Колыбельная для вампиров

Борисова Светлана Александровна

Главный герой - супермен из погибшей в незапамятные века сверхцивилизации Земли. Оказавшись в современном мире, он скучает по своим сородичам, в чём-то похожим на помесь мифических вампиров и хищных кошек. Потому он воссоздаёт свой народ, который до поры скрыто живёт в среде человечества. Главный герой, их величество король из правящего дома Лета тоже пытается привыкнуть к новой среде обитания. Он находит свою любовь, к которой идёт непростыми путями - через ненависть и взаимное непонимание.

 

Предисловие

Стишок прочитали? А теперь забудьте. Господа читатели, не ждите от меня очередную сказочку о томных вампирчиках, попивающих кровь юных дев и о том, как эти курицы жутко страдают от неразделенной любви. В моей книге речь пойдёт совсем о других созданиях.

 

Книга первая

Колыбельная для вампиров

 

Глава первая

Красная жемчужина

Будем знакомы, я — вампир!

В белесом небе чертогов Снежной королевы появилось нечто необычное, явно принадлежащее цивилизации. Загадочное НЛО на какое-то время зависло на высоте, словно находясь в раздумье, а затем совершенно бесшумно устремилось вниз. У поверхности оно поубавило сумасшедшую скорость и, проделав залихватскую мертвую петлю, зависло метрах в шести-семи над океаном скованным вековечными льдами.

Вблизи это оказался вполне реальный самолёт необычной формы, в чём-то схожий с морским скатом. В подступающих сумерках на его бархатисто-черном брюхе переливалась разноцветная голограмма — чёткое изображение огромной головы разъяренного волка на фоне кроваво-красной луны. Реалистично выполненная картинка и в более людных местах вызвала бы нервную дрожь не только у слабонервных дамочек, а тут для вящего эффекта какой-то шутник включил динамики. Разрывая заиндевелую тишину ледяных торосов, над ними пронесся заунывный волчий вой. В голосе зверя звучала жалоба на одиночество и нешуточная угроза. Когда волчья песня смолкла, наступившая тишина показалась особенно всепоглощающей. Но тут бесшумно разъехались створки нижних люков самолёта, и величественное царство Белого безмолвия приказало долго жить.

В одно мгновение ледяная пустыня расцветилось красками и звуками. Из открывшихся квадратов хлынули потоки яркого света, и оттуда с воплями и смехом начали ловко выпрыгивать люди, одетые в одинаковые белые комбинезоны, на груди и рукавах которых красовались те же эмблемы, что и на брюхе черного «ската». Стройные силуэты прыгунов грациозно приземлялись на лед, и даже кое-кто из них успевал проделать в воздухе изящный пируэт, под возмущенные вопли тех, кому не повезло оказаться на их пути, — ведь результат приземления в прыжке с переворотами был не совсем предсказуемым.

Спустя некоторое время на пустынной до того ледяной поверхности оказалось около пятисот человек, которые, смеясь и оживленно болтая, постепенно разбрелись в разные стороны. Впрочем, они не отходили далеко друг от друга и держались вместе более или менее компактной группой.

То, как они выглядели и, особенно то, как они двигались, — вызывало смутное ощущение их не совсем человеческого происхождения. По сравнению с людьми, у них были слишком тонкие и изящные фигуры, а на продолговатых лицах слегка необычных пропорций — чересчур большие глаза. При ближайшем рассмотрении становилась заметной и необычная форма кистей: пальцы рук у них имели странно длинную третью фалангу. Двигались загадочные создания необычно легко и грациозно, как крупные кошки или профессиональные танцоры. Отличались они и тем, что почти у всех — и у юношей, и у девушек были длинные красивые волосы, связанные в хвост или убранные в причудливые прически — дань определенной моде, распространенной в их среде.

Особенности загадочных созданий воспринимались как нечто из ряда вон только при взгляде в целом на их группу. По отдельности каждый из них не особенно бросался бы в глаза в обычной толпе. Единственно, что выделяло бы странных незнакомцев — это необычная по меркам людей красота, да и то такое ощущение больше вызывалось бы хищной раскованной пластикой их движений, чем примечательной внешностью.

Чуть дальше, чем все остальные стояли молодой человек и с ним две девушки — блондинка и брюнетка. Причём высокий юноша, платиновый блондин с синими глазами был настолько красив, что его вид вызывал нездоровый ажиотаж среди приличного количества окружающих девушек. Они то и дело поглядывали в его сторону, бросая то нарочито-скромные, то вызывающе-откровенные взгляды. Калибр убойного обстрела зависел только от темперамента их обладательниц.

Не обращая внимания на повышенный интерес к своей особе, парень уделял внимание только своим спутницам. Причем бросалось в глаза, что он чаще обращается к блондинке, чем к брюнетке, а та скучающе смотрит на него большущими синими глазами и чаще отмалчивается или неохотно отвечает односложными репликами. Глядя на неё, юноша всё больше мрачнел, но чем больше он злился, тем высокомернее вела себя блондинка. Но вид задаваки нисколько её не портил — она на самом деле выглядела истинной аристократкой и держалась с совершенно естественным достоинством. Девушка выглядела элегантной даже в стандартном комбинезоне. Причём, будучи невысокого роста она умудрялась свысока поглядывать на окружающих, особенно на девиц, усиленно строящих глазки её визави модельной внешности.

Но даже эта красивая парочка не затмевала собой их спутницу. Высокая темноглазая девушка с короткими, вопреки принятой моде, встрепанными волосами привлекала к себе особое внимание. Она не производила впечатления красавицы в стандартном понимании этого слова, скорее, необычная и странная даже по меркам такой одиозной группы. У нее была очень красивая гибкая фигура, но взгляд как магнитом сразу же притягивало ее лицо; оно казалось настолько живым и беспокойным, что наводило на мысль о клокочущем вулкане, точнее о раскаленной магме под тонким слоем пепла.

Брюнетка с иронией поглядывала на парочку, стоящую поблизости и по большей части дипломатично отмалчивалась, не встревая в их вялый разговор. Когда тот начал больше напоминать пикировку двух противников, чем воркование влюбленных голубков, она не выдержала и отошла в сторонку в тайной надежде, что у друзей что-нибудь сладится. Поначалу она ещё прислушивалась к их перепалке, но потом отвлеклась, и на её лице появилось озадаченное выражение. Девушка напряженно выпрямилась и с озадаченным видом смотрела вдаль. Склонив голову набок, она к чему-то прислушивалась, во всяком случае, такое впечатление производила её поза.

— Машка, в чём дело? Ведёшь задушевные беседы с белыми медведями?

— А? Что?.. Да, ну тебя! Просто словила какой-то странный глюк в ноосфере. Вроде бы кто-то зовёт на помощь. Столько безысходности в голосе… Б-р-р! Мороз по коже!

— Брось! Мы далеко от Большой земли и здесь не должно быть широкополосного ментального приема, кроме как от ребят, которые рядом. Правда, иногда происходят странные волновые процессы в атмосфере. Вот тогда ноосфера выдает удивительные штучки. Потому не обращай внимания, ещё и не такое может почудиться. Профессор Красицкий как-то рассказывал… — проговорил юноша, и в его голосе отчётливо прозвучали менторские нотки. Блондинка быстро опустила его на землю.

— Вот именно. Нашла чему удивляться. Не беспокойся, Мари, это рыдают поклонницы Ладожского. Бедняжки страшно тоскуют в его отсутствие, — холодно сказала она и, смерив юношу уничтожающим взглядом, ехидно добавила: — Видишь, как тебе машут руками и прочими местами тела? Особенно вон та идиотка, что даже подпрыгивает на месте от нетерпения. Иди уж, пока у Исабель её знаменитая грудь не отвалилась. Заодно проверишь, натуральная она или силикон.

— Почему ты решила, что я этого до сих пор не сделал? — последовал незамедлительный ответ.

— А!.. Иди ты к черту, Ладожский!

— Уже в пути!

Действительно, из толпы смеющейся молодежи юношу очень настойчиво звала к себе знойная красавица испанского типа, окруженная воздыхателями. Он, угрюмо посмотрел на своих спутниц и, поймав рассеянно-равнодушный взгляд блондинки, неслышно вздохнул, а затем неохотно двинулся в направлении настойчивой красотки. Как только он отошел, та совсем поскучнела и с тоской во взгляде оглянулась по сторонам. Обращаясь к своей спутнице, она произнесла хорошо поставленным голосом:

— Знаешь, я предполагала, что наша Академия и на этот раз будет обретаться в глухих местах, но все же не ожидала, что это будет настолько пустынная местность. Боже мой! Кругом сплошной лед с торосами! От одного взгляда ни них становится жутко холодно!

Блондинка зябко поежилась, а ее спутница живо обернулась к ней и, сияя белоснежной улыбкой, иронично сказала:

— Не переживай, Сонечка! Зато теперь ты научишься спать во льдах, как белые медведи, а гигиеной будешь заниматься, ныряя в проруби, как пингвины. Закалка — великое дело! Не всё же тебе крутиться у зеркала, прихорашиваясь перед свиданиями. А то ты у нас настолько избалованная и изнеженная, что даже умудряешься болеть на человеческий манер. Это ж как нужно над нашим организмом издеваться, чтобы добиться такой неадекватной реакции!

Девушка, которую назвали Соней, немедленно вспыхнула.

— Зай, не все же такие мужененавистницы! Это тебе делать нечего, поэтому ты и болтаешься на спортивной площадке всё свободное время, — сказала она ядовитым голосом и уже более миролюбиво добавила: — Вот потому, моя дорогая, у тебя вид редкостной растрепы. Ведь сколько раз я предлагала — давай, подберу тебе нормальный гардероб и свожу к моему парикмахеру.

Насмешливо сверкнув глазами, брюнетка с ленивым равнодушием произнесла:

— Соня, уймись! Ни к какому Эдварду Руки-Ножницы я не пойду, будь он хоть самим Джонни Деппом! И жуткие юбки с кружевами не надену! А насчет спортивной площадки ты не права, я больше торчу в библиотеке, занимаясь математикой. Спорт — это так, для поддержания формы, чтобы сидячка не замучила.

Несмотря на пикировку, по всему чувствовалось, что девушки близки друг другу. Потому пропустив мимо ушей тираду подруги о спорте и математике, блондинка сосредоточилась только на первой половине ее фразы:

— Ну и зря! Может быть, какой-нибудь парень из новеньких и выдержал бы подольше твой несносный характер, а не сбежал через пару недель, как это обычно бывает. Конечно, при условии, чтобы ты выглядела прилично.

— Ну, и черт с ними! Не очень-то и надо было! Жила я без них почти восемь вампирских лет, проживу и дальше. Не нужны мне эти поддельные чувства и слюнявые ухаживания. Это ты придаешь слишком много внимания дурацкому флирту и модной игре. Смотри, Сонечка, доиграешься! Какая-нибудь пламенная фифа уведет Ивана из-под твоего точеного носика. Однажды ты так доведешь его своими бесконечными походами на сторону, что он по-настоящему переметнется к другой. Потом будешь локти кусать, да поздно будет. Попомни моё слово!

На лице блондинки появилось возмущение.

— Мари! Ты что дура? — воскликнула она, от волнения даже всплеснув руками. — Это ж только игра! Ни я, ни Ладожский не придаем особого значения легкому флирту между нами! Ты же видишь, как он легко бросает меня и бежит к другой стоит только поманить его пальцем! Скажи, почему я должна вести себя как-то иначе?

Вопреки сказанным словам голос девушки звенел скрытой обидой. Под прицелом тёмных глаз она резко отвернулась, пряча слезы на глазах.

«Чёрт! Вот ведь сыскались два упрямых барана на мою бедную голову!» — уныло подумала Мари и неслышно вздохнула. Затем она порывисто обняла подругу и, достав из кармана платок, бережными движениями вытерла мокрые дорожки на ее щеках.

— Скажи, какая подлость! Глаза так и слезятся. Сегодня слишком резкий ветер, правда? — ласково спросила она и, не дожидаясь ответа, добавила: — Сонь, ну почему ты решила, что у Ивана нет серьёзных намерений? Я же не слепая и вижу, как он на тебя смотрит.

— Не смеши, зай! Ты видишь, сколько девиц за ним гоняется? Мне встать в очередь?.. Я в самом начале делала пару раз серьезные намеки. Ой, что я вру! Далеко не пару раз, но меня не поняли, или сделали вид, что не поняли. Открыто, что ли на шею вешаться? Так мне гордость не позволяет! Вот и длится эта дурацкая игра годами, и я больше ни на йоту не отступлю от её правил, хоть убейте меня! Свободные отношения, значит, свободные отношения, причем во всём и для всех! — выпалила расстроенная подруга и резко отстранилась от Мари. На её лице вновь появилось замкнутое высокомерное выражение.

— И не вздумай сводничать, иначе ты мне не подруга, — холодно предупредила она. — Мари, я не шучу! Поняла?.. Зай, хоть ты-то пощади мою гордость!

Напоследок в голосе Сони прозвучала такая явная мольба, что Мари решила внять ее просьбе и не предпринимать очередную попытку по выяснению непростых взаимоотношений между её самыми близкими друзьями. Она бросила негодующий взгляд на приятеля, окруженного смеющимися сокурсниками. Несмотря на то, что тот стоял к ним спиной, он сразу почувствовал неладное и, обернувшись, внимательно посмотрел в их сторону и начал поспешно выбираться из толпы.

Подруги дружно воззрились на спешащего к ним юношу. Тот демонстративно ощупал свою голову и весело спросил:

— У меня, что рога выросли, а я и не заметил?

Мари расхохоталась от души, не обращая внимания на негодующие взгляды Сони.

— Иван, у тебя еще предыдущие рога не отвалились! — бестактно воскликнула она и, получив подножку от окончательно рассвирепевшей подруги, смеясь, повалилась на лед. Юноша огорченно посмотрел на блондинку, а та ласково улыбнувшись ему, поправила слегка растрепавшуюся прическу.

— Ну, что, мой милый друг, беседа прошла на должном уровне? Договорился о свидании с пылкой Исабель? — вкрадчиво спросила она и при виде досады промелькнувшей на его лице, с деланным сочувствием добавила: — Нет? Надо же, какое упущение с твоей стороны! Что ж, не буду повторять твоих ошибок.

Бросив друзей, заметно повеселевшая девушка быстро исчезла в толпе. Вокруг нее сразу же собралась небольшая толпа молодежи и вскоре она отошла от общей группы в обнимку с симпатичным молодым человеком. При виде этого Иван нахмурился, и его тёмно-синие глаза засверкали яростью:

— Вот, идиотка! И что мне с ней делать? Может поколотить, чтобы до неё дошло, что я к ней всерьез отношусь?

Вообразив себе, какую мину состроит её подруга, узнав о его намерении, Мари весело хихикнула. Лежа на льду, она оперлась головой на подставленную руку и, глядя снизу вверх на разъяренного друга, со смешком сказала:

— Ничего, потерпишь, не все коту масленица. Ведь ты сам решил поиздеваться над бедной Сонечкой. Думал, ты один такой умный и запросто всех обманешь липовым романом? Ну-ну! Скажи, какая забавная штука жизнь? Наверно, здорово выяснить, в конце концов, что в результате всех манипуляций ты обманул самого себя. И поделом тебе, подлый интриган! — понемногу девушка распалялась, не замечая, что её речь превращается в полноценный выговор, который совсем не по нраву её приятелю. — Чёрт! Ладожский, ты хоть соображаешь, в какое положение поставил меня перед подругой? Я-то как дура, расхваливала тебя, все уши ей прожужжала, расписывая в красках, какой ты умница и красавец. Вот она и увлеклась! А ты чем ответил бедняжке? И не оправдывайся! Кто называл мою лучшую подругу мороженой треской и затеял с ней дурацкие рыцарские игры?! И не надо строить невинные глазки! Я помню, как ты смеялся над ее признаниями и говорил, что она пустышка, у которой одни тряпки на уме. Почему ты мне не верил, что Сонечка добрая отзывчивая душа?! Что ж теперь ты не веселишься?.. Вот чёрт! Достали вы меня своими шекспировскими страстями! Убить бы вас обоих за ваши глупости! Скажи, это нормально, когда вы их скопом вываливаете на мою бедную голову, причем в двойном экземпляре?

Раздражено посмотрев на приятельницу, Ладожский промолчал, не зная, что ответить. В сердцах, он даже отвернулся, но тут же на глаза ему попалась Соня с поклонником, В ярости юноша скрипнул зубами, но куда ни кинь Мари кругом была права. В свое время он выбрал её подругу в качестве своеобразного буфера, чтобы спрятаться за липовым романом от приставучих красоток из Академии. Он был уверен, что ледышка, помешанная на нарядах и этикете, никогда не вызовет у него теплых чувств и он без помех сможет заниматься своими делами, не отвлекаясь на ерунду. Но как говорится: «человек полагает, а бог располагает». В который раз Иван обругал себя за слепой эгоизм. Заигравшись в любовь, он слишком поздно понял, что к чему и ему было никак не вернуть былого доверия Сони Беккер. Слишком уж часто она обжигалась на его довольно жестоких шутках и обманах. Прикусив губу, Иван снова перебрал в уме все мыслимые и немыслимые способы наладить нормальные взаимоотношения с любимой девушкой, но как назло ничего стоящего на ум не приходило, несмотря на все его хваленые аналитические способности.

Тем временем Мари, которой надоело лежать, перевернувшись, присела на корточки и голой рукой потрогала лед, он был шершавым и холодным. Девушка, как любопытная кошка, в раздумье склонила голову и, выпустив когти, от души царапнула ими льдину. Лед был слежавшийся, плотный как камень и в глубоких царапинах оставленных когтями отсвечивал голубым. Она, приподняв голову, жадно потянула ноздрями воздух: пахло морозной свежестью. Резкий порывистый ветер свивал снег в тонкие пряди поземки и больно сек снежной крупой ничем незащищенное лицо. С видимым удовольствием девушка лизнула кусочки льда, лежащие у нее на ладони.

— Машка, с ума сошла! Прекрати облизывать лед, это не гигиенично! Еще заразу подхватишь! — поучительно произнес Иван, глядя на приятельницу смеющимися глазами. Он с интересом наблюдал за её кошачьими повадками.

— Вот еще глупости, — проворчала девушка. — Заразе нужно будет очень постараться, чтобы одолеть изнутри такую заразу как я. Держу пари, что ей это будет слабо: с вампирским организмом далеко не каждый микроб справится, тем более моим, я же не Соня!

Она, сунула в рот еще один прозрачный кусочек льда и, с наслаждением покатав его во рту, сказала:

— Мне кажется, совсем они в Совете Старейшин сбрендили! Надо ж было додуматься, — высадить нас в чистом поле, пардон, посреди замерзшего океана! Может быть, это все же внеплановые учения на выживаемость вампирского организма в арктических условиях? Иван, как ты думаешь, мы, действительно, будем жить во льдах, как народ болтает, на манер эскимосов, в этих их экзотических жилищах: то ли иглу, то ли чунях?

— Глупости говоришь… — начал говорить Иван, но его прервали.

Над их головами зависло несколько матово-черных треугольных силуэтов со светящимися изображениями огромных красочных эмблем. Из открытых люков, посыпались студенты Академии из других кланов. И скоро на льду беспорядочно перемещалась и шумела большая масса народа. Почти над головами Мари и Ивана завис припозднившийся самолет из клана Тигра. На его эмблеме две разъяренных полосатых кошки рыжая и белая, заключенные в зеленый круг, злобно щерились друг на друга.

— Эй, Машка, осторожнее! Сейчас эти выпендрежники начнут демонстрировать нам свои выдающиеся способности в прыжках! Отойди подальше! — с тревогой в голосе воскликнул Иван, глядя как поблизости от девушки, рискованно близко приземляются несколько парней в зеленых комбинезонах.

— Вот гады! Так и норовят прыгнуть прямо на голову! — буркнула Мари, вскакивая на ноги. Она резко подалась в сторону, уклоняясь от парочки нахальных гулей и тут же болезненно охнула, столкнувшись с незамеченным ею прыгуном.

«Чёрт!» — девушка покатилась по льду. Удар при столкновении оказался настолько сильным, что у неё выступили слезы на глазах. Почувствовав боль в плече, она прикусила губу. «Н-да! Что такое не везёт и как с этим бороться!.. И кто же эта сволочь, что так мне подкузьмила?» Рассерженная, она оглянулась по сторонам, ища виновника происшествия. Неведение Мари длилось недолго — справа от неё высокий рыжеволосый парень легко вскочил на ноги. Похоже, в падении он успел сгруппироваться и в отличие от неё ни капельки не пострадал. Юноша бросил беглый взгляд в её сторону и, не сказав ни слова, двинулся к своим товарищам.

«Хамло!» — окончательно разозлилась девушка.

— Смотри куда прыгаешь, придурок! — раздраженно крикнула она, неловко принимая сидячее положение.

Услышав столь нелестный отзыв о себе, юноша остановился и смерил нахалку высокомерным взглядом. Заметив, что девушка морщится от боли, держась за плечо, он мгновенно оказался рядом и протянул ей руку.

— Прошу прощения, мадмуазель волчица! Кажется, я был неловок при приземлении! — в его звучном голосе отчётливо прозвучали низкие рычащие интонации.

Не слушая галантных извинений парня, разозленная Мари выпустила когти и, махнула ими в опасной близости от лица своего обидчика. Тот легко уклонился и, обхватив её за талию, рывком поднял на ноги. Девушка зашипела, как рассерженная кошка, и открыла рот, собираясь сказать колкость, но тут она нечаянно заглянула в сияющие золотые глаза и совершенно смешалась.

«Потряс! До чего ж красивый парень! — восторженно пронеслось в её мыслях. — Пожалуй, по внешности тигруша ничем не уступает Ивану, — она вздохнула. — Чёрт знает что! В окружении стольких красавчиков, которые принадлежат другим, что-то я начинаю чувствовать себя ущербной. Правильно Давидик говорит, что одиночество это прямая дорога к комплексу неполноценности».

Неожиданно девушка поймала себя на том, что до сих пор восторженно глазеет на рыжеволосого красавца. «Боже мой! Чего я вылупилась на этого паразита как на икону? Вот дура-то!» Здоровой рукой она резко оттолкнула юношу от себя. Тот явно не ожидал такой реакции, заметив, какое сильное впечатление произвел на девушку из клана Волка. От уязвлённого самолюбия на высоких скулах юноши вспыхнул яркий румянец, особенно заметный из-за фарфоровой белизны его кожи. Он смахнул с лица рассыпавшиеся при падении длинные волосы и, немного поколебавшись, небрежно поклонился.

— Виноват. Ещё раз прошу прощения, мадмуазель, и настоятельно советую Вам немедленно обратиться к врачу. Если у Вас появятся какие-то претензии ко мне в связи с причиненным ущербом, Вы всегда найдёте меня в комплексе клана Тигра. Меня зовут Тьен Моррисон.

После по-деловому сухой тирады, юноша одарил Мари долгим пренебрежительным взглядом и, резко развернувшись, исчез в толпе смеющихся товарищей по клану с интересом наблюдавших за его «тет-а-тет».

— Ой-ой! Очень-то ты мне нужен, задавака! Привык наверно, что девицы ходят табуном за тобой и заглядывают в рот. Но от меня ты этого не дождешься, рыжий дурак! — сердито проворчала вконец расстроенная Мари.

Иван, с любопытством наблюдавший за ее угрожающей пантомимой и последующим недружелюбным диалогом, подойдя ближе, слегка дернул девушку за ухо.

— Эх, глупая ты женщина! Имя твое — святая простота! Не понимаешь ты тонкой мужской души, жаждущей твоего внимания, все когти норовишь выпустить. Гляди, так и останешься девкой-вековухой, в сенях — подпирухой! — укоризненно воскликнул приятель.

— Отстань! Мало мне озабоченной Сони, так еще и ты туда же! Какого черта вы меня сватаете за каждого встречного поперечного проходимца?

— Проходимец говоришь? Чего тогда пялилась на рыжика? Я уж думал, сейчас ты повиснешь у него на шее и задушишь в своих объятиях, — насмешливо протянул Иван, пристально глядя на покрасневшую девушку.

— Заткнись и без тебя тошно! — с досадой отозвалась Мари, баюкая вывихнутую руку. Она зашипела от боли, попробовав самостоятельно вправить выбитое плечо.

— Стой смирно и не дергайся, — строго приказал Иван, подойдя ближе. Он осторожно ощупал плечо девушки, и вполне профессионально вправил вывих. Проделав эту несложную манипуляцию, он участливо поинтересовался: — Ну, как, теперь не болит?

— Нет. Огромное спасибо, теперь все в порядке. Чуточку регенерации и конечность будет как новенькая. Молодец, сразу видно, что ты не зря посещал ОМЗ, у тебя хорошие медицинские навыки. Чёрт! Как есть-то хочется! Просто умираю с голоду! Ладожский, не ездил бы мне по ушам псевдорусским фольклором, а дал бы что-нибудь поесть. В самолете опять пришлось поститься, ты же знаешь, что я плохо переношу высоту. Вань, не огорчай меня, а? Я же знаю, что ты запасливый.

С умильной миной на лице Мари воззрилась на своего приятеля. Тот снисходительно усмехнулся.

— Подлиза! К твоему сведению, я не запасливый, а предусмотрительный!

— Есть какая-то разница?

— Неверная формулировка, в корне искажающая суть моего характера, — назидательно произнес Иван, доставая объёмистый пакет, которым снабдили его в самолёте щедрые стюардессы.

— По-моему, что в лоб, что по лбу. Вот скажи, где тут справедливость? Почему тебе стюардессы с ходу выдали провиант, а мне показали фиг с маслом? Видел бы ты их довольные рожи, когда они вежливо посылали меня по матушке! Стервы! Жалко им стало нескольких бутербродов! Мол, это запрещено лётным кодексом! Значит, тебе — без вопросов, а мне — не положено! Просто сказочное свинство! — запальчиво выпалила девушка.

Сдерживая улыбку, Иван поспешно сунул ей в руки бутерброд и кофе в термосе.

— Не заводись, Машка! Ешь, сколько влезет, для тебя же брал.

— Ванечка! Ты самый лучший друг на свете! А тебе оставить бутеров?

— Можешь мне оставить парочку, я тоже проголодалась, как волк. Ну-ка, давай-ка сюда этот троянский подарочек! — сказала веселая Соня, подходя к Мари, и отбирая у нее один из бутербродов. — Ладожский, как тебе удается, походя, очаровывать столько девушек?

Не отвечая на её вопрос, юноша нехорошо прищурил синие глаза и ядовито-ласковым голосом встречно спросил:

— Почему ты одна, позволь узнать? Не смогла раскрутить очередного парня на свидание? Теряешь сноровку, подруга! Хочешь покажу, как с делом справляются профессионалы?

С презрительной гримасой на лице девушка передёрнула плечами. Не дождавшись ответа на свой словесный выпад, Ладожский запустил боевой режим, и подпрыгнул вверх к открытому люку, зияющему в брюхе самолета клана Тигра. Вскоре сверху раздался его ленивый голос.

— Сонь, я для кого стараюсь? Хватит задирать нос, учись, пока есть у кого.

С трудом удерживая на лице серьёзную мину, Мари наблюдала за тем, как её приятель от души развлекается в обществе стюардесс. Хихикая, они напропалую строили глазки красивому парню. Вскоре дело дошло до того, что приподняв головку хорошенькой девушки, Иван не торопясь поцеловал ее в губы. Шокированная Мари повернулась к подруге, собираясь обсудить увиденное безобразие. Раньше Ладожский не позволял себе таких вольностей в присутствии своей дамы сердца, и чуть было не подавилась куском бутерброда — от ярости глаза Сони сияли фосфорно-синим блеском. Заметив потрясение Мари, она спохватилась и, схватив её за локоть, поволокла прочь.

— Ничего не говори! А то я сегодня кого-нибудь обязательно прибью и, между прочим, ты не исключение! — прошипела она сквозь зубы. Настрой подруги упредил желание Мари побеседовать с ней, правда, ненадолго. Только она открыла рот, собираясь высказать всё, что думает о ненормальной парочке, как всеобщее внимание привлекло новое зрелище.

Над головами студентов Академии вновь зависла группа черных «скатов». На днище каждого из них была изображена огромная кроваво-красная звезда с готической надписью СС ОК в центре. Повисев в воздухе, летательные аппараты плавно опустились на лед. Распахнулись боковые люки и из них стали неспешно выходить люди, одетые в разноцветные комбинезоны.

В толпе студентов раздался дружный тяжкий вздох.

— Поздравляю! Наши мучители прибыли!

— Ага! Кранты нашей вольнице!

Красивый мужской голос с явной досадой проговорил:

— Черт! Давид Саади тоже здесь! Вот гад! А я-то надеялся, что он больше не будет у нас преподавать! Ромка, ты же говорил, что он уходит из Академии в институт прикладной математики.

Опередив неведомого Ромку, из толпы ему с явной издевкой ответил нежный женский голосок:

— Ильяс, если ты такой дурак, что лезешь в постель к жене препода, то хотя бы имей совесть, бросай в его спальне только свои носки, а не личный жетон!

— А что? Я же ничего! Я же не нарочно!.. — со смущением воскликнул всё тот же мужской голос, но его тут же перекрыл дружный хохот.

Никто из студентов не заметил, как темноволосая женщина, стоявшая у края толпы преподавателей, услышав их разговор, зябко поежилась и спешно подтянула высокий ворот красивого вязаного свитера из исландской шерсти, закрывая свежие синяки на шее.

Двое мужчин из числа преподавательского состава, неспешно отошли в сторонку и, остановившись на некотором отдалении от своих коллег, завели беседу. Один из них, полноватый и невысокий глянул в замкнутое лицо своего худого высокого собеседника, уткнувшегося носом в воротник темной меховой куртки с белой опушкой.

— Спасибо, Дэн! — с благодарностью произнес он и, поколебавшись, добавил: — Понимаю, тебе нелегко далось решение относительно Давида, потому я по гроб жизни твой должник. Знал бы ты, как мальчик рыдал и умолял отца походатайствовать за него. Они на пару пропилили мне плешь, уговаривая помочь юному охломону. Ты же знаешь, как отец привязан к своему кровнику.

— К дьяволу твою благодарность, Адам! Чувствует моя душа, что зря я пошел у тебя на поводу, — нахмурившись, ответил худощавый мужчина. Он глянул в сторону, женщины в вязаном свитере, и его темно-фиолетовые глаза недовольно блеснули. — Ты только посмотри, Сара опять в синяках, хорошо хоть на этот раз без отметин на лице. Что за стыдоба! Адам, вы мне кончайте позорить Академию! Какой пример Саади подает нашим студентам?!

Его собеседник виновато глянул в сторону угрюмо молчащей женщины и та, заметив их внимание, нервным движением снова подтянула вязаный ворот. В растерянности он потянулся к затылку, сбив при этом с головы забавную вязаную шапочку. Когда ему удалось поймать беглянку, он снова водрузил ее на затылок, и сокрушённо произнёс:

— Н-да! И недели не прошло, как они сошлись после последнего скандала!

— Имей в виду, Адам, отныне сладкая парочка на твоей совести. Если Саади будет продолжать в том же духе, то я его вышибу из Академии, невзирая на ваши связи.

— Не злись, Дэн. Сегодня же поговорю со стервецом и вправлю ему мозги. Идём, мой друг, Лили Радзевская зовет. Нехорошо с нашей стороны заставлять ждать милых дам, да и Беккер что-то хотел выяснить относительно твоих последних нововведений.

Даниэль Смит ректор Академии сразу же притормозил, услышав, кто хочет побеседовать с ним и бросил страдальческий взгляд в сторону ехидно улыбающегося щеголевато одетого мужчины. Скривившись, он со стоном произнес:

— Мой бог! Только Макса мне не хватало для полного счастья! Постой-ка, Адам, давай уж заодно обсудим вопрос, касающийся непосредственно тебя, как декана медицинского факультета. Мы тут с Давидом Левантовским обсуждали некоторые животрепещущие проблемы, и он между делом пожаловался мне, что не может наладить контакт с Мариэль Палевской. Это очень его расстраивает, и он готов отдать её в ведение другого психотерапевта. Что скажешь?

— Уже поздно, мой друг, — понимающе улыбнувшись, ответил профессор Адам Бернштейн. — Как бы то ни было, в последний год другому психотерапевту при всём желании не исправить положение. К тому же Левантовский один из лучших врачей Академии. Если уж ему не удалось что-либо сделать за прошедшие годы, то вряд ли такой подвиг под силу кому-нибудь другому.

Он заметно оживился.

— Думаю, я понимаю, чем вызваны его затруднения. Палевская и с моей точки зрения довольно странная девушка. Даже стандартное медицинское обследование выявило в её организме ряд очень интересных особенностей, в том числе и очень своеобразную энцефалограмму мозговых излучений. Поэтому Давиду Исаевичу совершенно незачем себя винить, у него необычная пациентка. Хорошо, в ближайшее время я с ним поговорю на эту тему. Эх, будь моя воля, отправил бы Палевскую в генетический центр и пропустил через жесткий генетический и психологический фильтр! Увы, там заправляет её папочка. Боюсь, ему не понравится такое углубленное обследование его чада. Очень интересный случай, но я не пойду на поклон к этому высокомерному типу со змеиными глазами. Мы с ним в Совете и так постоянно на ножах. Глава СС, а ведёт себя как редкостный мерзавец, хоть я не отрицаю, что в генетике он гений. Дэн, может, ты как ректор Академии дашь разрешение на обследование под каким-нибудь благовидным предлогом?

— Увы, это не в моей компетенции, — сказал лорд Даниэль Смит без особого сожаления в голосе и, видя, что маленький профессор сердится, миролюбиво добавил: — Не горячись, Адам. Зря ты ополчился на Михаила. Знаю, что не только ты, но и многие из Старейшин больше уважают его за замечательные способности, чем любят — слишком уж наш Глава нетерпим к недостаткам других. Но нужно принимать во внимание скорость его мышления. Михаилу трудно понять, что остальным нужно время, чтобы осмыслить его планы и подчас их нерешительность кажется ему обычной тупостью. Кстати, Адам, ты его хаешь, а он, между прочим, очень хорошо о тебе отзывается, говорит, что у тебя в отличие от многих «варит» голова.

Ректор лукаво глянул на профессора. Оживлённо блестя тёмными глазами, тот саркастически хмыкнул.

— Дэн, не говори ерунды! Всем известно, что ты сторонник Палевского. Пытаешься и меня склонить на его сторону? — задиристо воскликнул он. В ответ ректор укоризненно покачал головой. Испытующе глядя на него, профессор задумчиво добавил: — Ладно. Может я и не прав. Если честно, то я считаю Палевского неплохим парнем, несмотря на его высокомерные закидоны. А уж моё отношение к нему как к ученому, ты и так знаешь. В генетике он царь и бог.

— Дорогой друг, ты даже не представляешь, насколько нам повезло с Главой Совета! Поверь, если бы не он, на сегодня у нас не было бы ни нашей Академии, ни науки, ни многих общественных центров и производств. Мне самому удивительно, как только Михаил везде успевает, занимаясь при этом наукой! Адам, прикинь какой круг решаемых вопросов у Главы СС, и сам поймешь, есть ли у него время на разжевывание подробностей.

— Ну, это ты хватил через край, Палевский не один у нас работает!

— Так-то оно так, но пока один лишь Михаил видит картинку целиком и направляет наше общество в нужном направлении. С этим-то ты согласен?..

Оживленно беседуя, мужчины неторопливо двинулись к ожидающей их группе преподавателей.

Наконец-то, прибыли все, кого ждали. Толпа получилась очень внушительной. Студенты наставники, преподаватели, обслуживающий персонал, — всего их набралось четыре с лишним тысяч человек. Яркие расцветки комбинезонов и веселая суета создавали ощущение праздника в мире белого безмолвия, но карнавал красок длился недолго. Раздались ментальные окрики наставников и студенты поспешили на построение, моментально сгруппировавшись в отдельные колонны. Спустя некоторое время по числу кланов, на льду выстроились пять идеально ровных колонн студентов, а преподаватели и сотрудники обслуживающего персонала собрались в четыре странных образования, больше напоминающих не колонны, а очереди за дефицитным товаром в некоторых отсталых странах третьего мира.

Неожиданно раздался тонкий визг на грани слышимости и из образовавшейся полыньи выскочили девять огромных дисков серебристого цвета, по внешнему виду — близнецы-братья пресловутых НЛО. В толпе студентов раздались восхищенные возгласы и свист. Многие из них впервые лицезрели самолёты-амфибии последней модификации — новую разработку ОКБ Академии. Оказавшись на поверхности, они легли на лед и гостеприимно распахнули люки. Из них выглянули приветливые стюардессы, приглашая желающих пройти на посадку.

Безопасность не дремлет

В штабе клана Волка, на огромном обзорном экране, работающем в режиме реального времени, высвечивался однообразный, заснеженный до самого горизонта, пейзаж. Огромный ледяной массив замерзшего океана был почти неотличим от белого, в серых тучах, неба, сливавшегося на горизонте с оледеневшей поверхностью. Ледяные торосы океана отличались от облаков на небе только своей неподвижностью.

Внезапно над поверхностью материализовалась треугольная тень, она зависла на месте и из нее посыпались крохотные фигурки, которые, спустившись, неспешно разбрелись по поверхности.

— О, наши волчата прибыли первыми! — прокомментировал кто-то из сотрудников, находящихся в диспетчерской.

Спустя некоторое время, надо льдом зависла еще одна группа из четырех треугольных самолетов, прилетевших из кланов, и повторилась картина предыдущей высадки. Вторая группа из четырех самолетов СС ОК села прямо на лед, из них гуськом стали выбираться люди.

— Замечательно, вот и самолеты СС ОК с преподавательским составом приземлились. Теперь вся Академия на месте, уложились точно в срок. Пора вызывать амфибии из купола, — с удовлетворением глядя на экран, произнес дежурный офицер, стоящий за спиной оператора, наблюдающего за высадкой.

— Слушаюсь, сэр, сигнал послан. Есть подтверждение. Выход амфибий через пятнадцать минут, — и оператор склонился, над журналом — автономной дисплейной папкой, отмечая в ней время и событие.

— Занеси в личное дело пилота пятнадцать суток ареста за неуместное лихачество и отстранение от полетов на месяц. Кто этот ас?

— Джованни Ричмонд, сэр. Выпускник Авиакорпуса 2008 года, второе место на курсе. Отличник летной и физической подготовки, 150 самостоятельных вылетов.

— Немного. Кто подписал допуск к полету?

— Майор Арнольд Крейз, выпускающий пятого авиаотряда СБ ОК.

— Серьезный мужик, я его знаю, кого попало он не пошлет в такой полет. Ладно, черт с ним. Влепи мальчишке выговор без занесения и стандартную обработку у психолога. На первый раз достаточно, не буду портить ему послужной список. Но не дай бог ему попасться еще раз на подобных фокусах, будет всю оставшуюся жизнь ползать по поверхности.

— Слушаюсь, сэр.

Вдруг фигурки на экране, перемещавшиеся по льду до этого совершенно произвольно, засуетились и образовали девять колонн. Через некоторое время из-подо льда выпрыгнули девять дискообразных аппаратов и опустились на лед. Началась быстрая организованная посадка, последняя фигурка, перед тем как исчезнуть внутри амфибии, шаловливо помахала им руками. Самолеты кланов и амфибии разом исчезли с обзорного экрана.

— Порядок! Готовь доклад Главе СБ СС и побыстрей. Не медли, а то Штейн снесет нам головы. Высадка Академии у него на контроле.

— Готово, сэр! Подпишитесь, — и оператор протянул дисплейную папку дежурному офицеру. Тот, взяв ее, сказал вслух кодовую фразу и присовокупил к ней все, что положено: номер доклада, время, свое звание и фамилию. Затем приложил к журналу запястье, где на браслете вместо ожидаемых часов находился круглый переливающийся всеми цветами радуги диск черного цвета.

Томас Штейн, высокий красивый блондин с тяжелым взглядом серых глаз, взяв папку с только что полученным докладом, вошел в кабинет к Главе Совета старейшин Михаилу Палевскому.

— Доброе утро, Мика! Я к тебе с хорошими новостями: Академия в полном составе уже обретается под куполом Гефеста. Высадка прошла без эксцессов и точно по плану.

— Том, не строй из себя образцового служаку, присаживайся. Сигареты, по-моему, валяются где-то на подоконнике, или ты будешь сигары?

Хозяин роскошного кабинета вопросительно посмотрел на своего посетителя, но тот отрицательно покачал головой.

— Извини, но мне некогда. На днях ты мне задал непростую задачку, — сердито проговорил Глава СБ, с досадой глядя на своего непосредственного начальника. — Должен заметить, Мика, что тебя периодически заносит. Можешь мне внятно объяснить в связи, с чем такая жуткая спешка? Я, конечно, понимаю, что перебазирование штаб-квартиры Совета Старейшин в российскую Тмутаракань это, конечно, круто. Но какого черта в такие сжатые сроки? У меня агентура уже на ушах стоит! Черт, и эта переброска под купол тоже стоила мне кучи нервов! В ледяной пустыне прикрыть с орбиты эту массу народа от глаз вездесущих спутников-шпионов, та еще развлекаловка!

— Прости, мой друг, накладка получилась, — спокойно произнес Палевский.

Глава СБ СС только тяжко вздохнул, получив столь краткий ответ на свою запальчивую речь. Насмешливо глянув на своего самого близкого друга, Палевский, подошел к окну в парижской резиденции и взял из лежащей там пачки сигарету.

По виду это был красивый властный мужчина лет тридцати по человеческим меркам. По его манере держаться сразу чувствовалось, что он из породы лидеров, которые привыкли, что им беспрекословно подчиняются. Аура властности привлекала к нему даже больше внимания, чем сама внешность, хотя Палевский, как и многие вампиры, был очень хорош собой. Ростом он был немногим выше среднего, но изящно сложен и потому его гибкая сильная фигура казалась довольно высокой. Шелковистые вьющиеся волосы насыщенного медового цвета были привычно связаны в хвост узкой черной лентой, он не признавал современные заколки. На высокомерном горбоносом лице главенствовали холодные глаза цвета зеленого прозрачного льда, в которых плавали коричневые искорки, переливаясь всеми оттенками золотого цвета. Палевский, неспешно прикурил и все же соизволил пояснить свои действия собеседнику:

— Конечно, я понимаю твое нежелание переезжать, Томас. Дергаться с благоустроенных насиженных мест всегда тяжело, но для такого решения есть целый ряд очень веских причин. Видишь ли, перебазирование в Россию удобно нам по многим основаниям. Это, прежде всего, оперативный простор и возможность спокойно организовывать новые производства, а они нам необходимы как воздух с расширением нашей популяции. Сейчас мы вынуждены действовать в довольно людных местах, где приходится слишком сильно напрягаться, чтобы скрыть следы нашей деятельности и это сдерживает рост нашей промышленности. Есть, конечно, и другие глухие места, но нет нужного человеческого потенциала. К тому же территории этих карликовых государств настолько малы, что политически они не очень устойчивы, что опять же нам неудобно. А Россия имеет все, что нужно: и обширную почти незаселенную территорию, и промышленность, и людской потенциал. Причем, это — не какие-то безграмотные крестьяне. Поголовное образование за последние десятилетия сыграло свою положительную роль в России, и нам не нужно будет напрягаться в поисках нужных специалистов. Сейчас страну штормит от перемен, и жесточайший государственный контроль ослаб, потому нам будет удобно там закрепиться.

Из старинного шкафчика Палевский достал коньяк. Брезгливо смахнув пыль с бутылки и, вытерев руки белоснежной салфеткой, он разлил ее содержимое по пузатым бокалам, и протянул один из них Штейну, затем сел в кресло и обхватил бокал ладонями, согревая благородный напиток их теплом. Приняв расслабленную позу, он после небольшой паузы добавил:

— Теперь к вопросу о переброске Академии под купол. Это всего лишь стандартная комплексная проверка его автономной системы функционирования. Сам знаешь, что отвлечь от дел столько вампиров разом, нам не под силу. А разместить там Академию — самое рациональное решение. Студенты проверят нам систему в долговременной эксплуатации. Так что, мой друг, сожалею, что доставил тебе столько хлопот, но все это было крайне необходимо.

Штейн примирительно махнул рукой, и сказал, что он не в обиде: дело есть дело. Они еще немного поговорили о текущем моменте и нетерпеливый посетитель, допив свой коньяк, поспешно откланялся, заявив, что у него еще море работы. В приемной, Глава СБ обаятельно улыбнулся молоденькой зеленоглазой секретарше, безмолвно извиняясь за свой стремительный прорыв без доклада. Та проводила его восхищенным взглядом. «Хорош! Какой мужчина пропадает!» Действительно этот умница и красавец до сих пор был не женат. Как только женщины ни старались, какие только ухищрения ни применяли, Штейн всячески избегал сетей Гименея. Ему до сих пор везло, и он счастливо ускользал из цепких ручек различных красоток.

Оставшись один, Палевский встал и, неспешно пуская синеватые колечки сигарного дыма, подошел к огромному стрельчатому окну своей парижской штаб-квартиры. Он с сожалением посмотрел на привычный пейзаж за окном. По обе стороны тихой улицы, мощенной каменной плиткой, стояли старинные дома. Вывески, на некоторых из них оставались неизменными в течение нескольких столетий. Непосредственно за окнами старинного особняка раскинулся красивый ухоженный сквер с огромными древними каштанами. Осенний воздух был прозрачен и чист. Из соседней пекарни доносился изумительный запах свежей выпечки. Где-то невидимый музыкант играл на аккордеоне, вызывая у Палевского чувство ностальгии по ушедшему времени. Он нахмурил брови и глянул вдаль. Там по контрасту с их тихим кварталом на примыкающих улицах, царила современная деловая суета. Палевский грустно вздохнул, ему было жаль покидать Париж, ставший ему за долгие годы родным городом, но делать было нечего, обстоятельства требовали перемен. Он резко захлопнул створки окна и пошел к письменному столу, там уже давно беззвучно надрывался телефон коммутатора, мигая тревожными огоньками. В голове Палевского на краю ментала робко пробивались несколько телепатических вызовов. Он нажал кнопку вызова секретаря и кратко приказал: «Кофе и круассаны с маслом!»

Мари. Подземные чудеса и приятное знакомство

В подземном куполе я не успела ничего толком рассмотреть, впрочем, как и все остальные вновь прибывшие студенты и прочий персонал Академии. По закрытому переходу нас сразу же провели в большое административное здание. Там, быстренько распределив нашу аморфную массу по деканатам и группам, провели перекличку наличного состава, и разогнали всех студентов по разным вспомогательным службам — на помощь обслуживающему персоналу. Меня отправили в хозчасть, помогать кастелянше на бельевом складе с сортировкой ТМЦ и прочего хозяйственного инвентаря. Как выяснилось, для этого нужно было разложить по многочисленным полкам и шкафчикам всё, что лежало в огромных морских контейнерах. Сделать это нужно было быстро — время поджимало, к тому же не как попало, а в соответствии со складскими ордерами.

В общем, когда мы разгрузили один контейнер и разложили вещи по местам, при этом заполнив кучу приходных ордеров, я возненавидела складскую работу всеми фибрами своей души. Ударно поработав до самого позднего вечера с очень коротким перерывом на обед, мы с девчонками все же успели освоить весь предназначенный нам фронт работ и с чистой совестью разбежались по домам. Слава богу! Хорошо, хоть завтра не нужно будет этим мазохизмом заниматься!

Выйдя на улицу, я с любопытством огляделась по сторонам. Удивительно, но подземный городок практически ничем не отличался от своих провинциальных собратьев на суше. Впрочем, вру, он выглядел сказочно красивым. Неспешно я пошла по улочке, вдоль которой стояли аккуратные трех и пяти этажные причудливые коттеджи, сложенные из разноцветного кирпича или отделанные диким камнем. Между ними вились чистенькие тротуары, выложенные красивой плиткой и дорожки посыпанные мелким разноцветным гравием. Даже административные здания внешне походили на старинные замки. Очевидно, основная часть промышленных установок была загнана в скальный грунт, чтобы не портить идиллический пейзаж. Я с любопытством рассматривала чудесные газоны, живые изгороди и клумбы с их буйным разноцветьем и меня не покидало неотвязное ощущение, что где-то я уже видела нечто подобное.

Наконец-то, меня осенило. По-моему, архитекторы особо не заморачивались и взяли в качестве прототипа картины Томаса Кинкейда. Прелесть! Я его просто обожаю!

Я посмотрела на небо, оно было совершенно обычным вечерним небом средних широт — с первыми звездами, нарождающимся месяцем и кудрявыми бело-розовыми облаками. Опускающиеся на землю сумерки были прозрачно синими, с изумительным фиолетовым оттенком. Мне подумалось, что голография в записи необыкновенно хороша и дает полную иллюзию открытого пространства. Я понюхала воздух — тоже ничего необычного — ощущался только запах морской соли, свежескошенной травы, а ещё до одури пахло ночными цветами. Надо же, голографии даже растения удалось обмануть! Где-то журчал небольшой ручей или речка, и было слышно, как шумит вода на каменистых перекатах.

Н-да! Купол Гефеста — это нечто с чем-то! Просто фантастика! Даже не верилось, что над головой нависает многометровая толща скальных пород и океанской воды.

Ни с того ни с сего мне вдруг стало беспричинно легко и весело на душе. Я остановилась и, раскинув руки, закружилась. Благо, безлюдная улица позволяла выделывать подобные фокусы. Чёрт возьми, а жизнь-то хороша! Последний курс в Академии и я свободна, как птица! Хотя нет, из дома ни шагу, во всяком случае, по своей воле. Буду жить под крылышком у Рени, пока та не выгонит.

Перед глазами живо предстала картинка как моя вампирская матушка, одетая в римскую тогу, величественным жестом указывает мне на порог и я как гладиатор, в одиночестве отчаянно шагаю на арену мира, наполненную двуногими чудовищами. Не выдержав, я засмеялась. Вот глупости! Да такого никогда не случится! Для этого Рени слишком любит меня, ну и балует, конечно. Всё-таки я единственный ребенок в семье. Жаль, что отсюда ей нельзя позвонить. Сбрендившие господа безопасники не разрешают студентам вести из-под купола никаких переговоров с остальным миром. Ну, и фиг с ним! Не так все плохо. Мои друзья всегда со мной, а через год я уже навсегда останусь дома.

Таким образом, получая море наслаждения от своей пешей прогулки, и изредка сверяясь с криво нарисованной картой, — как у левши у меня всегда трудности с ориентировкой на местности, — я медленно брела к своему коттеджу. Неожиданно дорогу мне заступил рыжеволосый красавчик из клана Тигра, знакомый по сегодняшней неудачной высадке. Как его там, кажется Тьен Моррисон.

Поскольку наметился нежданный тет-а-тет, поневоле пришлось остановиться. Я окинула парня быстрым взглядом. Надо же! Пока некоторые трудились в поте лица, как последние замарашки горбатясь на складе, другие бездельничали и даже успели переодеться. Тигруша сменил свой форменный комбинезон на черные джинсы и белую рубашку. В этом прикиде он выглядел эдаким ухоженным лапочкой и показался мне элегантным до невозможности. Наконец-то, я смогла как следует рассмотреть нового знакомого. Длинные вьющиеся волосы парня были сколоты заколкой, полностью открывая его лицо с высокими скулами. Ё-моё! Он оказался ещё красивее, чем я ожидала. Н-да! Что-то тигруша чересчур сильно воздействует на мое либидо, вызывая полное смятение чувств.

Сдуру я заглянула в золотые глаза и тут же пожалела об этом. «Чёрт! Совсем плохо дело!.. Ну, нет! С этим нужно что-то делать, а то коготок увязнет и птичке полная хана!» — собравшись с духом, я подняла глаза и вопросительно посмотрела на парня. Увиденное меня озадачило. «Н-да, со мной всё ясно, а здесь-то что?» Со странной смесью досады и нерешительности на лице он в упор разглядывал меня, при этом храня полное молчание. Несмотря на смущение, мне стало смешно. «Я ему что, выставочный экспонат? Между прочим, за погляд деньги берут!» Неловкая пауза слишком затянулась, но попытка обойти живое препятствие не увенчалась успехом. Тигруша мгновенно переместился, снова оказавшись на моем пути. Честно говоря, такая назойливая тактика знакомств мне не очень нравится. Потихоньку начиная злиться, я всё же постаралась сохранить остатки хорошего настроения.

— Ну, и долго ты собираешься изображать из себя фонарный столб? И не надейся, я на нём не повешусь, — ласково пропела я, вложив в голос как можно больше яда. — Милый, если хочешь что-то сказать, то говори поскорее. Учти, если ты не в курсе, я устала до чертиков и спешу домой, и потому не собираюсь играть с тобой в молчанку.

Парень несколько смешался и сердито буркнул:

— Меня прочим меня зовут Тьен Моррисон, если ты забыла. Я хочу с тобой поговорить!

— А…

С этим невразумительным возгласом я сделала очередной маневр в попытке уклониться, но тигруша поймал меня в кольцо своих рук, и мягко произнес:

— Не спеши, mon ami! Я хотел бы еще раз извиниться за неловкое столкновение при высадке. Меня слегка подтолкнули в воздухе, и я приземлился не туда, куда первоначально планировал. Кстати, как твое плечо? Ты уже была у врача?

По-прежнему не выпуская меня, он заглянул мне в лицо удивительными золотыми глазами. Н-да, как там кто-то сказал? «Пришёл, увидел, победил?» Мне стало совсем неловко от близости, в общем-то, незнакомого парня и я, резко рванувшись из его объятий, отступила на шаг и быстро пробормотала:

— Все нормально, не стоит беспокоиться! Если это всё, что ты хотел узнать, то я пойду…

— Я провожу тебя, Мари. Хорошо?

«Так-так! Уже и моё имя знаем! Вот черт! Ненавижу всех сплетниц и сплетников на свете! Убила бы гадов и повесила в рядочек в назидание другим, — хорошее настроение моментально кануло в Лету. Я помрачнела, догадываясь об источнике столь повышенного интереса. Наверняка тигруше уже всё рассказали обо мне, и теперь он решил добиться успеха там, где другие потерпели фиаско.

— Прости, милый, но я люблю гулять в одиночестве! — резко сказала я и рванулась вперед, уже не разбирая дороги. Парень быстро поймал меня за локоть.

— Тебе не в эту сторону, — лаконично пояснил он на мой разъяренный взгляд и безапелляционно добавил: — Идем, я провожу тебя, «Кошка, которая гуляет сама по себе», пока ты совсем не заблудилась.

Некоторое время мы молча шагали рядом, затем я не выдержала и, искоса глянув на него, спросила:

— Ты, наверно, первокурсник? Что-то я не помню тебя по Академии.

Глядя на меня золотыми глазами, тигруша обаятельно улыбнулся и промолчал, а мне почему-то стало грустно.

«Черт! Не смей так улыбаться, Рыжик! Ничего у нас с тобой не выйдет… Конечно, тебе самоуверенности не занимать, а вот в себе я совсем не уверена…»

Не знаю почему, наверно повлиял окрас рыжеволосого красавчика и то, что он из клана Тигра, но на память мне пришло знаменитое стихотворение Уильяма Блейка. Без усилий всплыли знакомые строчки, и я зашагала, беззвучно шепча про себя:

FB2Library.Elements.Poem.PoemItem

— Кажется, мы пришли, принцесса! Вот твой замок. Сиреневая улица дом восемь.

Голос Тьена вывел меня из печально-лирических раздумий. Всё правильно. На затейливой вывеске значился адрес, который мне дали в деканате. Соня уже вовсю хозяйничала, в открытых окнах горел свет, и оттуда доносились умопомрачительно вкусные запахи. Я сглотнула слюну, ощутив, что безумно хочу есть, и бросила хищный взгляд в направлении дома. Тьен понял меня правильно и понимающе улыбнулся.

— Не буду тебя задерживать, mon ami. Похоже, ты действительно устала и проголодалась — он повернулся ко мне и задумчиво добавил: — Знаешь, Мари, у меня такое ощущение, что мы давно знакомы и сейчас встретились после долгой разлуки.

«Интересный подходец!» — иронично подумала я и храбро заглянула в золотые глаза. «О, чёрт!» Я почувствовала головокружение, и начала медленно, но верно проваливаться в бездну. Перед глазами замелькали странные картины и самое удивительное, что в них действительно присутствовал этот парень, правда одетый в какие-то чудные одежды.

В чувство меня привёл неожиданный поцелуй.

— Прости, что без разрешения. Не смог удержаться.

Пока я стояла в полном оцепенении, приходя в себя, Тьен уже отстранился и нежно провел пальцами по контуру моих губ. — Спокойной ночи, моя принцесса. Я не прощаюсь. Мы обязательно с тобой встретимся. Отныне ты только моя!

— Эй-эй! Мы так не договаривались! Я не собираюсь с тобой встречаться! — запальчиво крикнула я, находясь в полном раздрае. Водоворот смешанных чувств совсем меня поглотил. Тьен засмеялся и, перед тем как уйти, произнёс:

— Ну-ну! Посмотрим, как это у тебя получится.

— Блажен, кто верует!

После исчезновения моего раздражителя, я облегченно выдохнула. «Кошмар! Да что же это такое? Совсем златоглазый красавчик выбил меня из привычной колеи. Ну, нет! Достаточно этих игр! Все равно они ни к чему не приведут: мне через себя не переступить, — с огорчением подумала я, и уже накручивая себя, с ожесточением мстительно добавила: — Да, и самомнение у кого-то явно на недосягаемой высоте! Конечно, он красивый парень, наверно привык, что девицы вешаются ему на шею, (черт, и дались мне эти девицы) но в случае со мной его ждет полный облом!»

Я настолько пришла в себя, что даже разозлилась. «Бог с ангелами и сатана с чертями! Вот опять начинается эта тягомотина! Ладно, можно было бы понять такую реакцию парня, если бы я кокетничала с ним напропалую, или откровенно стреляла в его сторону глазками. Такое «нет», можно со сто процентной уверенностью воспринимать как откровенное «да». Девчонки частенько любят так поступать. Ну, и флаг им в руки! Я тоже считаю, что охотничий инстинкт в самце — святое дело. Но я-то здесь причем? Я же так не поступаю! Ну, почему, когда говоришь твердое и решительное «нет», оно доходит далеко не до каждого и вызывает в дальнейшем кучу проблем. Они ведут себя так, как будто я в чем-то обманула их ожидания. Пропади вы все пропадом! И нечего много думать о всякой ерунде!» — решила я напоследок. Открыв входную дверь, я помчалась через прихожую и, очутившись в небольшом холле, весело крикнула:

— Эй, есть кто живой?

Из своей комнаты выглянула Соня и сердито сверкнула на меня синими глазищами. Чёрт! За складской суетой я забыла ей позвонить.

— Мари, где тебя черти носят, на ночь глядя? Я уже начала беспокоиться, не случилось ли что с тобой. Даже собиралась звонить Ивану, чтобы организовать поиски потеряшки, — укоризненно сказала она.

— И никакая я не потеряшка! Мы только недавно с девчонками закончили работу на складе, — очень уж не хотелось и завтра этим делом заниматься, а еще у меня было свидание с парнем.

Моя любимая подруга насторожилась.

— Серьёзно? — она испытующе посмотрела на меня. — Что ж, я рада, если это так.

При виде недоверчивого любопытства, появившегося на её лице, я постаралась не засмеяться. Иначе Сонечка моментально обидится, а меня распирало желание поделиться с ней впечатлениями.

— Ну, да! Представляешь, за мной всю дорогу за мной тащился один очень симпатичный рыжик, с которым мы очень мило поболтали, — я сделала многозначительную паузу и, подмигнув, заговорщицки выдохнула: — Не поверишь, но мы с ним только что целовались!

Ожидая реакции Сони, я затаила дыхание. Не прокатило. Кажется, я вышла из доверия у любимой подруги. Чёрт! Всегда так случается, когда слишком долго разыгрываешь других.

— Зай, хватит ломать комедию! — безнадежно вздохнув, сказала Соня и потянула меня за собой. — Идем есть. Я приготовила ужин, вкусно — пальчики оближешь.

Я немедленно запротестовала.

— Честное слово я тебя не разыгрываю! Помнишь, того красавчика из клана Тигра, который чуть не убил меня, свалившись сверху при высадке? Классный парень! Его зовут Тьен Моррисон! — выпалила я на одном дыхании, буксируемая любимой подругой.

— Знаю-знаю! Только у бедняги нет никаких шансов, не правда ли? Впрочем, как и у его многочисленных предшественников, — рассеяно отозвалась она, по-прежнему таща меня за руку в кухню. Бедные мои конечности! Сегодня им досталось по полной программе, а одна из них между прочим травмированная. Внезапно Соня круто развернулась и заглянула в моё лицо.

— Так это правда? Парень действительно тебе очень понравился?

— Не-а. С чего ты взяла? — промямлила я, пойманная врасплох.

Чёрт, настроение откровенничать уже ушло, а я, кажется, добилась её доверия! Быстро придя в себя, я невинно хлопнула ресницами и беззаботно произнесла:

— Сонь, не бери в голову, всё как всегда.

Под испытующим взглядом любимой подруги, я неуютно поежилась. Вот черт, опять — двадцать пять! Ну не хочу я ни с кем встречаться! Это же не запрещено законом. Может, мне никто не нравится.

Хотя я знаю, что это — ложь. На самом деле у меня серьезные психологические проблемы с парнями. При одной мысли о взаимоотношениях с противоположным полом, грозящих перейти из чисто товарищеских в горизонтальный план, меня сразу же пробивает такая ледяная дрожь, что я тут же удираю без оглядки. Чем такое вызвано, я не знаю, но факты — упрямая вещь. Соня пыталась несколько раз познакомить меня с ребятами, но, видя мою неадекватную реакцию, махнула на меня рукой. Во всяком случае, мне так казалось. И вот все сначала.

— Может, я скрытая лесбиянка, а ты меня все с парнями норовишь свести, — сказала я со смешком и постаралась продемонстрировать свои слова в действии. What's the problem? Всё что нужно — это изобразить смущение данным обстоятельством. Проще пареной репы. Итак, берём на вооружение влюбленный взор, периодически опускаем глазки долу и усиленно ковыряем полы носком кроссовки. При виде немой пантомимы театра одного актёра Соня одарила меня осуждающим взглядом и снова потянула за собой.

— Дурочка ты, Мари! — сказала она со вздохом и, покосившись на меня, хитро прищурилась. — Хочешь, я сейчас проверю, насколько ты привержена однополой любви?

