Ветер изо всех сил толкал его в спину и набивал пыль за ворот полощущейся рубахи. Солнце пронзало насквозь, но Сорген не обращал на это внимания, будто бы зной доставлял ему только удовольствие. Переполненный энергией, он быстро шел по странной местности, находящейся вне привычного мира. С виду это походило на узкую полоску прежней пустыни, зажатую между белым, отражающим лучи солнца туманом. Светило висело над головой, как ни в чем ни бывало, только небо постепенно меняло цвет. Из блекло-голубого, почти белого, оно превратилось в зеленоватое, потом стало отливать оранжевым, красным, розовым. Сорген шел, с интересом поглядывая вверх и гадая, какие еще оттенки ему предстоит увидеть. Без устали и следа раздражения он шел уже пару часов.

Вдруг он услышал чей-то смех. Сначала тихое, скрипучее «хи-хи», потом булькающее, короткое "хох!", а потом раскатистое "у-хохо-хо!". Остановившись, Сорген внимательно осмотрелся, но не увидел рядом ничего нового. Туман, полоска песка, розовое небо, яркое солнце и ветер в спину. Нахмурившись, он опустил взгляд под ноги и шагнул вперед.

В тот же самый момент он понял, что рядом произошли изменения… Мелкий песочек, так удобно ложившийся под его босые ноги, сменился другим, крупнозернистым, впивающимся в пятки. Ярко-желтый, он был посыпан на узкую дорожку, ограниченную рядами разноцветной овальной гальки. Сорген снова поднял взор и изумленно застыл, словно статуя: вместо тумана вокруг расстилался тенистый парк, наполненный ароматами незнакомых цветов и легким веянием теплого ветерка. По обеим сторонам от дорожки плотной стеной стояли кусты, похожие на шиповник, только с более яркими и крупными цветами. За ними шевелили листочками многочисленные деревья, в которых порхали мелкие птички. Небо приобрело васильковый цвет, словно ранним летним утром. Солнце сжалось и стало ласковым желтым шариком, кротким и милым.

Сорген обернулся – но сзади был тот же парк и дорожка, плавно поворачивающая влево и исчезающая за стеной кустов. Облизнув губы, он нахмурился, размышляя, как поступить дальше.

– Чего застыл? – капризно спросил кто-то скрипучим старческим голосом. – Стесняешься зайти, или ты просто идиот?

Сорген вздрогнул, хотя и убедил себя, что надо было ожидать чего-то в этом роде. Рядом по-прежнему никого не было, но разве удивительно столкнуться с подобным в обители волшебника? Неопределенно взмахнув рукой, Сорген решительно отправился дальше по дорожке. Скоро деревья подступили к ней вплотную и закрыли своими кронами от солнца. Приятная прохлада овевала разгоряченное, покрытое потом тело, ветер шевелил слипшиеся волосы и щекотал спину. По одной ветке, нависшей к самой дорожке, прошмыгнул полосатый зверек, похожий на белку и бурундука одновременно. Застыв поближе к стволу, он встал столбиком и проводил Соргена взглядом молочно-белых, как крошечные жемчужины, глаз. Выглядело это не очень приятно, но молодой маг тут же выбросил зверька из головы. Через десять шагов путь ему преградила завеса из плетей дикого винограда, покрытых маленькими белыми цветочками; раздвинув их, он поднялся на крыльцо небольшого павильона, высеченного из белого мрамора с синими прожилками. Внутри стоял стол, тоже мраморный, и плетеные из ивовых прутьев кресла. В одном сидел, подперевши щеку, грустный старичок с пышными бакенбардами и блестящей лысиной.

– Хе-хе, – засмеялся он, пронзив Соргена острым взглядом маленьких, водянистых глаз. – Добро пожаловать, путешественник! Я вижу, ты смел и силен, коли пробрался через мою замечательную пустыню босиком и в одной рубахе.

– Вообще-то, у меня есть еще штаны, – сказал Сорген, нисколько не смутившись, и подергал себя за штанину. Не дожидаясь приглашения, он прошел внутрь павильона, но садиться не решился. – А один добрый старичок дал мне хлебнуть из замечательной бутылочки…

– Хе-хе! Что за добрые дедушки шныряют по моей любимой пустыне? Непорядок. Хотя я догадываюсь: он вечно носит черный балахон и сережку с длинной цепочкой. Так?

– Совершенно точно.

