Вот оно, исполинское Брокгаузово творенье: изобилье и тяжесть томов с приложением тома карт, вся немецкая истовость, неоплатоники и гностицизм, первородный Адам и Адам из Бремена, тигры и татарва, четкость печати и синева морей, память времен и лабиринты времени, истины и ошибки, помесь всего со всем, неохватная для любого, итог многолетних бдений. А в придачу — беспомощные глаза, неслушные пальцы, неразборчивые страницы, зыбкая мгла слепоты и стирающиеся стены. Но еще и новый обряд среди прежних, зовущихся домом, новая тяга и новая близость, эта таинственная любовь ко всему, существующему без нас и помимо друг друга.