С меня сразу же слетело наносное розовое настроение, с любимой подруги станется устроить мне проверку.

— Только попробуй! Прибью на месте! — воскликнула я с возмущением.

Эта поганка разразилась смехом.

— Вот видишь, что и требовалось доказать! Идём, госпожа лесбиянка, а то скоро всё остынет. И куда только твой психолог смотрит?

Господи, куда-куда! Куда пошлю туда и смотрит! И, правда, наших битв, с психологом, не счесть. Давид Исаевич Левантовский — очень упертый господин, но тут в случае со мной нашла коса на камень. Он четыре года пытается меня приручить, и все четыре года я упорно этому сопротивляюсь. В результате доверительных взаимоотношений между нами так и не сложилось. Есть нечто такое во мне, что сильно противится чужой воле, пытающейся навязать мне свой стиль поведения или своё видение мира. Тем более, меня очень злит, когда это делается исподволь, подтачивая мою волю, чтобы сделать уязвимой для стороннего влияния.

Может быть, порой я неправа и неадекватна, но это мое «я», это мои болячки, с которыми худо-бедно, но я справляюсь. А убери их, и мое внутреннее эго будет уже совсем не тем. Не знаю как кому, а я этого не хочу, даже если стану счастливее. Понимаю, может, я в корне неправа и профилактика необходима. Признаю, что в ряде случаев и здоровому человеку без психолога никак не обойтись. Но если внутренние болезни мозга не поедают тебя изнутри, разрушая как личность, то за каким чертом это нужно? Нужно уметь самому справляться со своими проблемами. Ну, а в случае патологий, все равно будет нужен совсем другой специалист по психологии.

За столом я немедленно набросилась на еду и, утолив первый голод, принялась неспешно смаковать ягодный кисель со свежим рогаликом. Из состояния блаженства меня вывел возглас Сони:

— Ой! Из-за твоих глупостей, я забыла сообщить главную новость! Помнишь Давида Саади, который преподавал у нас высшую математику на первом и втором курсах? Представляешь, он чуть не убил свою жену и ее любовника-студента! — воскликнула она и, подперев голову руками, мечтательно добавила: — Красавец-туарег! Наши девицы в группе были поголовно в него влюблены.

Промелькнула ехидная мысль, что и Сонечка не избежала этой участи, но тут перед глазами возникло грустное лицо с огромными чёрными глазами, и я расстроилась.

— Разве Саади вернулся? Конечно, я его знаю. Ведь я часто консультировалась у него по высшей математике. Знаешь, уже на третьем курсе ходили слухи, что его достали измены жены. Всё же Сара — редкостная стерва! Изменяет ему напропалую со всеми, даже со студентами. И что теперь с ним будет?

— Скорей всего ничего, поскольку у них с женой заключен постоянный брак. А ты знаешь, что государственные службы в такие дела не вмешиваются. Пожизненный контракт заключается супругами на свой страх и риск и подлежит разборкам только внутри клана, где они заключили брак. Сара Рудич дала промашку, заключив его в клане мужа. Потому Саади только пожурят, а мальчишке-любовнику заплатят соответствующую мзду через его клан.

— Ну и, слава богу! Давид — замечательный препод! Вот так доверяешь человеку, а он тебе вовсю начинает изменять, да еще с кем! С его же студентами! Вот идиотка!

Соня с сомнением посмотрела на меня и сухо сказала:

— Я бы не стала спешить с выводами. Все-таки браки с пожизненным контрактом — большая ловушка, из которой сложно выбраться. Ведь развод возможен только с обоюдного согласия. А что делать, если один из партнеров отказывается?

— Никто не заставлял её заключать пожизненный контракт! Тем более всех желающих от него усиленно отговаривают. Так только упертые парочки женятся, мотивируя свою дурь исключительно великой любовью!

— Так-то оно так, но жизнь у нас длинная и многое может случиться. Поэтому всего не предусмотришь.

Ученье — свет, или о чем бредит медицина

— Кошмар! Не может быть! Уже восемь? — тараща сонные глаза, Мари выскочила из теплого постельного гнезда и заметалась по комнате. «Свинство! Опять будильник не прозвонил или я ничего не слышала!»

— Ой, чёрт! — стукнув себя по лбу, она высунулась в коридор и завопила во весь голос: — Беккер, полундра! Мы проспали!.. Эй, ты где? Отзовись!

— Не кричи, я в душе.

— Подруга называется! Если проснулась, какого чёрта меня не разбудила? — проворчала Мари.

Спешно собираясь на занятия, она на ходу побросала в сумку необходимые вещи, как всегда проклиная себя за то, что поленилась собрать их с вечера. Видя, что Соня не торопится, она подлетела к душу и забарабанила в дверь.

— Давай быстрей! Что ты возишься? — завопила она во весь голос и, стиснув зубы, прошипела: — Нашла время плескаться, как утка!

— Сейчас заканчиваю! — из-за сильного шума воды донесся еле слышный ответ.

Криво улыбнувшись Соне, облачённой в махровый халатик и забавные тапочки, Мари тут же ринулась в освободившийся душ. Скорости её мытья и облачения в форму клана Волка позавидовали бы бывалые солдаты. Выскочив в кухню, она напустилась на подругу:

— Ну, ладно я распустеха, ты-то как могла проспать, чёртова аккуратистка?

— Не нервничай, зай. Садись, будем завтракать. Можешь не дергаться, мы никуда не опаздываем.

Совершенно спокойная Соня лениво зевнула, сделав вид, что не замечает устремлённого на неё негодующего взгляда.

— Горе моё! Снова твои дурацкие штучки с подводом часов! Лучше вспомни, как мы по твоей милости прилетели в Академию на два часа раньше и сдуру попались на глаза Лили Радзиевской, которая быстро припахала нас к делу.

— Кто же откажется от дармовой рабсилы? Между прочим, это ты виновата. Нужно было соврать, что мы пришли в библиотеку, а не к ней на занятия.

— Ага! Задним умом все крепки!

Когда они съели овсянку, Мари взялась за чашку с кофе, а Соня заварила себе чай на травах.

— Хочешь торт? — спросила она, ныряя в недра холодильника. — Вроде бы от него кое-что осталось после вчерашнего чаепития с мальчишками.

Подскочившая к ней Мари схватила кусок торта.

— М-р-р! Какая вкуснотища! — довольно пробормотала она с набитым ртом и потянулась за следующей порцией. — Слава моему воздержанию! Ещё ночью хотела его доесть, но потом отвлеклась и забыла.

С укоризненной миной на лице Соня шлёпнула её по руке.

— Сядь за стол! Ну, что за манеры!

— Садистка! — обиженно воскликнула Мари, что не помешало ей доесть не только торт, но и кучу бутербродов. Основательно подкрепившись, она взглянула на часы и вскочила на ноги.

— О, чёрт! Сонь, хватит прихорашиваться! Осталось мало времени, а мне ещё нужно смотаться в деканат, взять у секретаря новый график издевательств над нашей группой.

— Уже иду! — выпорхнувшая из своей комнаты подруга смерила её укоризненным взглядом.

— Зай, ну, что за вид? Имей совесть, хотя бы причешись.

— Отстань, мне некогда. Какой у тебя распорядок перед большим таймаутом?

— Лекция в четыреста второй аудитории. Меня назначили ассистентом профессора Бергштайна, и я буду помогать ему вести занятия у первокурсников. Правда, сегодня делать нечего, поскольку предстоит вводная по ОМЗ, но я посижу на его лекции для ознакомления со своими подопечными, — ответила Соня. При виде радостного выражения на её лице, Мари улыбнулась и подняла вверх большой палец.

— Растёшь, Беккер! Страшно рада за тебя, — одобрительно сказала она. — А у меня практика по вышке, но я уже всё сдала. Возможно, Саади расщедрится на «автомат», тогда я сразу же рвану в четыреста вторую и посижу с тобой на лекции, а потом мы вместе пойдём в столовую. Думаю, Адамчик не выгонит меня, если я присоединюсь к его пастве.

— Не беспокойся, профессор Бергштайн — душа-человек, каких немного на белом свете. Уж он точно не выставит тебя за дверь, как лорд Даниэль. «Леди, здесь вам не дом свиданий! Нечего шуры-муры разводить на моих лекциях», — Соня очень похоже передразнила строгого ректора. — Подумаешь, какие строгости! Неужели нельзя немножко посидеть на его занятиях? Может, я хочу углубиться в изучение общественных наук! Как их там?.. В общем, неважно. Представляешь, а эта дрянь Исабель немедленно стала ему поддакивать.

— А-а! Так ты за Ладожским заходила, — догадалась Мари.

— Ну и что? Он сам попросил. Не торчать же мне в коридоре, ожидая окончания пары?

— Понял, не дурак — дурак бы не понял! Всё, я полетела. Сонь, я не буду тебя ждать, хорошо? Хочу успеть отловить деканатских до того, как они разбегутся после утренней планерки, — на ходу бросила Мари и, получив благословение подруги, помчалась к выходу. Оказавшись в Академии, она моментально справилась со своими делами, которые добавляли ей головной боли как старосте группы и, получив вожделенный «автомат» по высшей математике, с лёгким сердцем направилась на розыски четыреста второй аудитории.

Девушка взлетела на четвертый этаж по широкой нарядной лестнице, устланной ковровой дорожкой, и бесшумно заскользила по светлому коридору. Тот был совершенно пуст и тих — только что прозвеневший звонок разогнал буйную студенческую толпу по аудиториям. Найдя в самом конце нужную табличку, она осторожно приотворила дверь и заглянула внутрь.

Профессор Бергштайн, стоящий у преподавательской кафедры моментально обернулся к ней и его тёмные глаза заискрились смехом.

— Мадмуазель Палевская, вот уж не ожидал! Какими судьбами, дорогая? Соскучилась по мне или решила освежить в памяти навыки по ОМЗ?

— Конечно же, первое, милорд!

— Ты даже не представляешь, как я этому рад! Может, сменишь профиль, и вместе займёмся медициной?

— Что Вы, милорд! Царица наук вовек не простит мне такого предательства, — весело ответила девушка, несколько удивившись хищному блеску во взгляде профессора.

Немного помявшись, она попросила:

— Сэр, можно, я тихонечко посижу у Вас на лекции, и так сказать, вспомню бурную молодость?

— Присаживайся, моя красавица! — гостеприимно произнёс Адам Бергштайн, жестом приглашая её внутрь. — Заодно послужишь наглядным примером. Расскажешь первокурсникам, что можно делать и что нельзя, — ведь у тебя такой богатый опыт. Если я не ошибаюсь, ты со своим умением создавать нестандартные ситуации, держишь одно из первых мест в Академии. Одна лишь твоя история с попыткой пролезть там, где не нужно, многого стоит.

— Не понимаю, о чём Вы милорд! — хихикнула Мари.

— Как о чём? О том, как ты застряла в лазе Куриного бога. Для тех, кто ещё не в курсе, сообщаю, эту неосторожную мадмуазель пришлось извлекать при помощи альпинистов из спецназа. Им пришлось вырубать её бренное тело из наитвердейшего базальта, поскольку извлечь его другими способами не представлялось возможным. Мало того, бедным альпинистам пришлось тащить Палевскую наверх вместе с куском породы, опасно балансируя на узкой кромке над скалистыми морскими рифами. И это еще не всё. Затем почти сутки беднягам пришлось обкалывать базальт, извлекая на свет божий нашу новоявленную Галатею.

— Ага, чертовы пигмалионы! За трое суток от этих скульпторов я столько мата наслушалась, причём, на разных языках, что всерьез призадумалась, а не составить ли словарь перевода их международного ругательного жаргона на нормальный язык, а заодно прояснить значение некоторых не совсем ясных выражений типа…

— Палевская, я же сказал, проходи и присаживайся. Потом поделишься с аудиторией своими переживаниями.

Довольная Мари под смешки и гул в аудитории скользнула на скамью рядом с Соней и весело ей подмигнула. Та одобрительно похлопала её по руке. Раздался нетерпеливый стук и в аудитории зазвучал чёткий голос преподавателя:

— Итак, господа студенты! Нас прервали, поэтому предлагаю начать заново с процедуры знакомства. Разрешите преставиться. Я — декан медицинского факультета, доктор медицины профессор Адам Бергштайн, Старший лорд из клана Тигра. Под моим руководством вы будете изучать Основы медицинских знаний или сокращенно ОМЗ, — последовал учтивый поклон аудитории. — Прошу любить и жаловать, господа студенты. Надеюсь, во избежание недоразумений, мы придём к обоюдному взаимопониманию. Думаю, вы осознаете, что это в ваших же интересах, — профессор прервался и бросил задумчивый взгляд на притихшую аудиторию. «Хороший набор в этом году. Впрочем, другие были не хуже», он улыбнулся.

— Итак, мои друзья, насколько мне известно, историю человечества и вампиров вам будет читать ректор нашей Академии лорд Даниэль Смит, а я сразу же перейду к нашим медицинским аспектам. Сначала я назову вам предметы, которые вы будете изучать в рамках моего курса. Это будут «Нормальная анатомия человека и вампира», «Медицинская биология», «Общая и органическая химия», «Физиология, цитология, эмбриология», «Гистология человека и вампира». Поясняю, для тех, кто уже забыл школьный курс, гистология — это наука о микроскопическом строении, развитии и жизнедеятельности тканей животных организмов. Представленный список предметов к изучению на первом курсе, является исчерпывающим.

Господа студенты, напоминаю предмет нашей сегодняшней вводной лекции. Она называется: «О происхождении вампиров — история и гипотезы».

Милые девушки, не волнуйтесь, не надо так шуметь! О вас я тоже не забыл, не беспокойтесь, — таких очаровательных леди, трудно обойти вниманием, я бы сказал, просто невозможно.

Не надо издавать столько стонов! Всё не так страшно, как вам кажется. Дорогу осилит идущий. Не так ли?

Да, забыл сказать, что начнем мы с изучения «Нормальной анатомии вампира и человека», а во втором семестре продолжим не только курс лекций по этому предмету, но и начнём практические занятия в прозекторской.

Ничего страшного! Девушки, не нужно волноваться! Уверяю вас, трупы не кусаются! Во всяком случае, я ручаюсь за их хорошее поведение во время анатомических занятий… да-да, мои хорошие, я знаю вашу слабую натуру! Поэтому специально для вас в нашем госпитале заготовлена пара двухсотлитровых бочек качественного нашатыря…

Успокоились-успокоились! А то я прихвачу время на перемену.

Молодцы! А теперь мы поговорим о происхождении вампиров, как вида разумных существ. Обсудим, что у них общего с человеком и в чем заключаются отличия.

Самыми распространенными гипотезами, бытующими в среде вампиров, и посвященными в данную проблему людьми, являются две.

Первая гипотеза — космогонического характера. Она предполагает, что вампирские признаки у людей появились в результате опытов над ними, проведенными пришельцами из космоса. Но мне больше нравится вторая гипотеза, которая гласит, что на Земле за время ее существования сменилось уже несколько человеческих популяций. Они возникали и гибли уже не единожды. Человечеству не раз приходилось подниматься практически с нуля.

Если с происхождением человечества в целом, как вида, все более или менее ясно: думаю, все слышали о Чарльзе Дарвине и его «Теории происхождения видов». То разнообразие расовых признаков можно объяснить тем, что на планете не раз скачкообразно менялись, причем, на грани выживания, условия существования всех видов и человечества в том числе. Вследствие чего-то же вымерли динозавры? И почему не предположить, что такое случалось не единожды? При этом могли радикально изменяться многие показатели среды обитания. Это и радиация, и климат, химический состав атмосферы и многое другое. Все эти катастрофы могли не раз ставить даже очень живучую популяцию человечества на грань вымирания, заставляя организм в срочном порядке мутировать для выживания в новых условиях. Но в изолированных местах на Земле с благоприятными для них условиями могли сохраниться остатки старой расы в ее неизменном виде, которые медленно приспосабливались к новым условиям жизни. Причем, ее особи не менялись так радикально, как члены новой расы, уже идеально приспособившиеся к новой среде обитания.

Таким образом, я считаю, что человечество возрождалось как минимум четыре раза, судя по количеству известных нам рас, не считая нас, конечно.

Мы называем себя вампирами, но это самоназвание привилось спонтанно. Многим в Совете Старейшин оно не по душе и они не хотят иметь ничего общего с мифическими созданиями, чье имя мы носим. Но от определенного сходства никуда не денешься. В конце концов, не имя красит человека, а человек имя. Короче, пока думали, как себя позиционировать, название уже закрепилось, и потому решено пока ничего не менять.

Молодой человек! Да-да, я к Вам обращаюсь! Не нужно так яростно зевать, а то Вы проглотите свою соседку вместе с ее обширным декольте.

Кстати, девушки, разве вас не предупредили, что и на лекционные занятия вы обязаны носить клановую форму?

Нечего тяжко вздыхать! Преподаватели тоже люди! Нет никаких сил находиться в аудитории, когда некоторые студентки рядятся в столь рискованные одежды.

Юная леди, не нужно спорить со мной! Я понимаю, насколько возмутителен тот факт, что вам придется отказаться от вашего наряда, больше подходящего для госпожи из садо-мазы, чем скромной клановой студентке…

Красавицы, я пожизненно ваш верный раб, но только не во время моих лекций.

И косметики поменьше, дамы! До дня Всех Святых еще очень далеко.

Всё-всё! Пошумели-посмеялись и достаточно, вернемся к нашим баранам. Давайте вспомним, чем мы отличаемся от остальных рас людей. Назовите мне основные отличия…

Замечательно, молодой человек! Всё верно. Назовите свою фамилию, и я поставлю Вам плюс за активную работу на занятиях.

Должен заметить, что вампирская ментальность — это не только стереотип социума, но и физиологическое явление, включающее в себя помимо остального и то, что люди называют телепатией, эмпатией и гипнозом. Уточним попутно, что означает каждый этот термин.

Телепатия — это передача зрительной информации и мысленной речи на расстояние без участия органов чувств.

Эмпатия — это целенаправленная передача эмоционального фона.

Гипноз — это умение внушать зрительные, слуховые, тактильные, обонятельные и вкусовые галлюцинации, а также возможность в глубоком гипнозе формировать псевдоличностные матрицы. Но нам, вампирам, присущи и иные способы воздействия на людей, они гораздо более сложного порядка, но мы поговорим о них несколько позже.

И не только этим мы владеем сегодня. Нужно отметить, что у нас есть и такие нововведения в человеческий организм, как ночное зрение, сравнимое, разве что с кошачьим. Увеличенная, по сравнению со среднестатистическим человеком, мускульная сила и скорость реакции. Немыслимая, по сравнению с человеческой, скорость регенерации, а также немаловажная способность долго обходиться без питания. Наш НЗ — это кровь живых существ, и такая еда универсальна. Она есть везде, где есть живые существа, а на Земле мало мест, где их нет. И мы моментально восстанавливаем силы при ее помощи.

Молодёжь, хочу сразу же вас предостеречь, и присутствующая здесь госпожа Палевская подтвердит правильность моих слов. Не стоит особо увлекаться и впадать в крайности. А то всегда находятся несколько естествоиспытателей, желающих выяснить предельную выносливость своего организма. Во-первых, вы слишком молоды и плохо владеете новыми навыками, для этого требуется время и соответствующие тренировки. Во-вторых, все вампирские способности тоже имеют ограниченные ресурсы и к тому же носят индивидуальный характер. Например, вампирская регенерация у отдельных особей может очень быстро себя исчерпать, но не паникуйте, столкнувшись с такой ситуацией, она довольно быстро восстанавливается. Поэтому я призываю вас быть осторожнее, а то может статься, что вы останетесь один на один со своими болячками, скорость заживления которых будет немногим выше, чем у обычного человека. Примите эту информацию к сведению, а то у нас госпиталь в первое полугодие переполнен первокурсниками.

Верткий парнишка-первокурсник лет пятнадцати-шестнадцати по соседству с девушками придвинулся к ним поближе и с заговорщицким видом наклонился к Мари.

— Слушай, старушка, а чего ты полезла на скалу, де еще влезла в такую узкую дырищу? На спор или лунатизмом страдаешь?

Девушка окинула нахального отрока уничижительным взглядом.

— Конечно, на спор! Что я дура, чтобы лезь в узкий лаз ни с того, ни с сего?

— А кому-нибудь до тебя его удалось преодолеть?

— Ходили смутные слухи, но на моей памяти никому — все кто пробовал, застревали. Но я первая, кому удалось так далеко забраться, а после этого скалу Куриного бога разворотили мои спасатели. Так что, если жаждешь подвигов…

— Ну, ты и дура! Кто же лезет, зная наперед, что застрянет, — безапелляционным тоном перебил ее парень. — Нашла предмет для спора! Как тебе удалось столько лет проучиться в Академии и остаться при этом полной кретинкой? Или ты по жизни шизанутая? — фыркнул парень, смерив собеседницу презрительным взглядом голубых глаз, и тут же отсел от девушек.

— Сам придурок! — прошипела ему вслед раздосадованная Мари. — Сонь, что ты ржёшь? Ты же знаешь, почему я оказалась на скале. Рутковский гад настолько достал меня на втором курсе, что когда он пообещал отвалить навсегда, если мне удастся пролезть через глаз Куриного бога, то я без раздумий согласилась. Ласло думал, что я побоюсь туда соваться из-за моей клаустрофобии и боязни высоты.

— Не любим справедливую критику, дорогая? Устами младенца глаголет истина.

— Какая истина, что ты несешь? Этот гаденыш просто напрашивается на хорошую порку.

— Смотри, как бы он тебя не выпорол. Если ты не заметила, то обрати внимание на его прическу, мальчишечка-то из спецназа.

— Подумаешь! На первом курсе он по-любому молокосос…

— Палевская, Беккер, что так живо обсуждаем? Если вам неинтересно слушать мою лекцию, то можете поболтать за дверью.

— Простите, милорд, — громко сказала Мари и бросила сердитый взгляд в сторону возмутителя спокойствия, который с невинным видом сидел в сторонке. Парень незаметно показал ей язык и она, не удержавшись, засмеялась.

Лорд Адам укоризненно покачал головой, но больше ничего не сказав старшекурсницам, перенёс своё внимание на аудиторию.

— Мы все время говорим «раса». А что это такое? Так вот, господа, раса — это понятие сугубо биологическое и выделяется только по биологическим признакам. Не будем погружаться в пучину расоведения — науки, занимающейся сим предметом, а обозначим, какие из них существуют на сегодняшний день: европеоидная, монголоидная, негроидная и особняком стоим мы.

Почему? Да, потому что по многим признакам мы — искусственная раса, которая воссоздана по образцу и подобию древней популяции людей, создавших в незапамятные времена высокотехнологичную цивилизацию. Почему обязательно техногенная? Потому что главным доказательством этому служим мы сами, помимо косвенного подтверждения в виде господина Старейшего — нашего создателя с его техническими чудесами. Каким образом? Постараемся прояснить этот вопрос.

Что есть наша раса? Это взаимовыгодное сотрудничество двух организмов — человека и крошечного симбионта. Благодаря этим чудесным малышам сегодня существуем мы, вампиры. Под микроскопом наши симбионты выглядят как самые обыкновенные споры, но какое они чудо, господа! Почему они искусственные? Да потому что слишком уж много в них признаков, указывающих на то, что они именно таковы. Подробностей приводить не буду, для этого у вас еще нет соответствующих знаний, а вот господа генетики, думаю, будут полностью со мной согласны. Только высокотехнологичная цивилизация могла решить столь непростую инженерную задачу и создать их — совершенное дополнение к функциям организма человека. Сложность симбионтов такова, что на сегодняшний день мы не в состоянии понять, как они устроены, но не опускаем руки и усиленно их изучаем.

Другой вопрос — зачем наши древние предшественники создали их. Думаю, вам легко будет на него ответить, имея некоторое понятие о достижениях генетики последних лет, направленные на улучшение тех или иных качеств живых существ.

Вывод, господа студенты, напрашивается очень простой и логичный. Если бы понадобился идеальный солдат, как бы он выглядел? Ваши предположения? Всё верно. Не нужно шуметь, господа!.. Ну, конечно, же, как мы. Итак, кто бы ни создал вампиров, цель этого созидания ясна. Это — практически неуязвимый воин, или раса воинов…

Нужно отметить, что нам повезло. Несмотря на сложность, наши симбионты оказались очень живучими созданиями, и только благодаря их поразительной живучести на сегодняшний день процветает самая молодая раса мира — раса вампиров. И тут я с уверенностью могу сказать, что уж мы — это стопроцентные чудеса генной инженерии, и началом их мы обязаны, как я уже упоминал, одной очень загадочной личности — господину Старейшему. Именно он, вычленил из человеческой популяции, подходящих для симбионтов особей и при помощи целенаправленной селекции вывел новую породу людей полностью совместимую с симбионтами, и тем практически создал нас, современных вампиров.

Давайте немного поговорим о том, где находятся наши крошечные помощники и чем они занимаются.

Располагаются железы по выработке вампирских симбионтов рядом с верхними дыхательными путями, вот здесь и здесь.

И наконец, чем занимаются современные вампирские симбионты. Они такой мощный мутагенный фактор, какой и не снился госпоже радиации. Попадая в предрасположенный к ним человеческий организм, симбионты начинают бурно воздействовать на него, вызывая соответствующие изменения в его функциях. Как они влияют на наследственность вампира, как биологической единицы, пока еще до конца не выяснено. К сожалению, прямое биологическое потомство вампиров пока не является полноценным для самостоятельного развития и не выживает, несмотря на ряд проведенных экспериментов. Очевидно, сказались какие-то недоработки в генной структуре, но исследования идут полным ходом.

Возможно, недалек тот час, мои дорогие леди, когда можно будет перейти к прямому биологическому потомству.

О, какой всеобщий глубокий вздох! Девушки, надеюсь, он выражает вашу несказанную радость по этому поводу. Дети — цветы жизни. Правда, в нашем случае, эти цветики будут очень прыгучими и зубастенькими…

Ну-ну, мои хорошие, беременность — не столь уж страшное состояние, к тому же это не навсегда, какие-то девять месяцев и вы опять свободны как птицы в небе…

Не знаю, мои красавицы. Скорей всего процесс будет протекать аналогично человеческому. Все предпосылки говорят об этом, хотя ни за что заранее поручиться нельзя.

Да, молодой человек! Студенты, потише, я ничего не слышу! А, список литературы! Получите его через свои почтовые ящики; старосты разошлют, как только их список утвердит деканат.

Ну, почему сразу же «зубрила»? Не нужно обзываться, господа. Мы имеем дело с очень похвальным рвением к учебе. Может быть, из молодого человека вырастет ученый столь же талантливый, как господин Палевский — наш Глава Совета Старейшин.

Знакомство с божественным пантеоном Вселенной. Правда, некоторые из богов беспробудно дрыхнут и холод им — не помеха 

Мир вечного холода и тьмы, раскинувшись от горизонта до горизонта, по-стариковски дремал под низким белесым небом, по которому неслись рваные клочья темных облаков. Ничто не нарушало покой белого безмолвия, столь любимого Джеком Лондоном, кроме тоскливого воя холодного ветра, пронизывающего до костей. Гуляя по замерзшей пустыне, исковерканной ледяными торосами, он задувал все сильнее, и под его крепчающими порывами легкая поземка переходила в полноценную метель.

Одиночество и Вечность — страшное сочетание, но Ледяной дракон уже привык и его слезы давно уж выплаканы. Свернувшись клубком, он спокойно спит, скованный вековечными льдами. Мысленно древний бог гуляет по призрачным полям Морфея, и он безмерно счастлив тем, что ему снится чудесная пора его бесшабашной юности. В волшебной полудреме его мучает нестерпимая ностальгия, и древний бог начинает потихоньку вспоминать, как оно всё началось.

Жуткий скандал разразился при Сияющем дворе Властителя Всего Сущего лорда Хаоса. Юный принц, его единственный законный сын и наследник, вдруг заявил во всеуслышание, что не хочет идти по стопам своего всемогущего родителя, а хочет стать одним из творцов вселенных. Гнев лорда Хаоса был настолько велик, что он снес несколько злосчастных вселенных по соседству с Сияющим двором и, смешав их в однородную аморфную массу, мгновенно поглотил вместе с жалобно вопящими творцами.

Какое-то время лояльные к принцу Хаоса придворные опасались за его жизнь, но всё обошлось и до убийства дело не дошло. Как ни бушевал рассерженный лорд Хаос, но сына всё же не тронул. Недруги принца шептались за его спиной, что тому очень повезло родиться от Радужнокрылой богини счастья Лилит, последней жены лорда Хаоса. По слухам он очень её любил, несмотря на то, что они состояли в законном браке. Неизвестно, что думал сам суровый властитель и питал ли к сыну вообще какие-то нежные чувства, но это не помешало ему с треском выставить юного отпрыска со двора, не дав ему ни частички божественной силы кроме той, которая была присуща ему от рождения.

Юный авантюрист несильно расстроился по этому поводу. Поспешно удирая с родительского подворья, он успел-таки прихватить кое-что из своих замечательных игрушек. Имея пытливый склад ума, принц Хаоса от рождения был творческой личностью, и множество полезных приспособлений, пользующихся популярностью при Сияющем дворе, были обязаны ему своим появлением. На досуге, когда его не доставали обязанности наследника, он с увлечением занимался научными исследованиями.

Сразу же после изгнания сына лорд Хаос вызвал к себе Ледяного дракона. Правда, в то время его звали Аресом, и он служил в одном из престижных отрядов Легиона убийц. Причём, попал он туда благодаря своим талантам, а не по протекции, как многие из сослуживцев. Ведь родители Ареса стояли на нижних ступенях дворцовой иерархии. Не имея никакого влияния при Сияющем дворе, они не могли оказать сыну нужную поддержку, и ему пришлось пробиваться самому.

Получив неожиданный вызов во Дворец Вечности, бог-убийца миновал ряды стражей и несмело шагнул внутрь сияющих чертогов. При виде грозного лика властителя, восседающего на троне, он поспешно рухнул ниц. Под сводами величественно зала, теряющимися в невообразимой высоте, загрохотал невыносимо громкий давящий голос:

— Мальчик, отправляйся в путь и найди Николса. Поторопись, отныне ты его телохранитель и, в случае чего, я спущу с тебя шкуру. Можешь взять в кладовых столько жезлов силы, сколько посчитаешь нужным. Конечно, Николс немало их упёр, перелив в свои игрушки, но береженого бог бережет.

Громовой хохот заставил юного бога съежиться на полу, настолько сильным оказался выброс магической силы.

— Слушаю и повинуюсь, Ваша Божественность! Сделаю, что смогу, — придя в себя, коротко ответил он. В Легионе убийц многословие почиталось большим недостатком. Но его самоуверенность мгновенно иссякла.

Неожиданно юный бог повис в эфире, схваченный божественной дланью. Стараясь не показать своего страха, он сжался, пойманный мраком бездонных провалов глаз, в которых медленно разгоралось пламя.

— Хочу, чтобы ты знал, как я поступаю с нерадивыми слугами. Полюбуйся, что ждёт тех, кто не справился с порученным мною делом, — прогремел лорд Хаос, отшвыривая свою жертву.

Перед напуганным Аресом разверзлась бездна, слабое подобие которой впоследствии люди назовут адом. Внизу жуткие создания терзали бедного милорда Океана, бывшего наставника принца. Вид его мук оказался настолько ужасным, что он не выдержал и поспешно отвел свой взор.

— Ваша Божественность! Клянусь, я умру, защищая Их высочество! — пробормотал бог-убийца, позабыв о своём профессиональном пафосе.

— Да будет так! К делу, мой мальчик! — загремел лорд Хаос, и добавил более мягко: — Не беспокойся, я передам твоей матери, что у тебя всё в порядке.

— Слушаю и повинуюсь, Ваша Божественность.

Страшно обрадованный Арес понял, что находится в кладовой-минивселенной и перед ним плавают сгустки магической силы. Быстро вобрав их в себя, насколько позволяла сущность, он переместился во Внешнее кольцо и бросился к выходу в Междумирье. Бог-убийца очень спешил, боясь потерять след принца. Разругавшись вдрызг с Внешней стражей, которой еще не поступила весть о его новом назначении, он рискнул вызвать их капитана. К его великому облегчению, тот оказался в курсе дела. Пулей вылетев из Внешних врат Мира небытия, Арес бросился бежать по узкой колеблющейся тропе. Настойчивость и упорство помогли ему быстро сократить расстояние, и вскоре впереди появился силуэт его подопечного в звёздной форме. Насвистывая мелодию, запрещенную при Сияющем дворе, принц Хаоса легко шагал по Междумирью, Вопреки ожиданиям, заблудший овн находился в приподнятом настроении и нисколько не мучился раскаянием.

Встреча вышла нерадостной. Заметив спешащего за ним убийцу, принц мгновенно сковал его болевой сетью, при этом попутно вытянув почти все запасы магической силы, вобранные им в кладовой.

— Всё-таки старик решил втихую меня прикончить. Вот поганец! Только ничего у тебя не выйдет, дорогуша. Вынужден огорчить, ты никудышный убийца. Кто же в открытую прёт за своей жертвой?

— Простите, Ваше Высочество! Но я не убийца, а ваш телохранитель. Лорд Хаос послал меня защищать Вас от опасностей, поэтому я не враг Вам, а друг, — запротестовал Арес, с опаской поглядывая на своего подопечного. Он слышал, что юный наследник силен, но не подозревал, что настолько.

Николс захохотал, и звезды Междумирья хороводом закружились вокруг него, вторя ему хрустальными голосами. Завороженный бог-убийца во все глаза смотрел на смеющегося принца. Он досадовал на себя, но ничего не мог поделать. Вопреки желанию в его душе разгоралось восхищение, смешанное с восторгом. Усилием воли Арес отвёл глаза. «Недаром Их высочество почитается одним из красивейших богов при Сияющем дворе лорда Хаоса», — со странной тоской подумал он, впервые жалея, что одинок и у него нет верного друга, с которым можно поделиться своими переживаниями.

Отсмеявшись, принц Хаоса с легкой грустью произнес:

— Ну, надо же! Кто бы мог подумать!.. Не ожидал что мой старик такая сентиментальная душка!

Он присел у обездвиженного бога-убийцы и, вздохнув, добавил:

— Эх! Только доброты у него кот наплакал, да веры ему ни на грош, — в бирюзовых глазах вспыхнуло любопытство. — Не знал, что убойный Легион по совместительству подрабатывает охраной. Ладно, примем это соображение за рабочую версию. Кажется, я тебя знаю. Арес, не так ли? Юное дарование, которое совсем недавно приблизили к Сиятельному двору. Н-да, подозрительно быстрая карьера для юнца из первого круга Перерождения. Насколько мне известно, твой отец из пришлых слабеньких творцов. Он с незапамятных времён болтается при нашем дворе в тщетной надежде добиться аудиенции у лорда Хаоса, а мать — второстепенная фрейлина у моей матушки. Странно. Для такого сильного дара, что-то у тебя слишком слабенькие родители. Послушай, матушка не проговорилась, кто пособил твоему отцу в деле зачатия? Слабо верится, что такая сила унаследована от далеких предков.

— Ваше Высочество, я законный сын своих родителей! — с негодованием воскликнул бог-убийца, сердито сверкая глазами.

— Спокойно, дружок! Не нужно так нервничать. Видишь ли, такое скорое продвижение по дворцовой служебной лестнице мой старик обычно устраивает для своих внебрачных отпрысков, — жестко произнёс принц Хаоса. — Ну-ка, подтверди свои полномочия! Прими истинную форму! Открывайся и не медли, если хочешь жить.

Бог-убийца помедлил. В таком виде он был слишком уязвим и могущественный противник при желании мог прикончить его одним ударом. Но делать было нечего. К тому же в Легионе в него вбили, что риск является составляющей его профессии. Он шагнул в возникшую минивселенную, созданную принцем Хаоса, и превратился в огромную черную кошку с горящими красными глазами. Внутренне сжавшись, бог-убийца неохотно открыл сознание для считывания информации. Полностью находясь в чужой власти, бедняга чувствовал себя беспомощным, как котенок. К его удивлению Принц Хаоса тоже предстал в истинной форме. Прекрасный смуглый юноша с длинными черными волосами схватил рассерженного кошака за шкирку и насмешливо заглянул в его морду ясными бирюзовыми глазами. Под сильнейшим принуждением, идущим от него, в сознании бога-убийцы высветились все подробности разговора с лордом Хаосом.

— Ясно, — задумчиво произнёс он, отпуская кошака. Недовольный обращением, тот немедленно отскочил в сторону и злобно оскалился.

Вдруг внутри бога-убийцы взорвалась ослепительная вспышка боли. «Бесславный конец. Жаль, что принц не оправдал моего доверия», — подумал он, проваливаясь во тьму небытия.

К счастью Арес ошибался. Выплывая из беспамятства, он с восторгом осознал, что по-прежнему жив и его затопило чувство небывалого блаженства. Преданно глядя в глаза принца, он облизал его руку. Тот снисходительно потрепал его по пушистому затылку. Довольный зверь, оглушительно мурлыча, повалился на бок, приглашая с ним поиграть.

— Ну, нет! — засмеялся принц, уважительно покосившись на огромные когти. — Подъём, братец! Нам пора в путь. Чёрт! Завидую твоей кошачьей игривости и беспечности, но медлить нельзя. К несчастью, у нашего старика семь пятниц на неделе и все они левые.

— Что такое пятницы и почему они левые? Что такое стар-р-ик и чер-р-т? — спросил зверь. Развалившись на травке, он принялся вылизывать лапу в ожидании ответа.

— Не обращай внимания. Во всём виноваты Зеркала Предвидения, от которых я набрался дурацких словечек. Кстати, как ты себя чувствуешь?

— Мр-р-р! Такое чудесное ощущение, словно я р-р-одился заново. Мр-р-р.

— А вот я, кажется, не в форме, слишком сильно выложился, — принц Хаоса с усталым видом потёр виски. — Арес, хватит мурлыкать, принимай звездную форму и в путь. Лорд Хаос в любой момент может выслать за нами погоню. Не дай бог это будет Легион Хаоса, его личная стража, тогда от нас в лучшем случае останутся летать клочки по закоулочкам.

С трудом преодолев игривое настроение, зверь шагнул в Междумирье, попутно перетекая в звёздную форму. Перед принцем Хаоса вновь предстал гибкий силуэт мрачного бога-убийцы из второго по известности легиона при Сиятельном дворе. По дороге Арес старался не отставать от быстроного Николса, заразившись его тревогой. Внезапно он насторожился и оглянулся назад. Звездное марево, переплетенное лентами троп, заколебалось и там появилось неясное движение. Богам послышался отдаленный мысленный рев, в котором различалось нечто, отдаленно похожее на лай. «Гончие псы!» Обменявшись встревоженными взглядами, они бросились вперёд. В страшной спешке они старались не допустить только одного промаха — не сбиться с тропы Междумирья. В падении с неё можно было угодить в одну из коварных ловушек Бездны.

Но даже силы божественных сущностей не беспредельны.

— Ваше Высочество, я задержу Гончих псов, иначе мы оба погибнем, — мрачно произнес Арес, поворачиваясь лицом к погоне.

— Не-а, пушистик! Даже не мечтай о героической гибели. Скажи, ты умеешь работать с многоуровневыми пентаграммами?

— Да, Ваше Высочество. Могу удержать четыре измерения, включая временной портал.

— Замечательно! Возьми жезлы и потихоньку вливай силу в линии. Я буду держать пентаграмму на самых трудных измерениях с пятого по двенадцатый, а ты поддержи её на простых — с первого по четвертый. Ну, с богом! Приступаем. Не дрейфь, пушистик, где наша не пропадала! Арес, ровнее лей силу, не дергайся. Забудь о Гончих Псах, в любом случае скоро они не будут нас беспокоить.

— Я стараюсь, Ваше Высочество.

— Иди нафиг со своими формальностями! Арес, для тебя я старший братец Николс, запомни это раз и навсегда.

— Простите, Ваше Высочество, но для меня это — невозможная фамильярность.

— Дурак! Мы на самом деле братья по отцу. Он, конечно, хитро замаскировался, но меня не обмануть. Чёртов расист! Он никогда в открытую не признает тебя, ведь ты имеешь исходную ипостась от зверя, а не от человека.

— Простите, но я не верю, Ваше Высочество. Мать любит меня и никогда не скрыла бы такую информацию.

— Думаешь, я не в состоянии узнать ДНК собственного родителя?

— Прошу Вас, давайте не будем отвлекаться, у меня все готово.

— Бери четыре жезла и на счет три, изо всех сил лупи ими через свои измерения по пентаграмме. Начали — раз, два, три!

Сильнейший шок и они повисли в непроглядной тьме.

— Где это мы? Почему мне кажется, что я тупая амёба, внезапно выброшенная на сушу? — болезненно прошептал Арес, в состоянии аффекта позабыв присовокупить титул принца. Внутренний раздай не давал ему сосредоточиться на управлении телом, которое вдруг вышло из под контроля. Правда, беспорядочные импульсы, прокатывающиеся по его сущности, говорили о том, что он скорее жив, чем мёртв.

— Не дрейфь, братишка! — бодро отозвался принц Хаоса и в его голосе зазвучали ликующе нотки: — Ты не поверишь, но мы внутри созданной мною Вселенной. Ура! У меня получилось!

— А почему вокруг такая темень?..

— Да будет свет!.. Чёрт! Столько времени мечтал произнести эту фразу!

В бескрайней бездне космоса стали одна за другой вспыхивать первые звезды. Невыносимое сияние окутало фигуру принца Хаоса. Когда оно слегка поугасло, глазам изумленного Ареса предстал огромный дракон. Его зеркально-чёрная шкура переливалась радужными всполохами, а голову венчал сияющий алмазный ритом сложной конфигурации, говорящий о немалой силе.

— Ну вот, и новая ипостась нарисовалась, Форма Творца, — довольно сказал Николс. Оглядывая себя, он по-змеиному крутил длинной шеей. — А что? Выгляжу очень даже внушительно. Жаль, что матушка слегка подкузьмила. Из-за её радужнокрылости и я выгляжу, как будто только что искупался в нефтяной луже. Ладно, переживем. Давай-ка, братец, теперь поработаем над собственными источниками магической силы, не бежать же за ней к нашему старику на поклон.

Дракон дохнул. Из его пасти вихрем вырвалась звездная плазма и, повинуясь воле творца, светящаяся масса образовала небольшую звездочку с планетарной системой.

— Чудесно! Правда, удалась только одна планета, но ты только посмотри, какая красавица!

Действительно, среди мертвых собратьев на черном бархате космоса сияла живая жемчужина прекрасного сине-зеленого цвета.

— Уму непостижимо! Ваше Высочество, в мгновение ока Вы сумели создать яйцо жизни!

— Хвали меня, братец, хвали! Это действительно не каждому творцу под силу. Сейчас я еще больший фокус проверну. Давай не будем дожидаться естественного возникновения жизни, а создадим её высшую форму в ускоренном темпе. Не возражаешь?

— Н-нет, Ваше Высочество, — произнес бог-убийца, с подозрением глядя на своего сюзерена: уж очень шкодная физиономия была у радужного дракона. Внезапно перед ним открылся светящийся портал. Рассыпаясь на мельчайшие частицы, он со страшной силой полетел по сумасшедшим ослепительным виткам. Вопль несчастного бога-убийцы поглотила звездная бездна. Дракон с сожалением посмотрел ему вслед.

— Прости меня, братец, — произнёс он со вздохом. — Я бы этого не хотел, но у нас слишком мало времени до Большого взрыва.

Ничего не помня, юное бестолковое божество огляделось вокруг и, смеясь, принялось за творения. Оно было всем на планете. Его зеленые джунгли кишели живностью, которая страшно плодилась и активно пожирала друг друга, а затем снова плодилась. С каждым витком мироздания Мир являл свету всё более новых удивительных созданий. Живые твари выглядели смешными и уродливыми, но были совершенно безобидными.

Мир спокойно существовал до тех пор, пока под глубоким бархатным небом с огромными лукавыми звездами не загорелись костры и в ночи ритмично не застучали тамтамы. Вот тогда он узнал, что появились они, дети Неба — с виду такие слабые и беззащитные, но такие злобные и коварные по сути. Мир принял их с распростёртыми объятиями, почувствовав единство крови. Ему нравился их громкий смех и гортанные выкрики, сумасшедшие пляски у костра и страстные вздохи в ночи, дерзкие мечты и упорное стремление к неведомому. Особенно его удивляло чувство, порой возникающее у детей Неба. Они называли его любовью. Почему-то она вызывала у него странную тоску. Миру казалось, что раньше он знал, что это такое, но никак не мог вспомнить.

Вместе с детьми Неба появились и странные создания, возникшие буквально из ниоткуда. Вдруг из-за кустов выглядывала лукавая мордашка фавна или крошечная фея спала в чашечке полевой ромашки. Лукавая русалка играла в прохладных прозрачных струях воды или могучий кентавр плавной иноходью выбегал на поляну и громким криком вызывал соперника на смертный бой. Потом волшебные создания в одночасье исчезли, но осталось чье-то неуловимое присутствие с привкусом озона и радужными всполохами, невидимых крыльев. Миру ни разу не удалось подсмотреть кто это, хотя он часто слышал звонкий хрустальный смех у водоемов и завораживающие грустные песни невидимого существа.

Время шло. Дотоле немногочисленные дети Неба расплодились и расселись по всей ойкумене. Они уже не были слабыми и беззащитными, как на заре своего существования — их ум становился всё изощреннее, а потребности всё шире. Начав строить многочисленные жилища и заводы, дети Неба стали могущественными. Однажды они перестали воевать друг с другом и, вздернув Мир на дыбу, перекроили его по своему разумению, уподобившись богам. Он стерпел издевательство, уже не мысля себя без них. Но однажды детям Неба стало тесно на планете, и они вышли в космос, собираясь покинуть его в поисках новых миров. В этот миг древнее божество вдруг охватила жуткая ревность и боязнь одиночества. Он проклял их, и возмездие не заставило себя ждать. Хвостатая странница, услышав его зов, свернула со своей обычной траектории, и её огонь спалил не только детей Неба, но и сам Мир. Вот тогда он превратился в Ледяного дракона.

Со временем боль ушла, и обида забылась, а белый саван снегов затянул страшные раны на теле древнего бога. Наконец-то, он понял, что такое любовь, но было поздно, — ведь мертвые не возвращаются. Ледяной дракон уснул бы навеки, но чувство вины за гибель детей Неба, и тоска по ним не давали ему развеяться прахом. К тому же он все время чувствовал слабое биение знакомой жизни, но боялся поверить несбыточной мечте. Слишком часто разочарование постигало его в последнее время. Сюда прилетали другие, но они не были его детьми Неба, а он не был их Миром.

Внезапно древний бог насторожился. «Дети Неба!.. Нет. Очень похоже, но не они». Велико его разочарование. Со стоном он закрыл глаза. И вдруг!

«Наконец-то! Иди ко мне, дитя Неба!.. — ликующий вопль и плач. — Я вспомнил! Николс, сволочь ты распоследняя! Брат называется! Немедленно забери меня отсюда, иначе я никогда тебя не прощу! Дай время и я снесу твою шипастую башку, негодяй! Я пожалуюсь лорду Хаосу, и мало тебе не покажется!»

В полярном небе заметались гневные всполохи северного сияния. В ответ на призыв в космосе вспыхнула сверхновая, волны которой принесли далёкий мягкий смех.

— Незачем обзываться, дорогой братец! Слава Создателю, наконец-то, ты проснулся! Жди, Арес. Я уже в пути.

Божественные диалоги даются в очень приблизительном и страшно обедненном переводе, приближенном к человеческому восприятию. Невозможно дословно перевести их многоуровневый язык, имеющий помимо звукового и цветового рядов, еще кучу других смысловых оттенков, воздействующих на органы чувств, которых у людей попросту отсутствуют.

 

Глава вторая

Оранжевая жемчужина

Мари. Прощай, Академия, здравствуй бал! Тигра, ты очень вредная и приставучая кошка!

— Мари-и-и! Давай быстрее! Что ты копаешься? Поднажми, мы отстаем от Тигров! — кричали снизу стражи нашего дивизиона.

— Вперед, скалолазка! Смотри не застрянь на верхотуре! Суток на трое, как ты любишь!

«Вот гад! Ну, погоди, Рутковский! Я покажу тебе «скалолазку», дай только спуститься вниз!.. Черт! Действительно торможу», — озабоченно подумала я и, глянув вниз, удивлённо присвистнула. Ё-моё! Просто сказочное свинство! Мне предстоит спускаться по отвесной гладкой стене никак не меньше двадцати метров, а я последняя на этапе, и надеяться мне не на кого.

«Эх, гори все огнём! Где наша не пропадала!» Я решительно выпустила когти. Н-да. К концу скоростного слалома на когтях от них остались одни воспоминания. Когда я рухнула на плац, радостный вопль наших ребят подсказал, что мы выиграли. Победа далась мне нелегко и я, кряхтя, с трудом поднялась на ноги. Оно и понятно почему. Ободранные в кровь руки и синяк от падения практически во все пятую точку совершенно не способствовали хорошему самочувствию.

Первой ко мне подбежала Соня, запыхавшаяся от стремительного бега.

— Мари! Ты — умничка! Мы первые, первые! Ура! — завопила она прямо в моё бедное ухо. Я отшатнулась.

— Ну, что ты орёшь, как оглашенная? Пожалей мои вампирские уши! Посмотри, что творится, — пожаловалась я, протянув ей свои бедные руки. Любимая подруга внимательно оглядела жуткие ссадины и огрызки когтей.

— Согласна, крайне неэстетичное зрелище, — весело прощебетала она и вдруг безжалостно надавила на самую глубокую ранку. Я взвизгнула от резкой боли.

— С ума сошла?! Ты что делаешь?

— Всё в порядке, нервы не задеты, — сказала эта садистка бодрым тоном, принятым у всех айболитов, и добавила без капли сочувствия: — Не переживай. Нет ничего такого, с чем бы ни справилась вампирская регенерация. Обещаю, до свадьбы всё заживет. Терпи казак, атаманом будешь, — и она снисходительно похлопала меня по плечу.

— До свадьбы, говоришь? Утешила, называется! — проворчала я, но тут на меня налетели остальные наши стражи, и под их радостные крики я позабыла о своих болячках.

Что ж, нам было чем гордиться. Наш дивизион клана Волка вышел победителем в состязаниях по общевоинской подготовке. Потому вся слава и почести достались нам, включая кубок Академии и право выбора короля и королевы выпускного бала. Не успели мы порадоваться, как отгремели победные фанфары, и подступило напряжённое времечко выпускных экзаменов, а за ним незаметно подкралась не менее стрёмная пора защиты дипломов.

Но ничто не вечно под луной. Все треволнения наконец-то закончились, и больше ничего не связывало нас с «альма-матер», кроме воспоминаний о годах напряженной учёбы и беззаботной студенческой жизни. Господи, что нам только не преподавали! Социологию и политологию, историю и философию, экономику и право, медицину и психологию, математику и механику, языки, и еще кучу всяческих факультативов — в общем, всего не перечесть. Конечно, у каждого есть своя основная специализация. Например, у меня — математика, у Сони — медицина, у Ивана — экономика. Причём, только попробуй не прийти на занятия без уважительной причины, как психолог, к которому мы дважды в неделю ходили на исповедь, моментально замучает вопросами. Немудрено, что наши персональные няньки были в курсе всех наших дел. К тому же зачастую они же были нашими преподавателями. При таком подходе к делу не загуляешь при всем желании.

Конечно, я радовалась окончанию напряженной учебы, но было немного грустно и на душе скребли кошки. Что же ждёт меня впереди? Хотя, что переживать, — ведь будущее предопределено. В мире вампиров ничто не пущено на самотек и всех выпускников ждёт распределение в клановые службы. Что ж, тогда впереди одна забота — выпускной бал. И когда все сходят с ума в его преддверии, то и тебе при всем желании не удается остаться в сторонке от знаменательного события.

Моя любимая подруга все уши мне прожужжала: «Что ты оденешь?» Или из того же разряда. «Ты уже подобрала себе платье и туфли?» Раз за разом я отвечаю примерно в следующем духе: «Сонечка, не поверишь, но со дня на день жду крестную фею. Рваный передник и раздолбанные кроссовки уже готовы к чудесному превращению, а печка полна золы. Только крылатая мадмуазель с волшебной палочкой что-то запаздывает. Наверно, ищет тыкву подходящего размера, чтобы из-под неё прекрасный принц не сразу меня увидел, и я успела его перехватить прежде, чем он пустится наутёк…»

Вот и сегодня Соня принялась пилить меня с утра пораньше, то бишь во время завтрака. Поганка! Талантливо у неё получается. Ведь моментально проняла аж до самых печенок. Бедный её будущий муж! Ну, не ценит Ладожский своего счастья! Думаю, он ещё не в курсе всех прелестей совместной жизни с этой настойчивой приставучкой.

«Какая разница, что надеть на дурацкое мероприятие?! По мне — так и в джинсах вполне нормально», — сердито подумала я, не вмешиваясь в монолог Сонечки. Нашли дурочку! Тогда она еще не скоро угомонится.

Ну, надо же! Словно угадав ход моих мыслей, любимая подруга тут же произносит безапелляционным тоном: «И не вздумай заявиться на бал в каких-нибудь драных джинсах и жутком топе!»

Н-да! Похоже, милые сердцу удобные старенькие джинсы при любом раскладе не светят мне в качестве бального наряда. Я расстроено почесала в затылке. Чёрт! Хочешь, не хочешь, а придется тащиться в местный лабаз и рыться в тряпичном барахле в поисках чего-нибудь подходящего. Ладно. Будет ей бальное платье. Я поблагодарила Соню за завтрак и, пошире улыбнувшись, смылась из дому под благовидным предлогом, что хочу напоследок позаниматься математикой с Давидом Саади. Она вздохнула, услышав такое, и многозначительно покрутила пальцем у виска.

Выскочив из дома, я оглянулась — не видит ли подруга, куда я направляюсь, и окольными путями двинулась к нашему академическому бутику. Не хватало, чтобы Сонька увязалась за мной, тогда я до позднего вечера не выберусь из его пыльных недр. Кстати, я даже немного обиделась на неё за то, что она поверила пустой отговорке. Честное слово, я не такая дура, чтобы сразу вернуться к занятиям после поры напряженных экзаменов, несмотря на всю свою любовь к математике.

Ну, конечно, я слишком долго тянула с покупкой! Накануне знаменательного события в нашем местном магазинчике не осталось ничего стоящего. Взяв с вешалки унылый темный балахон, я постаралась особо не фокусировать на нём зрение. Во избежание полнейшего разочарования. «А что? Вполне. Сойдет для сельской местности», — решила я, прибегнув к защите оптимизма. Расплатившись, я помчалась к Саади. А что? Слово не воробей, — ведь сказала же, что буду заниматься математикой.

Когда я к вечеру заявилась домой, Соня первым делом подозрительно покосилась на сверток.

— Это ещё что такое? — не выдержав, спросила она.

— Бальное платье, — беззаботно ответила я, состроив невинную мину. — Я его купила, чтобы ты больше не доставала меня. Конечно, не бог весть что, но вполне приличное. Главное, что оно темненькое, потому сойдет как вечерний вариант.

Подруга выхватила сверток из моих рук и развернула, а я затаила дыхание в ожидании приговора. Наконец, она подняла голову. «Н-да! Всё ясно. Как всегда — казнить, нельзя помиловать».

— Хочешь сказать, что эта половая тряпка и есть твой бальный наряд? — с недоверием спросила Сонечка, брезгливо держа «шедевр» портняжного искусства как можно дальше от себя. Не успела я отреагировать на её замечание, как несчастное платье спланировало в мусорное ведро. Я проводила его полет завороженным взглядом, но тут же взяла себя в руки.

— Эй-эй! Ты что делаешь? Я же не виновата, что в бутике не было ничего приличного! — воскликнула я, бросаясь к мусорному ведру.

— Чудовище! Даже не смей, прокляну! — грозно произнесла подруга. — Жди меня! Я скоро!

Сопровождаемая моим недоуменным взглядом возбуждённая Соня вихрем вылетела за дверь. Интересно, что она задумала? Долго ломать голову не пришлось. Какими-то правдами и неправдами моя любимая подруга выцыганила у кого-то из девчонок платье. Конечно же, когда я увидела это синее блестящее чудо, то не смогла удержаться. Взглянув на себя в зеркале, я немного покрутилась перед ним и, отдав дань тщеславию, с извиняющейся улыбкой повернулась к подруге.

— Замечательное платье! — воскликнула я и с сожалением потянула молнию вниз. — Спасибо за заботу, но я его не надену. Ты же знаешь, что я не люблю чужих вещей.

Я чувствовала себя неловко, — ведь Сонечка старалась ради меня.

— Постой-ка! Дай, как следует рассмотрю тебя, — воскликнула подруга, не давая снять платье. — Что ж, смотришься просто замечательно, я угадала с оттенком ткани, — она придирчиво осмотрела мой наряд и с улыбкой произнесла: — Перестань дергаться, зай! Так я и знала, что только такая дремучая дурочка как ты, может отказаться от самого королевского платья с чужого плеча и предпочесть ему обноски, но свои! Думаешь, я тебя не знаю? Так что не переживай, это — мой подарок на окончание Академии. Мари, не смей отказываться, а то я действительно обижусь.

Господи, и за что мне такое счастье?! Неважно, есть ли у меня бальное платье или нет, самое важное — это дружеское участие. Спасибо вам, небеса, за такую чудесную подругу, как Соня. По гроб жизни буду вам обязана за столь бесценный подарок.

— Огромное спасибо! Чёрт, как неудобно вышло! Сонь, прости! Ты подумала обо мне, а я нет!

— Брось, зай! Нашла о чём беспокоиться. Главное, что ты рада моему подарку.

Растроганная, со слезами на глазах я обняла свою единственную по-настоящему любимую подругу.

— Сонь, даже не знаю, что бы я делала без тебя! Ты настоящий ангел!

— Не преувеличивай! — фыркнув, сказала она, и подозрительно часто захлопала ресницами. — Мари, не смей реветь! Что ты разводишь сырость из-за пустяков?.. Ой, я тоже сейчас заплачу!

Эту скорбную сценку и застал Иван, заглянувший к нам на огонек; чайку попить да за жизнь поболтать. А главное — тяжко повздыхать, глядя на Сонечку.

— Что, девочки, у вас вечер коллективных рыданий намечается? Согласен с вами, релаксация — очень полезное занятие. Может, мне тоже присоединиться или вы рыдаете исключительно дуэтом? — сказал вошедший Иван, с изумлением глядя на наши зареванные лица. Он тут же ловко поймал обе пущенные в него подушки. — Ну, нет! Так нечестно, когда двое — на одного! Тьен, заходи, меня здесь обижают. Вдвоем, мы как-нибудь отобьёмся!

В дверях появился улыбающийся Тьен, и я тихонько вздохнула. Соня ехидно улыбнулась и, сделав большие глаза, исподтишка показала мне кулак. Нахалка! Да, знаю я, знаю! Кто виноват — я тоже знаю, вот только что делать — ума не приложу!

Черт, самой жалко парня — почти целый год он болтается за мной, постоянно попадаясь в коридорах Академии, словно несёт там бессменный караул. Когда мы переходим из одной аудитории в другую, и я выбегаю из дверей, то первым делом с ходу влетаю в широкие объятия улыбающегося Тьена. Как всегда совершенно нечаянно он вдруг оказывается на моем пути. «О, привет, mon ami! Какая неожиданная встреча!» — произносит он, удивлённо хлопая глазами. Ага, ври больше! Особенно, когда такое происходит по несколько раз на дню. Совершенно непробиваемый для моих зверских взглядов и упорного молчания, он весело болтает, шагая рядом, и провожает до другой аудитории. И я ничего не могу поделать, — в конце концов, было бы смешно вопить на всю Академию: «Отстань от меня, Мориссон-сан, я тебя боюсь!»

Но это ещё цветочки. Частенько, приходя в студенческую столовую, я вижу, как Тьен машет мне рукой, приглашая за свой столик. Несмотря на мое сердитое шипение, ребята немедленно устремляются к нему. А что делать? Перемена мала и в зале мало свободных мест. Сдавшись, я покорно тащусь за ними, а потом давлюсь едой под пристальным взглядом золотых глаз. В довершение ко всему, после занятий в Академии он ждет меня у выхода, чтобы проводить до дома. Бессчётное количество раз я пыталась скрыться через другие выходы. Бесполезно. Моя ручная «тигра» моментально выслеживает все альтернативные пути моего отступления. Причем паршивец совершенно точно знает, через какой выход я собираюсь смыться. Как ему это удается, ума не приложу. Все чаще думаю, что у него есть какой-то уникальный талант в ментале. Из чистой вредности, я не бросаю эти игры в прятки, но ни разу мне удалось перехитрить Тьена. Каждый раз, пробираясь партизанскими тропами, я выглядываю на улицу и здрасти-пожалуйста! Сложив руки на груди, он с усмешкой уже поджидает меня у выхода. Не зря говорят, что тигры — самые хитрые и зловредные кошки на свете.

Самое паршивое во всей истории то, что Рыжик мне и самой очень нравится, потому я чувствую себя собакой на сене. Боже мой! Почему бы это море сплошной платонической любви кое-кому не направить в иное русло? Уверена, в другом месте Тьену светит гораздо больше понимания. Я же не слепая и вижу, как девицы напропалую с ним кокетничают, бросая в мою сторону зверские взгляды. Так что было бы у кого-то желание поменять объект своей страсти и свято место пусто не бывает. Так нет! Очевидно, этому дураку доставляет удовольствие, болтаясь за мной, заниматься самоистязанием. Может быть, дело в том, что у тигруши чрезмерно развит охотничий инстинкт?

В общем-то, положа руку на сердце, должна сказать, что не хочу терять своего верного «тигру». Мало того, недавно поймала себя предательской мысли, что скучаю, когда Тьен довольно долго не появляется в поле моего зрения. Ну, надо же, до чего я докатилась! Всё-таки он приручил меня, рыжий котяра! Слезы с новой силой хлынули из моих глаз.

Увидев наши зареванные лица, Тьен посерьезнел.

— Мари, Соня, у вас какие-то неприятности?

Неподдельное участие, появившееся на его лице, согрело мне душу. Я надрывно всхлипнула и, размазывая слёзы по щекам, проговорила трагическим тоном:

— Хуже, милый, всё значительно хуже! Разве ты не в курсе, что мы те дуры, которые рыдают только от переизбытка радости?

