Сравнительная культурология. Том 1

Борзова Елена Петровна

Данное двухтомное учебное пособие профессора Е.П. Борзовой содержит наиболее полное изложение и сравнительный анализ всех основных научных концепций развития культуры с древних времен до первого десятилетия XXI века. По полноте охвата материала оно является единственным в своем роде. Предназначено для студентов высших учебных заведений по гуманитарным специальностям и всех тех, кто интересуется историей культуры. Подготовлено с учетом требований современных государственных образовательных стандартов. В первый том включены материалы по типологии культуры.

 

Елена Петровна Борзова

Сравнительная культурология. Т. 1

Издается по решению Редакционно-издательского совета Санкт-Петербургского культурологического общества

Рецензенты:

И. Ф. Кефели, доктор философских наук, профессор И.И. Бурдукова, доктор философских наук, профессор

Подготовка макета и оформление Чистяков А.Н.

 

Введение

Сравнительная культурология – одно из современных направлений развития науки о культуре, собственно культурологии. В настоящее время актуальны исследование вопросов типологии культуры, унификации культуры, мультикультурализма, сравнительный анализ культур регионов, Востока и Запада, Запада и не-Запада, соотношение массовой культуры, народной и элитарной и т. д. Кроме того, в ответ на потребность мирового сообщества в создании современной всеобщей картины культуры мира и определения тенденций ее изменения именно сравнительная культурология стала активно развиваться.

Истоки постановки проблем, для решения которых требовался сравнительный анализ, уходят в глубокое прошлое. Сравнительный метод стал формироваться во времена античности в рамках философии как науки о всеобщем и целом мире. Для изучения собственно культуры он начал широко применяться, только начиная с XIX века. Русский ученый A.C. Хомяков, изучая историко-культурный процесс, положил начало для сравнительного изучения этапов истории культуры, затем Н.Я.Данилевский, выдвинул теорию культурно-исторических типов, которую в XX веке стали развивать такие известные ученые как О. Шпенглер, П. Сорокин, А. Тойнби. Впервые в истории заговорил о науке о культуре, рассмотрел ее особый характер и точные границы ее предмета исследования американский культуролог, социолог Лесли Уайт (Leslie Alvin White) в середине XX века. Изучение культуры как явления, связанного с жизнедеятельностью человека, и законов, определяющих ее развитие, он показал в своей книге «Наука о культуре» («The Science of Culture»), вышедшей в 1949 году. Именно в ней Уайт стал рассматривать культуру в целом как систему, используя не только сравнительный, но и системный подход.

Первую половину XX века сравнительная культурология активно развивалась в рамках антропологии. В американской антропологии в середине XX века под руководством Дж. П. Мердока Йельское исследование имело результатом построение классификации культурных видов, которое к 1973 г. охватило 1267 обществ. В 1967 г. был напечатан «Этнографического атлас» Мердока, содержащий описание 863 культур по более чем 100 показателям. Статья «Социальный метод в социальной антропологии», написанная Эванс-Причардом в 1965 году, подвела итоги столетия применения метода сравнения в культурной антропологии.

Следует отметить интенсивное развитие в XX веке сравнительной политологии. В первой половине этого столетия усилиями известных ученых-гуманитариев М. Вебера, Дж. Брайса, Р. Михельса, Г. Файнера, М. Дюверже на Западе, а также мыслителями русского зарубежья И. Ильиным, Н. Бердяевым, П. Сорокиным и другим и авторами создается «традиционная» сравнительная политология. В период 50-80-х годов XX века формируется традиция сравнительного изучения политических режимов и систем, типов политической культуры и т. д. Такие авторы как Р. Арон, Дж. Сартори, Р. Даль, Д. Истон, Г. Алмонд, С. Верба и др. зарубежные исследователи по праву являются классиками современной сравнительной политологии. Сравнительный метод, подробно исследованный Дж. Сартори, начинает применяться и других науках, развиваются сравнительное правоведение, сравнительная экономика, сравнительная культурология.

В XXI веке компаративистика активно изучает современные проблемы мирового значения: глобальный и локальный мир, мировое господство и глобальное лидерство, новый мировой порядок и мир-системы, соотношение мировой, региональной культур и культур отдельных стран, их политические и правовые культуры, формирующиеся новые области исследования, такие как глобальная культура, транснациональное право, глобальное хозяйство, глобальная экономика. Изучение этих тем требует применения сравнительного анализа не только для выявления всеобщих, но и специфических закономерностей, которые могут проявляться исключительно в отдельных системах. Отдельные системы (политическая, правовая, экономическая, финансовая и т. п.) различных стран приобретают особые черты за счет разных форм проявления в них особенностей своей национальной культуры. Поэтому нет единых общепринятых правил для всех отдельных систем, приходится считаться с особенностями, зависящими от их культуры, изучать соотношение локального и глобального в действующих системах.

Таким образом, сравнительная культурология является сформировавшейся научной дисциплиной с определившимся предметом и научным инструментарием. К сегодняшнему дню сложилась острая потребность в учебном пособии по этой дисциплине. Целью данной книги является заполнение образовавшегося пробела.

Представленное учебное пособие «Сравнительная культурология» знакомит студентов с предметом сравнительной культурологии, с понятийно-категориальным аппаратом, используемым современной наукой, с основными именами ученых периодами формирования сравнительной культурологии.

Отдельные главы и параграфы посвящены описанию развернутой типологии культуры, которая представляет собой классификацию всевозможных концепций и направлений, раскрывающих модели культуры, сравнивая их по системо-образующим признакам. В качестве главных рассматриваются четыре: системная, историческая, структурная и метаисторическая типологии, каждая из которых раскрывает многообразие взглядов на сущность культуры.

Четвертая глава посвящена рассмотрению социальных, религиозно-мировоззренческих и эстетических основ сравнения главных этапов развития мировой культуры, включению в них самых показательных культур отдельных стран.

Дихотомии культур Востока и Запада анализируется в пятой главе. Последняя шестая глава посвящена культурной роли России в современном мире.

Таким образом, в данном учебном пособии раскрываются все основные проблемы сравнительного анализа мировой, региональных и национальных культур.

 

Глава 1 Предмет и метод сравнительной культурологии

 

1.1. Понятийно-категориальный аппарат сравнительной культурологии

Сравнительная культурология – это гуманитарная наука, которая при сравнении культурных процессов и исторических типов культур по хронологической вертикали, а также национальных, этнических, религиозных и т. п. культур – по горизонтали времени, выявляет общее и особенное, закономерное и случайное, а также позволяет делать выводы о возможности всеобщей закономерности развития мировой культуры. Объектом исследования в культурологии является культура как реальное явление и как понятие. Предметом сравнительной культурологии выступает сравнение культур, которое позволяет получать наиболее полное научное знание о культуре, достигать обоснованности тех или иных культурологических выводов. Для этого рассматриваются существующие теории развития культуры, исследования как всеобщего мирового культурно-исторического процесса, построения современной культурологической картины мира, так и отдельных институтов, процессов, отношений.

Целью сравнительной культурологии является создание целостного представления о культурологической картине мира, развернутой в исторической перспективе, с одной стороны, и в многообразии текущих культурных явлений, с другой стороны. Таким образом, используя различные способы сопоставления, сравнительная культурология изучает различные формы культур с целью создания единой, внутри но многообразной по внутренней структуре, культурологической картины и развивающегося о ней представления человека.

Способы сравнения в своем совокупном многообразии представляют сравнительный метод. Являясь одним из фундаментальных методов исследования вообще и культуры, в частности, этот метод заключается в сравнении изучаемых явлений и феноменов культуры для нахождения в них сходства и различия, выдвижения общих теоретических гипотез и их эмпирических подтверждений. Как таковой, сравнительный метод является необходимым для любого научного исследования, развивается в истории, меняя при этом характер и собственно виды сравнения.

Общее суждение о культурном феномене невозможно без сравнения различий его проявления в многообразных обществах и на разных этапах развития человечества. Сравнительный метод в культурологии позволяет выявить причинные связи между различными культурными феноменами, обнаружить последовательность их возникновения и формирования, установить закономерность исторического развития культуры человечества, и обозначить его тенденции. Кроме того, при помощи метода сравнения возможно производить построение классификаций и типологий культур. В процессе такого построения могут выявляться разные степени сходства и различия между культурными явлениями, выстраиваться разного рода подсистемы, поэтому сам сравнительный метод при этом имеет тенденцию развиваться в системно-сравнительный, являясь уже способом создания типологической модели – системы.

В настоящее время можно констатировать, что сравнительная культурология использует разные виды сравнений. Среди них отметим наиболее важные, которые непосредственно используются в культурологических исследованиях:

1. Прежде всего следует выделить те сравнения, при помощи которых анализируется культура определенной одной страны. При этом следует обратить внимание на возможность:

– сопоставления отдельных значимых феноменов, в которых могут обнаружиться необходимые моменты, складывающиеся в общую закономерность развития культуры одного народа, этноса или нации;

– сравнения, при котором исследуются общие и особенные черты проявлений культуры, характерные для различных последовательных этапов ее становления внутри первобытной культуры, культуры Древнего Египта, древнееврейской культуры и т. п. Каждый этап имеет свои специфические черты, но при этом содержит такое общее, которое их объединяет и создает отдельный вид, характерный для развития одной и той же культуры.

В сравнительной культурологии также возможен анализ одной культуры , которую развивают в истории не один, а несколько народов . Это относиться, например, к шумеро-аккадской, индо-арийской культурам, латиноамериканской, европейской и др., когда народы ассимилируют друг в друга, или приобретают общие черты, живя в объединенном сообществе.

Также имеют своеобразие такие культуры, в которых субъекты-народы развивают свои культуры на основе других. К таким культурам можно отнести крито-микенскую, культуру Мезоамерики, японскую, и др. Создавая свою новую культуру на основе другой, народ продолжает развивать культуру другого, накладывая на нее свои существенные отпечатки, но не изменяя по сути, основанию.

2.  Бинарное сравнение , при котором исследуются культуры двух стран, или сравниваются две группы стран, объединенных общими чертами внутри группы. Например: Запад – не Запад; Запад – Восток; культура Древнего мира – культура современной цивилизации и т. п.;

3.   Региональное сравнение , применяемое при исследовании культуры групп стран, принадлежащих к различным географическим регионам. Таковыми являются латиноамериканская культура, европейская культура, русская культура, культура Востока, советская культура и т. п.

4.  Сравнение культур по религиозному признаку . Например христианская культура Европейского Запада, мусульманская культура, языческая религия в культурах разных народов, индийская культура в религиозном аспекте и т. п.;

Рис. 1. Пример графического представления сравнительного анализа культурных феноменов

5.  Сравнение ментальности различных культур важно потому, что мышление человека в первую очередь участвует в формировании и развитии культуры. Менталитет каждого народа имеет свои уникальные особенности, на формирование которых оказывают влияние множество факторов: природный, географический, язык, психологический и др. Менталитет народа влияет на развитие его культуры, но и сам менталитет, формируясь у определенного народа, зависит от его культуры. Сравнение того, как культура того или иного народа влияет на формирование его менталитета, а он в свою очередь порождает в культурах разное ценностное отношение к жизни и смерти, к личности, к Богу, и т. д., важно для сравнительной культурологии. 6.  Сравнение методов и подходов к анализу истории мировой культуры. В зависимости от того, какой ракурс выбирает ученый, выстраивается своеобразная концепция развития мировой культуры. Развитие само реализуется по-разному: как смена цивилизаций, или общественно-экономических формаций, прогресс или регресс, эволюция или инволюция и т. д. Среди известных методов и подходов к анализу развития культуры человечества можно выделить формационный, эволюционный, цивилизационный, циклический, креационный и эсхатологический, технократический, пассионарный, метаисторический, мутационный и т. д. Среди принципов и подходов к изучению отдельных культур и культур регионов, которые используются, как правило, в структурной типологии, следует отметить такие как аксиологический, религиозный, этический, национальный, географический, этнолингвистический, биолого-антропологический, этнографический. 7.  Структурное сравнение – сравнение некоторых отдельных элементов или форм культуры соответствующих им в развитии форм социальной структуры. Структурный анализ часто используется в структурализме как сравнение знаковых систем и культурных текстов с целью выявления в их многообразии структурного единства на основе универсальных правил образования символических объектов. Часто сравнение направлено на поиск сходных черт в некоторых выразительных средствах, в транслируемой информации, в отношении человека на определенные коммуникативные ситуации. Так Леви-Стросс анализировал в традиционных обществах тотемизм, ритуалы, мифы, термины, употребляемые родственниками и т. п., стремясь выявить в них повторяющиеся, устойчивые элементы. В результате своего исследования он пришел к заключению, что, универсальным для человека любой «культуры является «сверхрационализм» как идея гармонии чувственного и рационального начал, утраченной в деятельности современного человека. Фуко, анализируя формы функционирования «языков» науки в эпоху Возрождения, период классического рационализма и современное время, пришел к универсалии отношения «власть-знание» любых социальных отношений. Лакан, исследуя аналогии в структурах бессознательного и языка, находит в них повторяющиеся элементы и зависимости. Р. Барт усматривал в «письме» универсальную «социологию». 8.  Кросс-темпоральные сравнения – это такие сравнения, в которых время включается в исследование, чтобы преодолеть статистический характер сравнения, исследуя как отдельные культуры стран, феномены и изменения, происходящие на протяжении какого-либо времени (диахронные, синхронные, монохронные, полихронные). Пред ставить движение культуры во времени позволяет исторический подход: от первобытного общества до современной индустриальной и глобальной цивилизации. Историческая типология дает огромное разнообразие концепций и методов вычленения реально существующих в истории разнообразных типов культур. Время может быть включено также в исследование культуры, когда хотят определить конфигурацию типов культур. В системе координат, где по горизонтали обозначается время, а по вертикали – развитие культуры, в геометрической форме можно изобразить линейный прогресс, волновой процесс, регресс.#Autogen_eBook_id2 Рис. 2. Типичные траектории эволюции культуры

9. Сравнительно-системный анализ культур, в котором сравнение используется не только с целью нахождения различия и специфических черт отдельных культур, но и с целью определения общего основания всех анализируемых культур, которое может быть исходным логическим принципом их системного соединения. Это объединяющее начало является субстанциональным всеобщим культурологической картины. 10.  Глобальное сравнение , в котором исследуются многие страны по типологии культур, по уровню духовных ценностей, уровню жизни, общественного сознания, определяется общий уровень развития мировой культуры, осуществляется поиск современной картины, где отдельные культуры соединены в целостную систему, связанную единой субстанцией и исходным принципом. В глобальных сравнениях исследуются качественные характеристики, которые не удается обнаружить в при рассмотрении явления в другом масштабе. Например, унификация национальных культур, внедрение массовой культуры в национальные и т. п. Применение многообразия видов сравнения в анализе культур в мировой культуре создают науку, собственно сравнительную культурологию. Изучение культуры вообще, ее понятия, формирования ее различных видов образуют более широкую и фундаментальную науку – культурологию. Следует отметить, что культурология – сравнительно молодая гуманитарная наука, которая получила статус самостоятельной научной и общеобразовательной дисциплины в 1990-х годах. Сам термин «культурология» применительно к гуманитарным исследованиям системного характера появился в России примерно в 1970-х гг. и использовался рядом известных гуманитариев. Существование культурологии как самостоятельной и специальной научной дисциплины, обретение ею статуса особой науки связаны с необходимостью доказательного, логического обоснования в рамках единой общей теории развертывания понятия культуры как целостного феномена. В настоящее время сложилось различное толкование сущности и содержания культурологии в западной и отечественной научной традиции. В английском языке термин culturology означает «исследование различных культур», а сама культурология с точки зрения ее содержания, считается западными исследователями одной из ветвей культурной антропологии. Впервые в истории доказательное обоснование необходимости новой «науки о культуре», и четкое рассмотрение особого характера и точных границ предмета ее исследования представил американский культуролог, социолог Лесли Уайт (Leslie Alvin White) – (1900 – 1975) в середине XX века. Изучение культуры как явления, связанного с жизнедеятельностью человека, и законов, определяющих ее развитие, Уайт показал в своей книге «Наука о культуре» («The Science of Culture»), вышедшей в 1949 году. Именно в ней он стал рассматривать культуру в целом как систему, используя не только сравнительный, но и системный подход в рамках особой «науки о культуре». При этом он выявил всю степень сложности решения теоретико-методологических проблем, с которыми приходится сталкиваться культурологам. Уайт предлагает рассматривать культуру в целом как интегрированную самоорганизующуюся систему, и утверждает, что основным подходом к интерпретации культуры как целостного образования должен быть сравнительно-системный подход. #Autogen_eBook_id3 Рис. 3 Лесли Уайт

Уайт говорил о культуре как специфической системе, особой организации определенных объектов и процессов, в исследовании которой следует обращаться не только к «очевидно наблюдаемому», но и к внутреннему основанию, организующему систему, данному исследовательской интуиции. В «Науке о культуре» Уайт обращал внимание на то, что культура представляет собой определенный порядок или класс феноменов, связанных с проявлением особой ментальной способности, свойственной исключительно человеку– символизации. Признак наличия взаимосвязи культуры с определенной «способностью» человека, по Уайту должен свидетельствовать об особой системе, и всякое явление культуры имеет системный характер, а различные части культуры органически взаимосвязаны и взаимодействуют, как целое имеют подсистемы, где каждая влияет на другие. В своей «Науке о культуре» Уайт пытается доказать, что культура по самой своей природе является именно целостносистемным образованием и именно в качестве такового интегрирует в себе свои части и их совокупности в единый комплекс, поэтому, с точки зрения Уайта, вполне возможно формулировать законы культурных феноменов и систем. Лишь через некоторое время времени, опираясь на опыт общесистемных исследований, оказалось возможным прийти к заключению, что такое обоснование Уайта дедуктивно выводимо, а его высказывания в «Науке о культуре» позволяют трактовать культуру как средство видового выживания человека, а культурология становится наукой, доказывающей существование культуры как системного явления.

