Догадка Мади буквально оглушила нас. Если бы мы не сидели в засаде, Стриженый обязательно подбросил бы берет и прокричал свое "за-ме-ча-тель-но!". Как же мы раньше не догадались? Этот хриплый, будто бы простуженный голос мог принадлежать только мужчине! Мы должны были сообразить, что только мужчина смог бы так легко нести увесистого деревянного медведя… и только у мужчины хватит сил в одиночку вытащить лодку из воды на берег!

Значит, банда преступников состоит из одного человека — но какого опасного! Он знает, что его выследили, и наверняка готовится бежать. Через несколько минут он соберет вещи и сядет в машину. Как остановить его? Конечно, я бы мог спустить собаку, но этот человек вооружен… Никогда, ни за что в жизни ни один из Шестерых друзей не стал бы сознательно рисковать жизнью Кафи.

Мы лихорадочно принялись намечать план действий.

Умоляю вас, — обратился к нам клоун, — не надо подвергать опасности Кафи. Не найдем мои деньги, и Бог с ними. Лучше вызвать полицию…

Пока они приедут, вора уже здесь не будет, — возразил Корже. — Да и где вы сейчас найдете телефон? Все же закрыто!

Побегу в портовое кафе и разбужу хозяина. Жандармы будут здесь через пятнадцать минут.

Прихрамывая, Патати поспешил к набережной. Но даже если жандармы согласятся приехать на его вызов, вор их ждать не станет. Только что пробило четыре, горы на горизонте уже золотились под первыми лучами солнца. Вряд ли преступник останется здесь до рассвета.

Тихо-тихо мы подползли к дому с коричневыми ставнями. Лежа на земле и прижав ухо к стене, мы вслушивались в тишину. Вдруг слабый шум послышался прямо над нашими головами: это открывали ставни. Видимо, преступник собрал все вещи и, прежде чем выйти, решил осмотреть улицу. Мы затаили дыхание; я изо всех сил прижал к себе Кафи, не давая ему поднять голову. Снова послышался скрип: окно закрылось. Еще несколько минут, и мужчина выбежит из дома и направится к машине. Что делать тогда?

Прошла невообразимо долгая минута, за ней вторая. Вдруг мне в голову пришла тревожная мысль: а что, если в доме есть другая дверь?.. Еще минута… Тишина. Надо было что-то делать.

— Мади останется здесь, — быстро скомандовал Корже. — Остальные — за мной!

Через незакрытые двери мы проскользнули в дом, на цыпочках поднялись по старой деревянной лестнице — и оказались перед запертой дверью. Столпившись на узкой площадке, мы старательно прислушались. Но в комнате было тихо, даже Кафи ничего не слышал.

Тогда Корже решился медленно повернуть ручку; раздался такой скрип, что он подскочил от неожиданности. Если незнакомец еще там, он предупрежден… Мы замерли в тревоге. Но в комнате было все так же тихо. Корже снова повернул ручку, на этот раз до конца. Заперто! Честно говоря, мы этого ожидали. Возможно, преступник стоит сейчас, притаившись за дверью, готовый на все…

— Делать нечего, — прошептал Стриженый. — Вперед!

Он разбежался и богатырским ударом плеча вышиб дверь.

Комната была пуста!.. Мы увидели распахнутое окно, выходившее не на дорогу, а в другую сторону. Кафи, поставив передние лапы на подоконник, принялся нюхать утренний воздух; он словно чувствовал знакомый запах.

— Вот гад! — закричал Бифштекс. — Он выпрыгнул из окна и сбежал!

Мы скатились вниз по лестнице; на улице нас поджидала встревоженная Мади.

— Он опять ушел! — крикнул Корже. — Беги в кафе к клоуну! Уговорите полицию приехать как можно быстрее.

А мы вшестером помчались к шоссе. Слава Богу, Сапожник догадался испортить мотор: машина так и стояла около тротуара.

— Посветите мне, быстро! — крикнул Корже, поднял крышку капота и заглянул внутрь. — Видите, он был здесь. Хотел скрыться на машине и пытался соединить провода… — Корже повернулся ко мне. — Значит, Кафи сможет найти его след, если понюхает машину!

Услышав свое имя, пес навострил уши. Я снова велел ему залезть на сиденье и обнюхать место водителя. Впрочем, Кафи и так не мог ошибиться: и мужчина, и женщина пахли совершенно одинаково! Все обнюхав, он удовлетворенно заурчал, что означало: "Я готов, Тиду, можно начинать".

Не колеблясь, Кафи потянул меня на узкую улочку, больше похожую на проселочную дорогу, которая шла от главной улицы к церкви, то есть в противоположную сторону от озера.

— Я так и думал! — воскликнул Корже. — Он решил скрыться в горах!