– Ух, наглый старый пенек! Я-то думал, что уже в самом деле схожу с ума и мне чудятся разные небывалые вещи. Ой, ой! Негоже так смущать старика.

– Но я в этом не виноват! – Сорген поспешно поднял руки, словно пытаясь оттолкнуть от себя воображаемого нарушителя.

– Я знаю, – отмахнулся от него старичок. Быстро подвинув к себе лист бумаги, необычайно белой и тонкой, он начертал там какие-то каракули и прошептал: – Зик, зик, зогга Фонрайль!

Ничего не ожидавший от этого поступка Сорген покачнулся и невольно вскрикнул: мимо пронеслась осязаемая волна мощного колдовства, которое он не в силах был распознать. Сосредоточенно склонившись над столом, будто бы прислушиваясь к чему-то, старик ненадолго застыл. Затем его личико исказила гримаса разочарования, впрочем, вполне беззлобного. Небрежно скомкав бумагу, он отбросил ее в сторону и вздохнул:

– Уже сбежал, подлец.

– И давно, – осторожно добавил Сорген. Старик снова обратил на него внимание, мелко потирая ладони.

– А, молодой человек! Ты ведь подумал, что я невежливый старый дуралей, да? Заставил гостя стоять столбом. Садись, Великий Сорген, я налью тебе эссенции, которой ты больше нигде и никогда не попробуешь.

Не выражая удивление тем, что старику известно его имя, Сорген осторожно опустился в кресло.

– Не бойся, ножки не подпилены, – засмеялся старик, и приглашающе протянул руку. Вслед за его жестом на столе появилась ваза со странными фруктами и два широких бокала с жидкостью нежно-зеленого цвета, похожей на огуречный сок. Старик схватил свой бокал, но пить не стал, а принялся болтать, размахивая эссенцией по сторонам и норовя выплеснуть ее на свой голубой кафтан. – Гости у меня бывают очень редко, поэтому я мог забыть о каких-то правилах этикета и ты должен быть ко мне снисходителен. Я также болтаю всегда сверх меры и иногда забываю про слушателя: что поделать, это тоже издержки отшельничества. Так привыкаешь разговаривать сам с собой!

Сорген приблизил бокал к лицу и тщательно понюхал его содержимое. Пахло чем-то терпким и сладким, но на виноградный дух было не похоже. Тогда он отхлебнул немного и понял – это не похоже совершенно ни на что. Сладкая карамель, разбавленная горьким миндалем и каким-то соком.

– Откуда ты знаешь мое имя, Келудан? – спросил Сорген, выпив пару глотков и не придя к окончательному выводу – нравится ему напиток, или нет.

– Но я ведь не спрашиваю, откуда ты знаешь мое? – ответил встречным вопросом старик, потешно взметнув вверх совершенно лишенные седины, черные, как вороново крыло, брови.

– Разве можно сравнивать? Ты – значительное лицо, о котором сложены легенды, а кто я?

– Уверен, что про тебя легенды еще не сложены? Вернись в Приморье через пару лет и послушаешь. А вот про бедного старого Келудана там не помнит ни одна собака. Только я не огорчаюсь, даже наоборот. Ты, может быть, слышал, что в этом и была цель моего ухода из мира – забвение.

– Что-то такое я слыхал. Однако, давай вернемся ко мне, если это не будет большой наглостью с моей стороны… Как много ты обо мне знаешь?

– А насколько хорошо осведомлен о себе ты сам? – весело спросил Келудан и шумно отхлебнул из бокала. – Не сочти меня хвастуном, но я знаю очень, очень многое.

– И даже то, зачем я к тебе явился?

– Не-а! – Келудан мелко затрясся, сморщившись от смеха. – Ты ведь мне это сейчас расскажешь?

Сорген тоже слегка улыбнулся. Выпитое из пузырька Фонрайля зелье прибавляло ему уверенности и сил, но опасений развеять не могло. Старик вел себя, как неразумное дитя, а такая инфантильность при его-то могуществе – дело весьма опасное. Нужно как следует выбирать слова и сведения, которые он будет выдавать Келудану.

– Сначала я хотел бы тебя кое о чем спросить.

– Валяй.

– Почему ты сидишь здесь, укрывшись от всех за неприступными горами и пустыней?

