Повар Норман: Ребекка подошла к моему фургону, но ничего не сказала. Молча взяла себе кофе и пирожное. Потом села за столик и принялась читать пачку бумаг, которые принесла с собой. А ведь звезды никогда не бывают в одиночестве. Для звезды одиночество означает присутствие агента, адвоката, массажиста и иногда еще адвоката массажиста за компанию.

— Ты посмотри только на ее макияж, — сказала Уэнди. — С ней что-то случилось, Норм. Готова спорить, ее чем-то обидел этот Джо Шайрер. Может, мне поговорить с ней?

— Оставь ее в покое, — ответил я. Уж я-то знаю, когда дамочку надо оставить наедине с ее мыслями и кремовым рогаликом.

Минут через десять появилась женщина — очень симпатичная для своих тридцати с небольшим, с весьма приличным пузом. Она засекла Ребекку и застыла на месте. Взгляд у нее был какой-то сумасшедший. Вот те раз, подумал я, психотичка — не важно, за автографом она приперлась или чтобы увезти Ребекку домой и там закопать в подвале. Говорить тут было не о чем, так что я просто потянулся за мясницким ножом — уж лучше так, чем вляпаться в заваруху вроде той, когда грохнули Джона Леннона.

Кэрри Фуллер: Я вообще не могла понять, кого я вижу. То же самое платье, та же легендарная прическа, вот только роту нее был набит кремом, а не гениталиями Грега. Что-то одно из двух было бредовой галлюцинацией — либо то, что я видела в гримерной, либо то, на что смотрела сейчас. У меня закружилась голова, перед глазами все поплыло, и я начала оседать, как Тодди в коридоре. Ребекка Ричардс мгновенно оказалась рядом со мной, и я сползла ей на руки.

— Норман, воды! Быстрее! — услышала я ее крик.

Грег Фуллер: Что я могу сказать? Виновен по всем пунктам. Я подонок, ваша честь.

Вот как все произошло.

Я привел Ребекку в ее гримерную, усадил и отыскал бумажные носовые платки. Она вся содрогалась от рыданий, и тут я сообразил, что дело-то, пожалуй, не только в дешевых нападках Джо — сказать, что неделя у нее выдалась тяжелая, значит, сильно преуменьшить. И вот тут мне стало ее жаль. У меня не было никаких похотливых мыслей. Правда не было.

Я встал рядом с ней на колени и положил руки ей на плечи. Кажется, я сказал что-то вроде «Ну, ну…» или «Давай выплачься хорошенько», или еще какую-то пошлость в этом духе. Тем не менее это возымело эффект — она прижалась ко мне и продолжала реветь у меня на плече.

Должен признаться: когда ее груди вжались в меня, те самые мысли у меня промелькнули.

В конце концов рыдания утихли, и она сказала, шмыгая носом:

— Ты такой добрый. Спасибо тебе.

От ее прически ничего не осталось, а макияж был — просто картина Джексона Поллока, и все-таки она оставалась прекрасной. Вот и все, больше я ничего не могу сообщить в свое оправдание милорд.

Я потянулся к ней, но она оттолкнула меня с такой силой, что я шмякнулся на задницу.

— Какого черта ты делаешь? — огрызнулась она.

Я-то думал, что это было очевидно. Я пытался ее поцеловать.

— Господи, — сказала она, — поверить не могу, что ты пробовал ко мне лезть.

Я тоже, подумал я, глядя, как она выходит из гримерной.

Ясмин Фиш: Мы ждали возвращения Грега с Ребеккой.

— Скучновато что-то, да? — заметила Соня.

— Ну пойди с Кевином поболтай, — посоветовала я. — Ты вроде не так давно с ним вполне поладила.

— Нет уж, он, может, и хороший двигатель карьеры, но с ним — это все равно что трубки продувать. Пожалуй, я лучше Грегу пробный выезд устрою. Где он?

— Пошел за Ребеккой.

— Посмотрим, может, я помочь чем смогу. Я откроюсь ему с чувственной стороны, а ее заключу в объятия. Мы с ней будем как две близняшки-лесбиянки в латексе. Если у него от этого не встанет, значит, он давно уже покойник.