 

1.2.Сравнительно-исторический анализ понятия «культура»

Понятие культуры складывалось в истории. Термин «культура» вводится в употребление в XVII веке. В самостоятельном значении его применил немецкий юрист и политический мыслитель Самуэль фон Пуфендорф (Samuel von Pufendorf) – (1632 – 1694), выражая с его помощью определенную направленность совокупной деятельности людей. Культуру, он стал понимать как «улучшение природы», которое в свою очередь приводит к «улучшению жизни», и таким образом, «культура» стала определяться как противоположность естественно данной природе («натуре»). Такое понимание культуры становится базисным всех концепций культуры.

Понятие «культура» приобретает очень широкий объем и смысл, воспринимаемый как сам процесс «улучшения», «возделывания», а также как его предметные и идеальные результаты: языки, нормы, морали, знания и т. п. у Джамбаттиста Вико (Giambattista Vico) (1668 – 1744). Он впервые отчетливо указывает на составляющие элементы культуры, а также на всеобщие логические принципы культуры, пытается определить их как исторические. Отделяя культуру от «лесного существования» дикарей, Вико связывает культурное состояние человечества с тремя его установлениями, которые служат ее основанием. Первым человеческим установлением он считает регулирование брачных отношений и брачные церемонии, вторым – обряды погребения, а третьим, самым существенным – религию. Развиваясь в истории, эти исходные установления приобретают новые формы, закрепляются в традиции, и всегда остаются присущими признаками культуры.

Рис. 3. Самуэль фон Пуфендорф. (http://images.yandex.ru/#!/yandsearch?text=Самуэль фон Пуфендорф&noreask=1&pos=1&rpt=simage&lr=2&img_url=http%3A%2F%2Fwpcontent.answcdn.com%2Fwikipedia%2Fcommons%2Fthumb%2F8%2F89%2FSamuel_von_Pufendorf.jpg%2F250px-Samuel_von_Pufendorf.jpg)

Рис. 4. Джамбатиста Вико

( http://shoyher.narod.ru/Portret_fajl/Vikodzhambattista.html )

В XVIII в. большинство представителей философии Просвещения понимают культуру как инструмент совершенствования человека, и как цель, которая придает внутренний смысл истории. Одновременно в этот период утверждается связанное с культурой понятие цивилизации, характеризующее исторически конкретные формы культуры, как меры и способа развития универсальных способностей человеческого рода и его социальной организации. Однако не все представители Просвещения были сторонниками отождествления понятий культуры и цивилизации. Представитель французского Просвещения Жан-Жак Руссо (Jean– Jacques Rousseau) (1712–1778) был критиком цивилизации и считал, что развитие наук, ремесел и искусств не привело человечество к счастью. Видя основную причину бедствий человечества в противоречии между культурой и природой, Руссо не рассматривал культуру и как безусловно положительную ценность. Прогресс культуры, цивилизация обусловленные индивидуальным стремлением каждого к «улучшению», в сумме своей ведет также, считал Руссо и к «ухудшению»: неравенству, упадку нравов, утере человеком физической силы и воли духа, приобретению все большей зависимости от технического прогресса. #Autogen_eBook_id7 Рис. 5 Жан-Жак Руссо #Autogen_eBook_id8 Рис. 6. Иммануил Кант

Немецкие мыслители, представители классической философии, понятие культуры развертывают в целостные концепции. Учение Имманугша Канта (Immanuel Kant) (1724–1804), например, о том, что сознание не просто пассивно отражает внешнюю действительность, но и творит ее, внося при этом логическую упорядоченность, обосновывает существование в истории всеобщей творческой способности духа, которая становится общим достоянием человечества. Образующиеся в результате процесса творчества духовные силы совокупного человечества, по мнению Канта, «противостоят» личности извне и должны быть освоены ею, превращены в содержание своего сознания. Это предполагает особый процесс превращения общего в индивидуальное, функция которого состоит в том, чтобы внести «человеческое» в каждого человека, сделать нравственный закон, априори данный индивиду, осознанным им. И. Кант связывает культуру с обретением высокой моральности, с соблюдением требований категорического императива, благодаря чему только и может развивается культура. Георг Вильгельм Фридрих Гегель (Georg Wilhelm Friedrich Hegel) (1770–1831) рассматривает культуру как процесс реализации развития всеобщего мышления. Предлагая всеобъемлющую систему философии, он развертывает ее, положив в основание развивающуюся Идею, а культуру раскрывает как то, в чем Идея через свою особенную (человеческую) форму мышления воплощается в конкретную пространственно-временную форму. Реализуясь в своем развитии, мышление «воплощается» не только в пространственно-временные формы, но и в такие, которые не имеют вещественно-телесной оболочки, например, высказанное слово, суждение, мораль, право, религия, государство и т. п., тем не менее они обладают формой бытия, создавая идеальное «тело» культуры. Образуя целокупное «тело» человеческой культуры, мышление у Гегеля как культура духа предстоит перед индивидом в качестве готового результата развития коллективного разума предшествующих поколений. Объективируясь, таким образом, в культуре , мышление человека превращает ее в независимую от индивидуальной воли человека систему форм коллективного разума, хотя развивающуюся не без участия отдельного человека. #Autogen_eBook_id9 Рис. 7. Георг Вильгельм Фридрих Гегель #Autogen_eBook_id10 Рис. 8. Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер

О понятии культуры размышлял и известный немецкий поэт, мыслитель Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер (Johann Christoph Friedrich von Schiller) (1759–1805), предлагая свою концепцию эстетического воспитания как средства для преодоления противоречий цивилизации. В отличие от Руссо он считает, что развитие цивилизации во многом оказывается не «ухудшением», а «улучшением», в качестве процесса наращивания внутренних сил человечества: обеднение отдельного человека выступает как условие обогащения целого рода, которое в свою очередь создает новые возможности для индивидуального развития людей. Шиллер подчеркивает, что процесс культурного становления человека лежит в русле разрешения противоречия в обществе между нравственными установками индивида и правовыми законами, уровнем развития техники и эстетической воспитанностью масс, между уровнем развития различных слоев общества, между чувственным и рассудочным началом в человеке, между характером и содержанием труда. Немецкий мыслитель считает, что культура это процесс достижения гармонии чувственного и рационального содержания и формы, влечения и долга, наслаждения и страдания, действительности и идеала. Способность чувствовать и владеть разумом не должны подавлять друг друга, а поиск их единства должно вести человека к культуре. Шиллер в трактовке культуры обращается к идее игры, которую понимает не только как средство овладения культурным наследием, но и как творящее начало, рождающее мир культуры. Новый оттенок в определение культуры вносят представители функциональной школы, основателем которой был английский этнограф Бронислав Каспар Малиновский (Bronislaw Kasper Malinowski) (1884–1942), испытавший влияние фрейдизма и бихевиоризма. #Autogen_eBook_id11 Рис. 9. Бронислав Каспар Малиновский

Малиновский и его сторонники (А. Радклифф-Браун, Э. Эванс-Притчард и др.) в своих работах делают акцент именно на взаимную связь общества и культуры. Культура для них – целостность, в которой каждый элемент удовлетворяет определенную потребность, а значит, является необходимым. #Autogen_eBook_id12 Рис. 10. Давид Эмиль Дюркгейм #Autogen_eBook_id13 Рис. 11. Толкотт Парсонс

Исходя из этого, функционалисты подвергли критике понятие пережитка, считая, что все явления культуры являются незаменимыми. Они стремились рассматривать культуру и общество исключительно как бы в синхронной, «моментальной» среде. Малиновский отмечал, что культура является совокупностью ответов на первичные и социальные потребности , и необходимость развития ее состоит в том, что она удовлетворяет этим потребностям человека. Он показывал, что функциональные элементы культуры – действия, идеи, вещи – могут иметь важные для общества цели и нормы, но не имеют большой силы для индивидуального сознания, поскольку индивид действует, исходя из собственной выгоды и своего расчета. Обществу уже важно, чтобы и в повседневном поведении, и в критические моменты действовали бы социальные мотивы, поддерживались бы «стратегические» цели и интересы, именно для этого нужны символы, святыни, национальные герои, знамена. Известный мыслитель Давид Эмиль Дюркгейм (David Dürkheim) (1858–1917) начинает рассматривать культуру как продукт жизни социального организма. Его социологическая школа сформировалась как функциональная школа (функционализм). Толкотт Парсонс (Talcott Parsons) (1902–1979) указывает на необходимость связать культуру не только с развитием общества, но и с личностью. Он считает, что вся социальная действительность, как некоторая целостность, образована взаимосвязью трех различных, но в реальной жизни тесно переплетенных и наложенных друг на друга слоев социальной системы, культуры и личности. При этом культура, главное содержание которой образуют ценности, задает смысловые ориентации социальных действий, выступая как главный организующий механизм социальной солидарности и взаимодействия, опирающихся на одинаковую интерпретацию ценностей. #Autogen_eBook_id14 Рис 12. Роберт Кинга Мертон #Autogen_eBook_id15 Рис. 13. Макс Хоркхаймер Теодор Людвиг Визенгрунд Адорно #Autogen_eBook_id16 Рис. 14. Герберт Маркузе #Autogen_eBook_id17 Рис. 15. Эрих Фромм

Исследования одного из главных теоретиков структурно-функционального подхода в социологии Роберта Кинга Мертона (Robert King Merton) (1910 – 2003), были посвящены генезису науки в специфическом социокультурном контексте Англии XVII в. Особое внимание Мертон уделил идее стимулирующего воздействия на научные открытия и на культуру того времени этических ценностей протестантизма. В XX веке представители Франкфуртской школы Макс Хоркхаймер (Max Horkheimer) (1895–1973), Теодор Людвиг Визенгрунд Адорно (Theodor Ludwig Wiesengrund Adorno) (19031969), Герберт Маркузе (Herbert Marcuse) (1898–1979), Эрих Фромм (Erich Fromm) (1900–1980), Юрген Хабермас (Jrgen Habermas) (род. 1929), разрабатывая философию культуры, центром внимания сделали понятие рациональности. Связывая его с характерной для европейской культуры практикой овладения природой, они показали, что следствием господства человека над природой становится отчуждение человека от его собственных сущностных сил и подчинение тем силам, которые принимают опасную безличную, надындивидуальную форму. Способами подчинения сил природы становится не только наука и техника, но и нормы, ценности, правила, которые призваны укротить, сдерживать, подавлять естественные импульсы человека.Культура в современном индустриальном обществе, по мнению представителей франкфуртской школы выполняет, стало быть «репрессивную» функцию. В XX веке под ее влиянием в обществе создается особый тип культуры – так называемая «массовая культура», производство и воспроизводство которой приобретают характер специфической «индустрии» («индустрия развлечений», «индустрия культуры»). Ю. Хабермас начинает говорить о том, что на место духовно богатой, активной, критически мыслящей личности потребительское общество и «массовая культура» ставят «одномерного» человека с упрощенными, стандартизированными реакциями, открывая тем самым возможность для манипулирования людьми в самых широких масштабах («управляемое общество»). В конце 60-х – начале 70-х гг. возникает так называемая «контркультура» (хиппи, течения «религиозного обновления», концепции «новой чувствительности», сексуальной революции), которые стали одним из теоретических источников идеологии бунтующей молодежи того времени («новые левые» и др.). В настоящее время понятие культуры имеет много различных определений, но общим их стержнем является то, что она создается через отношение человека к миру , в котором человек преобразует мир и самого себя, поэтому представляет собой продукт или результат человеческой деятельности. #Autogen_eBook_id18 Рис. 16. Юрген Хабермас

Каждая определенная культура создается соответствующим отношением человека к миру и к самому себе. Изучая различные культуры, мы открываем для себя иные человеческие миры, в которых люди жили, чувствовали, творили, поскольку культура есть еще способ творческой самореализации человека. Поэтому историческое постижение культур обогащает не только новым знанием, но и новым творческим опытом. Субстанция как основание понятия культуры, однако, не структурируется и не делится, представляя собой целостное понимание сути этого явления мирового значения и означая отношение человека к миру. Культура в этом аспекте противопоставляется природе и оценивается с точки зрения творчества; акта творения и субъекта творения. При этом если человек не причастен к акту творения природы, то в культуре он является субъектом творчества. Человек в своей деятельности всегда производит нечто, и то, что он производит, есть культура. Напротив, то, что не является продуктом деятельности человека в окружающем его мире есть природа. При этом следует отметить, что сам человек как существо биологическое, социальное и духовное относится к природе, есть часть природы, а то, что он производит и творит руками, инструментами и своим мышлением относится к культуре.Поскольку этимологически слово «культура» означает возделывание, обработку, ее противопоставляют «натуре», естественному. В данном контексте «культура» отождествляется с искусственной, созданной человеком «второй природой». Кроме того, нужно сказать и о том, что с точки зрения понимания культуры как результата творческой деятельности человека, в ней как и в природе есть относящееся не только к созиданию, но и к разрушению. Человек в своей деятельности творит не только добро, но и зло, их постоянная борьба сопровождает человеческую жизнь.В предельно обобщенной форме добро означает нравственно-положительную или должную форму деятельности человека, а зло – нравственно-отрицательное и предосудительное в поступках и мотивах людей.Что касается собственно определений культуры, то в настоящее время мы сталкиваемся с их большим разнообразием. Приведем лишь несколько. Так Философский энциклопедический словарь дает следующее определение: «В широком смысле культура есть совокупность проявлений жизни, достижений и творчества народа или группы народов.» [1] Другой философский энциклопедический словарь трактует культуру как «специфический способ организации и развития человеческой жизнедеятельности, представленный в продуктах материального и духовного труда, в системе социальных норм и учреждений, в духовных ценностях, в совокупности отношений людей к природе, между собой и к самим себе. В понятии культура фиксируется как общее отличие человеческой жизнедеятельности на различных этапах общественного развития, в рамках определенных эпох, общественно экономических формаций, этнических и национальных общностей (например, античная культура, социалистическая культура, русская культура и т. п.). Культура характеризует также особенности сознания, поведения и деятельности людей в конкретных сферах общественной жизни (культура труда, культура быта, художественная культура)» [2] . В следующем энциклопедическом словаре культура определяется как «универсум искусственных объектов (идеальных и материальных предметов; объективированных действий и отношений), созданных человечеством в процессе освоения природы и обладающий структурными, функциональными и динамическими закономерностями (общими и специальными). Понятие «культура» употребляется также для обозначения уровня совершенства того или иного умения и его вне прагматической ценности. Культура изучается комплексом гуманитарных наук, в первую очередь культурологией, философией культуры, этнографией, культурной антропологией, социологией, психологией, историей». [3] С другой стороны, несомненно, что культура является самостоятельным объектом, который выходит за рамки всех других известных классов и групп объектов, то есть образует уникальный самостоятельный класс. Морфологические и функциональные свойства культуры позволяют ее отнести к информационным объектам.Следует подчеркнуть, что общим для данных определений культуры является один признак – принадлежности к деятельности человека. Поэтому общим для всех определений является то, что культура есть продукт деятельности человека. Однако, культура имеет еще несколько существенных признаков как форма человеческого творчества, ей свойственна специфика оформления в знаковой системе, трансляции, интерпретации, коммуникации, конкуренции, самосохранения, формирования устойчивых типов и их воспроизведения в собственной среде, необходимого влияния на отдельного человека. Культура как реализация творческой деятельности человека также имеет свою историю, которая характеризуется большим многообразием форм культурного развития. Кроме того, сложившаяся культура обретает подобие самостоятельной жизни; будучи закрепленной в символических формах, которые достаются каждому поколению в готовом виде. Они выступают как общезначимые символы, и в этом смысле представляют информацию. Способность получения и переработки внешней информации, которыми обладает лишь мозг человека, лежит в основе накопления ее в виде культурного опыта. Поэтому имеют право на существование определения культуры, связанные с понятием «информация». С этой точки зрения культура понимается как внебиологический способ передачи информации, как информационная сверхсистема, которая обеспечивает обратную связь со средой при сохранении фонда исторической памяти – информационной культуры. [4] Такое научное направление как структурализм дает определение культуры как совокупности знаковых систем и культурных текстов. Необходимо отметить объективность исторического процесса мировой культуры. Субъект, человек, творит историю, но и история существенно влияет на человека, его помыслы, возможности и предназначение. В истории, действительно, существует внутренняя, всеобщая логика культуры, не зависящая от субъективных предпочтений отдельного человека, объективно складывающаяся, и при этом определяющая мысли и чувства индивида, народа и этноса. Поэтому справедливо будет сказать, что не только отдельный человек, народ, этнос творит культуру, но и культура, влияет на его уровень культуры, менталитета и творчества. Через культуру человек может приобщиться не просто к информации, а к творческим достижениям множества гениев, овладеть знанием как возможностью для нового творчества. Это приобщение осуществляется лишь тогда, когда человек при исследовании истории начинает не только созерцать культурные символы, а оживлять культурные смыслы в собственной душе и собственном творчестве. Поэтому культура живет не сама по себе, а лишь через творческую активность вдохновленного ею же человека.В настоящее время разговор о культуре связан с процессом глобализации, с транснациональными явлениями, с превращением мировой культуры в глобальную культуру, при этом суть становления культурного процесса остается той же самой. #Autogen_eBook_id19 Рис. 17. Культурная триада