– Эхехе!! – Келудан мимолетно вздохнул и отставил прочь бокал с эссенцией. Вынув прямо из воздуха лист бумаги, старик принялся возить в нем пальцем: после ногтя оставался след, как от пера с чернилами. – Какие же они неприступные? Такая прорва людей топчет мою прелестную пустыню, перелазит через горы… Ух! Хитрый Фонрайль уже порассказал тебе, какой сдвинутый чудак этот Келудан, ведь так? Ух, попади он мне! Любое событие он ухитряется представить так, как надо ему. Хорошо, пусть я безумец, испугавшийся мира – но отчего тогда сами Старцы прячутся в Вечногорящем мире? Неужели он им нравится? Или возьми Бога-Облако, удалившегося в Страну Туманов… Я был просто первым, кто скрылся, опасаясь за свою жизнь. Что ты можешь мне возразить на это? В давние времена мир был населен множеством могучих волшебников, до тех самых пор, пока все они не взялись выяснять, кто из них самый могучий и умный. С тех пор количество колдунов резко пошло на убыль; что же мы видим теперь? Дети с магическими способностями рождаются очень редко, потому что некому было передавать им в наследство эти способности. Те, кто ими обладает, не могут найти достойных учителей. Волшебное сообщество выродилось и почти иссякло.

– Как же так! – возразил Сорген, повысивший голос от возмущения. – В Энгоарде прорва магов! Тысячи, десятки тысяч!! И в остальном мире их полным полно.

– Ха! – презрительно каркнул Келудан и взмахнул рукой. – Шарлатаны и любители, да будет тебе известно. Много ты знаешь колдунов, способных создать море, как Энодимус? Построить горы, как Келудан? Выжечь полмира, превратив его в безжизненную, безвоздушную пустыню, как братья Мелисеи? Кровавые и непрестанные войны выкосили настоящих магов, как прилежный косарь убирает траву на лугу. Осталось лишь несколько былинок, и я – одна из них! Вовремя отгородившись от мира, наплевав на всех и отказавшись от претензий на мировое господство, я сохранил себе жизнь и отнюдь не жалуюсь. Приходится все время думать о безопасности, ибо та старая война все еще не окончена. Знаешь, чем я занимаюсь большую часть времени? Придумываю всяческие способы, которыми можно преодолеть магические барьеры и добраться до моего убежища. А потом – разрабатываю контрмеры! Кстати, ты меня отвлекаешь от этого важного занятия. За то время, пока я болтаю с тобой, можно было найти какой-нибудь забытый проход в моей обороне.

– Но… – Сорген почувствовал угрозу в словах Келудана и слегка вспотел. – Зато я указал тебе на брешь, так как смог беспрепятственно пройти сюда!

– Ха-ха-ха! – расхохотался старик. – Наивный! Ты прошел только потому, что я следил за тобой и позволил пройти! В противном случае ты даже не понял бы, что помер, так быстро бы это случилось. Фонрайль хитрый… Он нашел тропинку и пустил по ней несмышленыша, надеясь на мое любопытство… Не знаю, выгорит ли его затея? … Ладно, пока же ты мне кое-что должен.

– Я?

– Раз ты не даешь мне найти бреши в обороне, то должен подсказать какой-нибудь новый способ.

– Да?… Это, наверное, трудная задача.

– А ты попробуй! Новичкам ведь иногда везет.

– Ну ладно. Скажем, ты задумывался над тем, что кто-то сможет отправить сюда демонов?

– Это все, на что ты способен? Думаешь, старый Келудан полностью выжил из ума и не смог догадаться о такой простой возможности?? Я скажу тебе: если кто-то вдруг исхитрится натравить на меня демонов, то у меня есть чем их встретить. Каждую секунду наготове Распылитель демонов, Расплющиватель демонов и даже Выворачиватель демонов наизнанку! …Похоже, от тебя никакого толку не добьешься. Попробуем еще раз: может быть, ты развлечешь меня своей просьбой? Говори, зачем тебя послал Фонрайль?

– Все просто: он просил подсказать средство сокрушить Империю Энгоард.

– Ни больше, ни меньше! – восхищенно присвистнул Келудан. От избытка чувств он даже соскочил со своего кресла и пробежал по периметру павильона. Оказалось, что старик бос – его пятки звонко шлепали по полу в такт мелким, семенящим шажкам. – Я даже не понимаю, что это такое? Проявление какой-то вселенской, недоступной мне хитрости, или самая банальная глупость? Неужели он думает, будто я рассказал бы ему об этом, даже если б знал? Или думает, что я соблазнюсь возможностью понаблюдать за новым всплеском их борьбы с Богом-Облаком и подкину для этого какую-нибудь штуку?? Э, нет! Не угадали! Может быть, я и выжил из ума, но не настолько. Стоит Черным победить Белых, или наоборот, как через некоторое время победители возьмутся за меня.