При взгляде на озадаченное лицо Тьена, меня начал пробирать беспричинный смех. А Сонька, нет, чтобы остановить мое дурацкое ржание, тут же присоединилась и, мгновение спустя, мы уже обе заливались гомерическим хохотом. Сидя в кресле, Ладожский с насмешливым интересом наблюдал за нашим приступом истерии. Как только я заметила, что Тьен принял смех на свой счет и собирается обидеться, я тут же взяла себя в руки.

— Извини, Тьен! Честное слово, у нас никто не умер, поэтому похоронный вид здесь совершенно ни к чему, — примирительно проговорила я и взяла его за руку. Он тут же сжал мою ладонь, явно не собираясь выпускать. Смущенная, я несколько театрально воскликнула:

— Ладно, друзья мои, повеселились и хватит! Дети мои — за мной! Мы немедленно идем гулять: в такой чудесный вечерок грех сидеть дома!

— Тебе такие чудесные вечера наблюдатели могут устраивать хоть каждые сутки. Только и дел-то, что диски в проигрывателе менять, — проворчал Иван и вопросительно посмотрел на Соню. Кокетливо улыбнувшись, та подхватила его под руку.

— Думаю, небольшой моцион нам не помешает.

На улице Тьен привлек меня поближе к себе. Вопреки обычаю, я не стала возражать против его объятий. Заметив взгляды друзей, искоса бросаемые на нас, я фыркнула и украдкой показала им язык. Что я вам деревянная что ли?

Мари. Бал! Все на бал! Ловушки современных танцев

FB2Library.Elements.Poem.PoemItem
«Зов» Сюр Гном

Ах, этот бал! Море музыки, танцев, шампанского! Столько надеж и ожиданий, возлагается на вполне обычный вечер. Сердца тех, кто еще не встретил свою половинку, учащенно бьются в затаённом ожидании. А вдруг? Именно там, на балу свершится долгожданное чудо и встретится он или она, предназначенные вам самой судьбой? Ах, какие несбыточные голубые мечты! Но они по-прежнему влекут к себе сердца простодушных юных романтиков, сколько бы они не скрывались за щитами напускного цинизма.

Время за предотъездными делами летело быстро, и я не заметила, как подкралась долгожданная пятница — день нашего выпускного бала. Уже накануне праздничного события немереное количество суеты зашкаливало все мыслимые пределы. Примерно с середины дня улочки нашего ухоженного Академгородка словно вымерли. Почти все его жители разбежались по домам и занялись сборами к предстоящему вечеру. Лучшая половина нашей Академии придавала огромное стратегическое значение своему внешнему виду. Иногда из раскрытых окон доносились жалостные вопли и на улицу выскакивали полуодетые девчонки. С озабоченным видом они неслись к соседкам одолжить недостающий аксессуар из дамского боекомплекта.

Чертовы сборы не миновали и наш дом, и в кои-то веки я отставала с одеванием. Что творится на белом свете? Возбужденная и нарядная Соня, красивая до невозможности в своём изумительном розово-зелёном платье в нетерпении смотрела, как я в очередной раз поправляю кружевные чулки. Их стрелки упорно не хотели ложиться ровно, и страшно нервировали меня, извиваясь прихотливой линией по моим икрам.

— Мари, ну, что ты копаешься? Горе мое! Ну, неужели так трудно нормально надеть чулки? — воскликнула она, нетерпеливо пристукнув туфелькой на высоком каблучке.

— Еще одно слово, подруга, и я удушу тебя этими чулками! Кто выдал мне эту мерзопакость и спрятал колготки, а? Так, видите ли, стиль одежды требует! — гневно завопила я, когда в очередной раз, извернувшись, обнаружила, что стрелки опять съехали в сторону. А я терпеть не могу кривых линий, там, где они должны быть прямыми. Любимая подруга не вынесла морального давления и, тяжко вздохнув, исчезла из комнаты. К моей великой радости она вернулась с коробочкой колготок и протянула их мне с видом мученицы идущей на костер за свои убеждения.

— Неумеха! Нет никаких сил, смотреть на измывательство над изысканной вещью! Снимай и одевай свои ползунки!

«Слава богу!» — мысленно воскликнула я, и быстренько выхватила из рук Сони вожделенную коробочку. Пока та не передумала. Она закатила глаза к небу, и воскликнула трагическим голосом:

— Зай, скажи, как такое возможно? Ведь столько времени мы живём рядом, и каждодневно ты имеешь перед глазами пример хорошего вкуса. Почему ты до сих пор ничему не научилась?

— Понятия не имею. Наверно, я бесталанная в области хорошего вкуса.

Наконец-то, процедура одевания благополучно завершилась, и мы вышли на улицу. Ожидая нас, на открытой террасе уже около часа маялись несчастные Иван с Тьеном. Поначалу парни встретили нас пасмурными взглядами, но при виде нашего праздничного оперения их лица сразу же посветлели. Медленно оглядев нас с головы до ног и соответственно обратно, оба разом восхищенно присвистнули. Вот чёрт! Оказывается, страшно приятно, когда на тебя смотрят таким восторженным взглядом! В награду мы немедленно состроили им глазки, поощряя к дальнейшим высказываниям, и не были разочарованы. Из наших сообразительных парней, как из рога изобилия, посыпались изысканные комплементы. Причем, у Тьена по большей части они носили по-французски остроумно-галантный характер, а у Ладожского — по-русски грубовато-веселый.

Слушая дифирамбы в свою честь, я и Соня в свою очередь одобрительно посмотрели на наших мальчиков. (Неа, с нескрываемым восхищением, а кто — не буду показывать пальцем!) Парни выглядели просто потрясающе. Да, здесь было на что посмотреть! Оба высокие и подтянутые, и хотя определенного дресс-кода на нашем балу не требовалось, оба были в строгих темных костюмах с жилетками, светлых рубашках и галстуках-бабочках. Длинные красивые волосы у обоих были связаны в хвост, по моде принятой в вампирской среде, у Ивана они были совершенно прямые и белые, как говорится платиновые, а у Тьена — отливали золотом и вились крупными локонами. Я тяжко вздохнула — до чего же красивые мальчики! И за что нам с Соней такое счастье, которое мы всё равно не ценим? Хотя не буду говорить за всех.

Примечательно, что в этот раз моя подруга не стала выговаривать Ивану как обычно за его скабрезности. Вздохнув, она встала вплотную к своему бессменному игровому рыцарю и тот немедленно умолк, с недоумением глядя на нее. Та полюбовалась его растерянным лицом, а затем привстала на цыпочки и поцеловала. Этим она так смутила моего бедного приятеля, что он даже покраснел. Елки-палки! Что бы Ванька стушевался? Да с ним на моей памяти ничего подобного лет сто как не случалось! А моя подруга-поганка рассмеялась очень довольная произведенным эффектом.

Что творится! В изумлении покачав головой, я подошла к Тьену и сразу же потянулась к необычному медальону на его груди. Со странным чувством узнавания я принялась рассматривать изящную вещицу, выполненную из белого и желтого золота в форме красивого цветка лилии. Я медлила, почему-то мне не хотелось выпускать драгоценность из рук.

— Нравится? — негромко спросил Тьен, заглянув мне в лицо, и я утвердительно кивнула.

— Прелесть! Такое чувство, что я такой медальон где-то видела раньше и он мне страшно дорог, — брякнула я, совершенно не подумав, как это некрасиво выглядит со стороны.

Когда до меня дошло, я поспешно выпустила драгоценность из рук и подняла глаза на Тьена, собираясь извиниться за свое невольное попрошайничество… и промолчала. Он смотрел на меня таким странным взглядом, в котором причудливо сплелись печаль и нежность, сожаление и… какое-то чувство, о котором я не хотела бы задумываться.

Опомнившись, Тьен слабо улыбнулся и, сняв с себя медальон, одел его мне на шею. Я тут же стала бурно отнекиваться, пытаясь вернуть его хозяину. Черт возьми, ведь получается, что я на самом-то деле попрошайничала. К тому же безделушка явно была женской. Вдруг это чей-то памятный подарок?

На мои бурные протесты и высказанные вслух опасения, Тьен спокойно ответил, что медальон он заказал специально для меня, чтобы подарить во время выпускного бала. «Это на память о нашей встрече, mon ami. Не хочу, чтобы ты обо мне забыла», — с легкой улыбкой сказал он, стараясь притушить тревогу в золотых глазах. Я растерянно взглянула на него и неожиданно для себя, — думаю, в знак благодарности, нежно поцеловала в губы. Наверно, сказалось дурное влияние любимой подруги. Горячо поблагодарив, я принялась рассматривать причудливую лилию, с удовольствием проводя пальцами по гладкой поверхности нежных лепестков. В который раз мне стало стыдно — друзья — балуют меня прощальными подарками, а я совершенно об этом не подумала. Но что толку себя корить — поезд уже ушел. Потому я не сразу заметила, какой радостью озарилось лицо Тьена, а когда просекла этот момент, мне стало совсем неловко, как будто я обманула ребенка. Я виновато заглянула в сияющие золотые глаза. Но странно, вместе с этой неловкостью, впервые что-то отозвалось в моем сердце нежной щемящей грустью. Словно в преддверии разлуки на нем треснула ледяная оболочка, растопленная жаром чужого чувства. Словно в нём проклюнулся еще такой крохотный и такой уязвимый росток ответного робкого чувства.

«Все! Хватит тормозить! Вперед, друзья выпускники, побольше оптимизма во взгляде! У нас вся жизнь впереди и масса приключений рыдает по нам крокодильими слезами!» — весело воскликнула я, подхватывая Тьена под руку, и мои друзья последовали моему призыву.

Вот в таком приподнятом настроении и некоторые в состоянии полного внутреннего раздрая мы и двинулись в сторону учебных корпусов нашей Академии. А там уже вовсю шумело праздничное веселье, взрываясь разноцветными фейерверками и восторженными возгласами, сияя бенгальскими огнями и радостью в глазах моих товарищей по Академии. Интересно, как администрация решилась на такое кощунство и пережила столь явное нарушение правил техники безопасности под куполом?! Я всегда подозревала, что наши преподы такие же безумцы, как и мы. Хвала им за это! Какая красотища! Ура! Жизнь хороша и наши дали светлы!

Огромный зал, в обычное время служащий спортзалом, сегодня был неузнаваем. Украшенный гирляндами из живых цветов и блестящей фольги, светящимися фонариками и забавными плакатами, он встретил нас веселой музыкой, оживленным многоголосым говором и смехом. Толпа народа была просто ужасающе огромной. Нарядные веселые девушки и молодые люди, казалось, перемещались совершенно беспорядочно, вокруг царила праздничная приподнятая атмосфера. Соня и Иван сразу же затерялись среди этой круговерти, а Тьен обнял меня за плечи, удерживая на месте, чтобы нас не разнесло людским течением.

Официоз уже закончился. Из-за долгих сборов все-таки мы опоздали к началу церемонии, и вокруг шумело только безудержное хаотичное веселье, в котором каждый развлекался, как мог. Где-то там, в глубине первого этажа располагалась эстрада, и на ней «живой» оркестр играл величественную классику и не только старинную, но и современную. Красивые пары кружились в изысканных танцах под чудеснейшую музыку. На втором этаже ревел мощный рок и прочие хэви — металл. На его танцполах творилось нечто невообразимое, из-за огромного количества народа на них было не протолкнуться. Зато на третьем этаже царила относительная тишина и его облюбовали парочки, желающие перекусить и поворковать в мирном уединении. Они сидели за уютными столиками, которые отделялись друг от друга высокими спинками диванов и зеленью в горшках, создающими необходимую интимную обстановку. Официантов в зале я не заметила. Что ж и это правильно, зачем кому-то портить праздничный вечер? Столики находились на самообслуживании по шведскому типу, но периодически кто-то пополнял быстро пустующие стойки с закусками и напитками. Думаю, обслуга не очень перетруждались, и в перерывах между делами тоже веселилась.

Мы с Тьеном посетили по очереди все три этажа, но это случилось позднее. А пока мы возбужденные и веселые двигались по течению вместе со всей остальной такой же возбужденной и веселой толпой на первом этаже. Я усиленно вертела головой по сторонам, тщетно пытаясь вся и всех охватить взглядом. От стоящих в вазах огромных букетов шел одуряющий аромат. Я поморщилась от навязчивого душного запаха лилий: терпеть их не могу. Как можно быстрее миновав мерзкие цветы, я постаралась перебраться поближе к вазам с розами и пригляделась к чудесным бутонам. Поняв, чем вызван мой маневр, Тьен вытащил из ближайшего букета бархатистую тёмно-красную розу и с легким поклоном преподнёс её мне. Не знаю почему, но я страшно растрогалась и чмокнула его в щеку. Отломив ненужную часть стебля, я засунула бутон за корсаж и подхватила Тьена под руку. Мы двинулись дальше, с любопытством оглядывая убранство зала. Мр-р! Вкуснятина! В отдельных альковах стояли длинные столы с закусками и на некоторых из них располагались красивые фонтаны, из которых били разноцветные струи. Подойдя ближе, я подозрительно принюхалась. Вот это да! Сегодня намечается загул по полной программе! От фривольных фонтанчиков ощутимо пахло вином. В нарушение всех академических правил, алкоголя на праздничных столах было хоть залейся. Правильно, гулять так, гулять! И чтобы в аду всем чертям стало жарко! Нефиг нечисти почивать на лаврах, знай наших!

Красивая обстановка, нарядная толпа веселой молодежи и изумительная музыка, создавали непередаваемое настроение. Яркие беспорядочные впечатления наслаивались одно на другое, сменяясь, как в калейдоскопе, и оставляли в душе только общее светозарное ощущение чего-то необычного и чудесного. Отзываясь на праздничный настрой, душа просила сказки, и она не замедлила с появлением.

Оркестр заиграл красивую мелодию, и яркий свет начал гаснуть, сменяясь прозрачной полутьмой. На эстраде, подсвеченная прожекторами, появилась девушка в мерцающем блёстками платье и её красивый низкий голос, сливаясь с мелодией, заворожил нас балладой о прекрасной романтической любви. Повинуясь чувственному посылу певицы, движения танцующих приобрели упорядоченный ритм — ритм эротического танца.

Тьен вопросительно глянул в моё лицо. В знак согласия, я скользнула в его объятия, и мы медленно поплыли в ритме танца. Завораживающий голос певицы, вызывая зябкие мурашки, надрывно плакал о несостоявшейся любви. Исполнение было настолько искренним, что песня проникала в самую душу, сдирая с неё оболочку обыденности, и беззащитная душа, зябко ежась от одиночества, тянулась в любящие объятья своей половинки. Странное чувство непривычной нежности захлестнуло меня с головой. Прижавшись к Тьену, я взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала. Ответив, он еще плотнее прижал меня к себе. И мы снова поплыли в едином ритме несомые волнами желания и любви, полностью отдавшись их всесокрушающей воле. Вот так, нежданно-негаданно первая любовь подстрелила моё сердце на излёте из Академии.

Я уже совсем засыпала на рассвете, окончательно вымотавшись в праздничную ночь, когда почувствовала, что Тьен нежно сжал мои пальцы, вложив в них золотую лилию. Безмолвно прощаясь, он поцеловал меня и, не оглядываясь, растворился в предрассветных сумерках. У меня сжалось сердце. Накануне Тьен предупредил, что не придёт проститься со мной перед отъездом, поскольку не переносит процедуры длительных расставаний. Стараясь не разреветься, я бросилась в кровать и крепко смежила веки.

Сказалась усталость и подкравшаяся дрёма закачала меня на волнах подступающего забытья. Тьен ушел, я это знала, но где-то на границе сна и бодрствования мне вдруг почудился его печальный близкий голос: «Мари, не уходи… я люблю тебя…» и столько в нём прозвучало неизбывной тоски и страдания, что из глаз хлынули слёзы. «Радость моя, не расстраивайся! Где бы я ни находилась, я буду помнить о тебе! Я ведь тоже люблю тебя», — прошептала я, прижав медальон к мокрой щеке.

В этот вечер столько всего произошло, наверно, поэтому мне пригрезился яркий запоминающийся сон. Удивительно, но те места, что я увидела, были мне совершенно незнакомы. Может, это часть воспоминаний, заблокированных инициацией?.. А может они вообще не мои, а так чудит ноосфера?

Осознаю, что стою посреди огромного зеленого луга, с которого недавно сошло весеннее половодье и меня переполняет удивительный беспричинный восторг, присущий только детям, когда они настолько счастливы, что им хочется раскинуть руки и взлететь высоко в небо. Прохладный воздух настолько чист и прозрачен, что рваная линия гор на горизонте с подступающими к ним темными лесами кажется изящным китайским пейзажем прорисованным тушью.

Меня овевают порывы свежего ветра несущие невообразимо прекрасные запахи просыпающейся земли. В воздухе витают, вызывая ностальгию, ароматы молодой распускающей листвы и мокрого камня, тающего снега и горького дыма. В нем таится и многое другое, неясное, но судя по ощущениям, нечто очень и очень родное, от чего так сладко сжимается сердечко.

Поднимаю голову вверх. Надо мной простирается такой высокий, и такой пронзительно-синий небесный купол, какого нет нигде, кроме как в горах. При взгляде на величественное небо в восторженном благоговении замирает сердце и верится, что там живут прекрасные небожители. Им хочется просто молиться — не унижаясь и не прося ни о чем, а только бесконечно восторгаясь их удивительной красотой.

Ах, как хочется парить в вышине, ловя пернатых собратьев за хвост!..

Увы, но только волшебник-сон дарит нам счастье вольного полета.

Удивительно, откуда берется такая тоска по крыльям? Может, нам их однажды оборвали?..

Ну, конечно! Потому в наших душах до сих пор жива неизбывная печаль и стремление вернуть утраченное. Интересно, перед кем мы так провинились?

Знайте, боги — вы жестоки!

Оказывается, я не одна на лугу, и вокруг меня смеются и прыгают такие же мальчишки и девчонки лет десяти. Мы разжигаем костер и готовим незамысловатую еду, забавы ради напихав в котелок все, что принесли с собой из дома. Ирландское рагу страшно булькает и шипит, выплескиваясь на горящий костер, но мы настолько проголодались на свежем воздухе что, не дожидаясь, когда варево хоть немного остынет, сразу же начинаем его есть, обжигаясь и хохоча. Народ деревенский и потому все босиком, ступни ног горят огнем от холода, устоять подолгу на месте невозможно. Бросив костер, мы несемся по лугу, и так увлечены своими играми и беготней, что никто, невзирая на холод, не хочет возвращаться домой.

Даже во сне меня переполняет невозможный детский восторг, и я чувствую, как у меня спящей текут слезы по щекам, вызванные щемящим чувством радости, принесенного воспоминаниями о детстве. О таком невообразимо далеком и таком беззаботно-счастливом!

Почти вываливаюсь из мира сонных грез, зарёванная, но в приподнятом душевном состоянии. Вроде бы ничего особенного мне не приснилось, но краски счастья трудно передать словами.

В ярком сновидении чужие воспоминания нежны как крылья бабочки, и вызывают светлую печаль. Любая попытка пристальней всмотреться в их акварельные краски затянутые туманным флером забвения, оканчивается плачевно. Волшебная красота чувств немедленно ускользает, как красота крыльев прекрасной летуньи, стертая прикосновением грубых пальцев.

К моему великому сожалению, оказалось, что я слишком рано проснулась. Стоило только опустить голову на подушку, и усталый организм тут же взял своё.

Теперь я вижу, что стою на высоком приторе, уступе, промытом рекой в горной гряде, а внизу беснуется поток, яростно катящий свои ледяные бутылочно-зеленые воды по скалистому дну ущелья. В руках у меня цветущая ветка дикого шиповника. Нежно-розовые цветы сладко пахнут розой, и я пытаюсь уловить их слабый аромат, но он периодически пропадает, и почему-то такое выводит меня из себя. Уколовшись о шипы, я бросаю ветку вниз и с любопытством наблюдаю за ее полетом к реке.

Неожиданно я замечаю, что ко мне быстро движется горящий огонек. Он разрастается по мере приближения, и я с замиранием сердца вижу, что, сияя золотой шкурой, ко мне стремительно несется огромный тигр. Он издалека приседает и летит ко мне в гигантском прыжке. В испуге я отшатываюсь, но грозная полосатая кошка приземляется у моих ног и мирно ластится. Толкая лобастой головой, тигр настойчиво требует ласки. В боязливом восторге я робко протягиваю руку и треплю огромного зверя по голове. С чувственным удовольствием я поглаживаю его бархатистую морду, а затем осторожно тяну за черные усы, тигр насмешливо смотрит на меня своими изумительными и такими знакомыми золотыми глазами.

Вдруг он сильно ударяет меня в грудь, и я с воплем падаю навзничь, а тигр прижимает меня лапой к земле, и грозно скалит мне в лицо свои белоснежные клыки. Замерев от ужаса, я смотрю в сверкающие глаза разъяренного зверя. В сердце, придавленном огромной лапой, нарастает боль и когда она становится совсем невыносимой, я выгибаюсь, и отчаянно кричу. Образ тигр тает перед моими глазами, и тяжесть в сердце исчезает. Я плачу от облегчения и обиды.

Не успев еще подняться с земли, я краем глаза вижу, что ко мне крадется другой хищник — это огромный ягуар. Вокруг потемнело, и я отрешенно наблюдаю за тем, как черная блестящая шкура зверя переливается под полной луной в такт его плавным текучим движениям. Он останавливается, глядя на меня жуткими зелеными глазами, а затем злобно бьет себя хвостом по бокам, и прижимает круглые уши к голове. Тело огромного зверя напрягается перед прыжком. Припав к земле, он взвивается ввысь, и черной молнией летит в мою сторону, и я отчетливо понимаю, что мне нет спасения от когтей свирепого хищника. И как всегда бывает во сне, я хочу и не могу сдвинуться с места. От ужаса я кричу так, что, кажется, сейчас у меня разорвется мое бедное сердце…

Неожиданно я осознаю, что со всех четырёх сторон окружена хищными кошками. К тигру и ягуару присоединились львица, окутанная сияющим солнечным светом и грозный снежный барс с заснеженной шкурой. Оскалившись, кошки шагнули ко мне, и я обречённо закрыла глаза.

Мгновенно без всякого перехода я вывалилась из мира сновидений. Слава богу! Н-да, таких мистических ужастиков мне ещё не снилось!

Я тихо радовалась обыденной реальности, когда ко мне ворвалась встрёпанная Соня.

— Ненормальная! Что ты орешь, как оглашенная?

— Прости, Сонечка, но мне такая жуть приснилась!

— Совести у тебя нет, ведь только я уснула! — сердито прошипела она, увидев, что со мной всё в порядке.

— Неправда, — обиделась я. — Думаю, ты бы тоже орала во всю глотку, если б со всех сторон тебя обложили кошмарные хищники, у которых на морде написано, что они мечтают тобой подзакусить.

— Меньше нужно было прикладываться к фонтанчикам с вином и трескать, как крокодил, на ночь глядя! — сердито проворчала подруга, зябко кутаясь в шаль. — У тебя действительно все в порядке? — обеспокоенно спросила она.

Я утвердительно кивнула головой, и Соня ушла к себе досыпать.

Сборы заняли немного времени. Найдя инструмент и нитяные перчатки, я выпрыгнула в окно и принялась приводить в порядок наш палисадник. Обычно возня с цветами успокаивала меня, но только не сегодня. Несмотря на показной «бодряк», я с трудом отходила от пережитого во сне ужаса. Стоило только закрыть глаза, как сразу же возникали жуткие оскаленные морды и горящие глаза.

«Бр-р! Кажется, сон начисто отобьет у меня любовь к кошачьим, особенно к крупным. Нет, пожалуй, к кошкам любого формата, на сегодня я их всех боюсь… ну, может быть, кроме двуногих красавцев-тигров. Хотя… если вспомнить цвет глаз приснившегося мне тигра, то при мысли о Тьене у меня по коже пробегают мурашки, причем весьма основательной толпой».

Дадим новому порядку новых фюреров! Ничего не занимала, а кредиторы уже требуют возврата долгов с процентами

Вот и веселье выпускного бала позади, впереди только торжественное построение, посвященное выпускникам Академии, то есть нам любимым, и сразу же в путь-дорогу. Ура! Дом, милый дом! Там меня ждут мои любимые родители, Мика и Рени. Господи, как же я по ним соскучилась! Ведь мы не виделись почти полгода, то бишь с прошлых каникул.

Настроение просто замечательное! С затаённой надеждой я принялась усиленно вертеть головой. Конечно, Тьен сказал, что не придет попрощаться, а с другой стороны не станет же он специально прятаться от меня? Ведь на торжественном построении присутствуют все курсы с первого по пятый. Но все мои усилия оказались тщетными. Сколько я не бегала по плацу, никто не видел моего Золотого Тигра, и не мог предположить, где он находится. Хорошее настроение резко пошло на убыль.

Мало того, что я нигде не могла найти Тьена, так куда-то ещё запропастились мои друзья. В последний раз я их видела, когда мы все вместе выходили из нашего дома. Ладожский помог нам подбросить увесистый багаж, состоящий в основном из шмоток Сони, к пункту нашего сбора. Но пока я увлеченно ругалась со строгим дежурным в порту по поводу лишних килограммов, оба как в воду канули. Правда, не составляло особого труда догадаться, чем они занялись. Вместо того, чтобы радоваться жизни наверняка ребятки пошли выяснять свои непростые отношения в каком-нибудь укромном уголке. После выпускного бала они почти не разговаривали, и Ванька обращался к моей подруге только в случае крайней нужды, да и то через третье лицо, то есть через меня любимую. Со стороны такое детство выглядело глупо и смешно, но в чём там дело на сей раз, мне не очень-то хотелось выяснять. Дурачки! Мне бы их заботы! В принципе у всех влюбленных такое времяпрепровождение — любимая развлекуха после начального периода романтических отношений. Потому совершенно незачем вмешиваться в бурное течение их совместной притирки перед вхождением в семейную жизнь.

«Неужели и мы с Тьеном когда-нибудь начнём ругаться?.. — я призадумалась. — Не-а. За себя не ручаюсь, но скорее он уступит, чем будет скандалить, особенно из-за ерунды».

Окончательно смирившись с тем, что перед отъездом не увижу своего Золотого Тигра, я постаралась побороть подступающее уныние и бросила взгляд на праздничную круговерть. Вокруг стоял весёлый гомон, прерываемый взрывами смеха. Нарядные выпускники, собравшись в небольшие стайки, возбужденно болтали. Многие из девчонок откровенно рыдали, а которые потверже духом, украдкой вытирали глаза, пытаясь скрыть свои эмоции. Ещё бы! Ведь некоторым из них предстоит очень длительная разлука с друзьями и любимыми из других кланов. Кстати, мальчики тоже крепились из последних сил, скрывая мужескую скупую слезу. Да-а! Несладко им приходится. Бедняжки! Глупые предрассудки лишили их возможности поплакать, а слёзы такая чудесная релаксация.

Понимаю всеобщее расстройство. Наша система распределений по окончании Академии обязывает выпускников отработать пять лет на государственном оброке. Это немалый срок, особенно для сердечных дел. Немного расстроившись из-за слёз окружающих, и завидуя парочкам, которые вместе перед предстоящим расставанием, я возблагодарила бога за то, что у меня нет близких друзей из других кланов.

Оказавшись в гордом одиночестве, я не пошла к знакомым, — не было настроения с кем-либо общаться, а решила сама по себе посмотреть на разворачивающееся действо.

Незабываемое зрелище! Между прочим, не только для меня, — ведь мы стали первым выпуском Академии от момента ее основания. До этого вся наша братия учились порознь в разнообразных ВУЗах своих регионов, в основном человеческих, и только пять лет назад Совет Старейшин организовал нашу «альма-матер». Планировалась, что она станет крупнейшей кузницей квалифицированных кадров с учетом наших особенностей, и центром всех передовых научных разработок в вампирском мире. Вот почему торжественное построение в честь ее выпускников происходило здесь впервые, хотя правильнее такое торжество было бы назвать военным парадом стражей Мира вампиров.

Кстати, страж — это такое воинское звание, которое нам впервые присвоили по окончании Академии. Почему не просто как у людей «военнообязанный», я не знаю, но подозреваю, что для красоты. Всеми идеологическими вывертами в Совете Старейшин ведает отец Сони, лорд Макс Беккер, а он — жуткий любитель всякой красивой символики. Поэтому немудрено, что нас обозвали стражами. Но суть от названия не меняется, по-любому в случае необходимости мы подлежим немедленной мобилизации на военную службу.

Повинуясь внутреннему импульсу, я брела, куда глаза глядят, отстранённо глядя по сторонам. Нарядная толпа, создавая праздничную атмосферу, оживленно шумела и совершенно беспорядочно перемещалась по плацу. Церемония проходила на открытой поверхности, и над огромным стадионом ледяной арктический ветер рвал из рук знаменосцев реявшие над головой многочисленные разноцветные вымпелы и флаги. Их яркие краски переливались в закатном свете настоящего солнца, соперничая своей многоцветностью с нашим одеянием. В парадной форме кланов мы отнюдь не смотрелись серой безликой массой. Особо привлекали внимание группки стражей, стоящие особняком, которые свысока поглядывали на остальных. Это были представители очень крупных семей, имеющих не только свою форму, но и символику, чем они сразу же выделялись даже среди своего клана. Я с завистью вздохнула. В обозримом будущем мне такое изобилие братьев и сестер пока не светит.

Вдруг среди окружающих промелькнул высокий рыжеволосый парень, одетый в форму с эмблемой тигра. Но моя радость оказалась недолгой. «Чёрт! Когда же мы снова увидимся с Тьеном?.. Во всяком случае, не раньше чем через полгода, когда у него будут каникулы. Угораздило же меня связаться с малышней! Теперь жди, когда он закончит Академию, а это еще целых четыре года!..» Расстроившись, я сжала в руке подарок Тьена. Нечаянное нажатие на крошечный выступ показало, что он с секретом. Я откинула крышку медальона. Внутри лежали золотая и черная прядки, сплетённые в колечко. Я слабо улыбнулась. «Интересно, когда он успел срезать волосы так, что я не заметила?»

— Привет, старушка! Тоже сопли распускаешь? Что это у тебя? — раздался рядом ехидный голос, и кто-то бесцеремонно выхватил у меня медальон. — Фу, пряди волос! Как это пошло. Не подозревал, что Моррисон настолько сентиментален, и питает склонность к слюнявой романтике. Упал Рыжий в моих глазах, причем, весьма основательно…

Слезы моментально пропали из моих глаз.

— Какого чёрта? — негодующе воскликнула я и, стремительно выхватив медальон из рук нахального незнакомца, немедленно спрятала своё сокровище на груди.

— Эй-эй! Погоди! Дай посмотреть на гравировку! Наверняка на обороте есть избитое «Мари плюс Тьен» и два сердца пронзённых стрелой…

Он потянулся к цепочке, намереваясь вытащить медальон. Я как следует, приложила его по руке.

— Что это ты себе позволяешь?

— Что ты дерёшься?

«Вот, гад! Шарит по моей шее, как по своей собственной и ещё удивляется!»

— Нечего совать свой нос туда, куда не просят! Отойди! Ты встал слишком близко, — кипя от злости, процедила я.

— Уж и пошутить нельзя, — насмешливо фыркнув, отозвался светловолосый подтянутый парень, но всё же отступил на шаг. Я прищурилась. В его облике и голосе было что-то смутно знакомое, но когда и где мы встречались, я не помнила. Заметив моё удивление, он ухмыльнулся.

— Правильно мыслишь, лапуся. Мы встречались, но когда и где всё равно не вспомнишь. Спорим?

Заинтригованная, я уставилась на него во все глаза.

— Не напрягайся. Уверяю, такие подвиги не для твоего IQ. Ну-ну! Не расстраивайся! Скажу по секрету, такое дело многим не по зубам, — с насмешливой снисходительностью произнес парень, и с ехидцей добавил: — Больше никуда не лазила? Скажи, а что на тебе было одето, когда ты застряла в Курином боге?

— Не твоё дело!

— Грубиянка. По фотографии камешек неширокий и с такой-то фигурой наверняка ты неплохо смотрелась со стороны, особенно в купальнике. Кстати, что-то о тебе не было слышно в этом году. Неужели образумилась, старушка, или господин Шиз внезапно покинул тебя?

— Дурак! Королевство маловато, развернуться негде. Да и мои недруги поумнели, не особо суются ко мне, — недовольно буркнула я. — Кстати, я гораздо лучше, чем моя репутация.

И действительно так уж вышло что, не будучи шкодной по натуре, я почему-то прославилась в Академии как злостная нарушительница дисциплины. Наверно, сработало мое невезение, потому что при коллективных проказах из всех ее участников чаще других попадалась именно я. Конечно, в общем-то, сама дура. Пока остальные невинно строили глазки наставникам, стоя в сторонке — типа я не я и лошадь не моя — я не считала нужным отпираться и всегда с ходу сознавалась.

— Да? Сплошное разочарование. Я был лучшего мнения о тебе, думая, что ты настоящая шкода.

— А ты кто? — спросила я в лоб, устав ломать голову, и получила в ответ издевательское:

— Дед Пихто и бабка Никто. Устраивает?

— Ой-ой! Какие мы загадочные! Если бы не одно обстоятельство, то… короче, ты выглядишь как старший брат одного мелкого поганца, который нахамил мне в начале учебного года на лекции у профессора Бергштайна.

— Уже теплей! Старушка, а ты оказалась не настолько тупа, как я предполагал… — весело блестя голубыми глазами, произнес парень, но тут раздался повелительный оклик.

— Хамелеон! Хватит охмурять очередную девицу, быстро тащи свою задницу сюда! — от группы коротко стриженых спецназовцев отделился один из них и двинулся в нашу сторону.

Несмотря на важничанье, мальчишки выглядели и вели себя, как и положено зеленым первокурсникам. Я удивленно воззрилась на своего собеседника. Вот уж о ком не сказала бы, что он с первого курса! По своим повадкам парень выглядел матерым волчарой и тянул, по меньшей мере, на третий курс.

«Ого! Кажется, мы молодые, да ранние!»

— Эй! Кому я сказал? Живо ко мне! Тебя наш наставник зовёт, — снова выкрикнул спецназовец с сержантскими нашивками. Подойдя ближе, он остановился и сделал повелительный жест, очень напоминающий тот, которым хозяин зовет убежавшую от него собаку.

Услышав столь беспардонное приглашение, мой собеседник и ухом не повел. Только в его холодных голубых глазах промелькнуло нечто такое, отчего я не позавидовала его недалекому сержанту. Больше не обращая на него внимания, парень обернулся ко мне, и его лицо озарила озорная мальчишеская улыбка.

— Ладно, лапуся. Так и быть, давай прощаться. Всё равно нам больше не дадут спокойно поговорить. Счастливого тебе пути, старушка, — он протянул мне руку. — Прими от меня доброе напутствие. Ведь ты такая дура по жизни, что постарайся в ближайшее время по максимуму избавиться от своего наивного кретинизма.

— Фу, как грубо!

— Я не шучу, а то двуногие хищники вмиг сожрут тебя и косточек для захоронения не оставят.

— Ой, как серьёзно! Ё-моё! Как это я раньше жила без твоих премудростей? — и прищурив глаза, я сладко пропела: — Кстати, забыла сказать! На скале я была в голом виде, и густо смазанная оливковым маслом. Сам понимаешь, иначе было бы невозможно протиснуться в столь узкий лаз.

Парень недоверчиво усмехнулся.

— Не врешь? Тогда понятно, почему альпинисты непрерывно матерились, вытаскивая тебя, — он выжидательно уставился на меня. — Странно, что я не слышал от наших такой пикантной подробности.

«Ура! Поверил! Вот зелёный наивняк!»

— Тс-с! Это наш с тобой маленький секрет! Чур, больше никому! Хорошо? — приложив палец к губам, заговорщицки прошептала я и широко ухмыльнулась, по-детски радуясь, что мне удалось уесть ехидного парня.

— Да, лапуся! Говорил же я, что ты не дружишь с головой. Что ж, отныне за тобой числится должок, — со зверской миной на лице произнёс он и снисходительно похлопал по плечу. — До встречи, недалекая старушка! Обманув меня, ты сама напросилась на неприятности. Запомни, я никогда не прощаю долгов.

«Вот гад! Он ещё и угрожает!»

— Ага, щас! Держи карман шире! Скорее уж должок за тобой! И я тебе не старушка! — воскликнула я, возмущённая до глубины души, почувствовав, что его слова не пустая угроза. Но наглеца уже и след простыл. Его сержант, подойдя ближе, удивленно вытаращил глаза. Я сокрушенно развела руками и, состроив невинные глазки, крутанулась на месте, показывая, что его подопечный не прячется за моей спиной. Тот смерил меня негодующим взглядом и, ничего не сказав, мгновенно исчез. Да! Даже у первокурсников из спецназа уже есть отличающие их профессиональные навыки.

Пока я точила лясы с ехидным незнакомцем и вела безмолвный диалог с его сержантом, солнце внезапно исчезло за горизонтом, и холод стал ощутимо доставать меня в легкой парадной форме. «Ничего страшного, потерплю» Я любовно провела по черному рукаву с алой окантовкой и поправила золотые аксельбанты, мне очень нравилась наша строгая форменная одежда, тем более такая нарядная.

В стылом воздухе разлились прозрачные синие сумерки. Я проверила, соответствует ли надетый берет требованиям устава и поискала глазами однокланников.

«Есть ощущение, что пришла пора возвращаться в родные ряды», — подумала я, и тут торжественно запел сигнал всеобщего построения. Услышав телепатические окрики наставников, все бросились по своим местам, и я тоже, поскольку числюсь сержантом группы бета-5-01 Волка, и в мои служебные обязанности входит построение моих ребят.

Хорошо выдрессированные пятью годами военной подготовки, в мгновение ока мы выстроились ровными шеренгами перед высоким постаментом, над которым развевались большие разноцветные флаги пяти кланов. На трибуне, оживленно переговариваясь, стояли наши преподаватели и гости. Особенно привлекала внимание группа в длинных нарядных плащах, украшенных драгоценностями, но низко надвинутые капюшоны скрывали лица их обладателей.

«Какое средневековье!» — подумала я с невольным смешком. И оно действительно было бы смешно, если бы не единая ментальная мощь и вполне ощутимая угроза, исходящая от господ в плащах. Ну, ясно кто это — наши Старейшины из кланов. Они тоже прибыли на торжественную церемонию. Потрясающе! Если они здесь в полном составе, значит, ждут прибытия кого-то еще более важного. Неужели, сам Старейший почтит нас своим присутствием? Почему бы и нет? Ведь мы — первый выпуск нашей Академии в истории Мира вампиров, значит, знаменуем собой какой-нибудь знаменательный этап в становлении нашего общества.

За всеобщей суетой я не сразу заметила, что уже окончательно стемнело. Зазвучал торжественный гимн и мы застыли в невольном напряжении, вызванном окружающей обстановкой и мрачной величественной мелодией. Внезапно в ночной темноте вспыхнули огромные зеленоватые полотнища. Они до тех пор беспокойно мерцали и перемещались по небу, пока над постаментом не возник огромный цветок, свитый из призрачного северного сияния. Снова мелодично пропели трубы, а потом они разом смолкли, и вокруг повисла такая неестественная тишина, что на какое-то мгновение мне показалось, что я оглохла.

Слегка поежившись оттого, что по спине побежали холодные мурашки, а все потому, что торжественность обстановки доставала до самых печенок, я покосилась на серьезные и немного отрешенные лица ребят, стоящих по соседству и поняла, что я в хорошей компании. Мы замерли, вытянувшись по стойке «смирно», и после недолгого ожидания в центре сияния появилась огромная тень.

Стройные ряды стражей чуть заметно дрогнули от мощного телепатического голоса Старейшего:

— Дети мои! Веками я верил и надеялся, что когда-нибудь этот прекрасный миг настанет. И вот она — моя мечта — передо мной, вопреки всему воплотившись в жизнь!

Вы стоите передо мной, а я гляжу на вас, и слезы подступают к моим глазам. При виде вас счастье и гордость переполняют мою душу. Вы здесь! Вы — такая новая и такая одновременно древняя раса!

Воодушевленные крики и овации прервали речь Старейшего. Переждав волну энтузиазма народных масс, он продолжил свою речь:

— Друзья, я знаю, что нас еще очень мало на планете, но мы таковы, что мир будет принадлежать нам!

По какому праву? — спросите вы. И я вам отвечу — по праву первородства, по праву достойнейших!

Я верю, что мой народ заслужил свое возрождение! Почему? — да потому, что только мы принесем в мир порядок и благополучие!

Планета будет процветать под нашим разумным руководством, а не умирать, как это повсеместно происходит сейчас! Мы уничтожим грязные производства расплодившегося безумного человечества, прекратим войны и бездумное потребление — все, что уродует лик Земли, и она впервые за двести лет свободно вздохнет.

Я знаю, что народы под нашим руководством будут счастливы и довольны! Мы сделаем все для этого, невзирая на то, что некоторых строптивцев придется тащить буквально силой в мир сытого благополучия!

В нашем прекрасном будущем не будет места голоду и беспросветной нищете, а еще в нем не будет унизительного равноправия, я вам это твердо обещаю! Не может быть глупец равным умному. Каждому свое…

Патетические изыски, звучащие в моей голове, как-то незаметно отошли на второй план, и я погрузилась в воспоминания о выпускном бале. Снова для меня зазвучала чудесная мелодия праздничного вечера, и вихрь неведомых ранее чувств подхватил меня. Он закружил меня в счастливом водовороте, и облик Тьена заслонил собой остальной мир.

Я так увлеклась, заново переживая случившееся со мной накануне чудо любви, что очнулась от своих мечтаний только тогда, когда раздался громкий треск. Это вознёсся вверх флаг Объединенных кланов, подсвеченный снизу светом прожекторов. Порыв ветра подхватил его, и в сопровождении величественной мелодии, в полярном небе заплескалось огромное черное полотнище с кроваво-красной пятиконечной звездой. Я неуютно поёжилась. «Ну, сколько можно? Уже достали! Скорей бы заканчивалась эта бодяга». Ага, сейчас! Снова зазвучал голос Старейшего и я, обречённо вздохнув, приготовилась слушать его дальнейший бред.

— Выпускники! Вы первые ласточки! Нет, я оговорился, свирепые орлята! В грядущем будущем именно вы послужите краеугольным камнем вампирской нации! Именно вы станете ее гордостью, и надеждой! Я надеюсь, нет, я верю! Вы будете достойным примером тем, кто пойдет по вашим стопам!

«Кошмар! Не хочу быть каменюкой в чьем-либо основании!» — сердито подумала я, уловив только последние слова, сказанные Старейшим, и немедленно присоединилась к ликующему воплю стражей, который в очередной раз сотряс звездное небо. Снова безжалостно вырванная из мира счастливых грез, я слегка приуныла. Желая хоть как-то отвлечься от подступающей скуки, я попыталась составить себе хоть какое-то представление о легендарном ораторе. Все-таки Старейший на нашем празднике — это круто! Далеко не каждый день можно услышать сего загадочного господина. Да что там день! Не в каждом веке наш создатель изволит нас баловать своим вниманием. По-моему, вообще первый раз, насколько я помню нашу историю, не говоря уж о том, что его никто так близко не видел. Ну, я имею в виду живых. Правда, и сейчас не особо много разглядишь под широким плащом с капюшоном, причем, в явной трансляции через видеотехнику. Вряд ли он на самом деле десятиметрового роста.

«Кажется, в наших рядах набирает силу стойкий государственный маразм. Пардон, патриотизм, — лениво резюмировала я, размышляя о сказанном с высокой трибуны. — Надо же, столько патетики в словах старичка! Все бы ничего, но что-то они слегка попахивают фашизмом. Хотя, чего еще ожидать от такой ходячей древности?»

Устав неподвижно стоять на месте, я переступила с ноги на ногу и с гораздо большим интересом переключилась на личность Старейшего, как таковую и принялась размышлять, как выглядит наш создатель, под широченным плащом с капюшоном. Заинтересованным взглядом я окинула огромную фигуру, с резкими движениями отражающуюся на фоне колеблющегося неверного света северного сияния.

«Высокий мужик и держится молодцом, если только меня не обманывают чувства, а их в свою очередь электроника, — пришла я к таким выводам после недолгих размышлений. — А может, нам демонстрируется электронная версия раздутого эго Старейшего, а на самом деле он карлик с комплексом Наполеона?.. Да, скорей всего именно так. История показала, что успеха на политическом поприще достигают, как правило, именно такие честолюбивые господа с комплексом неполноценности из-за маленького роста».

Меня понесло на волне фантазии, и мысли приняли несколько фривольное направление.

«Интересно, наш-то какими женщинами интересуется? А то говорят, что наполеончики очень бодрые в постели ребята, — с игривым интересом подумала я, но тут же промелькнула разочаровывающая мысль. — Черт, он же сказал, что веками ждал нашего появления. Н-да, какие уж тут женщины! Остались бы зубки в целости, чтобы было чем кашку зажевать. Елки-палки! Наверно, наш Старейший — это старец с огромной седой бородой и крючковатым носом, как у пушкинского Черномора. (Ха, сказывается общение с Иваном и русской литературой). Боже! Он же еще и вампир! Наверняка у него изо рта торчат огромные желтые клыки, побитые кариесом. Жуть!..»

Войдя в исследовательский раж, я с энтузиазмом продолжила цепь своих логических размышлений на тему предполагаемой внешности Старейшего и его образа жизни.

«Может, он как сказочные вампиры тоже дохлый, и для поднятия жизненного тонуса питается юными красотками, которых пачками отлавливает по ночам? А затем наш горбатый карлуша Черномор, схватив их кривыми желтыми когтями за нежную шейку, смакуя, с наслаждением высасывает из них кровь. Мр-р! Такую алую и свежую, пока те томно пищат ему о своей вечной любви до гроба. Какая идиллия! Наверняка этим дурочкам наш уродец представляется сказочным красавцем. Сотворить иллюзию и нам не так уж сложно, а этому древнему хлыщу и вовсе раз плюнуть! Да, свежая кровь — это вкусно!.. Ой, что-то я отвлеклась. Кстати, киношники все чаще выдают на гора кровососов с нетрадиционной ориентацией. Может, и наш шалун тоже гоняется за яойными мальчиками?.. Интересно, а нафига мертвякам нужны нежные влюбленные создания с их ахами и вздохами при свете бледной луны? Совершенно неясно. Вот мне абсолютно все равно, любит меня бифштекс или нет, перед тем как я его съем, лишь бы он был вкусный и свеженький. А-а! Теперь въехала! Понятно, зачем им нужны молоденькие особы! Наверняка, у них кровь качественней. Хотя во время охоты я что-то не замечала особой разницы. Конечно, наркота сильно портит вкус крови и у пожилых фредди крюгеров она несколько гуще, все-таки возраст сказывается и повышенное давление…»

Я настолько увлеклась, что не сразу въехала, что кто-то присоединился к моему внутреннему монологу.

«Полностью с тобой согласен, в части рассуждений по поводу нежных созданий. Будь я мертвецом, меня бы они тоже интересовали только с гастрономической точки зрения. А что еще с ними делать вампиру в таком-то состоянии телесной немощи? Ума не приложу», — с легкой насмешкой произнес ясный телепатический голос.

Я хихикнула:

«В состоянии-то полного нестояния? Я тоже не знаю! — и тихо ойкнула, получив несильный ментальный удар.

— Но-но! Ты чего дерешься, паразит? — забывшись от возмущения, воскликнула я вслух.

«Не забывайся, когда разговариваешь со мной. Никакой фамильярности, тем более скабрезностей! Мы с тобой еще не настолько знакомы», — наставительно произнес мой неизвестный ментальный собеседник.

— Палевская, немедленно замолчи! — почти синхронно с ним прошипел мой наставник. Я получила от него негодующий взгляд и в довесок ментальную оплеуху.

«Молчу, будь вы оба прокляты! Убила бы вас за такую подлость! Особенно некоторых шутников. Только попадись ты мне в руки, паршивец, пожалеешь, что на свет родился, — мысленно процедила я и мгновенно огребла на свою голову неслабый ментальный удар, но успела частично смягчить его, вовремя подняв щит. Правда, в висках все равно болезненно запульсировало и я, слегка пошатнувшись, с яростью выпалила: — Я же сказала, молчу! Какого черта вы деретесь?»

«Множественное «вы» подразумевает, еще кого-то или ты перешла к вежливой форме обращения? Если первое, то наставник здесь ни при чем: он тебя и не слышит. Поэтому все свои претензии можешь изложить лично мне, возможно, я их выслушаю, — раздался спокойный телепатический голос. Он был настолько силен и четок, что в мою голову немедленно закрались неприятные подозрения о том, кто мой собеседник. — На твои наглые высказывания о моих зубах и прочих достоинствах, вынужден тебя огорчить, у меня все в порядке, включая сексуальные отношения с женщинами».

«Боже мой, это не розыгрыш моих товарищей! — в панике простонала я и поспешно добавила: — Не представляете, насколько я рада такое слышать! Примите мои самые искренние извинения, сэр. Я не хотела обидеть Вас своими необоснованными сомнениями в Ваших, несомненно, выдающихся способностях».

«То-то же! Так и быть извинения принимаются, — в голосе собеседника уже не было прежней мягкости. — Вижу, ты уже догадалась, с кем разговариваешь. Неплохо, Мариэль, — немного помолчав, он с холодной угрозой добавил: — Хочу сразу же предупредить, не в твоих силах как-то обидеть меня. Это ты будь осторожнее. Смотри, как бы я смертельно не огорчил тебя».

«Ясно, сэр. Только я не понимаю, к чему Ваши угрозы?» — меня слегка потряхивало от нервного возбуждения. Разговор принимал неприятный оборот.

«Угрозы? О, нет, дорогая, до них еще дело не дошло. Но я обязательно подумаю над тем, как осложнить твое существование. Причем настолько, чтобы ты сама не захотела жить».

«Огромное спасибо, сэр, за столь пристальное внимание к моей скромной персоне! Если я Вам настолько не по нраву, то лучше прибейте меня сразу, как говорится, не отходя от кассы. Чего долго мучиться?» — растерянно произнесла я, все еще не в силах поверить, что происходящее со мной это не чей-то жестокий розыгрыш.

«Не искушай, и так слишком велик соблазн покончить с тобой одним ударом, — в телепатическом голосе прозвучала столь явная угроза, что я сочла за благо заткнуться. Мой легендарный собеседник задумчиво протянул: — Может, так и поступим, что зря время тянуть? Хотя в охоте на дичь есть своя прелесть. Например, азарт погони, который так пьянит и приятно будоражит кровь…ну, не знаю. А ты что думаешь, приговоренная к смерти, жить тебе или лучше сразу умереть?»

Не дождавшись моего ответа, собеседник снова пришел в хорошее расположение духа. Явно забавляясь, он одобрительно произнес: — «Умница! Соображаешь, когда лучше всего промолчать… Правильно, дорогая, бесполезно давить на мою жалость, но не стоит заранее расстраиваться, — ведь я еще ничего не решил. Думаю, если ты будешь вести себя правильно, то я продолжу нашу игру в кошки-мышки, и только от тебя будет зависеть, насколько она затянется…»

«Само собой, сэр! — ледяным тоном ответила я, собрав свои растрепанные чувства в кулак. — Дозвольте небольшое пожелание от мышки? Не знаю, чем я заслужила Вашу немилость, поскольку считаю глупым обижаться на мои неосторожные мысли, но если Вы твердо вознамерились меня изничтожить, то не надо калечить, а лучше сразу убейте. Так будет морально чище. Вот таково мое пожелание».

«Торопишь события, дорогая. Поверь мне, за гранью нет ничего хорошего для живых, но я подумаю над твоим пожеланием. Правда, ничего не обещаю, поскольку оно ничего для меня не значит», — последовал сдержанный ответ после длительной паузы.

«И на том спасибо, сэр. У меня нет приличных слов, чтобы выразить Вам свою беспредельную признательность. Конечно, я приложу все силы, чтобы доставить Вам удовольствие в предстоящей игре, но постараюсь, чтобы Вы не сочли меня легкой добычей. Учтите, без боя я не сдамся».

На свой вызов, вопреки ожиданиям, я получила в ответ довольно-таки добродушный телепатический смешок.

«Какая храбрая мышка! Ты посмела объявить мне войну? Ну-ну! Мариэль, у тебя все в порядке с головой? Ты на самом деле понимаешь, с кем разговариваешь?»

«Не сомневайтесь, сэр, я знаю, что Вы — Старейший. Было бы глупо с моей стороны не догадаться», — я напряженно всмотрелась в огромный темный силуэт на трибуне. — Интересно, как вам удается такой фокус: одновременно разговаривать со мной и вести свою речь для остальных слушателей?»

«В этом нет ничего удивительного, просто у меня тренированное сознание, а вот ты слаба ментально для настоящей эрейки и в этом совсем непохожа на свою мать, — нейтрально произнес мой собеседник и, помолчав, с неподдельным интересом спросил: — С чего ты взяла, что у меня какое-то особое к тебе отношение?»

«Мне так показалось».

«Странно. Впрочем, ни к чему изводить себя пустыми предположениями. Извини, но все гораздо проще. Ты — бракованный экземпляр, пропущенный мной по небрежности во время последней зачистки генетических уродов в рядах вампиров».

«Тем более спасибо. Причем отдельную благодарность приношу за то, что окрестили меня генетическим уродцем», — ответила я с сарказмом, стараясь не показать, что совсем упала духом, услышав столь беспощадный приговор.

Н-да, плохо дело. Как показала история, Старейший в вопросе генетического здоровья нации не ведал жалости и недрогнувшей рукой уничтожал бракованные экземпляры в течение всего времени существования нашей молодой расы.

В моей голове воцарился полнейший сумбур, вкупе с полнейшим отчаянием. Ведь мне совсем не хотелось умирать в цвете лет, но не было никакой надежды на счастливый исход. Пощады от Старейшего не дождешься — не тот он господин. Он уничтожил тысячи, таких как я, и какое ему дело до еще одной бракованной единицы? Прихлопнет, как муху и поминай, как звали. Интересно, почему он затеял со мной игры в кошки-мышки? Обычно он в мгновение ока изничтожал таких, как я и вся недолга.

«Черт, как мне не повезло именно сегодня попасться на глаза нашему чистильщику!»

Конечно, я испугалась, но наряду со страхом, из глубины моего существа поднялось другое чувство и подступило к горлу удушливой волной. Теперь я очень хорошо понимала предков, которые подняли восстание, чтобы избавиться от этого чудовища. Невозможно жить с таким дамокловым мечом все время висящим у тебя над головой. Я с ненавистью глянула на трибуну.

«Не пойму, за что ты меня благодаришь?.. Никак не могу разобраться в хаосе твоих мыслей», — в телепатическом голосе послышалась легкая насмешка.

«Что ж здесь неясного? За то, что дали подольше пожить, и я успела найти свое счастье. Теперь мне не страшно умереть».

Я постаралась взять себя в руки, и огромным усилием воли подавила бушующий в сознании животный ужас от осознания близости смерти. Выпрямившись, я до боли сжала кулаки, да так что когти насквозь пропороли мне кожу вместе с мясом.

«Зря храбришься. Все живые существа боятся смерти и ты не исключение, — назидательным тоном произнес мой потенциальный убийца и вкрадчиво добавил: — Считаешь, что готова умереть? Что ж, хорошо. Давай оставим наши игры и сразу приступим к делу. Только хочу заранее предупредить, что процесс умирания будет нелегким».

«А что так? Потянуло вдруг на садисткие штучки? Ну-ну! Валяйте, мистер, если у Вас так свербит в одном месте прикончить меня!»

«Не хами, детка, подольше проживешь, но я хвалю тебя за крепость духа. Нужно заметить, что ты совсем неплохо держишься. Хотя в этом нет ничего странного, если вспомнить о твоей породе».

— К черту Ваши похвалы! Меньше слов — больше дела. Хватит тянуть кота за хвост, — с яростью громко произнесла я вслух, в глубине души лелея крошечную надежду на помощь окружающих.

«Крейд, все-таки ты сильно нервничаешь и трусишь, — с легким разочарованием в голосе произнес Старейший. — А я уж начал потихоньку гордиться нашей породой. Испугалась и заговорила вслух, надеясь на помощь? Зря стараешься, дорогая. Вынужден огорчить. Никто не слышит и не услышит твоих криков, до тех пор, пока я этого не захочу».

— Все равно стоило попробовать, — спокойно ответила я, полностью перейдя на звуковую речь. — Плевать, что Вы думаете обо мне, я не собираюсь облегчать жизнь своему убийце. Кстати, я Вам не лошадь, и нечего упоминать мою какую-то безвестную породу. Я — вампирка, и этим все сказано.

Говоря, я быстро оглянулась по сторонам. Действительно никто не обращал внимания на мои громкие разговоры. Даже больше того, взгляды окружающих скользили мимо, как будто я — совершенно пустое место.

«Убедилась, что все так, как я сказал? То-то же! — насмешливо произнес Старейший и снова вкрадчиво спросил: — Итак, с чего начнем? Может, с банального варианта, с остановки сердца? Вот так… каковы ощущения, дорогая, когда оно бьется все реже и медленнее?»

Я прислушалась в себе. Действительно, стук сердца становился все медленнее и тише. Ноги и руки постепенно похолодели от недостатка кровообращения. Затем меня охватила слабость, и за ней пришло сонное оцепенение.

«Алё, небеса! Кажется, у меня финита ля комедия! Привратник, открывай райские ворота, я уже на подходе!» — посетило меня внезапное озарение и стало вдруг беспричинно легко на душе. Осознав, что сейчас умру и терять мне больше нечего, я в полной эйфории выкрикнула:

— Эй, Чистильщик! Хочешь знать каковы мои ощущения? Изумительные! Тебе вовек таких не испытать! Эх, умирать так с музыкой!

Лихорадочно прокрутив в памяти подходящие к случаю мелодии, я остановилась на любимой песне Ивана и завопила в полный голос:

FB2Library.Elements.Poem.PoemItem

«Хватит-хватит, Мариэль! Я пошутил. Пожалей мой музыкальный слух! Мне хотелось испытать твой дух, чтобы понять, чем ты дышишь», — воскликнул Старейший и я сразу же замолчала, но почему-то не поверила его словам о розыгрыше.

«Ты лжёшь. Я знаю, что находилась на грани. Почему ты остановился? У меня внезапно пропал генетический дефект?»

«Не твоё дело! И я не разрешал обращаться ко мне на «ты», — резко произнес мой могущественный противник, но в его голосе прозвучала странная растерянность, которая подтвердила мои смутные подозрения о том, что дело-то нечисто и заключается отнюдь не в моих физических изъянах.

«А мне наплевать! Это тебе ещё один предлог для убийства! — прошипела я с вызовом, почувствовав себя правой стороной, причем, незаслуженно пострадавшей. — Эй, что молчим? Господи, неужели совесть заела, господин Чистильщик? Вот это да! За столетия она у Вас ещё не совсем атрофировалась?»

«Замолчи! Пока я не пожалел о своем мягкосердечии! Если бы я собирался тебя убить, то сейчас ты не стояла бы здесь и не хамила мне в открытую, — ледяным тоном прошипел мой собеседник, явно выведенный из себя, но тут же взяв себя в руки, он спокойно добавил: — А ты изворотлива, малышка, совсем как твоя биологическая мамаша. Правильно говорят, что яблочко недалеко от яблони падает. Крейд, зря я затянул процесс! Нужно было бы сразу прикончить тебя, но как говорится, любопытство кошку погубило. К сожалению, ты еще нужна мне живой. Но в принципе ничто не мешает мне прибить тебя в любой другой момент, и не обязательно своими руками. Вот потому на сегодня казнь отменяется. Живи до поры до времени и радуйся своей удаче».

— Ах, какая неслыханная щедрость! Премного, благодарны, барин, за доброту Вашу! Вовек ее не забудем! — куражась, пропела я, и почувствовала, как ноги стали подкашиваться от разом нахлынувшей слабости.

Но наплевать на физическую немощь, куда хуже, что на душе появился горький осадок. Оказывается, я до последнего пребывала в плену иллюзий о добром создателе и до конца не верила в серьёзность происходящего. Как и многие молодые вампиры, я какое-то время даже боготворила Старейшего. Несмотря на проявленную им жестокость, мы считали, что он во всём прав, действуя во имя высших целей и идеалов нашего Мира, и вдруг такая мелочная месть по отношению ко мне.

«Еще как забудешь! Это я тебе твердо обещаю».

Неужели в телепатическом голосе прозвучало смущение или мне показалось? Я заинтересованно воззрилась на замершую огромную фигуру на трибуне.

«Тебе показалось, я совсем не мелочен».

«Ну, конечно! У Вас такие придури возникают на почве обострившегося старческого склероза!.. Ой! Я не хотела!»

«Ладно, поболтали немного и хватит. До встречи в будущем, дорогая! И за придури ты ещё ответишь…»

«Ёлки-палки! Что-то многовато долгов для одного дня нарисовалось на моём жизненном горизонте. А не пошли бы вы, господа кредиторы, куда подальше? Я у вас ничего не занимала».

«Ай-я-яй! Какая невоспитанная грубиянка!»

Не знаю уж почему, но последние слова, сказанные Старейшим, оказались последней каплей.

«Значит, я перед своим убийцей должна строить из себя воспитанную барышню?! Ну, уж нет!» — взъярилась я и целеустремленно рванула к трибуне, решив во что бы то ни стало, посмотреть на того гада, который испортил мне праздник.

«О, боги! Куда тебя понесло, ненормальная? Немедленно вернись в строй! Стой! Кому я сказал?..»

«Ага! Щас! Ждите ответа! Банзай!..»

Неожиданно ледяная поверхность стадиона рванулась мне навстречу и в моем гаснущем сознании напоследок прозвучали яростные команды: — «Тиаран, немедленно верни её на место! Подключи полный режим управления ноосферой!» И затем с болезненным стоном: — «О, боги, моя голова! От такого перенапряжения когда-нибудь я заработаю инсульт!..»

«И поделом тебе, ублюдок! Чтобы она совсем у тебя отвалилась!» — с мстительной радостью телепатировала я, перед тем как окончательно отрубиться от сильнейшего ментального шока. Не помог и максимально поднятый щит, Старейший легко пробил его одним ударом.

* * *

Встрепенувшись, я украдкой огляделась по сторонам, и облегченно вздохнула, горячо возблагодарив бога за то, что никто не заметил моего неприличного забытья. Радость оказалась недолгой, наставник бросил на меня укоризненный взгляд.