Процесс глобализации, который начал активно развиваться на планете в XX веке, сегодня приобрел необратимый характер. Определение его дает, например, А.Б. Вебер: «глобализация – очень широкое понятие, позволяющее подводить под него разные явления, имеющие то общее, что они достигают глобальных масштабов. В сущности, под глобализацией следует понимать втягивание большей части человечества в единую систему финансово-экономических, общественно-политических и культурных связей на основе новейших средств телекоммуникаций и информационных технологий». [5] Определение глобализации, дают и современные ученые А.Д. Урсул и Г.А. Урсул. С их точки зрения она – «обретение цивилизацией своей социо-природной целостности, как продолжение развертывания «механизма» универсального эволюционизма уже с участием человечества, ставшего планетарным и космическим фактором Большой истории, начавшейся с большого взрыва». [6] В одной из энциклопедий по социологии, составленной коллективом авторов мы встречаем другое определение: «Глобализация – это термин для обозначения ситуации изменения всех сторон жизни общества под влиянием общемировой тенденции к взаимозависимости и открытости, признание растущей взаимозависимости современного мира, главным следствием которой является значительное ослабление государственного суверенитета под напором действий иных субъектов современного мирового процесса (корпорации финансовых институтов, этнических диаспор, религиозных и т. д.)» [7] Сравнивая эти определения, можно сделать вывод, что так или иначе, субъектом процесса глобализации является все человечество, а глобальные процессы определенным образом касаются всех народов в целом, независимо от того к какому государству они относятся. Культура начинает носить глобальный характер. Понятие цивилизации в настоящее время приобрело тоже свои особенности. Оно часто представляется в виде синонима понятия культуры, или конкретизируется через понятие городской культуры. Для подобной интерпретации связи цивилизации и культуры есть особые основания, которые заключаются в социокультурной преемственности этих понятии. Цивилизация в некоторых случаях соотносится не с культурой в целом, а с ее упадком или подъемом. Уровня развития общества. Ф. Бродель, например, считает, что «культура это цивилизация, которая не достигла своей зрелости, своего социального оптимума и не обеспечила своего роста». [8] Можно сказать, что цивилизация и культура соподчинены, но цивилизация – особый вид социума или их сообщества, а также особая стадия социального развития человечества, культура же применительно к историческому процессу представляет все исторические виды социума, включая первобытные и современные. В этой связи заслуживает внимания определение цивилизации, предложенное американским социологом С. Хантингтоном. Обобщая его высказывания, можно утверждать следующее: цивилизация с момента своего возникновения есть самая широкая историческая общность культурной идентичности людей.Иногда различия цивилизации и культуры понимают более узко. Это имеет место тогда, когда культуру представляют как внутреннее состояние человека, а цивилизацию как внешнее поведенческое состояние. Поэтому ценности цивилизации не всегда соответствуют ценностям культуры, крайним выражением этого выступает «цивилизованное варварство».Культура в целом представляет собой единое явление, присущее конкретному обществу, миру человечества – мировая культура. В зависимости от масштаба культурного объекта, ее носителя , можно выделить национальную, культуру этноса, народную культуру, массовую культуру, элитарную культуру, субкультуры. Субкультура касается особенностей культуры определенной социальной группы. Так например, к субкультурам относятся молодежная, девиантная, профессиональная и т. п. В культуре этноса , в которой конкретным носителем (субъектом) является сам этнос, переплетаются также культуры социальных общностей: городская, сельская, профессиональная, молодежная и т. п., семьи, отдельного человека. Национальная культура в свою очередь выступает синтезом культур различных социальных слоев и групп соответствующего общества, субэтносов. Своеобразие национальной культуры, ее известная неповторимость и оригинальность проявляются как в духовной (язык, литература, музыка, живопись, религия), так и материальной (особенности экономического уклада, ведения хозяйства, традиции труда и производства) сферах жизни и деятельности. Образовавшуюся в XX веке массовую культуру можно также условно классифицировать, исходя из ее носителя. Представителем массовой культуры является «одномерный» человек с упрощенным и стандартизированным мышлением. В противовес активно распространяющейся по миру массовой культуре возникли протестующие молодежные движения: хиппи, течения «религиозного обновления», концепции «новой чувствительности», сексуальной революции и др. Ряд идей Франкфуртской школы стимулировали возникновение в конце 60-х – начале 70-х гг. XX века так называемой «контркультуры », они стали одним из теоретических источников идеологии бунтующей молодежи того времени. Неприятие «массовой» формы жизни и общения характерны такому фундаментальному течению философии XX в., как экзистенциализм. Не принимая и критикуя повсеместную стандартизацию, широко распространяемые в массовой культуре, экзистенциалисты через понимание культурной экзистенции искали путь к «подлинному существованию». Однако массовая культура, несмотря на протесты творческой интеллигенции и молодежи, не только не прекратила свое существование, а приобрела глобальный характер развития. Причина этого заключается в том, что масс-культура активно распространяется по заказу влиятельных социальных групп. При этом используются самые современные технологии СМИ, шоу-индустрии и другие возможности трансляции культуры через средства массовой коммуникации и вербальные контакты. В настоящее время массовая культура создается профессионалами, которые преднамеренно сводят сложные смыслы культуры к упрощенным формам восприятия, сознательно ориентированным на коммерческие цели, предполагающими ее пассивное потребление. Поэтому массовая культура может выступать в качестве средства манипулирования сознанием потребителя, инструмента внедрения в массовое сознание желательных для определенных социальных групп стереотипов поведения, новых потребностей, формировать определенные стандарты эстетического вкуса. Кроме того, массовая культура стала определенным средством, снимающим психическое напряжение от обрушивающихся на людей информационных потоков, социальной ответственности и постоянного личностного выбора. Она также представляет собой очень сложный феномен в современной социальной политике, оказывающей сильное влияние на социализацию и инкультурацию личности, являющейся новой системой управления и манипулирования ее сознанием, интересами и потребностями, потребительским спросом, ценностными ориентациями, поведенческими стереотипами.Наряду с массовой культурой в настоящее время продолжает существовать элитарная , или высокая, культура, которая создается привилегированной частью общества, либо по ее заказу профессиональными творцами. Под словом элитарность понимают особенную утонченность, сложность и высокое качество культурной продукции. Элитарную культуру отличает очень высокий уровень специализации. Еще в древности ее существование обеспечивалось наличием специальной подготовки, культовые служители: жрецы, шаманы, брахманы и т. п., архитекторы, мудрецы обладали высоким уровнем образования. Очевидно некоторые профессии с глубокой древности требовали специального профессионального образования. В отличие от элитарной народная культура , которая сохраняет традиции, создается анонимными творцами, не имеющими профессиональной подготовки. Еще одно название народной культуры – фольклор. Он всегда синкретичен, локализован, так как связан с традициями определенной местности. В настоящее время цивилизация тесно переплетается с культурой, поэтому мощное развитие техники и науки создает составляющую часть современной культуры, называемой технологической культурой . Технологию часто понимают в узком, сугубо техническом смысле, но на самом деле она имеет глубокое общее понятие, поскольку представляет активное отношение человека к природе, добавляет культуре процесс производства жизни, условий жизни и проистекающих из них духовных представлений. Переводя греческое слово «технология» как «сумка с инструментами», известный социолог А.Тойнби обращает внимание на то, что среди этих инструментов есть не только материальные, но и духовные, в том числе и мировоззрение. В XX веке сформировалось еще понятие организационной культуры . В связи с возникновением больших трудовых коллективов, предприятий, фирм и других организаций стала складываться необходимость обоснования отношений, связей в них. Усвоенные и применяемые членами организации ценности и нормы, определяющие их поведение, атмосфера или социальный климат в организации, доминирующая в организации система ценностей и стилей поведения стала называться организационной культурой. Сфера деятельности, в которой она активно проявляется получила название менеджмент. Расширяют сферу своего влияния на формирование культуры мультимедийные коммуникативные системы. Их продукт – кино, телевизионные программы, информация различного толка, размещенная в Интернет и в СМИ – становится продуктом массового потребления. Таким образом активно воздействует общественное сознание формируя новое мироощущение, миропонимание мировоззрение.Мультимедийная культура это «система аудиовизуальных средств и технологий, осуществляющих обмен особой знаковой информаций, образная форма и ценностное содержание которой удовлетворяет критериям развитого эстетического вкуса и гуманитарной направленности.» [9] Основным объектом анализа культурологии являются и культуры в общей структуре мировой культуры человечества, понятие о культуре в целом и особенностей различных культур; категории, необходимые для данной науки. Для их сравнения и последующего сведения в целостную мыслительную систему о культуре, т. е. для развития понятия о культуре, необходимо сначала структурировать, познать в многообразии составляющие культуры. Несмотря на все сложности такого структурно-аналитического процесса, это возможно. Структуру культуры можно представить, исходя из разных оснований: по ее носителю, по видам деятельности.В зависимости от многообразия человеческой деятельности традиционно выделяются как два самых общих вида: материальная и духовная культуры. Такое подразделение условно, поскольку в реальной жизни они тесно взаимодействуют и взаимопроникают друг в друга.В материальную культуру входят: культура труда и материального производства; культура быта; культура топоса, то есть места жительства (жилища, дома, деревни, города); культура отношения к собственному телу; физическая культура. Духовная культура выступает многослойным образованием и включает в себя: культуру мышления, познавательную (интеллектуальную) культуру; религиозную; нравственную; художественную; правовую; политическую; педагогическую и др. Мировая культура – это синтез лучших достижений всех национальных культур различных народов, населяющих нашу планету. В Декларации о культуре мира Генеральной Ассамблеи ООН (1999 г.) отмечено, что культура мира является сочетанием ценностных установок, мировоззренческих взглядов, традиций, типов поведения и образов жизни основанных на:

 

– уважении к жизни, прекращении насилия и поощрении ненасилия и практическом отказе от насилия через посредство образования, диалога и сотрудничества;

– полном уважении принципов суверенитета, территориальной целостности и политической независимости государств и невмешательства в вопросы, которые по своей сути относятся к внутренней юрисдикции любого государства, в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций и международным правом;

– полном уважении и поощрении всех прав человека и основных свобод;

– приверженности мирному урегулированию конфликтов;

– усилиях, направленных на удовлетворение потребностей нынешнего и будущих поколений в области развития и окружающей среды;

– уважении и поощрении права на развитие;

– уважении и поощрении равных прав и возможностей женщин и мужчин;

– уважении и поощрении права каждого на свободу выражения мнений и убеждений и свободу информации;

– приверженности принципам свободы, справедливости, демократии, терпимости, солидарности, сотрудничества, плюрализма, культурного разнообразия, диалога и взаимопонимания на всех уровнях общества и между народами;

– и поощряемых благоприятной национальной и международной средой, способствующее миру. [10]

 

Глава II Историко-теоретические предпосылки и основные этапы формирования сравнительной культурологии

 

2.1.Теоретические предпосылки развития сравнительной культурологии в истории

Сравнительный анализ в современной культурологии обеспечивает сам процесс получения нового знания путем сопоставления феноменов культуры, идей, процессов и приведения их в научно-логическую систему.

Рис. 18. Хронология развития человека и культуры

(http://siyatherium.narod.ru/library/Malina/gl_02_03.htm)

Сравнивая прошлое и настоящее в культуре человечества, сопоставляя культурный опыт своего народа с опытом других наций, мы углубляем свои представления о собственной культуре. Самой главной, сложной и важной в рамках сравнительного подхода является задача выявления закономерностей в развитии культуры, соотношения общих и специфических закономерностей, которые характерны как мировой культуре в целом, так и отдельным регионам и странам. Собственно сравнительная культурология начала формироваться в истории сравнительно недавно – со второй половины XX века, однако, метод сравнения, который ею был воспринят из истории, имеет более глубокие исторические корни и восходит к древним временам.В силу своей универсальности, сравнение само по себе применялось в познании общества и культуры всегда. Особенно активно сравнительный метод начинает использоваться мыслителями Древней Греции. #Autogen_eBook_id22 Рис. 19. Сократ #Autogen_eBook_id23 Рис. 20. Платон

В поисках всеобщей субстанции все известные древнегреческие философы пользовались методом сравнения, исследуя большое многообразие явлений, чтобы найти в нем то общее, что находится «во всем». Сократ в беседах учил своих учеников сравнивать красивые вещи и явления, искать в них то общее основание, из-за которого их можно причислить к красивым. Только так размышляя, считал он, можно прийти к пониманию общего понятия «красоты», таким же образом он пытался подвести мышление учеников к осознанию общих понятий «счастья», «блага», «дружбы» и т. д. В творчестве ученика Сократа Платона (427–397 гг. до н. э.). мы видим применение системно-сравнительного метода. В «искусстве мышления» – философии Платон сравнивает два главных понятия «единое» и «многое», результатом такого сравнения был его основной вывод, что истинным является только «единое», а «многое» лишь кажется, что существует. Сравнение многообразных явлений приводит к тому, что они существуют за счет единого, объединяющего их внутренним образом. Таким образом Платон, применяя сравнение, в многообразии единичного учит искать и находить их общее основание, которое и является единым. В своей работе «Государство» Платон применяет сравнение форм власти и государств. Рассматривая четыре их вида: тимократию, олигархию, тиранию и демократию, и сравнивая, Платон называет их дурными формами правления. Он предлагает как наилучшую форму государства такую, где власть принадлежит философам, знающим суть законов, по которым живет природа и общество и способным обеспечить в обществе условия для оптимального проявления и развития творческих способностей граждан. Платон был уверен в том, что культура власти принадлежит власти законов, а незнание их является низким уровнем культуры и не освобождает гражданина от ответственности. Поэтому худшей формой правления мыслитель считает демократию, которая, по его мнению, обязательно переходит в тиранию в силу невежества правителей.#Autogen_eBook_id24 Рис. 21. Аристотель #Autogen_eBook_id25 Рис 22. Цицерон

