Вкус вина и любви

Босуэлл Барбара

Для Сьерры Эверли, главы семейного винодельческого предприятия, появление компаньона стало полной неожиданностью. Ник стал обладателем акций случайно, но решил всерьез заняться новым для себя бизнесом.

Между Сьеррой и Ником слишком много противоречий, но, как известно, противоположности притягиваются…

 

ГЛАВА 1

Чтобы добраться от аэропорта Ла Гуардия до центра Манхэттена, Сьерра Эверли наняла такси. Но ей попался лихач. Водитель – видимо, эмигрант, – что-то бормоча на непонятном языке, вел такси в потоке стремительно несущихся машин слишком рискованно. Резко выворачивая баранку, он то прижимался к бетономешалке, то оказывался рядом с двухэтажным автобусом. Сьерру, сидевшую на заднем сиденье, мотало то в одну, то в другую сторону. Чтобы отвлечься, она решила прочесть свой гороскоп на этот день. И ей потребовалось немало усилий, чтобы открыть в газете нужную страницу с колонкой ежедневных астрологических предсказаний.

«Скорпион. Темная полоса получает поддержку от Большого света», – прочла она и задумалась.

Что бы это могло означать? Краткое и весьма расплывчатое предсказание можно было истолковывать как угодно. При желании даже зеленый свет, вспыхнувший на светофоре, можно было счесть тем самым благоприятным знаком, о котором шла речь в гороскопе.

Она посмотрела на предсказание Стрельцу, который шел следом за ее знаком. Тут все было четко и определенно: «Удерживайтесь от пристрастия к сладкому». Вот это она могла бы принять в свой адрес в любой из дней, поскольку очень любила шоколад.

Весам гороскоп обещал: «Короткое путешествие, связанное с дальним родственником».

«Если бы я родилась под знаком Весов (а Сьерра не имела к ним никакого отношения, так как день ее рождения приходился на ноябрь и ей покровительствовал Скорпион), то предсказание попало бы точно в цель», – подумала она. Сегодня Сьерра оказалась в Нью-Йорке именно из-за дальнего родственника – двоюродного дедушки Уилларда, и его вполне можно было бы назвать «очень даже необычным родственником», хотя он был добрым пожилым джентльменом, умершим в возрасте восьмидесяти трех лет. Пьяница, картежник и аферист – так отзывались все остальные родственники о Уилларде Эверли все эти годы.

И вот теперь, добавив еще слово «коварный», под этим списком можно было подвести черту. Сьерра снова сложила газету и вынула из голубовато-зеленой сумки тонкий конверт. Но перечитывать письмо, лежавшее внутри, не стала – слишком бурные чувства оно вызывало. Дедушка Уиллард по совершенно непонятным причинам подставил под удар своих близких родственников. И теперь ей надо было сделать все возможное, чтобы исправить эту нелепую ошибку, устранить опасность, нависшую над семьей.

На бледно-сером конверте была напечатана фамилия отправителя: Николас Николаи. До вчерашнего дня никто из Эверли не имел ни малейшего понятия об этом человеке. Сьерра машинально вертела конверт в руках, поворачивая его то одной, то другой стороной, словно надеялась, что эти буквы соскользнут с конверта, а вместе с ними исчезнет и сама проблема. Если она добьется желаемого – а она должна! – то после сегодняшней встречи Эверли навеки позабудут и про Николаса Николаи, и про коварство дедушки Уилларда.

Таксист резко затормозил, и Сьерра ткнулась в спинку переднего сиденья.

– О'кей, – произнес водитель, указывая на высокое каменное здание слева.

Оставалось надеяться на то, что в своем знании города таксист преуспел значительно больше, чем в изучении английского – в этой области он ограничивался только словом «о'кей».

– Это здесь? – переспросила она на всякий случай. Здание выглядело весьма внушительно даже на этой оживленной улице Манхэттена.

– О'кей, – снова повторил водитель.

Сьерра расплатилась с ним – цифра на счетчике показалась ей тоже весьма внушительной, но она отсчитала и чаевые и какое-то время стояла, провожая взглядом удаляющееся такси. Два пешехода едва не угодили под колеса, но это не замедлило ни потока автотранспорта, ни прохожих.

Еще никогда ее родной городок Эвертон, расположившийся неподалеку от цепочки озер Фингер, в котором насчитывалось шесть тысяч жителей, не казался ей таким далеким. Сьерре с трудом удалось подавить непроизвольное желание поднять руку, остановить другое такси и немедленно уехать назад в аэропорт. Впервые в жизни она почувствовала самый настоящий страх– страх перед большим городом, перед незнакомцем, с которым ей предстояло встретиться, и тем, что предстояло сделать.

Она снова посмотрела на конверт и перечитала еще раз четко напечатанные строки: «Николас Николаи, «Агентство охранных систем». Кто он такой? И что это за агентство?

Она поднялась на лифте на девятнадцатый этаж и оказалась в коридоре. Ковровое покрытие заглушало звук шагов. С правой стороны по коридору она увидела массивную стальную дверь с табличкой: «Агентство охранных систем».

Расправив плечи, Сьерра решительно подошла к двери и нажала на кнопку. Ни звонка, ни какого-либо другого сигнала. Ответом ей было полное молчание. Она нажала снова. И опять ничего.

Какое-то время Сьерра стояла, не зная, что предпринять, не представляя, как попасть внутрь.

Дверь лифта за ее спиной распахнулась, и оттуда вышел дородный розовощекий мужчина, весьма моложавый на вид, и шагнул к той же самой неприступной двери.

– Простите, пожалуйста… – Сьерра смущенно улыбнулась.

Обычно она предпочитала действовать самостоятельно, не ожидая чьей-либо помощи, но в этот раз была несколько сбита с толку и слегка растерялась. В чужом городе все было непривычным и немного враждебным.

Мужчина остановился и посмотрел на нее:

– Ну-ка, ну-ка, – проговорил он, – попробую угадать… Вам нужен Ник!

– Да, – кивнула Сьерра. – Это очень важно и…

– И вы, конечно, предварительно не договорились о встрече, – вздохнув, перебил ее мужчина. – Нажимали кнопку уже раз сто, но Юнис так и не открыла дверь.

– Я нажала всего два раза, – уточнила Сьерра. – А что, Юнис – это дракон у ворот?

– Она охраняет вход лучше любого дракона, – мрачновато ухмыльнулся рыжеволосый мужчина. – Стойкий, никогда не дремлющий Аргус – вот кто она такая, эта Юнис.

– Да-а? – протянула Сьерра, не зная, как отнестись к услышанной информации. И поэтому сочла, что будет правильнее вернуться к тому, с чего она начала, вместо того чтобы продолжать разговор о неприступной Юнис. – Мне нужно увидеть…

– Ника, – подсказал мужчина. Похоже, он считал своим долгом закончить фразу, начатую собеседником. И затем нахмурился. – Думаю, что я напрасно потеряю время, если начну убеждать вас оставить эту затею, пойти домой и выбросить его из головы.

Сьерра растерялась и не знала, что на это ответить. Но отступать ей было нельзя.

– Мне очень нужно увидеть его. Я не могу уехать, пока не переговорю с… с этим… Ником.

– Что ж, раз вы решили, тогда конечно. – Мужчина пожал плечами, после чего нажал на кнопку несколько раз подряд – это был быстрый, как стаккато, ритм.

– Азбука Морзе? – поинтересовалась Сьерра, наблюдавшая за ним.

– Код Николаи. А чего вы ожидали, направляясь к корифею в системе охраны и защиты?

– Вы правы, – пробормотала Сьерра, хотя понятия не имела, чего ей ждать от корифея в системе охраны и защиты. Если Николас Николаи на самом деле был таковым.

Дверь мягко скользнула вправо и исчезла в стене, как листок бумаги в конверте. Они оказались в приемной, задняя стеклянная стена оставляла впечатление, будто комната уходит дальше, в пространство.

Небо затянула темно-серая пелена – верный знак надвигающейся грозы. Но, что самое странное, это грозовое небо идеально вписывалось в интерьер приемной, словно его тоже заказали дизайнеру, потому что все в этой комнате было одного – изысканно серого – цвета. Взгляд Сьерры сразу отметил голубовато-серый ковер, жемчужно-серую обивку кресел и угольно-серый кожаный диван. Стены тоже отливали бледно-серым, и большая картина, висевшая над диваном, состояла из модернистских серых пятен и разводов.

Этот мало радующий глаз цвет сразу вызывал какое-то гнетущее ощущение у Сьерры, словно она оказалась в приемной больницы.

– Насколько я понимаю, вы здесь впервые? – Мужчина, стоявший рядом с ней, с сочувствующим видом усмехнулся. – А вы ждали чего-то другого от Ника Николаи?

– Думаю, нет, – отозвалась Сьерра. Она начала беспокоиться – что еще можно было ожидать от таинственного любителя монохромной гаммы – корифея в системе охраны и защиты, который стал владельцем половины винодельческого завода семейства Эверли благодаря коварству дедушки Уилларда.

Невысокого роста блондинка лет тридцати, одетая– чего же другого можно было ожидать от хозяйки этих чертогов? – в элегантный серый костюм, быстро вошла в приемную через боковую дверь.

Ее волосы были подобраны в тугой гладкий шиньон. Прическа секретарши чем-то напоминала шлем воина. Таким же – воинственно-неприступным – было и выражение ее лица.

– Привет, Юнис. – Голос взъерошенного рыжеватого мужчины был полон притворной сердечности. – Ты прекрасно выглядишь, впрочем, я другого и не ожидал. Ты всегда выглядишь великолепно.

– Хватит ломать комедию, Расс. – Блондинка метнула в его сторону взгляд, которым можно было заморозить большое озеро. Она даже не взглянула в сторону Сьерры, словно та была невидимкой.

Зато Сьерра не могла отвести глаз от секретарши. Неужто это и есть драконша Юнис? Даже на высоченных каблуках (туфли ее, конечно, тоже были серые) она едва доставала Сьерре (в ее оранжевых босоножках на плоской подошве) до плеча. Рядом с этой миниатюрной молодой женщиной Сьерра ощутила себя чем– то вроде Эйфелевой башни.

– Юнис, дорогая, ты ведь не сердишься на меня? – продолжал с угодливой улыбочкой Расс.

– Сядь и помолчи немного, – отрезала Юнис. – Ник примет тебя, когда сможет.

И только после этого Юнис посмотрела на Сьерру, видимо, внутренне смирившись с тем, что придется признать ее существование.

– А вы? – Она произнесла это как обвинительный вердикт.

– Она собирается побеседовать с Ником, – ответил вместо Сьерры Расс. – Я пытался отговорить ее от этой безумной затеи, но она, – он пожал плечами, – не вняла моим советам. Только ты в состоянии отбить у нее эту охоту, Юнни.

Юнис на секунду прикрыла глаза, словно пыталась собрать все свои силы для того, чтобы воздействовать на Сьерру.

– Хорошо. – Она взмахнула ресницами и посмотрела на посетительницу с таким выражением, словно испытывала к ней сострадание. – Можете остаться, но вам придется довольно долго ждать.

Быстрый взгляд, скользнувший по Сьерре, отметил и длинные темные, слегка растрепавшиеся волосы, золотые серьги, кончики которых почти касались плеч, ее свободную шелковую салатового цвета блузку с закатанными – из-за июньской жары – до локтей рукавами и короткую юбку в желто-бежевую клетку.

Завершив беглый осмотр, Юнис вздохнула, покачала головой и исчезла там, откуда вышла.

Только после этого Сьерра позволила себе сделать выдох. Юнис при своем небольшом росточке вела себя так, что, судя по всему, любой человек в ее присутствии испытывал невольную потребность вытянуться в струнку и отдать честь.

– Присаживайтесь, – предложил Расе и первым плюхнулся в кресло. Открыв кейс, он принялся шуршать бумагами.

Сьерра села на диван. Приемная не располагала к тому, чтобы люди, которым предстояло долгое ожидание, чувствовали себя раскованно и могли чем-то скрасить вынужденное безделье. Здесь не было ни глянцевых журналов, ни рекламных брошюр, которые помогали бы скоротать время. Судя по всему, Ник Николаи не чувствовал себя обязанным заботиться ни о клиентах, ни о посетителях, ни просто о людях, вынужденных томиться в ожидании встречи с ним в этом подобии склепа.

Откинувшись на спинку дивана, Сьерра принялась изучать светло-серый потолок. Она устала, проголодалась, и ей хотелось пить. Чтобы вовремя добраться до аэропорта, ей пришлось встать на рассвете, и до этой минуты у нее во рту не было и маковой росинки.

Поэтому, когда Сьерра наконец оказалась в безликой приемной, пустой желудок дал о себе знать. Прошло десять минут, затем пятнадцать, но Юнис не появлялась, и до них не доносилось ни единого звука, ни единого признака жизни с той половины, куда она удалилась.

Желудок все сильнее сводило от голода. Наконец Сьерра не выдержала:

– Нет ли где-нибудь здесь поблизости крана с водой?

Голова Расса вынырнула из-за открытой крышки кейса. Похоже, он был полностью поглощен своим занятием – шуршал бумагами и щелкал кнопками калькулятора.

– Вон там. – Он указал подбородком на дверь, за которой скрылась Юнис.

Сьерра вздохнула:

– Похоже, героям сказок проще добыть живую воду, чем мне глоток обычной.

– Вот именно, – рассеянно согласился с ней Расе. – Я бы вам не советовал покидать приемную без разрешения Юнис.

Дождь застучал в огромное стекло. Теперь к чувству голода добавилась и жажда. Должно быть, подействовал вид прозрачных капель, струившихся по непробиваемому стеклу. Ей вдруг захотелось слизнуть их с гладкой поверхности стекла.

– А что, этот Ник Николаи и в самом деле здесь? – спросила она, чтобы отвлечься.

Расе вскинул свои бледные брови:

– А где еще его можно застать в четверг после обеда?

– Понятия не имею. Я вообще не знаю этого человека, – призналась Сьерра.

– В самом деле? – Расе посмотрел на нее с симпатией. – Не вы единственная, кто произносит эту сакраментальную фразу. Независимо от того, как долго вы знакомы с этим парнем, он умеет держать себя так, что вы практически не знаете о нем ровным счетом ничего.

Известие о том, что человек, который оказался совладельцем семейной винодельческой компании, есть человек-загадка, не вызвало особого энтузиазма у Сьерры. Чем скорее она сможет сделать ему встречное предложение и выкупить долю, тем лучше. Только бы удалось проникнуть в «святая святых» и увидеться с ним!

Входная дверь снова легко скользнула в сторону. На пороге, точно по мановению волшебной палочки, тотчас же появилась Юнис и широко улыбнулась бородатому молодому человеку в джинсах, рубашке с короткими рукавами и кроссовках.

– Джимми, входи, – проговорила Юнис с непритворной радостью, приветливо протянула руку, и… молодой человек исчез в заветной комнате.

Сьерра заморгала, не веря собственным глазам. Она и представить себе не могла, что эта суровая блондинка вообще способна на такое дружеское проявление чувств.

Расе словно прочитал ее мысли, а может быть, выражение ее лица было красноречивее любых слов.

– Юнис и со мной обращалась прежде таким же образом, – грустно признался он. – Пока я не схалтурил. – Я оказался здесь только благодаря снисходительности Ника. Будь на то воля Юнис – она бы обратила меня в ледяную статую и выставила в приемной в назидание другим.

– И каким образом вы «схалтурили»? – Ей и в самом деле было интересно услышать его ответ. Все лучше, чем сидеть в тягостном молчании, дожидаясь, когда тебя пригласят к всемогущему мистеру Николаи.

– Все очень просто: перестал уделять работе столько внимания, сколько она того требовала. И то, что должно было идти своим чередом и своим ходом, начало разваливаться. А Ник терпеть не может небрежности, он не выносит халтурщиков. Мне повезло, что он позволил мне сделать еще один заход. Уверяю вас, Ник не из тех, кто готов спускать оплошности.

– Одним словом, ваш босс – занудный педант и к тому же не умеет быть снисходительным, – поморщилась Сьерра. Быть может, то, что он так неожиданно появился в семействе Эверли, своего рода месть двоюродного дедушки за многолетний разрыв?

– Если Ник сказал «все!» – это означает конец отношениям, – продолжал Расе. – Можете мне не верить, но это чистая правда. Послушайте, я знаю, что вам сейчас не по себе, вы уязвлены, но после встречи с Ником вы будете чувствовать себя во сто крат хуже. Вы симпатичная женщина и, по-моему, неглупая. Смиритесь с тем, что все кончено, и живите своей жизнью.

Сьерра почувствовала, как ее брови от возмущения ползут вверх. Этот человек, судя по всему, думает, что она бывшая любовница Ника и что между ними произошла размолвка. И что она притащилась сюда в глупой надежде вернуть Ника, вновь завладеть им!

Она почувствовала, что краснеет. Гоняться за мужчиной, который утратил к ней интерес? Да никогда в жизни она бы не позволила себе ничего подобного. Одна только мысль об этом приводила ее в негодование. И она не собиралась позволять никому, даже этому Рассу – совершенно незнакомому ей человеку, – хоть на секунду предположить, что она способна расстраиваться и лить слезы по столь ничтожному поводу.

– Вы меня неправильно поняли, – начала она. – Я…

Тут входная дверь снова распахнулась, и приветливо улыбающаяся Юнис провела безукоризненно одетого человека мимо Сьерры и Расса.

Сьерра снова откинулась на спинку дивана, а Расс опять сосредоточенно занялся содержимым своего кейса. Она упустила возможность переубедить его, что не имела и не намерена иметь никакого отношения к Нику Николаи. К сожалению, должно быть, и Юнис пришла к такому же выводу, что и Расс, и, похоже, готова грудью встать на защиту своего босса и избавить его от назойливой посетительницы.

Вздохнув, Сьерра решила, что в следующий раз, как только Юнис появится на пороге, надо будет расставить все точки над «i».

Это оказалось очень непросто. В течение часа еще трех человек любезно пригласили в кабинет Ника. И все три раз Сьерра не успевала даже рта открыть, чтобы объяснить Юнис: ее визит носит исключительно деловой характер, и ничего личного в нем нет. Но всякий раз секретарша кивала на ходу и проходила мимо.

– Не раздражайте Юнис, – посоветовал ей Расс, когда она снова потерпела неудачу, – иначе она вышвырнет вас до того, как вы успеете проговорить «Ник». И поверьте мне, он не поспешит к вам на выручку.

– Я не отношусь к тем, кого бросил Ник, – процедила сквозь зубы Сьерра. – И объясните: почему никто еще не выходил оттуда? Пять человек зашли внутрь, и ни один не вышел. Там что, есть какой-то люк или…

– Ну, конечно, там имеется второй выход. А что еще можно ждать от…

– Ничего, – на этот раз не дала ему закончить Сьерра. – Я не знаю, что можно ждать от мистера Николаи.

Не в силах усидеть на месте, Сьерра принялась мерить шагами приемную. Потом довольно долго стояла у окна, глядя с высоты девятнадцатого этажа на спешащих под дождем прохожих.

И тут снова появилась Юнис, чтобы пригласить к всемогущему боссу Расса. Сьерра показала ему большой палец, желая удачи. Бедняга так нуждался в поддержке, отправляясь прямо в пасть к этому загадочному удаву по имени Николас Николаи.

После совсем недолгого отсутствия Юнис вновь появилась в приемной.

– Сейчас время обеда, – проговорила она, как ведущий на сцене, объявивший антракт, только суше и строже. – Почему бы вам не выйти перекусить. Постараюсь сделать все возможное, чтобы вы могли встретиться с ним после…

– Это смешно! Я не уйду отсюда до тех пор, пока не увижу Ника, нравится вам это или нет! – заявила Сьерра и шагнула мимо остолбеневшей на миг от такого напора Юнис.

Перед Сьеррой оказался коридор, покрытый серым ковром, со стенами, выкрашенными все в тот же унылый серый цвет, и с дверями по обеим сторонам. Все они были закрыты, но стоило Сьерре появиться в коридоре, как они словно по сигналу отворились, и помещение заполнилось людьми. Сьерре вдруг показалось, что они намерены задержать ее.

Сьерра устремилась вперед. Если она не найдет кабинет Ника, то, может быть, ей повезет и она наткнется на запасной выход, о котором упоминал Расе, и ей удастся благополучно уйти. Наверное, лучше предварительно переговорить с Николасом Николаи по телефону.

Она свернула за угол, стараясь унять сердцебиение. Теперь ею владела одна-единственная мысль: поскорее исчезнуть из этого серого враждебного мира. Сгоряча Сьерра налетела на мужчину, облаченного в серый летний костюм. Она охнула от удара, а мужчина, с которым она столкнулась, даже бровью не повел, словно его коснулось птичье перышко.

Он схватил Сьерру за плечи, сжав ее словно клещами, и окинул пристальным взглядом с головы до ног. Его серые глаза с металлическим отливом смотрели на нее с удивлением.

– Какого черта? Откуда вы взялись? – холодно спросил он.

И в ту же секунду Сьерра догадалась, что эта упакованная во все серое фигура и есть тот самый таинственный Николас Николаи. Новый совладелец компании «Эверли». Ее щеки вспыхнули предательским румянцем. Больше всего ее злило, что она попалась, как крыса в лабиринте-ловушке. А она терпеть не могла ловушек. Сьерра так и вспыхнула от негодования.

– Отпустите меня! – потребовала она, поскольку всегда считала, что самая лучшая защита – это стремительное нападение, особенно в тех случаях, когда имеешь дело с такими непредсказуемыми людьми, как Николас Николаи.

Увы, он и не подумал выполнять ее требование. Во всяком случае, ее приказной тон не подействовал на него.

Вместо того чтобы отпустить Сьерру, он только крепче сжал пальцы. Поморщившись от боли, она подумала, что при желании ему ничего не стоит сломать кость, как тонкую веточку. Он был упрям и несокрушим.

С первого взгляда Сьерра испытала к нему неприязнь. Этот хладнокровный тип каким-то подлым образом вынудил несчастного дедушку Уилларда уступить ему долю, небось за смехотворную цену. А теперь, скорее всего, заломит баснословную сумму за долю в их семейном предприятии. Но тут же, не сходя с места, она решила, что лучше выплатить требуемое, чем терпеть присутствие этого типа хоть секунду в их общем деле… и в своей жизни.

– Ник, мне очень жаль! – воскликнула Юнис, которая, растолкав столпившихся служащих, спешила к своему боссу. – Мне не удалось удержать ее. Она…

– Юнис не виновата, – подтвердила Сьерра, вспомнив предупреждение Расса, который совершил какую-то оплошность и теперь мечтал о том, чтобы заслужить прощение мистера Николаи. – Вы же сами видите, насколько я выше и сильнее ее, – скороговоркой продолжала Сьерра. Ей не хотелось, чтобы из-за нее кто-то лишился работы. – Она не могла удержать меня.

Юнис, казалось, смутилась. И те, кто стоял за ее спиной, растерянно притихли.

Стальной взгляд Ника Николаи снова изучающе пробежал по Сьерре:

– Кто вы такая?

– Вы не знаете ее? – Судя по всему, Юнис была до глубины души потрясена этим фактом.

– Я пыталась объяснить и Юнис, и этому Рассу, что не отношусь к числу брошенных Николасом Николаи дамочек, но…

– Ник, честное слово, я думала, что она одна из твоих… – Юнис замолчала, деликатно кашлянула и уставилась в пол.

– Продолжайте, продолжайте, Юнис! Одна из тех несчастных курочек, которых Ник потоптал и бросил.

Кто-то из собравшихся фыркнул. И все головы повернулись в ту сторону. Юнис еще более сконфузилась.

– Представление окончено! – объявил Ник. – Всем можно разойтись.

И толпа тотчас начала рассеиваться. Юнис не шевельнулась. Как и Ник, который продолжал сжимать железной хваткой плечо Сьерры.

– Кажется, вы не из тех, кто прощает другим промахи, но, быть может, вы предоставите Юнис еще один шанс доказать свою преданность? – сухо произнесла Сьерра. Ей не хотелось, чтобы из-за глупого инцидента эта миниатюрная девушка потеряла работу. Человек, так ревностно исполняющий свой долг, не заслуживает того, чтобы его вышвыривали на улицу.

– Похоже, вы считаете, что я… – начал Ник, но Сьерра не дала ему закончить:

– Поверьте мне, я не сомневаюсь, что вы способны на что угодно. И мне не по душе, что Юнис должна отвечать за мое вторжение.

– Вот, значит, как это называется? – Его губы слегка дрогнули. – Юнис, тебе пора идти обедать. Я сам во всем разберусь.

– Самое лучшее, что вы можете сделать сию же минуту, – это перестать разбираться со мной! – возмутилась Сьерра. Ей казалось, что она говорит достаточно сдержанно и резонно, но ее сбила с толку улыбка, пробежавшая по губам Юнис и ее босса. Перепуганная сотрудница вряд ли могла позволить себе обращаться к грозному начальнику с такой понимающей улыбкой. Так могли вести себя только… давние друзья.

Юнис, не произнеся ни слова, повернулась и ушла, оставив их наедине в сером коридоре.

– Кто я – вы знаете. Зато я понятия не имею, с кем имею честь беседовать. – Ник заглянул в ее темные, широко распахнутые глаза. – Согласитесь, что все преимущества на вашей стороне.

Сьерра внимательно посмотрела на него. Его замечание, сделанное спокойным, сдержанным тоном, тем не менее многое открыло в нем. Он относился к числу людей, которые терпеть не могли оказываться в «невыгодном положении». Так же, как и она сама. Это значит, что они, как два упрямца, упрутся лбами друг в друга и будут стоять, пока кто-то не поднимет руку в знак поражения? Если это так, то она должна воспользоваться временным преимуществом..

– У вас удивительные глаза, – неожиданно произнес Ник, наклоняясь к ней, – такие темные, глубокие…

Подобного развития событий Сьерра никак не ожидала. Его серые глаза утратили свой стальной отлив и стали дымчатыми, притягивали как магнит. Но если учитывать, какие отзывы о нем она уже успела услышать, в этом не было ничего удивительного.

– Ну а теперь можно переходить к следующей части, – с вызовом сказала она. – Что я разбила ваше сердце с первого же взгляда.

– После того как вы столь откровенно выразились насчет моих…

– …курочек, – напомнила Сьерра.

– Не имею понятия, почему вы составили обо мне столь нелестное мнение как о сердцееде.

– Если вы собираетесь уверить меня, что вы одинокий, непонятый романтик, который проводит ночи в полном одиночестве, мечтая о встрече с чистой девушкой, то пощадите мои уши. – Сьерра искренне рассмеялась. – Не стоит прикидываться волком в овечьей шкурке. Это слишком расхожий образ.

– Даже не знаю – льстит ли мне ваша уверенность в том, что я разбиваю женские сердца направо и налево, или же…

– Какая разница, что я думаю о вас! И пожалуйста, отпустите мое плечо. У меня такое чувство, что еще немного, и мне придется ходить в гипсе.

Ник наконец разжал пальцы:

– Извините, если я нечаянно причинил вам боль, но мне надо знать, с кем я имею дело. Это ведь не часто случается, когда кто-то силой врывается в мою фирму.

Сьерра почувствовала, как краска смущения волной поднимается от шеи к лицу.

– Мне бы это тоже и в голову не пришло. Но ваша законопослушная Юнис продержала меня все утро в приемной. Несколько раз я пыталась объяснить, что приехала по чрезвычайно важному делу, но она даже ухом не повела.

– Потому что в ее задачу входит не допускать до меня посетителей, – кивнул Ник.

– Из-за того, что вас одолевают…

– Если вы еще раз вспомните о безмозглых курочках, то я не ручаюсь за себя. – Ник взял ее под руку. – Давайте пройдем в мой кабинет, где вы и изложите свое «чрезвычайно важное дело».

Сьерра вдруг почувствовала, какая сила исходит от него. Даже когда он стискивал ее плечи, она не ощущала ее. Нет, ее нынешнее чувство было совершенно другого рода. Словно ее обдала горячая волна, жар проникал сквозь кожу и растекался по всему телу.

Она украдкой посмотрела на своего спутника, пытаясь справиться со своими ощущениями.

До чего же он высокий. Намного выше среднего роста. Пожалуй, среди ее знакомых таких высоких еще не было. Ник обладал широкими плечами и хорошо развитой мускулатурой, которая угадывалась даже под одеждой. Сьерра вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной, и это обеспокоило ее.

И еще Ник оказался моложе, чем она представляла себе. Ему было что-то около тридцати семи или тридцати восьми. Коротко подстриженные густые темные волосы на висках слегка отливали серебром. Отдав в дизайне офиса предпочтение серому цвету, он вряд ли останется привержен ему, когда сам станет старше и его волосы присыплет пеплом. Но этот момент наступит очень и очень не скоро.

Черты его лица были мужественными, четко очерченными, густые брови темными, подбородок сильным, зато губы неожиданно чувственными. Его серые глаза лучились умом. Он оставлял впечатление человека, немало пережившего и знавшего себе цену, рядом с которым следовало держаться настороже.

«Когда Ник говорит «все!» – можно не сомневаться, что это действительно конец», – слова Расса эхом прозвучали у нее в голове. Теперь, оказавшись наедине с Ником, она до конца поняла смысл этой фразы. Если Ник однажды принимает какое-то решение, его уже никто и ничто не в состоянии заставить передумать.

Сьерра невольно вздрогнула. И это не укрылось от Ника.

– Вам холодно? – спросил он.

– Нет, – ответила Сьерра, пытаясь подавить неприятное чувство, что ее спутник каким-то образом догадался, о чем она подумала.

– Правда? Впрочем, кондиционер включен не на…

– Нет-нет, все в порядке, – поспешила заверить Сьерра. – А что, у вас есть какие-то особенные причины для того, чтобы в офисе было холодно, как в подземелье?

– Да. Из-за аппаратуры. – Ник придвинулся ближе. Его тело излучало тепло, словно она оказалась рядом с печкой. – К тому же я предпочитаю холод жаре.

– Естественно, – пробормотала Сьерра. Ей казалось, что Расс снова явственно произнес: «А что другого вы ожидали от Николаса Николаи?»

– С радостью предложил бы вам свой пиджак, но боюсь, что вы отвергнете мое предложение.

Сьерра пожала плечами, словно хотела сказать: само собой разумеется. И в этот момент нечаянно прикоснулась к нему. Ее тело тотчас отозвалось на это прикосновение, и это совсем не понравилось Сьерре.

Ее встревожило, что близость постороннего человека производит такой неожиданный эффект.

Она глубоко вздохнула.

– Не пора ли нам перейти непосредственно к делу, мистер Николаи? Меня зовут Сьерра Эверли. – Ее обычно ясный и чистый голос прозвучал неожиданно глухо. – И я приехала, чтобы выкупить вашу долю в семейной компании «Эверли».

 

ГЛАВА 2

– Эверли? – машинально переспросил Ник. – Значит, старый Уиллард…

– …приходился мне двоюродным дедом. Он был братом моего дедушки, – пояснила Сьерра. Чем скорее все прояснится и чем скорее они придут к соглашению, тем скорее она сможет уйти отсюда. – Братья Уиллард и Эскотт Эверли унаследовали винзавод и плантации, основал которые их отец, мой прадедушка. Каждый из них получил половину акций. Я ни разу не видела дедушку Уилларда. Он уехал из Эвертона еще до моего рождения, но, насколько я поняла из рассказов моей бабушки и других родственников и знакомых, он оказался белой вороной, вернее, черной овцой, в семействе Эверли.

– То же самое говорил и сам Уиллард, – кивнул Ник.

Сьерра посмотрела на него широко открытыми глазами:

– В самом деле?

– Вас это удивляет? – ответил Ник вопросом на вопрос. – Неужели белая ворона, вернее черная овца, не осознает, в чем ее отличие и какими нелестными эпитетами ее награждают сородичи?

– Если быть до конца честной, то прежде я не задавалась таким вопросом. Ведь мы с ним не встречались.

– Вам повезло, мисс Эверли. Мне по роду занятий чаще всего приходится иметь дело с отщепенцами самого разного сорта.

Сьерра запнулась на секунду:

– Ах да! Ваше агентство. Значит, это что-то вроде детективного бюро? Как же я сама сразу не сообразила. Должно быть, Расс – как раз из числа тех мужей, которые нанимают детективов, чтобы заснять в каком-нибудь мотеле на видеокамеру неопровержимые доказательства измены своей супруги. Неудивительно, что контора так тщательно охраняется. Всем известно, какие отвратительные подробности частенько вытаскивают на свет в детективных агентствах.

Она вдруг испытала неожиданное облегчение. Всякий, кто даже время от времени смотрит телевизор, понял бы, что частного детектива вряд ли увлекут дела, связанные с виноградниками и винзаводом, – хлопотные и муторные заботы, не приносящие быстрых результатов. Вряд ли Николас будет держаться за свою долю.

– Наше агентство не имеет никакого отношения к бракоразводным делам. Чаще к нам обращаются за помощью в розыске пропавших людей, а не сбежавших мужей или жен, – сухо уточнил Ник. – Мы разыскиваем исчезнувших банкиров или дельцов, которые скрылись с весьма кругленькими суммами в кармане.

– И вам удавалось напасть на их след? – заинтересовалась Сьерра.

– Да. Еще ни одному не удалось ускользнуть от нас.

Он проговорил это холодно и спокойно, как непреложный и сам собой разумеющийся факт. Странно, но Сьерру отчего-то охватило мрачное предчувствие. Может быть, потому, что у нее в уме промелькнуло невольное сравнение Ника с опасным хищником, который всегда настигает свою жертву. И когда Ник произносил эту фразу, он бросил взгляд в ее сторону.

– А почему бы нам не продолжить разговор в кабинете? – снова предложил он. И, все еще поддерживая ее под руку, открыл дверь и пригласил внутрь.

Сьерра огляделась. Кабинет был выдержан в том же стиле, что и приемная. Наружная стена – целиком из стекла – оставляла ощущение безграничного пространства, отчего размеры и без того большого кабинета зрительно увеличивались. И везде, где только можно, стояли мощные компьютеры. За ними она даже не сразу заметила вместительное серое кожаное кресло за длинным серым столом и такой же серый кожаный диван. За приоткрытой дверью она увидела стильно отделанную ванную.

– Создается впечатление, что ваша работа очень хорошо оплачивается, – вежливо заметила она.

– На самом деле отдел, который занимается розыском пропавших людей, – лишь небольшая часть нашего агентства. Ведущий отдел у нас консультирует бизнесменов, осуществляет обеспечение секретности информации. Мы разрабатываем индивидуальные программы безопасности работы дипломатов и руководителей, которые ведут дела за границей. У нас широкие связи с бизнесменами во многих странах мира. Еще мы расследуем случаи похищения людей, ведь есть подонки, которые успешно зарабатывают этим на жизнь.

– Значит, ваша задача – обеспечивать охрану людей и информации? – спросила Сьерра, думая тем временем о том, что в такой обстановке только робот мог чувствовать себя достаточно комфортно. Но человек? Человек вряд ли. – Такое впечатление, что все это, – она обвела рукой кабинет, – вам выдали напрокат из будущего века.

– Мы специализируемся на проектировании и внедрении в жизнь охранных систем в зданиях, где находятся конторы бизнесменов, и на том, что имеет отношение к их делам. А еще мы изучаем новейшие методы и способы взлома, которые применяют компьютерные взломщики. Не те, которые крадут компьютеры, – пояснил он, заметив ее недоумевающий взгляд, – а те, которые находят доступ к наисовременнейшим программам, – терпеливо закончил Ник.

Сьерра почувствовала себя оскорбленной.

– Кто сейчас не знает о хакерах? Не стоило трудиться и разжевывать мне общеизвестные вещи. – Она холодно посмотрела на него. – Или вы считаете, что все женщины тупицы?

– Нет. – Нику не нравилось русло, по которому направился их разговор. – И, поверьте, мне недосуг выслушивать феминистские лозунги. Я изрядно проголодался, поскольку не успел позавтракать. И как раз шел перекусить, когда вы вдруг налетели на меня. Давайте пообедаем вместе, и вы за едой изложите мне свои проблемы.

– Не могу отказаться от вашего любезного предложения, мистер Николаи, – нарочито церемонно ответила Сьерра, чтобы скрыть борьбу противоречивых чувств: облегчения и тревоги. Чем больше она узнавала о новом – неожиданном – партнере по бизнесу, тем сильнее росло беспокойство. И она решила, что за обедом, когда люди размягчаются, проще решать сложные вопросы. Да и ей самой давно не мешало перекусить. Так что она одним выстрелом убьет сразу двух зайцев.

Несмотря на не сулившее ничего хорошего начало, пока что все развивалось вполне сносно. Может быть, ей удастся довести дело до удачного финала? Если Ник Николаи предлагает вместе пообедать, то, скорее всего, он готов уступить ей свою половину акций. Нынче же вечером она с победой вернется в Эвертон и сможет с головой погрузиться в дела семейного предприятия, полноправной хозяйкой которого она станет.

– Идемте, – немного оживившись, закончила она. Ник посмотрел на неожиданную посетительницу. Ее сияющая улыбка, бездонные темные глаза завораживали его.

Ник мысленно повторил сорвавшуюся с губ фразу: «У вас удивительные глаза – такие темные, глубокие…» Когда такое случалось, что он произносил вслух то, что думал? Разве что в раннем детстве. Во всяком случае, ничего другого не приходило на память. Эта невесть откуда – как по мановению волшебной палочки – появившаяся молодая женщина словно околдовала его, заставила поднять забрало, открыться, позволить себе говорить, что пришло на ум. Способность, которую он считал давно атрофировавшейся. Он всегда тщательно следил за тем, что говорит и делает, рассчитывал каждое движение и каждую фразу – на этом зиждилась и его профессиональная деятельность, благодаря чему он и достиг таких успехов. Впрочем, в личной жизни Ник руководствовался теми же принципами.

Но стоило ему столкнуться с этой незнакомкой, как от его хваленого самоконтроля не осталось и следа. Эта Сьерра Эверли – опасная женщина, если способна так воздействовать на него. Он никогда не позволял – и не позволит! – себе превращаться во влюбленного идиота.