«Чёрт! Выходит, я чем-то себя выдала? Вот позорище! — с досадой подумала я, одновременно недоумевая, как могла заснуть на ходу. — Надеюсь, хоть оратор на трибуне не заметил моего храпака во время его речи? Ё-моё! Как неудобно!»

Самое удивительное, что во время душевных терзаний по поводу непотребного сна, мне показалось, что Старейший какое-то время задумчиво смотрел в мою сторону, причем так долго, что Старейшины беспокойно зашевелились на трибуне и начали вполголоса переговариваться.

«Не может быть! Это глюк, — моргнув, твёрдо решила я, и вполне резонно рассудила: — Нафиг личности такого калибра прослушивать мои мысли, когда на стадионе таких как я ни одна тысяча».

После неприлично затянувшейся паузы Старейший, наконец-то, начал говорить:

— И главная моя мечта, — однажды полететь за пределы солнечной системы на поиски Terra Incognita…

Его голос, набирая силу, зазвучал с большим воодушевлением:

— Как говорится, сквозь тернии — к звездам! И даже они покорятся нашему неукротимому натиску! Я клянусь вам в этом! Я хочу, чтобы вы поверили в достижимость моих идеалов, как в них верю я!..

Станьте лучшими в обновленном мире — Мире вампиров! Я верю в вас, дети мои! Постарайтесь, не разочаровать меня!

На этой ноте, прозвучавшей с некоторой угрозой, Старейший закончил свою речь, конец которой я прослушала очень внимательно, стараясь не пропустить ни слова из сказанного им. А затем под дружные овации он изящно поклонился восторженной публике, и исчез так же таинственно, как и появился. Я проводила его задумчивым взглядом, удивляясь сама себе. Действительно, с чего вдруг такая легендарная личность привлекла моё внимание? «О, чёрт! Почему так сильно кружится голова?.. Господи, что у меня с руками? Когда это я успела их пропороть когтями? Неужели во сне? Вот непруха!»

* * *

Неподвижно замерший на сиденье Старейший, наконец, открыл глаза и коротко приказал:

— Тиаран, домой.

Черная авиетка совершенно фантастического вида вошла в режим невидимости и мгновенно взмыла в чёрное полярное небо. Взяв курс, она устремилась в указанном направлении.

— Мой райделин, не желаете принять лекарство от головной боли? Вы слишком перенапряглись во время инцидента с девушкой.

— Не знаю. Впрочем, давай. Хуже, чем есть, вряд ли уже будет.

В изящную ладонь с ухоженными когтями немедленно спланировала крохотная голубая капсула и, ожидая своей очереди, рядом с ней завис причудливый бокал с кристально чистой водой. Запив лекарство, Старейший облегченно вздохнул и, вытянув длинные ноги, расслабился в удобном кресле, которое немедленно приступило к массажу своего пассажира. Спустя некоторое время он сбросил капюшон, и привычным движением руки смахнул с лица длинные блестящие волосы. Поудобнее примостив голову на изголовье кресла, он снова закрыл глаза, и устало проворчал:

— Вот дурак! И чего я так разошелся? Чуть на самом деле не прикончил девчонку, а она еще нужна мне в качестве аргумента в предстоящем разговоре с Михаэлем. Тиаран, ты отослал мои приказы Главе СБ и ректору Академии?

— Да, мой райделин.

— Замечательно. Теперь можно вступать в игру.

Старейший слегка улыбнулся. «Кстати, сама по себе девчонка довольно забавная зверушка. С ней не соскучишься!.. — он поморщился. — И то верно. До сих пор голова раскалывается. Еще бы! Это вам не фунт изюма — разом обработать такую кучу народа на стадионе, чтобы инцидент с Мариэль прошел незамеченным!.. К крейду, угрызения совести и чувство вины за твоё детство, детка! Я все равно тебя убью, как и обещал».

Погуляли, пора и честь знать. Не ходите дети в Африку гулять!

От Академии до секретной точки на карте, выпускников доставили уже знакомыми им серебристыми самолетами-амфибиями и высадили на льдине неподалеку от берега; здесь была запланирована пересадка на клановые «скаты». В ожидании транспорта, как и в день высадки, толпа выпускников потихоньку разбрелась в разные стороны. Болтая и хаотично перемещаясь, они постепенно разделились на небольшие группы, но дальше всех в ледяную пустыню, забрались влюбленные парочки, которые прощаясь друг с другом, обнимались и тихо переговаривались.

Непривычно серьезная Мари стояла в толпе своих бывших сокурсников и когда к ней обращались с каким-либо вопросом, она рассеянно отвечала, стараясь односложными фразами вежливо отделаться от собеседника. Вскоре окружающие заметили откровенное нежелание девушки общаться и оставили ее в покое, что, впрочем, не прибавило ей хорошего самочувствия. Вроде бы особых причин для уныния не имелось, но при воспоминании о Тьене у нее на душе, не давая покоя, скребли когтями преогромнейшие кошки. С самого отъезда из Академии её не покидало острое предчувствие долгой разлуки с любимым, и она никак не могла справиться с тревогой в сердце.

К сожалению, Мари не с кем было поделиться переживаниями. Друзьям она так и не сказала о новых взаимоотношениях с Тьеном. Это вышло ненамеренно, после выпускного бала Соня и Иван настолько увлеклись своей ссорой, что в пылу взаимных обвинений не обращали внимания на странно притихшую Мари. Правда, несмотря на бурные сердечные переживания, она всё же уловила, что в их перепалке частенько упоминается имя «Ник». Она живо припомнила этого типа, и недовольно скривилась.

Знакомство с новым поклонником подруги вышло спонтанным, и не доставило Мари никакого удовольствия. На выпускном балу в Академии после одного из танцев Тьена разыскали приятели-однокурсники. Возбужденно переговариваясь, они с заговорщицким видом куда-то его потащили, чуть ли не силой вырвав из объятий Мари, и та на какое-то время осталась в гордом одиночестве. Слегка расстроившись, проголодавшаяся девушка всё же не стала терять времени даром. Орлиным взором она выхватила ближайший пункт с кормежкой и протолкалась к столу, ломящемуся от экзотических закусок. Когда она торопливо доедала далеко не первый бутерброд, по-быстрому запивая деликатесы шампанским, к ней подошла Соня с высоким темноволосым парнем.

— Познакомься, зай, это Ник, хотя нет особой нужды представлять вас друг другу, — прощебетала Соня, кокетливо улыбнувшись своему поклоннику.

Процедура знакомства застигла Мари врасплох.

— Очень приятно, — неприветливо буркнула она с набитым ртом.

Улучив момент, Соня состроила ей страшные глаза. Мари вздохнула, поняв, что дела обстоят серьезно и её излюбленные меры по отшиванию назойливых поклонников подруги не будут той поняты. По возбуждённо-сияющему личику Сони она поняла, что та настолько очарована новым поклонником, что без всякого сожаления бросила своего бедного дон Кихота в лице Ладожского.

«Ну, ты и бестолочь, Беккер! На месте Ивана лично я давно бы послала тебя куда подальше и поискала бы что-нибудь более постоянное», — с досадой подумала Мари и, припомнив сказанное подругой, удивилась.

«Интересно, почему Соня считает, что нас не нужно представлять друг другу? Ой, да наплевать! Чтоб его черти взяли! Откуда он только взялся на нашу голову?.. О, какой мощный артобстрел! Похоже, моя любимая подруга втрескалась всерьез. Н-да, бедный Ванька! Вот дурища! Нашла на кого променять! Ведь Ладожский не хуже этого смазливого типчика, а еще он умница каких поискать и у него доброе сердце, а этот поганец еще неизвестно чем дышит, — обиделась девушка за приятеля и недобро посмотрела на новоявленного поклонника Сони. Натолкнувшись на его сумрачный взгляд, она презрительно фыркнула. — Надо же, какой отвратительный тип! Нечто такое от него исходит, что хочется взвыть… от страха? Иди к чёрту, урод! Ты мне не нравишься!» — вынесла она окончательный вердикт новому знакомому подруги.

Рассеяно слушавшая болтовню Сони, Мари вдруг поймала устремленный на неё взгляд парня, и чуть было не подавилась бутербродом. Со злобным выражением на лице он слегка подался вперёд, как будто собирался немедленно её придушить, невзирая на кучу народа. Девушка с трудом удержалась от желания отойти от него подальше.

«Господи! Что я сделала этому придурку?.. Может, он пал жертвой моих безобидных розыгрышей? Надо ж, какой злопамятный!.. Может, он находился среди тех парней на балконе, которых я облила кое-чем из котелка на втором курсе, когда мы всем скопом жили в общежитии? А если и был, то это его проблемы, нефиг нас поливать водой при каждом удобном случае. Вот идиоты! Думали, что я их снизу не достану! Надо ж так свято верить в законы гравитации! Просто нужно посильнее плескануть жидкость вверх, и она преодолеет любое притяжение!»

Мари пристально всмотрелась в нового знакомого.

«Может, мы в каком другом месте пересекались?.. — задумалась она. — Нет, ничего такого не помню. Тогда снова встает вопрос, за что же он меня так ненавидит?.. Понятия не имею. Может, во время учебы я в чем-то другом перешла ему дорожку? Перехватила какой-нибудь приз, на который он нацелился, или ещё в чём-то обошла?.. Ни фига, я его даже не помню по Академии и он точно не из преподавательского состава. Может, он кто-то из гостей, прибывших на праздник, с которым я повстречалась во время каникул?..»

Повисла неловкая пауза, во время которой Ник и Мари, не отводя глаз, неприязненно изучали друг друга. Почувствовав себя неловко во время их нешуточной дуэли на взглядах, Соня потянула за руку напряженно выпрямившуюся подругу, и делано улыбаясь, добавила вдруг совсем уж странную фразу:

— Зай, что ты таращишь глаза на Ника, как будто никогда его не видела? Вспомни, он же из клана Ягуара, и мы с ним довольно часто встречались на занятиях, поскольку он нередко подменял нашего инструктора по рукопашному бою. Правда, милый, ты же из нашего спецназа и тоже из выпускников? — произнесла она с легким сомнением в голосе и вопросительно глянула на своего спутника.

К удивлению Мари, тот обаятельно улыбнулся и до неё дошло, почему Соня с ходу втюрилась него. Парень был до неприличия красив, когда до смерти не запугивал своим тяжёлым мрачным взглядом.

— Ну, конечно, дорогая. Только больные на голову девицы могли не запомнить меня, если вообще посещали занятия, а не систематически их прогуливали. Сонечка, Вы же моя самая любимая ученица, хотя и слишком слабенькая. Но если с Вами дополнительно позаниматься, то Вы вполне можете подтянуться до общего уровня, — мягко проговорил он и учтиво поцеловал руку просиявшей девушке.

Слушая Ника, Мари недоумённо хмурилась. «Какая средневековая речь!.. Конечно, мой Рыжик тоже галантен в обращении с женщинами, этого у него не отнимешь. Видимо сказывается французская кровь. Но обращаться на «вы» к знакомой и к тому же ровеснице?.. Очень странно!»

Словно услышав мысли Мари, Ник бросил на неё негодующий взгляд и, взяв её подругу под руку, властно потянул за собой.

— Давай поднимемся наверх, дорогая. Думаю, нам будет гораздо приятней побеседовать в уютной обстановке третьего этажа. Не беспокойся, мы ещё спустимся вниз и обязательно потанцуем. Хорошо? Я люблю вальсы, а ты?

Просиявшая Соня согласно кивнула головой, не сводя глаз со своего спутника, а Мари автоматически отметила, как быстро он перешел с учтиво-церемонного «Вы» на фамильярно-небрежное «ты». Перед тем как уйти, Ник смерил её пренебрежительным взглядом.

— Mon ami, Вас не учили, что разговаривать с набитым ртом это неприлично?.. Э, нет! Не нужно трогать мою спутницу грязными руками, — холодно произнёс он и с непреклонным видом отстранил Мари, когда та инстинктивно потянулась, чтобы остановить подругу.

Хотя выговор прозвучал вполне вежливо, его подтекст был настолько оскорбителен, что от обиды у девушки подступили слёзы к глазам. Прежде чем осознала, она поспешно отдёрнула руку и тут же обругала себя за трусливую слабость.

На красивом лице парня промелькнуло удовлетворение, и он добавил нейтральным тоном:

— Не нужно злиться, я не хотел Вас обидеть. Просто не стоит брать еду голыми руками, для этого существуют столовые приборы. Знаете, неплохо бы Вам приобрести немного приличных манер, тогда с Вами было бы гораздо приятней общаться. Прошу прощения за грубость. Кстати… — он протянул руку к столу, и в его голосе вновь зазвучала едкая насмешка: — Возьмите, а то испачкаете своего парня.

Мари автоматически взяла небрежно поданную ей салфетку, и тут же взъярилась. «Вот сволочь! Ни с того ни с сего, взял и унизил меня!» Внутренне кипя, она судорожно вдохнула, собираясь высказать всё, что думает, наплевав на приличия, но было уже поздно — парочка затерялась среди толпы танцующих. Она с яростью отбросила ни в чем не повинную салфетку и резко обернулась, почувствовав чьи-то ладони на своих плечах.

— Малыш, кто посмел обидеть тебя? Кто он? — притянув к себе девушку, требовательно произнес Тьен.

— Да есть тут одна сволочь, которая мимоходом облила меня грязью головы до ног, — гневно прошипела Мари и, опомнившись, натянуто улыбнулась встревоженному юноше. — Почему сразу «он», когда проходу нет от твоих поклонниц!.. Извини, я не хотела. Не обращай внимания, милый, ты тут не причём. Я немного разозлилась, слегка поцапавшись с девицами.

На мгновение у Мари промелькнула мстительная мысль пожаловаться Тьену на поклонника Сони, но она мгновенно придушила её в зародыше. Несмотря на злость, где-то глубоко внутри неё тлела убежденность, что с Ником лучше не связываться. «Да ну его к чёрту! Нашла из-за кого заморачиваться!» — сердито подумала она.

Поначалу расстроенная Мари ещё хмурилась, но с появлением Тьена неприятный инцидент быстро отошёл на второй план. Они поболтали о пустяках, и при виде сияющих глаз юноши её вновь охватила счастливая эйфория. Когда он потянул её танцевать, Мари вспомнила об испачканных руках и поспешно спрятала их за спину.

— Ой, прости! Я быстренько смотаюсь в туалет, а ты пока поешь в моё отсутствие.

— Я подожду тебя. Давай, поедим вместе.

Виновато улыбнувшись, девушка созналась:

— Прости, мой хороший, но я уже натрескалась от пуза, не дожидаясь тебя. Не сердись, хорошо?

Яркий свет в зале начал гаснуть, и золотые глаза вспыхнули внутренним теплым огнём.

— Что за глупости, любимая? Разве я могу на тебя сердиться? Возвращайся поскорей. Хорошо? У нас и так много времени потеряно из-за дурацкой выходки моих ребят.

— Что-то случилось? — сразу же насторожилась Мари, уловив досаду в голосе Тьена.

— Не бери в голову, mon amour, — улыбнувшись, уклончиво ответил он. — Честное слово, обычный глупый розыгрыш, принятый среди парней.

Тьен не стал рассказывать, что под благовидным предлогом его затащили в уединённое место в Академии, а по дороге кто-то внезапно втолкнул его в одну из пустых аудиторий и запер. Правда, ему улыбнулась госпожа Удача. Довольно быстро какая-то парочка, ища себе тихого пристанища, набрела на его узилище. Шутка показалась ему злой, и позже он собирался разобраться с её инициаторами.

— Пожалуйста, не потеряйся по дороге, малыш. Хорошо? Я жду, — юноша обеспокоенно посмотрел на Мари.

— Клянусь, ты не успеешь заскучать и переметнуться к другой!

Отойдя, девушка сразу обернулась и поймала печальный взгляд, устремлённый ей вслед. «Что-то совсем захандрил мой Золотой Тигр… ну, нет! Сегодня наш день!» В мгновение ока она снова оказалась рядом. От её поцелуя Тьен просиял.

— Ну, вот! Совсем другое дело! — победно улыбнувшись, сказала девушка. — Теперь, жди, я быстро. Считай, что я уже здесь! — и она сдержала своё слово. Тем, кто встал на её пути в этот вечер сильно не повезло.

Больше Мари и Тьен не расставались. Во время танцев их пару несколько раз пытались разбить, но они всегда ускользали прочь. Занятые только друг другом, влюблённые медленно плыли по залу. На них обращали внимание — настолько они светилась открытостью чувств. В чьих-то взглядах сквозила тяжелая зависть, а кто-то радовался их счастью, но им было так хорошо друг с другом, что они не замечали реакции окружающих. Правда, временами Мари ловила на себе тяжелый взгляд непроницаемо-тёмных глаз, но больше ничто не её задевало, она чувствовала себя любимой и была совершенно счастлива…

Отгоняя воспоминания, бередящие душу, Мари поискала взглядом друзей. Увы! Те куда-то опять сбежали.

«Господи! Ну, как всегда! Когда кто-нибудь нужен, по закону подлости, его никогда нет на месте». Девушка поморщилась. Помимо внутренних переживаний с момента высадки на берег её беспокоило чьё-то неопределенное ментальное давление. То ей слышался чей-то зов, то вдруг она чувствовала запах смолы и свежесть моря, то на границе зрения ей чудилось какое-то смутное движение. Поднятый до предела ментальный барьер не помогал: давление не исчезало.

Мари стало тревожно. Ей показалось, что кто-то пытается взять её разум под контроль. Она совсем бы в этом уверилась, но смущало одно обстоятельство — не воспринималась аура передающего, которая в телепатической речи являлась аналогом голоса и имела индивидуальную окраску. По аналогии со звуковой речью тут дело обстояло так, будто кто-то дышал в трубку, не говоря ни слова. Вещь, совершенно невозможная в телепатии.

Когда постороннее давление стало совсем невыносимым, жужжа в голове как надоедливый комар, отчаявшаяся Мари решительно двинулась за помощью к своему наставнику, но вдруг оно неожиданно исчезло. Пожав плечами, обрадованная девушка, списала происшествие на природный фантом — причуду ноосферы планеты. Успокоив себя, она заметно повеселела и выбросила происшедшее из головы. Ей совершенно не хотелось объясняться с наставником, который обязательно послал бы её на консультацию к психологам, а их братию Мари не переносила на дух.

Прямо над головами выпускников зависли пять огромных треугольных силуэтов. Наконец-то, прилетели самолеты кланов.

«Слава богу, домой! А уж там Мика быстро разберется со странными глюками. Если все-таки они носят искусственный характер, то навешает таких плюх шутникам, что мало им не покажется! — совершенно по-детски обрадовалась девушка, почувствовав за спиной прочный тыл. — Ура-ура!»

Подняв голову, Мари заворожено посмотрела наверх. На бархатно-черном звездном небосклоне вырисовывались слабо светящиеся по краям темно-синие треугольные силуэты, и в центре каждого громадного треугольника горела огромная цветная голографическая эмблема клана. Стоя в толпе однокурсников, она с гордостью посмотрела на сурового матерого волка в красном круге полной луны. И хотя их эмблема выглядела довольно невзрачно на фоне своих ярких разноцветных соседок, символ родного дома был для неё милее всех.

Скаты, находящиеся на огромной высоте, резко упали вниз, и зависли метрах в шести над поверхностью. Раздался телепатический приказ наставников на посадку, и выпускники организованно, но не особенно спеша двинулись к самолетам своего клана.

Зазевавшись, Мари оказалась последней на посадку, и в ожидании своей очереди она, по излюбленной привычке принялась глазеть по сторонам, полностью выпав из окружающей ее действительности. После подземного города с его искусственным климатом и довольно однообразным пейзажем, приевшимся за год учебы, все вокруг показалось ей вдруг необычным и возбуждающим.

«Ах, как великолепна полярная ночь!» — мысленно воскликнула она, оглядевшись по сторонам.

В душе девушки стало нарастать радостное возбуждение, омывая ее волнами беспричинного счастья. Полностью отрешившись от посадки в самолет и прочей суеты, она всеми чувствами погрузилась в непроглядную бархатную тьму безлунной зимней ночи, и в какой-то момент ее словно отрезало от остального мира. Вокруг повисла такая непривычная тишина, что ей послышалась далекая волшебно-красивая мелодия.

«Странное ощущение! Кажется, что не пульсация собственной крови отдается в ушах, а слышна далекая музыка небесных сфер!»

Восторженная радость настолько переполняла девушку, что она всем сердцем потянулась к волшебству далеких миров, усыпавших колючими бриллиантами звезд непроглядную черноту космической бездны, раскинувшуюся над ее головой.

«Так и хочется полететь к далеким мирам и познакомиться с их жителями! Господи, сделай так, чтобы они оказались такими же чудесными человечками, как на картинах Фицжеральд!»

Почувствовав, что в ночи идет охота, девушка из любопытства отправила в ночь поисковый ментальный импульс. Где-то там, в ночи ликовал свирепый хищник, а еще живая жертва билась в отчаянии. Ее внутренний звереныш тоже проснулся, почуяв запах крови и взвыл, требуя своей доли в добыче. Повинуясь охотничьему инстинкту, она шагнула в ночь. Где-то там, в прекрасной тьме притаилась беспомощная и вкусная жертва, но ей не спрятаться! Нужно найти дичь и разорвать её! Бессознательно тело девушки подобралось, приобретая повадки хищника, крылья тонкого носа стали возбужденно раздуваться, жадно ловя морозный воздух, со вкусом арбузной свежести и легким привкусом крови…

Внутренний голос неожиданно забил тревогу. «Что такое? Какая такая охота, и что за зов в ночи? Не-е-т!» — сознание Мари забилось в панике. С трудом очнувшись, она обнаружила, что уже довольно далеко ушла от сокурсников и ведомая непонятным призывом, по-прежнему движется в неизвестном направлении. Огромным усилием воли девушка сбросила наваждение ночи, и бегом вернулась к месту посадки. Включив боевой режим, она прыгнула в самолет, когда створки его люка уже наполовину закрылись.

Порыв холодного ветра вуалью взметнул алмазную изморозь, и в его завываниях послышался разочарованный вздох.

«Ах, Лоти! Опять ты бросила меня! Как это жестоко с твоей стороны! Но мы ещё встретимся, я обещаю, — вымолвил призрачный голос с удивительно богатыми обертонами, и неожиданно зловеще добавил: — Берегись, моя ветреная красавица, однажды ты пожалеешь о своём упрямстве!»

Очутившись внутри самолёта, Мари пошла по проходу. В салоне стоял страшный шум. Выпускники и наставники, возбужденные недавними событиями, оживленно болтали друг с другом, не обращая на неё внимания.

«Чёрт знает что творится! Ещё немного, и я осталась бы на подножном корму в ледяной пустыне, а никому нет дела», — с усталым раздражением подумала она, и огляделась по сторонам. Соня и Иван сидели непривычно далеко друг от друга. «Ясно. Ссора приняла затяжной характер. Достали!» Миновав друзей, она направилась к свободным местам в хвосте самолета.

Одолеваемая усталостью, Мари упала в кресло и, пристегнувшись, закрыла глаза. Борьба с самой собой совершенно вымотала её физически и душевно. Всё, о чем она сейчас мечтала это только о покое, но не тут-то было.

— Вечно тебя где-то носит! Зай, где ты пропадала?

— На горшке.

Подругу не устроил столь лаконичный ответ.

— Не придумывай. Он закрыт до взлёта.

— Поверишь, что пряталась под креслом?

— Что, совсем нехорошо? — встревоженная Соня, сев рядом, взяла её за руку. — Может, принести воды?

— Не нужно. Думаю, скоро всё пройдёт, — пробормотала Мари. С трудом разлепив веки, она попыталась как можно непринужденней улыбнуться. — Похоже, ноосфера разбушевалась, просто со страшной силой бьёт по голове.

— Странно. Лично я ничего не чувствую, — удивилась Соня и с сомнением посмотрела на осунувшееся усталое лицо подруги. — Правда, её восприятие носит индивидуальный характер.

Мари пожала плечами. Вскоре к ним подошел Иван. Не говоря ни слова, он сел в кресло, отделённое от девушек проходом и отвернулся к иллюминатору. Они покосились на него, Мари — с усталым равнодушием, а Соня — с обидой, но обе промолчали.

Постепенно в салоне самолета воцарилась тишина. День, до предела насыщенный будоражащими событиями, наконец-то, утомил выпускников, и многие задремали. При виде стюардесс, катящих тележки в проходе между креслами, салон оживился, но и этот всплеск активности быстро сошёл на нет. Светало. И как всегда на рассвете, всех потянуло в сон.

Божественный пантеон. Явление наследника Сияющего двора, о котором и собственный папочка ничего не знает, а кто его мать и вовсе загадка

С бегством принца Николса скандал при Сияющем дворе рос и множился. Его придворные разделились примерно поровну, споря с пеной у рта, кто его сменит и станет наследником лорда Хаоса. Одни ставили на кандидатов из числа внебрачных детей Его Божественности, другие — на пришлых, сильных богов. При этом называлось множество имен, плелось множество интриг, и заключались многочисленные пари, кто победит в престижной гонке. Причем, на кон ставились не только жезлы с божественной силой, но и более экзотические заклады. Какой-то чудак поставил свои рога и свободу в течение четверти круга Перерождения на то, что вернётся принц Николс и по-прежнему останется наследником. Его всячески обсмеяли и посоветовали начать растить новые рога и заодно уж приобрести рабский ошейник по своему вкусу. Придворные были уверены, если принц передумает и со временем решит вернуться, то наследником ему больше не быть — слишком уж злопамятен Лорд Хаос и не переносит ни малейшего непослушания. Мало того многие считали что, вернувшись, принц тут же окажется в Адской Бездне и хорошо, если его не прикажут полностью развоплотить.

В общем, довольный новым развлечением Сияющий двор шумел и волновался, и споры частенько перерастали в повальные потасовки, во время которых летали не только сгустки энергии, но также выбитые зубы, клыки жуткого размера, вырванные шипы и конечности в количестве значительно большем общепринятого, на пострадавшую единицу даже с учётом хвоста. Бедная Внутренняя стража замучилась разнимать драчунов, которые совсем распустились, видя пофигисткое отношение лорда Хаоса к творящемуся безобразию. Судя по всему, его забавляли выходки задиристых придворных.

Во время очередной драки, которая разразилась у сказочно красивого павильона, охраняемого стражей из элитного подразделения, под его беломраморные стены незаметно проскользнул мальчик и спрятался в пышно разросшихся розовых кустах. На вид ему было лет десять, а по меркам Сияющего двора он жил свой первый круг Перерождения. Правда, в этих местах внешний облик ничего не значил, поскольку не говорил о реальном возрасте его обладателя. С таким же успехом ребёнок мог быть взрослой сущностью, которая в своём существовании насчитывает уже не один круг Перерождения. Но по своим повадкам малышня всегда отличается от взрослых. Мимика лица и выражение глаз неопровержимо свидетельствовали в пользу его видимого возраста.

Скрыв ауру коконом непроницаемости, мальчик старался не шевелиться, чтобы не выдать своего присутствия. Когда он перестал надеяться на успех, его терпение было вознаграждено. Старший караула не выдержал, и по его приказу часть воинов бросилась отгонять драчунов от охраняемого объекта. Их моментально оттеснили, но ненадолго. Недавние противники немедленно сплотили свои ряды и уже единым фронтом выступили против стражей. Но тех не смутила подобная рекогносцировка. Окрылённые возможностью немного размяться во время скучного дежурства, стражи с таким энтузиазмом взялись за дело, что в эфире сразу же ощутимо прибавилось летающих обрывков одежды, чешуи, зубов и прочего движимого и не очень имущества его обладателей.

Синечешуйчатая демонесса из подразделения Дев Ада с удовольствием понаблюдала за слаженной работой коллег. Вспомнив о поручении, она надела магические очки и, скользнув за угол, нашла взглядом притаившегося мальчишку.

«Отлично! Вот уж не ожидала, что это действительно ребёнок. Пожалуй, хвостатая шлюшка слишком расщедрилась за столь простое поручение».

Демонесса скользнула к мальчику, и легко коснулась его плеча. Дёрнувшись, тот испуганно на неё посмотрел, но она приложила палец к губам.

— Т-с-с! Тихо! Миледи Баастет велела передать тебе кое-что. Держи, — чуть слышно прошипела она, протягивая мальчику черный медальон с изображением кошки. Поймав его недоумённый взгляд, она пояснила: — Это штучка поможет тебе попасть внутрь павильона, а затем проведёт к Лилит. Запомни, что для её пробуждения ты должен приложить к кокону медальон. Понял?

— Да. Огромное спасибо, почтенная! Не знаю, как благодарить Вас за помощь! — взволнованный мальчик с благодарностью глянул на демонессу и низко поклонился. Судя по знакам отличия на роскошном плаще, она занимала далеко не последнее место в служебной иерархии Адской Бездны.

— Малыш, ты не по адресу. Слава Создателю, я всего лишь курьер, а за всё хорошее поблагодаришь миледи Баастет, — усмехнувшись, прошипела Девы Ада, уверенная, что мальчику не выбраться живым из павильона. Передавая ему медальон, она нечаянно коснулась его руки и замерла. Свидетельствуя о её душевном смятении, плёнка второго века полностью скрыла синие с вертикальным зрачком глаза, превратив их в бельма.

— Что с Вами, почтенная? — тревожно прошептал мальчик. Демонесса моргнула.

— Ты кто? — требовательно спросила она.

— Лозан, приемный сын лорда Океана.

«Вот дьявол! Ну, и влипла! — с досадой подумала демонесса, глядя на недоумевающего мальчика. Оглянувшись по сторонам, она присела перед ним на корточки.

— Послушай, Лозан, чтобы пробудить миледи Лилит, воспользуйся своей кровью, а не амулетом. Хорошо? — тихо прошептала демонесса без малейшего шипения в голосе. На её красивом лице тут же промелькнуло сомнение. Пристально глянув на мальчика, она холодно добавила:

— Хотя в принципе мне все равно. Решай сам: кровь или амулет.

Выпрямившись, демонесса снова заколебалась. «Очень надеюсь, что обойдётся без чудес, но вдруг? Нужно подстраховаться, — она тяжко вздохнула. — Это мне в наказание за жадность».

— Держи, мой подарок, — в руках у мальчика оказался витиеватый сине-черный кинжал, — я Шиамита. Если будешь нуждаться в помощи, достаточно капнуть кровью на кинжал и позвать меня по имени. Но учти, я отзовусь только в случае крайней нужды.

— Спасибо, — озадаченно произнес Лозан, но демонессы уже и след простыл. Подумав, он засунул кинжал в специальное отделение в мягких сапожках.

Когда старший караула отвернулся, давая распоряжения, мальчик почувствовал, что наступил благоприятный момент и скользнул под арку, затянутую силовой пленкой. Миновав препятствие, он бросился внутрь, и тут же свернул за угол, прячась от посторонних глаз. Плюхнувшись на узорчатый пол за этажеркой, он облегченно перевел дух.

«Слава Создателю, миледи Баастет не обманула! Я проскочил Завесу смерти!» Запустив руку в вырез рубашки, мальчик вытащил медальон с изображением черной кошки. Из него ударил красный луч и тут же погас. Вскочив на ноги, он бросился в указанном направлении. Амулет ещё несколько раз указывал ему путь, пока он не очутился в огромных богато изукрашенных покоях. Здесь, заключенная в светящийся силовой кокон, спала прекраснейшая из богинь, От её тела и прозрачных крыльев с радужными переливами исходило такое светлое чистое сияние что мальчик, до последнего сомневающийся в правильности своего поступка воспрянул духом. С загоревшейся надеждой во взоре он упал на колени и воскликнул:

— О, миледи Лилит, пожалуйста, проснитесь! Я не хотел тревожить Вас, но Вы единственная, кто может мне помочь!

Увы, его горячая мольба осталась без ответа.

— Что же мне делать? — пробормотал он, глядя на недоступное чудесное существо.

«Вот дурак! Что я ору? Ведь свёртка минипространства не пропускает внутрь ни единого воздействия. Нужен ключ». Лозан достал медальон, и с сомнением посмотрев на злобную мордочку оскаленной кошки, спрятал его на груди. Он достал кинжал, припрятанный за голенищем сапога, и занёс его для удара по руке.

— Схватить немедленно! Ах ты, щенок! Уму непостижимо, как он сумел прорваться внутрь!

К мальчику с двух сторон бросились стражи. Несмотря на их мгновенный бросок через подпространство, он оказался проворней. Удар и кровь брызнула алой струёй. Под её действием кокон ярко вспыхнул и с легким хлопком рассеялся.

— Пустите меня! Миледи, умоляю Вас, проснитесь!.. Пустите же, сволочи! Я должен сказать миледи Лилит, пока не поздно…

Не переставая вырываться, мальчик изо всех сил отбивался от высоченного стража, схватившего его, и беспрестанно оглядывался назад. От злости и отчаяния, что цель была так близка, и ему не хватило самой малости, из бирюзовых глаз мальчика потекли слёзы.

— Силен брыкаться, поганец! — проворчал страж, неся его под мышкой. — Успокойся! Байки и слезы прибереги для палача, не трать их понапрасну. Милорду Ваатору расскажешь свою трогательную историю перед тем, как он прикажет спустить с тебя шкуру. Гарантирую тебе его сострадание и море сочувствия. Только я на твоём месте не очень бы обольщался, ведь у Их Светлости каменное сердце. Ещё ни один из его подопечных не ушёл живым, кроме как по приказанию Их Божественности.

— Что за шум? Николс, мне показалось, или ты на самом деле меня звал? Ты где, малыш? — вдруг раздался мелодичный голос. Вокруг рассыпались звонкие хрусталики тихого смеха. — Вот шалун! Хватит прятаться, моё солнышко, иди к маме. Я по тебе соскучилась.

— Миледи, это я! Это я кричал! Скажите им, пусть меня отпустят, я должен с Вами поговорить!.. — выкрикнул Лозан, до того как страж успел заткнуть ему рот.

— О! Что-то спросонья в моей голове всё перепуталось. Ведь Николс давно уже вырос. Иди ко мне, малыш, — позвала богиня, ласково глядя на мальчика. — Дорогой, отпусти ребёнка, я хочу знать, что у него случилось.

— Миледи, это невозможно! У сопляка нашли кинжал и Заклятие Черной смерти! Он хотел убить Вас! — возразил страж, не выпуская своего пленника.

— Как интересно! Капитан, прикажите вашим людям, пусть они отпустят мальчика. Я знаю, что он не хотел мне навредить.

— Я не могу, миледи. Иначе Их Божественность спустит с меня шкуру, — нахмурившись, мрачно произнес высокий страж, выступая вперёд. Весь его облик, закованный в богатые, но удобные чешуйчатые доспехи, выражал собой непреклонность.

— Не бойтесь, капитан, я переговорю с лордом Хаосом, вы не будете наказаны. А теперь отпустите мальчика.

— Нет, миледи.

Светлая богиня перестала улыбаться и удивленно взглянула на стражу.

— Мальчики, почему вы решили, что можете не подчиняться моим приказам?

— Что вы, миледи! Даже в мыслях не было ослушаться Вас, но всё-таки лучше дождаться решения Их Божественности…

— Ай-я-яй, какие же вы упрямцы! Думаете, я не смогу вас достойно наказать? — вкрадчиво спросила Лилит.

Насупившись, стражи молчали, но пленника по-прежнему не выпускали. Глядя на их мрачные физиономии, сияющая богиня вдруг по-девчоночьи хихикнула и во все стороны полетели золотые стрелы. Стражи, высящихся вокруг неё высоченными черными башнями, с недоумением переглянулись и, поняв, что обстрел не причинил им вреда, злорадно заухмылялись.

— Простите, капитан, но вы сами напросились, — с легкой улыбкой сказала Лилит, и добавила, обращаясь к мальчику. — Подойди ко мне, милый.

Капитан, единственный кого миновали стрелы, увидев, что стало твориться с его подчиненными, громко застонал.

— Какой позор! Миледи, на коленях умоляю, прекратите эту вакханалию!

— Увы! Это невозможно. Но вы не отчаивайтесь, мой друг, к вечеру любовное зелье выдохнется.

— Кошмар! — схватившись за голову, несчастный капитан, бросился закрывать двери павильона, чтобы позор его подчинённых не видели посторонние.

Тем временем, оставшийся без присмотра мальчик со всех ног бросился к богине. Петляя как заяц, он старался не приближаться к кому-либо из грозных стражей, но его предосторожности оказались излишними. Многозначительно улыбаясь, они двинулись навстречу друг другу.

— Миледи, клянусь, я не хотел сделать Вам ничего плохого! — воскликнул мальчик, порывисто обняв богиню. Та ласково потрепала его по голове.

— Не беспокойся, малыш, я тебе верю. Подожди минутку, сейчас мы переместимся в мои покои, и ты расскажешь, что случилось. Хорошо?

Виновница учиненного переполоха среди стражей бросила любопытный взгляд на развернувшееся яойное зрелище, не забыв при этом стыдливо прикрыть глаза и уши ребенку.

— Вот это да! Кажется, я слегка переборщила с любовным зельем! — трогательные ужимки влюбленных мужчин привели её в такой восторг, что она расхохоталась до слёз.

Решив, что хуже уже не будет, Лилит швырнула в стражей новую порцию стрел. Подстегнутые ею, те с новыми силами приступали к делу, вторя её смеху страстными мужскими стонами. Когда к ним добавились неприличные разговоры с обсуждением достоинств партнеров, перемежаемые двусмысленными смешками, а любопытный мальчишка завертелся ужом в её руках, стремясь увидеть, что происходит, Лилит подхватила его на руки и скользнула в открывшийся временной портал.

Они оказались в уютной беседке, увитой цветущими растениями. В воздухе разлился чудесный аромат цветов, и ликующе запели птицы. У ступеней беседки появилась робкая газель и, простучав золотыми копытцами, подошла к богине, требуя ласки. Она потрепала ее по бархатистому носу.

— Ну, здравствуй, моя красавица!

— Можно её погладить? — спросил заворожённый мальчик.

— Ну, конечно, моё солнышко! Подойди к нему, Родис.

Газель доверчиво ткнулась в подставленную детскую ладошку, в которой вдруг оказался подсоленный кусочек хлеба. На личике мальчика вспыхнул детский ничем не замутнённый восторг. Он осторожно провел ладошкой по бархатистой золотисто-коричневой шкуре волшебного животного. Внезапно его глаза удивленно расширились. С радостными возгласами внутрь беседки ворвались маленькие феи. Возбуждённо чирикая, они зависли радужным облачком над головой своей повелительницы. Та улыбнулась при виде их неподдельной радости.

— Ах, мои дорогие! Счастлива видеть вас в добром здравии!.. Увы, мои хорошие, ничего не выйдет. К сожалению, у меня мало времени, и я хочу успеть поговорить с этим обаятельным молодым человеком. В следующий раз мы обязательно поболтаем. Хорошо? Девочки, уведите с собой мою Родис, а то её вмиг сожрут прожорливые подданные лорда Хаоса. Не знаю, как она находит меня при каждом пробуждении. Летите домой, вам тоже небезопасно здесь находиться, — ласково проговорила Лилит разочарованным крошкам, но они послушно упорхнули, повинуясь повелительному взмаху её изящной руки.

— Наконец-то мы одни, дружок, — богиня с участием заглянула в погрустневшее детское личико. — Что случилось, малыш? Почему ты так отчаянно звал меня?.. Хотя нет. Времени у нас немного, потому прими истинную форму, так будет значительно быстрее.

Поймав испуганный взгляд ребенка, она удивлённо приподняла брови.

— В чём дело? Не бойся, я не причиню тебе вреда.

— Не сердитесь, миледи, но я не умею, — потупившись, виновато произнес мальчик.

— Что ты не умеешь?

— Принимать истинную форму. Милорд Океан не разрешал мне ею пользоваться и даже специально заблокировал, чтобы этого случайно не произошло.

— О, какой ты загадочный ребенок! Похоже, твоя жизнь полна тайн! Ну, это не проблема, мой дорогой. Ведь я могу в любой момент вызвать твой истинный облик. Дай мне руку и ничего не бойся.

И столько было материнской ласки в голосе прекрасной богини, что мальчик бестрепетно протянул ей руку. Золотой туман крыльев, искрящийся радужными всполохами, окутал его, возвращая к исходной форме. Перед Лилит предстал удивительно красивый даже по меркам Сияющего двора стройный темноволосый подросток. Она с изумлением воззрилась на такое знакомое родное личико с бирюзовыми глазами и, пройдясь по генкоду ребенка, постаралась скрыть бушующие эмоции.

— Как тебя зовут и чей ты сын? — мягко спросила она.

— Лозан. Я подкидыш, которого усыновил милорд Океан, — с горечью в голосе ответил мальчик. Перед его мысленным взором промелькнула демонесса, задававшая тот же вопрос, но он тут же позабыл о ней.

— Миледи, помогите милорду Океану! — воскликнул он, умоляюще глядя на Лилит. — Ну, пожалуйста! Иначе его скоро развоплотят в Адской Бездне! — она усмехнулась, видя, как бирюзовые глаза мальчика знакомо засверкали гневом. — Несправедливо убивать его только за то, что принц Николс сбежал из Сияющего двора, подавшись в творцы!

— Что?.. И лорд Хаос его отпустил? — встрепенулась Лилит, сразу же расстроившись. — Час от часу не легче!

— Да, миледи. Его Божественность страшно разозлился, но Вы не беспокойтесь, принц жив и здоров. Говорят, что он стал творцом, который умеет создавать собственные источники божественной силы! — лицо мальчика засияло восторгом. — Знаете, миледи, он мой герой! Хочу быть свободным, как Их Высочество и делать все, что моей душе угодно! — он горделиво выпрямился. — Когда-нибудь я тоже стану творцом. Пожалуй, я тоже уйду в Междумирье. Без милорда Океана здесь мне делать нечего. Всё равно я никому не нужен.

— О, нет! — встревоженная Лилит, взяв мальчика за плечи, заглянула в его глаза. — Мой дорогой, на дорогах Междумирья путников подстерегает куча опасностей. Знай, что мне ты небезразличен! Я буду очень волноваться, если с тобой что-нибудь случится. Лозан, пообещай не совершать опрометчивых поступков! Сначала подрасти, и стань таким же сильным как Николс. Хорошо?

— Хорошо, миледи, — мальчик удивлённо хлопнул ресницами и расплылся в довольной улыбке, до глубины души тронутый её участием. — Вы так добры, как я могу Вас ослушаться?

— Вот и замечательно! Ах ты, моё солнышко! — поцеловав ничего не понимающего мальчика, Лилит прижала его к себе и пригладила на макушке непослушные пряди блестящих волос. — Какая жестокость! Что же это за дрянная мать, что посмела бросить тебя, лишив своей любви и ласки? — с жалостью воскликнула она и из её глаз покатились слёзы, застывая на лету капельками прозрачнейших алмазов.

— Лилит! Ах ты, мелкий урод! Как ты посмел нарушить её покой! — раздался яростный рык и мальчик, отброшенный страшной силой, с испуганным воплем полетел в раскрывшуюся Адскую Бездну. Вслед ему понёсся приказ: — Возрождать и пытать до тех пор, пока не рассыплется первичной материей!

Последовавшая реакция Радужнокрылой богини счастья оказалась несколько неожиданной для придворных лорда Хаоса, державшихся от него на почтительном расстоянии. Сняв с ноги изящную туфельку, она принялась ожесточенно колотить ею мужа по ужасной шипастой голове.

— Ах ты, старый мерзкий урод! Немедленно верни бедного ребенка! Идиот! Ни в чём нельзя на тебя положиться! Почему наш единственный сын в одиночестве болтается по Междумирью, подвергая себя всяческим опасностям?

— Спокойно, дорогая! Умоляю, только не расстраивайся! Кто тебе сказал, что Николс один? У него есть охрана, очень толковый молодой человек и по силе далеко не последний при моем дворе. Поверь, мой ангел, в дуэте парни настолько сильны, что с этими двумя оболтусами никто не сможет справиться. И вообще, ты же знаешь, какой Николс прохиндей! Не силой так умом он так раскатает противников, что мало им не покажется! — проскрипел лорд Хаос, поспешно ловя в объятия не на шутку разбушевавшуюся супругу.

— Чудовище! Ты исцарапал мне кожу своими дурацкими шипами и чешуей!

С треском развернулись радужные крылья, и в эфире взвилась золотая пыльца. Застигнутый врасплох лорд Хаос попытался уклониться, но безуспешно. Под воздействием пыльцы его жуткий облик начал таять, уступая место истинному виду. Высокомерный красавец-бог с искрящимися инеем длинными волосами примирительно улыбнулся, глядя на рассерженную жену. Правда, улыбка не коснулась его чёрных глаз, в глубине которых алыми точками горел негасимый огонь сумасшествия.

— Прости, любимая. Я подзабыл какая ты неженка. Раз уж выпал такой случай, идём в наши покои. У нас есть немного времени до возвратной трансформации. Я страшно соскучился по тебе и хочу, чтобы мы немного побыли наедине без всех этих рож, что глазеют на нас со всех сторон.

— Хорошо, дорогой. Твое желание для меня закон… — в фиалковых глазах вспыхнула ответная нежность.

Лилит начала стремительно изменяться, возвращая себе истинный облик, но внезапно она остановилась.

— Лит, где малыш? Ты вернул его из Адской Бездны?

— Еще нет, чуть позже, — хладнокровно ответил лорд Хаос, делая вид, что не замечает её тревоги.

— Лит, сдурел? Это же твой родной внук! Верни его немедленно!

— Не нужно так волноваться, любимая. Я знаю, что Лозан — мой внук. Пусть немного побудет в Аду вместе с Океаном. Думается, ему не помешает легкое наказание и небольшая экскурсия по местам заключения его воспитателя. Ну-ну! Ничего страшного с ним не произойдет. Я распорядился всыпать ему десять плетей для острастки, а затем поселить в покоях Николса. Он мой наследник. Как только Океан оклемается, он займется воспитанием Лозана и даст ему соответствующее статусу образование. И не спорь со мной, я так решил.

— Лит, ты ужасен.

— Знаю, дорогая. Но ведь к нашей любви это не имеет никакого отношения. Не так ли?

— Да, дорогой. Любимых не выбирают.

— Вот и замечательно! — высокомерно вымолвил лорд Хаос, подхватывая на руки свою златокудрую красавицу.

Его давно очерствевшее сердце снова сжала застарелая тревога, — ведь срок жизни его единственной любви неумолимо сокращался, становясь все короче от Перерождения к Перерождению. На мгновение он прижался губами к гладкой благоухающей цветами щеке и, отстранившись, с ласковой насмешкой спросил:

— Дорогая, какого чёрта? Зачем ты устроила яойную вакханалию среди моих стражей?

— Нечего было злить меня! А то тебя они боятся до…, пардон, а я для них пустое место?

— Как не стыдно, моя любовь! Знаешь ли ты, что теперь суровые мужики прячутся по углам и рыдают, как малые дети, вспоминая свое недавнее позорище. Между прочим, их капитан грозился покончить с собой.

— Ой! Я не хотела! — не на шутку встревожилась Лилит и с надеждой посмотрела на мужа. — Лит, ведь ты не дашь ему умереть?

Тот приподнял бровь.

— Это ещё почему? Жить или не жить — это его личный выбор.

— О, нет!

— Кошмар! Прекрати лить слёзы!.. Ладно, только ради тебя… — снисходительно произнёс лорд Хаоса, предвидя реакцию жены на свои слова. — Да, уж! Должен заметить, что твои методы оказались очень действенными. Теперь мои элитные воины боятся тебя настолько, что наотрез отказываются нести караул у твоего павильона. Да уж, задала ты мне задачку! Придется наказать весь Легион Внутренней стражи.

— Не нужно, Лит. Они же не виноваты. Пожалуйста, не наказывай их, я сама справлюсь. Просто передай мальчикам, что как только я проснусь и узнаю, что они отказывались дежурить, то буду до тех пор проводить среди них повторные сеансы яойной сексотерапии, пока они не войдут во вкус.

— Ах ты, жестокая женщина! А я им пригрозил всего лишь сутками пыток в Адской Бездне.

— Милый, я же правда пошутила. Лит, прошу тебя, не надо наказывать стражу! Всё не так плохо. Когда они немного успокоятся, то сами над собой посмеются. Ведь теперь мальчикам будет, что вспомнить длинными скучными вечерами.

— Это уж точно!..

* * *

Горьковатый запах осени, пахнущий увядающими листьями и дымом, поздними цветами и арбузным холодом осязаемыми волнами плыл по чудесному павильону. Повелительное мановение когтистой изящной длани и невыносимо яркий свет окутал фигурку Лилит, свободно парящую в эфире. Свечение быстро угасло, но в роскошном зале стоял легкий гул, говорящий о неимоверном количестве божественной энергии, влитой в защитный кокон. Поставленная преграда была усилена как никогда. Печальный Лит тщательно осмотрел свою работу и напоследок убрал доступ через кровь, которым воспользовался Лозан. Пригорюнившись, он присел в возникшее кресло и чуть слышно прошептал:

— Спи спокойно, моя любовь. Теперь никто тебя не побеспокоит. Ты и на самом деле жестока. И любя тебя, находишься в аду, но еще страшнее твое наказание для тех, от кого ты отвернулась.

Прекрасный облик лорда Хаоса начал медленно таять и его место заняла прежняя ужасная личина огромного шипастого чудовища. Он надменно выпрямился и пристегнул на поясе возникший сине-черный меч, а затем нетерпеливо глянул в открывшуюся Адскую Бездну, зловеще полыхнувшую багровым пламенем.

— Ваатор, я отменяю старое распоряжение — грозно прорычал он. — Пропусти щенка через ваши «прелести» в Бездне, но постарайся закалить его дух, а не сломать. Мне неженки в наследниках не нужны. Океана давай на восстановление, чтобы он был в форме, когда мальчишка пройдет через мясорубку.

— Слушаюсь и повинуюсь, Ваша Божественность!

* * *

Заметки на полях, необязательные к прочтению

То, что люди впоследствии назвали магией и часто путают ее с божественной силой, — суть ее природное проявление, но очень слабое и она разнится с божественной силой, примерно как железосодержащая руда и сталь. Магия есть повсюду, но толку от нее чуть, нужно иметь уникальные способности лорда Хаоса, чтобы извлекать ее в огромных количествах из окружающего пространства и складировать на будущее. Вот потому, в отличие от наивных представлений людишек, божественная сила не валяется, где попало и кому попало не дается. У нее есть хозяин-монополист — Властитель хаоса. Таких существ очень немного и они почти не пересекаются друг с другом, единолично правя каждый в своем обособленном континууме. Их ряды пополняются крайне медленно, но каждый из них ищет себе талантливого приемника. Если кому-то из Властителей первородного хаоса некому будет оставить престол во время Перерождения, называемого также Большим взрывом, то вселенные зависимых от него творцов либо исчезнут, либо будут перехвачены другими Властителями, усиливая их и без того немалое могущество, а ему негде будет возродиться в новой ипостаси, а жить хотят все.

В основном, приемники Властителей первородного хаоса — это самые сильные их дети и очень редко кто из пришлых — дети творцов, но и такое случается.

Нынешний Властитель лорд Хаос, отец Николса, — редкостный скупердяй, и очень неохотно расстается со своей божественной силой. Он дарует ее только своим верным слугам и, — скрепя сердце, которого у него нет, — творцам, но это вынужденное деяние. Он от души презирает их за то, что они растаскивают его материю, первичный хаос, на строительство своих вселенных. И творцы, по большей части, отвечают ему тем же, считая его редкостным скрягой, у которого снега зимой не выпросишь. Но к их обоюдному великому сожалению, они вынуждены терпеть друг друга. Только в упорядоченных вселенных, созданных творцами из первичного хаоса, попутно возникает природная магия — сырье, из которого добывается божественная сила, источник могущества лорда Хаоса.

Властитель Всего Сущего лорд Хаос всей душой ненавидит процесс творения, поглощающий его первичную материю, и тем заставляющий его свершать Перерождение, и потому такой горькой пилюлей оказалось для него решение его наследника. Понятна и его невероятная ярость, ему заново нужно искать преемника, в преддверии ближайшего цикла Перерождения. Хотя здесь есть и кое-какая неясность. Лорд Хаос вполне мог не отпускать сына от себя, — ведь только процесс созидания собственной Вселенной сделал бы Николса окончательно и безвозвратно Творцом, автоматически переместив в его в стан антиподов лорда Хаоса.

Академия. Золотые близнецы

Выскользнув из аудитории одним из первых, Тьен бросился к кабинету ректора, но по дороге его перехватила девушка, такая же рыжеволосая и золотоглазая как он.

— Постой, Тай! Зачем ты понадобился милорду? — настойчиво спросила она, поймав его за рукав.

— Откуда я знаю, Кати? — слегка раздраженно ответил он сестре, которая не только входила в обширную вампирскую семью Моррисонов, но и приходилась ему родной близняшкой по крови. — Ты же стояла рядом и всё слышала, поэтому можешь сама сделать соответствующие выводы. Пусти, я хочу успеть первым к милорду на прием, пока в его кабинете кто-нибудь не окопался на века.

— Ладно, беги, а то говорят, в последнее время в приёмной лорда Смита творится жуткое безобразие.

Из них двоих вся золотая красота досталась Тьену, а низенькая и плотненькая Кати, с круглым веснушчатым личиком максимум на что тянула — это на симпатяшку, да и то благодаря веселому характеру. Никогда неунывающая и общительная девушка очень любила своего красавца-брата и по-матерински опекала его, стараясь по мере сил избавить от житейских напастей. К ним она относила и его многочисленных поклонниц. Тьен платил ей той же монетой и, любя сестричку, терпеливо сносил её порой навязчивую заботу.

Юноша уже начал спускаться по лестнице, но краем глаза уловил колебания на личике сестры и остановился.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — спросил он, настороженно глядя и, видя, что она колеблется, повелительно добавил: — Котёнок, отвечай!

Кати не выдержала.

— Mon ami, зря ты не пошел на торжественное построение. Твоя девица как всегда отличилась… — нехотя начала она говорить и замолчала.

— В чём дело? Не тяни! — встревоженный Тьен тряхнул сестру за плечи. — Кати, что случилось?

— В принципе ничего особенного, — помялась та, а затем, девушку прорвало, и она весело затараторила: — Представляешь! Во время выступления Старейшего, я поймала ментальную волну, на которой твоя стервочка очень долго и очень мило кокетничала с нашей живой легендой! Нет! Ну, почему все самое лучшее достается ей? Так нечестно!

— Чёрт! Ты можешь сказать, что с Мари?

— Да, ничего! Поверь, твоя придурочная красотка в полном порядке, честное слово! — фыркнув, ответила Кати. — Зная тебя, я специально подошла к их группе перед отправкой домой. По-моему, она выглядела как обычно. Мы даже чуточку поболтали. Правда, она несла всякую чушь и, заметь, гораздо больше интересовалась Старейшим, чем тобой.

Сделав ударение на последних словах, Кати многозначительно уставилась на брата. Тот ответил ей испытующим взглядом.

— Вот идиотка! Как будто я могу что-либо знать больше других, — обиженная его недоверием девушка отвела глаза.

Тьен укоризненно покачал головой. Для него не было секретом, что сестра терпеть не могла Мари и не скрывала своего отношения. Она во всеуслышание заявляла, что Палевская высокомерная ломака и хитрая стерва, на которой негде пробу ставить. Никакие увещевания не помогали. Кати была совершенно уверена, что девушка специально водит за нос её любимого брата, чтобы покрепче привязать, а затем в один прекрасный день бросить. И она имела право на такое мнение, — ведь Мари неоднократно проделывала такой фокус с другими парнями. И всё-таки ради брата Кати её терпела, стараясь не вмешиваться в их отношения. Положившись на интуицию, она благоразумно решила подождать, когда время расставит всё по своим местам. И тогда одно из двух, либо она по-прежнему будет для него самым близким человеком, либо отдалится на положенное расстояние. Правда, при мысли о таком исходе у Кати тоскливо сжималось сердечко. Поскольку они с Тьеном были единоутробными детьми, к тому же связанные эмоциональным ментальным полем вампиров, то их родственные узы были очень крепки. Беззаветно любя брата, она не могла представить, как сможет с ним надолго расстаться.

— Почему ты решила, что с Мари беседовал именно Старейший, а не кто-то другой? — требовательно спросил Тьен, с подозрением глядя на сестру, чья ревность не являлась для него большим секретом.

— Вот теперь я совершенно уверена, что общение с этой идиоткой не пошло тебе на пользу, — пропела Кати, иронично глянув на брата. — Совсем перестал что-либо соображать? Ведь у нас общий талант, который позволяет определять местонахождение любого в пространстве и потому не составляет труда узнать, кто с кем беседует в ментальном потоке. Но должна признать, что определила я с большим трудом, от Старейшего исходило сразу несколько каналов связи. Как такое возможно, ума не приложу!

— Спасибо за информацию, сестричка. Сказанное тобой очень познавательно, но вряд ли имеет к нам с Мари хоть какое-то отношение. Прошу тебя, котенок, если не хочешь со мной поссориться, больше не называй мою девушку гнусными прозвищами. Хорошо? Ты же знаешь, я люблю Мари.

Насупившаяся Кати, не выдержав, выпалила с раздражением:

— Господи, Тай! Не будь дураком больше, чем ты есть! Неужели не ясно, что твоя пассия, отвалив из Академии, мгновенно переключилась на другого? А учитывая, кто он у тебя нет ни малейшего шанса!

— Ты в своём уме, Кати?

Смерив сестру насмешливым взглядом, Тьен бросился бежать вниз по лестнице.

— Эй! Не говори потом, что я не предупреждала! — выкрикнула Кати, опасно перегнувшись через перила. Тьен на ходу обернулся.

— Котёнок, отойди немедленно! — встревожено воскликнул он. — Здесь очень высоко, свалишься, мало не покажется! Забыла, что на лекциях по ОМЗ говорили? Травмы головы для вампиров почти также опасны, как и для людей!

— Хорошо-хорошо! Тай, я тебя здесь подожду! — выкрикнула Кати. Довольная беспокойством брата, она присела на ступеньки и с терпением присущим кошачьей породе, принялась ожидать его возвращения.

Вопреки опасениям у кабинета ректора отсутствовала привычная очередь из раздражённых посетителей. Веселая кареглазая секретарша в сексапильном наряде моментально его пропустила, стоило только заикнуться, что он явился по вызову.

Войдя внутрь, Тьен глянул на склоненную голову ректора и, видя, что тот не реагирует на его присутствие, громко кашлянул. Ярко-фиолетовые глаза тут же остро глянули на него и, вытянувшись по стойке смирно, он по-военному четко отрапортовал:

— Страж Тьен Мориссон явился по Вашему приказанию.

Смерив юношу долгим взглядом, ректор холодно произнес:

— Прекратите, молодой человек, Вы не на плацу. Терпеть не могу все эти милитаристские штучки лорда Беккера. Присаживайтесь, поговорим.

— Спасибо, милорд.

Сев в указанное кресло, Тьен напряженно выпрямился. Совсем некстати его стали одолевать неприятные предчувствия и почему-то вспомнился только что состоявшийся разговор с сестрой. Да и долгое молчание собеседника ему не понравилось, начиная нервировать своей многозначительностью. Тем временем ректор в полном недоумении смотрел на сидящего напротив парня.

«Вроде бы обычный мальчик. Красив, конечно, но не думаю, что в этом дело, — усмехнулся он. — Тогда откуда к нему столь пристальное внимание Старейшего? Может, дело в его отце, Симоне Моррисоне, бессменном Главе клана Тигров и очень хитроумном политике, который возглавляет одно из самых сильных наших региональных объединений?.. Почему-то мне так не кажется. И потом ещё это странное происшествие во время торжеств, посвящённых нашему первому выпуску».

В памяти ректора снова вспыхнула удивительная сцена. Вдруг одна из студенток покинула свою колонну и бросилась к ним на трибуну, при этом что-то громко выкрикивая. Событие происходило довольно далеко, но ректору показалось, что это была Мариэль Палевская. Встревоженный происходящим, он спустился на ледяное поле стадиона и двинулся навстречу бегущей девушке. А затем на его глазах она упала как подкошенная, и тут же её тело плавно поднялось вверх и само по себе поплыло в воздухе…

«Чёрт знает что! Какая-то мистика», — с досадой подумал ректор, злясь, что может строить только догадки. На этом его странные воспоминания заканчивались. В следующий момент он уже стоял на трибуне вместе с остальными коллегами и смотрел на Старейшего, который упорно молчит и устало трет виски, а они растерянно переглядываются между собой, не понимая, чем вызвана внезапная заминка. И Смиту очень знакомо ощущение тянущей боли в голове, которое чётко ассоциируется у него со временем восстания вампиров в сороковых годах…

«Конечно, Старейший силен, но подтереть память такому количеству людей даже ему не под силу, тем более таким матерым Старейшинам Совета, как я, — ректор помрачнел и жёстко одёрнул себя, стараясь заглушить в памяти трагические картины из времен восстания. — Кто старое помянет — тому глаз вон. Прошлое должно остаться в прошлом и не лезть в будущее, если от него нет пользы».

— Не знаю, как Вам сказать, Моррисон, — проговорил он, и с жалостью глянул на юношу. — В общем, Вам запрещено покидать купол Гефеста.

Тьен удивленно воззрился на него и, хлопнув длинными ресницами, мягко произнес:

— Да, милорд, я знаю, что таков порядок. В течение семестра никто не может покинуть Академию, кроме как по специальному разрешению и то при наличии попутного транспорта.

— Вы не поняли, Моррисон. Вам запрещено покидать купол Академии в течение всех пяти лет обучения, включая время каникул. И запрещены любые попытки связаться с Мариэль Палевской под угрозой благополучия вашей семьи.

«Что само по себе очень интересно. Какое дело Старейшему до их встреч? Может быть… нет, это полная ерунда». Лорд Даниэль с сочувствием посмотрел на растерянное лицо юноши и с неудовольствием отметил, как в глубине золотых глаз начало разгораться яростное огненное пламя. «Кажется, будут проблемы».

— Разрешите вопрос, милорд. Кто отдал распоряжение?

— При всём желании я не могу ответить, и можете не смотреть на меня с таким негодованием. Вы свободны.

— Прощайте, милорд.

— До свидания, Моррисон. Постарайтесь не делать глупостей. Вы должны понимать, что в Вашем положении они смертельно опасны не только для Вас, но и для вашей семьи. Учтите, на будущее, когда Вас потянет на подвиги.