В трудах другого древнегреческого мыслителя Аристотеля (384–322 гг. до н. э.) мы видим также применение компаративного метода. Сравнивая различные формы существующих в истории известных ему государств, он использовал дихотомную методологию разделения на роды и виды, проводил различие между необходимыми и случайными критериями классификации. В своем труде «Политика», сопоставляя десятки государств средиземноморского региона древности, он представил миру свою знаменитую схему политических режимов, показал оптимальную форму государственного устройства и политической власти в «политии». Социальным мерилом благополучия в ней Аристотель считал «срединный элемент», а гражданином – того, кто исполняет законы. Именно середину между двумя крайностями он считал истиной, «форма» же являлась основой единства и многообразия мира, как идеальное, определяющее все многообразие материального мира. В истории древнегреческая традиция сравнительного анализа обнаруживается у известного римского мыслителя-республиканца, политического деятеля Цицерона (106-43 гг. до н. э.), который исследовал и нашел доказательства преимущества республиканского строя по сравнению с монархией (империей).Знаменитый римский император, философ на троне, Марк Аврелий , (121–180) сделал на основе сравнительного метода прогностический гениальный вывод об объективном процессе осуществления в культурной реальности человечества глобального единства. Размышляя о существовании многообразии народов, сравнивая их, говорил о наличии объединяющей основы единства всех народов, которая должна привести их к объединению, создать единое человечество. Разум, присущий каждому человеку, является сущностью всеобщего Единого, и одновременно великой внутренней силой стремления к объединению. Марк Аврелий верил в возможность создания единого всемирного общественного устройства, общего для всех людей. Эту основу объединения он видел в самой реальности – в природе разума, который свойственен всем людям, един для всех и является, по его мнению, объективным связующим «началом» человечества. #Autogen_eBook_id26 Рис. 23 Марк Аврелий #Autogen_eBook_id27 Рис. 24 Августин Блаженный #Autogen_eBook_id28 Рис. 25. Фома Аквинский

Средневековый мыслитель Августин Блаженный (354–430) в рамках нового для этой эпохи христианского мировоззрения в произведении «О граде Божьем» излагает свое учение о двух градах, сравнивает устройство, ценности и нравственные основы града Земного и града Небесного, подробно раскрывая их особенности и различия. Он показывает, насколько град Небесный является идеалом человеческого существования по сравнению с градом Земным. Другой средневековый мыслитель – представитель схоластической школы, Фома Аквинский (1225–1274), сопоставляя формы бытия мироздания, находит общие черты их устройства. Сравнение и поиски сходств осуществляются им в трех главных сферах: мире, человеке и государстве; он приходит к выводу, как Бог управляет миром, душа – телом, так, и монарх является центральной управляющей фигурой в государстве, и его управление обществом и отношение к человеку должно соответствовать божественным принципам В эпоху Возрождения известный политический деятель Флоренции Никола Макиавелли (1469–1527) активно использовал сравнительный метод в исследовании различных видов государства и форм правления. В своем известном труде «Государь» он „сравнивая различные виды власти, отношений государя к народу и чиновникам, считал наилучшей формой государственного устройства – республику, но предлагал использовать целесообразную для своего исторического времени форму правления – абсолютную монархию с сильной властью государя. Макиавелли в результате своего личного политического опыта пришел к выводу, что историческая обстановка в разные времена выдвигает свои требования к государственному устройству, поскольку на разных этапах развития человечества имеют место разные исторические потребности общества. Убедившись в слабости и неразвитости республиканской власти для своего времени, несмотря на то, что республика остается самой идеальной формой государственного устройства, он доказывал, что только сосредоточенная в едином центре власть – в «одних руках» сильного и мудрого суверена – может объединить разрозненные и раздираемые противоречиями государства, сделать их могучими и богатыми. #Autogen_eBook_id29 Рис. 26. Никола Макиавелли

Джамбаттиста Вико (1668–1744) – мыслителя Нового времени, непосредственно занимавшегося темой культуры и во многом предвосхитившего современные культурологические теории, считают гениальным мыслителем, основоположником философии истории, на много веков опередившим свое время в постановке и решении важнейших проблем гуманитарного знания. Вико написал множество работ, но всемирную известность ему принесла книга «Основания новой науки об общей природе наций», которая вышла в свет в 1725 год. Название произведения говорит о задаче поиска того общего, что объединяет многочисленные, сравниваемые по различным параметрам нации человечества. С точки зрения Вико, в истории Европы можно выделить три исторические эпохи, которые условно можно назвать Веком богов, Веком героев, Веком людей. Им соответствуют три вида нравов, три типа правления, три типа права, три вида суда, три вида языков. Из рассуждений Вико следует, что различие исторических эпох зависит от развития культуры, а каждая культура имеет свою идею, ментальность. В силу этого выделяет культуру Века богов, культуру Века героев и культуру Века людей, которые отличаются друг от друга прежде всего качественно. Сравнивая их, можно отметить, что эпоху богов характеризуют нравы, окрашенные благочестием и религией. Веку героев свойственны нравы гневливые и щепетильные; Веку людей – услужливые, руководимые чувством гражданского долга. Соответственно, Век героев основан на силе, не сдерживаемой ни моралью, ни религией; в Век людей в основе права лежат установки человеческого разума. Вико высказывает еще одну новую по своему содержанию мысль о целостности культуры.#Autogen_eBook_id30 Рис. 27. Джамбаттиста Вико

С его точки зрения, каждая культура характеризуется общностью религиозных, моральных, правовых, эстетических установок, которые доминируют в общественном сознании. Именно их изменения при переходе от одной культурной эпохи к другой изменяет типы политической и экономической организации общества. «Порядок идей», как отмечает Вико, следует за «порядком вещей». Из этого вытекает, что культура есть нечто единое, при изучении которой важен анализ идей, которые являются главными в той или иной культуре на конкретной стадии ее развития. Но изучение истории, которая есть история идей, необходимо начинать с мифов, поскольку они являются базисом любой культуры считает Вико. Именно чувства и воображение являются той силой, которая заложила основы культуры. Идея Вико о единстве человека, истории и культуры выражается в том, что он понимает историю не как внешнее действие по отношению к человеку, а как процесс, в котором человек создает свое собственное бытие, свою жизнь и, следовательно, самого себя. В XVII веке, эпоху начала философского обоснования методов анализа и синтеза, индукции и дедукции, известными мыслителями Ф. Бэконом (1561–1626) и Р. Декартом (1596–1649) сравнительный метод стал использоваться непосредственно в науке. Ф. Бэкон, основавший метод анализа, в котором сравнение использовалось в первую очередь, закрепил его в естественных дисциплинах. В своем произведении «О достоинстве и приумножении наук» Бэкон предпринимает глобальный обзор знаний и умений человека, показывает, как науки развиваются и как человечество, имея метод анализа может их приумножить. Сопоставляя все известные ему сферы знания и искусств, он находит единую основу для их классификации и дальнейшего развития. Сравнивать, отличать и охарактеризовать самые разнообразные области наук, чтобы составить представление о едином древе классификации наук, было целью Бэкона как ученого. Самое общее деление знания он осуществляет, исходя из трех духовных способностей человека (память, воображение (фантазия), рассудок), а дальнейшее подразделение областей знаний осуществляется им исходя из особой сферы бытия, которой принадлежит данная область знания. #Autogen_eBook_id31 Рис. 29. Рене Декарт

В самом процессе познания, которому свойственны субъектно-объектные отношения, Ф. Бэкон отделил объект от субъекта. В качестве субъекта выступал сам исследователь, а в качестве объекта он стал анализировать только то, что принадлежит объекту – природе, сопоставлять, сравнивать, обобщать те данные, которые получены в результате эксперимента и наблюдения над объектом. В истории благодаря аналитическому методу, человек, являясь субъектом познания, таким образом полностью «выделил» себя из природы, или отделил природу от самого себя. Бэкон призывал изучать ее самостоятельное бытие отдельно от присутствия в ней человека, чтобы узнать ее законы и возможности влияния через эти законы на нее. Божественная и человеческая «природа» с этого времени не должны были «мешать» научным исследованиям выделенной в качестве объекта природы в целом. Духовное и естественное с этого момента стали различными понятиями. Познание стало складываться в субъектно-объектные отношения Ф. Бэкон, обосновав метод анализа, сравнительные методы в естественных дисциплинах, сделал возможным распространить их в XIX веке и на обществознание. Это позволило не только истории, но и социологии, и политологии стать самостоятельными науками.#Autogen_eBook_id32 Рис. 28. Френсис Бэкон

Р.Декарт дополнил метод анализа Ф.Бэкона методом синтеза и дедукции. Французский ученый доказывал рационализм в том, что разум человека не имеет пределов применения, сравнивая и критически оценивая опытные данные он способен вывести скрытые в природе законы и рационально использовать их. Таким образом Декарт обосновывает рационализм как метод познания. В трудах просветителей сравнительный метод, развитый Бэконом в естественных науках, дополняется размышлениями о соотношении культуры и натуры, о противоречиях развития человеческой цивилизации, об особенностях взаимодействия различных культурных миров. Систематическое применение сравнительного метода в XVIII в. имело место в социальной философии таких просветителей как: Монтескье, Тюрго, Кондорсе, и др. В трудах этих мыслителей сравнительный метод используется в качестве иллюстративного средства для подтверждения выдвигаемых им философских идей.Шарль-Лyu Монтескье (1689–1755), в своем методе исследования, который вполне справедливо называть сравнительным, пользовался общефилософским тезисом: «в каждом различии есть единообразие, и в каждом изменении – постоянство». Применяя его к области социально-культурных явлений, он полагал, что богатство обычаев и нравов разных народов не является следствием произвола фантазии и что их развитие подчинено общим законам. Рассматривая политические, и гражданские институты разных народов как особенные проявления единого человеческого разума, он считал принципиально необходимым сравнение существующих институтов с древними. В известном своем энциклопедическом труде «О духе законов», основанном на широком использовании сравнительно-исторического метода, Монтескье исследовал, как различные институты, ценности, чувства и климаты сочетаются с разными формами правления. Интересуясь прежде всего правовыми институтами, он утверждал, что конкретные законы того или иного народа зависят от конкретных условий (духа народа, физических свойств страны, климата, качества почвы, географического положения и размеров страны, численности населения, его образа жизни, религии, склонностей, материального богатства, нравов, обычаев и т. д.). Для доказательства зависимости законов и правовых учреждений от всех этих факторов использовался богатый сравнительный материал. Сравнительный метод использовался для подтверждения наличия определенных причинных связей (закономерностей): зависимость деспотического правления от жаркого климата и порождаемой им лености и пассивности характера, а также основанный на сравнении тезис о возрастании преступности и ослаблении морали от севера к югу. #Autogen_eBook_id33 Рис. 30. Шар ль-Луи Монтескье #Autogen_eBook_id34 Рис. 31. Анн Робер Жак Тюрго

Метод сравнения применяемый А.Р. Тюрго (1727–1781) использовал сравнительные данные для подтверждения своей теории обществ, прогресса и трех его стадий (религиозной, спекулятивной и научной). Ж.А. Кондорсе (1743–1794) в «Эскизе исторической картины прогресса человеческого разума»(1794) также использовал сравнение культур и нравов разных народов для обоснования существования общих закономерностей исторического развития человечества, обусловленных единством человеческой природы. Он надеялся, что теоретические изыскания и эмпирические факты позволяют ему обосновать теорию прогресса. #Autogen_eBook_id35 Рис 32. Жан Антуан Кондорсе

 

2.2. Применение системно-сравнительного метода в исследовании социокультурных явлений в XIX веке

Если в XVIII веке данные о культурах разных народов использовались для иллюстрации и подтверждения обобщающих философских суждений, то в XIX веке, с распространением эмпирическо-индуктивной концепции науки начинается постепенное переосмысление самого способа применения сравнительной процедуры. Сравнение этнографических данных о разных обществах и культурах стало широко истолковываться как источник индуктивного получения общетеоретических научных выводов.

Социология и антропология как самостоятельные науки стали применять сравнительный метод. О.Конт (1798–1857), поставив перед социологией задачу позитивного изучения законов наблюдаемых явлений, выдвинул требование делать выводы, исходя из фактов и использовать для их получения общенаучные методы.

Основой для социологии должен был стать сравнительный метод, заключающийся в рациональном сравнении различных и независимо друг от друга сосуществующих состояний человеческого общества. Конт активно использовал сравнительный материал в качестве иллюстративного подтверждения априорных теоретических тезисов, в частности «закона трех стадий», аналогично теории обществ, прогресса Тюрго и Кондорсе.

Рис. 33. Огюст Конт (фото)

Первая половина XIX века оказалась непосредственно подготовительным этапом для создания не только сравнительной культурологии, но и сравнительной политологии, формирования ее как самостоятельной науки. В этой связи следует отметить методологию Алекса де Токеиля (1805–1859), которая внесла существенный вклад в политическую компаративистику и до сих пор является образцом философского подхода к анализу демократии. Опубликованная в 1835 году книга «Демократия в Америке», принесшая автору широкую известность, раскрывает природу государственного деспотизма и называет институты, которые могут противостоять ему: это федеративная форма государства, региональное разнообразие, свобода политических и гражданских ассоциаций и т. д. #Autogen_eBook_id38 Рис. 34. Алекс Де-Токвиль

В отечественной науке в XIX веке оригинальная, самобытная концепция сравнения в историко-культурном процессе, представлена в сочинениях A.C. Хомякова (1804–1860) «Записки о всемирной истории» и «Семирамида», произведения, в которых основу анализа для поиска одинаковых, а также различных свойств и периодов историко-всемирной истории следует искать в нравственных и мировоззренческих установках, коренящихся в вере народа. Поэтому у A.C. Хомякова политические, экономические, природные факторы подчинены этому началу, воздействуют на него. Вся история, ход культурных событий описываются в указанных произведениях языком веры. Другое средство сравнения, которому A.C. Хомяков уделяет большое внимание – это изучение истории языка и связей языков, хранящих следы взаимодействия различных народов. Более того, он утверждает, что заимствование чужого языка и потеря своего приводят к уничтожению всего прежнего жизненного уклада и уничтожению прежней нравственности. #Autogen_eBook_id39 Рис. 35. Алексей Степанович Хомяков

Сравнение выступает у A.C. Хомякова важным методологическим инструментом изучения всемирной истории, ее закономерностей. Так он, например, отмечает, что в Китае поклонение вещественному началу приняло форму обожествления государства, и цивилизация застыла, а в Индии пестрая смесь религиозных верований всех типов приводит к оскудению духа, а значит, по Хомякову, и всей полноты жизни народа. Древнеперсидскую державу Хомяков ставит выше эллинской цивилизации. Это был нетрадиционный подход, но совершенно логичный в рамках его концепции, так как сравнение у него осуществляется по религиозному принципу. Поэтому персидский дуализм, был гораздо выше для него, чем греческий антропоморфизм: «Агуро-Маздро и Зевс! Зенд-Авеста и теогония Гесиода! Чудные гимны Заратустры и глупые заклинательные приговорки эллинского богослужения». [11] Сравнение приводит автора «Семирамиды» к размышлению о сущности государства. A.C. Хомяков считает очевидным, это в древний период государство было реализацией, религиозной идеи, в античное время оно превращается в орудие регуляции частных интересов, выступает как «механическое», «условное» объединение, современное ему государство – зло, хотя и терпимое, оно олицетворяет несвободу, которая может быть изжита путем религиозноморального совершенствования. С середины XIX века начался процесс «разветвления» обществоведческой науки, представленной ранее преимущественно философией и историей. Появилось большое разнообразие социальных исследований, накопилось много эмпирических данных. Упорядочение и систематизация многообразного эмпирического материала неизбежно порождали потребность в расширении методологии, использования новых методов исследования. Этому способствовали сами историки, поднявшие интерес к изучению общества в других измерениях, в том числе и компаративном. Обращение к сравнительным исследованиям говорило о том, что тенденция «к преодолению национальных границ» коснулась и исторической науки, «которая… всегда действительно выражала и политический интерес». [12]Успехи в развитии сравнительного метода, достигнутые естественными науками, в XIX веке позволили использовать его в обществознании. Именно системно-сравнительный метод, объединил обществоведческий материал в стройную логическую систему, представляющую уже целостную теорию, благодаря чему политология и социология выделилась из истории. Во второй половине XIX века сравнительный метод получил признание в различных областях социокультурных исследований: сравнительное языкознание, сравнительная грамматика, сравнительное литературоведение, сравнительный фольклор, сравнительное религиоведение, сравнительное правоведение, сравнительная мифология, сравнительная политологияИзвестный французский ученый обществовед Э. Дюркгейм (18581917), отстаивая право социологии на самостоятельное существование, подчеркивал, что, «в отличие от истории, нацеленной на тщательное, полное описание каждого общества в отдельности, социология призвана сопоставлять описания, смотреть, в чем они совпадают, в чем расходятся, и, наконец, в зависимости от относительной важности выявленных сходств и различий распределять народы по группам, чтобы можно было с пользой сравнивать их» [13] . Существенный вклад в развитие сравнительного метода, сделал основатель отечественной сравнительной социологии М. М. Ковалевский (1851–1916). Он подробно изучал особенности компаративистского метода не только в истории и социологии, но и в юриспруденции. Вместе с тем следует отметить, что Ковалевский выступал за синтез сравнительного и исторического методов, видя в нем путь к построению особой социологической субдисциплины – «описательной социологии». [14] Применение сравнительно-исторического метода Ковалевский считал освобождением от субъективизма и произвола ученых в собственных исследованиях. Важно отметить, что Ковалевский обосновал существование общественного прогресса, выдвинул учение о социальном развитии, в котором главную роль играет единство и солидарость между социальными группами и народами. #Autogen_eBook_id40 Рис. 36. Максим Максимович Ковалевский