– Значит, твой ответ – нет? – полуутвердительно спросил Сорген.

– Догадливый маленький волшебник!! Да, ты совершенно прав. Теперь можешь проваливать.

– Конечно, ведь ты так занят… – Сорген поднялся и небрежно отпихнул кресло.

– Ай-ай, что-то ты недоволен? – насмешливо буркнул Келудан. – Вместо того, чтобы радоваться, что уходишь живым и здоровым, злишься?

– Ты не слишком гостеприимен и не должен был с таким поведением рассчитывать на благодарность с моей стороны.

– Мальчишка! – вскричав, Келудан хлопнул по столу ладонью. – Наглый мальчишка! Как ты смеешь об этом говорить, ворвавшись в мой дом со смехотворными требованиями??

– Зачем сюда пришел я, мы еще не говорили. Пока что я только передал тебе просьбу Фонрайля, но это не значит, что мне нужно то же самое. Сам я хотел немного почерпнуть из твоей мудрости, но… Раз ты меня выгоняешь, значит, не судьба. И нельзя мне запретить огорчаться!

– Да-а-а?! – настроение Келудана в очередной раз сменилось и он с хитрой улыбочкой наклонил голову, чтобы заглянуть в опущенное лицо Соргена. – И что ж такого ты хотел «почерпнуть»? Так и быть, я разрешаю тебе остаться еще немного и задать вопрос от самого себя. Кто знает? Может быть, я даже отвечу на него.

– Ты много говорил мне о старых временах. Видимо, ты все знаешь о них? Скажи, что было раньше, откуда взялись Черные и Белые? Кто такие Старцы и Бог-Облако?

– А! – Келудан уважительно кивнул головой и прошлепал обратно на свое место. Щелчком пальцев он наполнил бокалы новой порцией эссенции, на сей раз ярко-золотой, как липовый мед. – Хороший вопрос, и я отвечу на него. Правда, тебе придется сесть обратно, потому как рассказ выйдет не из коротких. Но я думаю, ты согласишься?

Усмехнувшись, Сорген тоже сел в кресло и взялся за бокал. Вкус новой эссенции напоминал разбавленный яблочный сироп с горчинкой.

– Я не удивлен, что ты совершенно не знаешь истории нашего мира, – задумчиво сказал Келудан, устремив взгляд куда-то за пределы павильона, на редкие белые облака в небе над лесом. – Сейчас никто в точности не помнит, каково было раньше… Разве что Келудан, к которому тебе посчастливилось прийти. Слушай, мальчик, и запоминай! Ты можешь не поверить мне; хитрый Фонрайль не зря сказал тебе, что я безумен. Так проще доказать, что мои суждения и воспоминания – бред сумасшедшего. Тебе придется самому решать, верить мне или нет; я же начну рассказ. Белые и Черные – две враждующие группы, на которых разделились волшебники низших рангов, пошедшие за своими вождями в большой, нескончаемой войне. Черные Старцы и Бог-Облако, естественно, и есть эти руководители; война захватила всех и вся, так что магам в древние времена пришлось делать выбор и становится под чьи-то знамена… Сильных и способных тогда уже не осталось, ибо война была не первой. Сначала Старцы и Бог – ты можешь мне не поверить – сражались вместе. Они истребляли тех, кто был равен им. Таких, как я, но не пожелавшим спасаться бегством. Уничтожив соперников, они передрались между собой и организовали собственные «ордена»: один, самый сильный и тщеславный, напирал на добродетели, под знаменем которых он пытался расправиться с тремя другими, вынужденными объединить свои силы в борьбе за жизнь и место под солнцам. Им, этим троим, пришлось выработать другие идеалы, поставив во главу угла прагматизм и расчетливость. На самом деле, в каждом случае одно и то же: вожди используют остальных членов орденов, чтобы достичь одной, сугубо личной цели. Владеть миром.