— Спасибо, милорд. Я учту Ваше предостережение! — сверкнув горящими тигриными глазами, юноша стремительно вылетел из кабинета.

«Бедный мальчик!.. Чёрт возьми, каких болванов из нас делает любовь!» — вздохнул ректор. Услышав в приоткрытую дверь веселый щебет своей новой секретарши, он громко выкрикнул:

— Пруденс, принесите мне чаю!

«Чёрт, чего я кричу, когда есть селектор? Господи, ну и кавардак! В основном, в моей бедной голове…»

Бездумно сворачивая из коридора в коридор, Тьен не сразу осознал, что рядом с ним тенью держится сестра. Резко остановившись, он спросил:

— Ты мне не лгала, насчёт их разговора?

Прижав ладошку ко рту, Кати испуганно посмотрела на брата.

— Господи, не может быть! Ведь я сама до конца не верила. Так, только голая интуиция, — воскликнула она, заглядывая в его отрешенное лицо. — Прости, Тай! Совсем того не желая, я оказалась дурной Кассандрой!

Кати порывисто обняла брата, но тот напряженно улыбнувшись, отстранился.

— Погоди со своими утешениями! Не смей недооценивать меня, сестрёнка. Ведь мы золотые тигры Моррисон и никто не отбёрет нашу добычу. Мне без разницы, кто мой противник. Я никогда не сдамся, — отчеканил юноша и в его голосе отчетливо прозвучали рычащие интонации. Он обнял сестру за плечи и, заглянув в её сияющее личико, мягко произнес:

— От всех этих переживаний, что-то я совсем проголодался. Ты как, мon ami? Может, поохотимся?

— С удовольствием, Тай! Не порвать ли нам на мелкие кусочки несколько свежайших бифштексов? Я их приготовила, как ты любишь, с кровью.

— Рмяу! Славной тебе охоты, сестричка! Взяли след и вперед!

— Славной тебе охоты, братец!.. Тай, ты серьезно собираешься воевать со Старейшим?

— Почему бы и нет, котёнок? — беспечно произнес Тьен. — Ты же знаешь, чем опаснее дичь, тем ценнее охотничий трофей. Это жизненное кредо нашей семьи и я не собираюсь нарушать традиции Моррисонов.

— Жуть! — восторженно воскликнула Кати и, с восторгом глядя на брата, торжественно пропела: — Дорогой Тай, я всегда с тобой, что бы ни случилось. Ради тебя я пойду на всё! Клянусь в том своей жизнью!

— Ты моя верная тигрица, Кати! Ради твоего счастья, я тоже готов пойти на всё!.. Кстати, что это за парень, о котором ты в последнее время все уши мне прожужжала?

— Так я и знала, что ты не слушаешь, думая только о своей с… молчу! Можешь злиться, но я рада, что она наконец-то уехала. Слушай, Тай, пошли ты её к чёрту. Давай я познакомлю тебя с одной чудесной девушкой…

— Кати! Как не стыдно? Сколько раз просил тебя не сватать мне своих подруг, а ты снова в своём репертуаре.

— Я лучше знаю, какая девушка тебе подходит!

— Ну, простите, госпожа Всезнайка! Думаю, я сам справлюсь с выбором девушки.

— Слушался бы меня, не было бы никаких проблем. Ладно-ладно! Не заводись, я же пошутила!

Обнявшись, брат и сестра весело ухмыльнулись друг другу и, двинувшись к выходу, неосознанно заскользили крадущейся тигриной походкой.

Они вышли на улицу и рядом с ними на какое-то мгновение появился призрачный силуэт огромного тигра. Одобрительно глянув на золотых близнецов, он на мгновение прижался к ноге Тьена и тот удивлённо огляделся по сторонам, не понимая, кто его толкнул на пустынной улочке.

Ужасы вампирской истории

Академия. Выдержки из вводной лекции декана Исторического факультета профессора, доктора истории Даниэля Айзека Смита, Старшего лорда клана Ягуара.

— Хочу вам сказать, господа, что, к моему глубокому сожалению и разочарованию, известная нам история современных вампиров коротка и горька. Она под завязку наполнена насилием. Но вы, слушая меня, должны отдавать себе отчет, — как бы вас не возмущали происходившие события, без этого прошлого не было бы настоящего, а значит, и нас.

Так, что за шум-гам в аудитории? Давайте-ка, господа, придем к определенному консенсусу. Если уровень шума на моих занятиях превышает предельно допустимый, то вы мои лекции слушаете за дверью и потом сдаете дополнительный зачет по факультативу, который я вам назначу. Старосты, сбросьте мне списки ваших групп на мой ноутбук. Почему еще не все в клановой одежде? Дамы, ну-ка на выход! Даю вам пять минут на переодевание, если не уложитесь, то добро пожаловать на дополнительные занятия по истории. Быстрей! Бегом-бегом, время пошло! Да, у вас будет военная подготовка наравне с молодыми людьми, поэтому сразу привыкайте к армейской дисциплине.

Староста из клана Дракона, что возимся? Где список вашей группы? Вы что не умеете работать с элементарной техникой? Что значит, вы не можете включиться, поскольку у вас аккумулятор сел? Какая безалаберность! И кто вас только выбрал старостой?! Поторопитесь, из-за вас мы теряем драгоценное время…

Слава богу, организационные вопросы утрясли, приступим к занятиям…

Опаздывающие — по местам! Нечего из-за дверей выглядывать, как боязливые мышки-норушки. На первый раз я вас прощаю, но больше не ждите от меня попущений. У нас в Академии принято придерживаться определенного распорядка, и дисциплина в нем занимает отнюдь не последнее место. Дамы, вам все ясно? Замечательно. Итак, всем тихо!

История нашего возникновения, если ее преподнести в кратком изложении, звучит почти библейски: пришел Старейший и увидел, что Мир божий несовершенен без вампира, и он создал его. Точнее, воссоздал на основе остатков вампирского генома, сохранившегося в человечестве с древнейших времен.

Нет, такого краткого пересказа для сдачи экзамена совершенно недостаточно. Для получения достойной оценки нужно будет более подробное изложение вмешательства Старейшего и видных членов современного вампирского общества в историческую ткань Земли. Материала немного, поэтому усвоить его не составит особого труда.

Да, историю человечества мы тоже будем изучать. Всю. И должен вас огорчить, что в более углубленном варианте, чем это преподается в человеческих ВУЗах.

Всё. Учтите, никаких выкриков с места — нарушители будут отмечаться в списке и за дверь!

Мы знаем, что вампиры обязаны своим существованием Старейшему. Причем, личность и происхождение нашего патриарха неизвестны, но, предположительно, он — представитель предыдущей цивилизации, сохранивший до наших дней знания и некоторые технические достижения своего древнего мира. Свидетельством тому — мы и наша экспериментальная база, построенная Старейшим, на которой он создавал новую расу — расу вампиров. По некоторым признакам нам известно, что где-то существует и основная древняя база, логово, где прячется сам Старейший и хранит от нас свои основные секреты.

Где она находится? Попробуйте спросить у него, когда встретитесь, а если останетесь в живых, то не сочтите за труд, поделиться с нами этими сведениями. Нам тоже страшно интересно, чем же там Старейший занимается и заодно узнать, как он выглядит. А то, несмотря на его многочисленные вмешательства в нашу жизнь, он остался для нас мистером Иксом, или если хотите, — таинственной маской Зорро, в общем, кому как нравится.

Крикуны с мест, выходим за дверь, мое терпение иссякло.

Так, вышли двое. А третий? Поднимаемся и к дверям, не задерживаем товарищей. Не нужно таким образом привлекать к себе мое внимание, уверяю, оно вам не понравится. Тихо!

Итак, активно действовать Старейший начал лишь с середины 15 века, но это только предположение. Достоверных сведений об этом нет. Известно только следующее, что в течение 16 и 17 веков он последовательно уничтожил с помощью инквизиции практически всех носителей вампиризма в Европе, и частично в остальном мире, оставив лишь часть самой сильной популяции. Зачем он это проделал, неизвестно. Может быть, он не хотел привлекать излишне-раннего внимания к таким особям остального человечества. А оно уже стало активно ими интересоваться. Вампирский геном стал все чаще проявляться в человеческой среде, и его носителям стали все чаще приписывать колдовские способности. Но это опять же только одно из предположений, и не более.

Прошу прощения, но поскольку наша раса является искусственно созданной, медицинских аспектов нам не удастся избежать даже в истории. Потому мы поступим в соответствии с рекомендациями господина Гарри Барнза, американского историка и социолога, который ратовал за концепцию новой исторической науки, более привязанной к эволюции цивилизации путем привлечения достижений всех наук о человеке, как-то: географии, биологии, психологии и так далее. Правда, мы слегка модернизируем его концепцию, и используем ее по отношению к нашей расе.

Как я уже упоминал, на нашей базе под руководством Старейшего был проведен ряд экспериментов на оставшихся после основательной чистки носителях. И развитие вампиров пошло по нарастающей экспоненте: изменилось внутреннее строение организма, появились новые органы, возникла способность инициировать других особей через свою кровь, закрепились и развились такие признаки, как телепатия, ночное зрение, жизнестойкость, усиленная регенерация и многое другое.

Но были и недостатки — основная масса вампиров могла вести только ночной образ жизни, питаться только кровью и срок их жизни был не длиннее человеческого, а, зачастую, и гораздо короче. Но со временем эти недостатки в большей своей массе были устранены и мы на сегодняшний день, имеем довольно стабильную общность новых существ. Но поначалу существовало множество проблем. Все человеческие особи, после вливания крови от носителя вампиризма были в течение года психологически неустойчивы из-за перестройки организма. Их в любой момент могла одолеть жажда крови, так называемое «кровавое бешенство» и, к сожалению, этот недостаток не искоренен и на сегодняшний день в наших фениксах.

Но тогда было гораздо хуже, они набрасывались на все, что движется. Бывали случаи, когда они, находясь на начальных стадиях заболевания, вырывались на волю и только благодаря тому, что база находилась в глухом месте, в горах, и срок жизни таких фениксов был невелик, удалось избежать широкой огласки, хотя слухи об упырях все же пошли гулять в народе.

Старейший периодически безжалостно уничтожал часть популяции вампиров, как неудачные результаты проводимых им экспериментов, причем, угадать, по какому именно критерию он проводил выбраковку, было невозможно.

И вот, случилось так, что напуганная происходящими чистками, часть вампиров сбежала из своей резервации в горы в 1895 году. Старейший был в отлучке. К тому времени он уже подготовил себе смену молодых специалистов-генетиков, и частенько отсутствовал, пропадая неизвестно где. Поэтому беглецам удалась их авантюра, но это недолго длилось. Хотя те постарались рассредоточиться и создать свои гнезда, как можно дальше друг от друга, но Старейший не спеша, разыскал и уничтожил их все.

Случайно или нет, но трагедия нашего народа перекликается со знаковым человеческим событием: основная зачистка вампирских гнезд пришлась на Первую мировую войну.

Должно заметить, что Старейший вернул на базу часть «дикого» молодняка из гнезд сбежавших вампиров. В результате на базе осталось вместе с «дикими» около пятисот вампиров. Как видите, наша численность в то время подошла к критическому пределу. Потому из ранних особей вампиров осталось на сегодня очень мало.

Среди уцелевших было практически поровну мужчин и женщин. Старейший объединил их в супружеские пары для инициации фениксов, причем не всегда объединение шло добровольно. Каждые пять лет он навещал образовавшиеся семьи и иногда менял их партнеров, руководствуясь неясными соображениями. Но его трудно обвинить в пренебрежении чувствами своих подопытных «кроликов», — ведь в результате такой целенаправленной селекции свойства вампирской расы кардинально изменились к лучшему. Инициация фениксов в семьях и вызвала качественный скачок в развитии молодняка.

По истечении почти полувека, в 1941 году Старейший вновь провел глобальную чистку нашей расы. Что в результате привело к современному поколению вампиров. Возникла совершенно устойчивая популяция, причем, практически в том же виде, что вы можете наблюдать сейчас и сами.

Именно тогда часть вампиров предприняла еще одну безнадежную попытку освободиться от жестокого контроля Старейшего. В бунте участвовали практически все, а не только те, у кого погиб партнер, как это было во время первой попытки уйти из-под контроля Старейшего. Руководили восстанием супруги Михаэль и Эльжбета Павловичи — оба неординарные личности, и выдающиеся ученые-генетики. Именно они в свое время открыли метод дуального воздействия на фениксов в супружеской паре. Старейшего тогда очень заинтересовало их открытие и он, немедля, его применил. Что было несложно осуществить на практике, поскольку большинство вампиров, уже было объединено в пары, причем не обязательно в традиционном варианте.

Молодые люди из клана Ягуара, посмеетесь несколько позже в коридоре, прошу на выход; а остальным я предлагаю успокоиться, если не хотите, конечно, последовать за удалившимися товарищами.

Бунт был неизбежен, — ведь вампиры, нового поколения жили и работали в тесном контакте друг с другом: в условиях базы и не могло быть иначе. Благодаря этому сообщество стало почти монолитным. Причем за долгие годы у нас сложилось своя государственность, и многие были связаны друг с другом крепкими дружескими и деловыми узами, возникшими в процессе тесного общения.

Конечно, такое единение вампиров пришло не сразу, а после периода полнейшего разброда, когда существовало множество разрозненных групп. Они возникли вследствие бесконтрольного бурного роста популяции. Я мягко выразился, на самом деле мы имели дело с натуральными бандами с совершенно волчьими законами во внутренней иерархии. И только благодаря нашему бессменному Главе Совета Старейшин, возникло единое вампирское государство. Он создал его, собрав вокруг себя группу единомышленников. Банды перестали существовать. Кого-то из них наш руководитель привлек мирным путем, кого-то — просто уничтожил в процессе объединения.

Подробно об устройстве нашего государства мы поговорим на другой лекции, а сейчас вернемся ко второму бунту в нашей истории. В отличие от первого он оказался спланированным и хорошо организованным. Восставшие вампиры бились до последнего издыхания в своей безнадежной попытке вырваться на желанную свободу.

Конечно, вам сейчас забавно слушать, что такое мощное сопротивление было направлено на единственную особь нашего же народа, не располагающего никакими ресурсами, кроме собственной ментальной мощи. На деле все оказалось совсем не смешно, поверьте очевидцу.

Это страшно, когда единственный вампир при желании может уничтожить немалую часть нашей популяции. Про людей я вообще молчу, у них вообще нет никаких шансов на выживание, задайся он целью уничтожить их. Н-да…

Второй бунт примечателен и тем, что тогда мы впервые попытались объединить индивидуальные поля в общее ментальное поле, и эта попытка оказалась удачной: телепатическое влияние в группе возросло на порядок. С тех пор в свое распоряжение вампиры получили мощное оружие.

Согласованно действуя друг с другом, восставшие напали на Старейшего, но все равно им не хватило даже объединенной мощи, чтобы победить этого древнего вампира.

Получится ли сейчас противостоять ему? Я не знаю, и как-то нет желания проверять. Должен сказать, что гражданская война, разразись она сейчас в наших рядах, будет ужасным побоищем, поэтому наша и ваша основная задача избежать ее всеми возможными и невозможными способами. Вам ясно?.. Очень надеюсь, а то я смотрю, у некоторых от возбуждения заблестели глаза, настолько они жаждут героических подвигов.

Поверьте, друзья, война любого масштаба — это подлость и она не несет с собой ничего, кроме горя выжившим и смерти тем, кому не повезло и они попали под замах косы бледной леди. Хотя еще неизвестно кому больше повезло. Жить во времена послевоенной смуты — то еще удовольствие. Ладно, не будем о грустном.

Ну, что за избитые шуточки! Господа, побольше уважения к неординарной и красивой женщине! Тот факт, что ее внешность не помешала ей занять немаловажный государственный пост, говорит о ее выдающихся способностях; во всяком случае, о здоровом честолюбии, присущем любому настоящему политику.

Я бы не стал ее сравнивать с госпожой Клинтон или Маргарет Тэтчер, слишком разные у них исходные предпосылки на политическом поприще.

Нет, тоже сравнить нельзя. Все же Беназир Бхутто пришлось тяжелее всех женщин-политиков. Удивительно, как ее вообще выдвинули на государственный пост в ее стране, даже при поддержке семьи. Очень красивая женщина, жаль, что ее так быстро убили.

Индира Ганди, дочь знаменитого отца? О, Махатма Ганди — это нечто! Он — великая и удивительная душа человеческого мира! Мохандас Карамчанд Ганди не только индийским народом почитается как святой человек. Кстати, Махатма — его титул, и означающий в переводе «великая душа». У него очень интересная миротворческая философия, но этой выдающейся личности его жизни и учению мы посвятим другое время.

Смотрю, вы не теряли время даром и дома добросовестно готовились в соответствии с полученными методичками. Молодцы.

Все. Успокойтесь. Давайте вернемся к нашей истории.

Старейший подавил сопротивление очень быстро, в течение нескольких дней, и на удивление почти бескровно. Он не тронул основную массу бунтовщиков, а просто отключил их болезненным ментальным ударом. Но все же часть вампиров погибла, в основном, из-за отката в ноосфере, и что очень досадно, в том числе и Эльжбета Павлович.

Несмотря на то, что восстание было подавлено, волнения в среде вампирского сообщества не прекращались. Старейший не захотел воевать со своим народом и объявил через Главу Совета Старейшин, что он самоустраняется от вмешательства в нашу жизнь, и мы вольны делать все, что нам заблагорассудится.

Нет, господа, на самом деле он не оставляет нас помощью и на сегодняшний день. Нашей фантастической техникой и не только этим, мы во многом обязаны нашему прародителю. Но массовые чистки в рядах вампиров он прекратил, во всяком случае, нам пока о таких случаях неизвестно.

Не знаю, господа, что мне ответить на ваш вопрос. Слишком неоднозначная фигура — создатель нашей расы. Его невозможно любить или ненавидеть, самое лучшее — воспринимать его как явление природы. Какое? Ну, уж не как теплый летний дождик, а скорей как нечто из разряда стихийных бедствий.

Замуж не напасть, как бы замужем не пропасть!

В кабинете декана медицинского факультета, раздался мелодичный звонок, и нежный голосок Пруденс, секретарши ректора, пропел по селектору:

— Господин Бергштайн! Пожалуйста, зайдите к господину ректору, он Вас об этом очень настоятельно просит!

— Всенепременно, милочка! Передайте милорду, что я только загляну в госпиталь к Саре Рудич и сразу же направлюсь к нему! — живо ответил лорд Адам, невысокий смуглый мужчина с веселыми темными глазами.

Находясь в глубокой задумчивости, профессор нервно барабанил пальцами по деревянным подлокотникам кресла.

«Глупый мальчишка! Ведь сколько отговаривали его от пожизненного контракта. Всё бесполезно. Как с ума сошел, никого из старших и слушать не захотел, только и света в окошке, что эта вертихвостка! А теперь столько шуму поднялось, да ещё на всю Академию! Ой, позорище!.. Чёрт! Отца жалко, он жутко переживает, ведь они же кровные родичи!.. Ах, Давид, что значит молодо-зелено! Погубит она тебя, а жаль, такой талантливый мальчик! Ладно, пойду расхлебывать последствия твоих глупостей». Он тяжело, совсем не по-вампирски, поднялся на ноги.

В палате госпиталя профессор со скрытым ужасом посмотрел в лицо некогда юной и веселой девушки. После женитьбы Давида он всячески избегал встреч с новой родственницей, но прекрасно её помнил. Несколько лет назад талантливая девочка отличилась тем, что сдала экстерном выпускные экзамены за весь курс и пошла работать в Академический госпиталь, хотя Палевский предлагал ей престижное место в своём генетическом институте СС ОК. Но тут всё дело заключалось в великой любви.

Давид Саади, красавец и баловень дам, преподающий математику на первых курсах, сразу же заприметил веселую и взбалмошную Сару Рудич — студентку-первокурсницу медицинского факультета. Он без ума влюбился в изящную темноволосую девочку, и ни на шаг не отпускал от себя, покорно снося её капризы. Сару, очевидно, подкупила его рыцарская верность и после двух лет пылких ухаживаний, наконец-то, она сдалась и дала согласие на брак. Правда, девушка долго колебалась, не желая заключать пожизненный контракт, но Давид на коленях умолил её подписать документы.

Бергштайн мрачно посмотрел на плачевный результат великой любви и негромко произнес:

— Детка, ты меня слышишь?

Сара медленно открыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд на мужчине, сидящем около её кровати. Бергштайна неприятно царапнул по сердцу неприкрытый ужас, мелькнувший в глазах женщины, когда она не сразу поняла, кто находится перед ней. Успокоившись, она с трудом прошептала:

— Да, здравствуйте, лорд Адам.

— Эх, девочка, что же ты довела себя до такого состояния…

Раздалось сдавленное хрипение, и профессор не сразу понял, что Сара смеется:

— Я довела? Это вы чертовы экстремисты с Ближнего Востока, как были отъявленными террористами по призванию и садистами по внутреннему содержанию так ими и остались…. Для вас человеческая жизнь, особенно женщины, ничего не значит. Жена для вас только движимая собственность…. Вы видите только собственное гипертрофированное «я»…. Ненавижу вас всех!

Досадливо поморщившись, Бергштайн мягко ответил:

— Не нужно обобщать, детка. Ты неправа! В среде вампиров нет национальных особенностей человечества. Все это начисто стирается при инициации и последующем воспитании. К тому же ты плохо знаешь историю Ближнего Востока. На деле женщины там далеко не бесправны…

С непримиримым выражением на лице Сара снова смежила веки. Бледное до синевы, оно неприятно напоминало посмертную маску. Бергштайн обескуражено посмотрел на неё и тихо вышел из палаты.

Насильно мил не будешь, или один из способов ловли на живца

Даниэль Смит ректор Академии сосредоточенно перебирал папки на огромном стеллаже, когда в его кабинет тихонько заглянула кареглазая весёлая девушка и, видя, что он занят, окинула его восторженным взглядом. Это был высокий худой мужчина неопределенного возраста. В глаза сразу же бросались его коротко стриженные черные волосы, настолько темные и блестящие, что они отливали густым фиолетовым цветом. Оторвавшись от чтения документа, Смит сердито посмотрел на веселое личико своей временной секретарши и та, в который раз подивилась фиолетовой окраске удивительно красивых глаз на его желчном худом лице.

— Что? Опять не можете найти нужные документы?

— Нет-нет! Всё в порядке, милорд! В приемной Вас ждет профессор Бергштайн. Вы вызывали его по поводу Давида Саади.

— Я помню, Пруденс. Незачем пересказывать мои же распоряжения, — резко произнёс ректор и недовольно добавил: — Тем более незачем врываться каждый раз в мой кабинет, когда есть селектор.

Видя, что девушка не уходит, он приподнял бровь.

— Не гневайтесь, меня здесь нет! — воскликнула Пруденс и, заразительно хихикнув, исчезла за дверью.

«Вот глупышка!» Смит только покачал головой, посмотрев ей вслед. Он удивлялся самому себе, не понимая, за каким чертом до сих пор держит девушку на должности секретарши, получая от неё гораздо больше хлопот, чем толку. Смит с ностальгией вспомнил о Катрин. К его великому сожалению предыдущая секретарша, очень приятная и исполнительная женщина недавно вышла замуж и уехала.

Стремительно ворвавшись в кабинет, Бергштайн буркнул приветствие, и плюхнулся в кресло. Вопреки обыкновению профессор, которого обожали и коллеги и студенты за веселый легкий нрав, сегодня был непривычно хмур. Смит внимательно на него глянул и сухо произнес:

— Ну что? Опять будешь упорствовать в Совете, по-прежнему настаивая на том, чтобы оставить все как есть? Я имею в виду пожизненный брачный контракт.

В голосе ректора прозвучало скрытое торжество, не укрывшиеся от его собеседника.

— Ну, давай, Дэн, добивай меня! Я и без этого понимаю, что был неправ. Знаешь же, что я только что от Сары Рудич, — проворчал профессор и подавленно добавил: — Да-а! Зрелище не из приятных, а ведь какая была хорошенькая девочка. И надо заметить большая умница. В своё время я сам принимал у неё экзамены.

Бергштайн нахохлился, сидя в кресле, и стал похож на большого встрепанного воробья.

— Вот черт! — его темные глаза засверкали. Немного помолчав, он завопил: — Нет, скажи, Дэн, куда весь этот ум девается, когда дело доходит до личных взаимоотношений?! Но разве не глупо крутить романы со всеми подряд, притом совершенно не скрываясь? И все это на виду у всей Академии и в том числе у мужа? Или ум женщин имеет избирательный характер? Если чересчур умна в профессии, то полная дура в семье. Так что ли? Любой бы из мужей, даже самый тихий, прибил бы ее за столь вызывающее поведение! И ведь что примечательно, чем больше в последнее время Давид ее колотит, тем разгульнее она себя ведет. Совсем что ли девчонка с ума сходит? Чует мое сердце, что добром это не кончится, — профессор с яростью стукнул по столу и, выпустив пар, откинулся на спинку кресла. — Ладно, черт с ними! Устал я уже! Если тебе моего голоса не хватало, то я согласен подписать дополнения к Брачному кодексу. Всё, добили вы меня полностью и окончательно!

Смит насмешливо поглядел на друга, но видя его искреннее расстройство, с мягкой укоризной произнес:

— Это у тебя, Адам, куда только ум девается, когда дело доходит до твоих любимых сородичей Тигров. Неужели, как медику тебе не ясно, что Сара — девочка с характером и крайне свободолюбивая. Просто она не выносит жесткого контроля над собой и показной бравадой стремится доказать всем и вся, что она — свободная независимая личность. А Саади ведет себя по-дурацки. Даже забив Сару до смерти, он все равно не добьется от неё послушания. Так что давай, поговори с парнем, пока не произошла трагедия со смертельным исходом. Пусть подпишет Саре развод. Как Старший лорд клана Тигра ты имеешь полное право надавить на него в этом вопросе.

— Мог бы и не говорить! Что я сам не догадался бы, увидев девочку в таком состоянии? Думаешь, она мне не дорога? Что не говори, а девчонка очень талантливый генетик! — с горячностью воскликнул Бергштайн и сердито добавил: — Во всяком случае, была. Ладно, я заставлю своего паршивца подписать бумаги на развод, иначе девочку не примут в ее клане. Я больше не нужен? Тогда сразу же пойду к Давиду…

Как всегда без спроса, в кабинет вошла улыбающаяся Пруденс с огромным подносом в руках и, проигнорировав сердитый взгляд непосредственного начальства, весело прощебетала:

— Господа! Думаю, вы еще не обедали после лекций. Прошу вас, поешьте. У меня тут роскошный грибной суп и нежнейшие эскалопы из свинины с молодым картофелем и свежим укропом, слоеные пирожки с мясом…

— Пруденс, немедленно выйди…

— Молчи, Дэн! Или я съем тебя самого! Девочка, давай сюда всё! Надеюсь, у тебя найдется свежий черный хлеб и сливочное масло?

— Ну, конечно, господин профессор! Сейчас я намажу маслом вот этот ломтик очень свежего хлеба. Ручаюсь, вам понравится и то и другое…

По комнате поплыли умопомрачительные запахи. Девушка быстро организовала обед на две персоны и, красиво сервировав столик, подкатила его поближе к ректору.

— Присаживайтесь, господа. Милорд, Вам я приготовила хрустящие белые гренки. Кушаете на здоровье. Приятного аппетита! — пожелала она и моментально испарилась из кабинета, сопровождаемая негодующим взглядом ректора.

Как только за девушкой закрылась дверь, он посмотрел на маленького профессора, с энтузиазмом поглощающего деликатесы и, не выдержав, сдержанно произнес:

— Адам, обжора ты этакая! Прекрати сладострастно стонать, а то народ что-нибудь не то подумает…

— К черту народ! А ты если не поспешишь присоединиться, то останешься с носом!

Наевшийся до отвала Бергштайн весело взглянул на друга и, допивая вишневый сок, воскликнул:

— Везет тебе, дружище, такую секретаршу отхватил. Ведь и готовит просто замечательно, и внешне недурна, а уж какая внимательная и заботливая! Эх, мне бы такое сокровище! — профессор хитро прищурился. — Постой-ка, Дэн! Ведь она же временная! У девочки нет соответствующей твоему рангу подготовки. Может, возьмешь себе другую, а мне отдашь Пруденс?

Снова погрузившийся в отчеты, ректор сердито проворчал:

— И не мечтай! Девчонка только стала входить в курс дела. Мне не нужен новый человек и весь этот бардак с самого начала. Адам, прекрати свои подначки.

— Брось! Какие подначки! Я ничего такого не имел в виду, — Бергштайн с ехидной хитрецой взглянул на своего друга-холостяка.

Без всякого зазрения совести подслушивающая под дверью девушка сжала кулачки и, подняв вверх сияющее личико, радостно воскликнула:

— Yes! My Love! Наконец-то, ты попался!

Придя домой после дежурства на основной работе, усталая, но счастливая Пруденс долго не могла заснуть. Она находилась на седьмом небе от счастья. Все её мысли занимал любимый человек и новый поворот в их отношениях. Во всяком случае, ей так казалось.

* * *

В это же время поздно ночью в госпитале Академии растрепанная Сара Рудич тоже не спала. Изувеченная настолько, что ей отказала вампирская регенерация, она долго смотрела в потолок палаты, а затем потихоньку сползла с кровати. С трудом дотащившись до поста медсестры, женщина воспользовалась ее отсутствием. Пошарив в укромном местечке там, где обычно сестрички прятали ключи от медицинского шкафчика, она достала острый скальпель, и полоснула им по запястьям. Медленно сползая спиной по стене, она неотрывно глядела на алые ручейки, уносящие жизнь из её тела.

Неожиданно раздался резкий звонок срочного вызова врачей и в полутьме коридора мелькнул гибкий мужской силуэт.

— Сучка! Думаешь, что нашла способ от меня сбежать? — прошипел мужчина, склонившись над умирающей. — Не выйдет! Я тебя и на том свете достану! — и подхватив невесомое тело на руки, понёсся навстречу бегущим врачам.

— Отпусти меня, Давид, я умоляю… — чуть слышно прошептала женщина.

— Даже не мечтай! — прозвучал безжалостный ответ.

Через две недели в светлом вестибюле госпиталя Академии навстречу изящной и очень ухоженной молодой женщине, затянутой в облегающее платье вызывающего фасона, нерешительно поднялся красивый молодой человек. Заметив встречающего, та прибавила шагу и с непреклонным выражением на лице обогнула живое препятствие.

— Сара, погоди! Ты же не знаешь, где мы теперь живем. Нам выделили новый коттедж на Сиреневой улице, — растерянно произнес Саади. Догнав жену, он постарался подстроиться под её мелкие шажки на высоченных каблуках-шпильках.

— Ясно, — едко усмехнулась она. — Прежние соседи нажаловались ректору, что от нас много шума, и я их понимаю. Сама была бы рада куда-нибудь сбежать от скандалов и драк. Наверняка нас переселили на окраину поближе к студентам. Саади, иди к черту! Я не собираюсь возвращаться к тебе, — решительно заявила Сара Рудич и, завидев подругу, устремилась ей навстречу. — Алисочка, как я рада тебя видеть!

Она обняла смущенную молодую женщину, стоящую у выхода из вестибюля. Та ответила на её бурную радость и горячие объятия слабой натянутой улыбкой и пожатием руки. Неловко переступив с ноги на ногу. Алиса тихо спросила:

— Зачем ты хотела меня видеть?

— Дорогая, ведь ты не откажешь подруге в пристанище. Не так ли? — безапелляционно проговорила Рудич и, мстительно глянув на молчащего мужа, добавила, не дожидаясь ответа девушки: — Идём, Алиса, поможешь собрать мне вещи. Сама понимаешь, я не хочу оставаться наедине с этим уродом. Вечером у меня назначено свидание с симпатичным молодым человеком и я не могу позволить себе отсвечивать очередным синяком под глазом.

— Сара!

— Заткнись! Я не с тобой разговариваю. И вообще, какого черта ты тащишься за нами?

— Видишь ли, дорогая, теперь мы с Алисой соседи, — произнес помрачневший Саади. Вклинившись, между женщинами, он небрежно оттолкнул в сторону подругу жены, и решительно подхватил Сару под руку. — Не понимаю, чем ты недовольна? Всё равно нам по пути, а твои каблуки внушают мне опасение за твою сохранность. Ну-ка, расскажи, что за идиот решился на свидание с тобой?

— Пошел вон, придурок! Не твое дело!..

Оставшаяся в одиночестве, Алиса проводила скандалящую парочку долгим взглядом и, тяжко вздохнув, вернулась в госпиталь. Подойдя к дежурному администратору, она спросила:

— Карин, как там у нас с наличным составом на вечернее дежурство? У кого-нибудь из хирургов есть желание поменяться? Я с удовольствием выйду в вечернюю смену.

— О, да, мэм! Вам теперь не позавидуешь, — сочувственно посмотрев на неё, сказала служащая. — На Вашем месте я тоже дежурила бы только в ночную смену, раз наша шалава выписалась. Говорят, она уже назначила кое-кому свидание. Представляете?.. А вот, нашла! Профессор Ливанов просил его отпустить сегодня вечером, а знаете почему? Говорят, что…

— Прости, Карин, потом расскажешь. Что-то голова сегодня просто раскалывается.

О личном и общественном. Или любви все возрасты и ранги покорны

Полуденное солнце, заливающее кабинет ректора веселым ярким светом прошло точку зенита и покатилось к закату. В открывшуюся дверь к лорду Даниэлю шагнул высокий кареглазый шатен. Импозантный мужчина смотрелся очень элегантно в своем модном светло-сером костюме и белой рубашке со строгим галстуком. Утонченные черты лица и длинные кудрявые волосы, забранные в хвост по моде, принятой в среде вампиров, придавали ему вид куртуазного придворного времен Людовика XIII. Внешне он очень походил на кардинала герцога де Ришелье, и для полноты картины ему не хватало только красной сутаны с эспаньолкой и лихо подкрученных усиков. Увы! Растительность на лице у вампиров начисто отсутствовала.

— Заходи, Макс, присаживайся. Подожди немного. Сейчас подойдет Адам, тогда и побеседуем, — не поднимая головы, с легкой досадой в голосе сказал ректор и вновь сосредоточился на чтении документов.

Мужчина неслышно скользнул в кресло, рядом с письменным столом и насмешливо глядя на темноволосую макушку, произнес:

— Что, Айзек, всё пашешь безвылазно, не поднимая головы? Смотри, жизнь пройдёт, а ты ничего, кроме геморроя в заднице себе не приобретёшь.

— Сколько раз просить, не зови меня Айзеком. И перестань хамить.

Смит с досадой захлопнул папку. Посетитель слишком действовал на нервы, и он никак не мог сосредоточиться. Добившись своего, декан факультета социологии профессор Беккер живо отодвинул кресло от стола и, приняв вальяжную позу, воззрился на него с насмешливым интересом в карих живых глазах.

— А мне так нравится! Если ты недоволен, то издай письменный приказ, чтобы я называл тебя исключительно по первому имени, — с язвительным удовольствием произнёс Беккер. — Кстати, возвращаясь к теме твоей личной жизни и геморрою, то я замечаю некоторый прогресс на этом фронте. Впервые у тебя приличная секретарша, а не какая-то серая бесполая грымза. У Пруденс вполне миловидная мордашка и ножки от ушей. И поскольку на ней юбка, больше напоминающая широкий пояс, то я догадываюсь, что она положила на тебя глаз. Миленькая девочка! Жаль, что её старания пропадут. Ты же у нас трудоголик и бедную девушку, как пить дать, заморишь работой, вместо того, чтобы холить и лелеять, — Беккер подался вперед к сердито молчащему собеседнику. — Ай-я-яй, Айзек! Должен заметить, что ты жуткий жмот. Зачем же держать девушку на полставки, даже если она временная? Имей совесть. Она уже чуть живая на двух работах. Думаешь, как я просочился к тебе без доклада? Бедная девушка просто спит на своём рабочем месте.

— Макс, уймись! Давай поговорим о деле.

Беккер рассмеялся и, глядя на ректора нахальными глазами, поцокал языком:

— Всё равно пока нет Адама, давай немного поговорим о тебе. Пойми, Айзек, нельзя же быть таким женоненавистником! Это ненормально для вампиров. Если одна из женщин изменила, это еще не значит, что все они такие…

Глаза Смита полыхнули недобрым фиолетовым огнем. Откинувшись на спинку кресла, он тяжелым взглядом уставился на старинного приятеля, но тот был непробиваем. Не опуская глаз, Беккер с насмешкой посмотрел на друга.

— Ты меня не переглядишь, Айзек. Тебе это и раньше не удавалось, даже не старайся! Подумай хорошенько. Или ты хочешь, чтобы я приставил к тебе штатного психолога?

— Стервец, ты Макс! Какого чёрта ты каждый раз меня достаешь? Или завидно, что я вольная птица, а ты нет? Потому и сватаешь меня всем дамочкам подряд?

— Нет, дорогой! Это не зависть, а желание помочь другу найти спутницу жизни и тем устроить его личную жизнь. Меня совсем не радует перспектива, что ты зачахнешь на работе или однажды свихнешься на почве одиночества. Извини, но мне положено вмешиваться в такие дела, поскольку они относятся к моему ведомству. Исследования показывают, что одинокие вампиры зачастую ведут себя неадекватно. К тому же это расходится с государственной доктриной: никаких одиночек, только семьи! Да и ты своим примером плохо действуешь на молодежь, показывая, что моё ведомство не на высоте.

— Черт, у тебя там натуральная брачная контора, а не факультет социологии!

Лицо лорда Макса стало холодно-официальным. Он смерил ректора непроницаемым взглядом.

— Не забывай, что еще и служба пропаганды и политологии СС ОК!

Мужчины скрестили взгляды, но на сей раз Беккер первым сдал позиции. Тепло улыбнувшись, он виновато произнес:

— Ладно, не злись, Айзек! На самом деле я хотел по-дружески помочь.

— Иди к чёрту, Макс, с такой помощью! Если ты мне друг, то больше не доставай. Договорились? А я обещаю самостоятельно справиться со своими личными проблемами…

Бергштайн влетел в кабинет ректора как всегда на повышенных скоростях и как всегда в крайне возбужденном состоянии. Он радостно поприветствовал коллег и попросил Пруденс приготовить ему кофе со слоеными пирожками. Как и весь женский состав Академии, девушка обожала веселого неунывающего профессора от медицины, и совсем его избаловала. Вызнав любимые блюда лорда Адама, она неизменно угощала его чем-нибудь вкусненьким при каждом посещении ректорского кабинета. Само собой, не забывая при этом господина ректора, который имел у неё неоспоримый приоритет.

Когда Пруденс продефилировала по кабинету с подносом, нагруженным разнообразной снедью, профессиональная беседа немедленно увяла. Беккер и Бергштайн заинтересованно следили за перемещениями девушки. Правда, их интерес носил различную окраску. Искоса глянув на оживленные лица коллег, господин ректор гневно нахмурился. Ещё бы ему не злиться! Одежда его секретарши оставляла крайне мало места для воображения. Когда девушка нагнулась, ставя чашки на стол, он не выдержал и сердито рявкнул:

— Пруденс, пошла вон! Без тебя разберемся!

Выпрямившись, девушка удивленно посмотрела на него, хлопая огромными карими глазищами.

— Милорд! Зачем вам утруждаться? Я сама все сделаю, — пропела она нежным голоском, но ректор посмотрел на неё таким зверским взглядом, что девушка сочла за благо ретироваться из кабинета без своих обычных проволочек.

Коллеги Смита с огромным интересом наблюдали за милой сценкой, имеющей почти семейную окраску. Бергштайн незаметно подмигнул Беккеру. В ответ тот загадочно улыбнулся. Окончательно выведенный из себя их понимающими переглядываниями, ректор уставился на друзей яростным взглядом. В его изумительных фиолетовых глазах появился сиреневый зеркальный отблеск, говорящий о состоянии близком к бешенству.

— Если вы уже в состоянии оторваться от своих скабрёзных мыслей, может быть, приступим к нашему совещанию? — прошипел он вполголоса.

С ехидной улыбочкой на губах Беккер развел руками, безмолвно говоря, что всегда готов к работе, а Бергштайн весело фыркнул, прячась за кружкой с ароматным кофе от негодующего взгляда Смита. Неожиданно тот успокоился, и продолжил обычным сухим тоном:

— Итак, что сегодня на повестке дня? Как обычно, или есть что-нибудь новенькое?

Ректор вопросительно посмотрел Беккера, явно обращаясь к нему как к Главе службы СС идеологии и пропаганды. Тот пожал плечами и лениво произнес:

— Не-а. В принципе, обычная рутина. Как всегда Служба психологов жалуется на молодежь, говоря, что с ними трудно работать. Они просят увеличить время работы с одним студентом, уменьшив их общее количество на одного врача. Но я не считаю нужным идти у них на поводу. Молодняку и так достаточно промывают мозги, незачем стирать индивидуальность. Конечно, есть кое-какие интересные тенденции. Вопреки ожиданиям они не затухли, и принимают вид определенных взаимоотношений в нашем обществе. Вроде той же дурацкой рыцарской игры, которая спонтанно возникнув в студенческой среде, не только ни угасла, но начинает оформляться в традицию постоянных турниров на мечах. В связи с чем, большим спросом у молодежи пользуются уроки фехтования, а по общежитиям гуляет масса холодного оружия, контрабандой привезенного в Академию. Мне кажется, дать официальное разрешение на поединки — хорошее дело. Естественно без смертоубийства и разработав соответствующие правила. Это поможет выпустить пар молодняку и даст прекрасные зрелища. Незачем все свободное время пялиться в мониторы ноутбуков. Может быть, мы тоже тряхнем стариной и покажем соплякам, как бьются настоящие мастера? А, Дэн? Помнишь, как я чисто сделал тебя в Париже?

У Смита заблестели глаза.

— Чистая случайность! Нефиг хвастаться, Макс, я был не в форме из-за постоянного недосыпа, — воскликнул он и, понизив голос, добавил: — В то время у меня была очень бурная интрижка с Катрин Талес.

— Ну, вот устроим поединок и посмотрим насколько ты сейчас в форме.

— Да без проблем! Уверен, что я буду победителем!

— Не говори, гоп, пока не перескочишь. Так вроде говорят русские?

Бергштайн, молча слушавший их перепалку, неожиданно вмешался и сокрушённым видом воскликнул:

— Ну, вот! Что говорить о молодняке, когда вы, Старшие лорды кланов втягиваетесь в агрессивный стереотип поведения!

Замолчав, собеседники с интересом посмотрели на него. Ректор осторожно спросил:

— Что ты имеешь в виду, Адам?

— Что-что! Я имею в виду растущую агрессивность отдельных индивидов нашего сообщества! Раньше все было не настолько явно. Во всяком случае, не носило столь массовый характер. Число несчастных случаев из-за личных недоразумений растет. Поэтому, я тоже считаю, что пора дать этой растущей агрессии официальный выход. Введение поединков — вполне адекватная мера, но, к сожалению, это не все. Агрессия нарастает и во внутрисемейных отношениях отдельных пар. В связи с моим сородичем Давидом Саади, я просмотрел нашу медицинскую статистику и ужаснулся. Подобное дело далеко не единичный случай и это в нашем-то образованном обществе! Я прошу вас поддержать меня на Совете и выделить часть ассигнований на исследование этого процесса. Хотя кое-какие смутные догадки у меня есть и связаны они с нашими симбионтами. Похоже, мы подошли вплотную к границе естественного размножения и чтобы отключить защитные механизмы, действующие у женщин, для деторождения необходима некоторая агрессия в их отношении.

Нахмурившись, ректор непроизвольно взглянул в сторону приемной, где находилась Пруденс, и резко произнес:

— Адам, ты не можешь сказать что-нибудь конкретное? Будет ли нарастать волна агрессии, или процесс стабилизируется на определенном уровне? Может это случайная флуктуация и она пойдет на спад?

С сомнением на лице, Бергштайн покачал головой.

— Ничего не могу сказать, Дэн. Слишком мало данных…

— Чёрт, нехорошо! Нужно обязательно поднять этот вопрос на ближайшем заседании Совета. Совсем не хочется, чтобы мы взбесились в массовом порядке. И женщин нужно немедленно защитить. Все же они намного слабее мужчин-вампиров и физически, и ментально. Н-да! Нужно срочно дорабатывать Брачный Кодекс. Не хватало ещё свалиться в пучину средневекового варварства человечества, когда женщину не считали за человека.

Беккер с ироничной улыбкой тут же возразил:

— Почему бы и нет? Что было плохого с этой точки зрения в средневековье? В патриархальном укладе с женитьбой по расчету есть свои привлекательные стороны. Вспомни, что в древности семьи в народе были гораздо крепче. Вынужденные всю жизнь находиться рядом, супруги старались приспособиться друг к другу и, как правило, им это удавалось. А свободный брак влечет за собой не только сексуальную свободу, но и необязательность напрягаться, стараясь выяснить, чем дышит твой партнер. Мужчина в таком браке чувствует себя либо временщиком, не стараясь обеспечить материально свою семью, либо в богатых семьях он ведет себя как в древности, и женщина опять же полностью зависима. Практически, на сегодняшний день можно смело констатировать, что свободные браки в человеческой среде стали разновидностью публичного дома на общественных началах.

— Ну, это ты хватил через край! Всё же брак по любви — это замечательная вещь!

— Не спорю, но это такая мифическая составляющая брака, и столь редко встречающаяся на практике, что ею можно смело пренебречь. Если провести дальнейшую экстраполяцию, то выясняется, что человеческие семьи стоят на пути их уничтожения, как ячейки общества. Не за горами тот день, когда из семей исчезнут не только отцы, но и матери. Женщины все больше равняются на мужчин, перенимая у них не только одежду, но и образ мыслей. Почувствовав вкус свободы, они все чаще будут отказываться от своих детей. Сначала в пользу дедушек и бабушек, еще блюдущих старые традиционные семьи, но и они не вечны. Затем им на смену придет государство или презерватив. Причем лучшие из них, думая о последствиях, изберут именно последнее, а наркоманки и прочее отребье — государство. Так что человечеству не светит светлое будущее с таким подходом к воспроизводству. В этом случае может выручить только генетика, но и это палка о двух концах. Адам, ведь ты говорил что череда воспроизводства через генетическое копирование сказывается на физическом и умственном здоровье субъектов из-за накапливающихся микроскопических сбоев?

— Совершенно верно. Пока даже нам не удается справиться с этим. Разумное существо — это слишком сложное образование и малейшая ошибка влечет за собой непоправимые последствия…

В раздумье, посмотрев на коллег, и резюмируя сказанное, Смит медленно произнес:

— Ну, что ж, ясно только одно, чтобы выжить, мы должны поменять внутренние установки в обществе. Для этого желательно сменить официальную форму правления и последовательно вводить нововведения. По сути, у нас и так монархия. Просто нужно её признать и ввести официально.

Бергштайн сердито воскликнул:

— Ну, начинается! Впрочем, не ты один ратуешь за монархию, в Совете все как помешались на ней! Простите, но такой подход к государственному управлению является возвратом в прошлое. Поверьте, если мы выберем монархию, она нам ещё аукнется.

Лениво проведя по волосам, Беккер потянулся за сигаретами и, закурив, убеждённо произнес:

— Ты неправ, мой друг. Все дело в том, что каждому виду коллективных существ соответствует своя наилучшая внутренняя иерархия. Поэтому нельзя механически переносить опыт одного сообщества на другое без критического переосмысления. Что хорошо для аморфного и в целом послушного человечества, совсем не подходит для нас вампиров с нашей ярко выраженной личной агрессией и огромным разбросом присущих от рождения возможностей. По сути, демократический строй ровняет всех членов сообщества под одну гребёнку, а мы не можем себе такого позволить.

— Ну, знаешь! С чего вдруг демократия станет для нас тормозом?

— Да потому, Адам, что наша физиология вызывает иные подходы к созданию государства. Слишком велика заинтересованность в закреплении некоторых уникальных способностей, что неизбежно приведёт нас к привилегированному классу из сильных вампирских семей, которые сами по себе будут являться небольшими армиями. И что прикажешь с ними делать? Расстрелять? — Беккер ухмыльнулся, глядя на сердито молчащего коллегу. — Если мы не собираемся уничтожать цвет нации, значит, нам потребуются определённые государственные меры, чтобы удержать честолюбцев в узде. Согласен? А для этого я уверен, самая подходящая общественная формация — монархия, которая даст нам значимые авторитеты у власти и жесткие традиционные рамки, с вассальной зависимостью семей. Это не значит, что у нас будет процветать человеческое средневековье, мы же не собираемся вводить рабство или обособленные касты внутри властных структур.

— Слава богу! А я уж испугался, что мы запретим всеобщее образование и скатимся к временам средневекового варварства. Будем при помощи мечей и дубинок выяснять, кто у нас авторитет, а кто нет.

— Не иронизируй, мой друг. Наша монархия будет иметь совсем иные внутренние общественные взаимоотношения, не исключающие дальнейший прогресс науки. Заметь, при всей своей любви к демократии, человечество тоже тяготеет к диктаторским режимам, стремясь к поклонению своим правителям. Иначе как объяснить такой парадокс, что Гитлер, уничтоживший миллионы и миллионы сограждан на бывших территориях СССР, теперь вдруг нашел там своих многочисленных почитателей.

— Может, сработала запоздалая униженность жертвы по отношению к палачу, которая через самоуничижение, стремится сохранить свою жизнь?

— Чёрт их знает! Может и так. Ноосфера Земли — сложная штука. Иногда она отзывается спустя поколения очень странными явлениями. Например, восстанавливает население, убывшее в результате военного конфликта, путем усиления массовой рождаемости на соседних мирных территориях. В чём видится определенный смысл: увеличить население там, где оно психически стабильнее.

— Тебе не кажется, что игры в монархию, со временем приведут и нас к идеализации правителей типа Гитлера?

— Не думаю. При всех своих личностных недостатках, мы здравомыслящая раса, не терпящая слишком сильного гнёта. А доктрины господ типа Гитлера слишком разрушительны как для государства, так и для морального здоровья его жителей. Взяв на вооружение их «Mein Kampf» не заметишь, как докатишься до полного уничтожения нации, начав с её слабейших представителей. По большому счёту это полная деградация с переходом в скотское состояние — стаей нападать на тех, кто и так обижен судьбой. Даже подонкам из человечества мы поощряем молодняк во время охоты предоставлять шанс на спасение…

Дебаты продолжались ещё некоторое время, но уже без прежнего пыла. Вскоре Беккер и Бергштайн убежали по своим делам, а ректор нажал на кнопку селектора и вызвал руководителя отдела кадров.

— Блейк, почему мой секретарь работает на двух работах? У вас, что специалистов не хватает?

В ответ раздался уверенный мужской голос:

— Милорд, Вы же сами дали разрешение на совмещение профессий! Точно помню, что у меня было заявление с Вашей резолюцией. Вот, нашел! Всё верно. Здесь написано, что Пруденс Кристина Монри имеет право на совмещение должностей инженера по обслуживанию оборудования в топливном отсеке в ночные дежурства и вашего секретаря. О, простите, сэр! Кажется, я ошибся, заявление подписано лордом Беккером. Милорд, я возражал! Я говорил, что нельзя совмещать столь далекие специальности, но вмешался лорд Беккер и настоял…

Смит нажал на клавишу, обрывая связь, и нажал кнопку вызова секретаря. Вбежав, радостная Пруденс сразу же поникла.

— Милорд, Вы вызывали меня? — чуть слышно спросила она.

— Естественно, раз ты здесь. Садись и пиши заявление об увольнении: мне не нужны сонные курицы в приемной.

— Но… милорд, это больше не повторится! Честное слово я больше не засну!.. Влепите мне выговор в личное дело!.. Оставьте без зарплаты, но только не увольняйте! Даниэль, я умоляю тебя!

Из глаз девушки хлынули обильные слезы, но ректор был неумолим. Набрать заявление на мониторе, и завизировать его электронной подписью было делом одной минуты. Посчитав, что больше здесь ей делать нечего, девушка пошла к выходу, но её остановил холодный голос:

— Пруденс, твой рабочий день ещё не окончен. Возьми ключи от моего коттеджа и приведи его в порядок. Будь добра, накрой стол на две персоны, у меня сегодня гости. Пожалуйста, не забудь джентльменский набор: вино, цветы и свечи.

Девушка замерла.

— Милорд, какие Вы предпочитаете цветы и вино? — не оборачиваясь, спросила она враз охрипшим голосом.

— Неважно. Выбери на свой вкус. Главное, чтобы и то и другое понравилось одной весьма привлекательной женщине. Не подведи меня, постарайся хотя бы напоследок сделать всё как нужно.

Схватив ключи, Пруденс пулей вылетела из кабинета. Смит улыбнулся, глядя ей вслед. «Какая забавная девчушка! Думаю, из неё получится замечательная любовница…»

Поручение было выполнено, но Пруденс не уходила. Бесцельно бродя по гостиной в коттедже ректора, она маялась в ожидании.

«Подожду еще немножко. Честное слово, только взгляну одним глазком кто это и сразу же уйду — уговаривала себя девушка, глотая подступающие слёзы. — Должна же я узнать на кого он меня променял, — она опустилась на диван, ломая руки. — Просто замечательно! Можешь себя поздравить, милочка! Дождалась-таки своего звёздного часа!.. Вот дура! Ведь специально напросилась в купол, чтобы быть поближе к Даниэлю. Не постеснялась даже лорда Беккера побеспокоить, чтобы помог с секретутством».

Девушка горько улыбнулась своим мыслям.

«По всему выходит, зря старалась. Как раньше не замечали меня, так и сейчас не замечают. А ещё болтают глупости, что мужчины-руководители не пропускают ни одной своей секретарши. Враки! Очень-то мы им нужны, когда вокруг крутится масса красивых женщин. Наверняка Даниэль приведет Лили Радзиевскую, она давно ему строит глазки. На совещаниях мерзавка так и трется около него, заглядывает в глаза и мурлычет… Чёртова кошка, чтоб ты сдохла! — с гневом подумала Пруденс и, забывшись, снова принялась тереть глаза. Спохватившись, она достала зеркальце. — Жуть! Опять выгляжу как «гот». Господи, нужно срочно умыться и накраситься. Даниэль наверно уже на подходе». В панике она бросилась в ванную.

Неслышно открылась входная дверь. Быстро пройдя по коридору, Смит разочарованным взглядом окинул гостиную. Согласно его распоряжению, было прибрано и накрыт стол на двоих, но самой девушки не было. Памятуя, что она выбирала по своему вкусу, он осмотрел нарядную сервировку, выдержанную в светлых тонах. На ослепительно белой льняной скатерти в широкой вазе стояли нежные фиалки и дорогое французское шампанское. Белые свечи в изящных хрустальных подсвечниках горели ровным пламенем. «Незатейливо, но со вкусом. Всё хорошо, но где же моя легкомысленная красавица? Неужели сбежала? Жаль. Я надеялся, что у нее достанет любопытства остаться. Ладно, отловлю её завтра».

В спальне Смит сбросил надоевший костюм и, натянув домашние брюки, потянулся за черной футболкой.

— Ой, я ухожу! Простите, милорд, мне в глаз попала тушь, и я воспользовалась Вашей ванной! Простите- простите! Я не буду вам мешать! Я уже ушла!

Испугавшись, что попала в разгар постельной эпопеи, Пруденс со всех ног рванулась из комнаты.

— Не спеши, дорогая! Мне нужно с тобой поговорить, — остановил её Смит, поспешно натягивая футболку. — Идём в гостиную.

Он сел напротив девушки и смерил её серьезным взглядом.

— Ну, давай, рассказывай, как ты оказалась на месте моей секретарши, да еще по совместительству столь несхожих профессий. Особенно я хочу знать, в чём заключалась роль Макса Беккера в этом деле.

Съежившаяся на стуле Пруденс жалобно посмотрела на своего мучителя, а затем, собравшись с духом, поведала о своей любви, настигшей её на стажировке в клане Ягуара. Она рассказала о том, как повсюду следовала за ним, и о том, как ей постоянно не везло. Стоило только девушке перевестись на новое место, как Смит тут исчезал, получив следующее назначение, но она не теряла надежды. Наконец, её усилия увенчались успехом, и они встретились в Академии. Ничего не скрывая, она рассказала о том, как ходила на поклон к Максу Беккеру, чтобы он помог устроиться к нему поближе, и о том, как он внимательно выслушал историю её любви, попутно вытянув из неё всю подноготную.

Выговорившись, Пруденс замолчала. Подняв голову, она с надеждой заглянула в фиолетовые глаза. Но мужчина, сидящий напротив, отвёл свой взгляд, и у неё упало сердечко. Неловкое молчание затянулось. Погрустневшая девушка неловко отодвинула стул.

— Извините, милорд, уже поздно я пойду. Не буду больше отнимать у Вас время… — она помедлила в дверях, но не услышала долгожданного зова.

Из дома ректора Пруденс рванулась так, как будто за ней гнались все черти преисподней. Проклиная себя, она задыхалась от рыданий. Ей было неимоверно стыдно за откровенное признание и втайне лелеемую надежду, что любимый улыбнется и распахнет свои объятья. Увы. Реальность оказалась далека от любовных романов. Более того девушка припомнила, что на лице Даниэля промелькнуло выражение сильнейшей досады и полное неприятие услышанного признания, — ведь любящее сердце очень чутко улавливает малейшие нюансы в настроении любимого человека. Она застонала от охватившего её чувства неловкости.

«Боже мой, какая дура! Господи, услышь мои молитвы! Пусть что-нибудь тяжелое свалится на мою тупую голову и убьет насмерть!»

Все выходные Пруденс проплакала, не выходя из дома, а в понедельник с утра появилась на службе в офисе Главного энергетика. Она решила, что уже достаточно надежурилась в ночные смены и пора воспользоваться общим для всех графиком. Выскочившая навстречу девушке Маргарита Джонс, главный офис-менеджер их службы нахмурила брови и на повышенных тонах проговорила:

— Мисс Монри, какого черта Вы здесь прохлаждаетесь? Милорд уже телефон оборвал, требуя Вас найти! Быстро бегите в административный корпус! Лорд Смит завален делами и ему срочно нужна Ваша помощь.

— Прошу прощения, миссис Маргарита…

Пруденс испуганно посмотрела на начальницу. Попятившись, она трясущимися руками нащупала свою сумочку и, побросав в неё выложенную на стол мелочевку, бросилась к выходу. Оказавшись, у двери она звонко выкрикнула:

— К чёрту милорда, гори он ясным пламенем! Ноги моей больше не будет в его приёмной, так ему и передайте!

— Да как Вы смеете, глупая девчонка? Не забывайте, что Вы числитесь в нашей службе. За непослушание вышестоящим я посажу Вас в карцер!..

Не слушая гневных воплей, несущихся ей вслед, Пруденс выскочила на улицу. Заметив удивленные взгляды прохожих, она замедлила шаг и, натянув фальшивую улыбку, неспешно побрела домой.

До позднего вечера девушка провалялась на кровати, бездумно пялясь в потолок, но так и не дождалась дорогого сердцу гостя. Глухой ночью её обуяло беспокойство. Бесцельно побродив по комнатам, она открыла стенной шкаф и принялась лихорадочно шарить в его внутренностях, попутно выкидывая всё, что попадалось под руку.

Из самого дальнего угла Пруденс извлекла на свет крохотный пистолет. Стоя посреди вороха разноцветных тряпок, она повертела в руках смертоносную игрушку и, испуганно зажмурившись, выстрелила себе в голову.

Как выясняется, социология — крайне туманная наука! А уж в вампирском изложении — вообще полный бред!

Академия. Выдержки из вводной лекции декана факультета социологии профессора, доктора социологии и политолога Макса Пола Беккера, Старшего лорда клана Волка.

— Уважаемые дамы и господа! Я прочту вам лекции по такому предмету, как социология. Наш курс будет сокращенным, поскольку собственной социологической базы у нас ещё не наработано. Вот потому за неимением лучшего, мы будем изучать социологию человечества, а именно то, что может пригодиться нашей расе в будущем и для работы в настоящий момент с человеческим сообществом…

Хорошо-хорошо, не надо так шуметь я вижу ваше нетерпение, господа. Что вы хотите у меня узнать? Давайте все-таки не хором.

Леди, вам слово!..

Да, в Академии разрешена регистрация браков студентам.

Да, вы можете отпраздновать это знаменательное событие не только в узком кругу, но и договорившись с нашей администрацией, ведающей ресторанным делом в Академии.

Все просто, вам нужно только согласовать время банкета и порядок проведения церемонии, ну, и прочее, что сопутствует свадебным хлопотам.

Об оплате, детка, вам совершенно незачем беспокоиться. Все затраты на торжество компенсируются Академии вашими кланами, включая стоимость нарядов жениха и невесты, кроме драгоценностей. Конечно, сумма не бесконечна, но достаточно велика, что бы ваш праздник получился пышным, как он того и заслуживает.

При желании вы можно заказать наряды для своих гостей. Но при превышении выделенного лимита, вы впоследствии должны будете вернуть своим кланам разницу в перерасходованных средствах.

Нет, проценты с этой суммы не взимаются, она дается вам на условиях беспроцентного займа.

Да, возможно. Тише. Что за странная реакция? Кстати, у нас нет дискриминации в отношении однополых браков. Официально все оформляется точно также, включая выделение сумм на проведение свадебного торжества.

Нет, сроки брачных контрактов мы не ограничиваем. Это только ваше личное решение, на какое время вы хотите связать себя семейными узами с партнером, но поощряем тех, у кого он больше десяти лет. На территории Академии на время учебы им предоставляется в пользование отдельный коттедж.

В общем, леди, прочие животрепещущие вопросы того же плана вы можете прояснить для себя в хозчасти Академии.

Прошу вас, джентльмены! Что бы вы хотели безотлагательно узнать?..

Пока не могу ответить утвердительно. Но турниры на мечах будут на сто процентов утверждены советом Академии. Во всяком случае, я сделаю всё, что в моих силах, что бы его решение было положительным. Это я вам твердо обещаю.

Нет. Стихийные поединки запрещены. Занятия с холодным и огнестрельным оружием вам разрешены только под присмотром инструкторов в кружках и во время общевоинской подготовки.

Нет, первоначально девушки будут заниматься отдельно от вас. У них несколько иная конституция организма и наша подготовка ее учитывает.

Не беспокойтесь, очень хорошо подготовленная девушка запросто навешает вам оплеух, тем более что их военная подготовка учитывает использование слабых мест мужчины.