В истории отечественной компаративистики заслуживает внимания историко-правовая государственная школа, которая в XIX веке представляла собой одно из наиболее заметных явлений в истории русской социологии, политологии, юриспруденции. Хронологические рамки существования государственной школы – начало 40-80-е годы XIX века. Наиболее видные представители этого направления были: К.Д. Кавелин, С.М. Соловьев, Б.Н. Чичерин, В.И. Сергеевич. Близких к ним взглядов придерживались А. Д. Градовский, П.И. Новгородцев и отчасти Н.М. Коркунов. #Autogen_eBook_id41 Рис. 37. Кавелин Константин Дмитриевич #Autogen_eBook_id42 Рис. 38. Чичерин Борис Николаевич #Autogen_eBook_id43 Рис. 39. Николай Яковлевич Данилевский #Autogen_eBook_id44 Рис. 40. Сереевич Василий Иванович #Autogen_eBook_id45 Рис. 41.Соловьев Сергей Михайлович

Особый вклад в развитие сравнительной культурологии сделал русский ученый, славянофил, почвенник, Н.Я. Данилевский (1822–1883). В широко известном труде «Россия и Европа» он обосновал теорию культурно-исторических типов, ставшую предшественницей концепции локальных цивилизаций О. Шпенглера и А. Тойнби. Данилевский разделяет все народы на три основные класса: позитивных творцов истории, создавших великие цивилизации, или культурно – исторические типы; негативных творцов истории, которые, подобно гуннам, монголам и туркам, не создавали великих цивилизаций, но как «божий кнут» способствовали гибели дряхлых умирающих цивилизаций; и народы, творческий дух которых задерживается в своем развитии на ранней стадии, и поэтому они не могут стать ни созидательной, ни разрушительной силой в истории, представляют собой этнографический материал, используемый творческими народами для оплодотворения и обогащения своих цивилизаций. Особая интеграция языковых, этнографических, хозяйственных, политических, духовно нравственных и религиозных элементов в каждой из культур образует целостную культуру или «культурно-исторический тип», который рождается, достигает расцвета и, прожив положенные ему полторы тысячи лет, умирает либо естественной смертью, либо гибнет под ударами более сильных и молодых народов. Данилевский насчитывает всего десять «полноценных» культурно исторических типов. Данилевский попытался сравнить основные виды человеческой деятельности выделил среди них четыре: религиозную, связанную с выработкой мировоззрения; политическую, создающую государственно-правовую систему; «собственно-культурную» (научная, художественная, техническая) и «нравственно-экономическую. В результате исследования видов деятельности Данилевский пришел к выводу, что подобно отдельному человеку, который может жить творчески лишь тогда, когда найдет себе для этого условия, культуры «плодоносят» или «прозябают в бесплодии» – в зависимости от того, насколько правильно они поняли свое историческое предназначение, насколько смогли уберечь и развить свою самобытную творческую способность. Данилевский был уверен, что славянство еще не достигло творческой силы и призвано творить во всех четырех направлениях, деятельность, что славяне еще создадут образцовое общество, если не будут перенимать готовые культурные формы от европейцев. Данилевский считает, что только при окрепшей государственности культура вступает в творческий, цивилизационный период, который длится 100150 лет. В этот период накопленная ранее «культурная» энергия в творческом порыве способна создавать новые формы религиозных и философских систем, архитектуры, скульптуры, политических учреждений, нравственности, хозяйственно-культурных укладов. Активно развиваясь, культура быстро истощает свои силы и приходит к естественному концу, погибая, так произошло, по мнению Данилевского, с древними эллинами, второе – с китайцами и египтянами. Предметом размышлений Данилевского становятся и международные межкультурные коммуникации. Он первый попытался систематизировать и определить ценность культурных связей и межкультурного обмена, показал, что культурные контакты постоянно происходят и имеют сложную, противоречивую природу, а ценности культур могут быть и благом, и злом. Иногда они с пользой заимствуются, как например усвоение христианства, возникшего на Ближнем Востоке, сначала Европой, а потом и Россией. Данилевский отмечает, что в случае военного порабощения побежденная культура не всегда проигрывает в культурном отношении, может внутренне разложить и ассимилировать культуру-победительницу, усвоив при этом ценнейшие ее достижения. Но XIX–XX столетии множество малых культур народов было «стерто с лица земли» в результате мощного натиска европейского научно-технического прогресса и европейского образования. Данилевский не отрицает и приводит примеры плодотворных межкультурных контактов на высшем, творческом уровне развития, утверждает, что не механическое смешение культур, а культурный синтез необходим мировой культуре, поскольку элементы культуры, попадая в инокультурную среду, переосмысливаются, приобретают новые формы, нормы и ценности чужих культур усваиваются после приспособления к новым условиям.#Autogen_eBook_id46 Рис. 42. Николай Павлович Павлов-Сильванский

В отечественной науке компаративистский метод в исследовании был широко применен также Н.П. Павловым-Сильванским (1869–1908), который переосмыслил, дополнил и использовал концепции, идеи историко-правовой государственной школы для определения и изучения феодализма вообще и русского феодализма в особенности, констатируя некий идеальный тип. Он был глубоко убежден в перспективности для научных исследований сравнительно-исторического метода: «В противоположность ненадежным общеисторическим сравнениям, мне дает твердую опору детальное сравнение отдельных учреждений, институтов русского удельного строя с основными учреждениями феодализма». [15] Сравнительный метод позволил получить достаточно доказательный материал для принципиального вывода о сходстве социальных институтов Руси и Запада в древнейший период, в их феодальной природе. Кроме того, представляет интерес попытка Н.П. Павлова-Сильванского не только сопоставить западные и древнерусские учреждения, но и расширить круг сравнений за счет привлечения исторических, политических правовых источников Литвы, Сербии, Болгарии, Чехии и Византии, изучить и сопоставить исследуемую проблематику на примере Индии, Кавказа, Скандинавии.

 

Дискуссия по проблемам, поднятым в работах Павлова-Сильванского, вышла за рамки академических споров, поэтому разнообразные отклики на них встречаются в ряде общественно-политических журналов того времени. Новизну и оригинальность выводов ученого отмечал журнал «Вестник воспитания»; в нем получила поддержку, в частности, идея общих тенденций в судьбах России и Европы – «пусть кое-что изменится, но общие положения теории единства едва ли будут поколеблены» [16] . Научные исследования Н.П. Павлова-Сильванского свидетельствуют о том, что стремясь отыскать единые общеисторические и общеправовые закономерности русского исторического процесса, он использовал концепцию государственной школы как отправную точку, а в определенной мере и как общую модель объяснения существенных черт развития отечественной истории.

Рис. 43.Герберт Спенсер

В работах Г. Спенсера(1820–1903), внесшего важный вклад в развитие сравнительной методологии общественного развития, закладываются основы сравнительной социологии. В 8-томной «Описательной социологии» (1873–1881) была предпринята колоссальная по своим масштабам попытка распределения данных обо всех обществах по разным таблицам для последующего их сравнения и выявления закономерных соответствий между различными институтами. Однако результаты были невелики: было выявлено, в частности, что воинственному типу общества соответствуют институт полигамии, церемониальность и угнетенное положение женщины, а промышленному типу – моногамный брак, относительное отсутствие церемониальное™ и высокий статус женщины. Некоторые результаты сравнительного анализа были представлены Спенсером в труде «Основания социологии» (1882–1883). Для этого произведения характерна исключительная широта устанавливаемых соответствий делающая затруднительными их проверку и использование. Спенсер вывел социологию на новый уровень – уровень систематизации эмпирических данных и последующей корректировки теоретических обобщений. В середине XX века повторная попытка классификации данных была предпринята Мердоком. В конце XIX века сравнительные исследования активно используются в Европе. Классическим образцом сравнительного анализа в исследовании культуры стала знаменитая книга Дж. Фрэзера (1854–1941) «Золотая ветвь» (1890), в которой были показаны сходства в обычаях разных народов и систематизирован обширный материал по первобытным верованиям: тотемизму, анимизму, табу, первобытным культам и т. д. В работах Э. Тэйлора (1832 – 1917), ученого-исследователя первобытной культуры, на основании сравнительного изучения таких обычаев и институтов, как левират, кувада, экогамия, классификационные терминологии родства, обычаи и формы совместного проживания, обосновалась историческая тенденция перехода от матриархальных к патриархальным отношениям в обществе. Отделение сравнительного метода от эволюционистской модели наметилось у Э.Таилора в лекции 1888 «О методе изучения институтов в приложении к законам брака и родства», в которой в основу сравнительного анализа был положен метод статистической корреляции. Тэйлор настаивал на необходимости в антропологии строгого метода анализа, и гарантией такой строгости, с его точки зрения должна была быть количественная (статистическая) значимость результатов исследования. В этой лекции он попытался установить различия между разными обычаями на основе сравнительных данных об обычаях брака и отсчета родства у 350 народов. #Autogen_eBook_id48 Рис. 44. Джеймс Джордж Фрэзер

В книге голландского социолога С.Р. Штейнменца «Этнологические штудии о раннем развитии наказания» (1894) при помощи сравнения многочисленных обществ и культур мира были изучены обычаи мести и кровной вражды в примитивных обществах. В работе голландского социолога Х.И. Нибора «Рабство как промышленная система» (1900) на основе сравнительного изучения экономической истории Англии и Германии рассматривается связь рабства с определенными экономическими условиями. Особый вклад в дело становления сравнительной культурологии, внес Б. К. Малиновский (1884–1942), много изучавший жизнь дописьменных сообществ. Он стремился построить логически стройную эмпирически обоснованную теорию культуры. Малиновский много сделал, чтобы раскрыть понятия «социальной системы», «культуры», «сообщества», «основных потребностей», «функций», «функциональности» и «дисфункциональности». Под влиянием книги Фрэзера «Золотая ветвь» Малиновский стал заниматься этнографией и, поставив цель создать научную теорию культуры, изучил причины выполнения предписаний и общественных норм, верований, обрядов, церемоний, использования символов, сравнивая их в различных культурах. В конечном счете он пришел к выводу, что все они объясняются потребностями общества. Свою теорию культуры Малиновский изложил в книге «Научная теория культуры», объясняя ее из родовых или «базовых» потребностей человека: потребность в пище, сексуальном партнере, движении, физическом и психическом развитии, избавлении от боли; и социально-культурных потребностей: в экономическом обмене, авторитете, социальном контроле, системе образования, поддержания традиций. Таким образом, культура возникает из практических потребностей, но по мере ее развития все большая доля совокупной энергии членов общества направляется в русло творческой, духовной активности. Эмпирически установлено, что чем больше доход, тем меньшая его часть тратится на питание и удовлетворение необходимых нужд, значительного возрастают траты на досуг, спорт, образование. Многие древние общества, жившие сравнительно благополучно, не стремились разбогатеть и не увеличивали объемов производительного труда, они тратили свою энергию и средства на развитие духовной культуры: древние греки философствовали, древние китайцы строили «великую стену» и т. д. В конце XIX века сравнительный метод отделяется от эволюционисткой парадигмы. До начала XX века сравнительные исследования в социологии и антропологии находились в зависимости от заимствованного из дарвинистской биологии принципа, согласно которому общность черт, обнаруживаемых в разных обществах и культурах, указывает на общность их происхождения.#Autogen_eBook_id49 Рис. 45. Давид Эмиль Дюркгейм

Сравнительную социологию в эмпирическом ключе и с описательной направленностью представил Э.О. Дюркгейм (1858 – 1917). В труде «О разделении общественного труда. Метод социологии». (1891), он подчеркивает важность сравнения и доказательства причинных связей. Для этого, считает Дюркгейм, необходимо сравнивать не отдельные изменения, а регулярно устанавливаемые и длинные ряды изменений, для построения которых можно брать факты, касающиеся одного или нескольких обществ определенного типа, либо нескольких разных социальных типов. Для получения общих теоретических выводов и закономерностей следует брать при сравнении очень широкое поле фактов для более точного определения условий, от которых зависит формирование и соединение определенных элементов. Целостное объяснение социального факта требует проследить весь процесс его развития во всех типах общества. Работа Дюркгейма «Элементарные формы религиозной жизни» (1912), посвященная религии аборигенов является образом такого исследования. Отстаивая право социологии на самостоятельное существование, он подчеркивал, что, «в отличие от истории, нацеленной на тщательное, полное описание каждого общества в отдельности, социология призвана сопоставлять описания, смотреть, в чем они совпадают, в чем расходятся, и, наконец, в зависимости от относительной важности выявленных сходств и различий распределять народы по группам, чтобы можно было с пользой сравнивать их» [17] . Следует выделить существенный вклад, который внес в развитие методологии сравнительного исследования крупнейший представитель западной социологической и политической мысли М. Вебер (1864–1929). #Autogen_eBook_id50 Рис. 46. Макс Вебер

Он сравнивал разнообразные общественные явления и процессы, выделял их специфику и искал общее… Проводя аналогии, Вебер вывел определенную типологию форм государств. Как исследователь в качестве основного критерия научного поиска он считает объективность, а основной формой познания – идеальный тип, который характеризуется как своего рода «необходимая мыслеформа, мыслеобраз. По своему значению это идеальное пограничное понятие, с которым действительность сопоставляется, сравнивается для того, чтобы сделать отчетливыми определенные значимые компоненты ее эмпирического содержания». [18]

 

2.3. Формирование сравнительной культурологии в XX веке

В противовес европоцентристской модели линейного развития культуры человечества немецкий мыслитель Освальд Шпенглер (1880–1936), философ истории и культуры, предложил циклическую модель исторического процесса. В своей работе «Закат Европы» он подверг критике идею единой линии развития мировой культуры обосновал мысль о том, что культура развивается по циклам. Согласно его концепции, культуру, которая является универсальной категорией в исследовании общества, можно рассматривать по следующим направлениям: 1) культура как основа интеграции или дифференциации; 2) выявление роли культуры в поддержании социальной стабильности, преемственности, динамики развития.

