[Документ ЕС-338]

Управление разведки

и контрразведки ОКВ

№9731/41 секр.

Начальник заграничн. отдела

Ф.—XVI, Е — 1.

Доложить господину начальнику

штаба ОКВ

Доложить господину начальнику

общего управления

вооруженными силами

Берлин, 15.IX-1941

Секретно

ЗАМЕТКИ ДЛЯ ДОКЛАДА

Содержание: распоряжение об обращении с советскими военнопленными.

Относится к №2-ф от 24.11 общ. упр. вооруж. сил, отдел военнопленных (1) №3058/41 секр. от 8.IX-1941 г.

1. Правовое положение следующее: Женевское соглашение о военнопленных не действует между Германией и СССР, поэтому действуют только основные положения общего международного права об обращении с военнопленными. Эти последние сложились с XVIII столетия в том направлении, что военный плен не является ни местью, ни наказанием, а только мерой предосторожности, единственная цель которой заключается в том, чтобы воспрепятствовать военнопленным в дальнейшем участвовать в войне. Это основное положение развилось в связи с господствующим во всех армиях воззрением, что с военной точки зрения недопустимо убивать или увечить беззащитных. Кроме того, каждый военачальник заинтересован в том, чтобы быть уверенным, что его собственные солдаты в случае пленения будут защищены от плохого обращения.

2. Имеющиеся в приложении №1 распоряжения об обращении с советскими военнопленными исходят, как это видно из вступительных фраз, из совершенно иных предпосылок. Согласно этим предпосылкам, военная служба для советских граждан отнюдь не рассматривается как выполнение воинского долга, а в связи с совершенными советскими русскими убийствами характеризуется в общем и целом как преступление. Тем самым отрицается применение военно-правовых норм в войне против большевизма, а также устраняется многое другое, что до сих пор в соответствии с опытом считалось не только целесообразным с военной точки зрения, но и обязательным в целях поддержания воинской дисциплины и боеспособности собственных войск.

3. Распоряжения составлены в самых общих выражениях. Но если иметь перед глазами господствующую над ними основную тенденцию, то допускаемые распоряжениями мероприятия должны привести к произвольным беззакониям и убийствам, хотя формально произвол и был бы запрещен.

а) Это видно, например, из правил применения оружия в случаях неповиновения караульным командам и их начальникам, не знакомым с языком военнопленных; сплошь и рядом невозможно распознавать, является ли неисполнение приказания результатом недоразумения или неповиновения. Основное положение о том, что применение оружия против советских военнопленных, как правило, считается «правомерным», освобождает караульных от всякой обязанности разбираться в этом.

б) Вопросы обращения с военнопленным фактически изъяты из-под надзора вооруженных сил. Лишь для внешнего мира поддерживается видимость ответственности за это вооруженных сил.

аа) выявление гражданских лиц и политически нежелательных военнопленных, а равно принятие решения об их судьбе производится оперативными командами полиции безопасности и СД согласно инструкциям, которые не знакомы органам вооруженных сил и исполнение которых они не в состоянии проверять;

бб) организация лагерной полиции, вооруженной палками, кнутами и тому подобными орудиями, противоречит военным воззрениям, даже если эта работа выполняется заключенными. Кроме того, органы вооруженных сил передают этим самым средства наказания в чужие руки, без того, чтобы иметь возможность действительно проверять их применение.

4. Согласно элементарному опыту, несправедливое обращение пробуждает дух сопротивления, так что охрана этих военнопленных, по-видимому, всегда останется затруднительной. Даже распоряжения предусматривают при посылке военнопленных на работу по одному караульному на каждых 10 пленных, так что уже на сегодня, когда число способных к труду военнопленных достигает 1,5 млн. человек, понадобится по меньшей мере 150 000 человек для охраны.

5. В приложении №2 приводится перевод русского закона о военнопленных, который соответствует основным положениям общего международного права и более того — положениям Женевского соглашения о военнопленных. Этот закон, бесспорно, не соблюдается русскими войсками на фронте, тем не менее и русский закон и немецкие распоряжения предназначены главным образом для глубокого тыла. Если даже русский закон вряд ли соблюдается в русском глубоком тылу, то все же остается опасность, что немецкие распоряжения попадут в руки вражеской пропаганды и будут последней противопоставлены русскому закону.

6. Затрудняется восстановление оккупированных территорий столь жизненно важное для германской военной экономики. Создается политическая невозможность использовать в наших интересах по освобождении из лагерей тех военнопленных, которых, исходя из их антибольшевистских взглядов, особой подготовки или по иным основаниям, можно было бы применить в органах управления этих областей, — даже в тех случаях, если эти военнопленные на основании опыта, полученного в лагерях военнопленных, охотно хотели бы сделать это. Вместо того чтобы использовать обострение отношений между отдельными группами населения в целях обеспечения немецкого правления, облегчается мобилизация и сплочение всех внутренних сил сопротивления России в единую враждебную массу.

7. При особенностях русского театра войны воля к сопротивлению у армии противника будет чрезвычайно усиливаться благодаря службе разведки противника и очень быстро действующей там подпольной пропаганде.

8. Закрываются возможные источники информации. Военнопленные, которые могли быть использованы контрразведкой как внутриполитические противники большевистского режима, в особенности принадлежащие к национальным меньшинствам, должны потерять всякую готовность к тому, чтобы дать себя завербовать. Это особенно относится к народностям Кавказа, имеющего решающее значение для военной экономики.

9. Отпадает возможность протестовать против плохого обращения с германскими военнослужащими, находящимися в советско-русском плену.

10. Управление заграничной контрразведки не было предупреждено об издании этих распоряжений или об их разработке. Эти распоряжения, по мнению управления заграничной контрразведки, вызывают большие сомнения как с принципиальной точки зрения, так и из-за вредных последствий в области политической и военной, которые могут наступить.

Канарис

2 приложения.

IMT, vol.36, p.317