Не дожидаясь его и даже не глядя в его сторону, Сьерра вышла из кабинета и направилась в приемную. Ему оставалось только последовать за ней, а он не привык плестись в хвосте. И в своем офисе, и в личной жизни Ник предпочитал брать бразды правления в собственные руки.

Недовольство рассеялось само собой каким-то непостижимым образом, когда он увидел, с какой грацией она ступает по ковру, как ее темные волосы, спадающие на спину, колышутся в такт шагам. Наверное, ее длинные красивые ноги ни одного мужчину не оставляли равнодушным. И ему вдруг представилось, как он кладет руку ей на колено и его пальцы скользят по нежной коже ее бедра…

Что же такое с ним творится? Ник никогда не позволял плотским желаниям вторгаться в его мысли во время работы. Для утоления сексуального желания он отвел строго определенное время – и его любовницы не имели никакого отношения к деловым интересам. Это было правило, которое он установил сам для себя и которому неукоснительно следовал. И до сего момента у него не возникало повода сомневаться в правильности своего решения и в своих способностях справляться со своими эмоциями.

«Никогда не смешивай секс и бизнес» – первая заповедь делового человека. И если мысли об этой красивой женщине так воздействуют на него, значит, от них следует просто избавиться. Чтобы ограничить власть Сьерры Эверли, надо не позволять своим мыслям переходить четко очерченную пограничную полосу. Расставить все по местам: он – совладелец компании «Эверли», и теперь ей придется сотрудничать с ним. Судя по всему, ей будет трудно примириться с этой мыслью. Представив, в каком направлении будет развиваться их разговор, Ник наметил моменты, на которые должен обратить особое внимание.

Иметь дело с искренней, импульсивной мисс Эверли означает, без сомнения, эмоционально втягиваться в это дело, чего он хотел избежать во что бы то ни стало.

Они шли бок о бок, когда Сьерра вдруг увидела Расса, вышедшего из кабинета в коридор.

Сьерра обрадовалась ему, словно старому знакомому.

– Надеюсь, у вас все обошлось, Расс? – обратилась она к нему.

– Вас в самом деле это интересует? – Расс с любопытством посмотрел на улыбающуюся Сьерру и на непроницаемое лицо Ника.

– Мы идем обедать, – объяснила Сьерра. – Видите, мы..

– Идемте, – нахмурился Ник и взял ее за руку. Расс усмехнулся:

– Значит, вы влипли? А я вам давал такие разумные советы.

– Что все это значит? – требовательно спросил Ник, увлекая ее за собой.

– Просто я хотела сказать ему, что мы собираемся за обедом обсудить мой вопрос. Почему вы не дали мне договорить? Теперь он подумает… – Она замолчала и нахмурилась, вспоминая улыбку Расса, скользнувшую по его губам. Впрочем, кому какое дело до того, о чем будет сплетничать Расс. Вряд ли ей доведется снова встречаться с кем-либо из сотрудников агентства. – Ничего… особенного. Это все ерунда.

– Когда и где вы успели с ним познакомиться? – Ник провел ее сквозь автоматически открывающиеся двери к лифту.

– Разговорились, пока Юнис мариновала нас в приемной.

– Что ж, тогда советую вам держаться от него подальше. Расс превосходный знаток электроники, но страдает запоями. Думаю, не стоит поддерживать с ним знакомство.

Сьерра удивленно взглянула на своего спутника:

– Вы, должно быть, шутите?

– Отнюдь нет.

Она обратила внимание на его плотно сжатые губы и ледяное выражение глаз. Нет, он вовсе не шутил. Он и в самом деле предупреждал – скорее приказывал – держаться подальше от этого человека, с которым Сьерра перекинулась едва ли парой фраз.

– Те часы, что я провела в обществе Расса, пока дожидалась разрешения встретиться с вами, останутся в моей памяти как самое дорогое воспоминание, – холодно ответила Сьерра. Упустить удачный момент и не подколоть этого холодного, без чувства юмора человека она не могла. – Как можно требовать, чтобы я держалась от него подальше, после всего, что мы с ним вместе пережили?

Подошел лифт, где уже находились люди, которые могли услышать его ответ. А Ник давно вывел правило: «В лифте лучше всего молчать». Никто не знает, что может выудить из разговора случайный человек. Во время спуска он не мог отвести взгляда от лица Сьерры. Ее глаза сияли, на губах играла улыбка. Чувствовалось, что она искренне довольна собой.

Только к тому моменту, когда они добрались до нижнего этажа и все находившиеся в лифте покинули кабину, до него дошло, что она смеялась над ним.

– Я вовсе не собирался подозревать вас в том, что вы кокетничали с ним, – процедил Ник. – Просто я… – Он резко оборвал себя, потому что понял, каким идиотом сейчас выглядит. «Второй раз, – напомнил он себе (по привычке отмечать каждое упущение, как, впрочем, и достижение), – всего лишь за истекшие полчаса эта женщина вынудила меня вести себя дурацким образом. Придется считаться с этим».

– Это у вас уже вошло в привычку – предупреждать и оберегать всех и вся от всех и вся? – предположила Сьерра.

– Ваша способность располагать к себе людей оставляет большой простор для умозаключений. Например, я мог бы прийти к выводу – если бы не знал на все сто процентов, что это заведомо ошибочное суждение, – что вы с Юнис старые знакомые. Только исходя из того, что вам удалось совершить невозможное – проскочить мимо моей бдительной секретарши, а затем с таким жаром умолять меня не выгонять ее…

– Что не исключено, так ведь? Пьяница вроде Расса, может, и не будет слишком сокрушаться из-за потерянного места, а вот для такой сверхпослушной Юнис это может стать ударом.

– Мы с Юнис выросли вместе. Она очень близкий мне человек. Как сестра. И она незаменимый секретарь, можете поверить мне на слово. Вряд ли она волнуется, что я ее выставлю из офиса. – Ник снова поразился тому, что наговорил больше, чем хотел, и жалел об этом.

– Несмотря на то, что она приняла деловую женщину за одну из ваших курочек? – поддразнивая его, спросила Сьерра.

– Если вы хотите, чтобы к вам относились как к деловой женщине, тогда надо одеваться соответствующим образом, – отрезал Ник, оглядывая ее с головы до ног.

И это была серьезная ошибка. Чем больше он смотрел на нее, тем больший интерес она вызывала у него. Наверное, она страстная, пылкая и… самоуверенная. Что и привлекало и отталкивало его одновременно.

– Или такой наряд для деловой встречи считается в Эвертоне хорошим тоном?

Его замечание попало в точку. Если бы он только знал, сколько времени Сьерра колебалась, выбирая, что ей сегодня надеть. Конечно же, у нее в шкафу висел строгий черный костюм, но, поскольку этот цвет вызывал у нее малоприятные ассоциации и настраивал на траурный лад, Сьерра после долгих размышлений сочла, что отправляться в поездку с подобным настроением не стоит, и остановила выбор на шелковой блузке и юбке в клетку, в которых чувствовала себя комфортно.

Разумеется, если бы она могла заранее вообразить, что ей придется иметь дело с сестрой Дракулы, она бы выбрала унылый черный костюм.

– В Эвертоне знают, как полагается одеваться в том или ином случае, – попыталась отразить удар Сьерра. – А вот вы, ньюйоркцы, не имеете ни малейшего представления о жизни на Западе, дальше Гудзона, но считаете…

– Я не раз бывал в Эвертоне, – прервал ее Ник, – и у меня есть друзья в городе.

– Правда? – Сьерра посмотрела на него с удивлением.

– А что вас так удивило? – полюбопытствовал Ник. – Что я бывал в Эвертоне или что у меня там есть друзья?

– И с кем вы там подружились?

– Что конкретно вам бы хотелось выяснить? – ответил он вопросом на вопрос.

– Почему вы не хотите ответить мне? – В ее глазах промелькнула тень досады. – Сотрудники вашего агентства всегда таким образом ведут беседы? Никогда не дают прямого ответа? Это заводит разговор в тупик.

– Любая информация представляет ценность, и только глупцы отдают ее, ничего не получая взамен.

– Боже мой! Неужели у вас никогда не возникает желания отбросить все правила вашей конторы и просто поболтать с кем-нибудь без всякой задней мысли?

– Вы хотите сказать, что мы с вами просто болтаем?

Чувство досады еще больше усилилось, но тут Сьерра заметила, что Ник улыбается. Улыбка была едва заметной, но в его серых глазах светились озорные искорки.

– Так вы смеетесь надо мной! – с некоторым опозданием догадалась Сьерра. – Демонстрация того, как босс секретного агентства способен проявлять чувство юмора?

Улыбка Ника свидетельствовала о том, что она попала в самую точку. А в следующую секунду на его лице вновь появилась непроницаемая маска.

И Сьерра невольно отметила эту мгновенную перемену.

– Улыбка вам больше к лицу, чем эта маска, которую вы так любите надевать на себя. Почему вы так редко улыбаетесь? Боитесь, что маска растянется? Но я видела, как вы улыбались Юнис, – и видите, с маской ничего не случилось, особого вреда ей это не причинило. Так что действуйте смелее.

– Вот так? – Он продемонстрировал белизну своих безупречных зубов.

– Нет, это что-то ужасное. Больше похоже на оскал хищника, готового проглотить добычу, чем на улыбку. Попробуйте еще раз.

– Почему это вам так хочется заставить меня улыбаться? Ищете ключик ко мне, мисс Эверли? Нащупываете слабые места?

Сьерра возмутилась:

– Зачем это мне?

– Чтобы вынудить меня продать свою долю винзавода.

– Ничем не оправданные домыслы, мистер Николаи! – сухо проговорила Сьерра.

Они остановились посреди вестибюля, и с обеих сторон их обтекал поток торопившихся на обед сотрудников различных ведомств. Но громкий голос Сьерры все же привлек внимание некоторых из них.

– Да, это мои домыслы. – Ник неожиданно понизил голос. – И давайте отбросим формальности, будем обращаться друг к другу на «ты». Согласна, Сьерра? – В первый раз он обратился к ней по имени, и девушка вдруг почувствовала волнение, услышав, как оно прозвучало в его устах.

Глубокий голос и проникновенные интонации странным образом вызвали необъяснимое беспокойство. Сьерра даже невольно отступила от него на шаг.

– Я собираюсь заплатить столько, сколько эта доля стоит на рынке.

– А если меня не интересует рыночная цена? Этого Сьерра никак не ожидала услышать. Вопрос, заданный им, заводил в тупик. Значит, ей все же предстоит нелегкий разговор. То, что ей довелось увидеть за короткий промежуток времени пребывания в агентстве, свидетельствовало о том, насколько здесь все непредсказуемо – почти так же, как и в гороскопе на сегодняшний день.

– В таком случае я попробую предложить большую сумму, – решительно продолжила она.

– Да ну? – Брови Ника взметнулись вверх. – Интересно, насколько?

Сьерра задержала дыхание:

– Неужели ты собираешься устроить торг прямо здесь, в вестибюле?

– Нет. – Хищная улыбка снова промелькнула на лице.

На этот раз Сьерра решила, что отдала бы предпочтение маске, которую он обычно носил.

– Куда бы тебе хотелось пойти перекусить, Сьерра?

– Куда угодно, лишь бы для этого не пришлось брать такси, – пожала плечами Сьерра. – Водитель, который вез меня из аэропорта, напоминал ковбоя, укрощающего необъезженного жеребца. Мне бы не хотелось второй раз переживать такие же сильные ощущения.

Задумавшись, Ник смотрел сквозь стеклянные стены:

– За один квартал отсюда есть неплохое местечко. Но мы промокнем насквозь, пока доберемся туда.

– Не сахарные, не растаем, – бодрым тоном проговорила Сьерра, невольно подражая бабушке, у которой на все случаи жизни находились либо подходящие пословицы, либо чьи-то изречения.

Они вышли из здания и остановились под навесом, глядя на спешащих прохожих – дождь успел перейти в ливень. В небе то и дело громыхал гром.

– Конечно, мы не растаем, – согласился Ник, – но, когда сядем за столики, нас можно будет выжимать. Есть более простой выход. Мы вернемся в мой кабинет и оттуда закажем обед.

Поколебавшись секунду, Сьерра решила, что так будет в самом деле лучше. Ей не улыбалось вернуться в Эвертон мокрой, как курица. К тому же у промокшего насквозь Ника Николаи может испортиться настроение, он может прийти в дурное расположение духа и отказаться вести переговоры о продаже своей доли.

– Кажется, идея неплохая, – кивнула она. И улыбнулась ему той самой улыбкой, которая так поразила его.

– Ник! Привет, Ник! – Чей-то певучий голос прорвался к нему из внешнего мира. – Представляешь, Ник, съемки закончились раньше, чем я рассчитывала. Но я промокла до нитки, пока добежала сюда.

Ник и Сьерра повернулись на голос высокой девицы, которая пробиралась сквозь толпу к ним. На ней было черное короткое обтягивающее платье. И несмотря на свои длинные – растущие чуть ли не из подмышек ноги, она была в туфлях на высоченных и тонких, как кинжалы, каблуках. Кожаные ремешки на греческий манер переплетались на ее стройных щиколотках.

– Я пробежала три квартала под дождем, – воскликнула девушка.

– В таких туфлях?! – невольно изумилась Сьерра. Девушка, даже не повернув головы в ее сторону, остановилась перед Ником:

– Дождь действует так… возбуждающе.

– Да, – оглядывая ее тело, плотно облепленное мокрым платьем, пробормотал Ник.

Сьерра наблюдала за ним. Хотя промокшее платье – а нижнее белье девица явно игнорировала – демонстрировало все прелести фигуры, ни единая черточка на лице Ника не дрогнула и не выдала его особой заинтересованности.

Его собеседница, похоже, не обратила на это внимания. Она загляделась на свое отражение в стекле, и даже капающая с нее вода не мешала ей любоваться собой. Она улыбнулась с чувством удовлетворения, расправила плечи, словно стояла перед фотокамерой, и отбросила ладонью прядь густых рыжеватых волос – и тотчас по этому характерному жесту Сьерра вспомнила, где она видела ее.

– Вы Рори Таррингтон?! – вырвалось у нее.

Это лицо мелькало на обложках журналов, в телевизионных передачах, о похождениях топ-модели постоянно сплетничали на страницах газет, в колонках, где рассказывалось о жизни звезд шоу-бизнеса.

– Да, я та самая Рори, – кивнула модель, по-прежнему не глядя в сторону Сьерры, взгляд ее миндалевидных зеленых глаз был устремлен на Ника. – Сегодня в клубе «Феном» будет играть Озинг Соре. Я спешила сюда, чтобы предупредить тебя. Мы с Джулией Мэнди собираемся пойти посмотреть на это зрелище. Составишь нам компанию?

– На Озинга Соре? – переспросил Ник. – Спасибо за приглашение, но боюсь, что сегодня не смогу.

– Опять нет! Тебе никогда никуда не хочется идти, – обиженно надула губки Рори. – Неужели ни капли не интересно?

– Похоже, так оно и есть, – сдержанно согласился Ник.

– А я пойду! – демонстративно сказала Рори. – Одно мне непонятно, какого черта я тащилась сюда под дождем! Приглашать тебя в очередной раз и в очередной раз получать отказ! – Она почти выкрикнула эту фразу ему в лицо, словно обвинение. – А теперь мне даже не хочется, чтобы ты шел с нами! И даже если бы ты передумал и решил пойти, я бы не согласилась!

Ник равнодушно пожал плечами:

– Мне остается только смириться с этим.

– Да ты просто негодяй! – Топнув ногой, она повернулась к Сьерре: – Это ради вас он пренебрег мной?

– Конечно, нет! – поспешила переубедить ее Сьерра. – У нас деловая встреча, не более того.

– Надеюсь, как деловой партнер он представляет больший интерес. Как любовник он ни на что не годится! – раздраженно бросила Рори. – А вот и мой лимузин. Я ухожу, и не пытайся удержать меня, Ник!

И Рори шагнула под дождь. Но было заметно, что она медлит и украдкой следит за Ником, который даже не шевельнулся, чтобы удержать ее.

– Тебе, наверное, следует пойти за ней, – подсказала Сьерра.

– Но она же весьма недвусмысленно сказала, чтобы я не пытался остановить ее.

– Это было произнесено вслух, но Рори имела в виду совсем другое. – Какое-то неуловимое чувство – то ли досады, то ли огорчения – промелькнуло, как тень, в сознании Сьерры. – Похоже, что обвинение Рори не так уж беспочвенно. Ты и в самом деле не любишь развлечения?

– Это для меня не самое главное, – по-прежнему сдержанно ответил он.

Длинный черный лимузин притормозил у края тротуара. Рори села в него, но перед этим показала им неприличный жест.

Сьерра и Ник переглянулись.

– Она просто вне себя от ярости! – отметила Сьерра. – Впрочем, ничего удивительного. Она не сомневалась, что ты примешь ее приглашение. Твой отказ просто обескуражил ее.

– Не в моих правилах приударять за женщинами, Сьерра.

– Предпочитаешь, чтобы они приударяли за тобой? – спросила Сьерра, удивляясь самой себе. С чего это она выпытывает у незнакомого ей человека такие интимные подробности его личной жизни? – Похоже, что Рори сегодня придется переключиться на кого-то другого. Не исключено, что на самого Озинга Соре. Существует что-то вроде неписаного правила – топ-модели непременно подцепляют на крючок рок-певцов, если, конечно, то, что пишут в светской хронике, правда.

– А что, Озинг Соре – рок-звезда? – поморщился Ник.

– Да, его группа играет так, словно включаются все аварийные сирены на автомобилях. И ваше агентство, наверное, устанавливает сигнализацию, которая воет, как их гитары.

– Может быть, мы оставим наконец в покое рок– музыку и поднимемся ко мне? – нетерпеливо проговорил Ник.

– Не могу до сих пор поверить: неужели ты с такой легкостью отказался от приглашения послушать знаменитость! – В темных глазах Сьерры светилась ирония. Ее забавляли серьезность и непреклонность Ника. И она испытывала непреодолимое желание растормошить его. – Никто в Эвертоне не поверит мне, если я расскажу.

– Не люблю шагать в одном строю со всеми и восторгаясь тем, на что западают все, – усмехнулся Ник. – Чаще всего это однодневки, пустышки!

– Вот как? Значит, тебе нравится что-то весомое, значительное? – Сьерра сделала вид, что ее рука прогибается под невидимой тяжестью.

Ей все-таки удалось заставить его улыбнуться. Она добилась желаемого, но это тотчас обернулось против нее самой. Ник обнял ее за плечи и повел к лифту. Теперь они оказались очень близко друг к другу.

– Интересно, сколько же лет Рори? Девятнадцать? Двадцать? – начала вслух гадать Сьерра, когда они вошли в кабину лифта. – Моя младшая сестра – ей исполнилось семнадцать – в полном восторге от нее и от Ози Соре тоже. Представляю, в каком она будет восторге, когда я скажу ей, что встречалась с Рори и ее последним… увлечением.

– Не кажется ли тебе, что я несколько староват, чтобы увлекаться Рори?

– Нет, я думаю… слишком староват, – продолжала поддразнивать его Сьерра.

– Мы с ней виделись несколько раз. – Ник словно бы оправдывался перед ней. – И я даже не задумывался над тем, сколько ей лет. Время от времени она пытается затащить меня на какую-нибудь тусовку, но я не большой любитель подобных мероприятий. Однажды Рори потребовала, чтобы я сопровождал ее на открытие какого-то дикого ночного клуба, но такие развлечения не для меня. Так и пошло с тех пор – получалось, что я всякий раз отказывался идти куда-либо с ней.

Он обернулся на стоявших в лифте вместе с ними людей, которые тотчас отвели глаза и сделали вид, что ничего не слышали. И Ник осознал, что снова стал предметом общего внимания, что вышел из привычного для себя и для них образа – руководителя, сдержанного, немногословного, целиком погруженного в дела.

– Какая удача, что мы успели в этот момент спуститься в вестибюль, иначе представляю, с какой легкостью Рори прорвалась бы через все баррикады. Хотя, конечно, с Юнис ей бы пришлось повозиться. Твоя секретарша, наверное, смогла бы доставить Рори пару неприятных минут.

– Продолжим разговор в моем кабинете, – нахмурившись, сказал Ник.

– Как прикажете, сэр, – отозвалась Сьерра, насмешливо вскинула брови и погрузилась в молчание.

«С видом победительницы еще в одном раунде», – отметил Ник сердито, непроизвольно сжав кулаки. Только тогда оба поняли, что он все еще продолжает держать ее за руку. Их глаза встретились на короткий миг, после чего она тотчас отвела их в сторону.

«Очко в мою пользу», – обрадовался Ник. И его пальцы, следуя своему собственному желанию, опустились чуть ниже – к тому месту, где кончались рукава блузки, чтобы коснуться шелковистой кожи Сьерры. И большой палец скользнул вниз и вверх, наслаждаясь нежным прикосновением.

Почти неуловимое со стороны движение. Может быть, другая на месте Сьерры не заметила бы его или не придала ему значения. Но на нее это движение подействовало сильнее удара током.

«Да что же это такое! – испуганно подумала она. – Я как диабетик, у которого начинается приступ и которому требуется немедленно утолить голод или жажду». Но Сьерра не страдала диабетом. И не могла понять, отчего ее бьет мелкая дрожь. Ведь это не могло быть возбуждением. Она видела, с кем имеет дело, уже поняла, что это за тип, и не могла настолько потерять голову, чтобы испытывать вожделение в его присутствии!

Лифт остановился на девятнадцатом этаже, и они наконец вышли. В кабине было много народу, и Сьерра не могла отодвинуться от него подальше, но сейчас она воспользовалась удобным моментом и постаралась отстраниться, чтобы избежать прикосновения его рук.

Из кабинета Ник позвонил в китайский ресторан и заказал несколько блюд в офис.

– А пока мы ждем заказ, – начала Сьерра, – не расскажешь ли, каким образом тебе удалось убедить Уилларда уступить половину акций? – Задавая этот вопрос, она задумчиво смотрела в окно, но потом перевела взгляд на Ника, который сидел за столом и внимательно наблюдал за ней.

И она выдержала его взгляд. На этот раз первым отвел глаза в сторону Ник. Потому что понимал: ему будет трудно собраться с мыслями и связно говорить о делах, когда он смотрит на нее.

– Я купил долю Уилларда только потому, что он сам настоял на этом, – отрывисто ответил Ник.

– Но почему он не предложил свою долю моей бабушке? Она бы с радостью выкупила ее. Он же прекрасно знал, что этот завод всегда был семейной собственностью и останется таковой впредь. Почему он остановил свой выбор на тебе? На постороннем для него человеке?

– Потому что я не был для него посторонним,─ невозмутимо ответил Ник. – Я встретил Уилларда довольно давно, и когда он год назад надумал продать свою долю, то обратился именно ко мне.

– Год назад! – изумилась Сьерра. – Ты хочешь сказать, что уже целый год являешься совладельцем?

– Именно так.

– Как это может быть? В прошлом году Уиллард подписал чек о получении своего процента от дохода. Это была его подпись. Я хорошо ее знаю. Неужели ты подделал его подпись? – с ошеломленным видом спросила она.

– Разумеется, нет, – нахмурился Ник. – Когда я дал свое согласие Уилларду, то принял его условие: покупка будет сохраняться в тайне до его смерти. Он был непреклонен в этом пункте. И по условиям нашего договора до своей смерти Уиллард должен был получать свою долю прибыли от доходов, после чего эта доля переходила ко мне. Уиллард умер две недели назад. И на этой неделе я отправил письмо, в котором уведомил компанию о своем существовании. Я полностью выполнил все условия нашего договора.

– Мы получили письмо вчера после обеда, – выдавила из себя Сьерра. – И я заказала билет на утренний рейс.

– Уиллард предупреждал меня, что его родственники не придут в восторг от такого решения, – признался Ник. – И, похоже, он испытывал огромное удовольствие при мысли об этом.

– Я совершенно не знаю дедушку Уилларда и не хочу даже пытаться понять его мотивы, но продавать свою долю тайком, не поставив никого в известность, – это…

– Уиллард всегда все делал тайком и никого не ставил в известность, – перебил ее Ник. – Те, кто хорошо знал его, ничего другого и не ждали бы. – Ник следил за Сьеррой, которая принялась ходить из угла в угол. Походка у нее была легкой, стремительной и грациозной, как у танцовщицы. – Уиллард предупреждал, какие обвинения мне придется выслушать от семейства Эверли, когда завещание будет оглашено. И я приготовился к встрече с племянником – главой компании. По идее, он должен был первым позвонить мне. Ты его дочь?

– Мой отец лишь номинально возглавляет компанию. – Сьерре нелегко далось это признание. – В сущности, руковожу всеми делами компании я.

– Ты? – Ник смотрел на нее с неподдельным удивлением.

Она какое-то время смотрела на него с недоумением. А потом обиделась, догадавшись, чем вызвано его удивление.

– Да, я! – ощетинившись, заявила она. – Что, в это так трудно поверить? Только потому, что на мне эта одежда? Я не соответствую общепринятому облику деловой женщины?

Только сейчас Сьерра поняла, какую ошибку совершила, отказавшись от строгой одежды. Такие зацикленные на бизнесе типы, к которым, несомненно, относится Ник, придают слишком большое значение таким символическим, формальным вещам, как дорогой кейс или строгий костюм от хорошего портного. Она пренебрегла и тем, и другим. С первого же взгляда он решил, что ее можно сбросить со счетов, что перед ним противник, не заслуживающий особого внимания. Вряд ли она сумела произвести на Ника должное впечатление, когда сломя голову неслась по коридору его офиса. Расчетливые, хладнокровные деловые люди так себя не ведут. И то, что она постоянно поддразнивала его, тоже не прибавило ей веса.

– Никто из семейства Эверли ни разу не пожалел о том, что мне доверили этот пост, – упрямо проговорила Сьерра. – Все относятся ко мне чрезвычайно серьезно.

Ник нахмурился:

– Но согласно моим записям половина компании принадлежит Уилларду, который уступил мне свою долю. Другая половина разделена на части, которые являются собственностью вашей бабушки Изабеллы, вдовы Эскотта Эверли и ее сына Эвана.

– Так оно и было. Но пять лет назад все переменилось… – Сьерра решила не углубляться в подробности. – Отец разделил свою часть между мной и моими сестрами. После чего уехал из Эвертона и руководство заводом поручил мне. Я старшая дочь. И бабушка согласилась с его решением, – закончила она.

– Значит, ты уже пять лет руководишь делом? – Ник по-прежнему с недоверием смотрел на нее. – Сколько же тебе было лет, когда ты приступила к делу? Шестнадцать?

– Двадцать три, – нахмурилась Сьерра и подумала, что ей надо было бы пойти в парикмахерскую перед отъездом и уложить волосы. А еще ей надо было подкраситься, попросить у кого-нибудь очки для солидности и выбрать одежду поофициальнее. Если бы она заранее могла представить, как будет проходить эта встреча, она, конечно, привела бы себя в порядок. Жаль, что все нельзя начать с самого начала. Тогда и секретарша Ника не приняла бы ее за одну из брошенных Ником дамочек, и он бы не смотрел на нее сейчас с таким изумлением.

– Значит, ты приступила к своим обязанностям в двадцать три и сейчас тебе двадцать восемь?

Сьерра не понимала, чем вызвана его улыбка. Наверное, Ник считал, что она совершенно не способна руководить большим заводом и что ей это не под силу.

– Что тут смешного, не понимаю! Я закончила колледж, изучала маркетинг, у меня есть диплом. В конце концов, я выросла, можно сказать, при заводе. С самого детства работала и на виноградниках, и в цехе, где вино разливали по бутылкам, присутствовала при составлении договоров. Я знаю, какие возникают проблемы. Я далеко не наивный ребенок, который рос в тепличных условиях. И мне уже довелось немало хлебнуть за мои годы.

– Твой отец, наверное, сошел с ума, когда…

– С того момента, как руководство перешло в мои руки, дела идут хорошо, – холодно отрезала Сьерра. И это гораздо важнее того, кто именно взял в свои руки управление.

– А по моим сведениям, – сказал Ник, – компания стоит на грани разорения. Так что говорить: «Идут хорошо» – по-моему, сильное преувеличение. Дела идут хорошо тогда, когда они приносят заметную прибыль. Неужели преподаватели твоего колледжа об этом не говорили на занятиях?

– Доходы в виноделии отличаются от тех, которые получает твое агентство, устанавливая какую-то аппаратуру, – вспыхнула Сьерра. – И то, что ты преуспеваешь в своей сфере, еще не дает тебе права указывать, как мне добиться успеха в своем деле.

– Дает. Хотя бы потому, что я являюсь владельцем второй половины. Тебе принадлежит только четвертая часть от четверти. А мне – половина. Следовательно, главный держатель акций – я.

– Нет. На самом деле нет, – заспорила Сьерра. – Можешь не размахивать своими акциями. Потому что мы вместе – вся семья Эверли – владеем второй половиной. Бабушка, сестры и я составляем монолит, единое целое. И не позволим устанавливать над нами контроль.

– Ах, ну да – монолит, – кивнул Ник. – Значит, пятьдесят на пятьдесят – ни у кого нет преимущества.

– Судя по всему, ты великолепно управляешься со своими компьютерами, настоящий профи.

Они какое-то время смотрели друг другу в глаза, и оба не желали сдаваться. Если бы не стук в дверь, неизвестно, сколько бы еще длилась эта бескровная дуэль.

– Доставили твой заказ, Ник, – услышали они голос Юнис. – Можно войти?

– Да, Юнис, спасибо. Входи.

Секретарша вошла с большим пакетом в руках, откуда вынула упаковки с китайскими блюдами. Сьерра все еще кипела от негодования и размышляла, не уйти ли ей прямо сейчас. Но прервать разговор на половине было бы глупостью. Она обязана довести дело до конца. К тому же пряный аромат еды действовал умиротворяюще и заманчиво. Голод не лучший советчик. То беспокойное чувство, которое он вызывает, мешает мыслить ясно и четко. А ей это сейчас требовалось больше всего. С таким человеком, как мистер Николаи, надо быть начеку.

И оставаться с ним наедине тоже небезопасно.

– Может быть, вы присоединитесь к нам, Юнис? – предложила Сьерра, глядя, как секретарша выгружает картонные коробки с заказанными блюдами на стол. – Похоже, тут с лихвой хватит на троих.

Краем глаза Сьерра заметила, как Ник отрицательно качнул головой. Движение было едва уловимым.

– Почему вы не хотите, чтобы Юнис осталась? – потребовала она прямого ответа.

– Потому что у Юнис аллергия на китайскую кухню, но при виде утки по-пекински она не сможет устоять, – с усмешкой отозвался Ник. – А я должен заботиться о здоровье своей сотрудницы.

– К тому же я уже поела, – добавила Юнис, раскладывая пластиковые вилки и ножи. – Приготовить кофе, Ник?

– Может быть, чуть позже, – улыбнулся он ей. – А сейчас принеси бутылку вина компании «Эверли».

Юнис кивнула и вышла из комнаты.

– Мне не хочется вина, спасибо, – сказала Сьерра.

Для человека, занимавшегося виноделием, ее отношение к алкоголю служило серьезной помехой. Сьерре приходилось строго следить за тем, что, где и когда пить. Кабинет Ника – не лучшее место для эксперимента. Даже после одного или двух бокалов вина легкое опьянение могло сослужить ей плохую службу.

– Не самая лучшая пропаганда своей собственной продукции, Сьерра, – заметил Ник с легкой укоризной. – Или ты предпочитаешь к китайской кухне вино других изготовителей? Быть может, считаешь более подходящим для этого случая «Рислинг» Эверли или «Шардоне»?

Сьерра с возмущенным видом посмотрела на него:

– Мы не производим белого вина. У нас не растет виноград нужных сортов. Как можно быть совладельцем винного завода и не знать таких элементарных вещей?

– Пока не растет, – поправил ее Ник. – И как совладелец завода, я хочу исправить эту оплошность. Следующей весной мы посадим кусты рислинга и шардоне, сделаем еще один шаг, чтобы захватить рынок и получить прибыль.

– Никогда! – воскликнула Сьерра.

Она почувствовала, как вся дрожит от негодования. Кровь предков восстала в ней: ее прадедушки – основателя завода, ее дедушки, который старательно продолжал дело, отказавшись от ненужных экспериментов. Теперь она взвалила на свои плечи семейный бизнес и обязана продолжать его в том же направлении, что и все Эверли, опираясь на исконно американские сорта винограда и их гибриды.

– Компания Эверли использует традиционные сорта, произрастающие в штате Нью-Йорк. Нас не интересуют те, которые начал выращивать Константин Франк. Этих марок выпускается и без нас в достаточном количестве. Мы обязаны сохранить свою индивидуальность.

– Ты как попугай повторяешь то, что слышала в детстве, Сьерра, – прервал ее горячий монолог Ник. – Уиллард пересказал мне, как он поссорился с братом, потому что ваш дедушка настаивал на том, чтобы сохранить все как было, не желал ничего менять. Сейчас наступила пора, когда надо шагать в ногу со временем: экспериментировать и двигаться дальше. – Ник говорил спокойным, но достаточно непреклонным тоном.

И Сьерра тотчас вышла из себя:

– Что известно знатоку электроники о винах? Ну, выпито несколько бокалов вина, прочитана пара книжек. Да еще разговоры с Уиллардом, который появлялся на виноградниках раз в десять лет! И ты решил, что, купив акции, теперь знаешь толк в этом деле? Считаешь, что подомнешь под себя семейное предприятие и начнешь диктовать свою волю?

– Как совладелец завода, я считаю, что имею полное право высказывать свое мнение.

– И это мнение заключается в том, чтобы на драгоценных акрах земли экспериментировать с сомнительными сортами, в то время как местные и без того пользуются хорошим спросом? Настаивать на этом, не имея ни малейшего представления о том, насколько суровыми бывают у нас зимы и какое у нас короткое лето для полного созревания винограда? Не зная, как уязвимы столь желанные твоему сердцу сорта, ты готов потратить деньги и рабочую силу на сомнительный эксперимент?

– Это и мои деньги тоже, – напомнил ей Ник. – И я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы испробовать новые методы и ввести то, чего еще не было. Я прочел все про Константина Франка и о том, какую революцию он произвел в восточной части Америки в производстве вин. Он первым попробовал выращивать сорта рислинга и шардоне в штате Нью-Йорк и в районе озера Долгое и добился значительного успеха. – Ник излучал энтузиазм. – И непонятно, почему Эверли не могут последовать его примеру…

– Мне тоже многое известно о господине Франке и о той революции, которую он совершил в виноделии. Мы, Эверли, решительно отказываемся идти по его стопам. И будем сопротивляться всеми способами попыткам – ради прихоти чьей-то фантазии – идти на заведомый риск. – Она передернула плечами. – Слава богу, что идиотская мода на шипучее вино прошла быстрее, чем люди успели моргнуть глазом.

– Но эта ниша на рынке все еще остается незанятой, – напомнил ей Ник.

– Конечно, такая солидная компания, как «Бартлес и Джеймс», может позволить себе что угодно. Но на наших глазах владельцы виноградников и заводов оказываются под пятой этой компании, стоит им только взяться за выращивание этих сортов винограда. Некоторые до сих пор не могут вернуть былую независимость, скинуть их бремя.

– Зато Эверли, которые носятся с теми сортами, которые выращивал их прапрадедушка, упускают возможности, за которые может ухватиться любой дурак, лишь бы он оказался посмелее и не боялся вводить новшества.

Его саркастический тон вывел Сьерру из себя.

– А если какой-нибудь самонадеянный умник станет доказывать, что нет напитка лучше, чем смесь вина и содовой, ты тоже начнешь уверять меня, что это будет пользоваться спросом? Должна же быть и своя голова на плечах. – Она перевела дух. – Впрочем, может быть, именно ты и решился бы вводить новшества в этом направлении. У вас, технократов, отсутствуют такие понятия, как традиция. Если что-то не объявили новинкой – вы тотчас отбрасываете это как устаревшее, как несовременное. Вы поклоняетесь переменам только ради самих перемен.

– А на вашем алтаре только одна икона – прошлое. Вы с подозрением относитесь к любым новым веяниям – всему, что хоть на йоту отклоняется от ваших драгоценных привычек.

Сьерра провела ладонью по густым темным волосам, пытаясь пригладить их. Пальцы слегка дрожали от переполнявших ее чувств.

– Давай положим конец этому прямо сейчас. И тебе не придется заниматься бессмысленными спорами. Я ведь говорила, что прилетела сюда для того, чтобы выкупить вторую половину акций, и хочу сделать это сию же минуту. Догадываюсь, что ты имел определенные виды на то, чтобы взять управление компанией в свои руки. И не исключено, что все эти разговоры о новых сортах – всего лишь часть твоего плана, попытка вынудить нас заплатить большую цену. Что ж, поздравляю, затея удалась. Называйте вашу цену, мистер Николаи. – Она даже снова перешла на официальный тон.

– Эмоциональна и порывиста, – заключил Ник, качая головой. – Нет стратегии, нет тактики, нет логики. Худший способ вести дела.

– И лучший способ закончить на этом наше партнерство. Сколько ты хочешь, Ник?

Холодно и бесстрастно он смотрел ей в глаза:

– Деньги в данном случае меня не интересуют, Сьерра.

Такое его заявление не укладывалось у нее в голове.

– Почему?

– Потому что я не собираюсь продавать свою долю.

– Но ты не можешь оставить ее себе!

– Именно это я и собираюсь сделать.

Дверь кабинета открылась, и вошла Юнис. На подносе, который она держала, стояли два бокала и бутылка красного вина.

– Вот, – проговорила она, – вино компании «Эверли». Самая лучшая марка.

 

ГЛАВА 3

– Ну и как тебе Нью-Йорк? Удалось договориться насчет доли Уилларда? Сколько нам придется заплатить за нее? – Ванесса Эверли вышла встретить старшую сестру в прихожую, глаза ее горели от любопытства.

– В Нью-Йорке шел проливной дождь, все было промозглым от сырости – совсем как здесь, а когда я летела назад, самолет так болтало, что мне все время хотелось выпрыгнуть и пойти домой пешком. – Сьерра перевела дух. – Я чувствую себя как выжатый лимон, и меня до сих подташнивает.