Рис. 47 Освальд Шпенглер

Циклическая модель исторического процесса развития Шпенглера зависит от объединяющей роли мировых религий, которые и являются высшими ценностями и ориентирами развития человечества. Отрицая существование единой общечеловеческой культуры, развивающейся по одной эволюционной прямой линии, Шпенглер рассматривает восемь культур, каждая из которых вырастает на основе своего собственного уникального «прафеномена», каждая подчинена жесткому биологическому ритму, определяющему основные фазы ее внутреннего развития: рождение, детство, молодость, зрелость, старость и закат. Каждая культура эволюционирует в самой себе, а затем погибает, проходит два этапа: этап восхождения культуры (собственно культура) и этап ее нисхождения (цивилизация). Второй этап характеризуется окостенением органической жизни культуры и означает ее распад. Таким образом, Шпенглер является одним из активных сторонников концепции локальных цивилизаций и культурно-исторических типов, отрицания единой эволюционной нити развития всемирной истории.#Autogen_eBook_id53 Рис. 48. Распространение индоевропейских языков

Следует особо выделить такое направление в исследовании культуры как диффузионизм, представителями которого являются Ф. Гребнер, П. Шмидт, В. Копперс и др. Оно появились на рубеже XIX–XX веков, стало активным в начале XX века. Несмотря на общую антиэволюционистскую направленность, диффузионизм использовал эволюционизм для схемы истории мировой культуры. Они исследовали миграцию народов и межкультурные контакты, ставили задачи воссоздания всеобщей культурной истории. В своей теории Г.Э. Смит , сравнивая культурные формы, обнаруживающиеся в различных районах мира, начиная с древне-египетской, доказывал их сходство. На этом основании он сделал вывод, что история культуры может развиваться из единого центра – Древнего Египта, а вся мировая культура была создана расселившимися постепенно по всему миру древними египтянами. В данном случае от Древнего Египта как-бы расходились культурные круги. Модель кругов положена также в основу теории происхождения из единого источника и распространения индо-европейских языков. #Autogen_eBook_id54 #Autogen_eBook_id55 Рис. 49. Математическое моделирование исторической динамики. Результаты компьютерного расчета плотности населения Средиземноморья. Чем темнее цвет на карте, тем выше плотность. Слева – результаты расчета по альтернативной модели. Справа – распределение населения, реализовавшееся в истории. – Историческая динамика. Взгляд с позиций синергетики – (Historical Dynamics. Synergetics Approach Preprint, Inst. Appl. Math., the Russian Academy of Science). Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г., Подлазов A.B. (S.P.Kurdyumov, G.G.Malinetski, A.V.Podlazov). – ИПМ им. M.B.Келдыша РАН. М. 2004 ( http://www.keldvsh.ru/papers/2004/prep85/prep2004 85.html)

Результатом огромного труда в области сравнительной культурологии была книга Л. Хобхауса, Дж. Уилера и М. Гинсберга «Материальная культура и социальные институты простых народов: опыт соотношений» (1915), в которой рассмотрено много соотношений между формами социальной организации и различными способами жизнеобеспечения. Этими учеными были рассмотрены 552 общества. Общества были разделены их на 6 типов: низшие охотничьи общества; высшие охотничьи общества; зависимые охотничьи общества; аграрные или пастушеские общества первого уровня; аграрные или пастушеские общества второго уровня; аграрные общества третьего уровня. Описание наличия или отсутствия у каждого из народов различных культурных элементов дало возможность сравнивать их уровень развития. Результатом этого сравнения был вывод о том, что есть связь развития организованного управления с экономическим развитием. В обществах охотников обнаружилась матрилинейность, а в пастушеских обществах – патрилинейность, в аграрных обществах – их совмещение, полигамия достигает пика в пастушеском состоянии общества. Авторы также пришли к выводу, что организованные войны, рабство и крепостничество получают распространение вместе с ростом промышленности и усложнением социальной организации. На низших стадиях культуры преобладает общинное землевладение. #Autogen_eBook_id56 Рис. 49. Питирим Сорокин

Русский ученый Питирим Сорокин (1889–1968), разделяя концепцию локальных цивилизаций и культурно-исторических типов создал оригинальную теорию социологии культуры, считая, что подлинной причиной и условием закономерного развития общества, или «мира социума» является существование мира ценностей. Сравнивая типы культуры, Сорокин пришел к выводу, что каждый тип определяется социальной системой, раскрывается в представлениях людей о природе существующего реального мира, о природе и существе их потребностей, о возможных методах их удовлетворения. Сорокин считает, если для мира современной европейской культуры характерны увлечения наукой и господство материализма, то в будущем человечество должно отойти от этих ценностей и создать новый тип социокультурных процессов, основанных на ценностях религии и творческого альтруизма. Обратив особое внимание на изучение истоков древних культур Азии и Африки, он исследовал системы ценностных ориентаций различных обществ, благодаря чему стало возможно сравнивать конкретные данные о воздействии ценностей, на различные области социокультурной жизни – право науки, искусство, религию и т. д.#Autogen_eBook_id57 Рис. 50. Арнольд Тойнби

Арнольд Тойнби (1889–1975) представил концепцию локальных цивилизаций в 12-томном труде «Постижение истории», в котором выразил идею многолинейного развития суверенных культур, утверждая, что тезис о единстве цивилизаций – является заблуждением. Насчитывая от 21 до 26 самостоятельных цивилизаций, сравнивая их, Тойнби выдвигал общее для них образование – религию. Он осуществил исследование, анализируя огромный фактический материал, на основе которого сделал вывод о существовании культур как замкнутых дискретных единиц, называемых «цивилизациями». Возникновение цивилизации, ее рост, упадок и разложение связаны со способностью или неспособностью «творческого меньшинства» найти адекватный ответ на вызов истории, сложную историческую ситуацию. Тойнби продолжает и развивает подход Н.Я. Данилевского. В контексте осмысления “феноменов человеческой жизни" #Autogen_eBook_id58 Рис. 51. Альфред Реджинальд Радклифф-Браун

Тойнби выделяет три метода: первый состоит в установлении и фиксации “фактов", второй – в выявлении посредством сравнительного анализа установленных фактов общих “законов", третий – в художественном осознании фактов в форме “фантазии". Продолжая дюркгеймовские традиции, английский антрополог А.Р. Радклифф-Браун (1881–1955) считал целью сравнения установление универсальных принципов и закономерностей. Социальная антропология понималась им как сравнительная социология, представляющая собой специфический раздел общей социологии. Занятый изучением примитивных обществ, своей целью он считал не историческую реконструкцию развития обществ, а получение теоретических обобщений. На основе систем родства разных обществ им были установлены определенные структурные принципы, которые в конкретных социальных структурах проявляются и различным образом сочетаются друг с другом, определяя характерные формы отношений между различными категориями родственников. В очерке «Религия и общество» (1945) на основе структурного сравнения, была выявлена зависимость формы религии от формы социальной структуры. В лекции «Сравнительный метод в социальной антропологии» (1951) Радклифф-Браун продемонстрировал возможности применения сравнительного метода на примере анализа австралийского тотемизма. Подробно Дюркгейму, он считал полезными и небольшие по охвату материала исследования, образцами которых стало классические изучение социальной организации андаманцев и австралийских аборигенов. В американской антропологии в середине XX века наибольшей популярностью пользовался кросс-культурный подход. Проводившееся под руководством Дж. П. Мердока (1897 – 1985) Йельское исследование основной целью имело построение классификации культурных видов. Оно охватило около 250 обществ и легло в основу Этнографического атласа и картотеки Humen Relation Area Files. Э.Эванс-Причард и И. Шапера, ученики Радклифф-Брауна, критикуя его, старались совершенствовать методологию сравнительного исследования, работая с к данными культур небольших регионов. И. Шапера считал, что изучение всех живущих в конкретном регионе народов, о которых имеется информация, сравнение различных явлений в культурах этих народов, разных форм, которые эти явления принимают, является необходимым условием для получения базисных типов. Именно их по мнению Шапера можно положить в основу классификации. Для 60-х годов XX столетия характерны такие исследования, когда берется несколько обществ одного типа. Ф.Р. Эгган областью сравнительных исследований сделал индейские общества Калифорнии, для Эванс-Причард – Судан, Шапера исследовал Южную Африку, Глакмен – Юго-Восточную Африку.#Autogen_eBook_id59 Рис. 52. Раймон Арон

Ф.Р. Эгган (род 1906) в отличие от Редклифф-Брауна, крайне отрицательно относившегося к использованию в сравнительных исследованиях бесписьменных обществ исторических свидетельств, в статье «Социальная антропология и метод контролируемого сравнения» (1954) говорил о необходимости использования в антропологии и такого рода данных. Статья «Социальный метод в социальной антропологии», написанная Эванс-Причардом в 1965 году, подводит итоги столетия применения метода сравнения антропологии. Он приходит к выводу, что оно дало крайне мало таких результатов, которые можно было бы признать общезначимыми. Эту неудачу он связывает с неудачной постановкой самих целей кросс-культурного сравнения (поиском и объяснением сходств). Цель, которую должны бы иметь исследования в антропологии, с его точки зрения, – это социологическое объяснение различий. Известный французский социолог и политолог Раймон Арон (1905–1983) занимался сравнением современных ему политических режимов, выводил их типологию, проводил сравнительный анализ политических систем. В своих трудах «Опиум для интеллигенции» (1955), «Разочарование в прогрессе» (1967) Арон полагал, что на современном этапе развития цивилизаций создается единый тип общества (единое индустриальное общество), различными модификациями которого выступают западная (демократическая) модель и советская (тоталитарная). Конфликты индустриальной цивилизации ученый видит в противоречии между требованиями Индустриального общества (централизации, жесткой иерархии) и идеалами демократии – свободой, равенством. Противостояние этих противоборствующих тенденций обрекает индустриальное общество на нестабильность.Американский политолог Дж. Сартори (род. 1924) в 1969 году представил материал на обсуждение «круглого стола» Международной ассоциации политической науки в виде статьи «Теория и метод в сравнительной политологии», позже опубликованный в 1970 году под названием «Искажение концептов в сравнительной политологии» [19] в журнале. [20] В этой работе Дж. Сартори делает вывод, что подавляющая часть литературы, в 1970 году выходящей под маркой «методы» социальных, бихевиористских или политических наук, посвящена технологиям проведения опросов и социальной статистике, но не методу исследования. Она имеет косвенное отношение к тому, что составляет сферу ключевых интересов научного исследования. В фундаментальном смысле методология и метод невозможны без размышления о мышлении. И если методология и технология четко разведены, они не могут подменять друг друга. Так можно быть великолепным исследователем и обработчиком данных, но не быть мыслителем. Дж. Сартори пытается доказать, что сравнительной науке для дальнейшего развития, следует становиться самостоятельной. Для этого необходимо выработать компаративный метод, который позволит логично продвигаться вверх на высокий уровень абстракции, точно пользуясь определенной научной терминологией, или как говорит мыслитель, точными значениями терминов – концептами, затем уже можно спускаться вниз к конкретике эмпирической действительности. При этом очень важно, и именно на этом делает акцент Дж. Сартори, не подменять одни понятия другими на всем пути логического движения. Особенно это необходимо для обобщений большого фактического материала, который отражает реальность, требуя от исследователя высокой степени абстрагирования как основного условия, дело Сравнение эмпирических данных района, города требует одного уровня обобщения, страны – другого, стран мира и регионов – еще более высокого уровня обобщения, и наконец, «видеть» внутреннюю логику интеграции мирового целого можно только на уровне разума, или «всеобщего». #Autogen_eBook_id60 Рис. 53. Дж. Сартори

Для успешного исследования Дж. Сартори считает, что нужно прежде всего четко определиться с терминологией и употреблять концепты, учитывая их «перемещаемость» в значении. Он пишет: «Мое внимание сфокусировано на концептах и вокруг концептов, – поскольку я убежден, что они представляют собой не только элементы теоретической системы, но также инструменты для сбора фактов и „вместилища " данных. Эмпирическая проблема заключается в том, что мы крайне нуждаемся в информации, достаточно точной для того, чтобы ее можно было осмысленного сравнивать. Поэтому нам требуется регистрационная система, которую могут осуществить селективные, т. е. таксономические, „концептуальные контейнеры". При отсутствии такой системы не миновать ошибок в сборе фактологического материала, и применение все более изощренных статистических приемов на основе компьютерных технологий не защитит от неверной информации. Что же касается теоретической проблемы, то ее можно сформулировать следующим образом: нам катастрофически не хватает упорядоченности в использовании понятий и процедур сравнения. Подобная упорядоченность, на мой взгляд, может вырасти из представления о лестнице абстракции, из знания подразумеваемых ею логических характеристик и вытекающих отсюда правил обобщения и аналитического расчленения». [21] #Autogen_eBook_id61 Рис. 54. Николай Дмитриевич Кондратьев

Речь идет о том методе, который в истории мышления был уже создан в классической немецкой философии, разработан и применен во всех отраслях знания, развитых на том историческом этапе. Это метод логического восхождения от абстрактного к конкретному, метод развертывания понятия (понимания) путем движения к раскрытию сущности, поиска внутреннего основания, всеобщей посылки, для развития определенных концептов или категорий. Дж. Сартори отмечает, что очень важно выйти на тот уровень абстракции, который позволяет определить всеобщее основание развиваемой политической теории выработать терминологию (категории, концепты), помогающие развивать в политической теории это всеобщее основание. Дж. Сартори фактически говорит о том, что гуманитарная наука выработала много нового конкретного материала, который надо систематизировать, чтобы владеть более точным прогнозированием развития общества.В развитии сравнительной науки большое значение имел сборник «Кризис, выбор и изменение. Исторические исследования политического развития» [22] под редакцией Гэбриэля Алмонда , Скотта Флэнегана и Роберта Мундта. Авторы исследовали переломные моменты и попробовали с помощью математического аппарата формализовать соотношение политических сил, как оно складываюсь в каждом из этих казусов. Бингхем Пауэлл проанализировал события, связанные с принятием в 1832 году Акта о реформе в Великобритании, Дэннис Кавана – с кризисом 1931 года в Великобритании, Роберт Мундт – с формированием Третьей республики во Франции, Фолькер Риттбергер – с формированием Веймарской республики; Уэйн Конелиус – с реформами Карденаса в Мексике, Джеймс Уайт – с реставрацией Мэйдзи, наконец, Томас Хедрик – с кризисом середины 60-х годов в Индии. Особое значение в указанных исследованиях, собранных в сборнике представляет материал, содержащий данные о динамике перегруппировок политических сил в ходе каждого из анализируемых кризисов. В сборнике анализировались восемь исторических случаев качественных политических изменений, данные о динамике построения коалиций политических сил в ходе каждого из анализируемых процессов.В связи с логикой изложения развития сравнительной науки следует вспомнить об основоположнике теории волновых экономических циклов Николае Дмитриевиче Кондратьеве (1892–1938). Согласно ставшей классической теории больших циклов Кондратьева, войны и революции возникают на почве реальных, и прежде всего экономических условий, на почве повышения темпа и напряжения конъюнктуры экономической жизни, обострения экономической конкуренции за рынки и сырье. Социальные потрясения возникают легче всего именно в период бурного натиска новых экономических сил. Каждый новый цикл протекает в новых конкретно-исторических условиях, на новом уровне развития производительных сил и потому вовсе не являются простым повторением предыдущего цикла. Н.Д. Кондратьев смог исследовать только два с половиной больших цикла, прервав свое исследование на повышательной волне третьего цикла. Со своим докладом он выступил в начале понижательной волны (в 1926 году), когда еще просто невозможно было определить границы этой волны и к каким последствиям она приведет. По сравнению с представителями марксизма, воспринимавшими историю как однонаправленный линейный процесс и предрекавшими крах капитализма, Кондратьев выдвигал идею о возможности совершенствования капитализма в рамках циклических процессов. В предсказанной в работах Кондратьева понижательной фазе волны третьего цикла коммунисты в СССР видимо увидели «саботирование» пятилетних планов форсированного развития страны и угрозу самой идее поступательного планомерного экономического развития.#Autogen_eBook_id62 Рис. 55. Меньшиков Станислав Михайлович

В результате исследование Н.Д. Кондратьева в СССР оказалось под запретом, и только в 1984 году советский экономист с мировым именем, много лет проработавший в центрах прогнозирования ООН, друг и соавтор Дж. К. Гэлбрейта, С.М. Меньшиков реабилитировал его в своей статье в журнале «Коммунист», а в 1989 году он издал самое глубокое по настоящее время исследование теории Н.Д. Кондратьева под названием «Длинные волны в экономике: когда общество меняет кожу». Еще один наш соотечественник, С.Ю. Глазьев обогатил теорию «длинных волн» Кондратьева структурным анализом смены «технологических укладов», лежащих в их основе. Таким образом, теория больших волновых циклов Кондратьева получила развитие. В среде западных экономистов Кондратьев всегда был широко известен, но Меньшиков обратил внимание на характерную закономерность: интерес к теории больших Кондратьевских циклов у западных экономистов пробуждался исключительно в период понижательных волн, когда шла череда глубочайших кризисов (в 1920–1930 гг. и в 1970–1980 гг.). А во время повышательных волн, когда мировая экономика развивается поступательно, когда кризисы в полном соответствии с теорией Кондратьева не очень глубоки и кратковременны, интерес к данной теории падает. Для сравнительной культурологии учение Кондратьева о волновых циклах важно потому, что в истории культуры также, как и в экономике, наблюдается чередование периодов кризиса и подъема, кроме того, экономическая наука является несомненным элементом культуры.Американские ученые С. Липсет и С. Роккан в своих исследованиях обратили особое внимание на общественные конфликты, которые последовательно сменяя друг друга, способствовали смене этапов в культуре западноевропейских стран. Они выделили конфликт между центральной национальной культурой и этнически, лингвистически и религиозно обособленным от нее населением провинций, а также конфликт между централизующим, стандартизирующим и мобилизующим национальным государством и обладающей историческими привилегиями церковью. Эти два конфликта по мнению Липсета и Роккана относятся к эпохе национальной революции. Конфликты между лендлордами и промышленными предпринимателями, а также между собственниками и работодателями, с одной стороны, и арендаторами и наемными работниками, с другой, относятся к эпохе индустриальной революции.#Autogen_eBook_id63 Рис. 56. Аурелио Печчеи

