Давиде с досадой снял ботинки с коньками, которые только что зашнуровал, и закрыл свой шкафчик, громко хлопнув дверцей.

– Мне кажется, ты перегибаешь палку, – сказал Макс. – Если ты сейчас уйдешь, то вы снова возьметесь за прежнее.

Они находились в мужской раздевалке, совсем скоро начинался урок, а Клео, как обычно, еще не было.

До соревнований оставалось три недели, но, кажется, ей все было нипочем – она продолжала приезжать тогда, когда удобно ей, иногда даже через пятнадцать минут после начала занятия.

– Это единственный способ показать ей, каково это, – ответил Давиде. – Если я уйду и она меня не найдет, быть может, она почувствует то же, что я, когда я там на катке ожидаю ее как дурак.

Макс улыбнулся, хлопнув его по спине:

– С тех пор, как у нее сломался велосипед и ее привозят на машине, она приобрела эту привычку. Раньше она была пунктуальной. Может, это не ее вина…

– Меня это не волнует, – перебил его Давиде. – Она могла хотя бы предупреждать меня. А у нее всегда одна и та же песня: «Я же всего на пять минут задержалась». Ничего себя на пять! В последний раз она опоздала на двадцать минут!

– Не принимай это так близко к сердцу, – уговаривал его Макс. – Девочки часто так себя ведут! Кстати, в прошлый раз, когда она выходила из этого огромного черного автомобиля с затемненными стеклами, мне показалась, что за рулем был Мануэль Цукко…

Давиде нахмурился:

– Значит, и ты тоже….

– А что? – спросил Макс. – Ты тоже его видел?

– Однажды перед рождественским зачетом мне тоже показалось, что я его видел… но это невозможно. Наверно, это просто внешнее сходство. К тому же меня не интересует, кто подвозит ее на занятия, пусть даже сам президент: если она хочет кататься в паре со мной, она должна быть пунктуальной.

Макс улыбнулся:

– Мне нравится, когда ты так суров.

Давиде тоже улыбнулся. Было здорово, что у него появился друг – со всеми этими девчонками немного мужской солидарности просто необходимо.

– Если увидишь ее, скажи, что я ушел, потому что устал ее ждать.

Через пять минут…

Клео влетела в Паластеллу с коньками в руках и посмотрела на каток. Ой, все уже там! Ей придется снова выслушивать жалобы Давиде. Но она же не виновата, что между окончанием тренировки ее отца и началом занятий в Паластелле было всего полчаса. А если по дороге они попадали в пробку, опоздание на пять минут было гарантировано. И это в лучшем случае.

Ей не терпелось снова ездить на велосипеде, но он сломался в рождественские каникулы, и теперь она дожидалась одной детали из Германии.

Она уже добралась до раздевалки, когда вдруг поняла, что Давиде нет на катке.

– Он ушел? – спросила она, посмотрев на Макса.

– Если ты поспешишь, найдешь его в раздевалке, – ответил Макс с катка. – Он очень зол. Может, если ты приползешь к нему на коленях, он простит тебя, – добавил он и подмигнул ей.

Клео закатила глаза и пошла в сторону мужской раздевалки.

У двери Клео остановилась и тихонько постучала, затем вошла, не дождавшись ответа.

Давиде уже надел куртку и шарф и убирал коньки в рюкзак.

– Ты уходишь? – спросила она, стоя в дверях.

Мальчик, согнувшись над лавкой, метнул на нее строгий взгляд, а затем продолжил копаться в рюкзаке с серьезным видом:

– Да, я ухожу. Быть может, в следующий раз ты приедешь вовремя.

Клео почувствовала, что закипает от ярости:

– Я с ног сбиваюсь, чтоб успеть приехать вовремя!

– Тогда у меня для тебя новость. Тебе не удается приехать вовремя, так что старайся лучше!

Стараться лучше?Даже ее отец так с ней не говорил.

– На самом деле ты просто не хочешь со мной кататься!

Давиде выпрямился и посмотрел на нее.

– Ты ошибаешься, – прошипел он. – Очень хочу. Поэтому меня бесит то, что ты заставляешь меня ждать на катке. Ты не уважаешь меня! И с каждой минутой ожидания я начинаю злиться еще больше!

Клео не ожидала такого ответа. Вдруг все напряжение за минуту спало. Она знала, что у нее заблестели глаза, но постаралась не обращать внимания.

– Ты тоже ошибаешься, потому что ты последний, к кому я хотела бы проявить неуважение! – сказала она, и ее губы задрожали. – Я иду переодеваться… и надеюсь увидеть тебя на катке.