– Барри здесь, – предупредила ее Ванесса, – в гостиной с бабушкой, поэтому говори потише. Он был вне себя, когда узнал, что ты одна отправилась в Нью-Йорк, чтобы выкупить у… как зовут этого парня, забыла.

– Николас Николаи, – мрачно отозвалась Сьерра. – Теперь нам вряд ли удастся с легкостью избавиться от него. Мы зря надеялись. Увы, нам еще придется иметь с ним дело, и не раз. – И двинулась в сторону гостиной.

– Что ты хочешь этим сказать? – Ванесса устремилась следом за сестрой. – Что произошло?

– Сьерра, почему ты не поставила меня в известность, что летишь в Нью-Йорк? – Барри Векслер – третий из семейства юристов Векслеров, которые всегда вели дела семейства Эверли, вскочил и бросился к ней навстречу. – Ты же знаешь, что я был обязан лететь вместе с тобой.

– Барри, это решение созрело в один миг, когда я проснулась сегодня утром. Иначе я бы просто не успела на самолет. Мне хотелось узнать, что собой представляет этот Николас Николаи. Зачем же беспокоить тебя?

Это была правда. Правда, но только отчасти. Перспектива провести весь день в обществе Барри привлекала ее не больше, чем повестка с вызовом на судебное заседание. Сьерра попыталась улыбнуться, хотя улыбаться ей не хотелось. Как и разговаривать с Барри после всего, что случилось сегодня, после того, как она потерпела сокрушительное поражение.

– Сьерра, это неразумно, нельзя действовать по наитию, когда речь идет о деле, – нахмурился Барри, демонстрируя свое недовольство.

– Мистер Николаи говорил то же самое и теми же самыми словами, – сухо отозвалась Сьерра.

– Значит, я остаюсь в одиночестве. – Изабелла Эверли подняла глаза от книги. Она сидела в своем любимом кресле, обитом цветастым ситцем, перед окном, откуда открывался красивый вид. Ухоженная сиамская кошка лежала, свернувшись клубком, у нее на коленях и спала. – Я верю, что интуиция всегда безошибочно подсказывает, что надо делать и когда. Так что остается только следовать ей. И если сердце подсказало Сьерре, что сегодня нужно непременно побывать в Нью-Йорке, значит, так и надо было поступить. Как ты съездила, дорогая?

Сьерра прошла к креслу бабушки и поцеловала ее в морщинистую щеку:

– Боюсь, моя поездка закончилась полным провалом.

– Вот что значит поддаваться чувствам, – рассердился Барри и еще больше нахмурился. – Я обязан был присутствовать при переговорах, Сьерра. Без своего юриста нельзя ступать в переговорах и шага. Увидев тебя, Николаи решил, что может заломить любую цену за свою долю.

– Ошибаешься, – остудила его пыл Сьерра. – Он вообще отказался продавать ее. Похоже, мистер Николаи решил переквалифицироваться в виноделы.

– Что?! – хором воскликнули Ванесса и Барри.

Голубые глаза кошки распахнулись, и она мяукнула, выражая недовольство, что ее так неожиданно разбудили.

– Спи, спи, Орчида, это не имеет к тебе никакого отношения. – Изабелла погладила кошку и посмотрела на Ванессу и Барри. – По-моему, Сьерра очень ясно все объяснила: Николас Николаи не хочет продавать свою долю. Что меня, собственно, нисколько не удивляет.

– Не удивляет? – Ванесса плюхнулась в кресло, стоявшее напротив того, в котором сидела бабушка. – Почему?

– Наверное, чей-то дух успел сообщить ей эту новость, – сквозь зубы проговорил Барри. Ему никогда не хватало терпимости относиться снисходительно к причудам Изабеллы, которая была уверена, что ее что-то связывает с потусторонним миром.

Изабелла не обратила на его слова ни малейшего внимания. Она целиком сосредоточилась на внучке:

– Если Уиллард вздумал наказать своих родственников – а эту возможность не следует исключать, – то всякий на его месте выбрал бы для продажи своей доли такого человека, который решительно не захочет расстаться с ней.

– И мы теперь вынуждены будем терпеть в своем бизнесе человека со стороны, – угрюмо сказала Ванесса. – Впервые за всю историю своего существования компания «Эверли» не сможет полностью контролировать свое предприятие.

– Но мы все же не находимся под чьим-либо контролем, Ванесса, – напомнила ей Сьерра. – Пятьдесят у Ника – и пятьдесят у нас. Так что ни у кого нет преимущества.

– Николас, Ник… – задумчиво повторила Изабелла.

– Половина на половину. Одна враждебная партия против другой. Полный хаос! – Барри с патетическим видом воздел вверх руки. – Сьерра, если бы мы поехали сегодня вместе, мне бы удалось развязать узел. Но теперь, боюсь, этот хищник Николас успел почувствовать вкус крови. Теперь он знает, что Эверли не в состоянии выкупить долю Уилларда, и попытается взять верх…

– Он и в самом деле хищник? – перебила адвоката Изабелла. Ее темные глаза внимательно смотрели на внучку. – Расскажи о нашем неожиданном партнере. Кто предупрежден, тот вооружен, ты же знаешь.

– Сейчас, после столь безрассудной выходки Сьерры, это не имеет ни малейшего значения, – перебил ее Барри. – Если кто и вооружился, так это Николас. Уж будьте уверены, теперь он своего не упустит.

– Барри, у меня раскалывается голова. – Сьерра приложила пальцы к вискам и закрыла глаза. – Мне нужно сию же минуту принять лекарство от мигрени и лечь. Жаль, что я вынуждена прервать нашу содержательную беседу, но ведь мы можем продолжить ее позже.

Ванесса и Изабелла обменялись понимающим взглядом.

Барри собрался что-то возразить, но потом передумал и подхватил свой кожаный кейс.

– Ну, конечно, я все понимаю. Это был трудный для тебя день. Позвоню в конце недели.

– Ванесса, будь добра, проводи Барри, – попросила Изабелла.

Девушка послушно вышла из комнаты следом за адвокатом. Орчида, услыхавшая, что открывается дверь в запретный для нее мир, попыталась ускользнуть из дома. Но через несколько минуту Ванесса вернулась, прижимая кошку к себе.

– Твои таблетки от головной боли? – Темные брови Ванессы удивленно приподнялись. – С каких это пор ты страдаешь мигренью?

– Пока еще нет, – призналась Сьерра. – Но мне показалось, что если Барри задержится здесь еще на одну минуту, то она у меня непременно начнется. Пришлось выдумать себе мигрень, чтобы иметь возможность избавляться от него при случае. Все лучше, чем накричать на него и вытолкать из дома, что мне иной раз нестерпимо хочется сделать.

– С ним было гораздо проще до той минуты, пока он не вбил себе в голову, что ему пора жениться и что ты – наиболее подходящая кандидатура для роли супруги, – с усмешкой заметила Изабелла. – Жаль только, он не замечает, что ты не разделяешь этого мнения. Но что поделаешь! Векслер есть Векслер. Его дедушка оказался столь же глупым, когда вздумал ухаживать за мной год назад. Им не дано замечать очевидные вещи.

– Барри Векслер будет неплохим мужем, – поддразнивая сестру, вступила в разговор Ванесса. – Он недурно выглядит и вполне прилично зарабатывает. И если он будет жить здесь, в Эвертоне, нам будет удобнее вести с ним дела. А еще…

– С радостью уступлю его тебе. – Сьерра нежно улыбнулась сестре, и голос у нее был столь же сладким, как и ее улыбка. – И с удовольствием буду твоей подружкой в день свадьбы, когда ты станешь миссис Барри Векслер.

– Благодарю покорно, – поспешно отозвалась Ванесса, – но я пока не собираюсь выходить замуж. Во всяком случае, в ближайшие десять лет.

– Тебе прекрасно известно, что у меня точно такие же планы, – напомнила ей Сьерра. – Поэтому прошу тебя прекратить всякие шутки по поводу Барри и моего замужества.

– Девочки, девочки, пожалуйста, перестаньте говорить глупости, – укорила их Изабелла. – Вы должны выйти замуж, завести семью… и как можно скорее! Вы уже обе в таком возрасте – одной двадцать шесть, другой двадцать восемь, – когда самое время рожать детей. Вы же не хотите, чтобы линия Эверли пресеклась, как высохшая лоза виноградника?

– Если мы выйдем замуж, дети все равно унаследуют не нашу фамилию, а фамилию мужа, – уточнила Ванесса. – И надежда на то, что линия Эверли продолжится, исчезла вместе с… – Ее голос дрогнул, и она опустила голову.

– Вместе с Кейтом, – договорила Изабелла. – Почему ты боишься произносить имя своего младшего брата, дорогая? Мне доставляет радость говорить о нем, хотя эта возможность появляется так редко. Он был на редкость очаровательный маленький шалопай. Жаль, что ваши родители со дня похорон Кейта объявили эту тему запретной. Никто в доме не смел даже упоминать о нем. – Она тяжело вздохнула. – И еще глупее, что вы позволяли родителям настроить вас против замужества.

– Но, бабушка, что тут поделаешь? – мягко спросила Сьерра. – Мы сами видели, что происходит, когда люди недостаточно любят друг друга.

– Кто же мешает вам полюбить всем сердцем? – возразила Изабелла. – Возьмите, к примеру, меня и вашего дедушку. Мы прожили вместе пятьдесят четыре года. В нашей жизни были и счастливые годы, и тяжелые, но мы всегда оставались вместе. У него была я, а у меня – он. Мы делили радость и горе пополам. Так что берите за образец нас, а не ваших несчастных родителей.

– Ты безнадежный романтик, бабушка, – нежно проговорила Ванесса.

– Я бы сказала – надежный романтик, – поправила ее Изабелла. Орчида снова вспрыгнула ей на колени, и она принялась поглаживать кошку по гладкой шерстке. – Что ж, Сьерра, поскольку мигрень уже не мучает тебя, может быть, ты расскажешь подробно о поездке в Нью-Йорк? Нам хочется побольше знать о нашем таинственном партнере Николасе Николаи.

– Сколько ему лет? Он капризный чудак или высокомерный нахал? – теребила сестру Ванесса.

– Николас Николаи из числа тех, кто всегда сам по себе. Ему около тридцати семи, он возглавляет агентство, которое разрабатывает программы защиты компьютеров от хакеров и занимается поисками сбежавших с чужими деньгами пройдох. И еще он высокий. Очень высокий. – Сьерра поморщилась, вспомнив, какой маленькой и беззащитной она показалась самой себе, когда он стоял рядом. Его рослая фигура, сила, которая исходила от него, поднимали из глубин естества какое– то инстинктивное чувство беззащитности, что вызывало у нее беспокойство и тогда, и сейчас, даже несмотря на расстояние, разделявшее их.

– Какого же он роста, дорогая? – уточнила Изабелла.

– Очень высокий! Можешь представить сама, если я – при моем росте – с трудом достаю ему до подбородка. И все вокруг него серое. Мебель, стены, потолок, ковры, одежда и даже глаза – все серого цвета! – Сьерра прошлась по комнате из угла в угол. Она не могла усидеть на месте, рассказывая про Ника. – Типичный волк-одиночка, упрямый, самонадеянный, как не знаю кто, и очень высокомерный.

– Звучит неутешительно, – обеспокоенно заметила Ванесса.

– Неутешительно – слишком мягко сказано! Когда я выходила из его кабинета, мы не могли даже слова сказать друг другу. – Сьерра поморщилась. – После того как мне едва удалось проглотить эту вонючую китайскую еду – самое худшее, что мне в жизни доводилось пробовать, – наверное, он заказал ее в том заведении, где готовят из собак, – я снова вернулась к разговору о продаже его доли. Можешь себе представить всю степень его наглости – в ответ он предложил мне выкупить у нас нашу долю!

– Правда?! – Изабелла с заинтересованным видом подалась вперед. – А он назвал сумму, которую готов заплатить?

– Разумеется, я не спросила его об этом! – Сьерра вскинула голову, и ее серьги качнулись. – Мне даже в голову не пришло продолжить эту тему.

– Владелец компании, которая занимается разработкой систем защиты. Зачем ему винзавод, что он будет с ним делать?

– Для него это что-то вроде хобби! Для нас в этом – вся наша жизнь, а для него лишь развлечение. В промежутках между внедрением новой охранной системы и поимкой очередного компьютерного взломщика, – сердито пояснила Сьерра. – И он собирается внедрить на нашем заводе новшества, которые помогут заводу шагнуть в новое тысячелетие, при этом не имея представления о наших традициях – его они ничуть не заботят.

Она мерила шагами пространство гостиной от окна до стены.

– И если он добьется своего, наш завод будет выпускать безвкусное пойло, которое никто и пригубить не захочет. Я уже вижу новую этикетку: «Шоколадное вино Эверли»!

– «Шоколадное вино»? – ахнула Ванесса. – Хуже и быть не может!

– Успокойся, Ванесса. Сдается мне, что Сьерра нарочно все преувеличивает, – вмешалась Изабелла. – Предполагаю, что этот Николас Николаи заинтересовался опытами Константина Франка и собирается посадить в нашем штате некоторые сорта белого винограда.

– Ты попала в самую точку! – Сьерра даже остановилась на секунду. – Я предупредила, что не позволю ему заниматься этим.

– Но, как совладелец, он, конечно, настаивал на том, что имеет на это право, – предположила Изабелла. – Так что нам придется смириться. Наверное, Уиллард надеялся, что ему удастся заставить нас свернуть с выбранного пути именно таким способом. Увы, он не ошибся.

– Но зачем он пошел на это, бабушка? – спросила Ванесса.

– С самого детства Уиллард был изрядным прохиндеем. И не хотел подчиняться вашему дедушке, своему старшему брату Эскотту, впрочем, и своих родителей он тоже не слушался. Пути их неизбежно должны были разойтись. Что и произошло в конце концов. – Изабелла покачала головой. – Родители считали, что он причиняет одни неприятности. Такое впечатление, что с самого начала их не обрадовало его появление на свет. Они обожали Эскотта, для них он был свет в окошке. Его желания были для них на первом месте. А от младшего сына отмахивались, как от назойливой мухи. Второй сын, как им казалось, только отнимает время и силы, которые они могли бы полностью посвятить ненаглядному Эскотту.

– Мне его от души жаль, несмотря на подлость, которую он нам устроил, – пробормотала Сьерра.

– Я тоже всегда считала, что с ним обращаются несправедливо, – согласилась с ней Изабелла. – Но он был такой неуправляемый и зачастую такой неприятный, что иметь с ним дело было нелегко, даже если кто и предпринимал попытки. А еще он любил выпить, играть в карты, делать ставки на скачках. А это только еще больше отвращало от него остальных родственников. А когда ваш отец – Эван – подрос, Уиллард начал заманивать его в такие места, ну… куда приличному молодому человеку не следует ходить и уважающие себя родители обязаны сделать все, чтобы его ноги там не было. Мы пытались объяснить Эвану, когда он рассказывал нам, куда его водил Уиллард, что это предосудительные заведения, что это притоны.

– Представляю, как кричал наш дедушка. Наверное, штукатурка сыпалась с потолка, – сказала Сьерра, хорошо помнившая, каким был Эскотт Эверли – строгий, пуритански воспитанный и совершенно не умевший держать себя в руках.

Бабушка кивнула:

– Эскотт предупредил Уилларда, чтобы тот не смел сбивать Эвана с пути истинного, – они даже подрались. Не знаю уж, как им удалось договориться, но все кончилось тем, что Уилларда изгнали из Эвертона и запретили ему здесь появляться. Единственной ниточкой, которая связывала его с нами, были уведомления, которые приходили на почту до востребования, да еще счета, которые ему отправляли. Он не написал ни слова и не позвонил, когда умер Эскотт, хотя мы отправили ему телеграмму. И я написала ему, когда погиб Кейт, считая, что это может послужить поводом для воссоединения семейства. Но он никак не отозвался.

– Может быть, даже обрадовался, – пробормотала Ванесса. – Единственный внук его брата умер, и поэтому не осталось ни одного наследника по мужской линии, который мог бы унаследовать завод. Наверное, именно тогда он решил продать свою долю Николаи. Чтобы выжить всех Эверли из винной отрасли. А может быть, и из Эвертона тоже.

– Отомстив за то, что когда-то его самого вытолкали отсюда, – согласилась с ее предположением бабушка. – Нельзя сбрасывать со счетов и такое. Уиллард был вне себя от возмущения, когда покидал город. А мистер Николаи рассказывал тебе, где и как они познакомились?

Сьерра покачала головой:

– Но признался, что довольно давно знал Уилларда. Ах да, Ник Николаи упомянул, что у него в Эвертоне живет его друг и он бывал здесь.

– Считаешь, что он приезжал шпионить за нами? – встревожилась Ванесса.

– Что ж, если он даже и пытался выведать какие-то секреты о нашей семье, то наверняка был разочарован, – заметила бабушка. – Сьерра вечно пропадает на заводе. Она нигде и носа не кажет. Ну а ты сама работаешь в полицейском участке и ловишь нарушителей спокойствия, о тебе вообще и говорить нечего.

– Трина учится в медицинском институте в Орегоне, а Карен – еще школьница. С ними тоже не связано никаких скандальных историй, – закончила Ванесса.

– Остались только Орчида и я, – усмехнулась Изабелла. – Мы с ней ведем бурную жизнь, но вряд ли она представляет особый интерес для посторонних.

– Хотела бы я знать, с кем в нашем городе Николас завел дружбу, – задумчиво проговорила Сьерра. – Может быть, этот человек помог бы убедить его продать долю Уилларда.

Ее перебил звонок телефона. Уши Орчиды дрогнули в ответ на резкий звук.

– Если это Барри, сказать ему, что ты уже легла спать? – поддразнивая сестру, предложила Ванесса.

– Скажи ему, что я буду спать еще семьдесят два часа, – сказала Сьерра. – От его мудрых советов и бесконечных сожалений по поводу моей оплошности и поспешности меня тошнит.

– Это не Барри. – Улыбка на лице Изабеллы погасла. – Это твоя мать. И она чем-то сильно огорчена.

Сьерра не раз убеждалась, насколько безошибочна интуиция бабушки, и поэтому ни на секунду не усомнилась в ее правоте. Сердце ее тревожно билось, когда она оказалась у телефона. Диванные подушки у стены позволяли удобнее устроиться во время долгого разговора. Но на этот раз встревоженная Сьерра даже не присела, поднимая трубку. И когда она услышала голос матери, сердце забилось еще сильнее:

– Что случилось, мама?

– Карен! – Диана Эверли не смогла сдержать слез. – Она сбежала вчера, Сьерра.

– Вчера? – повторила за ней Сьерра. – Почему же ты до сих пор не звонила?

– Не хотела беспокоить вас. Решила, что она хочет просто нас попугать и вскоре вернется назад. Недавно я позвонила твоему отцу и Трине в Орегон. Но ее нет ни там, ни там. Она случайно не звонила вам? Никаких известий о ней нет?

– Нет, – ответила Сьерра, стараясь сохранить спокойствие. – Мама, я сама вчера посадила Карен в калифорнийский самолет. И у меня создалось впечатление, что ей не терпелось встретиться с тобой. Она так радовалась. Что произошло?

– В день ее приезда все шло просто чудесно, – всхлипнула Диана. – Узнав, что я собираюсь отвезти ее в Кармель на следующей неделе, она пришла в восторг. Потом мы сходили в магазин за покупками, пообедали. Мы с ней шутили и смеялись, почти как раньше.

– Из-за чего все переменилось, мама?

– Я пригласила… своего друга Джека с нами в Кармель. Вот уже два месяца, как я с ним встречаюсь. Он милый и забавный, лучшего спутника для поездки не найти… – Диана расплакалась еще сильнее. – Карен пришла в ярость. Она заявила мне, что ненавидит Джека и что я самая ужасная мать на свете, что я думаю только о себе и о своем очередном любовнике. Обвинила меня в том, что я развелась с вашим отцом. Опять! Ты же знаешь, что дело не только во мне одной, Сьерра. Эван точно так же хотел развода, как и я. Он был нужен нам обоим.

– Вся беда в том, что Карен всегда считала ваш развод ошибкой, – по-прежнему стараясь сохранить ровный тон, сказала Сьерра. – И когда ты уехала в Калифорнию, а отец – в Орегон, она почувствовала себя брошенной.

– Мы и не думали бросать ее. Но после смерти Кейта нам с Эваном трудно было без сердечной боли общаться с Карен, она так напоминала брата. Мы решили начать все с самого начала, попробовать пожить для себя. – Теперь Диана не плакала, а начала сердиться. – Я потеряла сына, Сьерра. Моего маленького мальчика сбила машина. И я заслужила право попытаться вновь обрести душевное равновесие после всего, что мне выпало пережить. И ваш отец тоже имеет на это право. Незачем сохранять брачные узы, если они никого не делают счастливыми. Карен обязана была считаться с нашим решением.

– Карен тоже страдала, мама. Она потеряла брата– близнеца, когда ей исполнилось всего двенадцать лет, – терпеливо напомнила матери Сьерра, хотя ей было нелегко успокаивать мать.

Ведь Кейт был и ее младшим братом – малышом, которого она нянчила, носила на руках. Воспоминания о том, каким хорошеньким он был в раннем детстве, как смешно шлепался, когда учился ходить, забавно коверкал свои первые слова, промелькнули перед ее мысленным взором, как в калейдоскопе. Последняя картинка застыла у нее перед глазами: двенадцатилетний Кейт в своей любимой бейсболке, повернутой козырьком назад, выезжает из дома на подаренном ему велосипеде. Чтобы больше никогда не вернуться. Прежняя печаль снова пронзила ее сердце.

Но она заставила себя вернуться к реальности. Сейчас в первую очередь надо думать о Карен. Последние пять лет Сьерра только и делала, что напоминала об этом родителям, просила их сделать хоть что-то, чтобы смягчить для девочки боль потери. И все напрасно.

– Когда вы после развода уехали из Эвертона, она не могла с этим смириться. Сначала она потеряла брата, а потом отца и мать. И поверить, что таким образом вы выражаете свою заботу о ней, Карен не могла. Она была потрясена, расстроена и…

– Но мы же заботились о ней! – стояла на своем Диана. – Я так надеялась, что мы проведем вместе целый месяц, а теперь схожу с ума от беспокойства из-за того, что она сбежала. Еще одну потерю я не вынесу, Сьерра.

– Ты уже позвонила в полицию, сообщила об исчезновении Карен?

– Нет, Джек посоветовал не обращаться к ним. Он сказал, что это не имеет смысла. В полиции к побегам подростков из дома относятся несерьезно, они и пальцем не пошевельнут, чтобы найти ее, – начала оправдываться Диана.

– И поэтому ты не написала заявления и не предприняла ничего, чтобы найти Карен? – Гнев вскипел в ней, как гейзер. Сьерре с огромным трудом удалось подавить желание обрушиться на мать с упреками. Она знала, что этим делу не поможешь, а Диана получит лишний повод пожалеть себя и посетовать, какая она несчастная.

– Думаю, нам лучше на этом закончить разговор, мама. Вдруг Карен именно сейчас пытается дозвониться до нас. – Сьерра старалась ничем не выдать обуревавших ее чувств.

– Да, да, ты права, – поспешно согласилась с ней Диана. – Карен взяла свою дорожную сумку и вынула у меня из кошелька двести пятьдесят долларов, так что деньги у нее есть. Ты считаешь, что она отправилась обратно… в Эвертон?

– Вполне возможно. Я позвоню тебе тотчас, как нам станет что-нибудь известно. – Сьерра положила трубку и повернулась к бабушке и Ванессе, которые с встревоженными лицами стояли рядом. – Вчера Карен убежала после ссоры с матерью, – коротко сообщила она им. – И с тех пор о ней никаких вестей.

– Бедная девочка! – нахмурилась Изабелла. – Я знала, что эта поездка добром не кончится.

– Бабушка, я слышала, как ты пыталась отговорить Карен ехать в Калифорнию. У тебя были какие-то предчувствия, чем это кончится?

– Никаких предчувствий здесь не требуется, Сьерра, – покачала головой Изабелла. – И без обращения к потусторонним силам можно было себе представить, как все повернется. Карен снова рассердится, возмутится или смертельно обидится. И Диана и Эван взяли в привычку делать вид, будто их собственные желания отвечают желаниям дочери. Меня очень огорчает Диана, да и мой собственный сын не меньше. Смерть Кейта они использовали для того, чтобы снять с себя всякую ответственность за Карен и за своих старших дочерей, не говоря уже о семейном деле.

– Бабушка, твоя интуиция подсказывает тебе, где сейчас может быть Карен? – спросила Ванесса. – Не случилось ли с ней чего плохого? Может быть, ты что-то чувствуешь? – Ее голос дрогнул, и она умолкла.

– Если бы Карен умерла, я бы тотчас узнала это, – прямо ответила на ее вопрос бабушка. – И я могу это доказать. Принеси мне что-нибудь из ее вещей.

Сьерра пулей взлетела вверх по лестнице в комнату Карен и схватила первое, что попалось ей под руку, – майку с короткими рукавами. И глаза ее тотчас наполнились слезами – это оказалась любимая майка Карен, на которой танцевали разноцветные медвежата.

А потом еще быстрее она вернулась в гостиную и вручила майку бабушке. Та закрыла глаза и глубоко вздохнула. Сьерра и Ванесса застыли в ожидании, не сводя глаз с бабушки.

Наконец Изабелла открыла глаза:

– Она жива, в этом я не сомневаюсь. Но с ней творится что-то невообразимое. Карен не соображает, что делает. Надо немедленно отыскать ее и вернуть домой.

– Сейчас же поеду в участок и подам заявление о пропаже Карен, – сказала Ванесса. – Мы воспользуемся горячей линией – свяжемся с Вашингтоном и сообщим ее приметы. Они перешлют эти данные по компьютерной сети во все концы страны.

– А я пока обзвоню всех друзей Карен в городе, – решила Сьерра. – Может быть, она сообщила кому-нибудь из них о своем местонахождении.

Вошла Орчида и принялась кружиться у ног пожилой женщины.

– Не надо отчаиваться. – Изабелла подхватила кошку на руки. – Карен жива, с ней все в порядке, это главное. К тому же мой гороскоп на сегодняшний день обещает: «Все, что происходит, обернется потом самым наилучшим образом». Идем, Орчида, тебе пора перекусить перед сном.

Сьерра взглядом проводила бабушку в накинутой на плечи шали и с кошкой, которая загадочно смотрела вокруг своими голубыми глазами.

– Чего бы мне сейчас хотелось больше всего, так это верить, как верит бабушка в астрологические предсказания, – пробормотала Сьерра. – К сожалению, ни разу в жизни мне не удалось встретить ни одного астрологического прогноза, который бы хоть в малейшей степени соответствовал тому, что происходило в действительности.

– А я их даже не читаю, – призналась Ванесса. – И не слишком верю в интуицию бабушки.

– Но ты же сама спросила ее про Карен, – искренне удивилась Сьерра.

– Ну да. Я так испугалась за сестренку. И мне просто хотелось услышать от бабушки, что все хорошо, даже если она ничего на самом деле об этом не знает. Я как утопающий, который хватается за соломинку. Не верю в предсказание бабушки и тем не менее хотела услышать, что с Карен все в порядке.

– Все обойдется, я уверена, – решительно проговорила Сьерра только потому, что ей тоже этого очень хотелось. – Мы непременно отыщем ее и привезем домой. А когда Карен окажется дома, тогда и вернемся к вопросу о том, как вернуть вторую половину акций.

– А если мы не сможем? – с сомнением спросила Ванесса.

– Можем и должны, – ответила Сьерра. «Деньги в данном случае меня не интересуют», – прозвучала у нее в ушах фраза Ника. Его голос был бесстрастным и непреклонным. И отозвался в ее сердце так, словно Ник стоял рядом и произнес ее сам.

Вспомнились ей и его серые глаза, излучавшие холодное спокойствие и силу, и его улыбка, так редко появлявшаяся на губах. Сердце забилось чаще. И ей пришлось приложить усилие, чтобы изгнать из памяти настойчиво возникавший образ. Ей и без того хватает хлопот, чтобы еще уступать чувству и поддаваться обаянию Николаса Николаи.

Конечно, он очень привлекательный мужчина. Недаром Сьерра постоянно вспоминала о нем. И даже после той бурной сцены, что она учинила в его офисе, Сьерра не могла выкинуть его из головы. Руки ее снова сжались в кулаки. «Прекрати! – приказала она самой себе. – Просто забудь о нем, и все!»

К ее удивлению, мысленный приказ возымел действие, как если бы она разрезала резиновый жгут, стягивавший запястья, – прием, которому учил на одном из ток-шоу психолог, объяснявший, как надо избавляться от назойливых мыслей. Значит, она сможет освободиться и от преследовавших ее воспоминаний о Нике.

Она еще раз мысленно разрезала резиновый шнур.

– Ник Николаи – временная трудность. В самое ближайшее время мы избавимся от него. Компания «Эверли» всегда была исключительно семейным предприятием, таковой она и останется.

– Вряд ли я смогу тебе помочь советом в этом деле, – призналась Ванесса. – Но если есть хоть малейшая возможность переубедить Николаса Николаи, то можешь рассчитывать на меня.

– Ник! – Ади Динен – сухощавый, довольно высокого роста темноволосый мужчина с голубыми глазами – весело улыбнулся. – Почему ты не предупредил о том, что собрался в наши края? Я бы приехал в аэропорт, чтобы тебя встретить.

– Решение созрело совершенно неожиданно. И я взял машину напрокат в аэропорту, – улыбнулся Ник в ответ. Хотя хозяин дома был выше среднего роста, он все равно был ниже своего гостя.

Когда встречаются два близких человека, они обычно обнимаются или обмениваются крепкими рукопожатиями. Но эти двое явно не привыкли открыто выражать свои чувства, поэтому ограничились теплыми, дружественными улыбками.

– Что ж, добро пожаловать в Эвертон, – сказал Динен, – и в «Не винный погребок». Хочешь пива? Или чего покрепче? Садись, что стоишь? В ногах правды нет. – Он выдвинул стул из-под одного из столиков, предлагая его гостю.

– На самом деле я не отказался бы от ужина, – признался Ник. – У тебя здесь подают еду?

– Пока нет, – засмеялся Динен. – Да я, в общем, и не собирался открывать ресторан. Это всего лишь бар.

– И где, судя по названию, не продают вино? – удивился Ник. – Странно. Учитывая, что именно здесь в свое время возникла знаменитая компания «Эверли». Держу пари, что это самое необъяснимое явление с тех пор, как в городе существует этот винный завод.

Динен пожал плечами:

– Здесь и без того полно мест, где продают вино. В том числе и на самом заводе. У них есть винный погреб, куда водят экскурсии, и свой магазинчик, где они продают свою продукцию. Поэтому я решил занять свою нишу.

– И ты хорошо все устроил. – Ник обвел взглядом помещение, стены которого были обшиты деревом, а в центре располагалась стойка бармена. Народу полным-полно, несмотря на то, что сегодня среда и всего лишь восемь часов вечера!

– Среда – переломный день недели, когда все уже начинают предвкушать выходные дни. Обычно, не считая вторника, здесь не протолкнуться, – пояснил Динен, заметив его недоумение. – Во вторник нет спортивных передач, которые бы хотелось обсудить посетителям, а в другие дни транслируют матчи по футболу и бейсболу. – Он кивнул в сторону двух больших телевизионных экранов в другом конце бара. – И я все ломаю голову: чем бы завлечь сюда посетителей во вторник?

– Наверняка придумаешь что-нибудь, – уверенно проговорил Ник. – После моего последнего приезда, как я вижу, ты успел уже расширить помещение.

– Да. Дела идут хорошо. Мне удалось собрать здесь разношерстную публику – и работяг, и молодежь из ближайших контор, и студентов. И еще я собираюсь…

Массивная входная дверь вдруг с силой распахнулась, не дав владельцу бара закончить фразу. И Ник и Динен одновременно обернулись. В дверях бара застыла стройная темноволосая девушка. Она обвела цепким взглядом посетителей бара.

Ник вопросительно посмотрел на своего собеседника:

– Это наряд для костюмированного бала или она и вправду из полиции?

– Можешь не сомневаться, из полиции, – тяжело вздохнул Динен. – Ванесса работает на полставки, но для меня и этого слишком много. Она уже достала меня. – И он с угрожающим видом двинулся к двери.

Ник последовал за ним.

– Я тоже не слишком жалую представителей полиции, но эта девушка – самый симпатичный полицейский из всех, кого мне доводилось видеть, Ади.

– Симпатичная? – поморщился Динен. – Что-то я до сих пор не замечал этого. Готов поспорить, что она способна перерезать мне горло своим полицейским значком.

– И как это ей удалось так зацепить тебя?

– Да она и святого способна вывести из себя. Впервые она возникла на пороге моего бара полтора года назад: почему-то вбила себе в голову, что я мафиозо, который решил развратить этот тихий, патриархальный городок. И с тех пор она спит и видит, как бы прикрыть мое заведение, и не угомонится, пока не добьется своего.

Когда они приблизились к Ванессе, та продолжала разглядывать посетителей. Кое-кто из присутствующих уже заметил ее, и было очевидно, что их нервирует визит полицейского. Другие делали вид, что не обращают на нее внимания.

– У вас есть ко мне какое-то дело, офицер? – с язвительной учтивостью, за которой скрывалась открытая издевка, спросил ее Ади. – Или вы просто пытаетесь распугать моих посетителей?

 

ГЛАВА 4

Ванесса посмотрела прямо в голубые глаза Ади Динена, владельца «Не винного погребка». С ее точки зрения, открытие такого заведения в ее родном городе – прямой вызов и открытое оскорбление добрых нравов. Когда она пошла работать в полицию на полставки – ее дежурства приходились на вторник, среду и четверг (с четырех часов вечера до двенадцати) и каждый последний выходной день месяца, – то дала самой себе клятву, что будет делать все, дабы защитить права добропорядочных граждан. И вот, неожиданно для себя, столкнулась с совершенно невыносимым типом, Ади Диненом. Он, как каменная глыба на пути, мешал ей исполнять свой долг – блюсти нравственность в городе. А он нес с собой заразу, которая расползалась в разные стороны из столичных городов, где такие вот типы безнаказанно растлевали людей.

Динен появился в Эвертоне полтора года назад самым неожиданным и таинственным образом, как джинн из бутылки, и выкупил «Таверну у озера» у разорившегося владельца. Дела заведения шли из рук вон плохо все последние годы, а этот человек отремонтировал помещение, полностью перестроил его и поселился на втором этаже, прямо над баром. Самым странным и подозрительным было то, что он за все расплачивался наличными! Слухи об этом тотчас поползли по городку.

Наличные?! В голове Ванессы тотчас сработал тревожный сигнал. Ее собственный опыт работы на винзаводе свидетельствовал о том, что никто не станет рисковать и тратить наличность, пока не убедится в том, что вскоре удастся окупить расходы. Она встретилась с Ади Диненом, и то, как он повел себя, свидетельствовало о том, что тут не все чисто. Это был скользкий тип, и вел он себя с вызывающей наглостью. Когда она поинтересовалась, в каком банке он взял ссуду, чтобы начать дело, он не стал называть компанию, которая дала ему под залог нужную сумму, а ответил с вызовом: «Из сумки».

Ванесса поверила ему. У этого человека, несомненно, имелись какие-то нелегальные партнеры. И то, что дела в «Не винном погребке» пошли бойко, только усугубляло ее подозрения. Здесь на больших экранах современных телевизоров показывали спортивные матчи, которые привлекали болельщиков, а компьютерные игры притягивали, как магнитом, молодежь из учебных заведений, находившихся в округе.

В последнее время число посетителей бара еще более увеличилось благодаря тому, что туристы, которые приезжали в городок летом, хотели посмотреть на ночную жизнь тихого Эвертона. «Не винный погребок» – одно из немногочисленных заведений в городе – оставался открытым после десяти вечера. Динен даже покусился на местные законы и пытался добиться разрешения не закрывать своего заведения до четырех утра. Но Ванесса считала своим святым долгом следить за тем, чтобы местное постановление не нарушалось. Ей удалось одержать частичную победу. «Не винный погребок» закрывался в час ночи с пятницы до понедельника, но в остальные дни он имел право работать до полуночи. Ванесса считала, что и это слишком большое послабление.

Во время своих дежурств Ванесса обязательно заходила в «Не винный погребок», пыталась поймать владельца на чем-нибудь незаконном. Следила, не продает ли он спиртное несовершеннолетним; проверяла подлинность его лицензии на продажу крепких спиртных напитков и соответствуют ли этикетки накладным, искала любую мелочь, к которой можно было придраться. Кроме того, она постоянно посылала запросы в отдел здравоохранения, пыталась нащупать связь между владельцем бара и кабельными телевизионными компаниями, которые могли демонстрировать здесь пиратские фильмы. Искала запрещенные компьютерные игры, которые Ади Динен тоже мог использовать.

Все напрасно. К своему большому разочарованию, ей не удалось найти ничего в заведении Динена, что хоть отдаленно попахивало бы нелегальщиной. Благодаря своей опытности тот заметал следы так тщательно, что она всякий раз натыкалась на пустоту.

Но Ванесса обладала завидным терпением и верила, что рано или поздно он совершит какую-нибудь промашку. Просто надо не спускать с него глаз и не давать ему ни минуты передышки. Идти все время след в след. И рано или поздно он попадется. Тогда-то ей и удастся закрыть «Не винный погребок», само название которого уже было вызовом семейству Эверли и их предприятию.

– Кое-кто из сегодняшних посетителей выглядит чересчур юным, Динен, – заметила Ванесса, – чтобы заказывать крепкие спиртные напитки.

– Я проверил удостоверения у всех, офицер, – насмешливо ответил Ади, – и здесь нет ни одного, кому бы не исполнилось двадцати одного года. Насколько мне известно, в штате Нью-Йорк именно с этого возраста молодые люди имеют право выпивать, что им вздумается.

– И я могу положиться на ваше слово?