Во второй половине XX века в политической, экономической и культурной мировой практике все отчетливее стали выражаться глобальные явления. В 1968 году для исследования глобальных проблем современности был создан Римский клуб – неправительственная международная организация, результатом работы которой в 1972 году Д.Л. Медоуз представил исследовательский проект «Пределы роста. Доклад Римскому клубу». В 1985 году А. Печчеи (1908 – 1984) – один из организаторов Римского клуба издал книгу «Человеческие качества» [23] , в которой сформулировал шесть целей человечества, связанные с его «внутренними пределами» и «внешними пределами». Параллельно с изучением процесса глобализации создавалось множество концепций политической модернизации и моделей политических перемен. Политическая модернизация в широком смысле трактуется как развитие и изменение политической системы общества, как особенности политических курсов «отсталых» в экономическом отношении стран, как стратегия мобилизации ресурсов в условиях их дефицита, как новая технология, которая является средством решения важнейших проблем для всего человечества. Одним из пионеров создания теории модернизации является выдающийся американский ученый С.Е. Блек , которому принадлежит труд «Динамика модернизации: очерки сравнительной истории». [24]

 

Рис. 57. Толкотт Парсонс

Рис. 58. Дэвид Истон

Следует выделить значение системного подхода в развитии сравнительной науки, которая начинает его развивать еще с середины 50-х годов XX века. Но особенно широкое применение системные идеи получили после выхода работ классиков политической науки Т. Парсонса и Д. Истона, в которых политическая система рассматривалась в виде определенной совокупности отношений, находящейся в непрерывном взаимодействии со своей внешней средой через механизмы «входов» и «выходов» в соответствии с базовыми идеями кибернетики. Общественные науки, в том числе политические, имеют свою специфику, заключающуюся в том, что они исследуют политические, т. е. часть социальных отношений, а значит это в целом – социальные системы, поэтому они должны рассматриваться как сложные адаптирующиеся системы, анализ которых невозможен по аналогии с анализом моделей механических систем. [25] Эти системы, как правило, принадлежат к типу открытых и слабо организованных, т. е. в таких системах часто сложно провести четкую границу, а соответственно и подвергнуть анализу, систему в отрыве от среды, и наоборот. Пространственные границы политических систем носят вполне условный характер, и представляют собой конкретные связи между реально существующими социальными общностями, взаимодействие которых имеет определенные черты системной организации. Еще одна особенность политической системы отношений и составляющих ее частей связана с тем, что ее основные элементы представлены социальными общностями (включая отдельные индивиды), т. е. они являются социальными системами особого типа со слабой степенью интеграции элементов в целостность и со значительной автономией элементов. Д. Истон, известный канадско-американский политолог, модифицировал модель Т. Парсонса таким образом, чтобы показать, как политическая система (т. е. совокупность общественных отношений по поводу политической власти) при помощи регулирующих механизмов вырабатывает ответные реакции на поступающие от среды импульсы. Это понимание вскоре было дополнено Г. Алмондом, который в анализ ввел понятие роли, от которой зависит содержание формальных и неформальных взаимодействий, вырабатывающих политическую культуру, и которая, по Алмонду, и является интегрирующим началом общества. [26] Вместе с другим западным исследователем С. Вербой Г. Алмонд в работе «Гражданская культура и стабильность демократии» стал родоначальником теории политической культуры. На основе сравнительного анализа эти авторы предложили типологию политической культуры и раскрыли значение современной передовой демократии для обоснования концепции «гражданской культуры» в политической жизни общества. Это способствовало систематизированному научному сравнению наиболее важных типов политических систем в мире. #Autogen_eBook_id66 Рис. 59. Габриэль Алмонд

Разработанные идеи об определяющей роли политической культуры позволили предложить в дальнейшем несколько классификаций политических систем, среди которых можно выделить по типу политической культуры: англо-американскую, европейско-континентальную, доиндустриальную и частично индустриальную, а также тоталитарную политическую системы; народные племенные, бюрократические авторитарные, согласительные (конкурентные олигархии и плюралистические демократии и т. д. [27] «Системный подход оказал такое сильное влияние на политическую науку, что в ее современном виде категория политической системы стала вытеснять соотносящиеся с ней категории государства, государственного института, государственного управления и т. д. Системный подход и категория политической системы применимы к обществам разных типов, в том числе и традиционных, не западных, восточных и тому подобных, что делает их необычайно привлекательным методологическим инструментом для исследователей-политологов», [28] – отмечает современный российский исследователь А.Д. Воскресенский.Заслуживает внимания проблема систематизации переходных политических систем, которая впервые была поставлена в связи с политической модернизацией, т. е. концепцией, описывающей переход от традиционных политических систем к современным. Под последними, как правило, понимались демократические либеральные системы и режимы. Исследователи, разрабатывающие теории модернизации, предлагали различные модели обновления и совершенствования развития тех стран, которые в этом нуждались. Своеобразным итогом исследования стало произведение современного американского социолога и политолога И. Валлерстайна «Анализ мировых систем и ситуация в современном мире», [29] получившее широкую мировую известность. В этом произведении автор выдвигает понятие миросистемы, для которого характерно рассмотрение всех стран, всего человеческого сообщества как находящихся в процессе единого переходного модернизирующегося общества.#Autogen_eBook_id67 Рис. 60. Иммануил Морис Валлерстайн

Исследователь отмечает, что существующая мировая система глубоко иерархична, глобализация усугубляет поляризующий эффект капитализма, создавая полное ощущение «расистского» и «недемократического» характера отношений внутри нее. Попытки преобразования такой сложной системы потребуют не менее полувека и будут напрямую зависеть от организации в масштабах всего мира. Валлерстайн делает вывод: «Кризис тотален, дилемма тотальна. Мы будем переживать ее следствия в ближайшие полвека. Как бы мы ни разрешили коллективными усилиями этот кризис, какого бы рода новую историческую систему мы ни построили, будет ли она хуже или лучше, будет ли у нас больше или меньше прав человека и прав народов, одно несомненно: это не будет система, основанная на либеральной идеологии, какой мы ее знаем на протяжении вот уже двух веков» [30] . Учитывая темпы глобализационных процессов, И. Валлерстайн описывает мир-систему как развивающуюся в нечто «иное», формирующую новую модель. В своем последнем произведении «Конец знакомого мира. Социология XXI века» он утверждает, «что современная мир-система как система историческая вступила в стадию завершающегося кризиса и вряд ли будет существовать через пятьдесят лет. Однако поскольку результаты кризиса не могут быть определены заранее, мы не знаем, станет ли пришедшая на смену новая система (или системы) лучше или хуже той, в которой мы живем ныне. Но что мы действительно знаем – это то, что переходный период будет грозным временем потрясений, поскольку цена перехода крайне высока, его перспективы предельно неясны, а потенциал воздействия небольших изменений на итоговый результат исключительно велик». [31] Историческую систему будущего мира, И. Валлерстайн видит как демократическую.Еще в 70-е годы в процессе разработки концепции «глобальной демократизации» и в ее рамках модели «демократической консолидации», под знаком «третьей волны» демократизации возникли сравнительные исследования общественных трансформаций, так называемая транзитология. Она стала развиваться как су б дисциплина сравнительной политологии, изучающая закономерности многообразных и разнонаправленных политических трансформаций современности. Транзитология ставила своей целью построение общеприменимой и универсальной матрицы, которой должна стать демократизация. Центральным для этой субдисциплины понятием является транзит (от лат. transitus), который объединяет любые по форме и содержанию процессы перехода от прежнего, недемократического, состояния к иному, в частности, в политологии – это переход от авторитаризма к демократии. Одним из известных родоначальников транзитологии является американский политолог Д.А. Ростоу. Другой известный американский мыслитель С. Хантингтон, написавший в 1991 году книгу «Третья волна: Демократизация в конце XX столетия» и в конце 90-х годов нашумевшую книгу – «Столкновение цивилизаций», внес существенный вклад в область транзитологии. Он рассматривал переход к демократии многих стран в конце 70 – 80-х годов как глобальный процесс, как общий ход мировой эволюции, правда в «Столкновении цивилизаций» выражается другой подход – эсхатологический. В течение двух с лишним десятилетий развития транзитологии в качестве конечного результата «перехода» предлагалась та или иная разновидность демократического устройства. Действительность же показала, и это стало очевидным в настоящее время, что этот результат редко достижим, что не означает разрушения самой предметной области сравнительных исследований современных политических трансформаций. «Конец парадигмы транзита», которую наиболее активно в последнее время разрабатывал Т. Карозерс [32] не тождествен «концу транзитологии».Если анализировать посткоммунистическое общество, то следует отметить, что торжество демократических реформ обычно было недолгим, особенно если новой, демократически избранной власти, приходилось осуществлять болезненные экономические реформы..Консолидация демократии же подразумевает создание таких условий, при которых «выживают» только демократические структуры, т. е. «определенность процедур» влечет за собой значительное снижение «неопределенности результатов», практически исключая возможность «недемократических исходов». [33] Во многих странах консолидации демократии в чистом виде не получалось. Пытаясь противостоять консервативным силам внутри системы, реформаторы-центристы (опять же в Южной Европе, Латинской Америке и, отчасти, в СССР) часто обращались за поддержкой к гражданскому обществу, оппозиционным движениям и, балансируя между охранителями режима и его радикальными противниками, на протяжении определенного времени проводили политику «дозированных» реформ. Но санкционированная ими легализация радикальной оппозиции в качестве нового легитимного участника политического процесса влекла за собой контрконсолидацию консерваторов и рано или поздно оборачивалась ростом политической напряженности и обострением конфликтов.Консолидация демократии не может служить в качестве матрицы компаративных исследований, а поэтому распад и трансформацию коммунистических режимов в Центральной и Восточной Европе и в бывших советских республиках невозможно рассматривать в качестве звеньев единого глобального процесса демократизации. Скорость продвижения к ней зависит от совокупности внутренних и внешних обстоятельств, но сам вектор движения был определенным. Таким образом, консолидация демократии либерального типа превращалась в совершенно реальный «пункт назначения», который раньше или позже достигнут все «переходные» политии. Модель демократической консолидации была призвана служить теоретико-методологическим обоснованием «выхода из неопределенности» в парадигме линейного транзита.Именно в рамках осуществления глобальной демократии родилась модель демократической консолидации. Она ставит перед исследователем целый ряд теоретико-методологических и прикладных политических вопросов, главный из которых, когда заканчивается собственно «транзит» («переход», фаза «учреждения демократии») и начинается консолидация. Отчасти ответ на этот вопрос дает концепция X. Линца и А. Степана, ставшая классической. Демократическая консолидация по мнению авторов предполагает проведение глубоких преобразований как минимум на трех уровнях: поведенческом, ценностном и конституционном. О ее достижении в стране можно говорить только в том случае, если в политии не осталось влиятельных политических групп, которые, стремились бы подорвать демократический режим, а демократические процедуры и институты воспринимаются обществом как наиболее приемлемые механизмы регулирования социальной жизни. Важно, чтобы политические авторы «привыкли» к тому, что все общественные конфликты разрешаются в соответствии с законами, процедурами и институтами, санкционированными новым демократическим процессом. А. Меркель, развивая дальше концепцию демократической консолидации, считал, что важен еще один уровень – политической репрезентации, т. е. наличие интегрированной партийной системы и системы взаимодействующих групп интересов, и подчеркивает роль внешних факторов – самой международной среды, международных экономических отношений, региональной интеграции.Один из исследователей современных процессов демократии М. Макфол в результате проведенного сравнительного анализа сделал вывод, что применительно к посткоммунистическим странам не работают две базовые посылки конвенциональной транзитологической модели: представление о том, что выходом из политического тупика являются соглашения, создающие основы для успешной демократизации, и идея навязывания демократии «сверху» в результате компромисса элит. Для них более характерным был вариант не пакта, а силового; разрешения противоречия. Причем тип возникающего режима в значительной мере определялся перевесом в политическом противоборстве. Если перевес имели радикальные реформаторы, опиравшиеся на поддержку «снизу», тогда открывались перспективы подлинной демократизации. Если побеждали силы «мимикрировавших» представителей ancien regime, которые «сверху» навязывали новые правила игры, тогда было утверждение новой версии авторитарного режима. Наконец, если победитель определялся лишь после относительно длительного периода сохранения баланса сил, возникали те или иные разновидности «гибридных» режимов («полудемократий-полудиктатур»). [34]М. Макфол показывает, что невозможно уложить всю совокупность траекторий политических трансформаций последних трех десятилетий в какую-либо универсальную «транзитологическую парадигму». В реальном многообразии успешных и неуспешных транзитов тех лет были и переходы от либерализации к пакту и демократизации с последующим продвижением к демократической консолидации, и реформы, осуществляемые группами реформаторски настроенных элит, и случаи навязывания демократизации сверху, и массовые восстания против диктатуры. Налицо разные результаты политических трансформаций – от консолидации либеральных демократий до появления сложившихся видов нового авторитаризма с промежуточными вариантами в виде противоречивых, но более или менее устойчивых движений к демократической консолидации и застоявшихся «гибридных» состояний.Имеет место в посткоммунистической градации классификация Б.И. Макаренко, расположившего бывшие советские республики на шкале «убывающей консолидации» демократии: «выздоравливающие» (Литва, Латвия, Эстония), «есть надежды на поправку» (Молдавия, Украина, Россия, Армения), «хроническая болезнь» (Грузия, Белоруссия, Азербайджан), «острая стадия – опасно для жизни» (Киргизия, Казахстан, Таджикистан), «доктор сказал – в морг» (Узбекистан, Туркменистан). [35]Таким образом, в конце XX века для политических наук основными становятся системный и сравнительный методы, особенно они оба оказываются важными для практики политического исследования.В политических исследованиях П. Мэра [36] отмечается, что подход статистического типа имеют только частные, узкие, специальные применения, поскольку в них предстает не «живая страна», а группа статистических переменных, которые могут быть подвергнуты статистическому (количественному) анализу.Проблему, что в сегодняшней сравнительной политологии существует большое количество приемов и методик, находящихся между двумя крайностями, отмечал Чарльз Рэгин, он подчеркивал, что «термин сравнительный метод, как правило, используется в более узком значении для обозначения особого вида сравнений – сравнения крупных макросоциальных единиц. Традиционно под сравнительным методом в узком смысле понимается основной метод, применяемый в компаративистике – разделе общественных наук, занимающемся изучением сходства и различий между отдельными обществами». [37] Ч. Рэгин считает, что в современной компаративистике наличествует четкий водораздел между качественными и количественными методами и сделан акцент на доминировании качественной традиции. Сравнительный метод как особый и специфический для компаративистики не решен до конца. Некоторые современные политологи отрицают, и считают, что сравнительные общественные науки в этом смысле вообще ничем не отличаются от общественных наук в целом и политических наук в частности. Современный политолог Г. Питере отмечает, что сравнительный метод нужно понимать довольно широко, он выделил пять типов сравнительных исследований: сравнительное исследование одной страны; сравнительный анализ сходных процессов и институтов группы стран; сравнение типологий и классификаций как стран и групп стран, так и внутреннего устройства их политических систем; статистический, либо описательный анализ данных группы стран, объединенных по географическому признаку или на основе сходности путей развития, при которых подвергаются проверке гипотезы, построенные на основе анализа взаимоотношений переменных, взятых из группы стран-образцов; статистический анализ всех стран, в основе которого лежит попытка выделить модели либо взаимоотношения в рамках политических систем всех типов [38] .В современной мировой политологии сегодня прослеживается тенденция считать, что широкий статистический кросс-страновой анализ не является единственным типом сравнительных исследований, а политологу необходимо продумать все «за» и «против» различных подходов. Иногда, действительно, нужно глубоко понять политическую систему одного национального государства, ее субнациональную основу, чтобы проанализировать, что отличает ее от другой. Такой сравнительный анализ может показать, каким образом меняются или откладываются и упрочняются социальный и культурный типы внутри одной политической системы. Здесь качественные методы анализа действительно преобладают над количественными. При этом существуют политологи, которые предлагают «конструировать» дисциплину на основе классификации теорий и концепций, которые анализируют объект, а не на основе самого объекта. [39]В последние годы тематика сравнительных исследований стала характеризоваться переходом от изучения традиционных институтов и факторов политической деятельности (государство, партии, выборы, средства массовой информации) к осмыслению новых явлений (окружающая среда, политики, групповые интересы и неокорпоративизм, новые массовые движения, постматериальные ценности, этнические, языковые, возрастные и гендерные факторы). Особое значение придается исследованиям того, как формируется мировой политический курс, как влияют на него старые и новые институты и факторы и изменения в тематике сравнительной науке об обществе. В ее поле зрения попадают переходные процессы, конфликты мирового масштаба, не только мировая глобализация, но и региональная интеграция, а также сравнительное регионоведение, новая политическая идентификация, политическая культура и модернизация.Начало XXI века связано с появлением некоторых новых концепций, принадлежащих российским обществоведам. Известный российский ученый, декан факультета политологии, проректор по научной работе МГИМО(У) МИД РФ профессор А.Ю. Мельвиль, ранее разделявший взгляды о возможности мировой демократической консолидации, сегодня отмечает реальность других процессов, он классифицирует политические системы, находящиеся в современном процессе развития, в трех видах. А.Ю. Мельвиль считает, что одни представляют те, в которых завершается консолидация либеральных демократий, закрепляются демократические институты и практики; в других политических системах демократические институты и практики сочетаются с авторитарными; третьи, используя на словах демократию – на практике являются новой разновидностью автократического правления. [40] Причем в этих трех видах политических систем развитие настолько различно , что поместить их в один процесс, в одну линейную и тем более одновекторную направленность никак невозможно. А.Ю. Мельвиль отмечает: «Различия настолько велики и беспрецедентны, что перед современным политологическим сообществом встает задача существенного концептуального обновления сложившихся представлений о политических изменениях и политическом развитии с учетом разновекторного характера посткоммунистических трансформации». [41] #Autogen_eBook_id68 Рис. 61. Мельвиль Андрей Юрьевич