Девочка развернулась и вышла. Оказавшись в коридоре, она тут же остановилась. Она чувствовала волнение и какую-то напряженность, повисшую между ними.

Она снова открыла дверь в мужскую раздевалку. Давиде успел снять шарф и снова открыл шкафчик.

Клео уставилась на фотографию, прикрепленную скотчем внутри его шкафчика.

– Я… – Она не знала, что сказать. – Мне очень жаль, что заставляю тебя ждать, – пролепетала она. – Я постараюсь быть пунктуальнее.

Давиде кивнул и отвел глаза.

А она еще раз бросила взгляд на фото, которое сразу же узнала – она видела его почти на всех интернет-сайтах, когда сама искала информацию о них. На фото были Екатерина Гордеева и Сергей Гриньков в красивейшем лассо – он держал ее над головой одной рукой. Это была Олимпиада 1994 года, и они выступали под «Лунную со нату».

Через некоторое время…

– Я собрала вас здесь, потому что хотела кое о чем поговорить, – начала Бетти, посмотрев на ребят. Они все находились в женской раздевалке, только что закончилось одно из последних занятий перед соревнованиями, и нервы у всех были на пределе. – Когда вы выйдете на каток, каждого из вас по очереди назовут по имени в соответствии с программой, которую вы получите за день до этого. У вас будет пять минут на разминку, в течение которых вы сможете повторить свои программы.

Ребята заговорили все сразу.

– А это будет утром или вечером?

– А музыку включат и на разминке?

– А я не хочу ничего повторять! Если я вдруг упаду, то испугаюсь… и потом, когда буду выступать, тоже ошибусь!

– Подождите, подождите! – перебила их Бетти. – Давайте по одному! – Она вздохнула. – Я пока не знаю, когда назначат соревнования – утром или вечером. Во время разминки не будет музыки, и нет, дорогая Садия, вы не обязаны повторять программу на разминке, но я тебе советую это сделать, – добавила она, многозначительно посмотрев на девочку. – По окончании вашей программы вы должны поприветствовать трех судей поклоном, а затем покинуть каток и пойти в сектор kissandcryдожидаться ваших оценок. Хотя это всего лишь дружеские соревнования среди команд ледовых дворцов, а не настоящий чемпионат, мы все равно решили выделить сектор kissandcry– это будет небольшой диван в холле. Так вы сможете почувствовать это ожидание оценок судей, как на самом настоящем чемпионате.

– А почему это называется kissandcry? – спросила Анжелика.

– Это же очевидно, разве нет? – сказала Жасмин, подняв подбородок. – Kiss– потому что, когда ты видишь хорошие оценки, бросаешься целовать всех подряд.

– А cry —потому что, скорее всего, ты не сможешь сдержать слез, – добавил Давиде. – При любом результате.

– Ну да, – добавила Бетти. – Эмоции играют со всеми злую шутку на соревнованиях.

– У меня живот сводит от одной мысли об этом, – вздохнула Садия, поигрывая молнией на своем рюкзаке.

Бетти положила ей руку на плечо:

– Еще я хотела поговорить с вами о костюмах.

Клео, Анжелика и Садия обменялись взволнованными улыбками.

– На зачете я позволила вам самим решать, – продолжила Бетти. – Но это настоящие соревнования, поэтому постарайтесь быть элегантными. Девочки могут надеть платье или комбинезон, а мальчики – облегающую майку и брюки. Клео и Давиде, вам нужно найти похожие костюмы, ведь вы выступаете в паре.

Клео нахмурилась. Она уже заволновалась.

– В каком смысле?

– Например, на Давиде должно быть что-то такого же цвета, какой будет доминировать в твоем платье, хотя бы платок или галстук…

Клео и Давиде переглянулись.

Это будет непросто.

– В местной костюмерной очень много костюмов, можете что-нибудь себе подобрать оттуда.

Все девочки разом обратились в слух.

– А что, здесь есть костюмерная? – взволнованно спросила Анжелика.

Через некоторое время в полуподвальном этаже Паластеллы…

Садия уперлась руками в спину Давиде и подталкивала его вперед по коридору.

– Давай же не будь таким упрямцем, – сказала она ему. – Пойдем с нами примерять костюмы.

Давиде, всегда серьезный и степенный, напоминал ей брата Балраджи, поэтому она часто шутила с ним, у нее это выходило само собой. И у нее было ощущение, что эта симпатия взаимна.

