000 всадников, Хабиб оставил их в Каликала, а сам пошел навстречу противнику, туда же направился и Салман. Хабиб решил не делить с ним славу победы (и добычу) и, не дожидаясь его подхода, ночью напал на лагерь византийцев и разгромил их.

Подоспевшие куфийцы потребовали долю добычи, но сирийцы решительно отказались делиться. Возникший спор халиф решил в пользу сирийцев [+67]. Но, этот эпизод может и не относиться к данной кампании [+68]. Исключая эпизод со спором о добыче, никакой связи между действиями Хабиба и Салмана установить нельзя: в дальнейшем Салман вдруг оказывается в Байлакане непосредственно по приказу Усмана[+69]. Видимо, в этой кампании Салман действовал совершенно независимо и на Куфы пошел прямо на Азербайджан, жители которого подняли восстание из-за тяжести дани [+70]. После успешного его подавления карательный поход мог естественно превратиться в завоевательный поход против Аррана и Дагестана.

Разгромив Мавриана, Хабиб двинулся через горы на юго-восток, к оз. Ван. Вероятно, к этому этапу относится сообщение Михаила Сирийца, что арабам в октябре пришлось пробиваться в горах через снежные заносы, гоня перед собой стадо коров. По дороге его встретил владетель Хлата (Мушег Мамиконян) с грамотой, подписанной Ийадом б. Ганмом. Хабиб подтвердил условия договора, и Мушег доставил ему требуемую сумму и подарки еще до прибытия в Хлат. Видимо, договор, касавшийся всей Армении, утратил силу, поскольку Теодорос Рштуни не контролировал ситуацию в стране, и Хабибу приходилось иметь дело с отдельными княжествами.

Хлат на время стал резиденцией Хабиба. Сюда к нему прибывали князья с изъявлением покорности, отсюда он посылал отряды для подавления непокорных. Говоря об обязательствах покоренных, ал-Балазури упоминает и джизью и харадж, но в реальности арабы требовали лишь определенную сумму, не вникая в то, как она будет собираться. Любопытно упоминание, что рыбные ловли оз. Ван (Бухайра ат-Тиррих) признавались общим достоянием, свободным от обложения (мубặх) [+71].

Подчинив княжества, прилегавшие к оз. Ван, Хабиб двинулся на столицу Армении, Двин, по-видимому, по дороге вдоль северного берега озера до Беркри, а оттуда на север до Игдира. На этот маршрут указывает то, что к Двину Хабиб подошел через селение Арташат (Ардашат) [+72]. Город приготовился к обороне и только после обстрела из камнеметных машин вступил в переговоры. Возможно, жители Двина ожидали помощи от византийской армии Мавриана, которая находилась где-то в Закавказье, а, не дождавшись ее, решили спастись от резни, неизбежной в случае взятия города штурмом, заключением договора, текст которого сохранился у ал-Балазури:

"Во имя Аллаха, милостивого, милосердного. Эта — грамота Хабиба ибн Масламы христианам из жителей Дабила и их магам и иудеям, тем, кто присутствует, и тем, кто отсутствует, в том, что даю вам гарантию неприкосновенности вас самих, и вашего имущества, и ваших церквей, и ваших храмов, и стен вашего города. Вы в безопасности, а мы обязаны соблюдать в отношении вас верность этому договору, пока вы соблюдаете его и платите джизью и харадж. Свидетель — Аллах, и достаточно его в свидетели.

Поставил печать Хабиб ибн Маслама" [+73].

Из Двина Хабиб пошел вниз по Араксу на Нахичеван, который сдался на тех же условиях, что и Двин. После этого поспешили заключить договоры области к юго-западу от Нахичевана. Затем наступила очередь горных районов Сисаджана (Сисакан) и Вайса (Вайоцдзор). Их воинственные жители, засевшие в горных замках, оказали сопротивление арабам, но, в конце концов, вынуждены были сдаться.

Успехам Хабиба способствовала в первую очередь разрозненность усилий армянских князей, которые не просто сражались каждый за себя, но порой прибегали к помощи арабов, чтобы избавиться от соперников. Так, по словам Себеоса, владетель Аруча (Талин) был выдан на казнь Хабибу своим родным братом [+74].

Следующей целью Хабиба была Грузия (ал-Джурзан), достичь которую он мог двумя путями: прямо из Вайоцдзора, перевалив через Малый Кавказ восточнее Севана, где до сих пор нет хороших дорог, или, возвратившись в Двин, идти на Тифлис (Тбилиси) более легким путем через Ширак и далее по одной из речных долин, открывающихся в сторону Куры. Судя по некоторым косвенным данным, он избрал второй путь [+75].

Царь Грузии (битрик ал-Джурзан) выслал навстречу Хабибу посла с предложением заключить договор. Хабиб ответил согласием, и прибыв в Тифлис, подписал договор, текст которого значительно конкретнее, чем многие другие:

"Во имя Аллаха, милостивого, милосердного. Это — грамота Хабиба ибн Масламы жителям Тифлиса в [рустаке] Манджалис [области] Джурзан ал-Кирмиз [+76] с гарантией безопасности им самим, их храмам и кельям (савами') и их молитвам и их религии при условии признания их приниженности и джизьи в один динар с каждой семьи (ахл ал-байт). Вы не можете соединять членов семей для облегчения джизьи, а мы не можем их разделять для ее увеличения. А вы должны дружественно относиться к нам и в меру возможности подкреплять против врагов Аллаха и его посланника. Вы должны дать ночлег нуждающемуся мусульманину и пищу людей Писания, дозволенную нам. А если заблудится у вас кто-то из мусульман, то вы должны проводить его до ближайшего расположения (адна фи'а) мусульман, если только он не обратится к кому-то кроме вас. А если раскаетесь и станете совершать [мусульманскую] молитву, то вы — наши братья по вере, а если нет — то на вас лежит джизья. А если мусульмане будут отвлечены делом от вас и вас одолеет ваш враг, то вы не будете обвинены за это и это не является нарушением вашего договора. Обязательства в отношении вас и ваши обязательства свидетельствует Аллах и его ангелы, а Аллаха достаточно в свидетели" [+77].