Мировое развитие, понимаемое как векторное, линейное, трактовалось в парадигме стадий демократизации, в соответствии с которой всем «переходным» странам неизбежно предстоит пройти через известные типологически единые фазы: эрозия и распад авторитаризма, режимная либерализация, институциональная демократизация, этап неконсолидированной демократии и, наконец, демократическая консолидация. Модель «транзит – консолидация» фактически воспроизводит линейное представление об общечеловеческом развитии, при котором демократия движется в заданном направлении, как бы дополняя себя в линейном процессе перехода от одной фазы к другой.На основе исследования транзитологии Мельвиль приходит к выводу, что нет одновекторного, линейного политического развития мира. Он утверждает отсутствие универсальной (над– или транснациональной) «транзитологической парадигмы», которая позволяла бы концептуализировать (и адекватно предсказывать) последовательность и закономерность процессов режимных преобразований и политических трансформаций в отдельных странах. Сравнительный анализ конкретных траекторий политических изменений в современном мире, проходящих под знаком «демократизации» – это сравнение различных вариантов движения от авторитаризма в сторону более демократических или, напротив, автократических форм правления, который исключает конструирование универсальной и общеприменимой парадигмы политических изменений, так как возможно лишь определение связи и последовательность отдельных фаз в конкретном классе общественных процессов. «Эвристический потенциал такого – транзитологического по предмету и сравнительного по методу – анализа заключается именно в выявлении общего и особенного в многообразии реальных политических трансформаций. Подобный подход позволяет, в частности, обнаружить некоторые характерные закономерности эффективных переходов к демократии. Понятно, что эти закономерности присущи не всем вариантам перехода от недемократических форм правления, но лишь наиболее успешным.Опыт посткоммунистических трансформаций отчетливо продемонстрировал, что институциональная стабилизация и режимная консолидация далеко не равнозначны консолидации либеральной демократии». [42]Зачастую мы имеем дело не с «переходными», а с вполне консолидированными политическими режимами нового типа, которые никак не вписываются в логику «растянутой демократизации» одновекторного направления. Векторы их политического развития оказались разнонаправленными, а не однонаправленными, как предполагалось в линейной «транзитологической парадигме». Поэтому сейчас гораздо продуктивнее не рассуждать о возможностях их дальнейшего «перехода к демократии», они идут в другую сторону, или остановились в своем развитии. Имеет смысл говорить и исследовать трансформацию одной разновидности недемократического режима в другую, иногда завершающегося консолидацией «новой автократии». Мировая политическая реальность представляет собой широкую палитру поставтократических, авторитарных траекторий развития, которые сформировались и развивают внутри себя недемократические режимы – цезаристские, султанистские, популистские, плебисцитарные в чистых и гибридных формах.Общий вывод А.Ю. Мельвиля заключается в том, что демократия не приживается там, где нет для этого исторической базы, не сложились еще демократические традиции. Наличие институтов, даже если они сконструированы по оптимальной демократической схеме, не гарантируют успех демократизации. Стабильная и консолидированная демократия имеет не только институциональную базу, но должна опираться на определенный структурный фундамент, на подкрепляющую ее социально-экономическую систему и укорененные в обществе нормы и ценности демократической гражданственности, т. е. особого рода «социальный капитал». Все исторические формы демократии не складывались из отдельных элементов, а органически «произрастали» в процессе многовекового исторического развития.В конце XX – начале XXI века в компаративистских исследованиях заметен интерес к изучению качественного усложнения структур социального бытия. Возникающая мировая «архитектура» делается отчетливо «многоэтажной». Так, известный американский политолог Дж. Розенау, уже много лет изучающий динамику глобализационных и локализационных процессов, выделяет три основные уровня глобальных преобразований. Первый является микроуровнем, касается отдельных граждан и фиксирует настоящую революцию в росте их квалификации, мастерства, позволяющих гражданам более четко определять свое место в ходе событий и более эффективно участвовать в коллективных действиях, служащих их интересам. Второй вид преобразований связан со следующим, промежуточным макро-микроуровнем, на котором осуществляется связь индивидов с их коллективностями (collectivities). Третий вид преобразований разворачивается на глобальном макроуровне. Здесь процессы бифуркации положили начало двум мирам глобальной политики – полицентричному миру, состоящему из различных неправительственных участников, и государство-центричному миру, которые все еще формируют свои сферы в качестве оснований возникающего глобального порядка.Компаративистскому исследованию подвергаются также идейные парадигмы, лежащие в основе мировых систем. Профессор, заведующий кафедрой социологии международных отношений Московского государственного университета П.А. Цыганков, исследуя многообразие классических парадигм в западной теории международных отношений, систематизировал их в трех направлениях: реализм, либерализм и марксизм. [43] Каждое парадигмальное направление он также подразделил на три разновидности. Реализм сначала развивается как классический , который содержит теории национальности и баланса сил (Э.Х. Карр, Г. Моргентау, Э. Ваттель, Б. Спиноза, Г. Киссенжер). Затем он проходит стадию неоклассического , который представлен теориями уровней анализа, баланса угроз и зрелой анархии (К. Уолц, С. Уолт, Б. Гузан). Третья, заключительная постклассическая стадия, выражает идеи конфликта цивилизаций и является эсхатологической. П.А. Цыганков определяет либерализм как классический образец, который развивает теории единства человеческого рода, приоритета моральных и правовых норм и коллективной безопасности (А. Смит, И. Кант, Дж. Кларк, Б. Сон). Далее парадигма либерализма эволюционизирует в неоклассический либерализм, который отражает теории международных режимов, взаимозависимости, гегемонии, институализации, федерализма (С. Краснер, Р. Кохэн, Дж. Най, Ф. Краточвил, А. Этциони, А. Стенелла). И третья стадия постклассический либерализм представлен теориями «конца истории», демократического мира, гуманитарного вмешательства, человеческой безопасности, мирового сообщества, мирового гражданского общества, глобального правления (Ф. Фукуяма, А. Муравчик, Дж. Ли Рэй, Л. Эксуорси, В. Зартман, Л. Риннер, Г. Саламе, Д. Розенау). Марксизм в теории Циганкова также развивается последовательно в трех стадиях: классического, неомарксизма, и посткл ассического.В современной политической компаративистике обозначилась необходимость исследования с точки зрения сравнительного подхода мировых комплексных регионов, особенностей современной модернизации политических систем стран Востока (как региона мира), сравнения их со спецификой политических систем стран Запада. [44]Обозначившаяся достаточно остро проблема «Восток-Запад» в начале XXI века показала, что в мировой политике следует учитывать различия политических систем стран Востока и стран Запада, учитывать, что каждая из них имеет свою специфику, а характер ее политической модернизации обусловлен сложившимися устойчивыми традициями. Поэтому поиск путей политического развития на Востоке обязательно предполагает сохранение культурной самобытности и самоидентификации в этих странах. Особенности собственно политической культуры на Западе и на Востоке тоже резко отличаются, поэтому встает вопрос о необходимости конкретно сформулировать специфику западного и незападного типов, раскрыть и описать механизмы функционирования политических систем восточных обществ.Известный исследователь в западной политологии Л. Пай начал говорить о «незападном» политическом процессе и выделил семнадцать закономерностей, которые определяют его специфику. [45]– Специфику восточных обществ и специфику политического процесса в обществах восточного типа в западной политической науке выразил Д. Ландес. [46] Наиболее ярко и четко, но по-другому, чем Д. Ландес, в отечественном востоковедении основные особенности Востока были сформулированы Л.С. Васильевым. [47] В последние годы анализ специфики восточных политических систем и сравнения ее с западными нашло отражение во многих исследованиях востоковедов и политологов. [48]В начале XXI века, кроме проблемы «Восток-Запад», в условиях сложившегося однополярного мира в политологии появляются различные концепции устанавливающегося нового миропорядка, различные взгляды на оптимальные формы политического мироустройства.Так одни авторы выдвигают различные концепции развития политической картины мира, представляя его как униполярный, биполярный, либо многополярный; другие раскрывают систему мира как трехслойную сферу с «комбинированной демократической структурой» (А. Танаки). Некоторые находят подтверждения эсхатологической концепции развития мира (С. Ханитингтон, Ф. Фукуяма), сохраняет своих сторонников и политическая теория «золотого миллиарда»; заслуживает внимания концепция китайского мироустройства, в которой рассматривается Китай как центр, «срединное государство», уравновешивающее с одной стороны миллиардный мусульманский Восток и Россию, с другой – «золотой миллиард» либерального Запада; кроме того, имеет место исламская концепция миропорядка, связанная с динамично развивающейся консолидацией исламского режима.Системно-сравнительный метод позволяет исследовать и систематизировать современный обширный и разнообразный концептуальный теоретический материал в рамках сравнительной культурологии, осуществляя поиск в яркой палитре научных мнений о дальнейшем развитии мира отражения крупиц всеобщей закономерности. Действительно, динамично меняющаяся политическая и культурологическая картина мира дает довольно разнообразный эмпирический и теоретический материал для сравнения, обобщения и прогнозирования.Таким образом, XXI век дает новый стимул развития сравнительной науки, усиливает ее роль в определении тенденций формирования новой системы мира мир-системы.

 

Структурализм Леви-Стросса , французского антрополога основан на особом понимании сравнительной культурологии. Он исходит из трактовки культур как систем коммуникации. При этом предполагается, что культуры сравнимы по той же причине, что и разговорные языки: сходства проистекают из того, что человеческий разум всегда и везде работает одинаково. Целью кросс-культурного сравнения является той общей структурнофункциональной логики, которая создает ассоциацию элементов в том или ином контексте. Аналогично позиции придерживается Эванс-Причард, в центре внимания которого стоит не сравнение сходства, а сравнение различий.

Рис. 62. Клод Леви-Стросс

Леви-Стросс, анализируя культурные порядки традиционных обществ (тотемизм, ритуальные действия, мифологические представления, терминологию родственных отношений и т. д.) как языки культуры, стремился выявить в них повторяющиеся элементы («медиаторы», «бинарные оппозиции», устойчивые схемы преобразования и замещения одних позиций другими). Выводом этих исследований было утверждение «сверхрационализма», как идеи гармонии чувств и рациональных начал, – универсального для человека любой культуры, однако утраченного человеком современным. Одним из видных последователей леви-строссовской модели структурного сравнения является Э.Р. Лич (1910–1989). К сравнительному относится анализ лексического и синтаксического материала поэзии, сказки, малой прозы как средство выявления инвариантных структур языковой деятельности. Другим источником сравнительного метода стал психоанализ Фрейда и особенно Юнга. Структурализм проявлялся у них как исследование понятия бессознательного в качестве универсального внерефлективного регулятора человеческого поведения. Нельзя не отметить влияние неопозитивизма и пост позитивизма на формирование видов сравнения. Их разработка логических проблем научного знания и метаязыка науки осуществлялась в противовес субъективистки ориентированная философия экзистенциализма и феноменологии. В отличие от них позитивная программа структуралистов была направлена на реабилитацию возможностей объективно научного познания в вопросах антропологии и культурологии. Сравнительный метод существенно расширил поле применения структурного анализа, рассматривая представление о культуре как совокупности знаковых систем культурных текстов и о культурном творчестве как о символо-творчестве. Кроме того важным является представление о наличии универсальных инвариативных психических структур, скрытых от сознания, но определяющих механизм реакции человека на весь комплекс воздействий как природной, так и культурной среды. Представление о культурной динамике как следствии постоянною осознания человеком представлений об окружающем мире и изменения в результате изменения внутри подсознательных структур его психики, но не самих структур, является также предметом структурализма.Исходя из этих положений, представители сравнительной культурологии, в разработке проблем культуры сосредоточились на анализе различных комплексов культурных текстов. В качестве главней, задачи они считали выявление стоящей за знаковым смыслом многообразием текстов структурного единства, порожденного универсальными для человека правилами образования символических объектов. Структуралисты стремились из всего корпуса культурных текстов и знаковых систем определить те, в которых можно было увидеть сходные черты, предполагающие наличие внутренней структуры. Затем в текстах выделялись минимальные элементы (как правило, пара разнородных или даже оппозиционных концептов типа «природа-культура»), связанные устойчивыми отношениями.Акцент на знаковом аспекте культуры предполагал тесную связь структурного сравнения с вопросами семиотики, лингвистики, семантики. Применение семиотических теорий к культурному материалу поставило перед структуралистами проблему многозначности любого культурного объекта.М. Фуко (род 1926), анализируя условия возможности типов значения, собственно «археологии знания» рассматривает специфические формы функционирования «языков» науки. Он сравнивает отношения «слов» и «вещей», имен и их носителей. В трех последовательно сменяющих друг друга познавательных моделях-эпистемах, к которым он относил эпоху Возрождения, классический рационализм, современность, стремился выявит выявить причины их смены. Это вывело его на отношения «власть-знание», трактуемых как универсальную модель любых социальных от ношений. Он предлагает, в конечном счете – как источник всех социальных отношений «генеалогию власти». #Autogen_eBook_id70 Рис. 63. Поль-Мишель Фуко

Ж. Лакан (1901–1981), развивая «теорию бессознательного» Фрейда, стремился найти аналогию между структурами бессознательного и структурами языка. Главной его задачей было найти через метафорические и метонимические структуры языка структуры бессознательного. Он считал, что, исправляя нарушения языка исцеляется психика больного. Лакан отводил языку главенствующую роль в человеческой психике как «символическому», «знаку», который подчиняет себе все «реальное» и «воображаемое», скрывая в себе их подлинную суть и сохраняя возможность ее разгадки. Абсолютизация влияния структур языка, грамматики и синтаксиса на психику человека не позволила Лакану управлять психическими процессами, но его исследования доказали конкретную связь языка и бессознательного #Autogen_eBook_id71