Когда она выходила в своем каучуковом платье, я подумала, что Бриджет Фармер по сравнению с ней — всего лишь монахиня.

Грег Фуллер: Не успел я подняться с пола, как заметил краем глаза, что Ребекка вернулась — ну что ж, это была ее гримерная, так что если кому и предстояло выметаться, так это мне.

Но подняв глаза, я увидел Соню.

— Вы в порядке? — спросила она.

— В полном, — ответил я, — просто оступился.

Она помогла мне подняться, и я сел на стул — я еще не был готов предстать перед аудиторией.

— А где Ребекка? — спросила она.

— Понятия не имею.

Соня оглядела комнату.

— Прикольно, да?

— Что именно? — уточнил я.

— Ну вот мы здесь, в ее гримерной, а я ее дублерша.

Она взяла вешалку с платьем, в котором Ребекка приезжала на съемку, и, приложив к себе, спросила:

— Как по-вашему, я на нее похожа?

— Была бы непохожа, тебя бы здесь не было, — ответил я.

Она танцующей походкой прошлась по комнате, демонстрируя платье.

— А если бы мы занимались этим самым, вы думали бы обо мне или о ней?

Я не ответил. В тот момент я был уверен процентов на восемьдесят, что она пришла ко мне именно за этим. Через несколько секунд уверенность поднялась до ста процентов. Она отложила платье и уселась мне на колени.

— Я не могу, — сказал я.

— Конечно, можешь, Малькольм, — ответила она и поцеловала меня.

Мое символическое сопротивление закончилось, как только она опустилась на колени и расстегнула молнию на моих брюках. До уровня Тодди ей было далеко, но все же это получалось у нее намного лучше, чем индийский массаж головы.

Кэрри Фуллер: Ребекка Ричардс проводила меня к столу и усадила. Когда мужик из фургона принес чашку воды, она велела ему вызвать врача.

— Пожалуйста, не надо, — сказала я. — Со мной все в порядке, честное слово. Просто мне нужно посидеть минутку.

Я смотрела в спину повару, который уходил в свой фургон, и удивлялась, зачем ему мясницкий нож — экстренное кесарево делать, что ли? Тут Ребекка спросила меня:

— Когда ждете малыша?

— Не раньше, чем через три… — Я оборвала себя с мыслью — а на кой я говорю с ней об этом? Что, у меня для беседы с ней нет ничего поважнее?

— Я только что видела тебя в гримерной, — сказала я.

— Да, я была там минут десять — пятнадцать назад.

— Нет, две-три минуты назад. Ты стояла на коленях и делала моему мужу минет.

— Извините?

Вот тут я разозлилась.

— Хватит кривляться. Мы не перед камерой. Я видела тебя. Вот в этом самом платье, блин, на коленях, делала моему…

Я не смогла закончить фразу — я расплакалась. Повар смотрел на нас из фургона. Он помахал ножом, но Ребекка жестом остановила его. И сказала мне:

— Слушайте, я понятия не имею, кто ваш муж, но минет я ему не делала.

Поступившее опровержение смягчило бесстыдство оскорбления. Может, я сошла с ума? Судя по тому, как Норман выразительно покручивал в руке свой тесак, не только я так думала.

— Но платье, прическа… — сказала я. — Это были вы.

— Это могла быть моя дублерша.

— Ваша…

— У меня есть дублерша, двойник. Ее взяли, когда у меня обнаружилась аллергия.

— Но она выглядела в точности как вы!

— Так и должно быть. Она ведь дублирует меня. Вы видели лицо?

Вот теперь, когда я начала вспоминать — действительно, не видела, оно было скрыто там, где ему нечего было делать и ни к чему прятаться.

— Нет, не видела.

— В том-то и дело, — сказала Ребекка Ричардс. — Если бы вы видели ее лицо, то сразу бы поняли. А фигура и прическа у нас с ней совершенно одинаковые.

— Но…

— Клянусь — это была не я.

