Злодей, свершая грех, себе творит тюрьму, И, тайны не познав, уходит вниз, во тьму; Предательство, убийство, ярый гнев Себе темницы строят, свет презрев; Лишь только смерть исполнит приговор, В застенке тать откроет мутный взор, С ним злодеяние его, как верный пес: С Сеяном – змей, с Тиберием – утес. [40] Не ведая вины, стремится в бездну тать. Он побледнел бы, если б мог узнать В убитом облик свой. Неистовый тиран, Всех угнетая, для себя кует капкан — И он защелкнется в глубинах вещества. Могилы – дыры в сите естества, Откуда – темный сев покрытых мглой полей — Летит зловещий вихорь душ. Любой злодей Чудовище рождает в миг кончины, И монстр его влечет, и не избыть кручины, В крутую гору заключен Немврод, [41] Когда Далила [42] под могильный свод Нисходит, лживая душа вползает В змею, а Фрина [43] жабой оживает; Тот скорпион, кому скала – темница, В объятиях Эгисфовых [44] царица. […] Казнится, в трепет страха заключен, Живой кошмар с себя стряхнул бы он — Но нужно, чтоб он был ужасен и казним. О тайна! Тигр бы сжалился над ним: Ведь на спине, где быть могли крыла, Тень вечной клетки свой узор сплела. Есть связь незримая меж черным эшафотом И ворона зловещего полетом…