Ваша — нет. Молодые люди, нужно оставаться джентльменами даже в рукопашной с дамами.

Да, леди, последний вопрос и давайте на этом закончим наше лирическое отступление.

Увы, дорогая! Я уже женат и счастлив в браке. И не скажу что, к сожалению, но за столь откровенное предложение большое спасибо.

Нет, надеяться не на что, я не собираюсь разводиться. У нас с женой пожизненный контракт, если вам такое обстоятельство о чем-то говорит.

Я рад, что о многом.

Все, на сегодня достаточно. Приступим к занятиям.

Для начала давайте я приведу определение того, что наша наука изучает. Термин «социология» в середине 18 века ввел Огюст Конт и состоит он из двух слов, societas — что в переводе с латинского означает «общество», и logos — что в переводе с греческого языка означает «учение». Таким образом, социология — это наука об обществе, как целом социальном организме. У человечества к концу 20 века социология превратилась в сложно структурированную науку. Появилось множество обособленных подразделов социологии, занимающихся различными проблемами общества. От попытки вывести общие законы для всего общества в целом, человечеству пришлось отказаться, ввиду невозможности учесть весь спектр воздействий и взаимовлияний в обществе. Тогда люди пошли по более простому пути: они попытались выделить и исследовать основные группы. В связи с чем, появились макросоциология и микросоциология, общая и прикладная социология, теоретическая и эмпирическая социология, а также различные направления и школы. Но как говорится, дальше в лес — больше дров, появились социология труда, социология образования, политическая социология и так далее. Короче, люди, отчаявшись вывести общие законы, по которым развивается общество, стали исследовать частности.

Мы опустим часть ненужных нам исследований и подробно разберем всё то, что, по мнению господина Говарда Беккера, является наивысшей ролью социологии — это умение с ее помощью предсказать дальнейшее развитие событий и, по возможности, управлять ими и через них всем сообществом на определенных этапах его развития.

За основу возьмем идеи Макса Вебера, немецкого социолога, философа и историка в одном лице, как одного из основоположников социологии, как науки. Главной идеей веберовской социологической философии была идея экономической рациональности.

По Веберу — в обществе так складываются взаимоотношения, что и религия, и управление, и хозяйственные взаимосвязи — все подчинено рациональности, зачастую, вопреки индивидуальным стремлениям отдельного индивида…

…Мы с вами долго говорили о социологии людей, конечно, у расы вампиров есть общие с человечеством тенденции в развитии общества, но есть и существенные отличия. Они возникли как следствие отличий возникших в организме вампиров.

Мы так созданы, что имеем большую тягу к клановому устройству общества, а тесные семейные связи поддерживаются практически без привлечения традиций, как это принято в человеческом обществе.

Наши внутрисемейные связи являются следствием вампирской ментальности, то есть взаимосвязанности эмоций всех членов вампирской семьи через их общее семейное эмополе. Помимо этого, вся вампирская раса взаимосвязана друг с другом через общую для всех, в том числе и для людей, ноосферу. Эта связь, конечно, гораздо слабее внутрисемейной, но она есть, и никто из вампиров не может быть из нее исключен.

Хотя мы являемся более спаянным между собой социальным сообществом, к моему великому сожалению, это не исключает конфликтов в нашей среде. Но должно отметить, что они не носят столь острого негативного характера, как в человеческом обществе.

Свою речь я веду к тому, чтобы вы могли вместе со мной сделать вывод о том, что, несмотря на более агрессивный типаж отдельного нашего индивида, в целом раса вампиров является более спокойной и устойчивой общественной формацией, и более монолитной, чем человеческое сообщество. Наша сплоченность увеличилась еще и благодаря поголовному высшему образованию…

 

Глава третья

Желтая жемчужина 

Мари. Любовь — не всегда подарок, а зачастую, как раз наоборот

В Петербург мы прилетели днём и приземлились в Пулково. Наш самолет в камуфляже выглядящий как обычный самолет чартерного рейса, как положено, побежал по бетонной полосе аэродрома и мягко остановился. Выйдя из аэропорта, всей толпой мы направились к ожидающим нас автобусам, присланным из штаба Клана Волка. Там нас ожидали распределения по местам будущей работы в соответствующих службах. Славно выспавшись, я чувствовала себя превосходно, и настроение было просто замечательное, от ночной усталости не осталось и следа.

«Ау, родители! Я уже дома и страшно по вас соскучилась!» Я поискала в сумочке мобильник. Поиски оказались нелегкими. Как всегда под руку попадалось всё что угодно кроме телефона.

Рени отозвалась мгновенно, как будто ждала моего звонка.

— Здравствуй, детка! Наконец-то! У тебя всё в порядке?

В мягком голосе моей вампирской матушки прозвучала такая неподдельная забота, что у меня мгновенно потеплело на душе.

— В полном. Привет, Рени! Как я рада тебя слышать! — взвизгнула я от радости, услышав столь долгожданный голос в трубке. — Не беспокойся, родная, мы долетели совершенно нормально! Да и что может приключиться с этаким-то чудом техники?! Зверь, а не машина!

— Думаю, после полета ты голодна как обычно. Давай встретимся в аэропорту, и пообедаем в каком-нибудь приличном ресторанчике.

— В «скате» ни капельки не укачивало, так что поверь, я не умираю от голода.

— Слава богу! Кстати, техника техникой, но я переживала за тебя. Знаешь ли, надежность такой махины не выше надежности самой крошечной детали…

— Так-так! Я-то знаю, нам читали теорию надежности в Академии. Вот только не пойму, откуда у тебя такие глубокие познания в технике? Рени, ты же экономист по специальности! — сказала я со смехом. — Опять какие-нибудь ужасы обсчитывали на работе? Что на сей раз? Количество аварийных ситуаций на воздушном транспорте? И, не ври мне, что это не так.

— Замечательно, что ты у меня теперь такая образованная, дорогая. Но я тоже «не лаптем щи хлебала» и кое-какое иное образование, помимо экономического, у меня имеется. — c наигранной обидой произнесла Рени и тут же созналась: — Ну, да. Мы только что обсчитывали частоту столкновения в воздухе наших самолетов с метеоспутниками и прочей ерундой, внезапно запускаемой в космос чёртовым человечеством. Конечно, трагических случаев мало, но их кривая неуклонно растет год от года, вот я и подумала… в общем, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить… Мари, что за дела? Сколько раз я просила, не называй меня по имени, а зови мамой!

У меня в горле встал комок. «Спасибо, Господи, за такой благословенный подарок, как моя вампирская матушка!» — растроганно подумала я, но усилием воли взяла себя в руки и категорично воскликнула:

— Ты опять за своё? Мой хороший, сама подумай! Как я могу называть тебя «мамой», когда мы выглядим ровесницами?..

— Неслух! — капризно перебила меня Рени и чуть слышно вздохнула. — По возрасту я намного старше. Думаю, это уже сказывается на внешности.

— Ну, хорошо, как старшая сестра. Всё равно народ на улице, заслышав слово «мама» из моих уст по обращению к тебе, шарахается как от прокаженной или думает что у некоторых не все дома.

— Ну, не скажи, детка. Если и шарахаются, то далеко не все. Помнишь ту экстравагантную дамочку с ядовито-красными волосами? Она долго приставала ко мне, уговаривая раскрыть секрет, где делают такую чудодейственную пластику.

— Вот-вот, тебе смешно, а я страдаю!

— А я тортик из мороженного приготовила! Между прочим, ассорти, как ты любишь.

— Не подлизывайся, садистка! — засмеялась я и поинтересовалась: — Приготовила торт, значит, заказала его в Метрополе?

— А вот и не угадала! Он на самом деле домашний, а вот кто его приготовил — большой сюрприз!

— О! Надеюсь, что сюрприз хотя бы съедобный.

— Гарантирую, что некоторых будет за уши не оттащить! Передавай привет Соне с Иваном, и скажи, что я их тоже захвачу. Итак, я еду. Жди меня, детка…

— Не-не! Не вздумай! Сейчас всем скопом нас тащат в штаб Клана на распределение. Вот получу в зубы государственную индульгенцию с отпущением грехов и сразу же домой… ой, забыла! Мика дома?

— Шутишь? Как всегда в разъездах. Занят выше крыши и по-прежнему разрывается между Советом Старейшин и своим институтом генетики. Скоро будет дневать, и ночевать либо в самолетах, либо в лаборатории, — тяжко вздохнув, ответила Рени. — Не бери в голову, Мари. Так-то у нас всё нормально. Позвони мне, когда освободишься, я обязательно заеду за тобой.

— Хорошо, мам, пока.

— Вот видишь, как несложно сказать мне приятное! Заметь, что и язык у некоторых не отвалился, — подозрительно хлюпнув носом, растрогалась Рени, услышав моё подлизочное «мам». — Целую! До встречи, детка.

В трубке раздалось эхо звучного поцелуя, и запищал сигнал отбоя. Я с сожалением посмотрела за замолчавший мобильник и набрала номер отца, но его трубка оказалась вне зоны приема. Без особой надежды на успех, я попробовала ментальный вызов. Пардон, телепатический. Несмотря на то, что нас в Академии неустанно ругали за неправильное использование терминов, народ упорно пользовался словом «ментальный» вместо «телепатический». Как и следовало, ожидать при его занятости, он и не подумал отозваться. Я вздохнула, на нет и суда нет и подмигнула подошедшему Ивану.

— Судя по твоей довольной физиономии у вас дома всё в порядке.

— Да. Рени рвалась приехать в аэропорт, еле отговорила. Ну, а Мика как всегда болтается в разъездах, и матушка жутко киснет по такому поводу. Увы. Он у нас занятой товарищ. Как там говорится у русских? А, вспомнила! Стахановец-многостаночник! А твои-то как? У вас дома всё в порядке? Чего ты такой нерадостный?

— Что им сделается? Цветут и пахнут. И я счастлив, как никогда, — ответил Иван, впрочем, без особой радости в голосе. — Ты не поверишь, наконец-то, удалось сплавить замуж сестрицу Аленушку. Ну что ты ржёшь? Только попробуй сказать дурацкое: «Иванушка, не пей из копытца, а то козленочком станешь!» Сама сейчас в ближайшей луже окажешься!

Всё же я не выдержала и принялась хохотать.

— Вот-вот! Делаете из меня дурака, — сердито произнес мой приятель-умница. — Уже достали по самое некуда! Дома только и слышишь либо «Ванька-дурак, чтоб тебя черти взяли», либо «Ванечка, свет мой солнышко, скажи да всю правду доложи», в зависимости от того кому что нужно. Так бы и прибил кое-кого под горячую руку!

— Солнце моё, никто не виноват, что Иванушка-дурачок главный герой русских народных сказок. Не злись, Ладожский, твой тезка хоть и не очень умный, но красавец и жуткий везунчик по жизни. Дурак-то он дурак, но всё же ему достается: и царство, и царевна и в любовницы — королевна.

— Машка, не придумывай глупости! Мой тезка — парень порядочный и в порочащих связях на стороне не замечен.

— Ну да, не пойман — не вор. Отсюда напрашивается вполне логичный вывод, что русский Иван отнюдь не дурак.

Ладожский снисходительно потрепал меня по голове. Терпеть не могу, когда он так делает. На роже приятеля расплылась довольная ухмылка. Гад! Знает, что я не переношу подобной фамильярности.

— Ладно. Будем считать, что ты подняла мое эго на недосягаемую высоту, вкупе с настроением. Все-таки жаль, что Алёнка уехала, мне её будет не хватать, хотя она та еще заноза в заднице, — Иван расстроено почесал в затылке. — Чёрт, опять дома никакого покоя! Придётся в своей комнате отсиживаться.

— Ври больше! Раз Алёнка вышла замуж, теперь ты один будешь жить с родителями, во всяком случае, постоянно. Все остальные твои родичи бывают только наездами. В последний раз, когда я заходила к вам Вера Дмитриевна, плакалась мне жилетку, говорила, что жутко скучает по вам, паразитам, и жаловалась что вы по долгу не пишете, а отделываетесь открытками, да и то по великим праздникам. А уж как она радуется, когда все съезжаются! Она так боится, что и ты захочешь отделиться и оставишь их одних с Александром Павловичем.

— Нечего на меня таращить глаза и качать головой! Никуда я не собираюсь уезжать! А насчет того, что сейчас я буду жить один у родителей, ты глубоко ошибаешься. Из-за дня рождения Гошки в нашем доме куча народа ошивается. Бр-р! — вопреки собственным словам, глаза Ивана заблестели радостью. — Представляешь, припёрлись все, кроме самого именинника. Этот гад позвонил родителям и сказал, что до сих пор не знает, сумеет ли он вырваться домой или нет. Всё равно я приглашаю тебя к нам в субботу, будем праздновать его день рождения и мое окончание учебы. Придёшь?

— Конечно! Ещё спрашиваешь! Эх, повезло тебе с родичами, Ладожский! При такой-то куче народа у вас так весело.

— Ага! Нашла чему завидовать! Такое счастье целыми днями выслушивать нравоучения! — с тяжким вздохом ответил Иван.

Должна сказать, что у Ладожских очень большая и дружная вампирская семья, а Иван в ней самый младшенький. Вот поэтому с ним все носятся не меньше чем Рени со мной, своим единственным ребенком. Братья и сестры Ладожские — народец очень охочий до всяких выдумок и проказ и потому жизнь у них бурлит ключом. Когда их вампирская семейка в сборе, то у них царит буйное веселье, временами переходящее в небольшие шуточные потасовки. Правда, такое случается нечасто, поскольку многочисленные родичи Ивана пребывают в постоянных разъездах и редко собираются вместе. Ваньке действительно сильно достаётся, особенно от сестричек. Но они теребят его любя, а случись что, тут же горой встают за младшенького, и его оппонентам не позавидуешь, будь это даже его собственные братья. И мой приятель этим бессовестно пользуется, используя сестричек в качестве щита.

«Эх, везет же некоторым!» — подумала я, как всегда по-хорошему завидуя тем, у кого большие семьи.

— А так-то все в порядке? Алёнка хоть счастлива?

— По-моему, да. Во всяком случае, когда она звонила мне, то буквально захлебывалась от восторга, рассказывая какой у неё муж-лапочка и чуть ли не приносит по утрам в зубах тапочки. Чёрт! С расстройства даже в рифму заговорил.

— Ничего, стихоплетство — проходящее заболевание. А за кого её угораздило выскочить? Я его знаю?

— Думаю, нет. Пару лет тому назад сестричка своего гордого орла подбила где-то в командировке на Кавказе, и с тех пор он прочно сидит у неё на привязи. А теперь еще и окольцевала беднягу, лишив его последней свободы.

— Да, ну? Кажется, я видела сию несчастную птичку. Насколько я помню, парень с такой преданностью заглядывал Аленке в глаза и так рвался выполнить любое ее поручение, что свою неволю, по-моему, он встретил с величайшим восторгом.

— Дай-то бог, если так.

— Не сомневайся! Я совершенно уверена, что так оно и есть. Идем скорей в автобус, а то нам достанутся места в самом хвосте и на них как всегда усядется куча народа, а я терпеть не могу толкучки.

На пару с Иваном мы уселись в один из двух присланных за нами автобусов. Соня почему-то не захотела ехать вместе с нами. Заглянув в салон нашего автобуса, она махнула рукой и убежала прочь. Выяснять, что все это значит, я не стала. Хотя странно, — вроде бы они к концу полёта больше не шипели друг на друга и почти мирно чирикали, усевшись рядышком и многозначительно поглядывая на меня, чем действовали мне на нервы.

Наш автобус тронулся с места и, периодически застревая в пробках, выехал сначала в новостройки у метро «Купчино», а затем помчался по Московскому проспекту. Я с удовольствием смотрела в окно, отмечая новое в облике города, — ведь мы переехали в него в прошлом году и мне ещё не приелись его виды. Но вскоре я разочаровалась. Все новостройки Питера оказались абсолютно безлики. Хотя на смену «совковым» домам пришли их молодые коллеги времён недоразвитого капитализма, особой оригинальности «спальным» районам они не прибавили. Чувствовалось, что застройка такая же временная, как и раньше, и тебе не за что зацепиться ни глазом, ни душой.

Н-да, и кому из местных властей пришло в голову проектировать и тем более строить такое убожество? Жуткие довески не имеют никакого отношения к старому городу, хотя его центр тоже основательно обезличен, погребённый под кучей современных вывесок. Но все равно благородная красота старого Питера еще чувствуется в его узких спокойных улочках, отходящих от центральных магистралей, до отказа забитых транспортом. По-моему, старый город и «спальные» районы разнятся примерно также как старинное кресло из Эрмитажа и дачные стулья из пластика. Вроде бы и то и другое предназначено для одной и той же цели, но, как говорят в Одессе, какие две большие разницы!

Вздохнув, я отвернулась от окна. Тем более что меня заинтересовали странные манёвры приятеля. Периодически я ловила на себе его оценивающий взгляд. Заметив, что я удивлённо на него смотрю, он тут же отводил глаза. «Что бы это значило?» — задалась я закономерным вопросом. Наконец, мне надоела игра в гляделки.

— Что ты строишь глазки, в чём дело?

— Извини, не знаю, как тебе сказать… — смущенно начал Ванечка.

«Ой! Все интересней и интересней! Ну-ка, ну-ка! Неужели, кто-то нашкодил и не решается сказать?» Повернувшись к приятелю, я поощрила его взглядом, но не дождалась нужной реакции.

— Выкладывай, — коротко сказала я.

Ладожский ещё немного помялся.

— Знаешь, хочу попросить тебя о помощи в одном деликатном деле… — нерешительно протянул он, не глядя мне в глаза, и снова надолго замолчал, явно находясь в неадекватном состоянии. Н-да. Таким приятеля я ещё не видела. Вот ведь чудеса в решете! Что это с ним такое?

— Ну, не тяни кота за хвост. В чем проблема?

— Ну конечно в Соне! — выпалил он.

«Елы-палы! Тоже мне новость!» — внутренне взвилась я. Мне ли не знать! Ведь который год уже нахожусь в роли миротворца при чокнутой парочке. Фыркнув, я мысленно простонала: «Боже мой! Опять? Ну, сколько можно безрезультатно хороводиться? А я-то дура размечталась, что на сегодня их любовная тема закрыта».

Что-то сегодня не было никакого настроения погружаться в сложные перипетии взаимоотношений моих друзей, и я сердито буркнула:

— Вань, ты совсем дурак или с просветами? Я-то чем могу помочь? Насколько я поняла из путаных речей Сони после бала, а она мне все уши прожужжала, то она по уши втрескалась в какого-то Ника.

«Причем, редкостного козла», — мстительно добавила я про себя и слегка поежилась от недоброго взгляда в затылок. Мой друг тоже как-то странно покосился в сторону задних сидений, но я не придала этому значения, списав всё на очередные глюки и, как оказалось впоследствии, совершенно зря. Тем временем меня понесло дальше и, распалившись, я продолжала выговаривать Ивану:

— Я что должна её за хвост оттаскивать от предмета обожания? Сам знаешь — пустое дело. И будь ты хоть кладезем всех мужских достоинств как Супермен и Ромой Абрамовичем в придачу, все равно это не поможет делу. Ты же видишь, на данный момент она сходит с ума по этому уро… то есть, новому поклоннику. Подожди, скоро блажь у неё пройдет и все вернется на круги своя. Ведь так бывало уже не раз. Соня у нас — натура увлекающаяся. А если невмоготу ожидание, переключись пока на кого-нибудь другого, тебе же не привыкать!

— Машка, я же не зря обращаюсь к тебе, кое в чём ты можешь помочь. Пожалуйста, отвлеки Ника от Сони, — наклонившись, вполголоса произнес Ладожский.

— Сколько раз тебе говорить, не зови меня Машкой, доморощенный ты Маккиавели! — раздражённо прошипела я в ответ, злясь, что в этой истории мне отводится неблагодарная роль подсадной утки. По правде говоря, я совсем не хотела связываться со странным поклонником Сони. Даже в шутку.

— Парень, ты в своём уме? Никакого Ника я не знаю и знать не хочу! — независимо передернув плечами, я отвернулась.

— Не ври. Соня сказала, что знакомила вас на балу. Должен заметить, что он неравнодушен к тебе, иначе не просил бы о помощи.

— Да? Что-то я не заметила страстных взглядов с его стороны, — повернувшись, совершенно искренне сказала я и, припомнив знакомство со странным типом, зябко передернула плечами. «Конечно, если не считать знаками горячей любви, кучу презрения во взгляде и неуёмное желание прибить меня на месте. Причём, желательно насмерть. Вот сволочь!»

— Неважно. Отвлеки его на себя, — Ладожский умоляюще посмотрел на меня. — Ведь Нику на самом-то деле нужна ты, но он затеял какие-то странные игры с Соней.

Я удивилась. Раньше поклонники Сони настолько не задевали его за живое, поэтому не стала заводиться.

— Ладно. Предположим, что случилось чудо, и мистер Ник вдруг оказался безумно мной очарован. Как ты представляешь сам процесс обольщения? При всем желании, которого, заметь, у меня ни на грош, я не понимаю, как подойти к делу. Начать писать ему страстные письма? — я не выдержала и с любопытством спросила: — С чего вдруг ты обеспокоился насчет Ника?

— Не хочу, чтобы моя дурочка всерьёз восприняла его ухаживания. Она ему не нужна.

— Нефиг придумывать всякую ерунду и накручивать себя без причины. Ник находится в своём клане и вряд ли обоснуется где-нибудь поблизости. Но так и быть, я учту твою горячую просьбу и, в случае чего, приму огонь на себя, — насмешливо сказала я, а затем прищурила глаза и, сладко улыбнувшись, пропела: — Вань, а почему бы тебе самому библейским змием не поработать? Приударишь за кем-нибудь, кстати, можешь и за мной. Глядишь, Сонечка безумно приревнует и перестанет шарахаться от одного к другому.

Замечу, чтобы прояснить ситуацию, что я, Соня и Иван живем в одном доме, в таком «небольшом» элитном особнячке в шесть этажей с подземным гаражом. Мы — соседи и друзья с нашего вампирского детства, дружим уже около шести лет, и два последних года Иван страдает по Соне, о чём известно всем и вся, конечно, в вампирских академических кругах.

Иван — редкая умница, ему прочат карьеру аналитика в штабе Объединенных кланов. Ведь его прогнозы в политике и экономике уже в Академии стали пользоваться особым спросом у Совета Старейшин, ввиду их почти стопроцентной достоверности. А еще парень красив как бог, и куда смотрит Соня, ума не приложу. Если она и дальше будет столь легкомысленна, то добром это не кончится. Как пить дать уведут нашего приятеля, а жаль. Например, та же Исабель, жгучая красавица испанского типа и наша бывшая сокурсница из клана Ягуара. Весь последний год в Академии она доставала Ладожского по полной программе. Между прочим, очень красивая и темпераментная девица. Одно время мне показалось, что Иван дрогнул под её натиском. Счастье, что Исабель не из нашего клана. По всему чувствую, она отбила бы его у моей любимой подруги. Не будет же он вечно ходить за ней как привязанный. Пламя любви гаснет, если в него не подбрасывают дровишек ответных чувств. Тем более наш приятель — это такой соблазн: и умен, и красавец. Неотразимое сочетание качеств в мужчине для неглупых девушек. Раньше до Тьена, я и сама могла бы в него влюбиться. Но моя подруга это святое, потому и Ладожский для меня табу.

Сонечка Беккер — среднего роста изящная красавица-блондинка с роскошными пшеничного цвета волосами до пояса. В дополнение к сказанному у неё огромные тёмно-синие глазищи и длинные ноги, как говорится — от ушей. Вот потому вокруг неё всегда вьется масса поклонников. Хотя должна заметить, что я не совсем права и дело не только в её красоте. Вообще-то с Соней общается масса народу, причём, не только парни. Невзирая на некоторое внешнее высокомерие, её многие любят за легкий нрав и неподдельное участие к чужим проблемам.

Понять их взаимоотношения с Ладожским совсем непросто. Вроде бы они встречаются, — и сразу всем ясно, что он настроен серьезно, особенно в последнее время, а Соня вроде бы и не считает, что связана какими-либо обязательствами. Поэтому она совершенно спокойно может позволить себе увлечься другими парнями. Но все её загулы, как правило, совершенно безобидны и дальше легкого флирта дело не идёт. Думаю, Иван для неё очень значим, но вот такие выверты вполне в её духе. Причём, как только кто-то из девиц начинает вплотную заниматься её бессменным рыцарем, моя любимая подруга решительно пресекает их поползновения и ревнует неимоверно. Например, как-то она обнаружила у Ладожского подарок от Исабель, какую-то мягкую игрушку. Что тут было! Сонька закатила знойной брюнетке грандиозный публичный скандал со швырянием ей в лицо несчастной игрушки. Её безобразное поведение немедленно привлекло внимание наставников, — ведь любые происшествия, чреватые конфликтами, подлежат немедленному разбирательству. Как виновная сторона, моя подруга заработала трое суток ареста с отсидкой в карцере, и две недели общественных работ. Насколько я знаю, впоследствии Соня ни капли не раскаивалась в содеянном. По-моему, она без ума от нашего приятеля, но не хочет в этом признаваться даже самой себе.

Как я и говорила ранее, Соня для меня — очень близкий человек и вот почему. Впервые мы с ней повстречались во время моей вампирской инициации. В самом начале мне было так плохо, что наставники всерьёз решали вопрос: подождать ещё немного или добить из жалости, чтобы не мучилась. Ошалевшая от невыносимой боли, я сутками напролёт вымученно стонала в больничном изоляторе. По мере сил я старалась контролировать себя и сдерживаться от воплей в полный голос. Но временами так плохело, что мне было невмоготу и, корчась в конвульсиях, я тихо подвывала.

Вдруг, сквозь пелену запредельной боли до меня дошел умоляющий голосок, прося потерпеть ещё немного. Моя невидимая собеседница раз за разом убеждала, что всё будет хорошо, и в какой-то момент я безоговорочно ей поверила. Когда удалось сфокусировать взгляд на лице говорящей, я увидела совсем незнакомую светловолосую девушку. Во взгляде синих глаз безграничным теплым морем плескалось искреннее сочувствие и, зацепившись за него, я начала понемногу выкарабкиваться. Помню, незнакомка даже пыталась взять меня за руку, и это притом, что находясь в неадекватном состоянии, я была непредсказуема и опасна. Но как ни отгоняли её наставники, она не отходила от меня ни на шаг. Я твердо уверена, что именно голос Сони, как путеводная ниточка, вывел меня из тьмы небытия. В общем, я считаю, что во многом выжила благодаря её самоотверженной заботе. Вот такая она моя любимая подруга, за неё я готова и в огонь и воду!

Авторские заметки на полях или Эссе о спасении, даруемом добрым словом

Вот она — всепобеждающая сила добра! Я не шучу, поверьте. Ведь в основу положен реальный случай, который произошел с одной моей хорошей знакомой, которую я знаю как саму себя…

А, что там!..

Однажды я очень нехорошо себя почувствовала — смертельно нехорошо. Но меня очень поддержало сочувствие одной очень доброй и красивой сестрички, работающей в больнице, куда меня закинули по скорой. Девочка была еще совсем молода, впрочем, как и я, и потому еще не успела зачерстветь сердечком как все медики со стажем.

Очень трудно передать на бумаге те чувства, что владели мной в то время, но свою безграничную признательность незнакомке за искреннее сочувствие, я помню до сих пор. Очень сожалею, что я не узнала имя девушки и потому внешность Сони списала именно с неё, пусть хоть в таком виде ей достанется моя невысказанная благодарность.

Действительно, если вы не пожалейте доброго слова и скажете его отчаявшемуся бедняге, — ведь не хлебом единым жив человек, то сказанное вовремя, оно не только утешит, но, может, спасет кого-нибудь от гибели. Чем долбать лбом полы в церкви, не лучше ли реальным поступком помочь своему ближнему?! Думаю, на небесах такое зачтется втройне.

Ладно, Лирика лирикой, а пора вернуться к нашим баранам. Н-да, они явно пребывают не в духе!

Услышав моё предложение, Ладожский отвернулся. «Ой-ой, какие мы сердитые! Подумаешь! Что я такого сказала? — во мне взыграло ретивое. — Ну, нет! Так дело не пойдет! Легко ты, голубчик, не отделаешься: не я первая начала дурацкий разговор. Тоже мне ревнивый Отелло выискался! Сейчас я отучу тебя от подобных глупостей, Соньке на радость».

— Вань, послушай, я ведь говорю совершенно серьезно, — вкрадчиво начала я.

Усиленное хлопанье ресницами, плюс небольшое усилие воли и слезы послушно подступили к моим глазам, «Так! Дело на мази! Подпустим немного рыдающих ноток в голосе».

— А почему ты не хочешь за мной поухаживать? Выходит, я совсем не в твоем вкусе? — со слезами жалобно произнесла я, не сводя наивно-влюбленного взгляда с несчастного приятеля. «Неплохо получается, талант не пропьешь! — одобрила я свою импровизацию. — Прости, Иван, но поделом тебе. Теперь главное, что бы слезинки раньше времени не скатились из глаз, иначе будет не тот эффект», — озабоченно подумала я, внешне являя образец безумно страдающей от любви Офелии или Джульетты, (выбирайте сами, кто из них вам больше нравится, лично мне первая девица: она мне ближе по типажу). Иван начал медленно поворачиваться ко мне, и я увидела, как на его ошеломленном лице, занимая все больше места, загорелись неподдельным изумлением синие глазищи. «Красота! Давай, мальчик, не подведи меня, — ведь я так стараюсь!»

— Столько лет я страдаю, иногда по ночам не сплю. Совсем пропал аппетит! А ты такой бесчувственный болван, что не обращаешь внимания на мои сердечные терзания. Как тебе не стыдно, Иван? — легко усилие воли и слёзы медленно покатились из распахнутых глаз. «Yes! Получилось!» — Умоляю, дорогой, все что угодно, но только не это! Никаких признаний в любви к Сонечке! Хорошо? Ведь это так бессердечно с твоей стороны. Я не могу их больше слышать, особенно, когда ты не обращаешь на меня ни малейшего внимания. Пойми, ведь я не железная!.. Конечно, я желаю вам счастья, но не хочу при этом страдать. Иван, как это жестоко!.. Муки неразделенной любви просто невыносимы!

Медленно опустив ресницы, я судорожно вздохнула и, подавив рвущиеся наружу рыдания, горестно уткнулась головой в переднее кресло. При этом краем глаза я не забыла глянуть на Ладожского. «Класс! Парень в полном ауте! Вот что значит великая сила искусства!»

Бедняга нерешительно взял меня за руку и начал что-то испуганно бормотать о том, что ничего не знал о моих душевных терзаниях, а если б знал, то никогда не заговаривал бы со мной о Соне…

Вот это да! Ванька-то к моему полному изумлению, попался по полной программе. Меня разобрал натуральный ржач, и я приложила просто гигантские усилия, чтобы по ходу мизансцены не выпасть из своего амплуа несчастной влюбленной героини…

Н-да. Всё бы хорошо, но моё импровизированное шоу закончилось самым постыдным образом. Неожиданно в него вмешался незапланированный натуральный злодей и сорвал бенефис начинающей великой актрисе. У-у, поганец! Короче, не успел Ладожский договорить, как раздался грохот. Находясь в полнейшем недоумении, я подняла голову и посмотрела в сторону источника шума. Ё-моё! Моим глазам предстало незабываемое зрелище вампирской драки, развернувшейся в проходе автобуса. Я так увлеклась своим драматическим действом, что не заметила в салоне всеобщего заинтересованного внимания к нашим персонам.

Последствия сказались незамедлительно. Ник, последнее увлечение Сони, оказывается, сидел неподалеку от нас с Ладожским. Черт, и как этот подарок оказался здесь? Вроде ж любимая подруга говорила, что он из клана Ягуара. И почему я не заметила его при посадке в автобус? Очень странно.

«Какого черта придурок тут делает, когда ему положено быть у себя дома или на крайняк ошиваться около Сони в другом автобусе? — вскочив на ноги, с отчаянием подумала я. — И что же мне делать? Каким образом остановить безобразие? Может, завопить в голос? Лезть к ним точно нет никакого смысла, если только за фонарём под глаз».

Слава богу, моё вмешательство особо не понадобилось. Стихийная драка закончилась также быстро, как и началась: наставники быстро обездвижили бойцов. В автобусе воцарилось относительное спокойствие, но общая атмосфера осталась напряжённой. Как по ходу дела выяснилось мрачный и до жути странный тип, всерьез воспринял мои речи о любви и, жутко разозлившись, полез в драку. Ну, не дурак ли он после этого?

Ухватив приятеля за руку, я потащила его на место.

«Ничего не понимаю, какой-то детский сад! — в растерянности метались мысли в голове. — Причем здесь я? Неужели Ванька прав и этот урод неровно ко мне дышит… вот, дьявол! Только этого не хватало!..»

Встрепанный Ладожский в драной футболке и злой как сто чертей, плюхнулся на сидение рядом со мной и зло прошипел:

— Ну, что, Мариэль, довольна? Знаешь, кто ты после этого?

— Ой, Ванечка, не ругайся! Ну, пожалуйста! Я же пошутила! Кто же знал, что так получится, — заглядывая ему в глаза, быстро затараторила я, внутренне ужаснувшись тому, что он назвал меня не Машкой, как обычно, а полным именем. Это был явный признак того, что мой приятель страшно зол. Схватив его за руку, и глядя в сердитое красивое лицо, я жалобно произнесла любимую фразу всех шкодников на свете: — Честное слово, я больше не буду!

— Так я тебе и поверил, — буркнул Ладожский, успокаиваясь, но всё ещё сердито глядя.

«Слава богу, Ванька парень отходчивый!» — возвела я очи небу.

— Хотя, что толку на тебя злиться. Как последний дурак сам «купился» на твои подначки, — добавил он, спустя некоторое время.

— Честное слово, я не хотела. Извини, так вышло, — примирительно проговорила я, попытавшись взять его за руку. Ладожский нервно дёрнулся и я постаралась не засмеяться.

— Ладно, замнём для ясности, а теперь помолчи. Не зли меня больше, чем есть.

— Хорошо. Могу и помолчать, — ответила я, обиженно глядя на приятеля. Упрямо сжав челюсти, он снова отвернулся. «Ну вот! Кажется, перестаралась, в попытке наказать Ваньку за его неуместные высказывания».

Конечно, я слегка раскаивалась в своей опрометчивой импровизации, но не сказать, чтоб сильно переживала. В конце концов, с моей стороны это был всего лишь безобидный розыгрыш и по большому счету к драке я не имею отношения. Конечно, Ладожский здорово злится, но он — друг, и потому простит. Наверняка с его стороны последует своеобразная месть, но это мелочи — отобьёмся.

Н-да. Ведь это только первая часть марлезонского балета. Судя по тяжелому злобному взгляду, который я чувствую затылком, по приезде на место предстоит и вторая его часть в исполнении мрачного типа с заднего сиденья.

«Вот уж совсем непонятная история! Кто он такой, чтобы закатывать подобные сцены ревности? И к тому же Ник совсем не интересует меня в качестве поклонника и даже больше — вызывает полное неприятие».

По спине пробежал ощутимый неприятный холодок, а затем изнутри волной поднялось раздражение. Какой-то идиот, которого я почти не знаю, затевает безобразную драку. Предположительно из-за меня, но это ещё под большим вопросом. Причём, она происходит прилюдно. А поскольку такие поступки наставники не спускают нам с рук, как минимум, теперь предстоит разборка с психологами в штабе клана Волка, которые я не люблю, впрочем, как и все остальные. Я нахмурилась, не понимая логики случившегося происшествия. Начало ломить в висках. Господи, ну за что мне это? Ненавижу чувствовать себя без вины виноватой. Я отвернулась к окну и без всякого удовольствия посмотрела на мелькающие городские пейзажи. Рука сама потянулась к золотой лилии, и я бессознательно стала поглаживать пальцами округлые края. Недавно появившаяся привычка принесла успокоение моим расстроенным нервам. «Чёрт, а ведь день так хорошо начался!»

Вампирская бюрократия в действии. Все бюрократы — гады!

В штабе Клана Волка, в огромном круглом фойе неустанно суетились клерки обоего пола. То и дело одна их часть, держа в руках какие-то страшно важные документы, ныряла в бесшумные лифты, а другая — выныривала из полированного зеркального нутра, держа уже другие не менее важные бумажки, и все они мчались по своим делам в различные кабинеты. На ходу служащие периодически сворачивали к кофейным автоматам и, взяв пластиковые стаканчики, стоя пили нечто похожее на настоящий кофе. При этом они оживленно болтали о всякой ерунде, но внешне сохраняли неприступный деловой вид. То есть в фойе царила обычная деловая суета, обычного крупного офиса.

По контрасту с суетой на окраинах, в центре высокого помещения под высоким прозрачным куполом царила относительная тишина и спокойствие. Здесь для всеобщей релаксации служащих, утомленных бумажной суетой находился фонтан со скульптурной группой и несколько удобных диванов спрятанных среди зелени. Прозрачные струи воды с серебряными переливами, поднимались высоко в воздух и падали обратно в круглую чашу, дно которой было выложено разноцветной крупной галькой. В тропической зелени окружающей фонтан иногда мелькали ярко окрашенные птицы, и их резкие крики нарушали монотонную, но такую успокаивающую песнь воды.

Вот здесь у оплота вампирской бюрократии и высадили из автобусов выпускников Академии из клана Волка, и они оживленной беспорядочной толпой ввалились в огромное фойе через стеклянную вертушку. Но разбрестись их шумному веселому стаду не дали. Сразу же у дверей их встретил подтянутый мужчина в строгом деловом костюме и, сухо представившись как Клод Раум, сказал, что будет их сопровождающим по штабу. Не теряя времени, он тут же подвел выпускников к диванчикам у фонтана, а затем попросил всех присесть и не особенно шуметь, а сам быстро скрылся в ближайшем лифте.

Правда, отсутствовал Раум недолго и появился не один, а вместе с ним к выпускникам подошла невысокая и на удивление полненькая для вампирши женщина, которая назвалась Нинель Аркадьевной. Она достала из объемистого портфеля стопку именных планшетов с анкетами и попросила старост раздать их. Затем женщина попросила заполнить анкеты, и как можно быстрее. «Прошу вас, отвечайте, не задумываясь», — нетерпеливо повторяла она звонким голосом, подгоняя особо медлительных. Но выпускники, закаленные пятью годами общения с психологами, не поддавались на ее провокацию и неспешно работали с огромным списком вопросов. Наконец, когда все до единой анкеты были заполнены, причем, как выяснилось позже, у каждого она носила индивидуальный характер, Нинель Аркадьевна быстро собрала их и моментально исчезла, а выпускники, ведомые Раумом погрузились в лифты, и спустились вниз на этаж D.

По дороге молодые вампиры перешептывались и с любопытством глазели по сторонам. Они знали, что находятся в недавно отстроенном здании центрального штаба Совета Старейшин Объединенных кланов, который недавно переехал в Петербург из Парижа и, что часть огромного комплекса, уходящего глубоко под землю, отдана их клану Волка, для экономии людских ресурсов. Строение впечатляло своей массивностью и продуманностью деталей.

— Ё-моё! Слушайте народ, наверно, бункер фюрера отдыхает на фоне нашей вампирской резиденции, — шепнула Мари друзьям.

— Ещё бы! Гитлеру и не снились, те средства, что вбуханы нашим Советом в строительство этого чудо-здания, не говоря уж о его техническом оснащении. Знала бы ты, что тут только есть! — интригующим голосом сказал Ладожский.

— Наверно, ты хотел сказать, «чего здесь только нет?»

Мари вопросительно воззрилась на приятеля, но тот презрительно фыркнул:

— Я сказал то, что хотел сказать и незачем меня поправлять. Здесь есть всё.

— Тогда не томи, скажи! — пихнула его локтём девушка.

— Сбрендила? Хочешь на пару со мной ковыряться в снегу где-нибудь на полярной станции в обнимку с белыми медведями?

— Ясно. Государственный маразм крепчает.

— Никто не отменял режим государственной тайны, — сдержанно ответил Ладожский.

— Это у других правительств её отменяют или не отменяют. А у нас только ещё вводится куча различных ограничений, — фыркнула девушка.

— Машка, заткнись. Что-то мне не нравится, как Раум косится в нашу сторону. Точно ты меня под монастырь подведешь, я же давал подписку о неразглашении.

— Извини. Уже молчу, как рыба. Сонь, а ты что плетешься сзади как не родная?

— Наверно, ищет запропастившегося Ника, — с насмешкой сказал Ладожский. — Зря стараешься, дорогая, он давно уже слинял на сторону. Еще в фойе его остановил какой-то орёл из СБ, и они куда-то на пару отчалили.

Вопреки обыкновению Соня промолчала. Выслушав саркастический комментарий, она только страдальчески поморщилась.

— Сонь, чего ты киснешь? Что-то случилось? — с участием заглянув в лицо подруги, спросила Мари, подхватывая её под руку.

— Ничего особенного. Извините, но мне нужно переговорить кое с кем, — холодно ответила она.

К удивлению друзей Соня, бросила их и быстро исчезла впереди.

— Ты что-нибудь понял? Я так нет, — удивленно сказала Мари, глядя ей вслед. Ладожский усмехнулся.

— Думаешь, я пошутил, сказав, что Сонька запала на Ника? — нейтральным тоном произнес он. — Впрочем, как и остальные наши девицы. Одна ты оказалась непробиваемой для его чар. Наверно, потому он положил на тебя глаз.

— Да пошел он куда подальше! Он мне не нужен.

— В чём дело? Он же очень красивый парень, — удивился Ладожский. — Черт! Он и меня довел до ручки, уже сыплю ему комплементами.

— Точно, голубеешь на глазах, — хихикнула Мари. — Если так дальше дело пойдет, то скоро будешь у сестриц кружевные чулки и нижнее белье одалживать.

— Типун тебе на язык! А это что такое? — прищурив глаза, Ладожский потянул за цепочку медальон, висящий на шее у девушки. — Значит, вон какие у нас тут пироги! Теперь мне многое понятно. Прости, я не знал, а то бы не приставал к тебе с Ником.

— Пустяки, — грустно улыбнулась девушка, спрятав лилию. — Переживу.

— Скучаешь? — покосился на неё приятель.

— Очень, — не стала кривить душой Мари.

— Повезло Рыжему. Правда, и он молодец. Хотя при его упрямстве неудивительно, что он достучался-таки до твоего сердца. Не реви, через полгода встретитесь. Наверняка он прискачет к тебе с первой же оказией.

— Хорошо, если так, — шмыгнув носом, с сомнением ответила девушка.

— Не бери в голову. Мне кажется, Моррисон не тех, кто легко меняет свои сердечные привязанности. — Иначе он не бегал бы за тобой так долго.

Увидев, какой радостью озарилось лицо девушки, Ладожский засмеялся и обнял её за плечи.

— Идём, а то мы отстали от остальных, и теперь не только Раум, но и Соня косится в нашу сторону. Ой, Машка! Убью, если она бросит меня из-за твоей сегодняшней выходки! А судя по злобному выражению её исказившегося личика, доброхоты ей уже всё донесли.

Пройдя по длинному извилистому коридору с множеством ответвлений, выпускники оказались в огромном кабинете, который, несмотря на размеры, оказался уютным благодаря классической обстановке. Паркетные узорчатые полы комнаты большей частью были застланы коврами. Стена напротив входной двери была доверху заставлена стеллажами, на которых полки с книгами чередовались с застекленными витринами, заполненными разнообразными предметами — были там фигурки, вазочки, камни, свитки и даже чьи-то кости. Другую стену занимал почти целиком красивый гобелен ручной работы с вытканными сценами охоты. На нём висело разнообразное холодное оружие, некоторые экземпляры которого были очень древними, даже на неискушенный взгляд. В центре третьей стены располагался красивый мраморный камин, в котором, несмотря на лето, горели смолистые поленья. Но самым примечательным в комнате был длинный стол из темного дерева, выполненный в форме буквы Т. В центре стола, ближе к короткой поперечине, стоял совершенной чужеродный обстановке кабинета огромный куб, матовые грани которого подозрительно напоминали дисплеи компьютеров.

Кабинет был пуст. Никто их не ждал и молодые вампиры, оживленно обмениваясь впечатлениями, разбрелись кто куда. Частью они разместились в старинных креслах, стоящих у стола, а другие от нечего делать принялись бродить по кабинету, рассматривая оружие и прочие диковинные вещицы.

Время шло. Ожидание неизвестно чего затянулось, а Клод Раум, их провожатый, сидел в сторонке, ничего не объясняя. И хотя его поза казалась внешне расслабленной, почему-то в нём чувствовалось скрытое внутреннее напряжение. Самые нетерпеливые стали потихоньку ворчать, высказываясь в том духе, что ждать у моря погоды они могли бы и сидя дома, и если до них никому нет дела, то какого дьявола они здесь торчат здесь, когда их ждут в семьях.

В разгар всеобщего недовольства хлопнула дверь и в кабинет ворвалась высокая рыжеволосая девушка в темно-зеленом коротком платье. Она стремительно пронеслась по помещению и бросилась в кресло, стоящее во главе стола. Откинувшись на высокую удобную спинку, она обвела присутствующих любопытным взглядом. Ее зеленовато-карие глаза на какое-то мгновение задержались на Мари и в них загорелись веселые смешинки. Не говоря ни слова, незнакомка нырнула под стол. Раздались грохот, треск рвущейся ткани и сдавленные неприличные ругательства, и после некоторой возни из-под стола появилась рука, держащая стопку бумаг, а за ней и встрепанная голова рыжули, с торжествующим выражением и паутиной на лице.

— Вот, нашла! — весело сказала она, выпрямляясь, и с размаху шлепнула пачку бумаг на стол. — Забирайте ваши бумажки и все свободны.

После краткого заявления, прозвучавшего из её уст примерно как: «а теперь пошли все вон», девушка в зеленом под изумленными взглядами присутствующих развернулась и, ни с кем не прощаясь, стремительно вылетела в дверь. В кабинете повисла недоумённая тишина, а затем раздался дружный хохот.

— Ну, и кадр! — отсмеявшись, сказала Мари и потянулась к стопке бумаг, оказавшихся запечатанными именными конвертами. Она быстро раздала их адресатам, и нетерпеливо вскрыла свой конверт. Лежащий там одинокий лист бумаги оказался девственно чист. Она озадаченно повертела его в руках. Но вопреки её неясным ожиданиям никаких признаков текста не проявилось ни с одной, ни с другой стороны. Мари, чувствуя, как сжалось сердце в преддверии неприятностей, подошла к Клоду Рауму.

— Извините, сэр, я не понимаю в чем дело… — нерешительно сказала она, протягивая ему загадочное послание.

Тот взял у нее лист бумаги и, мельком заглянув в него, официальным тоном произнес:

— Простите, страж, но Клан Волка не нуждается в Ваших услугах.

Все разговоры в кабинете разом стихли. Удивлённые взоры присутствующих обратились к девушке и их сопровождающему.

— Могу я узнать, почему у меня нет кланового направления? — растерянно спросила Мари, от волнения умудрившись побледнеть при всей своей белизне кожи.

— Нет. Я не уполномочен.

— Но как же так?.. Что мне делать?

— Вопрос не ко мне. Я не занимаюсь вашими распределениями.

— А у кого узнать, в чём дело? — взяв себя в руки, внешне спокойно поинтересовалась девушка.

— Здесь с Вами никто не будет разговаривать на эту тему, — коротко бросил Клод Раум и, смерив ее оскорбительно-презрительным взглядом, быстрым упругим движением поднялся из кресла и стремительно двинулся к выходу.

Мари проводила его беспомощным взглядом, но звук захлопнувшейся двери заставил её очнуться. Придя в состояние холодного бешенства, она бросилась следом за их провожатым. Выбежав в коридор, девушка быстро огляделась по сторонам, и в одном из ответвлений заметила промелькнувший темный силуэт. Она со всех ног бросилась в ту же сторону и, попутно удивилась тому, как далеко ушел Раум за столь короткое время.

Мари. Убить всех мало за такой подход к трудоустройству!

Резкий рывок вбросил меня из коридора практически на середину тёмной комнаты. Сгруппировавшись, я мягко приземлилась на пол. «Угроза нападения!»

— Ментальный щит.

— Боевой режим.

— Ночное зрение.

Готово.

Анализ обстановки.

Два силуэта. Мужчина и женщина. Он — по пластике и фигуре типичный страж, недалеко ушедший от выпускников Академии. С женщиной гораздо сложнее: пластика незнакома, силуэт нетипичен. Так давит менталом, что мой щит прогибается. Вывод: она — старое поколение, значит, непредсказуема и тем особо опасна. Занять позицию, как можно дальше от женщины, и не спускать с нее глаз!

Готово.

Один из противников движется ко мне. Резкий взмах рукой, свистнула ловчая нить. Неприятная неожиданность! Второй застыл на месте — манёвр с отвлечением внимания. «Ну-ну, даже не надейтесь, господа, не куплюсь!» Прыжок вверх, соскок за спиной мужчины с откатом, — очень вовремя. Над головой свистнула ловчая нить. Прыжок в сторону стены с попыткой ухода. Нет, не то. Маневр не увенчался успехом, чуть не зажали в угол. Бросок с подкатом к центру, — угадала, противники ушли вверх и в стороны.

Во что бы то ни стало надо пробиться к выходу! Но и противник этого ждет. Калейдоскоп головокружительных прыжков, — всё получилось замечательно, но их двое и они с оружием. Как я ни уворачиваюсь, меня частенько достают когтями и ловчей нитью. Плохо, очень плохо! Регенерация уже не справляется, мои шансы начинают стремительно падать. Новая серия прыжков, — на мгновение еще опережаю противников, но уже не удаётся держать и ментальный щит, и скорость на должном уровне.

Чёрт! Если к выходу не пробиться, пора сменить тактику. Эх, помирать так с музыкой! Двигаюсь напролом, цель — захват предсказуемого противника. Ещё каскад прыжков. Перехват нити. Резкий рывок на себя. Нить, закрутившись вокруг мужчины, обездвиживает его, но и я попалась, другая — мгновенно спеленала меня. Финиш. Я проиграла бой.

Вспыхнул неяркий свет и после ночного зрения он невыносимо режет мне глаза. Я мгновенно опускаю веки и расслабляюсь, уже догадываясь, кто мои противники.

В комнате раздался тихий смех. Женский голос с мягкими грассирующими интонациями одобрительно произнёс:

— Скажи, Клод, а девочка неплоха. Во всяком случае, для дилетантки.

Так я и думала. Вот поганец! Жутко обидно, что разыграли меня как маленькую. Правда, сама виновата, нечего было в истерике биться и гоняться за нашим провожатым: глядишь и шкура была бы целее. Да и женский голосочек подозрительно знаком. Не та ли это штучка в зелёном платье? Я стиснула зубы. «Гады, причём беспримесные!»

— В последнем раунде ты была предсказуема, как зелёный новичок, за что и поплатилась, — спокойно произнёс женский голос.

— Нечестно играете двое на одного, — прошипела я, выведенная из себя, и постаралась не очень-то расслабляться. Ещё неизвестно что этой парочке нужно. Вдруг кто-то решил преподнести неприятный сюрприз Мику. Дурачьё! Если это так, то мне их заранее жаль. Нужно очень не любить себя, чтобы связаться с моим отцом. Я прислушалась к своей интуиции. Похоже, злого умысла нет, просто дурацкая подстава с какой-то неясной целью. Я немного успокоилась, но по-прежнему была настороже.

— Отключи боевой режим.

— Не успела я сообразить, как беспрекословно подчинилась приказу. Чёрт! Сказывается военная муштра в Академии. Решив, что терять больше нечего заодно я отключила ночное зрение. Нужно же проявить инициативу, нефиг мной командовать.

— Ментальный щит тоже можешь убрать, — насмешливо посоветовали мне. — Поверь, детка, мы — не кукловоды.

«Ну, уж дудки! Нашли дуру», — обиженно подумала я, воспротивившись больше из духа противоречия, чем по причине здравого смысла.

— Какая недоверчивая девочка! Учись, Клод. Она в любую секунду готова дать отпор, хотя в отличие от тебя не задаётся и заблуждается относительно своих возможностей.

Я резко открыла глаза. Рядом стояли освобождённый от пут Раум, с физиономией мрачной как туча и рыжая девица, раздававшая нам направления. Для экзекуции надо мной она успела переодеться в чёрный бархатистый комбинезон.

«Интересно, к чему весь балаган?» — сердито подумала я, исподлобья разглядывая недавних противников.

— Гадаешь, что нам нужно? Успокойся, детка. Это обычная рутина. Небольшая проверка боевых качеств перед приёмом на работу. В Академии ты числилась одной из лучших. Вот и нам стало любопытно, чего ты стоишь на деле, — немедленно отозвалась догадливая рыжуля.

«Ё-моё! Что за глупости!» В уме промелькнула забавная картинка. Вопя как ниндзя в кинофильмах, вооруженная шариковой ручкой и книгой по математическому анализу я с боем прорываюсь на своё рабочее место в институт прикладной математики. Я опрометчиво дернулась и еле удержала стон. «Господи! Это было бы смешно, когда бы ни было так больно!»

— Что за дела? Какого чёрта вам нужно?

Кажется, этого вопроса ждали.

— Всё предельно просто! У нас есть предложение, от которого ты при всём желании не сможешь отказаться, — хихикнув, ответила рыжая.

«Вот ведь смешливая поганка!» — подумала я с досадой, глядя на её веселое лицо. Оно по-прежнему было испачкано остатками паутины из-под стола, к которой добавились подозрительные тёмные полосы. «Все ясно, ребятки — коммандос». Никогда не понимала зафигом спецназовцам грязевые разводы на физиономии. Честное слово, как дети! Как будто дурацкая мазня каким-то образом маскирует их от противника.

— Я вас внимательно слушаю.

— Неа. Это мы сейчас тебя развяжем, и отведём в одно чудное местечко, где устроим допрос с пристрастием, и ты нам всё расскажешь! — состроив зверскую гримасу, сказала рыжая и принялась освобождать меня от пут. — Нет! Нужно обязательно устроить экзекуцию. Будем её пытать по полной программе, с вырыванием когтей и битьём по мягкому месту. Правда, Клод? Может, тогда у неё прыти слегка поубавится.

Я возмущённо закатила глаза. «Ну-ну, попробуйте!» А она тем временем продолжала:

— Не хочешь поучаствовать, Клод, хотя бы в отместку? Ведь малявка ловко изловила тебя, несмотря на спецназовскую подготовку. Ну вот, все готово! Ты свободна.

Веселая садистка, умильно глядя на меня, отошла к Клоду, который не произнёс ни слова с момента нападения. Я с трудом поднялась на ноги. С отключением боевого режима исчез адреналин в крови и многочисленные царапины ощутимо заныли. Ещё бы! Регенерация была практически на нуле. Я посмотрела на свои руки. Н-да. Сплошное кровавое тату, но есть ранки и посерьезней. «Чёрт! Уделали меня, как бог черепаху!»

Инвентаризацию телесных убытков прервала всё та же неугомонная рыжуля, скомандовав напарнику:

— Клод, отведи девушку.

— Всё равно не понимаю, зачем она нам, — резко проговорил Клод, впервые открыв рот с момента нападения.

— Не твоё дело, — жёстко сказала рыжуля и, спохватившись, мягко добавила: — Иди. Пусть Томас сам побеседует с ней и решит, нужна ему эта красотка или нет.

— Эй, ты! Следуй за мной, — буркнул Раум, смерив меня мрачным взглядом, и стремительно двинулся к выходу.

Все вместе мы вышли в коридор. Здесь рыжая девушка, которую звали Эльзой, как выяснилось по ходу дела, попрощалась с нами, а я поплелась следом за Раумом. Добравшись до лифта, мы спустились и опять куда-то понеслись по бесконечным коридорам. Я так устала, что временами полностью отключалась. Во всяком случае, когда я очнулась в очередной раз, то осознала что нахожусь в незнакомой комнате.

Сфокусировав туманный взгляд, я разглядела, что напротив меня сидит очень хмурый блондин. От него шло такое мощное давление на психику, что сразу чувствовалось, сей господин — неординарная личность. Если судить по нашей профессуре в Академии и моему отцу, то у него ментал одного из Старейшин. Более того, мне показалось, что по мощности поля он уступает только Мику. Несмотря на это, я выпрямилась, вызывающе глядя на мужчину, но пристальный взгляд серых глаз оказался невыносимо тяжел. Не выдержав, я опустила глаза.

— Так-то лучше, — буркнул он после томительной паузы, и повернулся к Рауму, стоящему навытяжку.

— Вы что, дорогие сотруднички, совсем без тормозов? — рявкнул он, и я еле удержалась от порыва вскочить на ноги и тоже вытянуться во фронт. «Н-да! Узнаю высокое начальство по изящным словесам!»

— Никак нет, сэр!

— Решили сделать подарок, и преподнести хладное тело вместо стажёра? К вашему сведению, я не страдаю некрофилией, — ядовитым тоном произнес хозяин кабинета. — Какого чёрта вы так отделали девчонку?

— Извините, сэр. По ходу дела проверка получилась жёсткой, — отрапортовал Раум.

Теперь блондин жутким гипнотизирующим взглядом уставился на своего бедного подчинённого и тот замер, не мигая. Когда затянувшаяся пауза стала совсем невыносимой, начальство сменило гнев на милость. Прервав тяжелое молчание, блондин сухо произнес:

— Раум, надеюсь, ты сделаешь надлежащие выводы.

— Так точно, сэр!

Хозяин кабинета потянулся за сигаретами и закурил. Как только он отвел свой взгляд, наш провожатый облегченно выдохнул и слегка расслабился. «Бедняга!» — посочувствовала я Рауму и поморщилась, терпеть не могу табачного дыма. — Интересно, почему только он получает выговор, а как же рыжуля? Как будто один Клод надо мной измывался! Между прочим, от этой паршивки я пострадала значительно больше…» Словно прочитав мои мысли, блондин небрежно бросил нашему провожатому:

— Свободен. Передай Эльзе пусть зайдёт в мой кабинет.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Раум и, откозыряв, скользнул к двери.

По чувству огромного облегчения, промелькнувшему на лице нашего провожатого было ясно, что он счастлив скрыться с глаз долой грозного начальства. Я его понимала. Лично мне хватило мимолетного обмена взглядами с блондином, чтобы понять — проще самому застрелиться, чем попасть к нему на разбор полетов. С завистью посмотрев вслед Рауму, я мстительно подумала: «Ну, вот теперь кое-кому и по адресу перепадет на орехи. Не все же бедному Клоду отдуваться!»

Блондин повернулся ко мне и выпустил клуб сигаретного дыма, а затем в его руках оказалась дисплейная папка. Я надрывно закашлялась. «Вот сволочь! Явно надо мной издевается!»

— Ну-с, девушка, теперь ты на очереди. Глянем, что на тебя имеется, — произнес он с ироничной ленцой, полюбовавшись на мои мучения. От его заявления мне поплохело.

«Вот чёрт! Похоже разборки на сегодня ещё не закончились, и предстоит изматывающая беседа с начальством. Фиг ли им нужно от меня? Я потная, голодная, раненая, наконец! Я домой хочу!» — взвыла я внутренне, шестым чувством понимая, что родные пенаты светят мне ой как не скоро!

Тем временем блондин, вальяжно откинувшись в кресле, начал просматривать файлы, содержащиеся в папке. В кабинете воцарилась такая долгая тишина, что я стала с любопытством оглядываться вокруг. Обстановка небольшого кабинета на первый взгляд казалась простенькой — большой шкаф для бумаг, несколько стеллажей с дисплейными папками, шкафчик, отдельный письменный стол с роскошным креслом и стол для совещаний с удобными стульями. В отличие от комнаты, где нам выдавали назначения — ни тебе ковров, ни гобеленов, ни прочих предметов роскоши. Впрочем, присмотревшись внимательнее, я заметила, что это обманчивая простота. Современная мебель выдержана в стиле арт-деко и сделана из натурального тонированного дуба с вставками из полудрагоценных камней, а столешница письменного стола и вовсе обтянута натуральной крокодиловой кожей. Это вам не хухры-мухры! Н-да, начальство неплохо устроилось на новом месте. Вон и стены оклеены обоями из натурального светло-серого шелка. Я подняла голову, блестящие светильники с необычными плафонами тоже неплохо смотрелись и, будучи очень стильными, идеально вписывались в окружающую обстановку. Люблю такое, когда обстановка не кричит о роскоши и богатстве, но есть отблеск благополучия и уюта…

— Нравится? — неожиданно спросил меня блондин.

Пойманная на ротозействе, я согласно кивнула головой, чувствуя себя при этом полной дурой.

— Мне тоже, — рассеяно сказал он и сухо добавил, переходя на личности: — В отличие от содержимого твоих файлов, Мариэль Палевская. Что я вижу! Это ещё что за вольница? Дисциплина явно хромает, постоянно дерзишь психологу и наставникам. Распоряжения старших игнорируешь, что хочешь то и делаешь. Очень некрасиво, девушка. Звёздная болезнь одолевает?

В изумлении я вытаращила глаза. О чём это он? До меня не сразу доехало, о какой звездной болезни идёт речь. «Ну, нормально! Дожила! Не знала, что я прощелыга живущая за счёт родительского авторитета!» Я оскорблёно выпрямилась на стуле.

— Ещё никто не обвинял меня, что я пользуюсь служебным положением своего отца. Вы первый, от кого я такое слышу, — бесцветным голосом ответствовала я, усилием воли взяв себя в руки.

— Неужели? — ледяным тоном ответствовал мой собеседник, и я зябко поежилась под его тяжёлым взглядом, но глаз не опустила. А что тушеваться? Я же сказала правду.

Внутренняя интуиция нашептывала, что я чем-то не нравлюсь блондину. Это чувствовалось в тонких неуловимых нюансах его манеры поведения. Причём, мне показалось, что его неприязнь из разряда застарелых, и возникла отнюдь не сейчас. Не знаю, почему я так решила, но была совершенно уверена в своих выводах.

Немного сбив воцарившееся напряжение в кабинете, на столе слабо пиликнул сигнал. Блондин нажал кнопку на селекторе, и невидимая секретарша, спросила примет ли он Эльзу Тероян. Получив утвердительный ответ, она почему-то не отключилась, и я услышала, как секретарша строгим голосом выговаривает невидимой посетительнице:

— Входите, фрау, но помните, что герр Штейн очень занят. Не отнимайте у него времени больше необходимого, разводя пустые разговоры.