– Можете пройти от столика к столику и убедиться в этом лично, офицер, – постепенно закипая, ответил Ади. – Конечно, кому-то из посетителей это может не понравиться, кого-то возмутит, но ведь это входит в ваши обязанности! Тревожить законопослушных граждан. Мы ведь именно за это и платим налоги, чтобы содержать тех, кто оберегает наш покой.

Динен стоял прямо перед Ванессой, и ей пришлось вскинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. И она вдруг почувствовала себя уязвленной из-за того, что ей пришлось так высоко задирать голову. Этого не приходилось делать, когда Ванесса сталкивалась с другими людьми. Правда, в домашнем кругу она не считалась самой высокой – разве только бабушка уступала ей. Правда, Изабелла доказывала, что это произошло только из-за того, что в старости позвонки осели и поэтому она стала ниже ростом, чем была прежде. Ванессе всегда хотелось стать чуточку повыше. И это ее желание усиливалось, когда она сталкивалась с высоченным мистером Диненом.

– Платите налоги? – протянула она. – Вот насчет этого я как раз сильно сомневаюсь.

– Хотите сказать, что налоговому инспектору пора заглянуть сюда, чтобы проверить, не скрываю ли я свои доходы? Что вы позволяете себе? Не превышаете ли вы свои полномочия? Что-то в последнее время вы слишком часто стали провоцировать меня. Теряете терпение и оттого изменили тактику? – Динен расплылся в неестественно широкой улыбке. – Благодарю за предупреждение, офицер. Кто предупрежден, тот вооружен, как говорится.

Ванесса вспомнила, как бабушка совсем недавно произнесла те же самые слова. Но какое право имеет эта хитрая лиса повторять любимые изречения бабушки?

– Ну, конечно, у вас ведь двойная бухгалтерия, – презрительно процедила она сквозь зубы. – Вам нужно время, чтобы успеть подготовиться и замести следы.

– Прошу прощения за то, что вмешиваюсь в ваш разговор, но, быть может, здесь и в самом деле все чисто? – Наблюдавший за их обменом колкостями Ник решил сказать свое слово.

Ванесса только сейчас заметила его. Почему-то всегда получалось одно и то же: когда она встречалась с Диненом, он настолько поглощал ее внимание, что она уже не замечала ничего вокруг.

А ведь незнакомец, стоявший рядом с Диненом, не мог не броситься в глаза. Он был даже выше хозяина бара. Что же говорить о Ванессе? Рядом с ним она почувствовала себя настоящим пигмеем.

– Офицер, позвольте вам представить моего крестного отца, он приехал из Нью-Йорка. – Динен широким жестом указал на своего друга.

На какое-то мгновение Ник застыл в недоумении, а потом догадался, в чем дело, и рассмеялся. Ему вторил Динен.

– Он не может быть вашим крестным отцом, потому что ему столько же лет, сколько и вам, – сухо отозвалась она.

– Какой острый глаз! – с нарочитым восхищением воскликнул Ади. – Проницательности офицера Ванессы Эверли может позавидовать даже Шерлок Холмс!

– Избавьте меня, пожалуйста, от ваших шуточек, – потребовала Ванесса.

Глаза Ника сузились. Это не могло быть случайным совпадением. Во-первых, фамилия, а во-вторых, манера, с которой девушка произнесла слова «избавьте меня!» – нет, это явно семейное сходство.

Сьерра говорила, что у нее три сестры и все они унаследовали отцовскую долю. Значит, эта молодая женщина одна из них. Да и внешнее сходство, безусловно, присутствует. Только Ванесса чуть пониже Сьерры. И волосы у нее короче, даже не достают до плеч. И глаза – карие глаза Ванессы были не похожи на бархатисто-темные, как бездонный колодец, глаза Сьерры.

И, едва вспомнив ее, Ник словно перестал видеть то, что было вокруг. Исчез бар и люди в нем. Перед ним возникла Сьерра, и он снова любовался ее блестящими темными волосами, слышал, как мелодично позванивают длинные золотые серьги, видел, как от дыхания колышется блузка у нее на груди и как мягко она ступает по ковру длинными ногами.

Сколько раз за прошедшую неделю образ девушки являлся ему в самый неподходящий момент. Так же некстати, как и на этот раз!

– Вы сестра Сьерры Эверли? – спросил Ник, ничуть не сомневаясь в положительном ответе.

– Почему вы спрашиваете об этом? – насторожилась Ванесса.

– Потому что я Николас Николаи, – ответил он и протянул ей руку. – Если вы сестра Сьерры, тогда я ваш новый партнер. Мы встречались с ней в Нью-Йорке на прошлой неделе. У нас состоялась продолжительная беседа, к сожалению, закончившаяся ничем.

Ванесса чуть не задохнулась от переполнившего ее возмущения. Их кровный враг уже пробрался в город! Разумеется, она не могла ответить дружеским пожатием.

– Поздравляю, Ник, – засмеялся Ади. – Впервые с того времени, как я оказался в Эвертоне, мне удалось увидеть, как офицер Эверли потеряла дар речи. Ты доставил мне истинное наслаждение.

– Так вы знакомы? – спросила Ванесса, не в силах скрыть своего изумления.

– Какая догадливость! – Ади даже не считал нужным скрывать свое торжество. – Да. Мы с Ником скованы одной цепью. Наконец-то вы нашли подтверждение своим подозрениям о нашествии преступников на тихий городок! Совладельцем вашей компании стал опасный гангстер. Не пора ли вам начать расследование на собственной фирме? Пригласить налоговую инспекцию и проверить все счета?

– Такое остроумие, – поджала губы Ванесса, – и пропадает впустую. Почему-то мне совсем не смешно.

– Неужели? Какая жалость. – Ади снисходительно пожал плечами. – А вот вы меня смешили все эти полтора года. Каждый раз, как за вами закрывалась дверь, я вволю смеялся. Столько усилий, чтобы закрыть мое заведение. Не тратьте силы и время зря, Ванесса. Мне здесь нравится, и я хочу остаться здесь навсегда.

В первый раз за все время он назвал ее по имени. До этого он обращался к ней «офицер» или «мадам полицейский» таким снисходительным тоном, что в ней вскипало возмущение. Но когда она услышала, как он произносит ее имя, это произвело странное действие. Словно на нее дохнуло жаром из топки. Но то был не жар, вызванный гневом или яростью, которые она обычно испытывала в присутствии Динена, а какой-то другой.

Ванесса сжала кулаки.

– Я все равно доберусь до вас, Динен, – пообещала она. – И когда я это сделаю…

– Вы и в самом деле знаете, что со мной можно делать? – Его голос стал вкрадчивым, как у героев слащавых мелодрам. – Когда наконец доберетесь до меня?

Смысл его намеков понять было нетрудно. Его тон не оставлял сомнений. И она услышала, как гулко забилось ее сердце. До сегодняшнего дня их стычки происходили в строго определенных рамках: представитель закона и его потенциальный нарушитель.

– Каким тоном вы заговорили! Приберегите актерские способности для других, хотя бы для вашего друга из большого города, – проговорила она, стараясь унять дрожь в голосе.

Их взгляды скрестились. И она почувствовала, что у нее перехватило дыхание. Это была игра ее воображения, или в самом деле Ади Динен впервые смотрел на нее так, словно только сегодня увидел перед собой не офицера полиции, а женщину? Но что было самое скверное, она тоже впервые увидела в нем не мошенника, не проходимца, которого ей надо схватить за руку, а просто мужчину. И сила, которую он излучал, и его запах – все неожиданно взволновало ее.

Непреодолимое желание прижаться к нему вдруг охватило Ванессу. Женский инстинкт подсказал ей, что этот мужчина способен заставить ее потерять голову, и мысль об этом доставила странное чувство удовлетворения и одновременно встревожила.

Сознание, что она способна потерять голову, утратить над собой контроль, подействовало на Ванессу как ледяной душ. Наблюдая за родителями, разрушившими семью из-за того, что не смогли совладать со своими эмоциями, она дала клятву не позволять чувствам захлестнуть ее. И до сих пор ей это удавалось. Пока вдруг Ади Динен не посмотрел ей прямо в глаза своими голубыми глазами. Что-то внутри Ванессы сразу откликнулось на этот взгляд. И это «что-то» пряталось так глубоко, что Ванесса до сих пор даже не подозревала о его существовании.

Теперь она знала, что это такое. Распахнувшаяся перед ней бездна вызвала приступ головокружения и слабости. И, как животное, которое понимает, что оказалось в капкане, она непроизвольно отшатнулась. А потом, осознав свой страх, разозлилась.

– Что ж, думаю, мне следует пройтись по бару, чтобы убедиться в том, что здесь нет несовершеннолетних, – торопливо проговорила она, пытаясь перейти на свой обычный официальный тон. – У меня такое впечатление, что они все-таки есть. Я собираюсь…

– Потревожить моих посетителей? – Голос Ади зазвучал вкрадчиво. – Вместо того чтобы охранять их от ненужных треволнений, вы собираетесь…

– А почему мы говорим на пороге? – прервал друга Ник. – Ади, почему бы тебе не пригласить мисс Эверли в бар и не предложить ей пива или крем-соды – разумеется, только безалкогольные напитки. А еще лучше пройдите в дом. Только для того, чтобы убедиться, что вам не стоит враждовать.

– Вам не кажется, что это предложение есть не что иное, как подкуп должностного лица, мистер Николаи? Да в этом заведении я не приняла бы даже стакана воды!

– Вот каковы твои партнеры! – тяжело вздохнул Ади. – Я не знаком с другими представителями семейства Эверли, но если они все такие, как эта, то считай, что ты попал в ад, прямо на раскаленную сковородку. Бедняга Ник!

– Чтобы не иметь с нами дела, продайте свою долю, – отрезала Ванесса. – И забудьте о нашем существовании. Тем более что винзавод принадлежит нам по праву.

– Половина тоже принадлежала Уилларду по праву, и он счел нужным продать ее именно Нику, – усмехнулся Ади. – И вы не имеете права распоряжаться той половиной собственности, которая досталась Уилларду. Вы обращались с ним, как с чужаком, вы вышвырнули его из дома, как собаку! И после всего этого надеялись получить в наследство его долю? Или вы слепцы, или глупцы – одно из двух. Или же это высокомерие, о котором так часто говорил Уиллард. Во всяком случае, как я мог убедиться на своем опыте, вам его не занимать, мадам полицейский!

Ванесса была слишком обескуражена, чтобы возражать. Ей в своей жизни чаще приходилось выслушивать слова обвинения в адрес Уилларда. Слова в его защиту, которые она услышала от Ади, означали только одно: что он и в самом деле хорошо знал Уилларда. Для нее это стало неожиданностью.

– Сейчас не время и не место для обсуждения доли Уилларда, – проговорил спокойным тоном Ник и добавил: – Я собираюсь завтра побывать на заводе. Вы передадите это сестре, мисс Эверли, или мне лучше самому предупредить о своем визите?

– Я скажу ей, – выдавила из себя Ванесса. – Но будет лучше, если вы позвоните утром, чтобы условиться о времени.

– Почему я должен обговаривать время своего визита? – Ник удивленно поднял брови. – Я совладелец этого завода, вы не забыли?

– Да. Ник может прийти на завод, когда ему вздумается, когда ему самому это будет удобно. – Ади смотрел на нее с насмешкой. – Вам не удастся так просто вычеркнуть Ника из списка совладельцев. И вам теперь придется не раз подумать, прежде чем решиться без повода беспокоить меня.

Ванесса вспыхнула и открыла было рот, чтобы осадить этого наглеца. Он ответил ей вызывающим взглядом, так хорошо ей знакомым. Они снова заняли прежние позиции по разные стороны барьера. Полицейский и его противник. Ванесса, честно говоря, испытала при этом огромное облегчение.

– Я буду беспокоить вас тогда, когда сочту нужным, – холодно сказала она. – И я буду защищать граждан от…

– От такого скользкого мошенника, как я? – иронически спросил Ади.

– Вот именно. И запомните, дружба с мистером Николасом Николаи не может служить для вас защитой. Этот человек не значит для меня ровным счетом ничего.

– Будет служить! – Ник произнес это ровным, спокойным тоном, но легкая тень угрозы в нем все же угадывалась. – И советую вам не забывать, что мистер Динен мой давний друг. Мы выросли с ним вместе, и наша дружба испытана временем. Любой человек, который намерен навредить ему, становится моим врагом. А мне думается, что вы бы не хотели заполучить в моем лице врага, ведь так, Ванесса?

Она перевела взгляд с Ади на Ника. Если Динен вызывал в ней огонь яростного сопротивления, желание бороться с ним, то от Ника веяло ледяным холодом. Он смотрел на нее совершенно спокойно, ни один мускул в его лице не дрогнул, когда он произносил свою угрожающую тираду, голос его звучал так, словно принадлежал компьютеру. Да и сам он напоминал бесчувственного робота, в которого вложили определенную программу – ту самую, которую он создавал в своем агентстве. Именно таким его описала Сьерра. И таковым он оказался на самом деле. И до чего высокий! Ванесса невольно вспомнила эти слова сестры.

Ничего не сказав в ответ, она развернулась и направилась к выходу.

– Ушла! Не верю своим глазам! – облегченно вздохнул Ади. – Ты заставил эту маленькую ведьмочку убраться отсюда в два счета. Мне на это требовалось гораздо больше времени.

– Потому что, как мне показалось, тебе доставляет удовольствие задирать ее, – сдержанно заметил Ник. – Я помню, как ты себя вел, когда нам в тринадцать лет приходилось иметь дело с кем-нибудь из полиции. Как правило, ты был намного осмотрительнее, умел вовремя попридержать язык и вел себя иначе, чем держался с мисс Эверли.

– Сам знаю, – нахмурился Ади. – Но ей каким-то образом удается задеть меня за живое, Ник. И я испытываю непреодолимое желание насыпать ей перца на пятки, как она это делает мне. Заставить поплясать на раскаленной сковородке, как она это вынуждает делать меня.

– Как сторонний наблюдатель, я пришел к выводу, что тебя тянет к ней. Ты просто хочешь ее. Пробил твой час, – усмехнулся Ник. – Ну, ладно, не надо испепелять меня взглядом, Ади. Это взаимное притяжение. Я видел, как она смотрела на тебя. И у меня нет на этот счет сомнений.

– Да? У тебя не должно быть сомнений, что она мечтает только об одном: как бы упечь меня за решетку или выставить из города.

– Она мечтает только о том, чтобы лечь с тобой в постель, Ади, – стоял на своем Ник. – И тебе хочется того же.

– С чего ты это взял? Неужели в последнее время стал смотреть мелодрамы, которые обожает Юнис? – Динен ткнул друга кулаком в бок.

Но Ник был готов к его выпаду и легко отвел удар:

– Ладно, оставим это. Я голоден как волк, Ади. Где ты посоветуешь мне поужинать?

Ади обрадовался, что Ник переменил тему разговора:

– Можно пойти в отель «Эвертон» или к Салли. Помнишь, ты уже обедал там, когда приезжал в прошлый раз?

– Помню, конечно. Столы покрыты розовым пластиком, в зале стоит старый проигрыватель фирмы «Вурлицер». И умопомрачительно дешевая еда. Что у них сейчас в меню?

Ади рассмеялся:

– Особых изменений не жди. В этом городишке живут одни консерваторы. Это относится и к меню ресторана. Советую тебе заказать жареную рыбу. А можешь подняться ко мне наверх и поужинать тем, что там найдешь. В холодильнике есть тушеное мясо с соусом чили.

– То самое мерзкое блюдо, которое ты сам изобрел? Банка тушеной баранины, смешанная с банкой соуса чили, банкой консервированной фасоли, полбутылкой кетчупа, и все это посыпано сыром? – Ника передернуло при воспоминании об этой еде.

– Я внес в него кое-какие изменения. Вместо кетчупа я теперь выливаю кружку сальсы. Это что-то невообразимое!

– Нет, я пас! – Ник дружески хлопнул Ади по плечу. – Лучше пойду к Салли, съем ее пресловутое жаркое. Пока!

– Так они сводные братья? – переспросила Сьерра удивленно, когда Ванесса позвонила ей из дежурной машины. – Ник Николаи и Ади Динен?

– Жутковатая парочка.

– Значит, друг Ника в Эвертоне – Ади Динен? – повторила Сьерра, словно никак не могла поверить в этот факт. – Тогда он вряд ли поможет нам убедить Ника продать долю Уилларда.

– Можно заключить пари на оставшуюся половину, что не станет, – мрачно подтвердила Ванесса. – Эти два мошенника стоят друг друга. Представляешь, Ник заявил, что, если я буду ставить палки в колеса его братцу, он доставит нам массу неприятностей.

– Он угрожал тебе?

– Даже если бы и попытался, все равно у него ничего бы не вышло. Я все равно прижучу этого прохвоста. – Ванесса отогнала странные мысли, нахлынувшие на нее при мысли об Ади Динене. – Я офицер полиции, и мой долг…

– Ванесса, кем бы ни был этот Ник Николаи, в одном я не сомневаюсь, никакого отношения к жуликам он не имеет, – предупредила ее Сьерра. – И советую тебе задуматься: может быть, и Динен тоже честный предприниматель. Вспомни, сколько раз тебе казалось, что еще немного – и тебе удастся схватить Ади за руку, и всякий раз все заканчивалось ничем. Может быть, ты заблуждаешься или твои подозрения надуманны?

– То, что мне не удалось прищучить его, может означать и то, что он очень опытный мошенник. И, значит, еще более опасен, чем кажется. Да, кстати, Николаи сказал, что хочет завтра с утра прийти на завод. Уверена, что он собирается застать тебя врасплох и воспользоваться этим.

– Спасибо, что предупредила. Я подготовлюсь и буду ждать его появления, – вздохнула Сьерра. – До чего же неудачный сегодня выдался денек! Я только что звонила по горячей линии, но так и не получила ответа насчет Карен. Руководитель этого отдела очень осторожный человек и не хочет ничего говорить раньше времени, пока все не выяснит до конца.

– И в компьютере тоже пока нет никаких новых сообщений. Сьерра, ну где же она может быть? Уже неделя прошла, а мы не сдвинулись с места ни на миллиметр.

– Бабушка говорит, что Карен жива и здорова, и это главное. Надо ждать, ничего не поделаешь.

Сьерра повесила трубку и уставилась на обои с узором из гроздьев винограда, которыми были оклеены стены гостиной. Тревога, не оставлявшая ее весь день, еще более усилилась. Она отправилась на кухню и включила чайник. Ей необходимо было выпить чего-нибудь горячего, хотя июньский вечер был достаточно теплым. От тревоги и нервного напряжения ее слегка знобило.

Ник Николаи здесь, в Эвертоне. А Карен куда-то исчезла. Эти мысли продолжали крутиться как волчок, и она понимала, что в такой ситуации нечего думать о душевном равновесии.

Взгляд Сьерры упал на газету, которую она сегодня так и не успела прочитать. Непонятное чувство заставило ее развернуть страницу, где печатались астрологические прогнозы. Поскольку день закончился, она может прочесть, чего ей следовало ожидать и чем все на самом деле обернулось.

«Скорпион. Сконцентрируйте силу воли и продолжайте придерживаться выбранной диеты».

Сьерра с разочарованным видом сложила газету. Ни слова о том, что должен появиться ее противник, и о том, где может находиться сестра. Опять какие-то дурацкие советы. Она не собиралась садиться на диету и не намерена ее придерживаться.

Отправив ко всем чертям колонку с астрологическими прогнозами и указанием, как располагаются планеты, которые никак не могут занять нужного положения, Сьерра приготовила себе ужин – солидный кусок шоколадного пирога с орехами. И добавила лишний кусок сахара в чай. Вот выбранная ею диета.

Расплатившись за обильный завтрак у «Салли» – два яйца всмятку, жареное мясо, тосты и кофе – плюс чаевые, – Ник направил свои стопы прямо на винзавод Эверли. Найти его не составляло труда. Выстроенное из кирпича здание было самым внушительным в маленьком городке. Маленькие магазинчики, выкрашенные в светлые цвета, выстроились по обе стороны улочки, которая заканчивалась винзаводом. Позади него раскинулись виноградники.

Войдя в здание, Ник оказался в небольшой приемной, обставленной зачехленной, как в обычном жилом доме, мебелью. Там же находился и камин – естественно, дрова в нем не горели. Июньский день, несмотря на затянутое серыми облаками небо, был достаточно теплым. На стенах приемной повсюду висели плакаты с изображениями и описаниями различных сортов винограда и цитатами из Омара Хайяма, воспевающими радость пития.

Внимание Ника привлекла большая черно-белая фотография, что стояла на старинном столике из вишневого дерева, на которой были запечатлены основатель компании «Эверли» – Эскотт Эверли-старший, его сын – Эскотт Эверли-младший и внук – Эван Эверли.

Ник отметил, что Уиллард Эверли отсутствовал на семейном сборище, и его это ничуть не удивило. Он помнил, что ему говорил Уиллард: в семействе мечтали стереть это грязное, позорящее их честное имя пятно. Что касается приемной винзавода, то здесь семейству Эверли удалось достичь своей цели. Ничто не напоминало о том, что существует еще один Эверли – Уиллард.

Цветные семейные фотографии лежали на столе под стеклом. Ник вынул их, чтобы получше рассмотреть, и тотчас узнал в улыбающейся девочке Сьерру. Она сидела на маленьком стульчике, обняв за плечи двух близнецов, примостившихся по обе стороны от нее. И вдруг почувствовал, что тоже улыбается, глядя на эту хорошенькую девочку с огромными темными глазами, которые нельзя было не узнать, сколько бы ей ни было лет. Узнал он и маленькую Ванессу и предположил, что другая девочка, с косичкой, – еще одна владелица завода, которая унаследовала свою долю от Эвана Эверли. Ее имени он не запомнил.

Его заинтересовали близнецы, совсем еще малыши. Они оба были одеты в матросские костюмчики, только у мальчика – голубого цвета, а у девочки – розового, с такого же цвета беретиком, который едва держался на головке. Непослушные волосы торчали из-под него в разные стороны.

– Здравствуйте! – сказала женщина, появившаяся в приемной.

На ней было светло-зеленое платье в цветочек. Волосы ее были совершенно седыми, круглые старомодные очки придавали лицу приветливое и мягкое выражение. Добродушная бабушка, какими их изображают на картинках в детских книжках. На бледно-розовом поводке она вела сиамского кота.

– Мне искренне жаль, что здесь никого не оказалась, чтобы встретить вас, – доброжелательно проговорила она. – Надеюсь, вам не пришлось долго ждать?

– Всего несколько минут. Меня зовут Николас Николаи, и я…

– А я Изабелла Эверли. Вы уже познакомились с моими внучками Сьеррой и Ванессой. Насколько я поняла, теперь мы с вами компаньоны?

Ник напрягся. Две внучки уже продемонстрировали ему, насколько для них нежелателен новый совладелец.

– Да, это верно.

– Рада, что вы приехали в Эвертон и пришли сюда, Ник. – Изабелла грациозным движением протянула руку.

Ник не знал, следует ли ему поцеловать руку дамы или просто пожать. Он ограничился тем, что мягко сжал руку с бледно-голубыми венами. И его удивило, каким крепким было ответное рукопожатие этой старой женщины.

– А это Орчида, – представила свою кошку Изабелла, – голубоглазая сиамка – подарок моих внучек. Изумительный подарок, учитывая, что я терпеть не могу кошек и этот цвет.

– В самом деле изумительный подарок, – согласился Ник. Ему показалось, что он должен как-то выразить свое расположение к питомице Изабеллы и погладить ее. Орчида посмотрела на него голубыми глазами так, словно проверяла, искренний ли это порыв или нет.

Ник счел, что лучше не нарушать границ пространства, которое кошка считает своим.

– Это фотография моих внуков, сделанная шестнадцать лет назад, – пояснила Изабелла, заметив фотографию, которую Ник все еще держал в руках.

Чувствуя себя как вор, пойманный в супермаркете, он быстро положил снимок на место. Изабелла улыбнулась:

– Мне всегда она нравилась больше других. Хотя не мешало бы добавить сюда, в эту семейную галерею, и несколько новых, так сказать, актуальных фотографий.

– Сюда следовало бы поместить и вашу фотографию тоже, – вежливо сказал Ник. – Тут нет ни одной – ни детской, ни взрослой, что очень жаль.

– Благодарю вас, но у меня совершенно нефотогеничное лицо, и я не настолько тщеславна, чтобы выставлять свои снимки здесь. Но чего здесь явно не хватает, так это портрета моей внучки, которая стала совсем взрослой девушкой, и, конечно же, внука Кейта, которому навсегда так и останется двенадцать лет.

– Сьерра упоминала только о своих сестрах. Она не говорила, что у нее был брат. – Ник бросил взгляд на смеющегося мальчика в матроске.

– Мой единственный внук Кейт Эскотт Эверли умер в двенадцатилетнем возрасте. – Изабелла печально покачала головой. – Он катался на велосипеде, и его сбила машина. Он умер мгновенно. Это была страшная трагедия для всех нас, и многие члены семьи так и не оправились после потери.

– Сказать, что я очень сочувствую, – это так мало, – смешался Ник, – но я и в самом деле очень вам сочувствую. Потеря единственного внука – такое горе…

– Когда слова идут от сердца – они всегда уместны, – мягко сказала Изабелла. – А я уверена, что вы говорите то, что думаете, Ник. Как человек, который сам пережил боль при потере близкого человека.

Ник посмотрел в ее темные глаза, в которых прочел симпатию и тепло. Какое-то время он был не в состоянии вымолвить ни слова. Он никогда никому не говорил о том, что пережил трагедию в тринадцатилетнем возрасте. Но, с другой стороны, это не было и тайной, которую он держал под семью печатями.

– Вижу, вы провели свое собственное расследование, – предположил он.

– Боюсь, я не совсем понимаю, о чем идет речь, – озадаченно посмотрела на него Изабелла.

– Я вовсе не обвиняю вас в том, что вы покопались в моем прошлом, миссис Эверли. Будь я на вашем месте, сделал бы то же самое.

– Поскольку вы возглавляете охранное агентство, то, не сомневаюсь, такого рода работа – привычное для вас дело. Но, дорогой Ник, что касается нас, то мы с утра до вечера заняты виноградниками, делами на заводе, и у нас нет ни времени, ни желания выискивать какие-то факты из вашей жизни. – Она мило улыбнулась ему. – Видите, я держу вашу руку. Вот и все расследование, которое я могу провести. И ваша рука подсказывает мне, насколько вас потрясла потеря близких.

– Бабушка, по расписанию автобус с туристами прибудет через полчаса. – Сьерра вошла в приемную. – Не могла бы ты связаться… – И тут в поле ее зрения появился Ник Николаи.

Поскольку она знала, что Ник должен прийти с минуты на минуту, ей удалось внутренне подготовиться к встрече с ним. Но то, как все внутри у нее сжалось в тугой комок, когда она увидела его с бабушкой, доказывало, что она все же не сумела добиться успеха.

В джинсах и серой трикотажной рубашке он выглядел моложе и раскованнее, чем тот Николас Николаи, с которым она вела безрезультатные переговоры в его кабинете. И казался более сексуальным.

Она почувствовала, что он тоже разглядывает ее. Во взгляде Ника читалось нечто, чего она не могла угадать, и это раздражало ее. Как ни боролась с собой Сьерра, но все же непроизвольно успела отметить, что он обладает не только высоким ростом, но и атлетически развитой фигурой. Широкие плечи, мускулистые руки с крупными кистями и длинными, красивой формы пальцами.

Сьерра с трудом отвела взгляд в сторону.

– Здравствуй, Сьерра. – Ник сунул большие пальцы рук в карманы джинсов. И она сочла, что это был жест пренебрежения.

Передернув плечами, она решила, что обязана принять его вызов.

– Ванесса предупредила меня, что ты собираешься прийти на завод, – ничего не выражающим тоном сказала Сьерра.

Брови Ника чуть-чуть приподнялись.

– Представляю, как она сообщила это известие. – Он шагнул к ней.

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Она тоже продолжала смотреть ему в глаза. Отвести взгляд означало признать поражение, свою слабость, с чем она никак не могла смириться. Но когда противник шагнул ближе, ей пришлось поднять голову выше. При довольно высоком росте Сьерре не часто случалось делать это.

Очень непривычное ощущение. Как и то, что она испытывала, глядя в его глаза и чувствуя мужскую силу, исходящую от него. Все связанное с ним неизменно волновало ее.

– Мы встретились, когда Ванесса находилась при исполнении своих служебных обязанностей, и я догадываюсь, какими красками она описала нашу встречу. В тех же самых выражениях, какими она пользуется при составлении рапортов об увильнувших от правосудия нарушителях порядка.

– Не думаю, что Ванесса причисляет вас к нарушителям порядка, – вмешалась в разговор Изабелла.

– У Ванессы другое мнение, – сказал Ник. – По-моему, она уверена, что мой друг Динен, владелец «Не винного погребка», – беглый каторжник. И она обязана снова упрятать его за решетку.

– Вы считаете, что ее подозрения совершенно безосновательны? – с заинтересованным видом спросила Изабелла.

– У меня создалось впечатление, что Ванесса слишком озабочена тем, чтобы отыскать хоть какое-то оправдание своим неустанным преследованиям Динена.

– Вы понятия не имеете, какими мотивами она руководствуется. И ваши обвинения лишены оснований, – вступилась за сестру Сьерра.

– Я не хотел сказать, что вина за это бессмысленное противостояние лежит только на вашей сестре, – согласился с ней Ник. – Динен, как ни странно, весьма охотно подыгрывает ей. И когда они наконец признаются самим себе, что их на самом деле интересует, они могут стать чудесной парой.

– С ума можно сойти! – воскликнула Сьерра. – Я дословно могу повторить, в чем Ванесса все эти полтора года подозревала твоего друга. И она его терпеть не может.

– От ненависти до любви один шаг, – задумчиво проговорила Изабелла.

– Бабушка, мы ведь говорим о Ванессе, а не о героине очередного телевизионного сериала, – возмутилась Сьерра. Ей было не по себе. Обсуждать личные отношения – пусть даже и не существующие в действительности – в присутствии Ника, пристально смотревшего на нее, почему-то было нелегко. – Да если их хоть на секунду соединить вместе, произойдет взрыв – почище атомной бомбы.

– А радиоактивные осадки выпадут на оказавшихся рядом ни в чем не повинных свидетелей, – сказал Ник. – Но ведь случается, что именно противоречивые натуры сходятся, нейтрализуя друг друга.

– Представить тебя в роли невинного свидетеля? Смешнее не бывает, – хмыкнула Сьерра.

– А почему бы и нет?

– Потому что ты рассчитываешь каждый свой шаг, следишь за каждым своим жестом, у тебя все выверено до последней мелочи. Такой человек не способен ступить на такую зыбкую почву, где все может обернуться непредсказуемым образом. – Высказав свое мнение, она скрестила руки на груди. Глухой смешок вырвался из груди Ника.

– То-то ты удивишься… – Он явно на что-то намекал.

Взгляд его, как заметила Сьерра, задержался на ее губах. И она – совершенно непроизвольно – поднесла пальцы ко рту, словно хотела защититься от этого обжигающего взгляда. Губы ее вспыхнули, как от поцелуя. Но ведь он всего лишь посмотрел на них. Как такое могло случиться? И если она так бурно отреагировала только на его взгляд, то что же с ней произойдет, если он вдруг прикоснется к ней?

– …что и привело меня сегодня на завод. – Голос Ника вернул ее к реальности.

Сьерра даже вздрогнула, настолько резким был переход от одного состояния к другому. Что же это с ней творится?

– Мне бы хотелось пройтись по всему заводу, побывать на виноградниках, а также…

– Прекрасно, – перебила его Сьерра. – Можешь присоединиться к туристам из Клуба любителей вина. Бабушка проведет их повсюду. Они появятся здесь через полчаса.

– Нет, Сьерра, ты проведешь меня сама и расскажешь о том, как обстоят дела. И мы начнем осмотр прямо сейчас, – тоном, не терпящим возражений, сказал Ник.

 

ГЛАВА 5

Сьерра вспыхнула от негодования:

– Ты не имеешь права мне приказывать! И распоряжаться моим временем.

– Как совладелец – имею полное на то право. У меня уже есть вопросы, а по ходу могут возникнуть новые, на которые в состоянии ответить только ты. Мне надо побывать и на виноградниках, и на заводе, и в конторе.

Его голос звучал ровно, тон был непререкаемым, создавалось впечатление, что он навис над ней, как скала. И Сьерра тотчас представила кабинет в конторе, который он заполнит целиком. Учитывая его манеру себя вести, Ник будет господствовать везде, где бы он ни оказался. Но, как совладелец предприятия, он действительно имел право требовать, чтобы его провели не с экскурсией, а отдельно.

И Изабелла, видимо, подумала то же самое:

– Боюсь, что мой рассказ предназначен исключительно для туристов и не совсем отвечает тому, что хотел бы услышать и узнать мистер Николаи, моя дорогая. Ему нужна информация, которой может располагать только глава компании. То есть именно ты.

Сьерра поняла, что ей придется смириться с неизбежным. Но постаралась дать ему понять, насколько это ей неприятно.

– Ну что ж! Ты меня убедила.

Она едва заметно поморщилась. Ей становилось немного легче, когда она переходила в наступление. Во всяком случае, злость отвлекала от тревожных мыслей, которые сбивали ее с толку.

– Если ты настаиваешь, приступим прямо сейчас, – сказала Сьерра. – Компания, собственно, состоит из завода как такового и виноградников, которые занимают Золотую и Ясную долины. В каждой из них произрастают определенные сорта, из которых готовятся свои вина. Как ты, наверное, успел и сам догадаться, в этой комнате мы встречаем посетителей завода…

– Вступительную часть можно пропустить, – предложил Ник. – Мне хочется все увидеть своими глазами, а не выслушивать рассказы о том, как это делается.

Но Сьерра упрямо продолжала свой рассказ:

– Как видишь, я учла свой опыт бессмысленного сидения в твоей приемной. Здесь достаточно книг, журналов и брошюр, где дается информация о производстве вина. Тут есть и научные статьи, и исторические анекдоты, и фотографии. Каждый найдет интересное для себя. Я поняла, что надо стараться вовлечь в сферу своих интересов любого посетителя или покупателя, который окажется в приемной.

– Бессмысленное сидение? – задумался Ник. – И каким же образом ты собираешься развлечь посетителей?

– Любым. Пусть они рассматривают фотографии, листают журналы или проспекты. В твоей приемной человеку нечем занять себя. Он может только тупо смотреть в окно.

– У посетителей нашего агентства нет на это времени. Мы гордимся тем, что строго соблюдаем расписание встреч. И это означает, что нашим посетителям не приходится тратить ни секунды на ожидание, когда они приходят в назначенный им срок, – не без гордости ответил Ник.

– А как быть тем несчастным, которые не смогли заранее записаться на прием? – вызывающе спросила Сьерра. – Вроде Расса или меня, а также отвергнутых тобой дам?

– Тебя трогает судьба тех, которые уже отвергнуты, или тех, кому еще предстоит это пережить?

Выражение его лица оставалось каменным. Даже уголки рта не тронула улыбка. Почему в ее присутствии он терял присущее ему чувство юмора? Отчего ему непременно хочется доказать свою правоту, начиная с самой первой встречи? Зная, какое впечатление – исключительно педантичного человека – он произвел на нее в тот раз и насколько этот образ малопривлекателен, Ник испытывал непонятную и ничем не объяснимую досаду. Никто прежде, не считая очень близких друзей, не мог задеть его за живое. Он умел держать людей на расстоянии, но Сьерра Эверли каким-то таинственным образом пробивала эту невидимую броню. При этом ему доставляло странное удовольствие выводить ее из себя, видеть непосредственное проявление чувств, неумение держать себя в руках, вспыльчивость.

– Впрочем, мы отступили от темы, – спохватилась Сьерра. – Кстати, раз уж зашел разговор о твоей приемной, скажи: как там поживает Юнис?

– Прекрасно. Она просила передать тебе привет.

– Ты лжешь, Николаи. – Темные глаза Сьерры сверкнули от негодования. – Ей бы в голову не пришло такое.

– Но она в самом деле просила передать тебе привет, – пожал плечами Ник. – Ей очень неловко, что она сразу не сообразила, с кем имеет дело, что отнесла тебя в ту категорию, к которой ты не имеешь никакого отношения. Юнис чрезвычайно гордится своими профессиональными способностями и испытывает досаду, что заставила тебя так долго ждать и напрасно потерять массу времени.

– Можешь передать, что я не держу на нее зла. На нее уж точно.

– У меня создалось впечатление, что у вас есть общая тема для разговоров и вы не нуждаетесь ни в обществе Орчиды, ни в моем, – заговорила Изабелла. – Сьерра, я позабочусь о туристах. Встречу и проведу их по обычному маршруту, а сейчас, пока автобус еще не приехал, доставлю Орчиду домой.

– Бабушка, мне бы хотелось, чтобы ты осталась, – обратилась Сьерра к Изабелле, которая уже направилась к выходу в сопровождении кошки. И в самом деле, одна только мысль о том, что она сейчас останется один на один с Ником, вызывала у Сьерры приступ страха. – Пожалуйста!

Но Изабелла вышла, словно отключила звук и не слышала, о чем ее просит внучка.

– У бабушки превосходный слух. Но когда она не хочет чего-то слышать, то делает вид, что туговата на ухо, – вздохнула Сьерра.

– Иногда это очень удобно, – согласился Ник. – Как это ей удалось выдрессировать кошку, что она ходит на поводке? Никогда не видел таких покладистых сиамских кошек. Насколько я знаю, это самые непослушные существа на свете.

Поскольку вопрос коснулся отвлеченной темы, Сьерра испытала некоторое облегчение. Разговаривать о том, что не имело к ней лично отношения, намного проще.

– Да, обычно кошки, как в той сказке Киплинга, любят гулять сами по себе. Они свободолюбивые существа. Но бабушке каким-то образом удалось приучить Орчиду к ошейнику, когда та была еще котенком. Но Орчида не признает никого, кроме бабушки. Стоит кому-то другому взять поводок в руки, как она превращается в исчадие ада, начинает царапаться, кусаться и вырываться.