Жасмин уже ушла, сказав, что уже подготовила потрясающий костюм для соревнований и что никогда в жизнине надела бы что-то из этой костюмерной, ведь эту одежду кто-то мог уже надевать раньше.

А Максу нужно было бежать домой по семейным делам.

Так что в итоге остались только Садия, Клео и Анжелика. И Давиде, который испробовал уже все возможные уловки, чтоб избежать примерки.

И вот теперь они стояли все вместе, включая Бетти, у входа в костюмерную. Когда она открыла дверь, они все открыли рот от удивления. Вдоль стен рядами выстроились десятки вешалок с разноцветными нарядами, в центре стояла лавка, а в глубине комнаты на стене висело зеркало.

– Вот там вещи, которые должны вам подойти, – сказала Бетти, указав на бежевую картонную коробку в углу.

Клео, Анжелика и Садия не могли скрыть любопытства.

– Но я позволила себе выбрать кое-что для вас… – добавила тренер с таинственной улыбкой.

– Вы подобрали что-то для нас? – спросила Клео, вытаращив глаза.

Анжелика и Садия тоже сгорали от нетерпения и внимательно смотрели на Бетти. Даже Давиде обернулся в ее сторону.

Бетти была замечательной. На катке она иногда казалась строгой, но зато она часто улыбалась и уделяла внимание каждому. На самом деле она ни разу не вышла из себя, даже когда ребята постоянно ошибались.

– Конечно, вы не обязаны надевать то, что я выбрала. Я сделала это для того, чтоб облегчить вашу задачу и, возможно, подать идею…

– Ну же, не томите нас! – подгоняла ее Клео.

Бетти направилась к шкафу, стоящему в глубине комнаты, достала несколько платьев и разложила их на лавке.

– Вот это, – сказала она, подняв невесомое платьице, цвет которого плавно переходил от желтого на корсете к ярко-розовому на юбке, – мне кажется, что это прекрасно подойдет тебе, Клео.

Девочка смотрела на нее с открытым ртом. Не только цвета были ее самыми любимыми, но и модель была потрясающей – с воротником-стоечкой и с изящным бантиком на юбке.

– Оно… просто сказочное, – воскликнула она.

– А для тебя, Давиде, я подобрала вот это, – продолжила Бетти, взяв в руки черные брюки и майку с глубоким вырезом на груди в желто-розовых цветах.

Давиде посмотрел на вещи для него и нахмурился:

– А я не буду похож на клоуна?

Бетти и девочки рассмеялись.

– Почему на клоуна? – спросила Бетти. – Тебе очень пойдет, к тому же костюм выдержан в тех же тонах, что у твоей девушки!

Клео, Садия и Анжелика прекратили смеяться. Очевидно, Бетти имела в виду только фигурное катание, но все четко расслышали эти слова – твоя девушка. Вдруг стало необычно тихо. Клео почувствовала, как ее щеки начинают гореть, и задержала дыхание.

А Давиде пожал плечами и пробурчал:

– Ну если вы так считаете…

Клео снова заулыбалась, потому что он не стал с ней спорить и не сказал: это не моя девушка.

– Эти костюмы также отлично подходят к музыке, под которую вы выступаете, – продолжила Бетти. – Ча-ча-ча – латиноамериканский танец. А теперь поговорим о тебе, Анжелика. – Бетти взяла в руки синее бархатное платье с серебристыми украшениями. – Это очень элегантный наряд, и он отлично подчеркнет то, как ты двигаешься на льду.

Анжелика с улыбкой до ушей взяла платье:

– У меня нет слов, Бетти!

– Я знала, что тебе должно понравиться. К такой музыке, как в «Спящей красавице», нужен наряд сказочной принцессы.

В этот момент Бетти наклонилась и подняла кружевное платье молочного цвета, с удлиненной сзади юбкой.

– А это… – обратилась она к Садии. – Это для тебя, синьорина!

Садия вытаращила глаза.

– Но это юбка! – воскликнула она.

– Конечно, это юбка! – громко сказала Клео. – Это костюм фигуристки!

– Но… но я… – бормотала девочка. Она не могла надеть юбку – с такими-то бедрами!

Бетти изучающе смотрела на нее, продолжая улыбаться.

– Этот костюм нам оставила одна из фигуристок голубой команды после одного из своих выступлений. Это была Сильвия Фонтана, – добавила она.

Садия удивилась:

– А я знаю ее. Я видела ее на Олимпийских играх.