В ответ раздался громкий смешок, и в кабинет влетела уже знакомая мне рыжуля. Она поприветствовала блондина и, поймав мой мученический взгляд, весело подмигнула. Припомнив недавнюю экзекуцию, я тяжко вздохнула, друзей в кабинете у меня не прибавилось. Правда, зла на рыжую девицу я уже не держала, чем-то она мне даже нравилась. Может быть, умением не унывать в любой ситуации? К тому же она показалась мне забавной и доброй. Вот дура-то! Правильно Хамелеон, мой новый знакомец предостерегал по поводу моего вселенского кретинизма.

Рыжуля и блондин сели таким образом, что взяли меня в клещи, и тут такое началось! Я вертела головой, не успевая отвечать на их быстрые требовательные вопросы. Господи, какое там врать! Я не успевала толком сосредоточиться на каком-то определенном вопросе. Не давая мне ни малейшей передышки, они по нескольку раз спрашивали одно и то же, но в разных вариантах. Как я отношусь к такому и такому-то и почему, что я подумала в такое-то время о том и о тех-то. Короче, сплошное гестапо.

Не знаю, сколько времени прошло, но меня так умотали, что к концу допроса я напоминала выжатый досуха лимон. Причём, в моей памяти не особо отложилось то, о чем меня столь долго пытали, но какого-то чёрта я жутко волновалась. Сердито посмотрев на рыжулю, я с горечью подумала, что погорячилась насчет её доброты и забавности.

Н-да! Оказывается, я размечталась, что на сегодня уже всё кончено.

— В заключение нашей беседы, поговорим о личных связях. Вижу, ты встречалась с Тьеном Моррисоном. Пыталась расположить его к себе, зная, что его отец Глава клана Тигров? — пренебрежительно произнес блондин, в упор разглядывая меня как какое-то мерзкое насекомое. — Зачем тебе это нужно? Как ты собираешься использовать его связи в своих целях?

— Никак! Попрошу мыла для верёвки! — закричала я, закрывая лицо руками.

Это оказалось последней каплей. И так все вопросы блондина носили какой-то скрытый неприятный подтекст, и обвинение в том, что я с корыстными целями встречалась с Тьеном, доконало меня окончательно. Я разревелась как дура. Рыжуля подхватилась с места и, присев рядышком, протянула мне салфетку.

«Вот стерва, теперь строит из себя добренькую!», — с яростью подумала я и оттолкнула её руку.

— Идите к чёрту со своим липовым участием!

— Ну-ну, не нужно злиться, красавица. Никто не желает тебе зла, честное слово! — примирительно пропела рыжуля и всё-таки всучила мне салфетку. — Всё уже закончилось, успокойся, детка. Возьми себя в руки. Конечно, тебя слегка потрепали, но ты же большая девочка. Ну, хватит реветь! — от участия рыжули меня совсем развезло. Она бросила сердитый взгляд на блондина. — Томас, сделай что-нибудь! Сколько можно? Будь добр прекрати эту катавасию! Учти, я по твоей милости не собираюсь получать по шее больше необходимого.

Устрашённая перспективой такого утешения, я постаралась немедленно взять себя в руки. Блондин ехидно ухмыльнулся. Странно. Я почувствовала, что его отношение ко мне кардинально изменилось, став доброжелательным.

— Что ты решил, берёшь девочку? — спросила Тероян, с любопытством глядя на собеседника.

Мой экзекутор устало потер лицо ладонями и сердито буркнул:

— А куда я денусь от этой троянской лошади? Приказ есть приказ.

«Господи! О чём это он? Я им что, ребёнок, не имеющий права голоса?.. Похоже, да, если на меня не обращают ни малейшего внимания. Чёрт знает что!»

Пребывая в раздумье, блондин прошелся по кабинету. Чувствовалось, что он колеблется, несмотря на предыдущее высказывание. Сев напротив меня, он сложил руки лодочкой и доброжелательно улыбнулся.

— А скажи-ка мне, Гретхен…

Ментальное нападение оказалось настолько неожиданным, что я еле успела поднять щит и то чисто автоматически. Будь этот процесс осознанным, я бы не справилась. Выдержала я недолго. Моя защита с треском рухнула, и я испуганно посмотрела на сосредоточенное лицо блондина. Ментальное давление тут же исчезло, и я облегченно вздохнула. Этот гад просто расцвёл на моих глазах и мягко произнёс:

— Не нужно так пугаться, Мари, это всего лишь рутинная проверка.

Ага, так я и поверила! Сначала избили, потом измотали допросом, а теперь ещё и ментальное нападение организовали. Интересно, какая же служба при наборе так издевается над своими стажёрами? И почему я уверена, что такого нет нигде, а это личный подарок мне любимой?

— Между прочим, ваши сотрудники обещали обойтись без ментальных манипуляций. Кажется, ваша служба слова не держит, — процедила я сквозь зубы.

— Не забывайся! Я тебе ничего не обещал, — ледяным тоном отчеканил блондин.

«К черту вас всех! Хочу домой!» Как-то разом мне стало наплевать на всё: и на субординацию, и на работу, и на этого мерзкого типа с тяжелым взглядом. В груди росла и ширилась ледяная пустота, грозящая затопить меня без остатка. Голова стала отъезжать просто по-полной. Очевидно, экзекуторы почувствовали моё весёленькое состояние.

— Успокойся! Нечего демонстрировать свой нрав, — проворчал блондин, но его слова прозвучали, словно сквозь вату, уже ничего не знача. С каждой секундой в ушах нарастал несмолкаемый звон. В серых глазах промелькнуло беспокойство, но мне уже было всё равно. Только привычка к дисциплине, выработанная за пять лет учебы в Академии якорем держала меня на месте.

Слава богу, дело сдвинулось с мёртвой точки, близясь к завершению! Блондин помедлил и неохотно протянул мне небольшую серую коробочку. В отместку ему я тоже не сразу протянула руку и подцепила когтём замочек. Внутри коробочки лежал жетон незнакомого образца. Он был невелик, где-то с половину моей ладони, но довольно тяжелый для таких размеров. Академические жетоны были значительно легче и серебристого цвета, а этот оказался тёмным, и его гладкая поверхность пульсировала в определенном ритме, переливаясь всеми цветами радуги. Это сразу же напомнило мне самолёты клана, только здесь отсутствовал чёткий голографический рисунок.

— Думаю, не нуждается в пояснении, что это твой личный жетон. Проведи настройку, поднеси к правому глазу, а затем по очереди приложи все пальцы рук, — прозвучал холодный голос.

Так я и сделала. Мой диск зажужжал, как рассерженный шмель и тут же умолк.

— Поздравляю, стажер, — сухо сказал блондин и, не дожидаясь ответа, нажал кнопку вызова.

С трудом оторвавшись от стула, я двинулась к выходу и, не подумав попрощаться с присутствующими. По дороге я автоматически прихватила свою сумочку, неизвестно как оказавшуюся здесь. Точно помню, что оставила её в комнате, где проходило наше распределение.

В дверях я чуть не столкнулась с секретаршей — красивой платиновой блондинкой, с огромными голубыми глазами. Несмотря на усталость, я с любопытством её оглядела. «Настоящая Снежная королева! Не хватает только Кая и Герды», — фыркнула я, немного завидуя её внешности. Одетая в стильный костюм из голубого тонкого шелка, выгодно подчеркивающего её пастельную красоту, секретарша выглядела потрясно. Скользнув по мне равнодушным взором, она уставилась на что-то такими влюблёнными глазами, что я, не выдержав, обернулась.

«Надо же, оказывается, блондин очень даже ничего», — подумала я с усталым равнодушием. Действительно, только сейчас я заметила, насколько он красив. «Особенно хорошо они смотрятся на пару с секретаршей. Этакая парочка ледяных истуканов и по виду и по характеру, а я при них в роли несчастного Кая, который никак не может сложить слово «вечность». Хотя зачем напрягаться? Пара таких теплых встреч и вечность сама накроет меня белым саваном». Мой начальник, как я понимаю из сложившейся ситуации, бросил в мою сторону насмешливый взгляд. «Вот гад, похоже, он пасётся в моих мыслях. Ну, и чёрт с ним!»

Попытка как следует стукнуть дверью, не удалась, а зря. Выйдя из приёмной я в растерянности огляделась по сторонам. Как назло, в коридоре никого не было. Ну, и где искать выход из здания? Немного поколебавшись, я двинулась налево и не прогадала. Спустя некоторое время я вышла к лифтам. Поднявшись наверх в знакомое фойе с фонтаном, я целенаправленно двинулась к центру огромного помещения, ловя по дороге изумленные взгляды встречных.

«Знаю-знаю, леди и джентльмены! Это вам предупреждение, будете плохо работать, и вас таким же Макаром трудоустроят на работу! А особо упёртых примет на службу сам Глава СБ СС. Тогда гарантированно у вас будет видок как у меня, «мечта гробовщика» называется…»

К концу эпопеи я догадалась, кто надо мной столь изощрённо издевался, только не понимала за каким чёртом. По отдельным репликам Штейна я поняла, что он не хотел брать меня к себе на службу.

«Неужели Мика удружил с распределением?.. Не может быть! — зная взгляды отца, я была уверена, что он не способен на такое. «Черт, как болит голова!» Я устало плюхнулась на диванчик у фонтана, и позвонила Рени. Та сразу же откликнулась и через пятнадцать минут мы уже ехали к нашему дому.

Ай, я-я-яй! Сплетничать нехорошо! Но так иногда тянет о(б)судить ближнего

Оставшись одни в кабинете, Эльза и Штейн задумчиво поглядели друг на друга. Девушка по-прежнему сидела на краешке стола, положив ногу на ногу, но сейчас она выглядела необычно серьезной.

— Ну и что ты обо всем этом думаешь? — с любопытством глядя на свою собеседницу, спросил Штейн.

— Думаю, что жаль девочку. Зря мы такой прессинг устроили.

— Не сахарная, не развалится!

— Не скажи, еще немного и она пошла бы в разнос. Я думала, ты заметил. Черт, и Рени мне устроит выволочку за издевательство над ее ребенком.

— Глупости! Подумаешь, ну, закатила бы истерику. Ничего страшного, медпункт рядом. Что касается Рени, как-нибудь переживет. Сама виновата, избаловала девчонку, а нам теперь расхлебывать. Мика говорил, что она просто трясется над Мари, носится с ней как курица с единственным яйцом. Вот уж не ожидал от неё такого! — с раздражением проговорил Штейн.

— Ты просто не понимаешь женщин. У нас в генах заложено стремление к потомству, — спокойно произнесла Эльза. Она спрыгнула со стола и, взяв сигарету из пачки, закурила.

— Это всё ерунда. Чёрт, я не ожидал, что Мари окажется настолько похожей на Эльжбету! У меня даже мурашки по спине побежали, когда увидел. Сразу же возникает вопрос с самим Миком. Как ты думаешь, кого он видит в этой девочке: дочь или замену Эльжбете?

— Даже не бери такое в голову. Сразу скажу, Мика очень любит Рени и потому Мари для него — только дочь.

— И почему ты в этом уверена?

— Женская интуиция.

— Да, немного пищи для логических выводов, — со вздохом произнес Штейн, беря сигарету из пачки. — А Давида Левантовского убить мало. У меня создалось впечатление, что вся его писанина о Палевской это полнейшая лажа. Похоже, девица оказалась ему не по зубам, а вот признаться в этом ему не хватило духу, потому он накатал в отчете полную ерунду.

— Да, девочка странная и с характером, но зря ты на неё окрысился. Знаю, что ты терпеть не мог Эльжбету, но Мари — это точно не она при всей их внешней схожести. Поэтому не дай развиться своей паранойе.

— Ха! То, что она не Эльжбета я доподлинно уяснил, как только пробил ментальный щит девчонки. С той такой фокус не удался бы никоим образом. Бывшая жена Мика была очень сильна в ментале — это раз, и никогда не стала бы рисковать, подставляясь под мой удар, — это два. Так что можешь быть уверена — за Эльжбету я её не принимаю.

— Ну, и слава богу! А как вышло, что ты не знаком с Мари? Вы же с Миком близкие друзья.

— Да всё этот переезд, будь он неладен. Я несколько раз заскакивал к ним, но Мари в это время не было дома.

— А сейчас почему ты ей занимаешься? Мика попросил о протекции, — взять единственного ребенка под крылышко твоей службы? Тогда непонятно, зачем ты устроил такую крутую проверку, как будто она будет служить в спецназе. Или боишься обвинений в протекционизме, потому и гонял бедного ребенка и в хвост и в гриву?

Эльза с лукавым выражением на лице уставилась на Штейна.

— Без комментариев, — сдержанно произнес он.

— А у меня есть билеты в La Scala. Тоже без комментариев, или быстренько смотаемся в Италию и послушаем оперу? Между прочим, твоя любимая Любовь Казарновская будет петь.

— Эльза, ты же знаешь, что у меня дел выше крыши. Вот и кто ты после этого?.. Ладно, я закажу самолет. Змея-искусительница!

— Боже упаси! Просто нам не помешает слегка развеяться, и ты отвлечешься от своих бесконечных дел. А я только сегодня прилетела из горячей точки и мне просто необходимо как-то отрешитьсяот горы трупов перед глазами, чтобы кошмарные сны не заели…

Мари. Караул, вампиры! Спасите меня от ужасных кровососов! Бедный папочка, никуда-то ему не деться от нежеланных деток

Когда мы с Рени припарковались в гараже и поднялись к себе на этаж, я категорически отказалась обедать, мечтая только об одном — немедленно оказаться в своей комнате, и рухнуть в вожделенную кровать.

— Спать! И не буди меня до Судного дня. Пусть падет очередной Вавилон, взорвется атомная бомба на газоне — мне наплевать, — пробормотала я и с настойчивостью зомби устремилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Перед глазами все поплыло, и я ухватилась за перила. «Все объявляю кровную месть Штейну и иже с ними! Как только приду в себя, то обязательно урою эту сволочь! Надо же было довести меня до состояния полного отруба!»

Рени, отловив меня за руку, решительно приказала:

— Стоять! Куда это ты рванула со скоростью улитки? Так дело не пойдет. Ну-ка, мое солнце, присядь. Спокойно, детка, сейчас я тебя подлечу, будешь как новенькая.

Обреченно пожав плечами, я повиновалась. А что еще остается делать? Если Рени что-то вбила в голову, то проще танк на ходу остановить, чем мою вампирскую матушку. Рухнув на диванчик, я послушно подставила шею, и она впилась в сонную артерию симбиотическими клыками, высасывая остатки моей многострадальной кровушки. «Сейчас точно рухну в обморок» — почти совсем отплыв в страну грез, подумала я, но постаралась удержаться в сознании, чтобы окончательно не вводить в панику Рени.

— А теперь забирай обратно, — сказала она, и подставила мне свою шею. Сквозь плотный туман в голове, услышав вожделенное приглашение, я еще немного поломалась, а затем не выдержала и впилась в ее симбиотическую вену. Пришла я в себя, только услышав настойчивый голос Мика, который с встревоженным видом тряс меня за плечо.

— Хватит, Мари. Остановись, тебе уже достаточно.

— Привет Мика, с приездом!.. Ой, прости, родная! Я присосалась как клещ, да? Что ж вы меня сразу не остановили?

— Потому что у некоторых ненормальных Кошек больше упрямства, чем здравого смысла, — отрывисто произнес сердитый отец. — Ну-ка, кыш! А ты моя дорогая немедленно приляг, — распорядился он, выгнав меня с дивана и заставив прилечь на него побледневшую Рени, — Милая, может, объяснишь за каким чертом, ты принялась лечить совершенно здоровую молодую девицу? Подумаешь, слегка потрепали, утром она оклемалась бы без твоего участия. У неё не смертельно опасное состояние, в отличие от…

Он замолчал на полуслове и в ментале сильным порывом пронесся призыв.

— Прошу, не надо, дорогой! Девочка испугается до полусмерти, — умоляюще произнесла Рени, схватив его за руку.

— Помолчи. Раньше нужно было думать, а не биться в истерике при виде пустяковых царапин Мари.

Вытаращив глаза, я уставилась на родителей, не понимая в чем дело. Вроде бы мы дома были только втроём, если не считать охраны. Честно говоря, я не стала напрягаться, расшифровывая словесные загадки. По мере восполнения кровопотери раны, оставшиеся от нападения, и усталость начали бесследно исчезать. Поврежденный энергобаланс постепенно приходил в норму под действием слияния эмополей, моего и родительского и я впала в эйфорию, находясь в состоянии полной гармонии с окружающим миром. Это сказывалось пьянящее воздействие вампирской крови, насыщенной симбионтами. Я пребывала на пике ничем замутненного беспричинного счастья — состояния знакомого любому наркоману, и вдруг раздался отчаянный вопль. С величайшим трудом мне удалось сфокусировать взгляд. В дверях комнаты стояла незнакомая девушка невысокого росточка. Проморгавшись, я поняла, что это скорей девочка лет одиннадцати, судя по виду и угловатым движениям. Прижав руку к горлу, она смотрела на нас с невыразимым ужасом, и мне стало смешно.

— Это что ещё за явление Христа народу? — спросила я игриво. — Мр-р! Новая игрушка? Как мило, родители! Это на окончание Академии? Спасибо, мои хорошие! Чудеснейший подарок, — во мне всё запело в предвкушении охоты.

— Ты ошибаешься, милая. К сожалению это не подарок, а сущее наказание, — насмешливо произнес Мика, с веселым любопытством глядя на загулявшую дочуру.

На меня немедленно накатила волна подозрительности.

— Что человечек делает в нашем доме? Как ей удалось преодолеть охранную зону и пробраться внутрь? Шпионка! Убить немедленно, — прошипела я, вынеся скорый приговор нежданной посетительнице, и двинулась к ней крадущейся походкой. Я не спешила, забавляясь ужасом, написанным на лице малявки. Он возбуждал, вызывая в крови прилив охотничьего адреналина.

— Поиграем, мышонок? Неважно, что ты шпионка. Так даже лучше, я могу убить тебя, не заботясь о последствиях. Прекр-р-асно! Прячься, мышонок! На счет десять я иду искать. Только, чур, из дома ни шагу. Поняла? А то такой трезвон поднимется, что плохие дяди охранники по запаре могут подстрелить тебя и тем испортить чудесную охоту. Не стой, беги! Я начинаю обратный отсчет: десять, девять…

— Мари, прекрати запугивать девочку. Аннабель — твоя будущая сестра. Мика, ну что ты молчишь? — тихий голос Рени заставил меня замереть на месте.

— А что такого? — приподнял бровь отец. — У нашего ребенка взыграли вполне здоровые вампирские инстинкты. Пусть немного развлечется.

Я нерешительно глянула на родителей не понимая, могу ли я продолжить игру со своей игрушкой или нет.

— Детка, ты совсем пьяна. Немедленно отправляйся наверх и ложись спать. Мика, как тебе не стыдно! Аннабель, не бойся, малышка, тебе не сделают ничего плохого. Не обращай внимания на Мари, иной раз она любит дурно пошутить. Иди к себе, детка.

— Почему ты зовешь её деткой? Не смей! Это я твоя детка! Мне не нужны никакие сестры! Мика, выгони эту дрянь, я не хочу ни с кем делить Рени!

— Ну-ка, прекрати истерику, Мари!.. Ну-ну, не капризничай, милая, сядь в кресло у окна, — приказал посерьезневший отец и, сердито ворча, я не посмела ослушаться. Тем временем он наклонился к Рени и встревожено всмотрелся в её бледное личико с закрытыми глазами. Девчонка дернулась было уйти, но её сковал ментальный посыл Мика, она по-прежнему замерла, стоя в дверях комнаты.

— Кошка, как самочувствие? Может, поедем в институт? Что-то мне не нравится твоё состояние.

— Ни за что! — тихо прошипела Рени, открывая глаза. — Никаких клиник! Лучше сдохнуть дома, чем валяться без сознания на больничной койке.

— Дурочка! В палате у тебя будут все мыслимые и немыслимые условия. Чего ты трусишь?

— Я сказала «нет»! Если ты хоть капельку любишь меня, то больше не возвращаемся к этой теме. Хорошо? — решительно произнесла Рени и, помолчав, мягко добавила: — Мой ангел, ты обещал исполнить моё пожелание. Я хочу до последнего оставаться дома. Будь добр держи свое слово.

— Хорошо, но и ты будь добра делать то, что я приказываю, как врач.

Отец сердито сверкнул глазами и, не глядя на феникса, резко произнес:

— Подойди, Аннабель.

Движениями марионетки под жестким ментальным контролем девчонка направилась в его сторону. В вытаращенных от испуга глазёнках застыл такой ужас, что я не удержалась и шутливо рыкнула. Несмотря на связку отца, она основательно шарахнулась в сторону, и я согнулась от смеха.

— Мари, не мешай! — сдержанно произнес отец, и я, веселясь от души, показала ему язык, — ведь пьяному море по колено. Он не выдержал и засмеялся. — Ну, ты и наклюкалась, милая! Сиди тихо и не отвлекай меня. Может, ты тоже понадобишься, — добавил он озабоченно, и даже сквозь эйфорию опьянения я почувствовала неясную тревогу. Тем временем отец приказал девчонке присесть на диван и приподнял Рени.

— Пей! — приказал он и, почувствовав ее сопротивление, неумолимо добавил: — Пей. Кому я сказал? Или я сверну фениксу голову и вся недолга. Я дал бы свою кровь, но в твоём состоянии она опасна. Если не поможет человеческая кровь, добавим немного крови Мари. Надеюсь, отторжение будет не таким сильным.

— Хорошо, мой ангел. Если ты настаиваешь, будь, по-твоему, — покорно ответила Рени, поняв, что Мика не шутит. — Но учти, я все равно не дам убить девочку.

— Хватит разговоров! Пей!

С видом жертвенной овцы девчонка послушно подставила горло бледной как полотно Рени. Немного поколебавшись, она впилась в её сонную артерию, но быстро отпустила. Судя по тому, что она осталась в сознании, моя вампирская матушка явно берегла своего нового феникса, и это снова меня задело. Я рассердилась.

— Мика, к черту девчонку! Пусть Рени пьет мою кровь, она лучше, чем человеческая!

— Увы, милая. В данном случае ее кровь предпочтительнее, чем твоя или моя, — рассеяно отозвался отец, делая укол Рени. Получив человеческую кровь и дозу лекарства, она заметно взбодрилась и он добавил: — Мари, иди к себе. Похоже, ты не понадобишься, а толку от тебя никакого. В состоянии опьянения только под ногами путаешься.

— Есть, сэр! — четко развернувшись, я взяла курс на лестницу, но на полдороге вернулась назад.

— Ладно, нежданная сестрица, у меня перед тобой должок, — процедила я сквозь зубы, похлопав испуганно сжавшуюся девчонку по плечу и поймав насмешливый взгляд отца, высокомерно вздернула подбородок.

— В чем дело? Долг платежом красен. Она же нас выручила. Не так ли?

— Иди спать, может, немного протрезвеешь, — миролюбиво ответил он.

— Неправда, у меня ни в одном глазу. Я трезвая как стеклышко и все понимаю, — обиделась я на его необоснованное подозрение и снисходительно добавила, обращаясь к девчонке: — не бойся, малявка, за мной не заржавеет.

Затем я оттолкнула феникса и, обняв Рени, с чувством произнесла:

— Мам, я тебя люблю. Не смей больше болеть, ты же вампирка! Это я виновата, да? Хватила излишек твоей крови? Честное слово, я больше не буду. Разрази меня гром, если отныне я посмею выпить хоть каплю твоей крови!

— Я тоже люблю тебя, детка. Не бери в голову, ты ни в чем не виновата. Не обижай Аннабель, хорошо? Я очень тебя прошу.

— Не буду, — пьяно мотнув головой, согласилась я. — Для тебя всё что угодно. Если ты просишь, значит, мышонок — табу. Хотя она такая жалкая, что так и хочется ее поймать и слегка придушить. Мр-р!

— Аннабель, иди к себе, — поспешно сказала моя вампирская матушка. Почувствовав свободу от сковывающих ментальных уз, та с такой скоростью бросилась вон из комнаты, как будто по пятам за ней гнались все адские псы. Заулюлюкав, я крикнула вслед:

— Ату, её, ату!.. Эй, не бойся, мышонок! Если мамочке нужна твоя кровь я не выпью тебя досуха!

— Но-но, не расходись, Мари! Помни, что ты обещала. Пожалуйста, будь помягче с нашим фениксом. Аннабель совсем ещё маленькая девочка и всего боится. Помни, что ты её старшая сестра. Хорошо? Иди, солнышко, поспи до ужина.

— Уже в пути, мам, — сказала я, ласково прикоснувшись к бледной щеке.

В мгновение ока взлетев по лестнице, я преодолела неотвязное желание догнать нашего мышонка и как следует припугнуть. Притормозив наверху, я села на ступеньку и прислушалась к голосам родителей.

— Как ты себя чувствуешь, глупая Кошка? — в тихом голосе отца я отчетливо расслышала душевную боль. — Не смей больше проделывать таких фокусов, они убьют тебя раньше времени.

«Странно! В чем дело? Ничего не понимаю. Неужели Рени действительно заболела?» — в моей голове панически зазвенели тревожные колокольчики.

— Не тревожься, мой ангел! Всё хорошо. Честное слово, я не думала, что мне станет плохо. Клянусь, больше не совершать опрометчивых поступков, отныне я буду очень осторожна. Ну, и почему столько недоверия во взгляде? Сердце моё, успокойся. Ведь я люблю тебя.

В низком чувственном голосе Рени прозвучало столько ласки и нежности, предназначенной только отцу, что подслушав их разговор, я поневоле поежилась от смущения, и двинулась было к своей комнате, и тут вдруг услышала:

— Кстати, дорогой, не забудь стереть наш разговор из памяти Мари, а то она любит развешивать уши, когда ненужно. Незачем ей заранее знать о моей болезни.

«Вот, черт! Попалась!.. Ни фига! — заскочив в свою комнату, я закрыла дверь на ключ, и сделала запись в ноуте. Вывесив на экране специальную метку, говорящую о срочности просмотра файла я, не раздеваясь, плюхнулась в кровать. — Вот теперь попробуйте что-нибудь стереть из моей памяти!» — с торжеством подумала я, засовывая под голову тщательно взбитую подушку.

В кровать-то я улеглась, но сон напрочь бежал из моих глаз. Не задавшись почти с самого утра, сегодняшний день сильно тревожил своими странными непонятками. Насколько я припоминаю, всё началось с мрачного типа в автобусе. Своей дракой Ник как будто заявил на меня права собственности. Между прочим, я не давала ему на то разрешения. Вот и какого чёрта он прицепился, если на дух меня не переносит?..

Да и то, что произошло в офисе при распределении, тоже выглядит странно. Какое дело центральной службе безопасности до какой-то зелёной выпускницы, к тому же не спецназовки? Нафиг я им сдалась?

Но окончательно добило известие о болезни Рени. «Господи, если Мика встревожен, значит, дело действительно плохо. Ладно, не буду гадать, завтра же спрошу у него, что случилось».

Перед глазами промаршировали бессчетные стада овец и я, немного помаявшись, провалилась в желанное забытье. Наполненный событиями день дал о себе знать странным ярким сновидением.

В полночном бархатно-чёрном небе, усыпанном звездами, царила полная луна. Без всякого страха, — что само по себе удивительно, я парила на высоте птичьего полета, разглядывая сказочно прекрасную огромную долину совершенно правильной квадратной формы. Внизу протекали четыре полноводные речки, делившие долину на четыре равные части. Они брали своё начало из идеально круглого жемчужно-голубого озера в центре долины, образовавшегося в кратере огромного, но невысокого вулкана. Несмотря на обилие прямых линий, небольшие купы деревьев и цветочные поляны, в живописном порядке разбросанные там и сям, придавали всему ансамблю неизъяснимое очарование.

«Очень похоже на парк, выполненный в виде геральдического средневекового щита, только привычных зверушек не хватает», — забавляясь, подумала я. Как бы восполняя замеченное упущение, в каждом из четырех полей долины, быстро разрастаясь, вспыхнуло призрачное голубое сияние. В неверном свете зашевелилось что-то темное и живое, а затем на поляну по очереди шагнули четыре огромнейших зверя. Первым вышел Снежный Барс, и долина на его кварте окрасилась в серебристо-белый цвет, искрящийся инеем в свете яркой луны. Он грозно рыкнул и на его вызов ответил Полночный Ягуар. Он оскалил грозные белоснежные клыки и шагнул на поляну, которая в его кварте казалась опрокинутым звездным небом. Звери двинулись было навстречу друг другу, но их остановили хозяева. Из голубого сияния, вдруг взревевшего багровым пламенем, шагнули два высоченных рыцаря в одинаково черных с радужным отливом доспехах. Сероглазый блондин свистнул, и Снежный Барс тут встал рядом с ним, а черноволосый и темноглазый повелитель Полночного Ягуара похлопал плеткой по голенищу сапога и зверь покорно улегся у его ног. Вглядевшись в хозяев зверушек, я удивленно присвистнула. Блондин как две капли воды походил на Томаса Штейна — Главу СБ, а брюнет — на драчуна из автобуса, то бишь на Ника, поклонника Сони. Я нахмурилась, уловив смертельный холод в темных глазах. «Хотя чей он сейчас поклонник уже неизвестно, но все же надеюсь, что не мой. Бр-р! Не дай бог!»

«Ладно, тут все ясно, а кто же двое других?» — задалась я вопросом и получила немедленный ответ. Из ревущего пламени одновременно шагнули в таких же рыцарских доспехах Тьен в сопровождении Золотого Тигра и язвительный голубоглазый парень, известный мне как Хамелеон, в сопровождении Солнечной Львицы. Часть долины Тьена окрасилась огненно-рыжим цветом, а Хамелеона — затянуло молодой зеленью и солнечным редким туманом.

Нереально стремительный полёт, и я зависла над озером. И тут с четырех сторон ко мне устремились звери, повинуясь воле своих хозяев. Подлетев ближе, грозные кошки превратились в цветной туман, который собравшись в небольшой радужный шар, завис над моими протянутыми руками. Я в растерянности посмотрела на него, не зная, что делать.

— Круг замкнут. Малышка, не возражаешь, если я заберу у тебя свою душу? — произнес красивый голос.

Воздух заклубился золотым туманом. Удивительное существо с огромными прозрачными крыльями, переливающимися всеми цветами радуги, повелительно протянуло ко мне изящные полупрозрачные ладони. Я послушно протянула радужный шар, в немом восхищении глядя на прекрасное воплощение Титании, сказочной королевы фей. Сияя счастьем, она потянулась ко мне, но вдруг появившийся из ниоткуда огромный дракон проглотил вожделенный дар и его черная шкура вспыхнула живыми радужными всплесками. Королева Титания горько заплакала. Жуткая пасть дракона растянулась в радостной улыбке, обнажив его страшные клыки, похожие на ятаганы и он заглянул в мои глаза. Вот тут-то я и проснулась с тонким писком ужаса. Господи, всё что угодно, но только не этот всё понимающий взгляд, выворачивающий душу наизнанку!

К счастью я никого не разбудила. Во всяком случае, никто не отреагировал на мои вопли. Удивительно, этот сон я вспомнила только спустя несколько лет и при очень странных обстоятельствах.

Рано утром я распахнула глаза и чуточку огорчилась, что не удалось поспать подольше. Как назло за окном светило ясное солнышко, а уже проверено, как ни старайся, в хорошую погоду повторно не уснешь, а жаль. К тому же сказывалась пятилетняя академическая привычка к распорядку дня. Но как только я припомнила, что никуда не надо спешить, учеба окончена и сейчас каникулы, то блаженство накрыло меня с головой.

«Господи, как хорошо-то дома! Жизнь хороша и жить хорошо». С удовольствием потянувшись, так что хрустнули косточки, я решила еще немного поваляться.

В кухне что-то тихо звякнуло.

«Who is this?», — лениво удивилась я. После вчерашнего в моей голове царил приятнейший вакуум и потому не было никакого желания напрягаться. Ни за какие коврижки. Увы. К сожалению, все хорошее когда-нибудь кончается. Вот и в мою голову полезли непрошенные размышления о том, что Рени на кухонные подвиги неспособна, да и встает поздно, поскольку любит брать работу на дом и частенько сидит допоздна за компьютером.

«А после вчерашнего кровопускания, устроенного моим величеством, вряд ли она встала в такую рань и Мика дома нет». Вчера за ужином, к которому меня растолкали недобрые родичи, отец заявил, что уезжает ночью на пару дней по делам.

«Ясно. Значит, это шебуршится феникс — недавнее приобретение моей энергичной матушки».

Я закрыла глаза, и в моей памяти всплыло напуганное полудетское личико.

«Младшая сестра по имени Аннабель. Нежданный подарочек Рени, от которого могут быть проблемы. А они мне нужны?.. Не-а. Палка, палка, огуречик — вот и вышел человечек… и слава богу, что вышел. Надеюсь, что весь…»

Меня понесло на теплой волне, и я почти уснула, как снова что-то звякнуло.

«Черт, почти уснула. Who is this? Ах, да! У нас же поселился человеческий птенчик, которому предстоит стать фениксом. Очень любопытно. Как же Старейшинам удалось всучить отцу такое чудо чудное? И почему у меня неотвязное ощущение присутствия чьего-то пушистого черного хвоста за их спинами?»

Странно. Мика, насколько я знаю, терпеть не может инициированных чад. Поначалу он и меня принял в штыки, но как-то незаметно мы подружились. Помнится, Рени несколько раз заводила осторожные разговоры о пополнении семейства. Но на все её умильные просьбы отец отвечал категоричным отказом и вот, пожалуйста. Дожили.

С живота я перевернулась на спину и уставилась в потолок — самую изучаемую деталь домашних интерьеров, особенно в спальнях.

«Эх, нет в мире ничего постоянного! Все течет, все изменяется. Вот и еще одна крепость пала после длительной осады. Дались Рени эти чертовы дети! — с некоторой досадой подумала я.

Хотя, если вспомнить многочисленных родственников Ладожского в этом что-то есть, во всяком случае, у них очень весело. Я снова задумалась над тем, как же Рени удалось уломать отца, но ничего путного в голову не приходило.

«Очень забавно. Нужно обязательно попытать ее на этот предмет».

С первого этажа потянуло такими вкусными запахами, что мой рот мгновенно наполнился голодной слюной и я села в кровати.

«Караул! Оккупанты захватили нашу кухню! Банзай!.. Вот ведь нахальный человечек, хозяйничает как у себя дома!.. Ладно, если она так чудесно готовит, пусть живет. Интересно, что такого вкусненького на завтрак? Пора мне появиться на авансцене, и снять пробу…»

Внезапно звякнул ноутбук, говоря о неотложном деле, и на его экране заплясала забавная фигурка, заполошно размахивая руками. «Что такое? — удивилась я. — Вроде бы ничего срочного не планировала на сегодня! Ну, ладно. Посмотрим».

Но сколько я ни ползала по файлам, ничего примечательного не наблюдалось. Только от ноутбука слегка попахивало знакомым мужским одеколоном. «Какого черта Мика рылся в моем ноуте? У него же машина гораздо круче, причем не одна, — снова удивилась я. — Ладно, какие-то непонятки, потом его спрошу». Тщательное рытьё в файлах так ничего и не дало. «Компьютерный глюк», — пришла я к закономерному выводу и включила антивирусную программу на дополнительную проверку.

Приведя себя в порядок, я спустилась на первый этаж и, оказавшись в кухне, с любопытством огляделась. Девчонка стояла ко мне спиной и, судя по чудесному аромату, готовила кофе. Бесшумно подойдя к огромному французскому окну, я распахнула его настежь. Легкий прохладный ветерок развевал легкие занавески, открывая чудесный вид на террасу, заставленную многочисленными горшками с цветами. Вовсю цвели роскошные разноцветные бегонии и над ними жужжали сердитые пчелы в поисках несуществующего мёда. Прелесть!

— Привет. Чего ты не воспользовалась кофеваркой? — спросила я, нежась в лучах утреннего солнца.

Услышав мой голос, девчонка так резко дернулась, что пролила себе на руку кипяток. Я фыркнула. «Ясно, мышонок напуган до чертиков. Вот ненормальная! И чего дёргается? Как будто здесь её съедят» Ладно, страх не такая уж и плохая эмоция. В разумных дозах он полезен, а в данной ситуации это и вполне предсказуемая человеческая реакция. Бесшумно скользнув к девчонке, я взяла её за руку и лизнула обожженное место. Покрасневшая кожа сразу же побледнела, но от моего прикосновения эта дурочка передернулась так, будто её ударило током. Как кролик загипнотизированный удавом, девчонка глядела на меня расширенными темно-зелеными глазами и чуть ли не вибрировала от нервного напряжения. От испуга её загорелое узкое личико побледнело, и на нём проступили ранее незаметные веснушки. Вздохнув, я стала поглаживать девчонку по руке. Она сделала слабую попытку её выдернуть, но я не отпустила.

«Бедный мышонок! Похоже, вчера я здорово тебя запугала. Вот дура! Нашла себе игрушку. Все-таки страшная штука опьянение вампирской кровью. Самый неприятный момент, что все помнишь на следующий день», — сокрушенно подумала я. — Что ж будем возвращать долги, как и обещала».

— Легче? Рука больше не болит? — спросила я участливо. Ноль реакции. Девчонка продолжала стоять молчаливым истуканом. — Кажется, тебя зовут Аннабель, ты француженка?

Посмотрев в пустое личико, я почувствовала себя виноватой и подключила ментальную обработку первого уровня. Это помогло. Хоть и с немалой дозой испуга, но девчонка посмотрела на меня более или менее осмысленно. Я улыбнулась как можно дружелюбней. «Вот чёрт, кажется, забыла убрать клыки!.. — мгновенный экскурс по челюсти. — Нет, всё в порядке».

— А я Мариэль, но откликаюсь и просто на Мари, — представилась я и состроила просящую мину. — Умираю от голода. Послушай, Аннабель, не будь жмотиной, поделись со мной кофе.

— Да, мадмуазель. Подождите минутку, сейчас всё будет готово, — прошептала девчонка и, вылив остатки из кофейника, бросилась к плите.

В ожидании я опустилась на стул, с потаённым любопытством глядя на суетящегося мышонка. Несмотря на испуг, девчонка двигалась на удивление уверенно, как будто готовка — это её родная стихия.

— Вот, пожалуйста, все готово, — прошептала она, когда кофе был готов.

Явно не решаясь подойти, девчонка протянула мне большую чашку. «Потрясающе! Она угадала с моей любимой емкостью», — восхитилась я и как можно ласковее сказала:

— Аннабель, хоть я и вампирка, но честное слово, мои руки на такое расстояние не тянутся. Будь добра, налей себе кофе и садись рядышком. Клянусь, сегодня ты не входишь в мой пищевой рацион.

Вот дура! Тянули меня за язык! У малявки снова испуганно расширились глаза и задрожали губенки, но она повиновалась. Налив себе кофе, какое-то мгновение девчонка еще колебалась, пребывая в нерешительности, но все же двинулась в моем направлении. Она поставила кружки и уселась так, чтобы находиться от меня как можно дальше. Стараясь не засмеяться, я взяла кружку и с удовольствием вдохнула горьковатый аромат. Кофе — это божественный напиток! Когда-нибудь я сочиню ему оду. Клянусь, это будет не заказная музыка, как у господина Баха, а жар восторженной души.

В кухне воцарилась тишина. У девчонки заметно дрожали руки и иногда стучали зубки о край кружки, но она мужественно пыталась сохранить внешнее спокойствие и ни разу не заплакала. Ценю. Молодец.

«Бедный человеческий птенчик! Что ж ты так дрожишь? Не бойся, я вампир, а не удав! Хотя «киношному» Дракуле вполне удается змеиное шипение, да и проглотить он кого-нибудь не прочь. Жуть!»

Немного поболтавшись по дому, я убедилась, что мы одни с новоявленной сестрицей и, удрав от неё подальше, позвонила на работу Рени.

— Привет, ма. Как самочувствие? Всё в порядке? Прости. Я такой поросенок, чуть не досуха тебя выпила, — с раскаянием выпалила я в трубку.

— Солнышко, не неси ерунду! Со мной всё в порядке, — весело отозвалась Рени и немного помедлила. — Вы поладили с Аннабель? Мари, пожалуйста, будь к ней внимательна и больше не пугай девочку. Хорошо?..

— Договорились! Вот только без слёз! — нетерпеливо перебила я свою вампирскую матушку, услышав в ее голосе просящие интонации. — Поверишь на слово, что я не съела твоё сокровище, а только местами надкусала?.. Ладно, шучу! Обещала же, что не трону. Нечего обиженно дышать в трубку. Цело и здорово твоё приобретение и опять что-то варганит на кухне. Из какой сказки Гауфа ты украла это женское воплощение карлика Носа?

— Не поверишь, но по великому блату, — оживилась Рени. — Еле выцарапала девочку из загребущих лап семейки Ладожских. Представляешь, матушка твоего приятеля имела наглость жаловаться на меня в Совет! Она даже пыталась взять меня на абордаж. Видите ли, Верочке давно хотелось такого маленького феникса, чтобы птичка не так быстро вылетела из родительского гнезда, но я не поддалась на провокацию.

— Понятно. Сперла феникса у Ладожских. Ну, ты даешь! А как отца уломала?

Рени хихикнула в трубку.

— Как женщина женщине, вечерком шепну по секрету.

— Можешь не продолжать. Надеюсь, ты била его аккуратно, чтобы не осталось следов после твоей спецназовской обработки.

— Нахалка! Совсем распустилась в Академии! Вот пожалуюсь Мику, что за гадости ты мне говоришь, и он пропишет тебе ижицу…

— К чему стараться? Благодаря распределению в СБ, я и так уже кругом в полной ижице, — уныло ответила я возмущённой родительнице, та сразу же сменила гнев на милость.

— Не беспокойся, детка, Мика что-нибудь обязательно придумает.

— Очень сомневаюсь. Он терпеть не может протекционизма и все об этом знают. И ты думаешь, что после этого он обратится в Совет с просьбой?

— Мари, ты в своём уме? Палевский и просить? — неподдельно удивилась Рени. — Он просто прикажет вот и всё.

— Что-то слабо верится, что он пойдет на такое ради меня. И не вздумай на него давить, поняла? А то я тебя знаю.

Мы еще немного поболтали пока Рени не вызвали на совещание.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я попыталась чем-нибудь заняться, но всё валилось из рук. «Ладно. Трус не играет в хоккей. Раньше начнём, раньше закончим». Тяжко вздохнув, я позвонила своей любимой подруге. Как и следовало ожидать, Беккер не ответила ни по мобильнику, ни на ментальный вызов. Что ж, если гора не идет к Магомету…

— Сонь, можешь, хоть целыми днями отсиживаться за дверью, я столько же буду дневать, и ночевать под ней! Поняла? Посмотрим, кто кого переупрямит. Учти, мне без проблем заночевать на коврике, — крикнула я и, переждав несколько минут, снова нажала на кнопку звонка. Спустя час заплаканная Соня, чуть не прибив меня восседающую на коврике, распахнула двери.

— Заходи, и будь ты проклята. Знай, ты мне больше не подруга.

«Н-да. Наезд по-полной. А-а, ерунда! Главное прорвалась, а там разберёмся».

Политика мужчин в кулуарах — это выяснение, кто из них главный, немного протекционизма, философии, ну, и как всегда о женщинах, их даже библия не спасает

На стоянке у штаб-квартиры клана Волка остановился серебристый «мерседес». Из роскошного салона выбрался русоволосый изящный мужчина лет тридцати, в дорогом светлом костюме и черной рубашке. Остановившись у машины, он вытащил сигареты и неспешно закурил. Выражение узкого красивого лица с огромными светло-зелеными глазами, в которых переливались золотые искорки, было откровенно скучающим. Его длинные слегка вьющиеся шелковистые волосы, связанные узкой черной лентой, трепал свежий речной ветер с Невы. Лениво оглядываясь по сторонам, он заметил, что продавщица мороженного, девушка лет двадцати пяти глядит на него с неприкрытым восхищением. Мужчина слабо усмехнулся и с сожалением подумал, что одаренная девочка старовата для феникса, а затем послал ментальный импульс на стирание своего образа в ее памяти. Докурив, он плавной походкой двинулся к дверям офиса, которые при его приближении автоматически распахнулись, и исчез в недрах огромного мраморного холла.

Навстречу важному посетителю бросилась молоденькая девушка в форме службы безопасности.

— Добрый день, господин Палевский! Я рада Вас приветствовать. Куда прикажете проводить? — учтиво поклонившись, выпалила она на одном дыхании.

— Даже не знаю, милая. Давай начнем экскурсию с твоего начальства, проводи меня к Штейну.

— Прошу Вас, следуйте за мной, господин Палевский! — вежливо произнесла девушка и повела высокого гостя к лифтам. Его появление вызвало оживление в холле.

Дежурный охранник, веселый рыжеволосый парень с карими глазами, повернулся к девушке, сидящей за комплексом следящих мониторов, и с любопытством спросил:

— Ванесса, не знаешь, кто этот за господин, к которому рванула Маринка из СБ?

Та сделала большие глаза и прошипела:

— Тихо ты, не ори на всю ивановскую! Не слышал что ли, как она его назвала? Это Палевский, Глава Совета Старейшин!

— Вот это да! Я ни разу его не видел!

— Это неудивительно, ты же у нас новенький. Тем более Палевский в новом офисе сегодня появился впервые после переезда в Россию. Архангел вообще скрытный человек и никогда не афиширует свое присутствие.

— Архангел? — удивился охранник.

— Даже его прозвища не слышал? Ну, ты даёшь! Впрочем, Палевского многие не знают в лицо. Он чаще отсиживается в институте генетики ОК, будучи Главой этой службы. К тому же служащие из старого офиса Объединённых кланов пошли на повышение в связи с переездом, и у нас появилось много свободных вакансий, — девушка кокетливо глянула на парня. — Вот на освободившиеся должности и набрали много новеньких из других кланов. Кстати, тебе очень повезло. Ведь в основном брали выпускников Академии, закончивших ее экстерном, и хотя они сплошной детский сад, им предоставили очень приличные места, — с досадой добавила она, заправляя выбившуюся прядь перед небольшим зеркальцем, припрятанным в укромном уголке.

— А что про него говорят, что он за человек?

— Разное говорят, мой любопытный друг. Кто-то говорит, что он нормальный мужик, а кто-то боится его до потери пульсации и говорит, что он хуже Главы СБ, типа мягко стелет, да жестко спать. Короче, лучше не попадать под горячую руку ни тому, ни другому: целее будешь.

Охранник склонился к девушке.

— Послушай, говорят, что недавно он уничтожил марсельскую группировку. Вроде бы те решили отколоться и собирались заявить об этом на Совете Старейшин. Кое-кто из Старейшин их даже поддержал, а в один прекрасный день все её члены исчезли. Как будто корова языком слизнула. Представляешь? — он подмигнул и, понизив голос, заговорщицки произнёс: — Говорят, Архангел однажды появился в СС и высыпал им на стол жетоны сепаратистов.

— Тс-с, молчи, дурак! — прошипела побледневшая девушка.

— Говорят, недавно у нас была его дочка выпускница Академии. Ты не знаешь, куда ее распределили? Вдруг к нам? Вот бы познакомиться! — мечтательно произнёс охранник.

— Понятия не имею! Начальство мне не докладывается, но уж точно не к нам в обслугу!

Рассерженная девушка отвернулась от веселого охранника к мониторам и спустя некоторое время мстительно добавила:

— И, вообще, мечтать о дочках высокопоставленных папочек хоть и не вредно, но здоровью не полезно!

— Ванесса, сама-то поняла, что сказала?

Женщина в форме капитана СБ ОК, услышав краем уха, о ком говорят сотрудники охраны, замерла и, дослушав разговор до конца, стремительно двинулась в их сторону. Подойдя ближе, она яростно уставилась на вскочившую испуганную парочку, её карие глаза горели недобрым зеленоватым светом.

— Вы что это себе позволяете? — прошипела капитан и коротко приказала: — Сдать жетоны!

Она считала идентификационный код и занесла в журнал каждому по трое суток ареста. Уничижительно глядя на понурую парочку, она снова прошипела:

— Считайте, что вам еще повезло! Если в ваших тупых головах еще до сих пор не отложилось, что персона и приказы Главы СС не обсуждаются, то я вам быстро мозги прочищу! Все ясно? После вахты доложитесь дежурному психологу!

— Да, мэм! — четко ответили провинившиеся, вытянувшись в струнку. Капитан еще немного попилила их взглядом и, резко повернувшись, ушла. Охранник покосился на девушку, бледную как смерть.

— Ванесса, ну что ты испугалась? Никто же нас за дурацкую болтовню не расстреляет.

— Идиот! Ты меня своими разговорами под монастырь подведешь! Кирим, ты же подписывал «Декларацию прав», верно? Тебе зачитать её текст?

— Не нужно. Я помню, что из неё проистекает. Глава СС и Господь суть одно и то же.

— Заткнись!.. А помнишь, чем грозит нарушение Декларации?

Девушка смерила охранника сердитым взглядом, и тот виновато опустил голову.

— Я выйду на минутку, посмотри за моим пультом, хорошо? — смущенно произнесла она, вскакивая с места.

Увидев, что Ванесса бежит в направлении туалетов, Кирим слабо усмехнулся.

Тем временем Палевский не ведавший, что вызвал массу пересудов своим появлением, добрался до нужного кабинета. Его провожатая, вежливо поклонившись, бесшумно исчезла, а секретарша в приёмной, бывшая уже в курсе, кто на подходе, мгновенно распахнула двери.

Навстречу посетителю, сияя радостной улыбкой, поднялся Глава Службы безопасности Объединенных кланов Томас Штейн.

— О, какие люди наконец-то добрались до нашей берлоги! — с энтузиазмом воскликнул он, с энтузиазмом тряся руку Палевского. — Здравствуй, пропащая душа! Не поверишь, Мика, жду тебя как манну небесную. Организационных вопросов накопилось тьма-тьмущая, и офисный народ терзает меня просто по-черному. Слава богу! Теперь хотя бы избавлюсь от твоих дел, — добавил он с неподдельной радостью.

Михаил Палевский, он же бессменный Глава Совета Старейшин сухо проговорил:

— Прости, дорогой друг, но рано радуешься. Боюсь, еще немного тебе придется поработать за двоих, — отвечая на невысказанный вопрос, он неохотно добавил: — Решается вопрос жизни и смерти одного очень близкого мне человека. Поэтому я не могу пока вырваться из института генетики.

В зелёных глазах Палевского появился лёд. Штейн смерил его быстрым внимательным взглядом, и радушно показал на кресла, стоящие у камина.

— Если не затруднит, подбрось дрова в камин, и располагайся, а я пока достану коньяк и организую закуску. Может, хочешь кофе? Нет? Ну, и ладно.

Бесшумно передвигаясь по кабинету, Штейн достал из небольшого шкафчика дорогой коньяк и коробку кубинских сигар.

— Вот твои любимые сигары. Держи.

— Не суетись, Томас, — холодно улыбнулся Палевский. Подкинув пару поленьев в камин, он расположился в удобном кресле около уютно потрескивающего пламени одомашненного костра. — От коньяка и сигар не откажусь. Спасибо.

— В нарушение введенных тобой же запретов?! Или начальству законы не писаны? — как ни в чём не бывало, шутливо произнес Штейн, разливая коньяк по пузатым бокалам. Палевский холодно прищурился, сопровождая его передвижения недобрым взглядом. Но Глава СБ никак не реагировал на его явное недовольство. Скрывшись в приемной секретарши, вскоре он вернулся, неся поднос с закусками. Без особого труда он сохранял на лице искренне-радостную мину, и ледяное выражение прозрачных зеленых глаз постепенно стало таять, уступая место одобрению.

«Растет Томас, чего и следовало ожидать при его задатках и тяжелом детстве. Если бы не вспыльчивый прямой характер, то со временем из него получился бы прожженный политикан, этакий второй Никколо Макиавелли. Но и сейчас он немногим уступает итальянскому прощелыге. Очень надеюсь, что он унаследовал только его положительные качества, а не склонность к интригам и предательству…»

Палевский взял бокал со столика и, уходя на нейтральную территорию, назидательно произнес:

— Генетика, мой юный друг, штука тонкая. Временами кажется, вроде бы пустяк, ерунда не стоящая внимания, а дает такие отклонения в геноме, что потом замучаешься исправлять последствия. Короче, проще предупредить, чем исправить. А курение с алкоголем и на коренной человеческий геном плохо влияют, что уж говорить о нас, молодой расе.

— Как специалисту тебе и карты в руки! Слушая твои проповеди, того и гляди, что сам брошу пить и курить! — добродушно улыбнулся Штейн, затягиваясь сигарой. Он несколько расслабился, почувствовав, более миролюбивый настрой непосредственного начальства.

— Ну, зачем такие жертвы? Тем более нарушение запретов всегда придает особую прелесть удовольствию. Ты же знаешь, греховный плод особо сладок и притягателен. Это нам досталось в наследство от Праматери Евы, — с иронией ответил Палевский, доливая коньяк в свой бокал.

— Что ж, почтим ее светлую память. Наша библейская авантюристка — самая отважная женщина, не побоявшаяся взять на себя ответственность за судьбы всего человечества. Эта святая грешница подарила нам не только жизнь и любовь, но и тягу к постижению всего нового и необычного в мире. Только последний ханжа может её осуждать. Если она провинилась перед Вседержителем, перед ним она и будет держать ответ. Не нам, ее детям, обязанным ей жизнью, осуждать Еву за грехи. Аминь!

Мужчины выпили, почтив молчанием подвиг Праматери.

— Эх, а вот Адам был трусоват, не сумел защитить свою женщину! Только и делал, что ныл, лишившись своего безделья в Раю. Не повезло нам с пращуром! — с насмешкой произнес Палевский.

— Ах, ты, иблис! Аллах покарает тебя за гордыню! Как ты опять посмел усомниться в его творении?

Дружно рассмеявшись, они принялись не спеша сибаритствовать. Тем более коньяк и сигары — это такое дело, которое не терпит суеты. Поэтому друзья некоторое время молчали и наслаждались их вкусом, глядя на пляшущее в камине яркое пламя.

В воздухе уже ощутимо витал запах дорогого коньяка, а в комнате повисла синеватая пелена из замысловатых завитушек сигарного дыма, когда Штейн нарушил молчание.

— Мика, ты ко мне по делу, или просто с рабочим визитом? — осторожно спросил он и посмотрел на старшего друга испытующим взглядом. Тот вздохнул и с сожалением отставил свой бокал.

— Право, даже не знаю… ладно, начну с личного. Что за катавасия у вас приключилась с Мари? Какого черта ее направили в безопасность? Да еще так уделали при распределении, что Рени, увидав, в каком она состоянии закатила мне вечером жуткую истерику. Не хочешь объясниться?

Посерьезневший Штейн встал и, заложив руки за спину, прошелся по кабинету. Палевский с непроницаемым выражением на лице наблюдал за его хождениями, но в зеленых глазах вспыхнули золотые искорки, предвестницы грядущего раздражения. Чувствовалось, что недавнее хорошее настроение у обоих разом кануло в лету. Снова сев в кресло Штейн с тяжким вздохом произнес:

— Сложившаяся ситуация вынудила пойти на крайние меры. Ведь ты не отзываешься на звонки, и я очень надеялся, что ты придешь ко мне по поводу Мари, и у нас появится возможность приватно переговорить, — после небольшой паузы, он виновато произнес: — Извини за умолчание, недавно на связь со мной вышел Старейший. Доклад я специально не посылал.

Штейн быстро глянул на Палевского, оценивая его реакцию. Тот в изумлении уставился на него.

— Что ему нужно? — резко спросил он. — Ведь Старейший уже давно не вмешивается в наши дела, как и обещал…О, черт! Только его мне не хватало для полного счастья!

— Не скажи. Например, он совсем недавно выступал на торжественном построении в Академии, — Штейн снова виновато посмотрел на Палевского.

— Ты ничего не путаешь? Мы же планировали его выступление как инсценировку!

— Планировать-то планировали, но выступил сам Старейший; появился буквально в последнюю минуту и сорвал наше блестящее мероприятие. Жаль, что ни ты, ни я не смогли появиться в Академии, но кто же знал, что так выйдет!

— Просто замечательно, — процедил сквозь зубы Палевский. — Прав народ, нельзя черта поминать, такое легкомыслие чревато последствиями. Почему ты скрыл от меня информацию? Может, я уже выведен из состава Совета Старейшин, но до сих пор пребываю в счастливом неведении? Судя по всему, Главой СС я уже не являюсь, если мои подчиненные не считают нужным уведомлять меня о подобных делах.

— Прошу, не заводись, тебя же никогда не бывает на месте! — быстро проговорил Штейн, видя признаки его нарастающего гнева. — Вспомни, я неоднократно просил тебя оставить науку! Ведь наше сообщество настолько разрослось, что даже тебе не усидеть на двух стульях. Я не перетягиваю на себя одеяло, просто пытаюсь взять часть твоей нагрузки. Если тебя раздражает мое вмешательство, сам занимайся делами в Совете.

— Отговорки! Слабо, Томас! — вспыхнул Палевский и, вскочив на ноги, заметался по кабинету. — В чем проблема? Могу полностью уйти в науку! Действительно, на кой черт я нужен как Глава Совета?! Как, по-твоему, я должен принимать решения, если от меня скрывают важнейшую информацию!

— Мика, прекрати! Я прекрасно осознаю, кто у нас мотор, а кто — передаточное звено! Поэтому не комплексуй, я не рвусь на твое место! Мне и на своем с избытком хватает головной боли. Времени не хватает ни на что, а про личную жизнь и вовсе скоро придется позабыть при таком расписании, — сердито произнес Штейн. Помолчав, он примирительно добавил: — Я же знаю, как ты неоднозначно относишься к Старейшему. Решил, что сам справлюсь со сложившейся ситуацией. А еще я надеялся, что он просто исчезнет с нашего горизонта, и тогда его визиты не будут иметь никакого значения.

В комнате повисло тяжелое молчание. Наконец, Палевский немного успокоился, но все еще холодным тоном произнес:

— Прости, Томас. Постараюсь в ближайшие несколько месяцев определиться и снять с тебя чрезмерную нагрузку, а сейчас несмотря ни на что я не могу бросить институт генетики. Рени умирает из-за генетического сбоя и мне наплевать и на дела Совета, и на Старейшего.

— Ну, вот! И ты же еще ругаешь меня за скрытность! — сердито воскликнул Штейн. — Ведь мы с Рени старые боевые товарищи. С ней приключилось несчастье, а ты молчишь как рыба. Я понимаю, что ничем не могу помочь но, по крайней мере, я мог бы поддержать вас морально. Ты уже что-нибудь нащупал, чем вызвана болезнь?

— Нет, хотя бьюсь дни и ночи в поисках дефекта, но пока все тщетно. Думаю, всему виной лучевая болезнь. Во время разведки в США Рени попала под взрыв экспериментальной атомной бомбы, — ответил бесцветным голосом Палевский и, помассировав изящными длинными пальцами усталые веки, снова взялся за бокал с коньяком.

Штейн тревожно глянул на него, ожидая продолжения, но тот неожиданно сменил тему.

— Так, а что у нас с Мари? Мы как-то отвлеклись на другие темы. Что приключилось с её назначением? — спросил Палевский, вопросительно посмотрев на собеседника.

— Я понимаю, ты недоволен назначением дочери в СБ. Это слишком опасно, а она у вас единственный ребенок, — нейтрально начал Штейн. — Конечно, вы не хотите рисковать ее жизнью, но думаю, беспокоиться не о чем. Я лично за ней присмотрю.

— Что-то ты темнишь, мой юный друг, Хватит вилять, Томас, не зли меня больше необходимого. Что значит, «лично присмотришь»? Не ты ли только что распинался, что у тебя дел выше крыши и нет никакой личной жизни? А тут вдруг личный присмотр за какой-то стажеркой, пусть она и моя дочь…

Палевский откинулся в кресле и насмешливо воззрился на собеседника.

— Неужели положил глаз на Мари и решил совместить приятное с полезным? Я не возражаю, — вкрадчиво произнес он и, слегка подавшись вперёд, уже серьёзней добавил: — Поверь, Томас, принять такого зятя в нашу семью для меня большая честь, — с растущим изумлением он заметил, что скулы друга запылали румянцем.

— Teufel! Не хотел говорить, но придётся. Опять ты будешь вопить, что я скрываю информацию, но учти, это для твоего же блага! — поспешно воскликнул Штейн. — В общем, первоначально Мари распределили в аспирантуру на кафедру физико-математических наук в Академии. Что неудивительно при ее математическом таланте, но тут вмешалась эта древняя сволочь, Старейший. По его приказу Мари зачислили стажером в безопасность, причём не куда-нибудь в административные отделы, а оперативником на выезды.

— Что ещё? — бесцветным тоном спросил Палевский.

— Иногда он сам будет определять ей задания.

— Это всё?

— Да.

— Я надеюсь, — с тихой яростью прошипел Палевский, явно выбитый из колеи услышанной новостью. — Дьявол! Вроде ж на этот раз я нигде не переходил ему дорогу, — пробормотал он и, достав сигареты, нервно закурил. — Выходит, Старейший сих пор не простил мне восстания! Подозреваю, что и в живых я остался только из-за работ в генетике, — сделав несколько затяжек, он смял сигарету в руке. — Вот злопамятный мерзавец! Всё никак не может успокоиться! Вот и мстит, постепенно убивая дорогих мне людей, сначала Эльжбету, а теперь взялся за Мари.

— Послушай, Мика, может не так всё плохо? Давай, как и обещал, я лично присмотрю за Мари. Клянусь, с ней ничего не случится.

Не слушая Штейна, Палевский вскочил на ноги и нервно заметался по кабинету. По его напряженному лицу чувствовалось, что выхода из сложившейся ситуации он не видит: слишком уж силен противник. «Матка боска! Спасения нет. В любое время Старейший может ударить через ноосферу и мгновенно убить и девочку и Рени».

— А знаешь, Томас, мне в голову пришла занятная мысль, — подавив панику, произнес Палевский с нервным смешком. — Человечество молится о чуде богоявления. Причём денно и нощно, прося, чтобы Он обратил на них своё внимание. Безмозглые идиоты! Радовались бы, что Богу нет до них дела, а то ведь можно и получить желаемое. То-то будет радости! Так ли благ и всепрощающ окажется Вседержитель в миру? А вдруг он будет гневен и нетерпим, как многие религиозные фанатики? И как тогда жить? — после небольшой паузы он сердито добавил: — Черт побери! Почему бы этому ублюдку не оставить нас в покое! Казалось бы, сделал своё дело и скройся с глаз долой! Так нет, все ему неймётся.