– Мне показалось – правда, за весьма непродолжительное время знакомства, – что Орчида не выносит тех, кто обращается с ней свысока.

– Да, Орчида – это личность. Под стать своей хозяйке, – улыбнулась Сьерра.

Ник стоял неподвижно, как статуя, и смотрел на нее. Почему эта улыбка трогает его так сильно и задевает так глубоко, что он постоянно вспоминал ее лицо? О чем бы ни разговаривал в своем бюро, какие бы важные разговоры он ни вел, ее образ постоянно возникал в памяти. Даже когда Боб Фаско докладывал о новой версии компьютерного вируса, Ник с трудом сдерживал невольную улыбку, что растягивала его губы. И когда ему надо было высказать свое мнение, вдруг понял, что пропустил доклад мимо ушей. Эротическое возбуждение, вызванное мыслями о Сьерре, стерло из памяти все остальное.

Неслыханно! Он никогда не позволял себе так распускаться. Сьерра оказывала на него то же самое действие, что и вирусы на компьютерные программы. Ее образ, словно фильтр, отсеивал все, что не имело к ней отношения тем или иным образом.

Счастье, что никто в бюро не заметил его растерянности и смущения. Только благодаря ореолу загадочной и непостижимой личности, который создался вокруг него на фирме, молчание было принято не за рассеянность, а, напротив, за глубокую сосредоточенность.

Одна только Юнис догадывалась, где витали его мысли, пока он смотрел в окно. Что он при этом размышлял не о технических новинках, которые стоит внедрить в их конторе, а находился совсем в другом месте.

– Я пригласила сегодня друзей на вечеринку и хотела узнать у тебя: подходит ли это вино к лазанье, Ник? – спросила его Юнис, поставив перед ним бутылку вина. – С виноградников Эверли. Ты ведь не виделся с Ади целую вечность. Почему бы тебе не съездить в Эвертон?

– Юнис, твоя хитрость шита белыми нитками, поморщился он.

– А я и не скрываю этого, – легко согласилась Юнис. – Правда, если ты хочешь, я могу сделать вид, что ничего не замечаю. Но будет лучше, если ты начнешь действовать. После того как Сьерра ушла отсюда, чуть не испепелив нас взглядом, ты себе места не находишь. Я тебя не узнаю, Ник. Поезжай в Эвертон, повидайся с ней, – посоветовала Юнис. Она всегда предпочитала называть вещи своими именами.

Но Ник все же решил уточнить, правильно ли он ее понял:

– Ты считаешь, что мне стоит поехать туда и еще раз попытаться навести мосты…

– Начать вести свою игру, Ник! – перебила его Юнис.

– От тебя ничего не скроешь. Ты меня видишь насквозь. Впрочем, я рад, что ты обошлась без намеков и не стала прибегать к обходным маневрам, а сказала прямо, что думаешь, – отозвался Ник, разглядывая этикетку на бутылке.

– Итак, ты летишь к ней? – уточнила Юнис.

– Разве это похоже на меня, – поморщился Ник, – бросить все и помчаться вслед за женщиной? Когда это в последний раз я позволял себе так увлекаться, что забывал про дела?

– Точнее, когда в первый раз ты себе это позволил? – засмеялась Юнис. – На моей памяти это случилось, когда тебе исполнилось тринадцать. А мне тогда было семь лет. И я многому научилась, наблюдая за тобой. Только благодаря этому, когда я встретила Брайана, я уже знала, что надо сохранять выдержку, и только поэтому сумела увлечь его.

– Брайану повезло с тобой. – Голос Ника потеплел. Он протянул ей бутылку. – Не сомневайся, к лазанье это вино подойдет. Что же касается Ади, я и в самом деле не виделся с ним целую вечность. Давно пора проведать его и узнать, все ли у него в порядке.

– Продолжаешь играть в кошки-мышки? Как хочешь. – Юнис явно забавлялась его смущением и, подхватив серьезный тон Ника, закончила: – Поехав в Эвертон, ты убьешь сразу двух зайцев. Ознакомишься с тем, как работает винзавод, и повидаешься с Ади.

– Неплохая идея, Юнис, – кивнул Ник.

– А то, что заводом управляет Сьерра, не имеет никакого значения, – все же не удержалась от укола Юнис. – Ты едешь туда по делам и повидаться со старым другом. А что касается дел в агентстве, – тут она и в самом деле посерьезнела, – то тут никак не скажется твое отсутствие. Все здесь давно отлажено, каждый знает, что ему надо делать, какие перед ним стоят задачи. Так что можешь лететь с легким сердцем.

Убедив самого себя, что он собирается всего лишь навестить старого друга, а заодно посмотреть, как обстоят дела на винзаводе, Ник отправился в Эвертон.

Но сейчас, стоя рядом со Сьеррой, он забыл и про Ади, и про винзавод, словно они вообще не существовали на свете. Ему хотелось стоять и не сводить с нее глаз.

Наряд Сьерры – шорты и блузка из легкой ткани земляничного цвета – подчеркивал ее стройную фигуру с высокой грудью и тонкой талией. Темные густые волосы она собрала в «конский хвост».

Ник снова почувствовал, что его неудержимо тянет к ней. Желание было столь явным, что было бы глупо пытаться отрицать его. Тело требовало утолить жажду обладания ею.

Под его пристальным взглядом Сьерра почувствовала, будто тает, как шоколад на солнце. Но в отличие от Ника она никак не желала признаться самой себе, что испытывает сексуальное влечение. Ей было проще назвать это чем угодно, только не зовом плоти.

– Если ты собираешься сделать мне замечание по поводу того, что я опять оделась не так, как полагается одеваться деловой женщине, то лучше оставь свои замечания при себе, – сразу ощетинилась она. – Знаю, что тебе такая одежда не по душе. И должна сознаться, что несколько минут я даже колебалась: не надеть ли мне черный костюм, когда услышала, что ты собираешься прийти на завод. Но потом поняла, что пытаюсь подделаться под тебя. Этого не будет – я не собираюсь менять своих привычек, так и знай. Одеваться как на похороны, чтобы добиться успеха в делах, – это законы твоего мира, но не моего.

– Как ты могла бы и сама заметить, это я изменил своим привычкам и явился в Эвертон не в костюме и галстуке, а в джинсах.

– Очень разумно. Самая подходящая одежда для экскурсии по заводу и виноградникам. Иначе ты выглядел бы как пугало. Впрочем, ты всегда действуешь расчетливо и никогда не ошибаешься.

– Значит, ты расценила мой поступок как расчет?

– И я права, разве нет? Не думаю, что тебе нравится такая одежда. То ли дело костюм, который всегда можно застегнуть на все пуговицы. Но ты взвесил все и счел, что так будет лучше. Главное – добиться успеха, так ведь?

– Не надо обвинять меня в таких вещах! – предупредил Ник, протянул руку и сжал ее ладонь. – Может быть, лучше продолжим экскурсию?

Его сильная теплая рука была такой большой, что ладонь Сьерры буквально утонула в ней. И снова внутри что-то задребезжало, сердце забилось, словно Ник взял его в горячие ладони и сжал. Эта сладкая боль заставила ее поспешно выдернуть руку.

– Никаких дружеских рукопожатий? – вскинул брови Ник.

– А ты позволяешь себе такие «дружеские рукопожатия», когда ведешь переговоры в своем офисе? – ответила вопросом на вопрос Сьерра и смерила его уничижительным взглядом. – Или ты позволяешь это себе только потому, что я женщина?

– Как вовремя ты напомнила мне об этом. И какое счастье, что ты женщина!

Улыбка промелькнула на его лице, и сердце ее забилось еще сильнее. То, что она так бурно отзывалась на его улыбку, означало одно: ей придется быть начеку постоянно.

– Не можешь пропустить ни одной женщины, не пофлиртовав с ней? – произнесла она язвительно, чтобы Ник знал: с ней этот номер не пройдет.

– Как правило, переговоры я веду исключительно в деловом ключе. Эмоции в таких случаях ни к чему. В нашем деле чувства – непозволительная роскошь. – Серые глаза Ника смеялись. – Но тебе нравится выставлять меня роковым соблазнителем. Почему?

– Потому что Расс, к счастью, успел предупредить меня. И к тому же я имела возможность видеть, как ты обращаешься с одной из своих поклонниц.

– Ты о Рори? – вздохнул Ник. – Неужели ты посмеешь меня обвинить, что я флиртовал с ней?

Сьерра нахмурилась. И в самом деле он держался строго и холодно с этой красоткой, но даже одно упоминание имени топ-звезды вызвало в ней ревность. И это тоже встревожило Сьерру. Она никогда не замечала, что ревнива. Считала себя свободной от этого чувства. И вдруг… Нет, нет! Это не ревность. А что-то совершенно иное, чему она пока не может подобрать названия. Во всяком случае, ей очень не нравилось быть таковой.

– Может, оставим в покое твою личную жизнь? Какое она имеет отношение к делу? – перевела Сьерра разговор на другую, более безопасную, тему. – Ты ведь собирался осмотреть завод и виноградники? Вот и будем придерживаться намеченного плана.

И она направилась к виноградникам. Тропинка вывела их на покатые холмы, окружившие со всех сторон живописное озеро. С вершины холма, на который они поднялись, хорошо были видны расположенные неподалеку от виноградников дома, выстроенные в викторианском стиле.

– Мне довелось бывать на виноградниках в Калифорнии, – сказал Ник, – и так странно видеть здесь, в Эвертоне, который расположен намного севернее, такие же виноградники.

– Не совсем такие, – поправила его Сьерра. – И почва и климат в нашем штате резко отличаются от калифорнийских. Не говоря уж о том, что у нас сезон созревания намного короче, чем у них. Вот почему здесь растут те сорта и гибриды, которые приспособлены для нашей местности. Рислинг и шардоне уместны в Калифорнии, но не здесь, – произнесла она многозначительно.

– Попытаюсь, отказавшись от всех своих пристрастий и предубеждений, просто смотреть и слушать, – улыбнувшись, пообещал Ник.

И эта улыбка, и свет, промелькнувший в его серых глазах, не оставили ее равнодушной. Стараясь изо всех сил сохранять между ними приличную дистанцию, Сьерра подняла голову и посмотрела на серые облака, клубившиеся в небе.

– Похоже, что собирается дождь, – встревожилась она. – Метеорологи всю эту неделю обещали грозу, но я надеялась, что они ошиблись.

– Почему? – спросил Ник, шагая следом за ней между кустами.

– Потому что виноград только недавно зацвел. А чтобы гроздья оформились, требуется дней десять– пятнадцать. И если в это время идут дожди, нам не видать урожая.

– Да, помнится, Уиллард рассказывал, что однажды выдался такой год, когда дождь шел беспрерывно и все виноградники покрыла плесень, точнее ~– ложномучнистая роса, – подхватил Ник. – И весь урожай погиб. Это случилось еще до твоего рождения.

– Да, но рассказы об этом бедствии я слышала всю свою жизнь. И мой отец, и дедушка, как только в июне появлялись кучевые облака, начинали вспоминать этот неурожайный год. – А теперь и ее взгляд, обращенный к небу, выражал беспокойство. – В этом месяце и без того выпало немало дождей. Еще один ливень – это уже чересчур.

– А чем опасна плесень? – поинтересовался Ник.

– Пораженные ею гроздья уже никогда не созреют до нужной степени, – хмуро отозвалась Сьерра. – Они придают вину неприятный привкус. Обработка кустов раствором медного купороса помогает с нею бороться, но беда в том, что сильный дождь смывает раствор.

– И никакой другой защиты нет?

– Нет, до тех пор, пока мы не научимся управлять погодой. – Она непроизвольно коснулась пальцами крошечных белых цветов. – Только если уберечь их от дождя – и, упаси господи, от заморозков, – гроздья смогут сформироваться к концу месяца. В августе они пожелтеют или покраснеют. Только тогда начинается окончательный процесс созревания, и закончится он окончательно в сентябре или октябре.

Ник тоже протянул руку и прикоснулся к цветкам.

– Я привык к тому, что на моей основной работе погода никак не сказывается. Наверное, это очень трудно – оказаться в зависимости от чего-то, что не поддается контролю. Весь годовой труд может пойти насмарку только оттого, что дождь выпадает не тогда, когда это требуется.

Глядя, как его длинные пальцы нежно скользнули по цветам, Сьерра испытала странное возбуждение.

– Изготовление вина – процесс, известный еще с древности. В сущности, он чрезвычайно прост. Намного проще, чем все эти электронные хитрости, которые вы разрабатываете в своем агентстве, – произносила она какие-то стандартные фразы, только чтобы отвлечься и не думать о его пальцах.

– Но это не означает, что в виноделии нельзя использовать современные методы и технологии, – возразил Ник. – Например, стальные цистерны.

– Ты имеешь в виду ферментированные вина? – чуть ли не с ужасом спросила она. – Нет, нет… Выкинь из головы эту бредовую идею! Забудь о ней.

– В стальных цистернах процесс ферментации можно ускорить и навсегда забыть об этих громоздких бочках. Держу пари, что они появились во времена Римской империи, и не думаю, что мы обязаны придерживаться этой устаревшей во всех смыслах технологии.

– Такому динамичному человеку, как ты, трехлетний процесс выдержки, конечно, кажется бесполезной тратой времени и сил. В том, что касается компьютерных дел, – это верно, но в процессе приготовления вина совсем другие подходы.

– Но в виноделии тоже можно использовать достижения современной науки и техники, нет смысла отказываться от них, – не сдавался Них. – Благодаря стальным цистернам можно избавиться от всякой мути, осадков и прочего. Стальные цистерны легче мыть, сохранять их в чистоте, а самое главное – не бояться, что процесс может вдруг пойти по типу уксусного брожения.

– Я никогда не соглашусь заменить бочки стальными цистернами. Никогда! – твердо произнесла Сьерра. И в этот момент раздался громовой раскат.

– Какое эффектное совпадение, – заметил Ник, посмотрев на тучи. – Ты так вовремя произнесла заключительную фразу, словно в отрепетированной пьесе. Императрица Эверли читает указ, и небеса подтверждают ее правоту.

Сьерра испытывала двойственное желание: рассердиться на него и одновременно рассмеяться, но мысль о грядущем ливне все же перевешивала и то и другое. Беспокойство по поводу того, что прогноз синоптиков оправдался, оказалось сильнее. То кошмарное лето, рассказы о котором она слышала и в детстве, и в юности – когда дожди погубили весь урожай, – ничто по сравнению с тем, что их ждет на этот раз. Это будет настоящей катастрофой. В те годы компания оставалась платежеспособной, несмотря на понесенные убытки. Сейчас все обстоит иначе. После значительных расходов, связанных с разводом Эвана и Дианы, в компании Эверли не осталось свободных денег, которые могли бы покрыть издержки, связанные с ростом цен во всех сферах, начиная от первого этапа – проверки качества вина в лаборатории – и кончая розливом вина в бутылки и погрузкой их в машины для отправки в магазины.

– Вот еще одно преимущество стальных цистерн, – услышала она голос Ника, который прервал ее тревожные мысли о финансовом состоянии компании. – Вино сохраняет свой первозданный вкус, без каких-либо посторонних примесей. Предвижу, что ты начнешь ссылаться на то, что именно дерево придает вину особую прелесть. – Он вытянул ладонь вперед, желая заранее остановить поток возражений. – Но я, например, не придаю особого значения этому привкусу. И знаю, что существует много других любителей вина, которые тоже вполне равнодушны к нему.

– Значит, ты готов отдать предпочтение бесцветному, безвкусному и безжизненному напитку, в котором нет никаких индивидуальных признаков? – Она и не думала скрывать своего презрения. – Но вино не газированная вода. Его вкус, цвет и аромат меняются каждый год. Один урожай не похож на другой. В природе столько непредсказуемого, что даже на одном и том же винограднике – в зависимости от того, где созрели плоды: на вершине холма или внизу, – это скажется на конечном результате. – Ее страстный монолог прервал треск, словно кто-то разорвал брезент, удерживавший воду, и она хлынула разом на землю.

Сьерра бросилась к ближайшему укрытию. Ник побежал следом за ней. Она застыла в дверях, глядя, как тяжелые капли колотят по гроздьям винограда, сбивая один цветок за другим. Когда резкий порыв ветра швырнул в них пригоршню дождя, Сьерра захлопнула дверь. И все погрузилось во тьму.

– Мы находимся в винном погребе. Здесь поддерживается постоянная температура, она не зависит от той, что снаружи, – машинально пояснила она.

– Во Франции такие погреба называются «шай», – подхватил Ник, воспользовавшись возможностью продемонстрировать свои знания и в этой области.

– Верно, – не без удивления ответила Сьерра. – Я вижу, что ты основательно проштудировал справочники по этому вопросу.

– Для того чтобы ты не считала меня полным профаном в виноделии, – примиряющим тоном сказал он. – Но в своем деле ты, конечно, ас, мадам президент.

Сьерра не сумела скрыть удовлетворения.

– Здесь вино проходит стадии брожения. В других погребах находится вино, уже полностью готовое для продажи и разлитое по бутылкам. Оно прошло все стадии отстоя и процеживания, но ты вряд ли успел добраться до буквы «п» в своих справочниках.

– Молодое вино, чтобы избавиться от осадка, процеживают, переливая из одной бочки в другую. Таким образом, осадок остается на дне. Все вино проходит стадии брожения и процеживания по крайней мере дважды. Но некоторые приходится процеживать до четырех раз, прежде чем разлить в бутылки.

– Ты все схватываешь на лету, – похвалила она. – Будь я твоим научным руководителем, я бы выставила твою кандидатуру на золотую медаль.

– Но в стальных цистернах вино тоже можно переливать из одной емкости в другую, ничего не теряя при этом, профессор. Награда остается за мной? – спросил Ник, уже догадываясь, что она ответит.

Сьерра и в самом деле тотчас сжала губы:

– Нет. Виноделие просуществовало тысячи лет в том виде, в каком дошло до нас. А ты считаешь, что можешь в одночасье внести в него новшества. Нельзя быть таким упрямым и самонадеянным.

– Упрямцы – те, кто не желает учиться ничему новому. А мне как раз очень хочется узнать все самым доскональным образом, вот почему я и согласился выкупить долю Уилларда. Так что теперь я стану…

– Читать о том, как готовят вино, пробовать его на вкус и так далее – для тебя это хобби, – резко оборвала его Сьерра. – Ты сам говорил об этом, когда я была в Нью-Йорке.

– И ты, как и в тот приезд, снова обвиняешь меня в том, что я покушаюсь на святая святых, что выступаю разрушителем традиций. Поверь, Сьерра, у меня нет ни малейшего желания ставить тебе палки в колеса. Я все время пытаюсь объяснить, что мой интерес вызван тем, что теперь я совладелец фирмы. И не продам свою долю до тех пор, пока сам не пощупаю все это своими руками..

– Одним словом, твое присутствие – вопрос времени? – ухватилась за эту фразу Сьерра. – И после того как ты увидишь, как виноград созревает, как он начинает бродить и превращается в вино и как его разливают в бутылки, ты согласишься уступить свою долю? Семье Эверли, разумеется.

Неужели есть надежда снова вернуть собственность компании в ее руки? Одна только мысль об этом уже воодушевила ее.

– Мне не хочется давать никаких обещаний, Сьерра, – предупредил ее Ник.

Но она слышала только то, что ей хотелось услышать. И в памяти сами собой всплыли строки из ее нынешнего гороскопа: «События повернутся таким образом, что вы окажетесь у желаемой цели». То, что она никогда не принимала всерьез, неожиданно оказалось пророческим. Наконец-то гороскоп, которому она никогда не верила, доказал свою правоту. Сегодняшняя встреча с Ником оказалась поворотной. У нее даже перехватило дыхание от радости.

– Что ж, продолжим нашу экскурсию, – проговорила она, сразу оживившись. – Я покажу, что находится в нашем хранилище для продажи. – И Сьерра двинулась вдоль полок, продолжая непрерывно давать пояснения. Потом она остановилась и принялась шарить по стене: – Что-то не найду выключатель.

– А зачем тебе свет?

– Тебе больше нравится темнота?

– Мне показалось, что ты нарочно завела меня в темный погреб. Это так соблазнительно, – проговорил он без всякого выражения.

Сьерра почувствовала, как мгновенно залилась краской, и возблагодарила бога за спасительную темноту, которая лишила его возможности заметить ее смущение. Ей представилась картина, как они предаются любви в этом помещении, и она почувствовала, как по телу пробегают волны возбуждения. Это ощущение было таким сильным, что она не могла сразу избавиться от него.

Ник стоял так близко от нее. Она физически ощущала силу и властность, которые исходили от него. Глядя в темноту, она все равно видела и его джинсы, тесно облегавшие бедра и ягодицы, и хлопчатобумажную рубашку, распахнутый ворот которой позволял видеть грудь. Страстное желание прижаться к нему, провести ладонью по груди было таким сильным, что причиняло боль. Она ясно представляла, что могла бы испытать, если бы оказалась в крепких объятиях его рук, если бы его губы коснулись ее губ.

Глубоко вздохнув, она попыталась отогнать непрошеное видение. Замечание Ника, судя по беззаботному тону, было шуткой, почему же у нее так разыгралась фантазия?

«Нельзя показывать ему, насколько его присутствие действует на нее возбуждающе, надо постараться взять себя в руки», – убеждала себя Сьерра…

– С тобой это случается достаточно часто, правда? Женщины заманивают тебя в темные помещения, чтобы соблазнить?

– Если честно, то пока еще ни разу ни одна не попыталась рискнуть.

Близость Ника все так же смущала ее, но Сьерра не была бы Сьеррой, если бы не умела контролировать себя.

– Выходит, я только этим и занимаюсь – заманиваю сюда мужчин, чтобы совратить их?

– Думаю, что нет. Питаю надежду, что это проделано исключительно для меня, – усмехнулся Ник.

– Боюсь, что разочарую тебя. Наконец-то я нашла выключатель.

Раздался щелчок, и вспыхнул свет.

Она надеялась, что вместе с темнотой отступит и охватившее ее смятение и ему на смену придет уверенность в себе. Но, увы, этого не произошло.

Ник театрально вздохнул:

– Какая жалость! Я почему-то надеялся, что где-то возникнет неполадка и электричества не будет.

Он улыбнулся краешком губ и посмотрел на нее с непроницаемым выражением, отчего дрожь снова прошла по всему телу.

Нет, глава компании не должна испытывать подобных ощущений в присутствии незваного совладельца.

Впрочем, и весь предыдущий их разговор также мало напоминал деловые разговоры, которые могут вести партнеры. Бешено забившееся сердце и волнение, которое охватило ее, не имели никакого отношения к производству вина.

Сьерра снова постаралась вернуться к безопасной теме:

– Как видишь, у нас около пятисот емкостей игристого вина. Они стоят отдельно, в специальных бутылках. – Она двинулась дальше вдоль полок, глядя прямо перед собой и стараясь сохранять деловой тон. – Компания «Эверли» делает все, чтобы поддерживать свою марку на должном уровне. – Лучшее шампанское в штате Нью-Йорк готовится именно в районе озера Долгое. Мы получили множество золотых медалей от Ассоциации виноделов, о нас уважительно отзываются калифорнийские мастера, и мы сохраняем самый высокий рейтинг в Обществе любителей вина.

– И вполне заслуженно. – Ник вдруг оказался прямо перед ней. Он вынырнул с той стороны, где стояли полки с винами.

От неожиданности Сьерра вздрогнула и отступила на шаг.

– Мне казалась, что ты идешь следом за мной.

– Осторожно, – пробормотал он, бережно поддержав ее.

Но его прикосновение оказало совершенно противоположный эффект. Сьерра вдруг почувствовала, что у нее начали подкашиваться ноги от охватившей ее томной слабости. Такого с ней еще ни разу в жизни не случалось. «Все, хватит!» – мысленно скомандовала она своим дрожащим коленям.

– Я догадывался, что для тебя это окажется неожиданностью. Ты так воодушевилась, что совершенно забыла про меня. Но поскольку я все знаю о ваших достижениях и победах, я решил обойти этот ряд с другой стороны. И, как видишь, успел обогнать тебя.

– Ты сделал это напрасно. Ты напугал меня. – Сердце ее заколотилось еще сильнее. Но совсем не потому, что она действительно испугалась. И они оба догадывались, чем вызвано ее волнение.

– Извини, – проговорил Ник, привлекая ее к себе. Вскинув голову, она встретила взгляд его серых глаз и нервно облизнула губы. Она ощущала на своих плечах тепло его рук и жар, который исходил от его тела.

– Ник, мы не должны…

– Почему, Сьерра?

– Мы не имеем права, – прошептала Сьерра, когда ее грудь коснулась его груди. И это прикосновение вызвало в ней еще большую волну возбуждения. Соски набухли, ресницы дрогнули. Ей так хотелось прижаться к нему еще теснее. Еще ближе. – Ник, нельзя примешивать к делу наши чувства и…

– Что «и»?.. – спросил он, и его губы коснулись ее губ.

Тело Сьерры отозвалось на это помимо ее желания. Она затрепетала, когда его язык прошелся по ее пылающим губам.

– Не надо, Ник, – проговорила она, но в ее тоне не было ни решимости, ни желания прервать объятие. Лгать – даже самой себе – Сьерра не умела. Более того, она вовсе не была уверена, что ей хочется, чтобы Ник отпустил ее.

– Но ты же сама этого не хочешь, – негромко сказал Ник, словно угадав ее мысли. Его рука скользнула вдоль ее спины, по ягодицам и ниже, к тому месту, где заканчивались шорты. А потом уже не по ткани, а по коже, снова вверх, к ягодицам. – Так ведь, Сьерра?

И, не дожидаясь ответа, поднял ее, прижимая к себе еще крепче. Так, что она ощутила, как напряглась его плоть, и ее тело отозвалось на его призыв томительной неутихающей болью. Избавиться от этой боли можно было только одним способом – сжать Ника в своих объятиях, слиться с ним в единое целое, целовать и ласкать его, когда он будет делать то же самое. Ничего в жизни ей не хотелось так, как этого.

И она даже подняла руки, чтобы обхватить его за шею, но усилием воли все-таки сдержала себя:

– Нет… Не надо. Мне не хочется этого…

– А мне хочется.

И его губы прижались к ее губам, его язык поддразнивал, возбуждал ее желание до тех пор, пока она, тихо застонав, не обвила его шею. Ее губы приоткрылись – как безмолвное приглашение продолжить любовную игру.

И Ник тотчас отозвался на этот призыв. Язык его скользнул глубже, возбуждая ее еще сильнее.

У Сьерры возникло ощущение, что она полностью растворилась в нем. И ответила жарким поцелуем, полным страсти, которая охватила ее. И когда его рука легла на ее грудь, она с трудом сдержала стон. Сьерра даже не заметила, как его пальцы успели расстегнуть пуговицы на блузке и как она распахнулась, и испытала только удовлетворение от того, что теперь их разделяло меньше. Прикосновение ее кожи к его телу переполняло радостным нетерпением.

– Милый, мой милый… – прошептала Сьерра, отыскивая его губы и снова жадно припадая к ним, как путник в пустыне, желая утолить иссушающую жажду. Но ей было мало этого.

Она повторяла его имя снова и снова, словно заклинание. Пальцы утонули в его темных волнистых волосах. И это тоже доставляло наслаждение. Она коснулась губами его шеи, вздрогнув от этого прикосновения. Ник, приподняв ее голову, снова поцеловал Сьерру долгим, страстным поцелуем, от которого закружилась голова, закружился потолок, словно она оказалась на карусели.

Его левая рука по-прежнему нежно ласкала ее грудь, поглаживая шелковистую ткань лифчика. Сьерра взяла его руку в свою и подтолкнула в нужном направлении. Он все понял и без малейшего затруднения справился с застежками.

Теперь его ладонь беспрепятственно сжимала грудь, а большой палец гладил набухший сосок, заставляя Сьерру сгорать от нетерпения.

– О боже! – снова простонала она, не зная, как прекратить сладостную муку. А что еще важнее – надо ли ее прекращать.

А Ник, как искусный палач, все длил и длил эту пытку наслаждением: то прикасался к соску, то снова водил большим пальцем вокруг него, и Сьерра вздрагивала, отзываясь на малейшее отклонение от этого магического, завораживающего движения.

– Тебе приятно? – спросил Ник.

– Да! Очень, – выдохнула Сьерра, тесно прижимаясь к нему.

И он опять поцеловал Сьерру, продолжая ласкать ее грудь. Коленом Ник раздвинул ее ноги, и она ощутила, как нетерпеливо пульсирует его плоть. Это прикосновение всколыхнуло в ней ответное желание. Оно было таким острым, таким неистовым, что испугало Сьерру и одновременно отрезвило ее. Она будто очнулась от состояния транса, в которое впала под гипнотизирующими ее волю ласками Ника.

Она начала отталкивать его, чтобы высвободиться, чтобы избавиться от этого завораживающего воздействия рук, губ, запаха, самой близости этого мужчины.

– Что случилось, дорогая? – спросил Ник у самого ее уха и слегка прикусил мочку.

Еще немного, и она снова потеряла бы голову, снова позволила бы себе раствориться в своем неистовом желании, но каким-то чудом Сьерра сумела погасить бушующее пламя.

– Нет, Ник! – Она хотела, чтобы голос ее звучал твердо, но это ей не слишком удалось. – Мы должны остановиться.

– Почему? – Ник взглянул на нее с искренним недоумением.

Голова еще продолжала кружиться, ноги все еще подгибались. И поэтому Сьерра никак не могла найти нужных слов. Ник слегка отодвинулся, и руки его разжались.

– Спасибо, – прошептала она.

– Спасибо за что? – уточнил он. – За то, что я не пытаюсь принудить тебя к близости? – Ник пожал плечами. – Неужели я похож на насильника, Сьерра?

– Нет, конечно, – покачала головой она.

– Но это не означает, что я не попытаюсь повторить то, что произошло между нами, – предупредил ее Ник. – Не надейся, моя дорогая.

Сьерра не знала, что сказать на это. Глупо было отрицать, что ее тело откликается на каждое его движение, что она так же страстно хочет его, как и он ее. И Ник без труда догадался, что только чудо удержало ее сейчас от последнего шага. Ее пальцы дрожали, когда она начала собирать распавшиеся прядки волос, пытаясь заколоть их.

Какое-то время Ник молча наблюдал за ней, а затем посоветовал:

– Это бесполезно, лучше распусти все волосы, потом заколи их.

Следуя его совету, Сьерра, избегая встречаться с ним взглядом, принялась собирать рассыпавшиеся по плечам волосы. Но все равно знала, что он следит за каждым ее движением.

– Представляю, что ты думаешь обо мне! – сорвалось у нее с языка, когда Сьерра вспомнила, как тянулась к нему губами, как ее тело вздрагивало под его ладонями, а ведь они едва знакомы. Их совместное владение предприятием даже не успело начаться. Хорошенькое дело.

– А что я должен думать о тебе? – Он иронически улыбнулся.

– Просто мне хотелось, чтобы ты знал – это не в моих правилах, – с трудом выговорила она, развернулась и пошла дальше, уже на ходу застегивая и поправляя одежду. Сознание, что он следит за каждым движением, сковывало ее, пальцы не слушались, и пуговицы не хотели проскальзывать в петли, словно нарочно сопротивлялись. У Ника это получилось бы гораздо легче. Еще бы – ему не привыкать раздевать жаждущих его внимания женщин. Он так наловчился, что она даже не заметила, как он раздел ее чуть ли не донага.

Какой ужас! Сколько же надо раздеть женщин, чтобы пальцы действовали с такой ловкостью? Наверное, не меньше сотни. Так натренировался, сукин сын! При мысли об этом она почувствовала такой прилив ярости, что чуть не задохнулась от возмущения. И она тоже оказалась в этом ряду!

Сьерра последний раз провела по груди, проверяя, все ли в порядке, заправила блузку в шорты и поспешила к двери. Ник следовал за ней. И удивительным образом ему удавалось так приспосабливать свой шаг к ее шагам, что они все время оказывались рядом.

– Сьерра, я все понимаю… – Он слегка прикоснулся пальцами к ее плечу. И почувствовал, как напряжено ее тело.

И несмотря на то, что она вся пылала от гнева, хватило только одного прикосновения, чтобы в ней снова вспыхнуло желание – прислониться спиной к его груди, закрыть глаза и отдаться его власти, как отдается пловец воле волн. Чтобы эта мощная сила увлекла за собой. Это было так естественно и так необходимо ей.

Но совсем недавно она оказалась на самом краю пропасти, чуть не потеряла голову. И снова переживать то же самое? Ну уж нет! Второй раз ему не удастся застать ее врасплох. Сьерра отстранилась, и его рука повисла в воздухе.

– Ты говоришь это всем, кто поддается твоим чарам? Твоим брошенным возлюбленным? Сколько их? Легион? Не волнуйся, я не собираюсь увеличивать их число.

Добравшись до выключателя, Сьерра щелкнула им, и подвал снова погрузился во тьму до того момента, пока она не распахнула входную дверь. Низкие облака по-прежнему затягивали все небо, не оставляя просвета. А завеса дождя оставалась такой же плотной. Сердце ее тоскливо сжалось. Беспощадные струи колотили по листьям, по цветам и едва завязавшимся гроздьям. Пузырящиеся ручьи стремительно неслись между грядок. Но что самое страшное – она не заметила ни единого светлого промежутка между низкими темными тучами.

Остановившись за ее спиной, Ник присвистнул, пораженный не менее Сьерры разбушевавшейся стихией.

– Похоже, что на этот раз метеорологи не ошиблись в своих прогнозах. Дождь льет как из ведра.

Сьерра едва не расплакалась.

– Сколько раз случалось, что их прогноз врал так же, как гороскопы. Но на этот раз, к сожалению, они оказались правы. А что, если они не ошибаются и в том, что дожди зарядили на целую неделю? Тогда весь урожай погибнет…

В ее голосе прозвучала такая тоска, такое неподдельное отчаяние, что он невольно обнял ее за плечи и прижал к себе, словно пытался защитить от грядущих бедствий.

– Будем надеяться, что все обойдется.

Ему хотелось внушить ей уверенность, напомнить о том, что никогда не стоит терять надежду. Но Сьерра почему-то разозлилась.

– Каким образом? Ты не представляешь, что нас ждет! И не надо обращаться со мной, как с неразумным ребенком. Это унижение, а не сочувствие. – Она дернула плечом, сбрасывая его руку, и шагнула вперед. Ветер и дождь набросились на нее, словно бешеные псы.

– Может, лучше переждать дождь под навесом? – предложил Ник спокойным тоном, словно ничего не произошло.

Но она молча, сжав губы, продолжала шагать по направлению к зданию конторы. По лицу ее текли струйки дождя. И слезы смешивались с ними.

 

ГЛАВА 6

Такое же ощущение испытываешь, когда оказываешься на мойке в автомобиле. Струи хлещут со всех сторон – сверху, снизу, с боков. Только с той разницей, что на этот раз ее не защищали ни стенки автомобиля, ни стекло. Ей даже пришлось прикрыть глаза ладонью, чтобы дождь не слепил ее.

– Холодный душ – как раз то, что мне требуется. Действует отрезвляюще, – услышала она совсем рядом голос Ника.

Она покосилась в его сторону. Еще секунду назад он шел следом, в двух шагах позади. Ему не составило бы никакого труда обогнать ее, но он держался рядом. Одежда на нем успела промокнуть до нитки, с волос стекала вода.

– Ты бы мог остаться в подвале. Я бы прислала кого-нибудь с зонтиком и плащом для тебя.

– И с галошами, – поддакнул Ник. – Не бумажный, не расклеюсь.

Она снова искоса посмотрела на него. Ник вопросительно поднял брови, ожидая ответа. Несмотря на то, что произошло между ними, несмотря на это сумасшествие, которое охватило их обоих, ему хватало выдержки сохранять чувство юмора. Он умел владеть собой и не выдавать разочарования.

– Да, дождь так возбуждает! – повторила Сьерра слова Рори Таррингтон, которые произнесла та, когда они встретились в вестибюле офиса.

Ник не пропустил подачу.

– Жаль только, что вода такая мокрая! – То же самое он ответил и тогда. С той разницей, что на этот раз его тон был намного теплее, а в глазах мелькали озорные искорки.

Сьерра бежала по направлению к зданию, расположенному справа от широкой полосы виноградников. Через несколько минут они оба оказались под навесом и, обернувшись, смотрели на все не унимавшийся дождь.

– Наверное, твоей бабушке пришлось отменить экскурсию, – предположил Ник. – Туристов таким ливнем смоет прямо в озеро.

– Да нет, они не выходили наружу из здания. В обычный маршрут не входит посещение виноградников. Она проведет их в демонстрационный зал. Там им покажут документальные кадры о том, как сажают виноградные кусты, как снимают урожай и складывают ягоды в бочки, как идет процесс ферментации. А потом посетителям предложат попробовать разные сорта вин, подадут на закуску сыр с хлебом. Дегустация нравится экскурсантам больше всего. Впрочем, это доставляет неменьшее удовольствие и самой бабушке. Она знает историю нашей компании от и до. И умеет разбавить рассказ всякими забавными происшествиями.

– Как и Уиллард, – заметил Ник. – Судя по его рассказам, в мире не было места лучше, чем Эвертон, и самые замечательные события его жизни связаны исключительно с компанией «Эверли». У меня создалось впечатление, что он очень тосковал по родному дому. И всегда испытывал сожаление, что остался в одиночестве. Бедный старик!

– Но это его собственная вина, и ничья больше. – Сьерра вынуждена была занять оборону. – Он сам сделал выбор. И после своего отъезда ни разу не попытался помириться, снова наладить отношения со своими родственниками. Я не питаю никакой жалости к человеку, который был способен продать кому-то на сторону свою половину. Как он мог даже на секунду забыть о том, что это семейное предприятие!

– Да, конечно, Уиллард был и плутом, и мошенником, – согласился Ник. – Но все же отлучить его от семейства – слишком жестокое наказание.

Сьерра открыла было рот, чтобы возразить ему и снова обрушиться с обвинениями на дедушку, но передумала.