Мы пробежали мимо церкви и начали карабкаться по каменистому склону. Если бы не Кафи, мы бы только потеряли время, пытаясь отыскать следы на этих камнях. Но теперь нас вело за собой необыкновенное чутье моего пса. Я в который раз благословил тот день, когда решил воспитать из него следопыта.

Постепенно светало. Кафи повел нас по узкой тропинке, почти не видной среди травы. Самим бы нам никогда не пришло в голову пойти по ней. Вслед за Кафи мы пробирались среди торчащих тут и там валунов, между пихт и буков… Вор не мог уйти далеко! Он опережал нас не больше чем на несколько минут… и потом, он не мог состязаться с нами в беге. Кафи быстро бы его догнал, но после того, что произошло, мы не хотели отпускать его одного.

Вдруг пес остановился на краю глубокого оврага, дно которого было еще в тени, и стал внимательно вслушиваться в тишину. Мы склонились над обрывом. Сапожник посветил вниз: ничего, кроме нагромождения камней. Но Кафи был уверен, что человек, которого мы ищем, здесь. Неужели он оступился и упал вниз?

— Подождите-ка, — предложил Сапожник. — Я спущусь и посмотрю поближе.

Но когда он уже собрался спускаться, Кафи, почти уткнувшись носом в землю, обнаружил продолжение следа. Видимо, вор просто останавливался здесь передохнуть.

Мы продолжили погоню; тропинка становилась все более узкой и неровной. Вскоре мы снова остановились. Кафи перестал вдруг тянуть за поводок, встал и, вытянув шею, тихо зарычал. Дело в том, что чувствовать запах человека и видеть его — для Кафи совсем не одно и то же, а теперь он его видел! Я сделал друзьям знак, и мы стали вглядываться в совсем еще темный лес.

Вдруг, метрах в тридцати от тропинки, я заметил какую-то тень, съежившуюся под деревом. Это был он! Чувствуя близость преследователей, мужчина сошел с тропинки; сидя на корточках, втянув голову в плечи, он почти не дышал, как заяц, прячущийся от охотников… Но мы знали, что он начеку, а в руке у него пистолет. Если я спущу Кафи, преступник сразу же выстрелит… Тогда мне в голову пришла маленькая хитрость. Я наклонился к Корже и прошептал:

— Надо сделать вид, что мы его не заметили. Пойдем дальше, а потом я незаметно отделюсь от вас, и мы с Кафи сделаем крюк по лесу, чтобы оказаться у него за спиной. Вы пойдете обратно, он это заметит и повернется лицом к вам. В этот момент я и спущу Кафи. Вор просто не успеет повернуться и выстрелить.

— Ясно, — шепнул Корже.

И мы пошли дальше. Метров через пятьдесят мы с Кафи нырнули в заросли и, стараясь не шуметь, описали большой круг по лесу. Держа Кафи за ошейник, я приблизился к вору, а ребята в это время пошли обратно по тропинке. Грабитель, уже поверивший было в свое спасение, снова прижался к дереву, на этот раз повернувшись лицом к ребятам. Хитрость удалась! В этот момент я отпустил Кафи. В три прыжка мой пес оказался около преступника и бросился на него раньше, чем тот успел что-либо предпринять.

Тишину леса прорезал крик ужаса. Вор не успел выстрелить: умница Кафи схватил его зубами за правую руку, и тот выронил пистолет. А тут и мы подоспели.

— Фу, Кафи! Хватит!

Если бы я не остановил его, Кафи разодрал бы этого человека в клочья. Корже быстро поднял пистолет.

Лежа на земле, под охраной Кафи, бандит не пытался сопротивляться. Да и что он сделал бы один, без оружия, против всех нас? Он отвел взгляд от грозно рычащего пса и повернулся к нам. Гнев на его круглом лице с маленькими бегающими глазками постепенно сменялся страхом.

— Сопротивление бесполезно! — спокойно произнес Корже. — Следуйте за нами.

Мужчина попытался возмутиться. Оказывается, он спокойно гулял по лесу и не понимает, почему мы натравили на него собаку.

— Значит, спокойно гуляли? — переспросил Сапожник. — В четыре часа утра выпрыгнули в окно и пошли погулять с револьвером в руке… Где ваши вещи?

— Какие еще вещи?

— Те, которые вы взяли с собой, когда убегали.

— У меня ничего нет.

Действительно, у него с собой ничего не было, а мы второпях не успели осмотреть его комнату. Где же то, что было спрятано в четырех деревянных животных? Может быть, это какие-то документы, которые умещаются у него в кармане?

— Надо его обыскать, — решил Корже.

Мужчина не стал возражать. Более того, он сам вывернул карманы и протянул нам бумажник. Там лежало несколько купюр, но не слишком много — по крайней мере, гораздо меньше, чем было украдено у Патати. Что же до лотерейного билета, мы не нашли никаких его следов. Значит ли это, что преступник так и не обнаружил тайник Патати?.. По паспорту наш друг оказался Жюльеном Баклу, сорока восьми лет, уроженцем Парижа, художником-декоратором. Остальные бумаги не представляли никакого интереса.