— Ужас какой… Вы, наверно, подумали, что я чокнутая… Вы извините, пожалуйста… обвинить вас, да еще так…

— Я вовсе не считаю, что вы чокнутая. По-моему, вы женщина, которую обманул мужчина. Поверьте, я знаю, что это такое.

И тут Ребекка Ричардс, по общему мнению, одна из голливудских психопаток, занятых только собой и, по недавним отзывам, одна из самых безбашенных женщин, положила руки мне на плечи, и я почти упала в ее объятия.

Грег Фуллер: Я мог бы заявить, что оральный секс не считается (защита по Биллу Клинтону. Удивляюсь, как он не попытался протащить это в конституцию — Шестьдесят вторая поправка). Мог бы, но не буду.

Кэрри Фуллер: Она дала мне бумажный носовой платок, и, вытирая глаза, я сказала:

— Извините, мне так неловко.

— Ну хватит об этом. Если не поплакать сейчас, то когда еще? Я сама днем ревела, а у вас, как мне кажется, гораздо больше оснований расстраиваться. Слушайте, я в самовольной отлучке уже так долго, что по моему следу вот-вот с собаками пойдут. Мне пора обратно. Я могу что-нибудь еще сделать для вас, пока не ушла?

— Нет, вы идите. Со мной все в порядке, — ответила я.

— Ладно, тогда я пойду. А на вашем месте я бы еще немного посидела. Я скажу Норману, чтобы он присмотрел за вами. Э, а может, вам машина нужна? У меня тут лимузин рядышком.

— Нет, спасибо, — сказала я. — Я возьму такси.

Вставая, она сгребла со стола стопку бумаг и прижала ее к груди.

— Ну ладно, тогда до свидания, — сказала она. — Надеюсь, у вас все наладится.

Но я ее не слушала. Я была слишком занята — таращилась на заголовок на титульном листе.

Грег Фуллер: После того как Кэрри выбежала, я постучал Соню по плечу. Она подняла глаза, продолжая работать ртом.

— У нас гости, — сообщил я ей. Высвободился и застегнул брюки.

Подойдя к двери, я посмотрел вниз, на Тодди. Она слабо пошевелилась. Не умерла, подумал я, ну и хорошо. Заявилась парикмахерша Ребекки и не без оснований задала вопрос:

— Что за хрень тут происходит?

— Да Тодди совсем вымоталась, — ответил я. — Вы не могли бы о ней позаботиться? Мне нужно еще кое-чем заняться.

Кэрри Фуллер: «Откуда это у вас?» — спросила я.

— Это? В павильоне кто-то оставил. Я начала листать только потому, что здесь было мое имя. — Она указала на надпись «Ребекка» на титульном листе. — Мне надо было как-то убить время, вот я и начала читать. Хотела бы я знать, кто это написал.

— Я, — ответила я.

— Шутишь? — воскликнула она. — Так ты писательница? Черт, до чего же классно — лучшая вещь из всего, что я читала за последние годы.

— Я не писательница, а это не классно. Это отстой.

— Кто тебе такое сказал?

— Мой муж.

— Господи, да кто же это такой?

— Тот, кто написал сценарий рекламы, в которой ты снимаешься. Я Кэрри Фуллер, жена Грега.

— Как это я сама не сообразила? — сказала она.

И на этой самой реплике из дверей пожарного выхода появился Грег. Он замер, глядя на меня. Я вскочила и бросилась наутек.

— Эй, а твой сценарий, он тебе не нужен? — услышала я позади крик Ребекки.

Сценарий был мне нужен, но я даже не обернулась.

Грег Фуллер: Я смотрел на них обеих. Я трус, и всегда был трусом — первой мыслью было заскочить обратно в павильон. Но я этого не сделал. Я кинулся было за Кэрри, но Ребекка метнулась мне наперерез и вцепилась в плечо.

— Не стоит, — сказала она сквозь зубы. — Ей сейчас хочется тебя убить, а я бы придержала тебя, пока она будет это делать.

Ребекка не давала мне двинуться, пока моя жена не скрылась из виду. И я подумал, что, судя по количеству текущего дерьма, в бочке больше ничего не осталось.

Я ошибался. На самом дне таился еще один здоровенный кусок экскрементов.