– Впрочем, ты имеешь полное право иметь свое собственное мнение об Уилларде.

– Какое великодушие, – насмешливо ответил он.

– Ему все равно не удастся разрушить целостность компании. Когда ты на будущий год продашь свою долю, все встанет на свои места. Как и должно быть.

– Продать долю на будущий год? С чего ты взяла? Кто тебе внушил эту бредовую идею?

Сьерра вся сжалась:

– Ты. Ты же сам сказал, что тебе интересно понаблюдать, как созревает урожай, увидеть процесс до конца, только после этого ты согласишься продать свою долю нам.

– Ничего подобного я не говорил, Сьерра. Пока что у меня нет ни малейшего желания расставаться со своей собственностью. И даже не строй иллюзий на этот счет. Пока что у меня в мыслях нет ничего подобного. И когда я согласился выкупить долю Уилларда, я решил, что это будет долгосрочное вложение денег. И я не собираюсь отказываться от своей доли ни на будущий год, ни когда-либо. Не думаю, что мое желание изменится.

– Но ты ведь говорил… Ник прервал ее:

– Что бы я ни говорил, ты все истолковала на свой лад.

Сьерра попыталась дословно вспомнить, что именно он сказал, чтобы доказать свою правоту, но ей это не удалось. В памяти осталось только чувство радости, охватившее ее, когда она сочла, что он все же готов расстаться со своей долей. Неужели она слышит только то, что ей хочется? И дошла до того, что выдает желаемое за действительное?

– Значит, ты нарочно ввел в меня заблуждение, – упрямо продолжала она. – Сделал вид, будто готов продать свою долю, для того, чтобы… ты хотел, чтобы я поверила тебе…

– Зачем мне нужно, чтобы ты поверила в заведомую ложь? – Ник говорил так, словно доказывал аксиому, но его логические доводы еще больше злили Сьерру.

Лицо ее вспыхнуло от негодования, глаза засверкали от обиды и пережитого унижения.

– Не выставляй меня дурочкой! Не притворяйся, будто не понимаешь, о чем идет речь!

Ник какое-то время испытующе смотрел на нее, пока вдруг не понял, что она имеет в виду.

– Ого, куда мы забрались благодаря твоим умозаключениям! Ты хочешь сказать, что я ввел тебя в заблуждение, чтобы подготовить почву для…

– Готовить почву? – вспыхнула она. – Ты что, все забыл? Ты добился чего хотел.

– Но ведь ты хотела того же, дорогая, – мягко напомнил он.

К ее глубочайшему сожалению, он был прав. Но Сьерра продолжала упрямо стоять на своем:

– Нет, я не хотела.

– В самом деле? А у меня создалось впечатление, что ты действовала по своей воле. В таком случае ты воспользовалась удобным моментом и соблазнила меня, чтобы добиться своего. Сочла, что это будет самый веский аргумент в твою пользу. Но пользоваться такими методами недостойно. – Он рассмеялся, будто сказал забавную вещь.

Но Сьерру это не забавляло. Страстное желание, вспыхнувшее в ней, не имело никакого отношения к объединившему их делу. И пока Сьерра находилась в его объятиях, она напрочь забыла о своем намерении непременно выкупить вторую половину акций. Она вообще потеряла всякую способность мыслить. Но если Ник догадается об этой ее слабости, то будет использовать свое преимущество всякий раз, когда это ему будет нужно. Пусть уж лучше он считает, что это она пыталась корыстно использовать его влечение к ней.

– Что ж, ты прав. – Она расстегнула заколку и распустила волосы, чтобы стряхнуть с них влагу. – Имея дело с такими прохиндеями, приходится пускаться на любые ухищрения. Ничего не поделаешь. В таких случаях простительно использовать любое оружие.

– М-мда! – Ник пожал плечами. – Тогда хочу дать тебе совет, Сьерра. Не пытайся нападать на меня сзади.

– Тот же совет я могу дать и тебе… А вдобавок к нему… – Она задумалась, пытаясь найти подходящие слова.

– Не спускай с меня глаз, – подсказал ей не утративший свойственной ему находчивости Ник. – А теперь, если ты не возражаешь, я присоединюсь к туристам, которые слушают рассказ твоей бабушки.

– Ади! – Тощий светловолосый паренек, одетый в штаны и рубашку, явно не подходящие ему по размеру, стоял возле «Не винного погребка». Он сложил ладони рупором, чтобы докричаться до второго этажа. – Ади! Ты дома?

Динен выглянул в открытое окно.

– А-а, это ты? – сдержанно бросил он. – Тебе что-нибудь нужно?

– Привел брата, как ты и просил.

Он сделал кому-то знак рукой. Из-за угла вышел и встал с ним рядом подросток, тоже одетый в рубашку и брюки чужого размера.

– Это Джошуа. – Старший брат ткнул в младшего большим пальцем.

– Он Джошуа, а ты Джерико? – усмехнулся Динен. – Видимо, ваша матушка хорошо знала Библию.

– У нас нет мамы, – ответил Джерико. – Сегодня найдется для нас работенка?

– Найдется. Вы ели сегодня что-нибудь, парни? Подростки отрицательно мотнули головами.

– Тогда входите и сначала перекусите. Сейчас спустится мой друг Ник и откроет вам дверь.

Ади повернулся к Нику, который сидел за столом и пил кофе из кружки, уткнувшись в «Уолл-стрит».

– Похоже, мы с тобой будем завтракать в компании молодежи, – сказал Ник. – Для чего ты приваживаешь этих ребят? Чтобы пополнить свой зверинец?

Он обернулся в сторону трех котов, которые разлеглись на подоконнике. У одного из них было разодрано ухо, а у второго повреждена лапа. Третий не имел видимых повреждений, но был худ как скелет. Столь безобразного кота Нику еще не доводилось видеть. А на полу растянулась дворняжка неопределенного цвета. Еще одна серая собачонка, лохматая и беспородная, облюбовала диван в гостиной. Ник покачал головой и улыбнулся. Даже в те времена, когда Ади считался самым драчливым мальчишкой, с которым родители не разрешали водиться своим чадам, он не мог пройти мимо бродячей собаки или брошенного котенка. Он защищал их от обидчиков, подкармливал даже в тех случаях, когда ему ради этого приходилось делить с ними свой собственный скудный завтрак. Ник не раз вынужден был уступать и свой тоже. Ади протянул Нику ключ.

– Открой боковую дверь и поднимайся вместе с ребятами сюда. А я пока поставлю в микроволновку сосиски и пиццу. – Он достал из морозилки пакеты.

– Откуда эти ребята? Ади пожал плечами:

– Думаю, бродяжки.

– В Эвертоне? Откуда здесь возьмутся бродяжки? – недоверчиво спросил Ник.

– А почему бы и нет? Я встретил Джерико на прошлой неделе. Он попрошайничал возле бара. Мне не хотелось иметь такую рекламу у своего заведения, и я предложил ему проваливать. Но он стал доказывать, что я нарушаю его права и что он имеет право стоять, где ему вздумается, – усмехнулся Ади. – Мне нравится, когда кто-то отстаивает свое достоинство. Тогда я спросил, хочет ли он подзаработать, выполняя кое– какую несложную работу в моем заведении.

– Наверняка эти ребята сбежали из дома.

– Кто знает? – пожал плечами Ади. – Я не стал ничего выпытывать. Тем более что парень никогда не отвечал впрямую на вопросы. Но всякий раз, когда я давал ему еду, он набрасывался на нее, как голодный зверек. А в прошлый раз он спросил, нельзя ли привести своего брата. Поскольку я не был уверен, придет ли он вообще, я согласился. И, похоже, он начал доверять мне, поскольку, как видишь, брат пришел следом за ним.

– Жаль, что Канселласы улетели во Флориду, – сказал Ник, поднимаясь. – Интересно, что бы произошло, если бы в свое время они не оказались на нашем пути?

– У тебя, Ник, все было бы в полном порядке, а хотя уже давно закончил бы свой путь на электрическом стуле. Маленькая поджигательница Юнис продолжала бы терроризировать один район за другим. Но благодаря Канселласам мы стали законопослушными гражданами и налогоплательщиками. – Ади усмехнулся. – Хотя Ванесса Эверли никак не желает в это поверить.

– Позавчера мне не удалось справиться с ее старшей сестрицей. Я точно так же потерпел поражение, – признался Ник. – Ну что ж, ставь в микроволновку завтрак, а я приведу сюда твоих Авеля и Каина.

Подростков не пришлось долго упрашивать. Джерико в полном молчании проглотил четыре сосиски. Джошуа справился только с двумя. Потом они выпили по большой кружке молока и закончили завтрак черничным пирогом, который Ади тоже успел разогреть. Ник купил его вчера в супермаркете и успел попробовать только один кусочек. Ребята съели все до крошки.

Большой пес сидел возле кресла хозяина и с удивлением смотрел на двух изголодавшихся парнишек. В конце концов он не выдержал и недовольно зарычал. Кошки покинули свое излюбленное место на подоконнике и исчезли из кухни, едва только заслышали шаги поднимавшихся наверх незнакомых людей.

– Когда вы ели в последний раз? – спросил Ник, пораженный их аппетитом.

– Вчера. Купили сандвич и разделили пополам, – ответил Джерико. Из этой парочки он явно был более разговорчивым. Младший за все время не произнес ни единого слова. Он так и не снял с головы бейсболку, и надвинутый на лоб козырек скрывал выражение его глаз.

– А где вы живете? – продолжал допытываться Ник. – И где ваши родные…

– Кто этот мужик? – возмутился Джерико. – Полицейский? Сыщик? – По его тону можно было легко догадаться, как он относится к людям этой профессии.

– Да нет, – успокоил его Ади. – Ни то ни другое. Ник мой старый приятель. Мы с ним выросли вместе. Встретились в приюте для сирот. Нам тогда было по тринадцать лет. И мы вместе покинули это заведение.

– Вы выросли в сиротском приюте? – недоверчиво спросил Джерико. – Я сбежал из пяти приютов. Наши родичи решили, что держать детей дома слишком накладно.

– Нам тоже доводилось побывать в таких заведениях, – спокойно заметил Ади. – Меня вышвыривали из одного приюта в другой, пока мы не встретились с Ником. Следующим этапом на моем пути могла быть только колония для малолетних правонарушителей. Ник оказался в приюте совсем по другим причинам. Он потерял родителей…

– Нам повезло, что мы оказались в этом приюте, – включился в разговор Ник. – Он стал для нас настоящим домом. – Воспоминание о приемных родителях всегда вызывало у него теплые чувства. – Фрэнк и Долорес Канселласы – два самых замечательных человека, которых я встречал в жизни. Удивительной доброты и терпения.

– В самом деле? Значит, они совсем не похожи на тех, с кем нам приходилось сталкиваться. И мы удирали оттуда при первой возможности. А теперь меня туда и калачом не заманишь, – усмехнулся Джерико. – Мне уже исполнилось восемнадцать лет в прошлом году, и они больше не имеют на меня никаких прав. Но они, кажись, и не рвутся заполучить меня обратно.

– Я так и подумал, что вы в бегах. Но как вас занесло в Эвертон? – спросил Ади. – В большом городе легче затеряться. Не то что здесь.

– Угу. – Джерико посмотрел на брата, и они одновременно пожали плечами.

– Когда вы еще были маленькими, по телевизору показывали фильм про один маленький городок вроде этого. Только тот располагался на Севере и назывался Мэйберри. Там тоже все жители были на виду. И любого чужака замечали сразу, как и в Эвертоне. Здесь не увидишь беспризорников, а в большом городе это обычное явление.

– Здесь тоже можно найти укромные места, если только умеешь их искать, – отозвался Джерико. – Мы стараемся держаться подальше от центра и не болтаться на виду у всех.

– Да уж, – согласился с ним Ади. – И выбрали как раз то место, куда частенько любит заглядывать одна леди из полиции. Она считает, что здесь настоящий притон. Не хватало еще, чтобы она заметила вас здесь! Она тотчас наденет на вас наручники, а меня обвинит в том, что я спаиваю вас.

– Если уж мы добрались до Эвертона так, что ни один полицейский не заметил нас, – успокоил его Джерико, – то уж здесь и подавно ей не удастся сесть нам на хвост.

– Как же вам удалось добраться до Эвертона? – поинтересовался Ади. – Автостопом, наверное?

– Да, с дальнобойщиками, – с гордостью ответил Джерико. – Подходили к ним в тех местах, где они делают остановки. И подсаживались к тем, с кем нам было по пути. Мы добирались досюда три дня и три ночи.

– А почему вы выбрали именно Эвертон? – продолжал допытываться Ник.

Парнишки переглянулись, и ответил опять тот, что постарше:

– Потому что водитель грузовика ехал именно сюда. Нам уже надоело путешествовать, и мы решили, что задержимся здесь немного, отдохнем и подзаработаем малость.

– А потом поедем в Нью-Йорк, – наконец подал голос и Джошуа, по-прежнему глядя в пол. Его высокий голос и хрупкая фигурка наводили на мысль о том, что он еще не достиг совершеннолетия.

Ник и Ади обменялись озабоченными взглядами.

– Почему обязательно в Нью-Йорк? – словно размышляя вслух, заговорил Ник. – Это очень опасный город. Особенно для таких, как вы.

– У нас будет куча денег. И мы сумеем хорошо устроиться, – убежденно сказал младший из ребят.

– Собираетесь взять в Эвертоне банк? – поинтересовался Ади.

Джошуа еще ниже опустил голову, а Джерико рассмеялся:

– Нет, у нас другие планы. Итак, что нам надо будет сделать сегодня?

– Разберите бутылки. Пластиковые пивные отдельно, стеклянные – в другое место, – предложил Ади. – Мой бармен сваливает их обычно в одну кучу. Он считает, что незачем утруждать себя такими мелочами. Когда закончите, позовите, и я расплачусь с вами.

– Но ты уже расплатился! – Джерико взял брата за плечи. – Идем. – И ребята вышли из комнаты.

– Еще два бездомных ребенка, – мрачно заметил Ник, когда парнишки исчезли. – Уверен, что родители понятия не имеют, где их дети. Им нет до них дела.

– Конечно, нет. – Ади выглянул в окно и посмотрел на небо, которое быстро затягивали тучи. – Мне всегда казалось, что тебе повезло. Ты всегда мог сказать себе, что, если бы твои родители не погибли, ты бы продолжал жить прежней счастливой жизнью.

На Ади нечасто находило подобное настроение. Ник молча слушал его. К сожалению, ему не оставалось ничего другого, как соглашаться с другом. Ведь Ник знал его историю жизни, как знал, каким образом в приюте оказалась Юнис и десятки других детей, выброшенных на улицу бесчувственными родителями. По сравнению с ними он и в самом деле мог утешаться воспоминаниями о том, как его любили и как хорошо ему жилось в родном доме.

– А ты не считаешь, что тебе пора обзавестись своей семьей? – задумчиво спросил Ник. – Женишься, обзаведешься детьми, купишь дом. – Он усмехнулся, глядя, как на кухню прихромал и кот и серая лохматая собачонка. Они вспрыгнули на те стулья, на которых только что сидели подростки. – У тебя будет много комнат, где ты сможешь привечать собак и кошек.

– Мне пока хватает общества кошек и собак, – засмеялся Ади, но тут же посерьезнел. – И ребят. Хотел бы я быть похожим на Фрэнка Канселласа. Да, ты прав, мне, наверное, пора обзавестись детьми. Но у меня возникают сомнения насчет жены и их матери. Я боюсь нарваться на какую-нибудь стерву, которая будет терроризировать малышей.

– Ищи себе такую женщину, как Долорес Канселлас. Она была прекрасной матерью для своих собственных детей и для приемных тоже. И у Фрэнка никогда не было ощущения, что он попал в капкан. И после пятидесяти лет совместной жизни он продолжал любить ее.

– Где отыскать вторую Долорес? Такие рождаются раз в столетие.

– Разве женщина, любящая мужа и детей, – такая уж редкость? – удивился Ник. – Это скорее норма.

– Только где отыскать такую нормальную женщину, с которой ты готов провести бок о бок пятьдесят лет? – Ади покачал головой. – Но даже если можно найти такую, вряд ли она согласится стать моей женой. Кстати, Ник, что ты собираешься сегодня делать? Снова отправишься на свой завод?

Ник кивнул:

– Вчера я прошелся по заводу вместе с экскурсантами, но еще не заходил в контору. Мне нужно просмотреть отчетность.

– А как выглядит старшая сестра, которая заправляет в компании всеми делами? – поинтересовался Ади.

– Хочешь узнать, не такая ли въедливая, как младшая, или еще хуже?

– Хуже Ванессы не может быть никого, – уверенно сказал Ади. – Пальму первенства заслуживает только она. Думаю, даже Сатане не удалось бы укротить эту маленькую ведьмочку.

– Вчера ты называл ее маленькой гадюкой, а сегодня она уже стала ведьмочкой? – засмеялся Ник. – Она явно не дает тебе покоя.

– Вот уж нет. Ничего подобного, – запротестовал Ади.

Ник посмотрел на часы:

– Сначала мне надо связаться с агентством, узнать, какие там новости. Потом я съезжу на озеро, повидаюсь с одним парнем. А оттуда поеду на завод.

– Хочешь арендовать моторную лодку? – Ади посмотрел на грозовое небо. – Мне не хочется ломать твои планы, но, похоже, сегодняшний день обещает быть дождливым. Того и гляди разразится ливень.

– Нет, я хочу осмотреть плавучий дом, который собираюсь арендовать. Увидел объявление в гостинице «Салли», когда зашел туда пообедать. А вчера встретил там за ужином его хозяина. И мы поговорили с ним об этом суденышке. Парня зовут Бекунт. И, кстати, выяснилось, что он ходил в море в то же самое время, когда я служил во флоте.

– Ты хочешь арендовать плавучий дом? – недоверчиво спросил Ади.

– А что такого? Я здесь вроде бы в отпуске, – напомнил Ник. – Должен же я как-то организовать свой досуг. И мне приглянулась идея снять судно, чтобы пожить на озере. Вспомни, как мы чудесно проводили время с Канселласами, когда плавали на лодке.

– У них была весельная лодка, – напомнил Ади. – Рад слышать, что у тебя отпуск. Не думал, что ты когда-нибудь отдыхаешь от своего агентства, и как удачно, что ты выбрал для отдыха именно Эвертон. Но зачем тебе плавучий дом на озере? Почему ты не хочешь остаться у меня? Я тебе отдал бы лучшую комнату…

– Мне хочется пожить на озере, – упрямо сказал Ник. – Когда я был моряком, то проводил в плавании от семи до девяти месяцев в году, забыл? Наверное, я единственный, кто тоскует по палубе. – Он поднялся и направился к двери. – Спасибо за приглашение, но мы с тобой из тех, кто предпочитает жить в одиночку.

Ади прищурился:

– Тебе хочется побыть в одиночестве, и ты не мог придумать ничего лучше, чем нанять вельбот? – Он протянул кусок сосиски серой собачонке. – С тобой творится что-то не то, дружище.

– Да. – Глаза Ника сверкнули стальным блеском. – Ты не ошибся.

– Опять дождь! – Ванесса, стоявшая возле окна на кухне, мрачно смотрела на первые капли, упавшие на землю. – По радио говорили, что за все время, как ведется наблюдение, такого количества дождей в июне не выпадало ни разу. И конца не предвидится. Тринадцать дней подряд лупит и лупит. Что за напасть!

– Я, наверное, просто завою, если услышу от них еще раз шутку насчет Ноева ковчега, – сквозь зубы проговорила Сьерра. Ливень угрожал виноградникам, и она не считала, что непогода может служить предметом для упражнений в чувстве юмора.

Нетерпеливое мяуканье послышалось со стороны веранды, где Орчида обожала принимать солнечные ванны… пока стояли ясные дни. Но этим утром ее снова застигла непогода – ветер швырнул на веранду веер дождевых капель, и они забрызгали Орчиду. С возмущенным видом кошка вскочила с кресла, бросилась к захлопнувшейся двери и принялась мяукать, требуя, чтобы ее впустили в дом.

Сьерра открыла дверь, и кошка прошмыгнула мимо, по-прежнему возмущенно мяукая, словно возлагала всю вину за то, что оказалась под холодным душем, именно на нее.

– Орчида недовольна, – заметила бабушка, присоединяясь к внучкам. – Она пронеслась наверх и даже не соизволила посмотреть в мою сторону.

– Как истинный винодел, она терпеть не может дождь, – пробормотала Сьерра.

– Наверное. – Бабушка задумчиво смотрела за окно. – Или догадывается, что происходит нечто из ряда вон выходящее, что-то мистическое. Вы же знаете, какие чувствительные существа кошки. Инстинкт подсказывает им все вернее, чем наши чувства.

– Что-то я не замечала, чтобы она заглядывала в потусторонний мир. Мне кажется, наша кошка для этого слишком брезглива, – вмешалась Ванесса.

– А что, по-твоему, чувствует Орчида? – спросила Сьерра, глядя на струи дождя. Бабушкины истории о потустороннем мире по крайней мере позволяли отвлечься от неприятностей.

– В доме завелось привидение, – заявила Изабелла.

– О господи! – Ванесса рухнула в кресло и закатила глаза.

Бабушка даже не удостоила ее взглядом.

– Несколько дней назад я заметила, что в дом кто-то наведывается. А прошлой ночью я получила окончательное тому подтверждение.

– Ты увидела привидение собственными глазами? – вежливо уточнила Сьерра.

– Кто это был? – с любопытством поинтересовалась Ванесса. – Дедушка? Или прадедушка? А может быть, заявился Уиллард собственной персоной, чтобы объясниться по поводу своей доли? Или это было случайное привидение, которому отказали в прежнем доме, и оно теперь ищет новое пристанище?

– Это был Кейт, – отозвалась бабушка. – Я знаю, что вы терпеть не можете, когда я рассказываю фантастические истории, но на этот раз у меня имеются реальные доказательства того, что привидение и в самом деле побывало у нас. Несколько раз в неделю я заглядываю в комнату Кейта и хорошо знаю, где что находится… Но когда я побывала там в последний раз, кое-что лежало не на своих местах.

Сестры переглянулись.

– Что ты имеешь в виду, бабушка? – спросила Сьерра, пытаясь не выказывать тревоги.

Бабушке исполнился восемьдесят один год, но, поскольку она по-прежнему сохраняла свойственный ей всегда острый и ясный ум, внучки склонны были забывать о ее возрасте. И мысль о том, что бабушка теряет рассудок, вызвала у сестер страх. Неужели это первые грозные признаки синильного заболевания?

Должно быть, ей все же не удалось скрыть своего испуга, потому что бабушка сразу догадалась, о чем подумала Сьерра.

– Нет, моя девочка, я еще не выжила из ума, – успокоила она внучку. – С тех пор как я входила в комнату Кейта неделю назад, коллекция бейсбольных карточек переместилась с правой стороны стола на левую. И карточки, которая находилась в стопке сверху, на месте не оказалось. Она вообще исчезла. Я не могла перепутать ее ни с какой другой, потому что знаю, что это была его любимая. Кейт ею так дорожил. До сих пор помню, в какой неописуемый восторг он пришел, когда получил ее в подарок. Дедушка, когда купил ее, утверждал, что она стоит больших денег. Думаю, что сейчас она и в самом деле должна стоить немало и цениться коллекционерами.

Сьерра нахмурилась:

– Бабушка, не думаю, что привидение может заинтересоваться бейсбольными карточками. Наверное, их просто переложили на другое место. Быть может, Карен перед отъездом в Калифорнию заглянула в комнату брата и трогала их.

– Я заходила в комнату Кейта после отъезда Карен, и карточки были на своем обычном месте, где они и лежали все эти пять лет, – стояла на своем Изабелла. – Но это еще не все, Сьерра. Пропало кое-что из одежды Кейта. И, чтобы вы напрасно не тратили время, скажу сразу, что я заглядывала в его шкаф уже после того, как Карен уехала. Так что она не могла взять ничего с собой.

– Но, бабушка, у Кейта столько одежды, – продолжала разубеждать ее Ванесса. – Так много, что всего не упомнишь. Я уже давно подумывала о том, что ее надо раздать. Но отец и мать были решительно против того, чтобы вещи Кейта кто-то трогал. Они настаивали на том, чтобы мы оставили комнату такой, какой она была в тот день. Как музей или святилище. А сами взяли и уехали из города. И теперь мы вынуждены жить со всем этим.

Бабушка кивнула:

– Я согласна с тобой, Ванесса. Но мы должны уважать желание твоих родителей. В конце концов, Кейт – их сын. И поэтому я регулярно заходила в комнату нашего мальчика, проветривала ее, вытирала пыль, раздвигала занавески, чтобы солнце осветило ее, чтобы она как можно больше напоминала обычную комнату, а не мавзолей. Именно поэтому мне так хорошо знакомо все, до последней мелочи.

– И прошлой ночью ты увидела… Кейта?

– Не иронизируй надо мной, Сьерра, – покачала головой Изабелла. – Я еще не сошла с ума. Но я в самом деле видела его. Ночью – это было часа в два – я пошла на кухню, чтобы налить себе стакан воды, и прошла мимо комнаты Кейта. И увидела его. Он был в бейсбольной кепке, как всегда надвинутой на самый лоб. Мне не хотелось пугать его, поэтому я просто сказала: «Спокойной ночи, дорогой». В ответ он помахал мне рукой, а я послала ему воздушный поцелуй и пошла дальше на кухню.

– Ты не хотела пугать привидение? – воскликнула Ванесса. – Нет! Мне кажется, это уж чересчур!

Зазвеневший в этот момент дверной колокольчик прервал их разговор, чему Ванесса была только рада.

– Это Барри! – услышали они ее голос из прихожей.

– Чего и следовало ожидать, – пробормотала Сьерра. – Я прочла в своем гороскопе: «Сегодня, похоже, ваш день!» – и даже с восклицательным знаком в конце. Это явно не сулило ничего хорошего. И вот, пожалуйста, заявился Барри. И, конечно же, не с новостями о Карен.

– Ник Николаи придет попозже, – сказала бабушка, окинув внучку долгим проницательным взглядом. – Вчера, поблагодарив меня за экскурсию, он пообещал зайти. Быть может, в гороскопе шла речь как раз о встрече с ним.

– В том случае, если астрологи обладают острым чувством юмора, – отозвалась Сьерра, стараясь не вы– дать своих чувств.

Снова ее охватило возбуждение. Надо научиться справляться с этими приступами чувственности. Она провела ночь, не сомкнув глаз, крутилась с боку на бок в постели. Слушала, как капли дождя стучат по крыше, и ее мысли разрывались между тревогой за цветущий виноград и воспоминаниями о поцелуях Ника, которых так жаждали ее губы. Ей так хотелось, чтобы это повторилось снова и снова. Разве могла она представить, что его прикосновение вызовет такой отклик, что она так бурно отреагирует на это? Такое впечатление, что тело вдруг отделилось и зажило своей, неподвластной ей жизнью.

– Сьерра, как я рад, что успел застать тебя до отъезда в Хаммондспорт! – проговорил Барри, появившийся на пороге. Следом за ним вошла Ванесса.

Сьерра растерялась. Она вовсе не собиралась сегодня ехать в Хаммондспорт – небольшой городок по соседству.

– Я предупредила Барри о том, что ты назначила сегодня там встречу, – ровным голосом проговорила Ванесса. В ее глазах плясали озорные огоньки.

И Сьерра догадалась, что Ванесса придумала эту поездку, чтобы избавить сестру от необходимости снова ссылаться на головную боль.

– Да, я как раз собиралась ехать туда.

– Я поеду с тобой, – заявил Барри. – Позвоню секретарше и попрошу, чтобы она отменила все встречи на сегодня. Какое бы ты ни обсуждала там дело, твой адвокат обязан при этом присутствовать. Кстати, с кем у тебя назначена встреча?

Его вопрос застал сестер врасплох, они ничего не успели придумать в ответ. И в комнате повисло тягостное молчание.

– Вы не хотите говорить? – обиделся Барри.

– Вовсе нет, Барри, – подала голос Изабелла. – Мне кажется, ей просто неловко признаваться, зачем она едет.

Барри посмотрел в сторону Изабеллы, только сейчас заметив ее присутствие:

– Почему?

– Потому что она собирается найти человека, который изгоняет духов, – проговорила Изабелла таким тоном, будто речь шла о самом обычном деле. – Говорят, что в Хаммондспорте есть такой. Я не испытываю желания жить в доме с привидением, и вот девочки надумали обратиться за помощью к специалисту.

Барри буквально потерял дар речи, услышав столь неожиданное пояснение.

– Изгнать духов? – Он наконец-то отошел от потрясения. – Избавиться от привидения?

Изабелла кивнула и улыбнулась ему со слегка снисходительным видом:

– Ну а у тебя какие новости? Чем ты можешь порадовать нас в это утро, не сулящее нам ничего хорошего?

Барри перевел взгляд с нее на Сьерру и нахмурил брови:

– Даже не знаю, с чего начать. То ли расспросить про это привидение, то ли рассказать про то, что услышал сегодня утром от Дуга Бекунта?

– Начинай с Дуга, – попросила Сьерра. Барри испытал облегчение, поскольку был далек от оккультных проблем.

– Я зашел к Дугу в гостиницу «Салли», – начал он. – Помните этот плавучий дом, который он купил у адвоката из Женевы? Тот разводился с женой, и им пришлось продать дом при разделе имущества.

Сьерра почувствовала, как ею овладевает скука. Привычка Барри рассказывать все необыкновенно обстоятельно, перечисляя все самые мельчайшие подробности, не имевшие ни малейшего отношения к главному, приводила, как правило, к тому, что слушатели теряли нить разговора. И когда Барри добирался до конца, они уже не помнили, с чего он начал. Сьерра ничего не уточняла и не задавала вопросов, чтобы не спровоцировать нового потока ненужных подробностей, лишь кивала, делая вид, что внимательно слушает.

Но Ванесса была менее вежлива и терпелива, чем ее сестра:

– Какое это вообще имеет отношение к нам? – перебила она Барри.

Тот снова нахмурился со значительным видом.

– Человек, который арендовал плавучий дом у Дуга, – тот тип, что стал совладельцем завода, – закончил он. – Имеет ли это хоть какое-то отношение к вам? – с торжествующим видом спросил Барри.

– Ник? – прошептала Сьерра. И почувствовала, как горячий румянец разливается по лицу. Чтобы никто не заметил этой странной реакции, она стремительно повернулась, подошла к окну и распахнула створки. Прохладный воздух коснулся пылающих щек. – А зачем ему понадобилось арендовать плавучий дом?

– Тут и гадать нечего. Все совершенно очевидно, моя дорогая, – весело ответила Изабелла. – Это означает, что он собирается задержаться в Эвертоне и хочет пожить на озере.

– Но зачем? – недоумевала Сьерра.

– Тебе интересует зачем? – Брови Барри вопросительно приподнялись. Создавалось впечатление, что вся его мимика ограничивалась только этим движением густых темных бровей. Они выражали и удивление, и сомнение, и недоверие, и сосредоточенную решимость. Непонятно только, что бы они делали, если бы их владелец испытал радость? – Думаю, что ему стало известно, в каком трудном положении мы сейчас оказались. Поэтому решил задержаться, чтобы вынудить тебя продать вторую половину собственности по мизерной цене или уступить тебе вторую половину по завышенной. И в том и в другом случае мы не можем рассчитывать на реальную цену. Можешь быть уверена, что в любом случае мы останемся в проигрыше.

Сьерра стиснула зубы. Она всегда с трудом выносила эту манеру Барри раскладывать все по полочкам с видом знатока.

– Мы не переживаем никаких трудностей, Барри, – твердо произнесла она.

– Ложномучнистая роса уничтожит весь урожай, Сьерра. Ты сама видишь, что творится с погодой. И все в Эвертоне знают, чем это грозит обернуться, – безжалостно напомнил адвокат.

И снова зазвонил колокольчик на двери.

– Это, должно быть, Ник, – оживилась Изабелла. – До чего же кстати. Теперь мы можем спросить у него, почему он решил арендовать плавучий дом. А вдруг у него другие намерения? Может статься, что он просто любит рыбачить.

– В такой дождь? Ему бы следовало арендовать Ноев ковчег. – Барри громко засмеялся своей шутке. – Вам не кажется, что вместо того, чтобы строить предположения насчет его замыслов, стоит открыть ему дверь? Если это и в самом деле он.

– Это Ник, – убежденно сказала бабушка. – Проведи его в дом, – обратилась она к старшей внучке.

Сьерра изо всех сил старалась сохранить бесстрастное выражение, но это оказалось непросто.

– Пусть Ванесса окажет ему эту честь, – проговорила она.

Дверной колокольчик звякнул еще раз, выказывая нетерпение посетителя.

– Иду, иду! – крикнула Ванесса, направляясь к выходу. И через минуту вернулась и в самом деле вместе с Ником.

Интуиция и на этот раз не подвела Изабеллу.

 

ГЛАВА 7

– Здравствуйте, Изабелла, – тепло сказал Ник, пересек комнату и пожал ей руку. Потом склонился и что-то прошептал на ухо.

Изабелла весело рассмеялась.

– Ну вы настоящий разбойник, дорогой, – одобрительно проговорила она.

Глядя, как они дружески беседуют, Сьерра изо всех сил старалась унять биение сердца. Она не могла сохранять спокойствие, видя его. На нем были поношенные джинсы и выгоревшая рубашка с завернутыми выше локтей рукавами. Он улыбался, глядя на Изабеллу, его глаза искрились от радости. Несколько капель сверкали в его волосах.

Сьерра смотрела на него как загипнотизированная. Ее жадный взгляд пробежал по его губам, вкус которых она до сих пор ощущала, затем по сильным рукам, которые только вчера обнимали ее, и по широкой груди, к которой она прижималась. Спохватившись, что может выдать себя, она быстро отвела взгляд на стену, задержавшись на вставленной в рамку вышивке, выполненной еще прабабушкой Эверли. Выведенная гладью надпись гласила: «IN VINO VERITAS – «Истина в вине».

Но это мало помогло ей. Ничто не могло надолго удержать ее внимание, во всяком случае, пока в комнате находился Ник. Ее взгляд тянулся к нему, будто стрелка компаса к магниту. Искоса взглянув в его сторону, она увидела длинные ноги и крепкие бедра, затянутые в джинсы. Именно в этот момент Ник повернулся и приветливо улыбнулся. Черт возьми, он застал ее как раз в тот момент, когда она с такой жадностью рассматривала его.

– Доброе утро, Ник, – сдержанно отозвалась она. Тот, кто плохо знал ее, мог бы счесть, что она едва обратила на него внимание. К сожалению, Ник явно догадывался о том, какая буря бушует у нее в груди.

– Доброе утро, мадам президент. – Глаза его светились весельем. Он не попался на ее сдержанный, холодный тон. – Поскольку вчера наша экскурсия прервалась так внезапно, я решил: а не продолжить ли ее с того самого места, на котором мы остановились? Не вернуться ли нам в винный погреб?

Начать с того, на чем они закончили вчера? Они закончили на том, что его язык изучал ее рот, а рука ласкала ее грудь. Сьерра снова вспыхнула.

– Нет! – Она даже отпрянула.

Такой резкий отказ вызвал удивление у Барри и Ванессы. Даже бабушка посмотрела на нее с недоумением. Но Ник только еще шире улыбнулся. Его самообладание и выдержка резко контрастировали со смятением, которое испытывала Сьерра. Надо было искать выход из этой нелепой ситуации.

– Нет смысла продолжать экскурсию под дождем, – своим обычным тоном отозвалась она.

– Это верно, – поддержала ее Изабелла. – Вам с Ником надо посидеть в конторе и просмотреть документацию, все отчеты и приходо-расходные книги за последние несколько лет. Учитывая погоду, ничего лучше не придумаешь. Ты согласна, Сьерра?

– Отличная мысль. – Ник одобрительно кивнул. – Мне бы хотелось просмотреть бумаги. – Он подошел к Сьерре и с видом собственника положил ей руку на плечо. – Мы можем идти прямо сейчас?

– Послушайте, Николаи, вы не можете врываться в дом и требовать, чтобы Сьерра немедленно начала показывать вам все документы, – возмутился Барри. – Как адвокат компании, я протестую.

Ник повернул голову в его сторону, посмотрел на Барри без всякого выражения и затем снова перевел взгляд на Сьерру:

– Скажите своему адвокату, что его присутствие не требуется.

– Я возражаю. – Барри густо побагровел. – И хочу добавить, что я никогда не считал себя просто адвокатом. Думаю, что я представляю для Сьерры нечто большее.

– Возможно, – холодно ответил Ник. – Идем, Сьерра. – Его пальцы сжали ее запястье.

И снова ее тотчас бросило в жар. Только от одного прикосновения. Она провела ладонью по шелковому летнему платью, разглаживая невидимые складки на ткани. Она надела под него тонкую комбинацию, поскольку платье могло просвечивать. Но теперь, несмотря на то, что комбинация плотно облегала ее тело, она почувствовала, как напрягаются соски, тотчас отзываясь на взгляд Ника. И воспоминание о том, как он водил большим пальцем вокруг сосков, вызвало где-то внутри томительную тяжесть.

Ей хотелось снова слиться с ним в поцелуе. Чтобы он снова крепко прижал ее к себе. И если они останутся с Ником в офисе наедине – чего, собственно, он и добивается, – то, Сьерра нисколько не сомневалась, она не сможет устоять против соблазна. Ей надо было считаться с этим.

– Сегодня не могу, – с трудом выговорила она. Ей было нужно выиграть время, побыть хоть немного вдали от него, чтобы научиться управлять собой. Ей нужно что-то сделать, чтобы вырваться из этой глупой западни, в которую ее загнали собственные чувства.

– Сьерра и Ванесса собирались сегодня поехать в Хаммондспорт, чтобы найти человека, который изгоняет призраков, – с видом победителя проговорил Барри. – И это нужно проделать как можно быстрее, пока зараза не расползлась по всему дому. – Он говорил о привидении так, словно речь шла о тараканах или муравьях.

Ник прищурился, испытующе глядя на Изабеллу, и выпустил руку Сьерры.

– И когда это привидение появилось?

– Не могу сказать точно, когда именно. Но мне он явился на прошлой неделе.