Бетти кивнула:

– У Сильвии такое же телосложение, как у тебя, Садия, а также похожий цвет кожи. Конечно, на тебе оно будет смотреться чуть длиннее, потому что ты еще маленькая, но я уверена, что тебе пойдет. Но ты не должна сейчас принимать решение – возьми его домой и примерь в спокойной обстановке, договорились?

– А это? – спросила Анжелика, указав на сиреневый костюм на скамейке.

– А это для Жасмин, если она захочет, – ответила Бетти. – Я покажу ей его в следующий раз.

В тот же день вечером…

Садия просунула руку в сетчатый рукав платья и расправила плечи. Затем она посмотрела в зеркало с внутренней стороны дверцы шкафа и ахнула.

Она никогда, даже в самых смелых мечтах, не представляла, что юбка может так ей подойти. Конечно, ее ноги были полноваты, она это знала, но из-за короткого платья они казались длиннее… А цвет потрясающе подчеркивал ее глаза и смуглую кожу.

Даже не верится, что это действительно она!

Она заправила темную прядь волос за ухо, продолжая рассматривать себя. Наконец-то ее волосы немного отросли! Мама их обрезала, когда Балраджи вернулся из лагеря, подхватив там вшей. Теперь они отросли настолько, что она снова чувствовала себя девочкой, а не мальчишкой.

Она собрала волосы сзади, чтоб оценить, как платье смотрится с зачесанными назад волосами.

Она все еще улыбалась, придерживая волосы руками, когда ее отец вошел в комнату. Он даже не постучал.

– Садия, ты видела… – Он вдруг замер в дверях, его выражение лица изменилось. – Что это с тобой? – Тон его голоса стал недовольным, и на лице читалась досада. – Что это за одежда?

Садия перестала улыбаться. Вдруг она почувствовала себя нелепой.

– Это… костюм для соревнований, – пробормотала она.

Он покачал головой.

– А маски на вас наденут? – спросил он с сарказмом. – Я же говорил, что ты занимаешься глупым видом спорта! Ты должна чувствовать себя смешной в этом наряде!

Садия почувствовала комок в горле, ее нижняя губа задрожала, но ее отец этого не заметил, потому что уже вышел и закрыл за собой дверь.

Он не видел и того, что она тихо расплакалась, упав на кровать.

Балраджи вошел в комнату через мгновение, деликатно постучав в дверь. Они с братом делили одну комнату, между ними были только деревянная ширма и разноцветные занавески.

– Эй, что происходит? – спросил Балраджи, увидев сестру на кровати в слезах. Затем он заметил платье. – Ничего себе, ты просто красавица! – воскликнул он. – И почему это такая красивая девочка грустит?

– Это из-за папы… – прошептала Садия, всхлипнув. – Он только что сказал мне, что я выгляжу смешно! И что занимаюсь глупым видом спорта! А я-то строила иллюзии, что он придет на соревнования!

Балраджи присел рядом с ней и положил руку на плечо:

– Ты не должна слушать этого старого ворчуна, Садия. Ты знаешь, что в некоторых вопросах он очень ограниченный. На самом деле ты совсем не выглядишь смешно. Ну же, посмотри в зеркало, – настаивал брат, указав ей на все еще открытую створку шкафа. – Ты потрясающая. А спорт, которым ты занимаешься, – один из самых сложных, что я знаю. Я основываюсь на личном опыте, – добавил он, подмигнув ей. – Я неплохой спортсмен, ты знаешь, но когда я надел коньки, свалился, как груша! Если папа не придет на соревнования, то только он от этого потеряет, ведь он пропустит дебют будущей чемпионки.

Садия улыбнулась вопреки всему.

Она улыбнулась и после, когда сидела в кухне перед чашей с нариялкибурфи, которые просто сами просились в рот, и раздумывала над словами Балраджи.

Девочка прикрыла чашу полотенцем. Какой смысл объедаться сладостями? Если папа не придет на соревнования, то только он от этого потеряет, ведь он пропустит дебют будущей чемпионки.И это правда. Потому что она собиралась блистать на этих соревнованиях.

Садия вернулась к себе в комнату, взяла бумагу и ручку и написала:

Дорогой папа,
Садия

Заниматься фигурным катанием – очень важно для меня, и меня ранит то, что ты считаешь это глупым.

Эти соревнования тоже очень важны для меня.

Поэтому я надеюсь, что ты придешь.

Затем она сложила записку, пошла в комнату родителей и положила ее на подушку отца. Он найдет ее, когда вернется из ресторана.