В кабинете повисла тягостная тишина. Завершив свой гневный монолог, Палевский надолго умолк. Мужчины тщетно искали пути выхода из безвыходной ситуации. Особенно их угнетало осознание собственного бессилия, — ведь властные натуры с трудом переносят, когда что-то довлеет над ними, будь то люди или обстоятельства.

— Пожалуй, я пойду. Время не ждет, — мрачно произнес Палевский. — В следующий раз поговорим об остальных делах.

«Teufel! Так хорошо начали, а кончили за упокой!» — расстроено подумал Штейн, провожая Палевского и, пожав ему руку на прощание, внезапно повеселел и дружески хлопнул по плечу.

— Знаешь, Мика, хватит дергаться! Иногда и нам нужно расслабляться, — произнёс он, ободряюще глядя на старшего товарища. — В болото все треволнения, ведь жизнь продолжается, несмотря ни на что! Бросай свои дела и прилетай ко мне на Алтай к Телецкому озеру. Честное слово, не пожалеешь! У нас небо такое синее, какое питерским аборигенам и не снилось, а восходящая луна просто огромна до неприличия! Вот такая! Хочешь, приезжай со всем семейством. Организуем охоту или рыбалку. Отдохнем на природе, поедим шашлыков, в картишки перебросимся.

— Спасибо за приглашение, я подумаю, — вынырнув из своих дум, не сразу отозвался Палевский и искренне улыбнулся. — Томас, ты как был в душе сентиментальным романтиком немецкого склада, так им и остался, несмотря на свои спецназовские выверты.

Оставшись один Штейн, устало сгорбился в кресле. «Mein Gott! Какой же выдался тяжелый денёк! Ещё и Мика напоследок добавил. Teufel! Стар становлюсь. Может, стоит уйти в свободное плавание? В бизнесе сам себе хозяин… увы. Власть денег это замечательно, но конкуренты моментально сожрут незадачливого финансиста без сильной протекции в политике, — выпрямившись, он яростно потёр лицо. — Не стоит горячиться, принимая опрометчивые решения. Быть у руля власти это самое надежное в мире место. Всё остальное приложится: и деньги, и женщины и многое другое».

Глаза Штейна заблестели. «Кстати, о женщинах!» он слегка улыбнулся, вспомнив предположение Палевского. Перед его глазами немедленно возник образ высокой гибкой девчонки, с упрямством глядящей на него огромными тёмными глазами, в которых мечется фиолетовый огонь.

«Ничего малышка. Правда, чересчур остро реагирует на окружающих, но это ее проблемы. Жаль, что мои орлы настолько её отделали, что не поймешь, как она выглядит на самом деле. Хотя внешнее сходство с Эльжбетой сразу же бросается в глаза, а та была общепризнанной красавицей. К тому же в Мари есть внутренняя порядочность и этим она выгодно от нее отличается. Кстати, характерец у девчонки малость стервозный, но так даже интереснее. Может, действительно стоит ею заняться? — призадумался Штейн. — Нет. Слишком зеленая и проблем с ней не оберешься. Плевать на ее паренька из Академии, но Старейший — это уже серьезно, да и с Микой не хочется портить отношения. А вдруг что-нибудь пойдет не так?»

Перед мысленным взором Штейна гораздо ярче промелькнул иной образ — смуглое насмешливое лицо с чуть раскосыми глазами в ореоле огненно-рыжих волос. «Саламандра! — восхитился он. — Нет, хитрая самонадеянная лиса, которая нахально воображает, что может меня обмануть. Ну-ну, дорогая, тебя ожидает большой сюрприз! — серые глаза загорелись хищным блеском. — Ты взрослая девочка, Эль, и с тобой вполне можно поиграть во взрослые игры без последующих взаимных обид».

Штейн тщательно взвесил все «за» и «против» и бесповоротно решил: «Да. Гораздо привлекательнее Эльза Тероян, которая та еще штучка. С ней уж точно не соскучишься. Правда, она со своими тараканами в голове. Говорят, что Лисичка до сих пор не может забыть своего бывшего мужа, но это опять же ее проблемы. Мне нужно совсем другое, поэтому моя совесть совершенно чиста. Все равно ее нужно проучить за неуместное пари, чтобы она как следует, осознала и раскаялась в своем опрометчивом поступке. Пора ей уяснить, что не все может быть предметом спора, а тем более я. Решено, ею и займусь».

— Марта, принеси мне водки, — произнес он в селектор и проворчал в ожидании секретарши: — Не понимаю я тонких изысков Мика. Клопомор он и есть клопомор. По мне так нет ничего лучше честной водки, которая ни подо что не маскируется… Teufel! Что это?

— Ваша водка, герр Штейн.

— Я не о том. Марта. Не кажется, что между сапогами и фуражкой на тебе должно быть что-то из одежды?

— О, простите! Я подумала, что Вам не по нраву закуска. Может, плеть и наручники — это лишнее?

— Девушка, ты соображаешь, что творишь? Учти, секс со мной тебе ничего не даст и ничего не изменит в наших отношениях. Ты как была для меня секретаршей, так ею и останешься.

— Не беспокойтесь, герр Штейн, я знаю. Может, начнем с острых закусок? Как на ваш вкус такое?..

— Вот черт! Марта, ты не оставляешь мне выбора. Само собой я не могу не ответить на такой вызов моей мужественности…

 

Глава четвертая

Зеленая жемчужина

Прекрасная жестокость

Неспешно выйдя из здания штаб-квартиры, Палевский спустился по ступеням и рассеяно огляделся по сторонам, ища свою машину. Вдруг он заметил, что черноволосая тоненькая девчонка, продавщица мороженого стоит поблизости, и не сводит с него завороженного взгляда. Создавалось впечатление, что она специально ожидала его появления. Это несколько удивило. Особенно буря сильнейших эмоций, отражаемых подвижным личиком. «Глупости! Я же помню, что я стирал ей память», — рассеяно подумал Палевский и, отмахнувшись от неуместной мысли, вновь погрузился в напряжённые размышления, безуспешно пытаясь найти способ как отвести нависшую угрозу. «Будь, что будет. Если Старейший тронет мою семью, плюну на всё и объявлю ему полномасштабную войну», — решил он бесповоротно. Неожиданно девушку качнуло к Палевскому, словно потянуло сильнейшим магнитом, и она с отчаянным выражением на лице шагнула навстречу.

— Добрый вечер! Я, Лиза, — страшно волнуясь, выпалила она и, встав почти вплотную, с тревожным ожиданием заглянула в его лицо. Терзаемый тревогой за семью, Палевский находился в подавленном состоянии. «Везёт же мне на брюнеток!» Он невидяще глянул на девушку и, не отдавая себе отчёта, коснулся её щеки, не замечая надежды вспыхнувшей на бледном личике. Бедняжка не понимала, что незнакомец воспринимает её как говорящего щенка. Ведь такие случаи частенько встречались в его практике. Люди с ментальным даром всегда тянулись к вампирам, и на этом их свойстве был построен отлов перспективного молодняка.

— Слава богу! Вы не сердитесь! — девушка порывисто прижала его ладонь к своей щеке. Очнувшись, Палевский мягко её отстранил.

— Извини, милая, я спешу. В другой раз поговорим, — проговорил он, зная, что никакого другого раза не будет. Девушка хоть и была фениксом, все же не попадала в нужную возрастную градацию от двенадцати до семнадцати лет. Она тоже поняла лживость обещания, и её глаза стали медленно наполняться слезами. Перелившись через край, они потекли по щекам.

У Палевского почему-то защемило сердце. Несмотря на высокомерно-презрительное отношение к людям, он почувствовал, что странная девчонка чем-то его привлекает, хотя в своей вампирской гордыне он ставил человечество на одну доску с животными, да и то не всегда. По его мнению, независимые и упрямые кошки вполне заслуживали к себе уважительного отношения и занимали в его личной иерархии гораздо более высокое место, чем приматы и их отдаленные родственники из рода Homo sapiens. Такой нелогичный вздор вполне мирно уживался в его голове с обширными медицинскими познаниями.

— Простите, всё же я была навязчивой, — помертвев, чуть слышно прошептала девушка.

— Это ты извини, милая, но мне действительно пора!

С лёгким удивлением посмотрев на потерянное личико, Палевский помедлил. «Слишком сильные эмоции», — подумал он и, коснувшись разума девушки, чертыхнулся. «Похоже, я был небрежен. Нельзя, чтобы девчонка здесь болталась, демаскируя штаб-квартиру». Досадуя на себя, он повторно стёр в её памяти свой образ и подошёл к машине, подогнанной виновато извиняющимся служащим.

Оставшись в одиночестве, растерянная Лиза замерла как олененок, пойманный на дороге лучом света. Прошло немало времени, прежде чем её отпустило непонятное оцепенение. «Странно. Как я оказалась здесь в столь позднее время?» — недоумевая, девушка огляделась по сторонам. «Не понимаю, отчего тоскливо сжимается сердце и не покидает странное чувство потери?.. О, нет! Со мной приключилось нечто необычное и чудесное!»» Она попыталась сосредоточиться, но в памяти зиял странный провал, сигнализируя о себе головной болью. Впрочем, казалось, если немного поднапрячься, то воспоминания обязательно вернутся. Но интуиция предупреждала этого не делать и девушка послушалась. «И всё же…» Подняв руку, она с замиранием сердца прикоснулась к чему-то невидимому перед собой. «Как странно… плакать хочется. Как будто я только вчера похоронила бабушку и осталась одна одинешенька в целом мире, и никому нет дела до моих болячек».

В странной надежде на чудо Лиза огляделась по сторонам. Но сказка почему-то не спешила к ней, стыдливо обходя стороной. Не вспыхнули на Неве Алые Паруса, ведомые пламенным сердцем и твёрдой рукой, не вылетела из переулка золотая карета с изнеженным капризным принцем, влекомая сказочно-прекрасной четверкой лошадей…

«Да что там принц! Я обрадовалась бы и старой ведьме. Как русалочка из сказки Андерсена, не задумываясь, отдала бы всё что угодно за одну лишь надежду вырваться из серых будней и стать хоть на миг по-настоящему счастливой, — печально подумала девушка. — Эх, перенестись бы в сказочную страну и жить там беззаботно и счастливо! Например, стать колдуньей и чудесным солнечным утром варить разноцветные приворотные зелья из летучих мышей и корня мандрагоры, а ночью веселиться, летая на Лысую гору. Глядишь на шабаше и присмотрела бы себе какого-нибудь чертика посимпатичней. Уж лучше иметь в ухажерах забавного страшилку, чем Владика из соседней парадной, который спит и видит, как бы ему у меня прописаться. Понимаю, когда вас шесть человек в крохотной двухкомнатной квартирке, то на всё пойдёшь, но я-то здесь причём?»

Взгляд Лизы упал на хилое деревцо, растущее поблизости, и она улыбнулась. «А может в сказке я познакомилась бы с красавцем эльфом, который сходил бы с ума от любви ко мне. Всю ночь мы занимались бы… понятно чем. А на утренней заре под аккомпанемент лютни он пел бы чудесные песни своего народа, и над нашим зеленым ложем, усыпанном цветами, шумел бы ветер, гуляющий в кронах величественного волшебного леса. Идиллия! — ее взгляд затуманился. — А вдруг я встретила бы мрачного и загадочного вампира? Демонически прекрасное существо настолько полюбило бы меня, что прилетало бы по ночам, и с печалью в темном взоре высасывало бы мою кровь, за это разрешая его любить… ой, что-то мне нехорошо».

Зябко поежившись от пронзительного холодного ветра с Невы, девушка грустно усмехнулась и медленно побрела восвояси. «Что-то в последнее время я совсем плохая. Нужно поменьше читать волшебных сказок по ночам, а то совсем выпаду из реальности, и тогда вместо принца на белом коне за мной заявятся пьяные санитары на белой машине…»

Вскоре Лизе надоела чинная ходьба и, пританцовывая, она принялась бормотать стихи под пошлую мелодию из наушников. В такт ее шагам, перекликаясь с настроением, зазвучали горькие слова об одиночестве удивительно красивого человека и поэта.

FB2Library.Elements.Poem.PoemItem

По пути через мост Лиза ловко увернулась от неуклюжих объятий вдрызг пьяных парней и, стараясь не слушать их мерзких предложений, поспешила мимо татарской мечети к станции метро. На всё равно, на душе вдруг стало настолько препогано, что забившись в уголок полупустого вагона, она потихоньку заплакала. А потом девушка долго не могла отвязаться от участливой старушки. С дотошностью бывалого гестаповца «божий одуванчик» выпытывал у неё подробности жизни, особенно интересуясь, отчего она так горько плачет.

«Эх, молодость! Мне бы ваши заботы! — под конец вздохнула старушка, не добившись от юной собеседницы вразумительного ответа, и сделала свои житейские выводы. — Рожай, милая, и не вздумай делать аборт. Помни, что детоубийство — это великий грех и Господь такого нам бабам не прощает. А что мужики? Сегодня один, а завтра другой. Все они поголовно козлы, уж поверь мне, старому бойцу на любовном фронте. Сколько этих воздыхателей у меня перебывало и ни счесть. А толку? Все как один сбежали, и осталась я одна под старость лет. Ни мужика, ни деток. А всё почему? Да потому что дура была и все боялась упустить очередного хахаля. Вот и делала аборты один за другим, пока врачи не сказали, что всё уже. Как сейчас помню, толстый такой профессор так весело сказал: «отстрелялась ты, Матвеевна, можешь больше о детях не беспокоиться». И то шутка ли сказать — шестьдесят с лишним абортов. Вот с тех пор и хожу в бобылках одна одинешенька».

Помолчав, старушка утерла слезящиеся глаза кружевным платочком не первой свежести и полезла в свой старенький ридикюль. Она долго рылась в его недрах, а потом протянула Лизе несколько мятых бумажек.

— Деточка, ты возьми, не стесняйся. Поверь, я же от всей души. Купишь чего-нибудь своему младенчику от бабки Матвеевны, вот и мне будет радость. Может, Господь и снимет часть греха с души за невинно убиенных деток. Возьми, не обижай старую.

Перепуганная Лиза, которая и так неудобно себя чувствовала из-за внимания близ сидящих пассажиров, подскочила на месте.

— Бабушка, не надо! Нет никакого младенчика! Я и с его отцом никак не могу познакомиться! — смущенно воскликнула она и еле убедила навязчивую попутчицу, что не беременна и деньги ей не нужны.

Дело кончилось тем, что половина только что полученного аванса Лизы перекочевала в ридикюль растроганной старушки. Бормоча слова благодарности, та надежно припрятала драгоценные бумажки и скоренько вышла на следующей станции. А девушка снова притулилась в уголке вагона, отрешенно провожая взглядом мелькающую за окном мерзкую темноту туннеля, по которому с глухим шумом несся поезд. Не выдержав, она закрыла глаза. «Господи! Ну, и зачем я всё вспомнила? Что же теперь с этим делать и как жить дальше?»

FB2Library.Elements.Poem.PoemItem

Отвернувшись, Палевский тут же позабыл о Лизе. Точней, она стала одной из многих в череде случайных встреч. Ведь их было немало в его жизни, — бабочек-однодневок привлеченных излучением ментала и очарованных внешностью вампира. Находя их интересными, иногда он довольно тесно с ними общался, но никогда не доводил дело до постели, считая такие связи с людьми унизительными. И всё же душевное неспокойствие и сильные чувства, которыми светилось бледное личико странной девушки, сплетясь, властно потянули его в прошлое.

Глядя перед собой невидящими глазами, Палевский перенесся мыслями в воспоминания более чем полувековой давности. Ведь именно весной 1941 года произошли события, которые окончательно разрушили его хрупкое счастье. Толчком послужило то, что Старейший в привычной для него безжалостной манере вновь принялся чистить вампирский геном. Но на сей раз он получил резкий отпор. Всеобщее возмущение его беспределом, вылилось в восстание, душой которого стали они с Эльжбетой.

* * *

Михаэля Павловича, так звали в то время Михаила Палевского, возмутило такое бесцеремонное вмешательство легендарной личности. К его великой досаде оно пришлось весьма некстати, грозя разрушить положительные преобразования, которые он с большим трудом внедрил в анархическое сборище вампиров. Конечно, дело не обошлось без жестких мер, но обстановка быстро стабилизировалось.

В наведении порядка Павловичу активно помогали недавно созданный Совет Старейшин, выбравший его своим Главой и взявшая на себя функции внутренней полиции Служба безопасности. Бесперебойно заработал административный аппарат, который, разрастаясь и набирая опыта, обзавёлся профессиональными навыками. Контакты с внешним миром вылились в определенные связи в высших государственных и экономических структурах государств мира. Нужные люди, взятые под жесткий ментальный контроль, дали молодому вампирскому государству необходимые средства. Текущие рекой деньги, оказались очень мощным рычагом влияния на то же человечество. Они же дали ощутимый толчок и развитию вампирской государственности.

Только всё стало складываться, как планировал некоронованный король новорожденного вампирского государства и вдруг такой дестабилизирующий фактор! И всё же будучи по натуре осторожным политиком Павлович никогда не выступил бы против Старейшего, понимая насколько опасна такая затея. Тем более что он не видел в его действиях особого криминала. Он и сам не отличался мягкотелостью, и при случае совершенно спокойно уничтожал сепаратистов вместе с семьями, чтобы не увязнуть в кровавой вендетте.

«Да, довольно жестоко, но периодическая прополка ущербного генома всегда идёт на пользу вампирской расе», — думал Павлович и, не колеблясь, поддержал спонтанно возникшее восстание. Причём, во многом благодаря Эльжбете. К его большому изумлению, восстание на деле оказалось не столь уж стихийным, опять же благодаря его весьма энергичной и властной жене.

У Палевского заныло сердце, и спящая ярость вновь обнажила свои ядовитые клыки.

«Моя дорогая Эльжи! Как же определить, что было в тебе настоящего? Прошло столько лет, а я до сих пор затрудняюсь в выборе. Или вся ты — ложь и коварство? Причём, от начала и до конца, включая имя, которое столь удачно перекликается с именем моей любимой матери? — он горько усмехнулся. — Повезло же мне нарваться на этакую Мата Хари… да нет, гадюку, которая терпеливо выжидала своего часа».

— Всё равно не понимаю, моя королева! Ведь глупо сворачивать голову курице несущей золотые яйца! — прошептал он вслух, чувствуя, как ядовитая горечь с новой силой прихлынула к сердцу.

«Или ты устала быть серым кардиналом, и захотела стать главным действующим лицом? — В его душе промелькнуло невольное восхищение. — Да, моя королева! Ты была великолепна. Скрепя сердце, должен признать, что тебе единственной подошла бы роль Властительницы мира, — его глаза сухо заблестели, и он сглотнул комок, подступивший к горлу. — Может быть, будучи властной женщиной, я поступил бы точно также. В мире мужчин гораздо проще расчистить себе место под солнцем с помощью сильного самца, а когда он устранит сильнейших из конкурентов, наступит и его время. Убрать единственное препятствие на пути к безграничной власти, проще простого».

Палевский горько скривился.

«Особенно, когда он такой дурак что влюблен по уши и ничего не подозревает, находясь в плену собственных иллюзий».

Скрежет удара о поребрик, привёл его в чувство. Резко затормозив, Палевский остановился и в досаде ударил по рулю. Он недовольно скривился, заметив, что тот погнулся. «Надо бы выправить», — промелькнула мысль, но тут перед его внутренним взором возник изящный силуэт девушки с гордой осанкой и профилем царицы Нефертити. Позабыв обо всем, Палевский погрузился в омут прошлого, которое не желало отпускать его на волю, по-прежнему прочно держа в плену горько-сладких воспоминаний.

Всё началось с безобидного увлечения кинематографом. Во всяком случае, Михаэлю так показалось и в чём он начал сомневаться после гибели жены. А тогда на заре двадцатого века он страстно полюбил детище братьев Люмьер, и всё свободное время пропадал в импровизированных кинозальчиках с восхищением глядя на сказочные туманные картинки.

Однажды во время сеанса громко скрипнул отодвинутый стул, и в полутьме зале поднялась высокая женская фигура. Как и многие зрители, Михаэль недовольно обернулся и больше не смог отвести взгляда. Та, что плыла по проходу, была прекрасней и желанней любой фантазии, являя собой воплощённую грёзу. Чем ближе незнакомка подходила к его ряду, тем большее он волновался, не зная, что предпринять.

«Кто ты? Почему не живёшь на базе вместе с остальными? Не молчи, отвечай», — потребовал он в несколько грубоватой форме, с нетерпением ожидая ответа.

Поравнявшись, незнакомка повернула изящную головку и в мглистой полутьме синими звёздами сверкнули её глаза на странно бледном лице.

«Это Вы мне?» — высокомерно спросила она, поднеся руку к груди.

«Да-да, я обращаюсь к тебе!»

«Не припоминаю, чтобы я разрешала Вам обращаться ко мне на «ты», adieu, месье», — насмешливо ответила незнакомка и, больше не замедляя шага, двинулась прочь.

«Постойте, Вам небезопасно одной находиться среди людей. Подождите, я провожу Вас».

Михаэль начал поспешно пробираться к выходу отталкивая со своей дороги возмущенных зрителей вместе с их стульями. Догнав незнакомку, он взял ее под руку.

«Кажется, Вы из тех галантных кавалеров, которые считают женщин слабыми созданиями, о которых нужно неустанно заботиться и опекать. Уверяю, месье, я не из числа неженок, и Ваша помощь мне не нужна, — улыбнувшись, сказала незнакомка, впрочем, не делая попытки освободиться.

— Вы ошибаетесь, мадмуазель, — быстро проговорил Михаэль, страшно довольный тем, что его не отшили, и наставительно добавил: — Как все феминистки, Вы пребываете в наивном убеждении, что хулиганы немедленно отстанут, как только услышат о Ваших прогрессивных убеждениях, — немного помолчав, он всё же не утерпел. — Умоляю, не будьте жестоки! Скажите, что Вы не связаны обязательствами, и я не должен именовать Вас «мадам»! Учтите, если Ваш муж человек, меня это не остановит!»

Удивлённо покосившись на него, незнакомка презрительно фыркнула.

— Я и замужем за животным? Неужели такой ужас мог прийти Вам в голову, месье? Что касается хулиганов то, я не столь самонадеянна и держу про запас иные методы убеждения, чем слова. Хотя в иных обстоятельствах и они серьёзное оружие. Впрочем, в этом мире эреи, пардон, вампиры редко встречаются, а люди нам не противники. Не так ли месье?

— Я счастлив, что Вы столь благоразумны, мадмуазель. Может, познакомимся? Михаэль Павлович к Вашим услугам, — представился он, не сводя завороженного взгляда с изящного профиля. — Почему Вы молчите? Неужели не осчастливите меня, назвав свое имя?

— Вы чересчур напористы, месье. С чего вдруг Вы вообразили, что я должна Вас осчастливить?.. Ладно. Прежде чем что-либо выяснять, давайте выйдем из зала. Видите, зрители сердятся, мы мешаем подсматривать за чужими грезами.

Оказавшись на улице, Михаэль преградил путь незнакомке и, взяв за руки, поражённо замер, глядя в нечеловечески прекрасное лицо юной девушки.

— Матка боска! — невольно вырвалось у него. — Кто Вы такая?

И тогда произошло нечто странное. Отступив на шаг, девушка вдруг опустилась перед ним на колени и, смиренно склонив голову, произнесла нараспев:

— Сонами-сонам, Ае Рай-ин-Рай вэйт Ганье райтан Таятан Реази Вистанио таноэль Малосье аде и эд Литосо Южи. Аи райдиэль Риезель Реази Вестаньо сентано Ами Кого румит ае.

Потеряв дар речи, Михаэль ошарашено глядел на коленопреклоненную фигурку. И пока он лихорадочно пытался определить, к какой группе относится язык, девушка подняла голову, и на миг на её лице отразилось ликование хищницы.

— Ведь Вы не поняли ни слова из того, что я сказала. Не так ли, месье? — мягко спросила она с полуутвердительной интонацией.

— Увы, мадмуазель. Может быть, Вы подскажете, что все это значит?

Не приняв помощи Михаэля, девушка легко поднялась на ноги и сама взяла его под руку.

— Если не затруднит, зовите меня Эльжбетой, месье. Из двух имен оно мне больше нравится.

Внезапно она остановилась и испытующе заглянула Михаэлю в глаза.

— Вы на самом деле собираетесь стать моим защитником?

— Ну, да! — с воодушевлением воскликнул он. — Если не возражаете.

— Какого рода защиту Вы предложите? Я имею в виду, какие отношения будут нас связывать. Скажите сразу, я не люблю неопределенности, — в тихом голосе девушки его чуткое ухо уловило странное волнение.

— Я предлагаю Вам стать моей любовницей, — неожиданно брякнул Михаэль и с испугом воззрился на спутницу, ожидая любой реакции.

— Что ж, значит это судьба, — с какой-то едва уловимой обречённостью в голосе тихо сказала она после долгого молчания.

Неожиданно прильнув к нему всем телом, Эльжбета снова удивила Михаэля. Такая свобода нравов была ему непривычна, во всяком случае, в приличной девушке.

— Хотелось бы до конца поверить в серьезность Ваших намерений. Пожалуйста, поцелуйте меня так, чтобы я не сомневалась, что Вы не шутите и на самом деле хотите взять меня именно в любовницы, — требовательно сказала она, не сводя испытующего взгляда с его лица.

Близость такой желанной и страшно возбуждающей добычи моментально ударила в голову Михаэлю, и окружающий мир для него исчез. В дальнейшем он не совсем ясно припоминал последовательность событий. Как они оказались в роскошной квартире Эльжбеты совсем не отложились в его памяти, а помнилась только спальня и огромная кровать и его сумасшедшее ненасытное желание обладать чудесным телом удивительной красавицы, которая к тому же оказалась великолепной любовницей. Правда, наутро Михаэля несколько огорчила ее реакция. Будучи безмерно счастлив после проведенной бурной ночи, он не сразу обратил внимание на то, что девушка печальна и, сидя на кровати, зябко кутается в простыню.

— В чем дело, Эльжи? Я оказался плохим любовником? — спросил он встревожено.

— О, нет! Ты как всегда великолепен, мой дорогой, — горячо воскликнула девушка и, порывисто обняв его, подняла голову. Казалось, её ищущий взор хотел проникнуть в самую душу Михаэля.

— Скажи, ты меня любишь? — требовательно спросила она. И юноша, который не баловал таким признанием ни одну женщину даже в разгар страсти, не колеблясь, ответил:

— Да, Эльжи, лишь ты в моём сердце. Не знаю, как описать, что творится со мной, но ради тебя я готов свернуть горы. Я люблю тебя, а ты?

— А что я? — снова со странной обреченностью произнесла девушка. — Для меня почти ничего не изменилось. Я всегда любила тебя, и буду любить, — не дав ему задуматься над смыслом странной фразы, она вскочила на ноги и весело спросила: — Я люблю кофе, а ты что будешь? Может, приготовить чай?

— Кофе. Ведь я хочу знать о тебе всё, что ты любишь, и что ненавидишь… — улыбаясь, ответил он.

Эльжбета резко повернулась, её прекрасное лицо исказила гневная гримаса.

— Не смей! Как только я узнаю, что ты роешься в моей жизни, это конец. Больше мы не увидимся. Понял?

Хорошо-хорошо! Успокойся. Эльжи! — сокрушенно произнес Михаэль, удивленный её бешеной реакцией на вполне безобидную фразу.

— Извини, я немного погорячилась, — мгновенно успокоившись, девушка сбросила простыню и убежала из спальни. Вскоре она вернулась с подносом, на котором дымился кофейник, и горкой высилась разнообразная свежая выпечка.

Смеясь и болтая о пустяках, в полном согласии они позавтракали, и только одно обстоятельство безмерно смущало Михаэля. Воспитанный родителями в строгом католическом духе, он чувствовал себя крайне неловко, глядя на то, с каким спокойствием девушка расхаживает в обнаженном виде, нимало его не стесняясь. Но он промолчал, уже боясь лишний раз её нервировать своими вопросами. К тому же нельзя было сказать, чтобы ему не нравилось, представшее его глазам зрелище. И ещё кое-что отложилось в памяти. В их первую встречу она ни разу не назвала его по имени.

После завтрака Михаэль со страшной неохотой покинул Эльжбету, но дела на базе требовали неусыпного присмотра. У него появилась замечательная генетическая лаборатория, и теперь он хотел полностью взять под контроль прилегающую к ней территорию, чтобы ни одна сволочь больше не посмела разгромить его уникальное оборудование.

Оставшись одна, девушка упала на кровать и бурно разрыдалась, а затем, успокоившись, рассмеялась и с торжеством воскликнула:

— Спасибо, райделин Никотан, за бесценный подарок! Как же ты решился оставить папочку без присмотра? Очень опрометчиво с твоей стороны, но я не настолько беспечна.

Неожиданно Эльжбета насторожилась. Окинув спальню острым взглядом, она заметила горничную, притаившуюся у дверки распахнутого шкафа.

— Николь, я велела тебе вечером уйти, — холодно сказала она. — Почему ты не исполнила приказание? Я не люблю, когда слуги день и ночь болтаются под ногами.

Горничная вышла из угла, в котором пряталась.

— Простите, мадмуазель, но я не успела справиться с делами и потому задержалась у вас до утра, — заявила она, с деланным простодушием воззрившись на Эльжбету.

Это была довольно молодая женщина со светлыми кудряшками на голове. Внешне она походила на глупенькую овечку и таковой являлась на деле, но наученная нелёгкой жизнью, была изворотливой и наглой, как все выходцы из трущоб. Проработав чуть больше недели на новом месте, недалекая горничная была уверена, что имеет дело с обычной дамой полусвета. К тому же выяснилось, что хозяйка слишком требовательна и ленивая Николь быстро пришла к выводу, что за такое место не стоит держаться. Когда что-то приходилось ей не по нраву, она легко меняла хозяев, подсовывая им поддельные рекомендации, которые за небольшую мзду составлял ей ушлый знакомец.

Усевшись по-турецки, Эльжбета недобро прищурила синие глаза, а горничная тем временем принялась имитировать бурную деятельность. Она взяла тряпку и начала протирать туалетный столик, при этом бесцеремонно вертя в руках изящные вещицы, и нагло принюхиваясь к дорогим духам. Горничная прекрасно видела, что хозяйка злится, но терзаемая завистью к её красоте и богатству, решила, что раз они одного поля ягоды, то с ней не стоит особо церемониться.

«Шлюха, она и есть шлюха, хоть во дворце, хоть в лачуге», — насмешливо подумала она. — Гляди, какая бессовестная девка! Сидит в чём мать родила, и ни капли смущения на физиономии, а уж сколько гонору! И чем гордится? Подумаешь, рожа красивая, а так-то смотреть не на что, одни кости. И что только мужчины в ней находят? А уж стелятся, будто перед ними сама английская королева…»

— Зря шикуете, покупая такое дорогое шмотье! — с легким осуждением в голосе произнесла Николь. — Случись черный день и Вам за него ломаного сантима не дадут. На Вашем месте я больше откладывала бы на черный день. Ведь красота не вечна. Или того хуже, вдруг внезапно подзалетите. Кому Вы с животом будете нужны? Придется ждать, пока не разродитесь, а это всё деньги и немалые! Сплошной разор и на докторов и на младенца! А потом и приюту нужно что-то дать. Так просто младенца никто не возьмет, а бросать его на улице все же нельзя, как-то это не по-божески.

Деловито поучая юную хозяйку, горничная не обращала внимания на ее потрясенный вид.

— О, боги, как же тяжело найти приличную рабыню. Что за невезение! Уже третья за месяц, — сказала Эльжбета, нахмурившись. — Зря я погорячилась с Адой. Не особо раздражая, всё же она сумела продержаться почти год.

— Я Вам не рабыня, а свободная и независимая женщина, — возмутилась беспардонная горничная. — Откуда у Вас такие крепостнические замашки? У нас во Франции с 1848 года отменено рабство.

Опасаясь остаться без жалованья перед увольнением, Николь всё же придержала язычок. Она вооружилась расческой и, манерно улыбнувшись, вопросительно посмотрела на хозяйку.

— Мадмуазель, могу я помочь Вам с прической?

— Приступай, — разрешила Эльжбета и изящно опустилась на банкетку у огромного зеркала.

— Ах, какой у Вас сегодня был красивый молодой человек и такой горячий! — закатив глаза в немом восторге, с дерзкой развязностью воскликнула горничная. Её руки легко порхали над головой хозяйки, на удивление ловко укладывая густые блестящие волосы в изящную причёску.

— Черт, даже завидно! Мой Жан больше двух раз за ночь не выдерживает. Ваш новенький покровитель, наверняка, тоже из евреев? Уж чересчур он на ангела похож, какими их на картинах рисуют. Эх, жаль, что он не француз! Знаете, мадмуазель, соотечественники как-то больше мне нравятся. Поверьте, с ними гораздо проще договориться. Хоть французы и не так богаты, как нувориши из сионского племени, но они гораздо щедрее в оплате услуг, — с намеком проговорила Николь, нахально прищурившись, и покровительственно добавила: — Не бойтесь, мадмуазель, если Вы хотите разом сохранить обоих, то я ничего не скажу тому солидному господину, который бывает у Вас по четвергам. Конечно, если Вы слегка прибавите жалованье.

— Подай пеньюар, — сдержанно произнесла Эльжбета и, одевшись, повернулась к наглой горничной.

— Как ты смеешь дерзить, ничтожная тварь? — прошипела она, гневно сверкая глазами.

Наплевав на деньги, Николь решила высказать ненавистной гордячке всё, что она думает.

— Оля-ля! Нечего строить из себя принцессу! Не забывай, что на деле ты… — уперев руки в боки, начала она говорить и вдруг замолчала на полуслове. Лицо горничной посинело. Упав, она каталась по полу, безмолвно раздирая себе горло ногтями.

— Ну, конечно, ты никому ничего не скажешь! — уронила Эльжбета, равнодушно наблюдая за мучениями горничной. — Как не сказала, что тебе негде жить, поскольку последний любовник выгнал тебя на улицу, узнав, что ты беременна. Принеси плетку со стола.

Получив возможность дышать, горничная с ужасом глянула на хозяйку.

— Извините, госпожа, я не хотела Вас оскорбить… — с трудом просипела она, приподнимаясь на колени.

— Замолчи, криа. Плетку!

С вытаращенными от испуга глазами горничная неловко двинулась в указанном направлении и, взяв плеть, протянула ее хозяйке.

— Госпожа, не бейте! Я сделаю всё, что прикажете… — взмолилась она.

— Поздно. На колени!

— Госпожа! Не надо!..

При виде выражения, появившегося на лице хозяйки, горничная вскрикнула и, падая, кинулась прочь из комнаты. Бесполезно. От расправы было не уйти. Свистнуло длинное жало, и комнату наполнил истошный визг. Удар пришелся по лицу, оставив несчастную без глаз. Безостановочно замелькала плеть, искусно вырывая кусочки кожи на вздрагивающем обнажённом теле, катающимся по полу. Наконец, скорчившись, оно замерло, Эльжбета пнула его и сосредоточенно осмотрела рисунок на спине. Она нахмурилась, заметив сбой, и серией ударов принялась ретушировать неудачное место, и ещё живая жертва забилась в предсмертных конвульсиях, издавая нечеловечески ужасные звуки. Когда всё было кончено, Эльжбета потянула за шнур звонка. Мгновенно возникший молчаливый слуга упал на колени, ожидая распоряжений.

— Рико, вышвырни падаль из моего дома и убери ошметки, — приказала она.

Когда хозяйка скрылась в другой комнате, не изменившийся в лице слуга, запихал труп в заранее приготовленный мешок и тщательно затёр кровавые следы. Закончив свое чёрное дело, он вытер руки и запихал испачканные кровью тряпки в мешок к убитой. Взвалив его на плечо, он вышел через чёрный ход и двинулся укромной тропой.

Вечером Эльжбета приказала слуге отнести увесистый кошель с золотыми родным Николь. И ее мать в изумлении высыпала целое состояние на убогий дощатый стол. Заметив алчный взгляд сожителя, она быстро сгребла монеты в кошель и, прижав его к груди, замерла на месте. Но золото — слабая защита от мужчины с ножом.

* * *

За первой встречей последовали другие, становясь всё чаще, но происходили они по инициативе Михаэля. Влюбившись по уши, он был настойчив и старался не замечать, что Эльжбета всё чаще хмурится, видя его у себя. И вот настал такой день, когда двери ее особняка оказались закрыты. Причём, только для него одного. Смех и веселые крики, доносящиеся из открытых окон, привели его в такую ярость что, забравшись внутрь и увидев возлюбленную в объятиях солидного господина, он отшвырнул девушку и одним движением свернул шею незадачливому поклоннику. Не обращая внимания на вопящих людишек, в ужасе разбегающихся от него, Михаэль схватил девушку за плечи и, встряхнув как куклу, яростно прошипел:

— Эльжи, что ты творишь? Как ты посмела мне изменять? ProstituИe!

С трудом освободившись от его хватки, девушка не менее яростно прошипела:

— Я же сказала не приходи, сегодня двери для тебя закрыты. Как смеешь ты врываться в мой дом без моего на то разрешения? Что тебе не ясно? Михаэль, ты не понимаешь прямых намеков? По-твоему, на что я живу?

— Идиот! — с горечью произнес он, тяжело опускаясь на диван, и закрыл лицо руками. — Я-то думал, что полюбил королеву, а она оказалась банальной шлюхой.

— Убирайся вон, — коротко без гнева сказала девушка. — Между нами все кончено, — и на ходу подхватив накидку, она двинулась к выходу, — Советую тебе тоже не задерживаться, если конечно не хочешь возиться с трупами полицейских.

— Эльжи, ты куда? — выкрикнул Михаэль. Не выдержав характера, он догнал стремительно шагающую девушку.

— Не твое дело. Забудь обо мне, — резко ответила она, не повернув головы.

— Эльжи! Если тебе нужны деньги ты их получишь столько, сколько пожелаешь…

В мгновение ока девушка оказалась рядом и, схватив его за лацканы сюртука, с яростью прошипела:

— О нет, дорогой! Не надейся купить меня столь дешево! При желании я и сама достану денег в любом количестве.

— Так какого черта тебе нужно? — с отчаянием воскликнул Михаэль, хватая стремительно ускользающую девушку. — Стой! Я все равно никуда тебя не отпущу.

— Ну, и куда ты меня приведешь? — насмешливо спросила она. — В нору на вампирской базе, чтобы я стала одной из любовниц главаря банды? Глядишь со временем я надоем, и ты спокойно пустишь меня по рукам своих подельников. Да? К крейду, такую перспективу! Такая жизнь не для меня, поищи себе другую дурочку!

— Что же ты хочешь, Эльжи? — бессильно опустил руки Михаэль.

Яростно сверкнув глазами, девушка выкрикнула:

— И ты еще спрашиваешь? Если хочешь иметь в постели королеву, то есть только один путь — стань королем.

Она уже сворачивала за угол тихой улочки, когда Михаэль с яростью выкрикнул:

— А как мы встретимся, когда я стану королем?

Замерев на месте, девушка медленно повернулась к нему и в её глазах блеснули слезы.

— Я сама найду тебя, дорогой. Тогда ты окончательно решишь, нужна я тебе или нет. Хорошо?

— Только обязательно вернись, Эльжи и, пожалуйста, не пропадай надолго. Я буду ждать, — пробормотал жутко расстроенный Михаэль.

Ничего не ответив, девушка скрылась за углом, а он еще немного потоптался на месте, сокрушенно глядя ей вслед. Тяжко вздохнув, будущий король отправился восвояси — завоевывать королевство.

Наутро в парижских газетах появились сенсационные кричащие заголовки. В них сообщалось, что неизвестный маньяк-убийца ночью убил около десятка человек. Самым странным в преступлениях было то, что растерзанные трупы несчастных все как один оказались обескровлены. Причём, из ценных вещей ничего не пропало. Конечно, там где до бедняг не добрались уличные воришки. Обыватели боязливо зашептались о вампирах и ночью крепко накрепко закрывали окна ставнями.

* * *

На пороге дешевого трактира, располагающегося на одной из не очень чистых улочек северной столицы Российской империи, появилась высокая дама, слишком хорошо одетая для такого места. Приподняв густую вуаль, она обвела холодным взглядом дымное помещение. Заметив её, половой поспешно бросился к столику, стоящему в уединённом месте и стал настойчиво уговаривать сидящих за ним посетителей пересесть в другое место. Но приказчики, пришедшие пообедать из ближайшей лавочки, немедленно заскандалили. Бурно жестикулируя, они заявили, что сидели, и будут здесь сидеть хоть до самого богоявления. Пока торговое сословие увлеченно препиралось с половым, дама, провожаемая недоуменными взглядами завсегдатаев, летящим шагом проскользнула между столами и встала рядом. Спорщики немедленно умолкли и беспрекословно поднялись, уступая ей место.

Несмотря на всеобщее внимание и жадные мужские взгляды никто из посетителей трактира не осмелился подойти к незнакомке с повадками истинной леди высшего света. От всей ее изящной фигуры так и веяло высокомерным холодом. Рассеяно поворачивая кончиками пальцев принесённый стакан с водой, она скучающе смотрела в окно и не замечала, что от неимоверной скорости вращения жидкость сильно взвихрилась. Ожидание длилось недолго. Рядом с ней появилась невзрачная женщина и опустилась на краешек стула напротив. Наклонившись вперёд, она что-то долго говорила тихим голосом, к концу своей речи совсем перейдя на шепот. Дама внимательно слушала собеседницу и, задав несколько кратких вопросов, отпустила ее повелительным взмахом изящной руки затянутой в перчатку. Униженно кланяясь, женщина попятилась и, развернувшись, поспешно бросилась прочь.

— Вот и пришла пора нам встретиться, дорогой, — произнесла незнакомка. Очнувшись от глубокой задумчивости, она насмешливо покосилась в сторону полупьяного парня, не спускающего с нее восторженных глаз. «Гляди-ка, великовозрастный менталист. Нужно пожурить Михаэля за плохую работу патрулей по отлову фениксов. Хотя здесь такая глушь».

Легко поднявшись, дама двинулась к выходу. Когда она исчезла за дверью, восхищенный воздыхатель вскочил на ноги. Неотрывно глядя вслед прекрасной незнакомке, он стал нараспев выкрикивать рифмованные строчки:

FB2Library.Elements.Poem.PoemItem

Замолчав на полуслове, он рухнул на стул и, положив голову на стол, громко зарыдал. Завсегдатаи трактира засмеялись, показывая на него пальцами. Незадачливый рифмоплет поднял голову и с яростью глядя на довольные красные рожи простолюдинов, плавающих в сизом дыму, громко во всеуслышание выкрикнул:

— Твари безмозглые! Да что б вы понимали в тонкой душе поэта! Только что олицетворенная мечта прошла мимо вас, а вы все также тупо жрёте и пьёте. Скоты, одним словом, — он обреченно махнул рукой и снова уронил буйную красивую голову на изгвазданный стол.

И невдомек чудаку, что его глазам предстала не мечта, а экзотическая красавица-гадюка, обряженная его фантазией в туманные голубые крылья.

А настоящая Прекрасная Дама в городе Великого Петра появится еще не скоро. Белыми ночами она будет неспешно гулять вдоль берегов Невы и, стоя на высоком ажурном мосту, будет заворожено всматриваться в её холодные темные воды.

О, нет! Прекрасная Дама не склонна к суициду! Просто ее завораживает изменчивая прелесть воды и розовые блики восходящего солнца на реке. Отражения древних зданий кажутся ей одновременно и сказочно-красивыми, и мрачновато-жутковатыми, и она готова вечно любоваться прекрасным городом, опрокинутым в текучие тёмные воды.

Бледное личико осветилось счастливой улыбкой. «Желязны. Утонувшее сердце сказочного мира, Тир-на-Ног. Жаль, что по нему нельзя прогуляться, не будучи русалкой. Хотя глядя на то, что извлекается со дна реки, бедняжке не позавидуешь».

Легкий смешок, а затем радость растаяла, уступив место выражению привычной печали, но в темных глазах вспыхнуло нечто, говорящее об упрямстве и недюжинной силе характера.

И невдомек мечтательной чудачке, что и для нее однажды вспыхнут на горизонте Алые Паруса.

«Но зачем же ждать? Тебе что-то нужно? Сделай все сама, не полагаясь на каприз изменчивой фортуны. Вперед! Не получится, соберем осыпавшиеся перья и снова к солнцу! Никуда оно от нас не денется!»

* * *

Мягко отворилась дверь, и недовольный Михаэль обернулся. Прекрасная девушка в длинном синем платье необычного фасона замерла, не сводя с него тревожных глаз.

— Кажется, я опоздала, — тихо сказала она, глядя на молчащего короля вампиров, и медленно повернулась к выходу. — Прости, что нарушила твой покой. Это в последний раз.

Мгновенно оказавшись у двери, Михаэль обнял девушку и уткнулся в ее волосы, с неизъяснимым наслаждением вдыхая знакомую и такую родную смесь их запаха и духов.

— Эльжи! Как ты смела? Ведь я просил, не пропадать надолго. Родная, где ты скрывалась все эти годы? Я уж и не чаял тебя найти!

Сияя счастьем, девушка полезла в ридикюль и вынула пачку бумаг.

— Крейд! Я работала как проклятая, чтобы вернуться не с пустыми руками. Посмотри, это акции самых перспективных предприятий и банков. С ними ты можешь купить ещё ни одно правительство в мире людей и тем укрепить своё влияние.

— К черту деньги! Их и так более чем достаточно. А вот ты — совсем другое дело, таких больше в мире нет.

— Ты прав, — пробормотала девушка и, улыбнувшись, добавила: — Уникальность редкостей заключается в том, что они существуют только в единственном экземпляре.

Безмерно счастливый Михаэль только со временем осознал смертельно-горький смысл двусмысленной фразы.

Вернувшись, Эльжбета немедленно объявила себя его женой, хотя у вампиров в то время еще не существовало узаконенного института брака. Но она быстро исправила досадное упущение их нарождающейся бюрократии. Она ни на шаг не отпускала мужа не только в постели, но и в делах государства. Всё чаще давая ценные советы по управлению, она всегда держалась в его тени, несмотря на предложение официально занять пост одного из первых советников. Михаэль быстро понял, что его красавица-королева отличается острым умом и умением взглянуть на проблему под неожиданным ракурсом, дающим возможность принять самое оптимальное решение. Вскоре её недюжинный ум вызывал у него восхищение, граничащее с преклонением.

Долгие годы жена оставалась для него верной спутницей и союзницей во всех делах. Их взгляды настолько совпадали, что порой Михаэлю казалось, что она читает его мысли, хотя он считал такое невозможным. Как ученый-генетик, он доподлинно знал, что у любящих людей в спокойной обстановке почти не работает телепатический обмен мыслями, ограничиваясь эмоциональным фоном.

Беззаветно любя, Михаэль ни на миг не сомневался в ответном чувстве. Вот потому шок от осознания, что дело обстоит не совсем так, оказался столь силен. Хотя первые звоночки неблагополучия в семейной утопии раздались уже накануне восстания, с началом первых размолвок. Эльжбете активно не нравилось, что муж стремится заниматься преобразованиями только внутри вампирской расы. При всяком удобном случае она твердила, что задуманное им замечательно, но внутренние дела могут подождать до того момента, когда они захватят власть во внешнем мире и, покорив человечество, выйдут на оперативный простор.

Удивляясь внезапной настойчивости жены, Михаэль никак не мог её убедить, насколько опрометчив такой шаг, чреватый самыми неожиданными последствиями. К его удивлению, у Эльжбеты оказалось очень много сторонников в Совете Старейшин, хотя он всячески пытался доказать, что исход войны с человечеством не ясен и вполне может закончиться полным истреблением расы вампиров в силу их малочисленности.

«Поймите, мир людей тоже движется семимильными шагами по пути прогресса, и завоевать его будет нелегко, ещё проблематичней впоследствии удержать в узде. Если только не перебить две трети населения земного шара», — восклицал он в полемическом пылу, пытаясь убедить оппонентов в правильности своей точки зрения. Жена никогда не вмешивалась в его споры на людях, но дома едко высмеивала за чрезмерную осторожность, и тем подспудно укоряла его в трусости. Вот тогда впервые между ними пролегла полоса отчуждения. Выведенный из себя, однажды он спросил, за каким чертом ей нужна власть над человечеством и Эльжбета, удивленно посмотрев, спокойно ответила, что рабы всегда пригодятся в хозяйстве. Правда, заметив его реакцию, она улыбнулась и свела всё к шутке.

Палевский нахмурился. Он неохотно перешёл к разгару трагических событий.

… Вот он стоит в своей лаборатории и страшно злится, что восстание начали, не поставив его в известность. Михаэль пытается разобраться в обстановке, зондируя ментальную сферу над базой, но все настольно хаотично изменяется, что ему никак не составить четкой картины…

— Михаэль! Помоги! Без тебя не замкнуть защитный купол над базой!.. Поспеши, пока не поздно, иначе он падет под ударами Старейшего! — прорвались сквозь хаос ноосферы отчаянные голоса друзей.

Н тут же перебивая их, в его голове раздался властный телепатический призыв. Голос жены звучит совершенно спокойно и буднично:

— Брось их, Михаэль! Ты ничем уже не поможешь этим неудачникам. Поверь, вдвоем мы наверняка справимся со Старейшим, поставим специальный барьер и отрежем его от ноосферы. Лишившись своей подпитки, Никотан не сможет подавить нас ментально. Быстрее, милый, поторопись! Не думай о других, они — прах под ногами. Еще немного и этот мир будет наш!

Заколебавшись, Михаэль подспудно удивился словам Эльжбеты. Он не понимал, как они вдвоем смогут заблокировать Старейшего, но затем гонимый внезапной тревогой, помчался к ней на пределе возможностей. Ворвавшись в полутемный зал операторской, он с изумлением посмотрел на жену в окружении большой группы молодых вампиров. Они не сводили с неё преданных глаз, и это зрелище вызвало в душе неприятный осадок.

«Когда же Эльжбета в обход меня настолько успела приручить молодняк? — с удивлением подумал он.

Но на этом неприятные открытия не закончились. Михаэль вдруг ощутил, что от неё идет неимоверно сильный ментальный сигнал и его мощь вызвала дополнительный шок. Ведь жена никогда не демонстрировала свои выдающиеся возможности в этой области. Более того, поддерживала в нём убеждение, что очень слаба ментально. Пока он находился в душевном ступоре, — всегда неимоверно раздражает открытие, что любимый человек что-то скрывал от тебя на протяжении многих лет, — Эльжбета объединилась со своей группой и, набрав дополнительную мощь, нанесла сумасшедший удар по ноосфере Земли.

Перед глазами присутствующих полыхнула ослепительная вспышка. Полуразумная ноосфера Земли неслышно завопила от боли, неся людям волны своей неосознанной ярости.

«Идиотка! — обреченно резюмировал Михаэль действия жены и еле успел выставить ментальный щит. А вот молодые вампиры в группе не успели, или не сообразили сделать то же самое и, хватанув максимальную дозу ответного удара ноосферы, попадали замертво. На ногах остались только он и Эльжбета. Напряженно застыв, они издалека мерились оценивающими взглядами, и что-то никто из них не спешил навстречу друг другу.

«Господи, что же такое творится! Неужели любимая женщина видит во мне врага?»

С его точки зрения сложилась настолько такая чудовищная ситуация, что Михаэль с упрямством достойным лучшего применения, не хотел верить своей интуиции. «Может, Эльжи слегка сбрендила и не отдает отчета в своих действиях? — с внезапно вспыхнувшей надеждой подумал он, и вопреки здравому смыслу двинулся навстречу жене. Но что-то в её облике остановило его на полпути — в синих глазах полыхало выражение мрачного триумфа, а божественно-прекрасный лик изуродовало ранее невиданное им выражение жестокости. Вдруг Михаэль понял, что его королева концентрируется для смертельного удара, и обреченно поник, не понимая, как возможно такое предательство. И только его бедное сердце, обливаясь кровью, кричало от невыносимой боли…

Неожиданно в зале появилось новое действующее лицо, разом изменившее расстановку сил. Забыв обо всем, Михаэль с растущим ужасом увидел, как почти невидимый гибкий силуэт с невероятной скоростью скользит к Эльжбете, а затем темная высокая фигура, материализовавшаяся рядом с ней, одним неуловимым движением сворачивает ей шею и исчезает. Как в замедленном кадре его королева медленно оседает.

Не верящим взглядом Михаэль глядит на жену, лежащую на полу прекрасной, но сломанной куклой и вместе с исчезающей надеждой на чудо, пустеет его душа. Уже нет смысла надеяться, что с помощью лжи можно поправить их вдруг ставшие такими непростыми отношения… Рвущая боль от невосполнимой потери настолько велика, что недавнее предательство любимой забыто и под высоким сводом здания, дробясь и множась многочисленным эхом, зазвенел отчаянный крик, полный боли.

На какое-то мгновение Михаэль потерял ментальный контроль, и ноосфера не упустила своего шанса. По-прежнему пребывая в ярости, она нанесла мощнейший удар. Ослепительная вспышка, и он провалился в бездонный колодец беспамятства…

Боль в сердце и сейчас прихватила Палевского. Достав сигареты, он нервно затянулся, пытаясь хоть как-то пригасить остроту воспоминаний, но они по-прежнему крепко держали его в своем безжалостном плену.

Бои в небесах. Сатана как всегда низвержен, а провинившемуся архангелу грозят пальцем — нечего у блудниц идти на поводу!

Очнувшийся от забытья Михаэль лежал с закрытыми глазами, понемногу приходя в себя. Неожиданно в его памяти вспыхнула страшная картина.

Гордое спокойствие лица, на котором навечно застыла гримаса горечи. Неподвижность и неудобство позы, столь несвойственные Эльжбете при жизни с ее летящей грацией движений.

Боль потери с размаху ударила его в сердце, и Михаэль застонал. Больше нет сказочно прекрасной королевы, для которой он жил и для которой создавал новый мир. И уже ничего нельзя исправить. Умом Михаэль понимал, что она предательница, но сердце не хотело этому верить, — ведь оно подлое любит, невзирая ни на что. «Да и мало ли что случилось! — засомневался он. — А вдруг, у Эльжи замкнуло в мозгах на фоне перенапряжения сил, вызвав временное помешательство… — и печально. — Это уже было. Неубедительно. А вдруг…»

Прекрасно понимая, что все его оправдания притянуты за уши, Михаэль упрямо не оставлял своих поисков. «Почему? — задался он горьким вопросом и прямо сознался: — Да потому что иначе нельзя. Потому что, с такой болью в сердце лучше смерть, чем жизнь».

Из-под век покатились слезы, — реквием по еще не ушедшей любви… Постыдная слабость.

Пустота затопила не только сердце, но и душу… Слепящая ярость.

«Хватит!» Михаэль распахнул глаза. Рядом с его кроватью сидел красивый молодой человек в белом комбинезоне. Несмотря на мимолётность случившегося на базе, он узнал его, и ненависть к убийце вылилась в спонтанный ментальный удар. Посыл получился слишком слабеньким, сказались последствия удара ноосферы. Юноша слабо улыбнулся его детской попытке мести.

— Как самочувствие? — спросил он спокойным голосом, и вдруг Михаэлю стало неловко. Во взгляде темных глаз сквозило сочувствие и неприкрытая тревога, и только воспоминание о мертвой Эльжбете стерло мимолетную вспышку слабости. Он буркнул сквозь зубы:

— Где я?

— На Старой базе, — ответил ему мягкий и чем-то очень знакомый голос.

Гибким движением юноша поднялся из кресла и подошел к незнакомым приборам. Считав их показания, он повернулся и сказал с легкой насмешкой:

— Не считая закономерной слабости, Вы, пан Михаэль, совершенно здоровы.

Опустившись в кресло, он бросил на гостя совсем другой взгляд. На красивом волевом лице не осталось и намека на сочувствие, зато с избытком было непреклонной воли и жестокости.

— Ну, что прикажешь делать? В популярной фразе «казнить нельзя помиловать», где будем ставить запятую?

— Понятия не имею, если это вопрос.

— Правильно понимаешь, он из разряда риторических. Ведь ты у нас числишься официальным руководителем вашего дурацкого восстания и по-любому должен быть наказан.

В том, что перед ним Старейший Михаэль не сомневался. Его поразило другое — настолько тот молод. Благодаря опыту врача, по некоторым едва уловимым признакам он был уверен, что перед ним действительно юноша — конечно, по вампирским меркам, а не маска бесконечно древнего существа. «Очень интересно. Может быть, какая-нибудь необычная мутация? Хорошо бы его исследовать. Возможно, мы продвинулись бы к новым горизонтам в генетике…»

Старейший устало сгорбился в кресле, поставив локти на колени, и сразу показался значительно старше.

— Что за чушь! Думаешь, у тебя будет время на исследования? — резко сказал он, откликаясь на его мысли, и на смуглом лице появилось выражение горечи. — Вот ведь какая подлость! Я снова угодил в ту же ловушку, что и тысячелетия назад. Сколько не бросай кости судьбы, а результат все тот же, — не совсем понятно прошипел он.

Внимательно наблюдая за опасным собеседником, Михаэль вопросительно приподнял бровь, не понимая, о чем идёт речь.

— Скажи, почему из раза в раз ты предаёшь меня ради этой суки? — холодно произнес юноша и, угрюмо глянув, тихо добавил: — Может, стоит забыть о доме? Решу проблему раз и навсегда, чтобы не тревожить больше душу.

Несмотря на отрешённое состояние по спине Михаэля пробежал холодок. Последняя фраза Старейшего явно была обращена к самому себе, и хотя в его голосе слышалась странная тоска, в ней заключался зловещий смысл. Откинувшись в кресле, Старейший насмешливо прищурился.

— Тут мою голову посетила светлая мысль. Не уничтожить ли вампиров всех до единого? Что скажешь?

— Вряд мы будем «за», — ответил насторожившийся Михаэль. — Насколько я понимаю, вопрос опять риторический.

Юноша презрительно фыркнул, а Михаэль стиснул зубы, постепенно раздражаясь. Сказывалась привычка к единоличной власти. Он с трудом удерживался от резких выпадов на реплики Старейшего, который сразу почувствовал его переменившееся настроение. С явной издевкой он продолжил развивать тему убийства:

— А что? Это дело. Нет предмета — нет проблемы. Зачем мне вампиры? От них одна головная боль. Буду по-прежнему жить в одиночестве среди людей. При минимальной дрессуре из них получаются отличные криа.

Старейший умолк, но в его глазах вспыхнули зеленые огоньки. Видя этот признак крайней ярости, Михаэль поежился. Дела принимали плохой оборот, и не только для него одного. Кажется, Старейший всерьез склонялся к мысли уничтожить его сородичей.

— Решено. Так и сделаю. Заодно и тебя прибью вместе с кучкой неблагодарных ублюдков, — заявил он, спокойно глядя на встревоженного собеседника. — Зачем мне ты и прочие твари, идущие на поводу у первой встречной авантюристки и норовящие воткнуть нож в спину?

— Не стоит горячиться, совершая опрометчивый шаг, — осторожно произнес Михаэль.

— Думаешь, впоследствии пожалею?

— Конечно! Ведь сделанного не воротишь.

В разговоре повисла длительная пауза.

— Может ты и прав, но это будет потом, — ответил Старейший и вдруг яростно сверкнул глазами. — Скажи, ае Рай-ин-Рай вэйт Ганье райтан Таятан Реази Вистанио, тебе-то чего не хватало? Власти, женщин? И одного и другого у тебя всегда было с переизбытком. Я никогда не мешал тебе делать с вампирами, всё, что твоей душе угодно! Насколько мне известно, и женщины толпами крутились рядом с тобой, выбирай любую! Тогда за каким крейдом ты устроил восстание? Или ты настолько ослеп от любви, что был готов слепо следовать за Ризой, как кобель за сучкой?

— Я не совсем понимаю, о чем идет речь, — осторожно начал Михаэль, не сразу поняв, кто такая Риза, но отложил личное на потом. Сейчас главным для него было спасти сородичей. — Со мной ты можешь делать, все что угодно, я не снимаю с себя ответственности. Но не думаю, что стоит уничтожать расу вампиров, в создание которой вложено столько нашего совместного труда.

Сосредоточившись, он властно продолжил:

— Зря ты сердишься из-за восстания. А чего ты ожидал? Воплей счастья, когда колотишь по живым людям из ментала? Неужели не видел, с кем имеешь дело? Не заметил, что вампирское сообщество это уже не та серая тупая масса крестьян, как столетие назад? Не заметил, что на сегодняшний день — это общество умных и просвещенных людей, которые почувствовали себя единым гордым народом, а не бандой отморозков, какими они были совсем недавно. И вдруг приходишь ты и ведёшь себя как палач, низведший всех до состояния тупой скотины на бойне…

Вопреки ожиданиям, Старейший не разозлился и внимательно выслушал речь Михаэля, ни разу не перебив. «Слава богу! Кажется, удалось достучаться! — обрадовался он, стараясь внешне не проявить свою радость, хотя и понимал, что в обществе телепата это бесполезное занятие. Но как политик Михаэль знал, что дело иногда решают ничтожные мелочи. Почувствовав почву под ногами, он бросил беглый взгляд на Старейшего и решил закрепить успех.

— Почему и на этот раз ты пошёл силовым методом при чистке генома? Действуя более гибкими методами, ты не вызывал бы всеобщего возмущения. В общем, можешь сколько угодно сердиться, но вампиры больше не потерпят такого обращения. Я ручаюсь. Поскольку больше не допущу никаких генетических чисток в наших рядах.

— Имея рыльце в пушку, не тебе диктовать условия, — буркнул помрачневший Старейший.

— Можешь делать со мной, что угодно! — Михаэль горько усмехнулся. — Вот ты спрашивал, чего мне не хватает. Отвечаю. Как и всем обычного домашнего тепла и той единственной, которую не заменят толпы женщин.

— Крейд с нами, с вампирами! — сердито буркнул Старейший после долгого молчания и смерил внутренне торжествующего собеседника недовольным взглядом. — Так и быть пусть живут. На самом деле вы меня уже настолько достали, что я решил больше ни во что не вмешиваться. Но не думай, что ты легко отделаешься, к тебе отдельный счет, — В холодном взгляде промелькнуло нечто, не поддающееся расшифровке. — Впрочем, было бы несправедливо лишить тебя по