– Он? – уточнил Ник. – Это был мужчина?

– Ну, конечно, – вмешался Барри. – Это был Каспер – добродушное привидение… – И процедил сквозь зубы: – Только, ради бога, не принимайте эту чепуху всерьез.

Ник в три шага пересек комнату, остановился рядом с Барри и, глядя на него сверху вниз, проговорил:

– Если вы ведете речь о миссис Изабелле Эверли, то обязаны говорить о ней только в уважительном тоне, которого она заслуживает. В противном случае я вынужден буду уволить вас. – Он говорил отчетливо, внятно и раздельно, и каждое слово громыхало, будто камень, упавший с высокой горы.

Барри отшатнулся, но все же постарался сохранить чувство достоинства.

– Это не вы нанимали меня на работу. Так что не вам меня увольнять. Наша семейная фирма «Векслер, Векслер и Векслер» вела дела компании «Эверли» с тех самых пор, как…

– Моего образования хватает для того, чтобы понять, что вы третий из Векслеров. – Голос Ника был таким же ледяным, как и выражение его серых глаз. – Но это не означает, что вы можете себе позволить разговаривать снисходительным тоном с миссис Эверли. И если вы хотите остаться клиентом этой фирмы, следите за собой, молодой человек.

– А вы не имеете права говорить со мной в подобном тоне! Я не какой-то там клерк! – Барри покраснел как свекла и с мольбой посмотрел на Сьерру: – Объясни ему, с кем он имеет дело.

Сьерра в замешательстве смотрела на адвоката, который показался ей похожим на рекламные картонные фигуры, которые выставляют возле баров и кафе, – таким нелепым он сейчас выглядел. Зато Ник смотрел на Барри сверху вниз, словно статуя Командора. Точнее, с таким видом, будто расставлял фигуры на шахматной доске. Эту пешку сюда, а того офицера можно передвинуть в последний ряд. Ей вспомнились слова Расса в офисе, где они дожидались появления Ника: «Он не терпит возражений!» И Сьерра теперь имела возможность собственными глазами увидеть, каким образом он это делает. Ник не давал Барри и рта открыть, отчего тот совершенно потерялся.

– И что же Сьерра должна сказать мне? – вместо нее ответил Ник. – Что вы имеете право унижать ее бабушку? Я не думаю, что она согласится с этим. Если у вас хватит ума, то вы примете во внимание, что вам тут было сказано. Если нет, то можете сообщить двум предыдущим Векслерам, что компания «Эверли» отказывается продолжать вести дела с вами.

– Вы позволяете себе слишком много, Николаи! – раздраженно ответил Барри.

– Боюсь, что я чересчур мягок, – негромко сказал Ник. И в произнесенных им словах было больше угрозы, чем в надрывном возгласе Барри.

– Как совладелец компании Ник имеет полное право на свое собственное мнение, – вмешалась, как всегда вовремя, Изабелла. – А также право выдвигать свои условия, с которыми мы обязаны считаться. И, конечно же, требовать для просмотра все имеющиеся документы: сведения о заключенных сделках, о том, сколько продано, кому и когда, и так далее.

– Благодарю вас, Изабелла, – Ник вежливо поклонился, – но сейчас я хотел бы вернуться к тому, с чего мы начали: к привидению, которое появилось в вашем доме.

Барри насупился, но тем не менее не посмел бросить ни одного иронического замечания по этому поводу. Неужели Ник так испугал его? Сьерра была поражена. Барри вел себя как школьник перед грозным учителем, негодовал, но не смел выразить своего недовольства.

– Я абсолютно уверена, что это привидение – мой внук Кейт, – ответила Изабелла, обращаясь к Нику.

Он кивнул в ответ:

– И вы уверены, что его появление каким-то образом связано с исчезновением внучки?

– Совершенно верно, – согласилась Изабелла. – Только я не могу понять: Кейт появился для того, чтобы приободрить, утешить меня, или для того, чтобы предупредить?

– Карен исчезла? – удивился Барри. – А я думал, что она в Калифорнии у матери. В чем дело, Сьерра? Вы даже словом не обмолвились мне о том, что произошло. А он уже знает все!

Сьерра метнула в его сторону гневный взгляд. Такое впечатление, что Барри более всего занимало то, что об исчезновении девочки Ник узнал раньше его, а не то, что Карен пропала.

– Очевидно, бабушка сказала об этом мистеру Николаи вчера после обеда, – предположила Сьерра.

Изабелла кивнула в знак подтверждения:

– Карен убежала от матери на следующий день после того, как прилетела в Калифорнию. Нам не хотелось, чтобы слухи об этом разошлись по Эвертону, и мы никому ничего не говорили, кроме полиции, разумеется.

– И вы сочли, что я способен распускать слухи?.. – снова вспыхнул от негодования адвокат.

– Да, Барри, – оборвала его Ванесса. – Вспомни, как ты начал свой рассказ о том, что произошло в гостинице «Салли».

Лицо Векслера покрылось красными пятнами. А Ванесса, больше не глядя на него, повернулась к Нику:

– Кстати, вы не могли бы объяснить, зачем арендовали плавучий дом?

– Да, действительно, в маленьком городке каждый шаг на виду, ничего нельзя скрыть. Впрочем, я и не собирался ничего утаивать, – сухо сказал Ник. – Я договорился с хозяином судна, что он на время уступит свой вельбот, который стоит на якоре. – Он встретился взглядом со Сьеррой. – Потому что решил взять отпуск.

– И провести его здесь, в Эвертоне?

– Вот именно.

– Чудесно! – искренне обрадовалась Изабелла.

– Это было спонтанное решение или вы давно запланировали этот отпуск? – Ванесса испытующе смотрела на него.

– Уверяю вас, что никаких дурных замыслов я не строил. И не собираюсь разрушать основы нравственности в Эвертоне, офицер. – Ник улыбнулся девушке достаточно миролюбиво, но глаза его смотрели холодно.

Сьерра как завороженная наблюдала за ним. За несколько минут его лицо трижды изменилось, и каждый раз оно приобретало совершенно иное выражение. По отношению к бабушке он держался почтительно и уважительно, Барри сразу одернул и поставил на место, как нерадивого ученика, а с Ванессой он разговаривал вежливо, но отстраненно. И всякий раз было видно, что он полностью владеет собой и ситуацией.

– Быть может, девочки отложат поездку в Хаммондспорт на другой день? – предложила Изабелла, незаметно подмигнув своим внучкам. – Сьерра, почему бы тебе не отправиться с Ником в контору прямо сейчас? Раз он решил взять отпуск, то лучше, если он поскорее разделается со всеми делами, чтобы потом наслаждаться отдыхом. Ванесса, дорогая, проводи, пожалуйста, Барри.

– Я и сам могу найти дорогу, – взорвался адвокат и бросился к выходу, как подхваченный ураганом лист, даже не попрощавшись.

– В этом весь Барри, – улыбнулась Изабелла снисходительно и вместе с тем грустно. – Раздражительный и нетерпеливый, как все Векслеры.

– Вы хотите сказать, что все Векслеры были такими, как он? – удивился Ник. – Это их семейная черта? Особый стиль ведения переговоров? – Он посмотрел на Сьерру с недоумением: – Какие-то незыблемые «местные традиции»?

Она против воли улыбнулась:

– В определенном смысле да! – Поймав на себе пристальный взгляд сестры, Сьерра решила, что ведет себя слишком легкомысленно для президента компании. – Но тебе не следовало так унижать его, – добавила она более серьезно.

– В самом деле?

– Ты владеешь одной половиной доли, а нам принадлежит вторая половина, и каждый из нас имеет право голоса, – напомнила ему Сьерра. – И нельзя единолично принимать решение об увольнении любого человека из нашей компании, не спросив, что мы думаем по этому поводу.

– Хорошо, признаю, что я несколько перегнул палку, – кивнул Ник. – Учитывая, как долго Векслеры были связаны деловыми узами с вашей компанией, мне следовало проявить больше такта. Но все же мне кажется, что рассердить Векслера – более честный способ избавиться от него, чем придумывать поездку в Хаммондспорт для изгнания привидений.

– Неужели все это было шито такими белыми нитками? – обеспокоенно спросила Изабелла.

– Очевидно, нет, если Векслер попался на удочку и принял все за чистую монету, – пожал плечами Ник. – Но я уверен, что вы ни за что не стали бы изгонять из дома привидение Кейта.

– Ну конечно, нет, – согласилась с ним Изабелла. – Тем не менее мне бы хотелось понять смысл его появления. Что это может означать? Я уже говорила вам вчера, что всеми фибрами души чувствую, что Карен жива. Но если в дом явился Кейт, это может быть знаком каких-то перемен.

– Почему бы тебе не спросить об этом у него самого, бабушка, когда ты увидишь его в следующий раз? – предложила Ванесса.

– Я так и сделала. Но привидения – существа нематериальные, они не умеют говорить. И устанавливают телепатическую связь, да и то не со всеми подряд. Вот почему требуется кто-то, кто мог бы правильно истолковать послание. У меня возникло ощущение, что Кейт очень огорчен тем, что мы не можем принять его послание, – печально проговорила Изабелла. Она была искренне подавлена случившимся.

– Нисколько не сомневаюсь, что тебе в конце концов удастся разгадать послание, – утешила ее Сьерра.

Бабушка настолько верила в паранормальные явления, что в ее присутствии Сьерра тоже начинала верить в потусторонний мир. Ради спокойствия бабушки она готова была признать не только это.

– Возможно, но это дело ближайшего будущего. Мне всегда удавалось почувствовать опасность загодя. – Покачав головой, Изабелла извинилась и ушла, сославшись на то, что ей надо сделать несколько телефонных звонков.

В комнате остались Ник, Сьерра и Ванесса.

– Только не пытайтесь убедить меня, что вы поверили бабушкиным рассказам о духах больше, чем Барри, – с воинственным видом обратилась Ванесса к Нику. – Ведь кругозор у вас намного шире, чем у него, и вам приходилось распутывать гораздо более сложные вопросы. Вы нарочно стали подыгрывать бабушке, чтобы рассердить его.

– Как и вам доставляет удовольствие выводить из себя моего лучшего друга, так ведь? – колко заметил Ник.

Сьерра перевела взгляд с лица сестры, на котором застыло возмущенное выражение, на невозмутимого Ника. Он явно собирался продолжить эту тему, и Сьерра сочла, что самое лучшее будет развести этих двух бойцов в разные стороны.

– Что ж, Ник, идем в контору, – решила она разрядить обстановку. – Это совсем рядом, но дождь зарядил нешуточный, поэтому будет лучше, если мы поедем туда.

– Отлично. Я взял напрокат машину, она стоит прямо у двери.

– Лучше, если мы поедем каждый в своей машине. После того как мы закончим просматривать бумаги, один не будет зависеть от другого.

Она ждала, что он начнет спорить или возражать, но Ник промолчал.

А через несколько минут они уже вошли в контору. Секретарша Сьерры по имени Мэри Ли разговаривала в это время по телефону и помахала им рукой в знак приветствия. Сьерра провела Ника в кабинет главы компании – последние пять лет это кресло занимала она.

Мебель для кабинета выбирал еще дедушка. И Сьерра оставила все как было: массивный стол вишневого дерева, кожаные кресла цвета бургундского вина и ковер на полу сочной расцветки с диковинным восточным орнаментом. Дедушка коллекционировал акварели с изображениями винных заводов всех стран, и они заполняли почти всю стену.

Единственное новшество, которое она позволила себе внести, – это установить кондиционер, который из-за непривычно холодной погоды в этом году еще ни разу не включала. Кондиционер вставили в единственное окно, что имелось в комнате, и он несколько портил общее впечатление. Тем более что Сьерра любила вид, открывавшийся из окна. Она поймала себя на том, что невольно сравнивает свой кабинет с кабинетом Ника, в котором одна стена была полностью из стекла, будто уходила в пространство.

Но Ник не обратил внимания ни на антикварную мебель, ни на оригинальные акварели, он тотчас шагнул к компьютеру, что стоял в стороне на отдельном столике.

– Нечто вроде этого мне доводилось видеть лет десять назад, – пробормотал он. – Но ваш еще более устаревший.

Сьерра нахмурилась:

– Отец хотел модернизировать работу – это было лет двенадцать назад, когда дедушка умер и он занял его место. Компьютер работает безотказно. И все программы тоже.

Но Ник уже сидел перед экраном. Сьерре осталось только наблюдать за тем, как его пальцы уверенно забегали по клавишам.

– Откуда ты знаешь, как он действует? – спросила Сьерра, помня, как долго учили ее пользоваться компьютером. На это ушло много сил и времени. И она не могла представить, что кто-то может сесть за незнакомый компьютер и сразу разобраться в непривычной системе управления.

– Электроника – часть моей работы, дорогая, хотя этот динозавр уже давно вышел из употребления и мне не приходилось иметь с такими дело. Его пора сдавать в музей вместе с проигрывателями, радиолами и ламповыми радиоприемниками.

Ник нетерпеливо стукнул по клавише.

– Да он же загружается медленнее черепахи, – сказал Ник, глядя, как на экране появились надписи. – За то время, пока он найдет нужный документ, можно успеть прочесть детективный роман.

– Раз он работает, зачем менять его на другой? – вступилась за компьютер Сьерра. – Зачем нужен более быстрый? Неужели разница такая существенная?

– Я покажу, как работают компьютеры последнего поколения, и ты сама поймешь, какая между ними разница, – ответил он.

– Боюсь, что демонстрацию придется отложить на неопределенное будущее, я не собираюсь в ближайшее время ехать в Нью-Йорк.

Не отрывая глаз от монитора, Ник спросил:

– Неужели последняя поездка так тебя напугала?

– Нет, конечно. Я не провинциалка, которая приходит в ужас при виде большого потока машин и высотных зданий, но я предпочитаю…

– Следующая поездка будет разительно отличаться от той, что тебе пришлось совершить. Уверяю. В аэропорту тебя встретит наш лимузин, и он останется в твоем распоряжении на все время твоего пребывания в городе.

– Спасибо, но я все равно не собираюсь никуда ехать. Так что не стоит беспокоиться насчет лимузина.

– Я так и думал, что ты откажешься, – кивнул Ник. – Поэтому и решил нанять вельбот.

– Не понимаю, какое отношение одно имеет к другому? – Сьерра растерянно посмотрела на него.

– Да ну? – Ник развернулся в кресле и притянул ее к себе с такой быстротой и ловкостью, что она неожиданно для себя оказалась у него на коленях.

Он крепко обнял ее и склонился к ее губам. Какое-то время Сьерра сидела, напряженно выпрямившись, не в силах понять, как могло все произойти так быстро. Если бы у Ника было время для размышлений, он бы, наверное, тоже удивился такому внезапному переходу. В тот момент, когда он сидел перед компьютером, все его мысли были заняты тем, насколько эта программа малопригодна для работы. Он пришел сюда для того, чтобы просмотреть файлы компании. А вместо этого схватил в охапку ее главу и стиснул в своих объятиях. Если бы не неистовое желание, охватившее его, он бы, наверное, даже несколько разочаровался в своих способностях контролировать каждый свой жест.

Кончик его языка снова ласково коснулся губ Сьерры, и она отозвалась на это призывное движение, раздираемая противоречивым желанием вырваться из его рук и одновременно покоиться в его объятиях как можно дольше.

Второе желание оказалось сильнее. И она прижалась к нему всем телом, издав короткий вздох и призывно приоткрыв губы. Запустив пальцы в его густые волнистые волосы, она поцеловала Ника.

Они не могли понять, когда заканчивался один поцелуй и начинался другой. После секундной передышки они вновь с жадностью приникали друг к другу. Сьерра едва сдерживала возбуждение, проводя ладонью по мускулистым плечам. А потом просунула ладонь между пуговицами рубашки. И еще сильнее возбудилась, когда коснулась поросли волос на его груди ощутила тепло его тела.

Ник глухо застонал, когда его ладони нырнули под платье, заскользили по нежной коже. Желание переполняло его, лишало способности разумно мыслить.

– Давай уйдем отсюда, – предложил он низким и вдруг сразу осевшим голосом. И ей стало еще жарче от этого полного страсти тембра.

Она не могла бы точно определить, что это – мольба или приказ. Да ее это вовсе и не заботило. Ей и самой хотелось остаться с ним наедине, чтобы никто не мог им помешать, нарушить их уединение. Где не услышишь звонков телефона и где никто не будет стучать в дверь, как…

Ник первый сообразил, в чем дело, и первым пришел в себя. Он помог Сьерре подняться с колен, и ей пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Ник повернулся к столу и с деловым видом взялся за телефонную трубку.

– Мисс Эверли! – раздался за дверью мужской голос в тот самый момент, когда Ник потянулся к трубке зазвонившего телефона:

– Компания «Эверли».

Сьерра на непослушных ногах подошла к двери и распахнула ее. Перед ней стоял невысокий улыбающийся мужчина в промокшем костюме, с кейсом в руках и с папками под мышкой, которые он завернул в пластиковый пакет, чтобы они не промокли. Она тотчас узнала посетителя.

– Хови? – удивилась она.

– Многовато воды, правда? – сказал Хови, входя в кабинет. – Когда ливень не позволяет заниматься виноградником – самое время обратить свой взор на то, что творится в мире. Я принес новейшие каталоги. Советую их просмотреть. У меня имеется кое-что, от чего, думаю, вы не откажетесь, мисс Эверли, – с воодушевлением произнес он. – Например, новые европейские изобретения, настоящее инженерное чудо. Компактное – на три сотни бутылок – хранилище для вина, в котором поддерживается постоянная температура. Никаких перепадов. Дверь стеклянная, тоже защищена от перепадов температуры и…

– Хови! Это, конечно, звучит заманчиво, но я не собираюсь приобретать никакие технические новинки. – Сьерра растерянно посмотрела на Ника, который, разговаривая по телефону, что-то быстро писал в записной книжке.

– Позвольте, я продемонстрирую вам новые виды бутылок, – продолжал настаивать Хови. – У нас есть большие бутыли и бутылки-графины – персонально для каждого винного завода. С его клеймом. И за минимальную стоимость. Вы можете продавать их в сувенирном магазине – туристы расхватают их, как горячие пирожки.

– Но, Хови, у нас нет сувенирного магазина, и мы…

– Значит, настала пора открыть его. – Хови не так-то легко было сбить с толку. – Всякий, кто приезжает сюда, хочет увезти что-то на память. И мы можем предложить все, что имеет отношение к виноделию. Все, что требуется именно для такого случая.

Хови уже собирался поставить свой кейс на стол, чтобы достать каталоги, когда Ник закончил телефонный разговор и положил трубку.

– К сожалению, сегодня мисс Эверли не сможет уделить вам внимание, у нее нет времени. Почему бы вам не назначить время для встречи? Запишитесь, пожалуйста, когда вам будет удобно.

– Записаться? – озадаченно переспросил Хови.

– Да, у секретаря. У нее есть деловой график мисс Эверли, и она выберет подходящий день для вашего визита. – Ник проводил сбитого с толку Хови до двери и вернулся к Сьерре, которая смотрела на сделанную им запись.

– Пять контейнеров шампанского? – громко прочла она.

– Позвонили от губернатора штата. Они ожидают делегацию из Японии и заказали шампанское к концу июля для праздничного ужина. Я все подробно записал, но, быть может, ты захочешь сама переговорить с ними?

Сьерра кивнула:

– Губернатор на все свои приемы заказывает вино у нас. У него есть возможность выбирать любое вино, но он говорит, что наше шампанское – самое лучшее. – В ее глазах промелькнули озорные огоньки. – Хотя, думаю, то же самое он говорит всем владельцам заводов. Так что я не придаю этим словам особого значения. Спасибо, что ответил на звонок, пока я вынуждена была отбиваться от предложений Хови.

Ник внимательно посмотрел на нее:

– Скажи, пожалуйста, а чем занимается эта женщина в приемной? Я сказал Хови, что это секретарша, но почему она не отвечает на звонки? Почему не берет трубку? И как она позволила ему вломиться прямо к тебе в кабинет?

– В последнее время Мэри Ли немного рассеянна, – вступилась Сьерра за свою подчиненную. – Чисто личные проблемы.

Темные брови Ника взметнулись вверх:

– А что, у вас не действует правило: оставлять все свои домашние дела за стенами рабочего кабинета?

– Нет, у нас это правило не действует. Мы имеем дело не с автоматами, а с живыми людьми. Конечно, Мэри Ли не охраняет мой кабинет, как это делает твоя Юнис. Но она устроилась на завод в тот момент, когда отец встал во главе компании после смерти дедушки. И когда я заняла его место, она оказала мне неоценимую помощь. Неужели ты считаешь, что годы усердной работы не заслуживают уважительного отношения к человеку? – Сьерра расправила плечи и вскинула голову. – Неужели эти качества ничего не значат?

Ник вынужден был пойти на попятный:

– Я этого не говорил.

– Вижу, с какой неохотой ты признаешь это. – Сьерра почувствовала, что улыбается. – Неужели даже непреклонный Николас Николаи способен проявлять обычные человеческие слабости?

Нику хватило одного шага, чтобы преодолеть разделявшее их пространство:

– Если ты считаешь, что я домашний послушный котик, который надевает маскарадный костюм, чтобы изобразить из себя безжалостного пирата, то я вынужден разочаровать тебя, – сказал он, обнимая ее за плечи.

– Я никогда не питала иллюзий на этот счет и никогда не считала, что ты безусый домашний котик. – Сьерра отстранилась, высвобождаясь из его объятий. Но он успел сжать ее пальцы в своих.

Сьерра все еще трепетала, но тем не менее сумела заставить себя проговорить настолько твердо, насколько это было возможно:

– Ник, мы не должны… То, что случилось сегодня, не должно повториться.

– Совершенно согласен с тобой. Заниматься любовью в кабинете – самое последнее дело. Офис – это не спальня. И если мы оба пришли к такому разумному выводу, – он снова обнял ее за плечи, – то остановим свой выбор на спальне. – И, подхватив ее, Ник направился к выходу.

Он нес ее с такой легкостью, словно Сьерра была куклой. Ей не понравилось ощущение беспомощности, которое она испытала, потеряв под ногами почву.

– Немедленно отпусти меня! Ник остановился:

– Ты в самом деле этого хочешь?

– Конечно, хочу! Я не какая-нибудь пустая кокетка, которая говорит одно, а на уме у нее совсем другое.

К ее большому удивлению, Ник не стал спорить и осторожно поставил ее на пол.

– Да, ты точно не пустая. Правда, не могу сказать, сколько ты точно весишь. Приблизительно… – Ник поднял глаза к потолку, словно пытаясь вычислить ее вес.

Он говорил так серьезно, что Сьерра не сразу поняла, что Ник шутит. И усмехнулась:

– Признайся, ты ведь не собирался вынести меня отсюда на руках? Ты ведь знал, что я не позволю тебе сделать это?

Он пожал плечами и вздохнул:

– Мне очень хотелось. Но разве можно поставить это мне в вину?

– Могу и собираюсь сделать это. – Но как Сьерра ни старалась, в ее голосе не было ни строгости, ни упрека. Они препирались, как шутливо препираются все влюбленные.

И снова их взгляды встретились, и опять все повторилось. Ему достаточно было только посмотреть на нее, как в ней тотчас вспыхивало желание. Нет, ей надо сделать что-то, чтобы хоть на время избавиться от его присутствия. Восстановить присущее ей равновесие.

– Раз уж ты так хорошо разбираешься в компьютерах, могу я попросить тебя остаться здесь, а я пока съезжу домой и проведаю бабушку? Мы с Ванессой беспокоимся за нее.

– Из-за привидения? Сьерра кивнула:

– Только, пожалуйста, не пытайся убедить меня в том, что ты поверил ее рассказам о привидении Кейта, которое явилось в дом, вытащило бейсбольную карточку из стопки и позаимствовало кое-что из шкафа с одеждой.

– Сьерра, я не заметил у твоей бабушки провалов в памяти и признаков слабоумия, если это вас с Ванессой волнует. Вчера я видел, как она вела экскурсию, как отвечала на вопросы туристов, как держалась с ними. А потом мы довольно долго разговаривали с нею наедине. Ум у нее ясный как день, если пользоваться банальными сравнениями. И острый как кинжал. Если твоя бабушка кого-то увидела в доме, значит, там действительно кто-то был.

Сьерра машинально принялась накручивать прядку волос на палец – дурная привычка, от которой она с самого детства пыталась избавиться. Но в минуты волнения вновь все возвращалось. И на этот раз серьезный тон Ника, его убежденность заставили Сьерру погрузиться в глубокое раздумье.

– Значит, ты считаешь, что… что кто-то и в самом деле был в комнате Кейта?

– У меня нет никаких сомнений. Нет ничего проще, чем войти в ваш дом. Дверной замок на входной двери такой старый, что его можно открыть, просто надавив на дверь плечом. Когда нам с Ади было по тринадцать лет, мы открывали такие замки за несколько секунд. Нынешние дети ничуть не менее ловкие, чем были мы, а быть может, еще более смекалистые.

Разумеется, Сьерра знала, что на свете существуют взломщики, которые забираются в дома, чтобы ограбить жильцов. Но в тихом Эвертоне? Она была уверена, что эта напасть им не грозит. И вот пожалуйста! Подбородок у нее дрогнул:

– Ты забирался в чужие дома, когда был подростком?

– Настоящим асом в этом деле был Ади. И он делился со мной всеми приемами, которые успел освоить к тому времени, когда мы встретились. А я не прочь был обучиться всему, чего не знал. Получилась очень дружная команда. К счастью, мы попали к новым приемным родителям, которым удалось направить наши таланты в нужное русло. Но мы несколько отвлеклись от темы нашего разговора. Я уверен, что какой-то паренек забрался в дом в надежде чем-нибудь поживиться и Изабелла застала его на месте преступления. – Ник нахмурился. – Хорошо, что она приняла его за привидение. Кто знает, как он бы повел себя, если бы она… Сьерра вздрогнула:

– Но грабители обычно уносят драгоценности, что-то стоящее. Зачем он взял одну из карточек?

– А что еще пропало, кроме этого? – поинтересовался Ник. – Вы не проверяли?

– Бабушка сказала, что эта карточка довольно ценная. И еще, как она уверяет, пропало кое-что из одежды Кейта. Бабушка была в его комнате после отъезда Карен и говорит, что тогда все оставалось на своем месте.

– Карен не стала бы забирать ничего, – задумчиво проговорил Ник. – Но мне кажется, что она имеет к этому отношение.

– Каким образом? – Сьерра с недоумением смотрела на него. – Ее здесь нет. Разве бабушка не рассказала тебе, что она улетела в Калифорнию, а потом сбежала от матери? И с тех пор о ней нет ни слуху ни духу.

– Судя по всему, она добралась до Эвертона. И скрывается где-то поблизости, – предположил Ник. – И сдается мне, что у нее есть приятели, которые уже давно занимаются бродяжничеством и умеют открывать замки. Они давно наловчились в этом деле.

Слова Ника стали для нее полной неожиданностью. Ничего подобного ни ей, ни ее сестре и бабушке не пришло бы в голову.

Но поверить в услышанное было выше ее сил.

– Это невозможно, – решительно отмела она предположение Ника. – Если бы Карен была в городе, она бы дала о себе знать. Она знает, как мы волнуемся. И зачем ей прятаться? Зачем связываться с бродяжками, рассказывать им, как пробраться в комнату Кейта и что там взять? Нелепость. Полный абсурд. Как ты можешь обвинять Карен в таком преступлении? Ты ведь представления не имеешь о том, какая это девочка!

– Вот почему мне нужно все разузнать досконально, Сьерра. И только ты можешь мне помочь в этом, – спокойно сказал Ник. – По словам твоей бабушки, Карен очень неуравновешенная, вспыльчивая девочка. Такая способна выкинуть что угодно. Разве то, что она сбежала от матери, не подтверждает мою правоту? Карен хорошо знает Эвертон и могла убедить своих приятелей приехать сюда.

– Ты выстраиваешь логическую цепочку доказательств, но это не имеет никакого отношения к действительности, – с трудом выдавила из себя Сьерра. – Карен любит нас. И она никогда не стала бы подговаривать чужих ребят забраться к нам в дом и что-то украсть. И что хуже всего – из комнаты своего погибшего брата.

– Но ведь она убежала от матери и не сообщила вам, где находится. Зная, как вы будете волноваться, как вы будете беспокоиться, – напомнил ей Ник. – Вы предполагали, что она способна на такое?

На глаза Сьерры навернулись слезы, и ей стоило больших усилий сдержаться, чтобы не заплакать.

– Нет, – едва слышно сказала она.

Ник наблюдал за ней, испытывая двойственное ощущение, но лицо его оставалось бесстрастным.

– И тебе, и Ванессе трудно представить, на какие отчаянные выходки способны подростки, пережившие стресс, когда они ожесточаются, когда им кажется, что весь мир настроен против них. В какую ярость они впадают оттого, что не в состоянии справиться с нанесенной им раной. Когда они не могут ничего поделать со своей болью и страданием. А я могу. Я прожил шесть лет в приютах и видел таких детей. И сам пережил нечто подобное.

Глаза Сьерры широко распахнулись:

– Ты?

Он коротко кивнул:

– Но мои страдания не шли ни в какое сравнение с тем, что переживали другие. Ведь я когда-то жил с родителями, у меня была хорошая семья, где все любили друг друга. Все оборвалось с их трагической гибелью. Мне исполнилось тринадцать лет, когда папа и мама попали в автокатастрофу. И поскольку у меня не было близких родственников, которые могли бы взять меня к себе после смерти родителей, меня отправили в приют. Там я познакомился с ребятами, у которых родители были живы, но бросили их на произвол судьбы, не хотели себя обременять – или просто не могли – заботой о них. Больше всего я сблизился с Ади и Юнис. Но там было и много других ребят. Их жизненный путь оказался не таким гладким. Теперь их дети скорее всего тоже сидят в тюрьмах. Это замкнутый круг, в котором злость порождает ожесточение, а оно вызывает еще большее озлобление и агрессию. Двое подростков, которых я встретил у Ади, тоже не могут вырваться из этого кольца зла.

Сьерра застыла на месте, пытаясь представить Ника сиротой в приюте. Неужели этот преуспевающий бизнесмен сумел добиться всего сам, не опираясь на родительскую поддержку и помощь близких?

Ник смотрел на нее, ожидая ответа.

Но она молчала. Ей не хотелось говорить. А хотела она одного: подойти к нему, обнять за шею, прижать к себе, показать ему, что он не одинок, что она сочувствует ему и мечтала бы его утешить. Возместить, насколько это в ее силах, то, что он утратил в детстве, и выразить свое восхищение тем, что он сумел преодолеть все трудности и добраться до самых высот. Что у него хватило сил выбраться из этого болота.

Но она знала, что произойдет, если они прикоснутся друг к другу. Страсть вспыхнет в них с новой силой. Ей приходилось постоянно напоминать себе, какой властью обладает над ней этот мужчина.

И она ставила бы на карту все, слишком многим бы рисковала, если бы позволила своему неукротимому желанию выплеснуться наружу. Он уже стал владельцем половины того, что принадлежало семье Эверли. И задумал произвести изменения, которые могли разрушить все, что возводилось в течение многих лет. То, чему положил начало ее дедушка. Ник угрожал традициям виноделия, заложенным в штате Нью-Йорк ее предками. Ник Николаи относился к числу людей, «сделавших себя», очень упорных, очень настойчивых и непреклонных. И скорее всего, ему удастся заставить ее подчиниться многим своим замыслам, пользуясь ее эмоциональностью и чувственностью.

Только эти мысли удержали Сьерру на месте. Она просто не могла позволить себе поддаться порыву подойти и обнять его. И она испытывала чувство благодарности к Нику за то, что он не воспользовался удобным моментом и не подошел к ней сам. Она бы не смогла сопротивляться.

– И ты встретил двух таких бездомных подростков здесь, в Эвертоне? – проговорила она наконец после долгой паузы.

– Двух братьев, сбежавших из очередного приюта, – кивнул Ник. – Они сказали, что добрались сюда из Калифорнии на грузовиках за три дня. Меня удивило одно: почему они выбрали именно Эвертон. И почему-то мне кажется, что здесь замешана Карен. Только она знала, где здесь можно укрыться и где добыть деньги. Только этим можно объяснить, почему их выбор пал на маленький город, почему они приехали именно сюда.

– Но тогда где она? – воскликнула Сьерра. – Где она была в тот момент, когда ты видел этих парнишек?

– Думаю, продолжала прятаться в надежном месте, поскольку боялась, что ее могут узнать.

– Так ты считаешь, что она дает указания этим ребятам, что она верховодит ими? Если так, то ребятам даже не пришлось пользоваться отмычкой, поскольку она могла просто-напросто дать им свой ключ.

– Вот именно, – мрачно кивнул Ник. – И она, без сомнения, еще раз попытается проделать тот же самый трюк. Где вы держите деньги на расходы?

– Не желаю слушать эти бредни! – Сьерра и в самом деле зажала уши ладонями. Она могла не слушать его, но внутренний голос, от которого отмахнуться было гораздо труднее, подсказывал ей, что Ник прав.

Но она все же старалась заглушить его, заставить замолчать.

– Я носила Карен на руках, она росла на моих глазах. А ты, совершенно не зная, какая она, выдвигаешь против нее такие чудовищные обвинения. Хотя я согласна с тем, что она пережила большое потрясение и это не прошло даром, – закончила Сьерра, недовольная тем, что вынуждена согласиться с этим предположением.

– Отлично. Это первый шаг. Теперь ты на верном пути. – Он по-прежнему сохранял невозмутимость.

Сьерра посмотрела на Ника с негодованием. Сейчас он больше всего походил на ведущего какого-нибудь популярного телевизионного ток-шоу, куда приходят запутавшиеся люди, чтобы им помогли справиться с их проблемами и неурядицами. И от обороны перешла к нападению:

– Хоть ты и вырос среди ребят с искалеченными судьбами, это вовсе не значит, что любой ребенок, переживший травму, способен на подобные выходки. И я не позволю тебе бросать тень на мою сестру. Можешь приберечь свои циничные рассуждения для какого-нибудь другого случая. Ты заранее уверен, что люди, оказавшиеся в беде, способны на все. И, кстати, преуспевание твоей конторы зависит от таких вот случаев. Ты ловишь воров. Только не карманников, а тех, кто овладел современными технологиями. И на твой взгляд, все – потенциальные воры.

– Сьерра, не горячись, – попытался успокоить ее Ник. – Ты все сильно преувеличиваешь и видишь только в черном цвете…

– Не разговаривай со мной таким наставительным тоном! – огрызнулась она. – Это ты все преувеличиваешь и мажешь черными красками. Моя сестра не способна на такие выходки. Она не похожа на тех, с кем вырос ты.

Тяжелый вздох Ника выдал, насколько его огорчило замечание Сьерры:

– Я просто изложил известные мне факты, а они вызывают соответствующую цепочку умозаключений. Ты предпочитаешь другой вариант: что твоя бабушка впала в маразм и видит то, чего нельзя видеть? Взгляни правде в глаза, Сьерра!

– Такая правда мне и в самом деле не нужна. Это логика роботов, компьютеров, а не обычных людей. Не надейся, я не позволю тебе и дальше высказывать такого рода подозрения. Да я… я собственными руками…

Сьерра не могла понять, почему она не сделает самое простое, чтобы прекратить бессмысленный спор. Для этого достаточно выйти из кабинета. А она продолжала стоять и спорить с ним.

Ее голос дрожал от гнева, и руки тоже тряслись от переполнявшего ее возмущения, настолько услышанное выводило ее из себя. До сих пор еще никто не мог заставить ее переживать ничего подобного. Даже родители, когда решили развестись и разъехаться в разные города, бросив детей на бабушку, а семейное производство на произвол судьбы.

– Если тебе хочется и если это принесет тебе облегчение, подойди и дай мне пощечину, – предложил Ник, глядя на нее.

– Тебе хочется вывести меня из себя? Ты ведь прекрасно знаешь, что человек, утративший над собой контроль, теряет власть над ситуацией. Такого удовольствия я тебе не доставлю! – Она поняла, что голос ее звенит на самой высокой ноте. – К тому же я не терплю насилия, – добавила Сьерра чуть тише.

– Мы зашли слишком далеко во взаимных обвинениях, чтобы заботиться о таких тонкостях. В сущности, ты сама проговорилась, когда сказала, что боишься утратить власть над собой. Иначе ты бы с удовольствием влепила мне пощечину, – уточнил он. – Иногда позволить чувствам выплеснуться наружу – лучший способ властвовать над собой. Естественный и наносящий наименьший вред здоровью, – убежденно проговорил Ник.

– Откуда тебе знать, чего я хочу на самом деле! – еще больше возмутилась она.

Ник пожал плечами, понимая, насколько Сьерре тяжело расставаться с привычными представлениями. Видимость правоты – на стороне Сьерры, а не на его.

– Что ж, тогда нам остается одно: посмотрим, кто в конечном счете станет победителем.

– Конечно, я! – Сьерра распахнула дверь и вышла из кабинета. – До сих пор я всегда выходила победительницей, потому что доверяла себе.

– Самое странное, что то же самое я могу сказать о себе. Так что наши исходные позиции равноценны.

Сьерра уже собиралась уйти, но ей не хотелось, чтобы последнее слово осталось за ним.

– Это не шахматная партия. Речь идет о моей сестре, о ее судьбе! – отрезала Сьерра.

– К сожалению, жизнь очень похожа на игру в шахматы, где каждый человек обладает способностью ходить только таким способом, какой ему задан изначально, от природы, – усмехнулся Ник. – Прошу прощения за столь избитое сравнение.

Сьерра покачала головой:

– Поскольку ты сам признал это, то не стану. Ник смотрел ей вслед, испытывая жгучее желание окликнуть ее, сделать вид, что ему еще надо с ее помощью разобраться с файлами в этом устаревшем компьютере, как-то успокоить Сьерру и отвлечь.