— Теперь вы видите, что ошиблись? — заговорил наш пленник, к которому вернулась самоуверенность. — И это вам с рук не сойдет! Полюбуйтесь, что ваша собака сделала с моей одеждой. Интересно, что вы скажете в полиции?

Его уверенный голос действительно заставил нас усомниться в своей правоте. В конце концов, Мади могла и ошибиться. Вдруг мужчина и женщина все-таки были разными людьми? Неужели мы могли так опростоволоситься?

Увидев на наших лицах неуверенность, художник продолжал:

— Подумайте хорошенько! Вы меня с кем-то путаете. Может быть, в Мейери действительно что-то украли, но я здесь совершенно ни при чем!

Неужели он говорит правду?.. И вдруг я вспомнил, как Кафи остановился на краю оврага. Это неспроста! Мне пришла в голову одна мысль… Через несколько минут мы узнаем все!

Узнав, что мы собираемся отвести его в Мейери, мужчина снова попытался протестовать, но выбора у него не было. Обступив его со всех сторон, мы начали спускаться по тропинке. Никто не произнес ни слова. Что мы скажем жандармам, которые, быть может, уже ждут нас в деревне? Как убедим их в виновности этого человека? Я убеждал себя, что доказательства совсем рядом, в двух шагах отсюда, и мы скоро их обнаружим. Приближаясь к оврагу, я внимательно следил за каждым движением Кафи. Как и на пути туда, он остановился у обрыва, заглядывая вниз.

— Я все-таки посмотрю, что там, — заявил неустрашимый Сапожник.

Пленник начал возмущаться; оказывается, он очень спешил попасть в Мейери, чтобы заявить в полицию о нападении. Эта торопливость показалась мне подозрительной… и Сапожнику тоже. Он осторожно начал спускаться в овраг.

— Посветите мне, — крикнул он нам. — Я ничего не вижу.

Прыгая с камня на камень, он наконец достиг дна, заросшего папоротником и ежевикой, и воскликнул:

— Здесь что-то есть! — И, продравшись сквозь густые заросли, добавил: — Нашел… Это тот чемодан!

Мужчина вздрогнул и побледнел, но не рискнул даже пошевелиться, с опаской взглянув на Кафи. Наклонившись над оврагом, мы напряженно следили за героической борьбой с колючками, которую вел Сапожник на пути к чемодану. Вот он добрался до него… взял за ручку… но тут же отпустил, воскликнув:

— Я не могу его поднять! Он слишком тяжелый! Менее ловкий, чем Сапожник, но самый сильный

из всей нашей компании, Стриженый тоже полез вниз. Рискуя переломать себе кости, он в несколько приемов сполз по камням. Наконец он оказался рядом с Сапожником и тоже взялся за ручку.

— Там что, кирпичи? — удивился он. — В нем килограммов пятнадцать, не меньше!

С большим трудом вытащив чемодан из оврага, они положили его на тропинку. Корже попытался открыть замки, но безуспешно. Он повернулся к пленнику и резко спросил:

— Где ключ?

Изобразив на лице полнейшее недоумение, мужчина заявил, что он решительно ничего не понимает и не имеет к этому чемодану ни малейшего отношения.

— Где ключ? — повторил Корже.

Мужчина завопил, что это не его чемодан, что он никогда его не видел и вообще у него с собой только ключи от машины.

— Конечно, — сказал Бифштекс. — Он просто-напросто выбросил ключ по дороге… так, чтобы потом найти.

Тогда Корже со Стриженым снова попытались вскрыть замок этого странного чемодана. Наконец крышка откинулась, и мы увидели четыре серых предмета, формой и размером похожих на школьные пеналы. Мы сразу догадались, что это такое.

— Противовесы! — воскликнул Сапожник. — Те, что были в деревянных зверях!

Взяв один из металлических брусков, он взвесил его на руке и осмотрел со всех сторон. Как мы уже однажды установили, противовесы казались сделанными из свинца. Сапожник взял другой, третий — и вдруг побледнел.

— Смотрите! Вот здесь! — закричал он.

На третьем противовесе он обнаружил насечку, сделанную лезвием ножа. В глубине насечки блестел другой металл — тусклого желтого цвета…

— Это золото! — воскликнул Сапожник. — Золото!

Мы склонились над противовесом, глядя во все глаза. Корже вынул ножик и попытался поцарапать блестящий металл, но у него ничего не вышло. Не оставалось никаких сомнений, это было золото… Чтобы убедиться в этом, вор и сделал насечку на слое свинца, скрывавшем гораздо более ценный металл.