Отдельно от Тифлиса упоминаются договоры с другими княжествами Грузии: Самцхети, Шавшети, Кларджети, Триалети и Кахети. Этот список охватывает почти всю территорию Грузии (некоторые названия не идентифицируются) от Черного моря до Дарьяльского ущелья (Баб ал-Лан, "Ворота аланов") [+78].

Арабские источники не разделяют походы Хабиба на какие-то периоды. Согласно же Себеосу, военные действия в Закавказье зима разделила на две кампании. О первой говорится только, что Мушег Мамиконян перешел на службу к арабам, и они заняли всю страну от края и до края. В том же году из-за зависти брата был отдан на казнь Хабибу Артавазд Димакаян. Ни сдача Двина и Нахичевана, ни, поход на Грузию не упоминаются. Не упоминается и участие византийской армии в отражении арабского вторжения. Она появляется неожиданно в связи с упоминанием зимы. "Были суровые зимние дни, греки теснили их (исмаильтян), но они вследствие стужи не могли выступить против них. Поэтому они перешли реку и пошли укрепились в Захреване" [+79].

Воспользовавшись уходом арабов за Аракс, византийская армия Мавриана напала на Двин и разграбила его, а затем осадила Нахичеван, который упорно оборонялся до весны, когда драбц пришли на помощь гарнизону и разгромили византийцев.

К сожалению, в подробном рассказе ал-Балазури не удается проследить последовательность отдельных эпизодов и невозможно понять, на каком этапе произошло завоевание Грузии — до или после поражения Мавриана под Нахичеваном. Поэтому следует учитывать, что порядок событий, изложенный здесь, лишь один из возможных [+80].

Видимо, одновременно с вторжением Хабиба в Армению другая арабская армия, руководимая из Куфы, приступила к завоеванию Аррана [+81]. Как говорилось выше, Себеос начинает рассказ о поражении арабов у Дербента с упоминания восстания мидян (т. е. жителей Азербайджана): из-за тяжести дани, подразумевая, что поход был связан с подавлением восстания. Однако ни арабские источники, ни "История Алванка" не упоминают каких-либо действий в Азербайджане в это время.

Первый город, упоминаемый на пути Салмана, — Байлакан, но неизвестно даже, с какой стороны он подошел к нему [+82]. Город сдался, заключив мирный договор. Отсюда Салман направился к Партаву (Барда'а) и встал лагерем на реке Тертер. После нескольких дней атак на город, сочетавшихся с ограблением окрестных селений, горожане, обеспокоенные судьбой созревшего урожая, вступили в переговоры и сдали город на обычных условиях неприкосновенности жизни и имущества. Салман временно остановился в городе, рассылая отряды по соседним городам и районам. Ему сдались Шакашен, Мискуван, Мисрийан (Мецаранц), Уз (Утик), Харджиман, т. е. вся территория между Малым Кавказом и Курой.

Затем из Барда'а Салман пошел к слиянию Аракса и Куры, захватил Барзендж [+83], переправился через Куру и принялся за покорение княжеств между Курой и южным склоном Кавказского хребта с городами Кабала, Шеки (Шакки) [+84] и областью Камибаран (в южном течении рек Алазани и Иори), т. е. всей Албании. Затем Салман перевалил через южные отроги Кавказского хребта к Ширвану, Шабирану и Маскату [+85]; кроме этих владений с арабами заключили мирные договоры также некоторые горные княжества, по одним сведениям — Хайзан (Кайтак), по другим — Лакз, Филан и Табарсаран [+86]. Говорить о завоевании этих княжеств вряд ли возможно, вероятно, все подчинение выражалось в присылке даров.

Поразительно, что во всей Албании Салман не встретил серьезного сопротивления. Можно допустить, что арабские источники не сохранили воспоминания об этом, но и у Каланкатуаци нет упоминаний о сражениях с арабами. Сама решимость Салмана предпринять дальний поход после завоевания Албании говорит о том, что его войско не понесло заметных потерь. Объяснить это можно только тем, что для мелких княжеств, на которые была раздроблена Албания, четырех-шеститысячное войско Салмана было неодолимой силой.

Конечной целью похода, скорее всего, был Дербент, последний пункт Сасанидской империи, еще не завоеванный арабами. Это было важнейшее звено оборонительных сооружений, прикрывавших закавказские владения Сасанидов от вторжений кочевников с севера. Здесь узкая двух-трехкилометровая прибрежная полоса, по которой проходила главная дорога из прикаспийских степей в Закавказье, была перекрыта в середине VI в. сначала одной каменной стеной, высотой до 12 м, потом параллельно ей на расстоянии 200 — 400 метров — второй, которые тянулись от собственно крепости, расположенной на последнем отроге гор, заходя далеко в море. В предгорной части, где находились основные ворота, располагались жилые кварталы, но большая часть пространства между стенами была свободна от застройки (рис. 15).

Рис. 15. План Дербента VI–VII вв. (27 KB)

В другую сторону от крепости по горам на десятки километров от башни к башне тянулась еще одна стена, не позволявшая обойти Дербент с нагорной стороны [+87]. Недаром эту крепость персы называли Дар банд — "замок", а арабы стали называть Баб ал-Абваб ("ворота ворот", т. е. "главные ворота" (рис. 16, 17).

Рис. 16. Дербент. Ворота Кала-Капа, вид изнутри