Эти устремления владели колдунами с тех самых пор, как они возвысились над остальными людьми. По мере роста могущества магов, с обретением ими новых знаний, амбиции вели их все дальше. Власть над деревней, городом, страной. В один прекрасный день случилось то, что случилось: в мире появилась необоримая сила. Это были восемь братьев, все как один чрезвычайно способные волшебники. О! Они огнем, мечом и чародейством прошли от края мира до края, подчиняя себе страны и уничтожая соперников-магов. Существовала даже легенда, что они сразились с неким сверхсуществом, надзирающим за нашим миром по воле настоящих богов, и победили его. В многочисленных битвах двое братьев пали, но остальные сами превратились в подобие богов. Подробности тебе ни к чему, да я их и не знаю, потому что к тому времени уже скрылся здесь и боялся показать носа. Братья Мелисеи, пока они были дружны, пугали меня до смерти. Что произошло потом, выяснить в точности уже нельзя… Они поссорились, наверное, уже неважно, почему и как. Второй брат убил старшего и третьего, объявив себя Богом. Кажется, именно тогда все восточные земли были выжжены и до сей поры представляют собой пустыню, лишенную даже воздуха. Трем младшим братьям вновь пришлось объединяться и воевать против общего врага. Как ты понимаешь, они стали Черными Старцами, а их старший брат превратился в Бога-Облако. Оказалось, обе стороны стоили друг друга: между ними установилось равновесие. Никто не был способен на решительную победу, война затянулась, а братья Мелисеи были вынуждены покинуть ваш мир, чтобы не давать противнику лишнего шанса. Они, конечно, иногда там появляются, но очень редко… Ныне, как видно, война разгорается с новой силой… Ты и твоя армия направляетесь, чтобы напасть на Энгоард?

– Да. Но наша армия очень мала. Есть другие, но все же Старцы предпочли бы какое-то иное средство, более действенное.

– Пусть изобретают его сами! Я знаю, на что они надеются: если их прихвостням, то есть вам, удастся создать значительную угрозу Энгоарду, Бог-Облако должен будет вмешаться лично и тут они смогут улучить момент и напасть на него. Да, а вы, безмозглые марионетки, усердно двигаетесь за дергающими вас нитками.

– Старцам не приходилось сильно стараться. Мы идем туда, потому что для нас самих это – необходимость! – сказал Сорген. Конец фразы он решительно припечатал, поставив на стол пустой бокал.

– Последнее время я позволял себе интересоваться внешним миром больше обычного, – криво улыбнулся Келудан. – Я слыхал про этот мифический принцип Необходимости. Это не ваша необходимость, послушные муравьишки! Это необходимость ваших старцев, которой они гонят вас, как коней плеткой, в нужном направлении. Из всей вашей компании лишь у тебя может отыскаться какая-то потребность воевать с Энгоардом. Кажется, там у тебя убили отца? Значит, ты хочешь отомстить. А что влечет туда Рогеза? Ему сказали, что он слабак, и князь пытается доказать, что это не так. Хейла? Ты, наверное, догадался, что она пошла только из-за тебя. Эта женщина не может принять действительности. Она хочет вернуть тебя и доказать, будто Сорген никак не мог от нее отказаться. Ну как, ты еще веришь в силу необходимости?

– Но… – неуверенно промямлил Сорген. – Пока существует сильное государство Белых, Теракет Таце никогда не жить спокойно.

– Да? – скривился Келудан. – Много лет назад мир пришел в равновесие. Сферы влияния Черных и Белых поделены. Мудрость и необходимость сейчас заключается в том, чтобы осторожно ходить мимо осиного гнезда и не мешать его обитателям. Вы лезете туда с палкой, чтобы все разворошить и рискуете оказаться смертельно покусанными. Что это? Только желание Старцев отомстить своему брату и наконец завладеть миром. Это не ваши желания, а их.

– Это спорное утверждение, – осторожно сказал Сорген, украдкой глядя на шевелящиеся брови старика, однако тот остался спокоен.

– Как знаешь. Я не собираюсь тебя убеждать, тем более, что потратил на тебя чересчур много времени. У тебя есть еще вопросы?

– Да. Один: скажи, может ли человек родиться во второй раз?

– Если бы я знал это, то был бы единственным истинным богом! – Келудан поднял руку со скрюченными пальцами к небесам. – Этот дурацкий вопрос был последним. Приготовься, я вышвырну тебя обратно к твоим товарищам. Как только ты окажешься там, как можно скорее убирайтесь из моих владений. Я ненадолго выключу ловушку, которая не давала вам приблизиться к горам – если не успеете, пеняйте на себя. Прощай.