Но он сдержался. Ему нужно было время, чтобы побыть одному, поскольку присутствие Сьерры мешало сохранять присущее ему хладнокровие и ясность ума. Каким-то образом ей удавалось задеть его, чего не могли сделать более хитроумные противники, с которыми ему приходилось сталкиваться. И она могла задеть его, попадая в самые больные места, пробивая все доспехи, которые так помогали в общении с другими людьми. Ник не мог понять: что ему делать с собой? И с ней тоже.

Нахмурившись, Ник задался вопросом: какого черта он торчит в Эвертоне? Такого с ним прежде не случалось. Он всегда заранее все обдумывал, взвешивал, принимал решение и приступал к действиям. И никогда потом не сомневался, правильный ли он сделал выбор. Но в этот раз все шло наперекосяк. Он действовал, поддавшись непонятным порывам: зачем-то вдруг ушел в отпуск, взял напрокат плавучий дом…

Он не мог обманывать себя, списывая все на любовь к воде, на тоску по дальним плаваниям. И апатия, которая охватила его в последнее время на работе, тоже не имела никакого отношения к тоске по перемене мест. Ни плавучий дом, ни озеро не могли излечить его от этой странной тоски. А сейчас – он ясно отдавал себе в том отчет ─ Сьерра влечет его к себе, как магнит. И такой властной тяги он еще ни к кому не испытывал.

Это сбивало его с толку. Значит, надо более тщательно следить за собой. Не поддаваться эмоциям, как это делает Сьерра. Ник знал, что каждый шаг вел либо к победе в той игре, которую они начали, либо к поражению. В этой партии нет готовых, установленных правил, и счет уже пошел.

Сьерра права – он не наделен способностью видеть ее насквозь. Наверное, она права и в том, что он слишком приземленный человек.

Ник отогнал от себя все посторонние мысли и повернулся к экрану.

Его никогда не интересовали компьютеры сами по себе. Что ему действительно доставляло удовольствие – так это разгадывать загадки, которые они задают. И хотя эта допотопная машина вызывала у него воспоминание не о годах студенчества, а о начальной школе, ему все равно хотелось разобраться в том, как она действует. А для этого надо было сначала угадать пароль, на который она откликнется. Что это может быть?

– В каком году и каком месяце родилась Сьерра Эвертон? – спросил он у Мэри Ли.

Ну конечно! Он усмехнулся, набирая ряд цифр на клавиатуре. Не одна Сьерра для простоты выбирала паролем для включения программы дату рождения. Но легкость, с которой ему удалось проникнуть в программу, вызвала не только чувство удовлетворения, но и тревогу одновременно.

Неужели можно быть такой беспечной? Ведь здесь хранятся сведения о всех делах компании. Более того, он убедился, что все счета проплачивались именно через этот компьютер.

Еще минуту спустя Ник убедился, что у этого бронтозавра никуда не годная система защиты. По сравнению с теми новинками, с которыми ему приходилось иметь дело, эта могла представить сложность разве только для тех, кто делал свои первые шаги на этом поприще.

Пробежавшись по рядам цифр, вызвать которые ему не составило никакого труда, он почувствовал даже некоторую досаду от того, что загадка оказалась такой нехитрой и ему не пришлось как следует поломать голову. Ник уже собирался выключить компьютер, когда вдруг заметил нечто странное. Компьютер давно было пора сдавать на свалку, странно, что он все еще работал весьма исправно.

И эта старая машина сохранила весьма ценную информацию. От его скуки не осталось и следа. На смену пришло даже нечто похожее на уважение к древнему мастодонту.

 

ГЛАВА 8

Все места для парковки возле «Не винного погребка» были заняты. Смена Ванессы Эверли закончилась пятнадцать минут назад. Она сидела за рулем своей машины и смотрела на здание, светившееся разноцветными огоньками, словно рождественская елка. Но внутри – она не сомневалась в этом – все далеко не так радужно, как представляется снаружи. Внутри этого заведения, пользующегося сомнительной популярностью, дым стоял столбом. Там царил полумрак, на столиках мерцали зажженные свечи, а в углу светился экран телевизора.

Взгляд ее скользнул вверх – на этаж, где расположился Ади Динен. Только в одном окне горел свет. И она попыталась угадать: что же это за комната? Гостиная, кухня или спальня? Наверное, и там все оформлено так же пошло, как и в баре. Отвратительный вкус Динена должен проявиться и в убранстве собственной квартиры.

Она представила спальню во всех подробностях, словно и в самом деле стены дома вдруг стали прозрачными. Там должна стоять огромная кровать с водяным матрасом, покрытая черными шелковыми простынями. И, конечно же, прямо над кроватью, на потолке, висит огромное зеркало. Она готова была биться с кем угодно об заклад, что Динену, как всем извращенцам, нравится вид своего обнаженного тела. Там стоит такой же громадный телевизор, как в баре, с видеомагнитофоном, по которому он прокручивает порнофильмы.

На прикроватной тумбочке стоят в ряд самые разные ароматические масла, которые возбуждают чувственность, лежат всякие штучки из секс-шопов и, не исключено, – экзотические наряды. Один из офицеров полиции показывал конфискованный у какого-то продавца каталог, в котором предлагались такого рода вещи. И она бы нисколько не удивилась, если бы узнала, что Динен относится к числу постоянных клиентов такого рода магазинчиков.

Опустив стекло, Ванесса ощутила, как прохладный ветер с озера коснулся ее пылающего лица. Дождь заметно поутих, но еще не прошел окончательно, и, по прогнозам метеорологов, следующая неделя обещала быть такой же – небеса прорвало, и там, наверху, не торопились заштопать прореху. И городок Эвертон оказался прямо под струей водопада.

С мрачным видом она смотрела на огоньки, украшавшие стену бара. Услышав прогноз погоды на будущую неделю, Сьерра едва не разрыдалась. И Ванесса понимала, почему сестра впадает в отчаяние. Если Сьерре не удастся справиться с финансовыми трудностями, которые надвигались на нее как гроза, она сочтет, что не справилась и со своими обязанностями, что она плохая внучка, дочь и сестра. И как бы они все ни пытались переубедить ее – ничто не подействует.

Конечно, Сьерра взяла на себя заботу о материальном положении семьи, но ведь она не может брать на себя ответственность за погоду. Дождь продолжает идти, и никто не в состоянии остановить этот водопад. Небесной стихии нет дела до того, что из-за этого погибнет весь урожай нынешнего года. Производство вина в отличие от работы в полиции полностью подчиняется законам природы. Но когда Ванесса заговорила об этом со Сьеррой, та начала возражать, доказывая, что в полиции тоже приходится иметь дело с человеческой природой, и люди поступают столь же непредсказуемым образом.

В общем-то, верное замечание. Глядя на «Не винный погребок», Ванесса подумала, что его владелец – Динен – оказывает столь же пагубное воздействие на городок, как и дождь, от которого заводится плесень на еще не сформировавшихся гроздьях. И коли она не в состоянии остановить ливень, то по крайней мере в ее силах уберечь Эвертон от тлетворного влияния Динена.

Выйдя из машины, она бросилась бегом к бару, по дороге успев пожалеть, что забыла на сиденье шляпу. Чтобы волосы не намокли, Ванесса прикрыла их ладонями, но это мало помогло. С них все равно стекали капли, когда она оказалась у дверей бара. Какое счастье, что она не делает причесок. Густые и прямые волосы естественно падали ей на плечи.

Проскользнув внутрь, она застыла в дверях так, чтобы ее скрывал полумрак, и наблюдала за тем, что происходит в баре. Как обычно, зал был набит битком. Ясное дело – пятница. Шум и гвалт стояли просто невообразимые. Ванесса посмотрела на часы – четверть первого. По решению городской администрации бар должен закрыться в час ночи, и, хотя ее дежурство уже кончилось, она решила проследить, чтобы распоряжение было исполнено минута в минуту.

– Чему обязан вашим визитом на этот раз? В чем мое сегодняшнее прегрешение? – услышала она голос Ади.

Ванесса даже вздрогнула от неожиданности, так неслышно подошел хозяин бара. В голосе его слышалась явная насмешка. Он был одет во все черное. Черная рубашка и черные джинсы. Начищенные туфли сверкали даже в темноте.

– Неужели я вас напугал, офицер? – Он попытался изобразить огорчение, но это ему не удалось.

– Да, напугали, – холодно ответила Ванесса, – подползли бесшумно, как удав.

– Тогда поберегитесь, не так-то просто высвободиться из колец удава. Кстати, что вы тут делаете? Сегодня пятница. Ваше дежурство уже закончилось.

– Чарли Хэмилл попросил меня… подежурить вместо него, – начала объяснять она, но потом спохватилась: – А откуда вам известно, когда я дежурю, а когда нет?

– Как же мне не знать? Ведь я всегда должен быть начеку, пока вы столь тщательно исполняете свой долг. Лучше заранее запастись лекарством, пока болезнь не свалила тебя с ног.

Сравнение возмутило ее, чего и добивался Ади. Ванесса вздернула подбородок и обвела прищуренным взглядом бар.

– Советую вам закрыть двери этого заведения точно в указанное время. И ни минутой позже. Я бы посоветовала дать клиентам предупреждающий звонок.

– А не лучше ли вам оставить меня в покое и заняться своей личной жизнью, Ванесса?

Он стоял так близко от нее – всего в нескольких сантиметрах. Она даже ощутила тепло его тела и почувствовала вдруг непонятную дрожь. Наверное, это сырость так подействовала на нее. Пробирает до самых костей.

– Я напишу рапорт, если вы не закроетесь в положенное время, Динен.

– Еще один рапорт, – хмыкнул он. – Ой, я сейчас умру от страха, мадам полицейский.

– Можете иронизировать сколько угодно, но вы знаете, в какую кругленькую сумму обойдется штраф. В прошлый раз вам пришлось заплатить пятьсот долларов. Забыли?

– Как я могу забыть про новогодний подарок, который вы мне преподнесли, – процедил он сквозь зубы.

– И это только цветочки, ягодки еще впереди. Второй штраф будет вдвое больше, а после третьего рапорта ваше заведение вообще прихлопнут. И ничто мне не доставит большей радости, чем составление этих рапортов.

– Вам не удастся закрыть мой бар, – вскипел Ади. – Я найму кучу адвокатов, которые возбудят дело против вас. И я в конечном итоге только выиграю от этого. Не думайте, что ваши угрозы прошли даром. У меня все тоже запротоколировано.

– Вы все запротоколировали? – ядовито спросила она и передразнила его: – Ой, я сейчас умру от страха.

Ади рассмеялся.

– Ну вы и ведьма, – восхищенно проговорил он. – Если бы не моя ненависть, то я почти готов восхищаться вашим упорством.

– Лесть вам не поможет, Динен. Тем более что я отвечаю вам взаимностью.

– А я ничего другого и не жду от вас. – Он скрестил руки на груди, глядя на веселящуюся публику. – Сегодня здесь собрались студенты. Они устроили вечеринку.

– Они пьянствуют, – уточнила Ванесса. – И, выйдя отсюда, сядут за руль.

– Мы с барменом выяснили, кто может заменить за рулем перебравших лишнего. И если у кого-то нет замены, мы вызовем такси. А в случае необходимости мы забираем ключи от машины. Неужели вы думаете, что мы не предусмотрели этого? Неужели считаете, что мы способны выпустить джинна из бутылки и отправить на машинах тех, кому лучше не садиться за руль? Разве я похож на дурака?

Она удивленно посмотрела на него:

– Я никогда не принимала вас за дурака, Динен.

– Нет, – сухо ответил он, – всего лишь за гангстера. За удава, за мошенника, и так далее. За того, кто собирается развратить благопристойный город. За воплощение зла, которое явилось в Эвертон. Но не за дурака.

Из бара к дверям направились молодые люди. Девушка споткнулась о порог и нечаянно толкнула Ванессу так, что она невольно ткнулась вперед, прямо в грудь Динена.

Молодой человек тотчас подхватил Ванессу под руку и пробормотал:

– Извините.

Ади тоже отреагировал молниеносно. Он отступил в сторону от Ванессы, словно обжегся, и обратился к юноше:

– Ты сможешь вести машину?

– Конечно, – успокоил его молодой человек. – Я никогда не сажусь за руль в пьяном виде. – Эти слова он адресовал Ванессе, которая, несмотря на отсутствие головного убора, выглядела в своей форме весьма строгой.

Парочка скрылась за дверью.

– Так вот каким образом вы определяете степень трезвости ваших посетителей, Динен? – Ванесса потерла плечо, которое до сих пор ощущало мимолетное прикосновение к крепкой и теплой груди.

– Этот парень трезв как стеклышко. А если вы сомневаетесь, то поезжайте за ним следом и потребуйте, чтобы он прошел медэкспертизу.

– Я и сама вижу, что он трезв, – признала она нехотя.

– Значит, вы тоже на глаз определяете степень опьянения? – язвительно спросил Ади. – А все же советую вам отправиться за ним. Пусть подышит в трубочку.

– Незачем, – коротко ответила Ванесса.

– То есть вы хотите сказать, что не имеете на это права? Потому что ваше дежурство уже кончилось и при вас нет удостоверения? И вы заглянули сюда, чтобы оттянуться после рабочего дня? Неужели офицер полиции решилась провести вечер в самом злачном месте города?

– С чего вы взяли, что я нахожусь не при исполнении служебных обязанностей? – перешла в наступление Ванесса, хотя и сама не могла ответить на вопрос, почему она здесь. После работы она поехала сюда, повинуясь бессознательному желанию.

Это было неразумно, и вот теперь у него есть все основания выставить ее дурочкой. Она подняла глаза:

– Сегодня у меня ночная смена, и мой визит носит официальный характер.

– Ничего подобного. Совершенно случайно я узнал, что сегодня ночью должен дежурить Дон Рирдон. Это мой друг. – Ади постарался не демонстрировать слишком открыто свое превосходство. – Как видите, я не считаю всех полицейских своими личными врагами и не думаю, что каждый из них непременно должен преследовать меня, как это делаете вы.

Пока она пыталась придумать, как бы лучше срезать своего соперника – все доводы выглядели слишком вялыми и неубедительными, – к ним подошла блондинка Шерил Нолан, улыбаясь ослепительной улыбкой кинозвезды. Они вместе учились в колледже, но судьба Шерил сложилась не слишком удачно. На курсе Шерил считалась лидером, признанной королевой красоты, и ее выбрали капитаном девичьей футбольной команды. Но блистательный полузащитник, ставший ее возлюбленным, перевелся в другой университет, оставив забеременевшую подругу дома. И больше не показывался в Эвертоне. Шерил родила мальчика и устроилась работать в юридическую контору «Векслер, Векслер и Векслер», благодаря чему могла самостоятельно растить своего сына, которому исполнилось почти восемь лет.

Ванесса и Шерил сохраняли приятельские отношения, которые не переросли в настоящую дружбу, поскольку жизнь развела их в разные стороны.

– Привет, Ванесса, – поздоровалась Шерил. – Заглянула сюда, чтобы выпить чего-нибудь крепкого?

Ванесса окинула молодую женщину сумрачным взглядом.

– Думаю, что офицер Эверли вряд ли пробовала их. Так же сильно сомневаюсь и в том, что она имеет представление о недостойных развлечениях, – ответил за нее Ади.

– Ты намекаешь на то, что Ванесса еще не утратила невинность и не знает, что такое оргазм? – удивленно вскинула брови Шерил.

Ади хмыкнул:

– Я уверен только в одном: в такие бары, как этот, она никогда не заглядывала.

Ванесса почувствовала, как ее лицо вспыхнуло.

Не столько от негодования, сколько от смущения. Одно дело, когда ты вступаешь в единоборство с таким человеком, как Динен, другое – когда над тобой начинает подтрунивать школьная подруга. Это задело ее за живое.

– Идем, Ванесса. Пора тебе узнать, что ты теряешь. – Шерил взяла ее за руку и буквально подтащила к дубовой стойке бара.

У стойки собралась группа людей. Какая-то молодая женщина предлагала бармену заключить пари: речь шла о каком-то напитке.

Ванесса смотрела, как женщина, сцепив руки за спиной, наклонилась к стойке, на которой стоял бокал ирландского виски со взбитыми сливками. Она зубами приподняла бокал, запрокинула голову и выпила пенистый напиток. Потом наклонилась и поставила пустой бокал на стойку. Бармен, участники пари и зрители зааплодировали.

– Ну как, круто? – спросила Шерил.

– А я хочу чего-нибудь погорячее! – заявила другая женщина.

Взяв ломтик лимона, который подал ей на блюдце бармен, она вложила дольку в рот молодому человеку, слизнула с его руки соль, отпила глоток текилы и откусила лимон. Ее губы на миг прикоснулись к губам молодого человека. Тот закатил глаза и громко застонал, рассмешив всех.

Парень за столиком подозвал бармена и заказал коктейль. Название напитка отчего-то вызвало общий приступ веселья. Ванесса не сразу поняла, в чем дело, а когда до нее дошел смысл, густо покраснела.

Все происходящее привело ее в состояние, близкое к шоку, и она рванулась к дверям. Но ее побег не остался незамеченным. Ади в ту же секунду оказался рядом.

– Что так быстро, офицер?

– Сыта по горло этим мерзким зрелищем, – резко ответила она. – Это все ваши выдумки?

Ади покачал головой:

– Это все студенты. В округе много учебных заведений. И многим хочется выпить что-нибудь покрепче вина. Они имеют на это право.

– Поздравляю, вам есть чем гордиться! – сказала Ванесса тоном, не оставляющим сомнений, что она думает по этому поводу.

– И чем же вам все это не понравилось?

– Тем, что и название напитков, и сам способ питья связаны с сексом. – Ее искреннее возмущение, казалось, забавляло Динена.

– Мы не можем запретить им развлекаться таким образом, – развел он руками. – Мы ведь не фашисты, которые расстреливали и отправляли в концлагеря людей, которые занимались сексом не так, как они считали нужным. Они были чрезвычайно добродетельны и целомудренны.

– Когда название коктейлей вызывает ассоциации с сексом, с насилием, в этом тоже нет ничего хорошего. При чем тут целомудрие? Женщина, которая на глазах у всех лижет мужчине руку и вынимает у него изо рта лимон, вызывает похотливые желания. Чем это заканчивается – известно. Насилием. Вот к чему вы подталкиваете людей в своем баре.

– Это всего лишь безобидные развлечения, – возразил Ади. – Разве лишь немного вызывающие. Зато им удается растопить лед отчуждения, и люди могут позволить себе повеселиться от души, расслабиться. Я сам слышал, как одна из женщин доказывала другой, что возможность выпить что-нибудь покрепче позволяет ей чувствовать себя свободной, не думать, что о ней подумают другие. И названия для коктейлей, которые вызывают ассоциации с сексом, возбуждают ее.

– Избавьте меня от ваших пояснений, Динен, – оборвала его Ванесса. – Приберегите ваши россказни о том, какие физиологические процессы испытывают здесь женщины, для кого-нибудь другого.

– Вам, конечно, неинтересно, что вызывает возбуждение, а что нет, потому что лично вы лишены женского начала, – продолжал Динен. – Любая на вашем месте утратила бы его, если бы постоянно держала себя в ежовых рукавицах.

Слова владельца бара задели Ванессу, хотя она и вынуждена была сознаться, что, к ее величайшему сожалению, присутствие Ади возбуждает ее. Какое счастье, что он не догадывался об этом.

Не сказав больше ни единого слова, она вышла из погребка…

Дождь, хлестнувший ее в лицо, на миг почти ослепил Ванессу. Шагнув вперед, она услышала возмущенный кошачий вопль, поняла, что наступила на кошку. Инстинктивно отпрянув, она потеряла равновесие и, уже падая, увидела, как за угол дома метнулась черно-белая кошка. После чего со всего размаха рухнула прямо в грязь.

Острая боль пронзила руку. Сплошная лавина дождя, и в самом деле похожая на водопад, обрушилась на нее сверху.

– Господи, что с вами? – услышала она над собой голос Динена. Только его сейчас не хватало!

Ванесса не успела и рта раскрыть, как он помог ей подняться. Ади был таким сильным, что она даже не почувствовала, как он поднял ее на руки, словно перышко, и осторожно поставил на землю.

– Что случилось? – удивленно спросил он, оглядывая ее перепачканную одежду и забрызганное грязью лицо.

– Споткнулась о кошку, – усмехнулась Ванесса. – Забавное зрелище, правда? Что же вы не смеетесь? Вы ведь только и ждете момента, когда меня можно выставить в дурацком виде?

Динен словно не слышал ее слов:

– Черно-белая кошка с драным ухом?

– То, что она была черно-белая, я успела разглядеть, а вот до ушей дело не дошло, – усмехнулась Ванесса.

– Скорее всего это была Панда. Она убежала часа два назад, и я не мог ее нигде найти.

– У вас есть кошка? – удивилась она. – Ну, конечно, должна быть. Ведь я тут, как крыса, кружу рядом, и вам нужна защитница.

Дверь хлопнула, и четверо молодых людей, с удивлением посмотрев на Ади и Ванессу, поспешили к своим машинам.

Только тогда до Ванессы и Ади дошло, что они стоят под проливным дождем. И что Ади по-прежнему поддерживает ее, а она прижимается к нему.

Динен отдернул руки, а Ванесса отступила на шаг.

– Вы уверены, что с вами все в порядке? – уточнил он.

– Боитесь, что я подам на вас судебный иск? – Несмотря на холодный душ, она чувствовала, что вся горит. Такое впечатление, что его ладони, словно два утюга, оставили пылающий след. Его пальцы почти прикоснулись к ее груди, и соски тотчас набухли.

– Я успел застраховаться от несчастных случаев, – прежним вызывающим тоном ответил он. – Тем не менее я провожу вас до машины. Не возражаете?

– Какая галантность! Лучше бы вы следили за своей кошкой, чтобы она не путалась под ногами. Кстати, вы выбрали неподходящее имя для кошки. Впрочем, меня это не касается. И я не нуждаюсь в провожатых.

– Нуждаетесь. До машины довольно далеко. А что касается имени, то я назвал кошку так потому, что у нее такие же черно-белые пятна, как у панды. А теперь идемте.

Он явно не собирался оставлять ее одну. И Ванесса, стараясь сохранить чувство собственного достоинства, вздернув подбородок, решительно зашагала в ту сторону, где припарковала машину. Динен шагал рядом.

Но когда они подошли к тому месту, где – как она была уверена, – должна была стоять машина, ее там не оказалось.

Ванесса в растерянности огляделась:

– Ее здесь нет.

– Что вы имеете в виду?

– То, что сказала. Машину угнали. Я оставила ее здесь.

– Вы могли оставить ее где-то в другом месте, – терпеливо сказал Ади. И Ванесса подумала, что, наверное, именно таким тоном он разговаривает с зарвавшимися посетителями. Терпеливо, настойчиво и непреклонно.

Но ведь она не пьяная и отчетливо помнит, где припарковала свой «Форд».

– Нет, именно здесь. Между черным «Эксплоурером» и красным «Темпо», прямо между ними. – Она указала на пустующее место. – Видите следы? Кто-то уехал на моей машине.

– Вы хотите сказать, что кто-то угнал вашу машину со стоянки? – В его голосе звучало недоверие. – Эта стоянка у всех на виду. До сих пор ни у кого не пытались угнать машину с нашей стоянки. Даже выкрасть приемник или магнитофон, разбить стекло или поцарапать краску. С тех пор, как мы открыли бар, не было ни единого случая.

– Но если мою машину не угнали, тогда где она?

– Значит, она где-то в другом месте, – настаивал на своем Динен. – Ведь вы еще не проверили, нет ли ее где-нибудь на стоянке. Давайте пройдем и посмотрим. Какая у вас марка?

Он не сомневался ни единой секунды, что она ошибается. И несмотря на проливной дождь, взял ее за руку и повел мимо стоявших на парковке машин.

И когда они не увидели ничего похожего на ее белый «Форд», Ванесса, едва скрывая торжество, воскликнула:

– Видите, я права! – Она даже забыла, что речь идет о ее пропавшей машине, настолько ей было приятно доказать этому самоуверенному типу, что она одержала верх в споре.

– Значит, мне придется нанять специального охранника. Посетители не должны опасаться, что их машины могут угнать.

– Понятия не имею, что надо делать в таких случаях, – призналась Ванесса. – У меня еще ни разу не угоняли машину.

– Сначала надо позвонить копам, простите, в отделение полиции. И сообщить им, что случилось. Пойдемте, позвоним от меня. – И, продолжая держать ее под руку, Ади повел ее к дому.

Ванесса была настолько обескуражена, что перестала сопротивляться и спорить. Они прошли по асфальтовой дорожке ко входу, где на цементных ступеньках сидела черно-белая кошка, из-за которой с Ванессой произошел неприятный инцидент.

Ади наклонился и подхватил кошку, которая сердито таращила на него свои огромные глазищи.

– Я же предупреждал тебя, что сегодня не стоит выходить на улицу, – проговорил он, поворачивая ключ. – Но ты не пожелала слушать моих советов и удрала. Из-за тебя эта леди споткнулась и упала в грязь. Так почему же ты теперь делаешь вид, что я виноват в том, что ты промокла?

Панда с недовольным видом мяукнула и отвернулась.

– Она считает, что я должен придержать язык, – вздохнул Динен, – и не желает слушать выговор.

Этот разговор с кошкой позабавил и удивил Ванессу. Эти двое так хорошо понимали друг друга. Она прошла следом за Диненом в прихожую.

– Снимите обувь, чтобы мы не натащили грязи, – распорядился Динен и первый снял туфли.

И хотя в форменных ботинках Ванессы хлюпала вода, ее возмутил тон, каким разговаривал с ней Динен.

– Не командуйте! – бросила она, но все же разулась.

– Наша приемная мать всегда требовала, чтобы мы переобувались. Ей казалось – кто бы из нас ни убирал в доме, – что пол вымыт недостаточно чисто. Как боцман на корабле, который требует, чтобы матросы драили палубу до блеска. И все мы обязательно разувались перед тем, как войти в комнаты, – пояснил Ади.

Он босиком подошел к дверям и распахнул их. Ванесса двинулась следом за ним. И увидела гостиную и столовую одновременно, обставленную в самом что ни на есть традиционном духе… И цветовая гамма была вполне привычная – зеленовато-голубоватая.

Им навстречу поднялись две собаки. Маленькая серая собачонка, радостно тявкнув, принялась прыгать, приветствуя хозяина. А большой черный с коричневыми пятнами пес стоял и ждал. Ади опустил кошку на пол и потрепал пса по голове, услыхав в ответ радостное повизгивание.

Ванесса с любопытством наблюдала за происходящим. Ей и в голову не приходило, что Динен такой любитель животных, но он явно умел находить общий язык с собаками и кошками. Он понимал их, а они беззаветно любили его. Три кошки и две собаки – отметила она про себя, поскольку в этот момент в комнату вошли еще два кота, которые обнюхали Панду. У одной была покалечена передняя лапа, другая была вся ободрана.

– Знакомьтесь с моими бандитами, – сказал Динен, демонстрируя своих питомцев. – Любительница погавкать малышка Шорти, Пират и Пит.

– Пират даже с протезом. Это вы сами сделали протез? – спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: – А Пит – самый ободранный кот, какого я когда-либо встречала в жизни. И не самый красивый.

– Что он самый ободранный, я согласен. Но насчёт некрасивости позвольте не согласиться. А если это кошка, а не кот?

– Какая разница?

Ади выпустил кошек, и они прыснули в разные стороны.

– Они не любят незнакомых людей, – объяснил он. – Потому что все долго бродяжничали и, наверное, их опыт общения с людьми оставлял желать лучшего.

Видимо, Шорти успела забыть о том, что ей довелось пережить, потому что волчком крутилась возле Ванессы, пытаясь привлечь к себе внимание. Метнувшись в другую комнату, она притащила пластиковую косточку и положила у ее ног. Ванесса приняла приглашение к игре и бросила косточку. Шорти кинулась за ней.

– Ну вот вы и попались. Шорти может забавляться с этой косточкой часами.

Ванесса несколько раз кидала косточку, и всякий раз Шорти с радостью бросалась разыскивать ее и приносила добычу к ногам Ванессы. Судя по всему, ничто не могло обрадовать эту собачонку больше, чем возможность поиграть.

Ади, опустившись на колени, гладил другого пса и трепал его за уши.

Неужели человек может так меняться? Этот ласково улыбающийся мужчина ничем не напоминал того Врага номер один, который представлял реальную угрозу для города.

– А как его зовут? – спросила Ванесса, переводя взгляд на собаку только для того, чтобы чем-то занять себя и не смотреть на Динена.

– Бро. Когда я наткнулся на него, он был таким тощим, что даже ребра проступали сквозь кожу. Вот я и назвал его Бродяга. Но теперь он выглядит гораздо лучше. Вот я и сократил кличку. – Ади еще раз потрепал пса за уши. – Теперь мне приходится следить за тем, чтобы он не превратился в бочку.

Ванесса рассмеялась. Так искренне, так заразительно, что он замер. Прежде он никогда не слышал, чтобы она смеялась. Ванесса и сама растерялась. До сих пор она всегда держалась начеку в присутствии Динена и между ними всегда были натянутые отношения, если не сказать враждебные.

Ади встал, и какое-то время они молча смотрели друг на друга. Пауза затянулась. Ее прервала Шорти, которая принесла в очередной раз пластиковую косточку, положила ее перед Ванессой и призывно тявкнула, напоминая о себе. Ади нагнулся, поднял игрушку и бросил ее в сторону кухонной плиты. Шорти помчалась за ней.

– Вы замерзли, – сказал Динен. Он стоял так близко, что отчетливо видел, как вся она покрылась мурашками. – Я сейчас включу обогреватель, но вам непременно надо переодеться. Снимите мокрую одежду.

Она не успела ничего возразить, как Ади скрылся в соседней комнате. За то время, что он отсутствовал, Ванесса успела еще раза два бросить косточку Шорти. Вернулся Динен с сухой одеждой для нее.

Вручив ее Ванессе, он снова скомандовал:

– Сначала переоденьтесь, а потом мы позвоним в полицейское управление. У меня есть гостевая комната – вход слева.

– А как же вы? Вы промокли не меньше меня.

– Боитесь, как бы я не простудился? Ничего страшного, я человек закаленный, – усмехнулся он.

Метнув в его сторону растерянный взгляд, она скрылась в комнате для гостей. Он говорил таким не терпящим возражения тоном, что каждую секунду ей хотелось спорить с ним. Но она сочла за лучшее пока воздержаться, исключительно из деловых соображений. Не стоит терять времени на пустяки. Сейчас самое главное – схватить угонщиков. И в мокрой одежде она чувствовала себя скованно.

По пути в гостевую комнату она успела окинуть взглядом спальню Динена и поняла, насколько ошибочными были ее фантазии. Правда, кровать была поистине королевских размеров. Но такие кровати часто покупают супружеские пары, чтобы не стеснять друг друга. По обе стороны кровати стояли небольшие тумбочки, а на них – красивые ночники. Покрывало и занавески на окнах гармонировали по цвету с остальной мебелью.

Комната для гостей была обставлена таким же образом. Она не выдавала никаких личных пристрастий хозяина и чем-то напоминала комнаты в хороших гостиницах. То, что она увидела в его доме, и удивило, и почему-то обрадовало ее. Еще одно доказательство того, что Ади Динен был совсем не таким, каким она его себе воображала.

Быстро сбросив полицейскую форму – голубую рубашку и черные брюки, – Ванесса осталась только в лифчике и трусиках. Она колебалась, не зная, как поступить с ними – они тоже промокли насквозь. Зябко передернув плечами, она подумала, что тонкая ткань быстро высохнет и на ней.

Но затем нахмурилась, представив, как наденет сухую одежду поверх влажного белья. Может, все-таки лучше снять с себя все? Зачем корчить из себя пуританку? В конце концов, одежда Динена настолько велика ей, что никто и не заметит, что на ней нет белья.

Кроме нее, никто не будет этого знать. Неужели она боится саму себя? Какая ерунда! Ванесса решительно шагнула в ванную комнату, которая располагалась сбоку от спальни, включила горячую воду и принялась энергично смывать с лица и рук грязь. Горячая вода разогнала кровь, она перестала вздрагивать от холода и, достав с полки сухое полотенце, принялась вытираться.

Тем временем Динен прошел в свою спальню, тоже снял мокрую одежду, положил ее в ящик для грязного белья и прошел в ванную. Ему потребовалось не больше двух минут, чтобы натянуть старые, протертые на коленях джинсы и белую, тоже видавшую виды, майку. Три кошки сидели на кровати и, прищурившись, смотрели на него. Он слышал, как Шорти тявкнула в столовой. Очевидно, вытащила закатившуюся под стул косточку и приглашала Ванессу поиграть.

Но когда он вошел в столовую, Шорти забавлялась в одиночестве. Сжав зубами кость, она мотала головой из стороны в сторону, делая вид, что настигла и поборола противника. Он заглянул на кухню, но Ванессы не оказалось и там.

Ади вернулся в столовую и увидел, что Бро сидит перед дверью, которая вела в комнату для гостей. Очевидно, ждал, когда появится нежданная гостья.

– Что, старина, караулишь, чтобы она не выскользнула и не унесла фамильные драгоценности? – Ади шутливо потрепал бдительного Бро по голове. – Не бойся, сегодня она сама оказалась в роли пострадавшей, – сказал он и, повернув голову к двери, окликнул: – Ванесса!

Ему показалось, что это говорит кто-то другой, настолько было непривычно слышать это имя в своем собственном доме. Еще более странным было то, что она согласилась переступить порог. Не для того, чтобы надеть на него наручники, а потому, что ей требовалась его помощь. Но самое удивительное, что она наденет его одежду. Еще час назад, если бы кто-нибудь сказал ему, что эта девушка будет ходить по квартире в его одежде, он просто расхохотался бы ему в лицо. Но события вдруг изменились самым неожиданным образом.

Из гостевой комнаты не слышалось ни единого звука, и он, не понимая, что там происходит, слегка приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

И увидел Ванессу.

Она стояла обнаженной у спинки кровати и собиралась надеть свитер, который положила на покрывало.

Ади пережил нечто похожее на удар электрическим током, который ожег все тело. Он знал, что должен немедленно отвернуться и отойти от двери, но застыл на месте. Будто его пригвоздили к полу, он был не в силах оторвать взгляд от атласной кожи, от удивительно женственной фигуры.

Желание сразу охватило его. Плоть напряглась. Никогда ему не приходило в голову представить офицера Ванессу Эверли раздетой. Она всегда была затянута в отутюженную форму, и теперь – он нисколько в этом не сомневался – он уже никогда не сможет смотреть на нее, не представляя при этом, как она выглядит нагой. Он никак не мог оторвать от нее восхищенного взгляда.

У нее были округлые полные груди с нежно-розовыми сосками. Из-за того, что дом еще не успел прогреться как следует, соски были напряжены, как бутоны еще не распустившейся розы.

И помимо его желания, в голове пронеслись видения того, как он сжимает эти груди ладонями, как ласкает ее соски пальцами, как нежно берет их в рот, а она вскрикивает от нетерпения и желания слиться с ним. И эта фантастическая картина была такой яркой и произвела на него такое мощное впечатление, что он чуть не задохнулся. Пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы перевести дыхание.

Но ему никак не удавалось отвернуться. Единственное, что он смог, это опустить глаза. Теперь он отметил, насколько ее бедра шире по сравнению с тонкой талией, какая у нее красивая линия изгиба, а затем увидел ягодицы.

Ванесса подняла свитер и, расправив рукава, просунула вперед голову. Но поскольку она завернула волосы полотенцем, чтобы высушить их поскорее, ей не сразу удалось натянуть его на себя.

Ади продолжал смотреть на девушку, испытывая мучительное давление ткани на мужскую плоть, которая выдавала его желание. Теперь грудь ее скрывал свитер, зато он мог видеть ноги и заветный треугольничек волос между ними. Желание повалить ее на кровать, прижаться губами к этому треугольнику, чтобы узнать, какая она на вкус, было таким непреодолимым, что его затрясло.

Близость с женщиной всегда доставляла ему радость, но никогда влечение не было таким сильным, таким непреодолимым. Никогда еще только один вид обнаженного женского тела не доводил его до такого состояния.

Ади в изнеможении прислонился плечом к притолоке – только это позволяло ему удержаться на ногах. И это состояние, когда он совершенно не владел собой, ужаснуло его. Больше всего он сейчас напоминал себе достигшего половой зрелости школьника, который при виде обнаженной женщины впадает в транс.

Но Ванесса не просто женщина. Она работает в полиции. И поставила целью разрушить его заведение, во что бы то ни стало закрыть его заведение. Она спит и видит, как бы выгнать его из города или по крайней мере вставить как можно больше палок в колеса. Выбить его из седла. Да, сейчас ей это удалось. Он выбит из седла, как неопытный наездник. Чувство юмора еще не покинуло Ади окончательно. И только оно помогало ему справиться с нахлынувшим волнением.

Но заставить себя отойти от двери он так и не мог и продолжал следить за тем, как она натягивает серые брюки. Как исчезают ее ноги, потом округлые ягодицы, как она застегивает «молнию». Его плоть требовала от него, чтобы он сжал ее в своих объятиях, вошел в нее, погрузился в это нежное мягкое тело.

Картина настолько захватила его воображение, что он не заметил, как Ванесса подошла к двери и распахнула ее. При виде Ади она коротко вскрикнула от неожиданности.

– Что вы тут делаете? – Они стояли лицом к лицу. – Вы подглядывали за мной? – Жаркая волна поднялась от пяток до кончиков волос.

– Угу, – сказал Ади, понимая, что ему придется выкручиваться самым наглым образом. – Остановился, когда шел мимо и попытался представить вас в этом свитере.

Значит, ему хотелось выставить ее в смешном виде? Ванессе меньше всего хотелось показаться кому-либо смешной, тем более Ади Динену.

– Но я отчетливо помню, что закрыла за собой дверь, – продолжала она. – Это вы ее открыли? Вам нравится подглядывать?

– Я заглянул, чтобы узнать, не требуется ли вам еще что-нибудь, – пожал он плечами, сам удивляясь тому, как ловко ему удается врать, как быстро проснулись давно забытые навыки. Ему даже почти удалось убедить самого себя, что он невинен, как агнец божий, и его не в чем заподозрить. – Вам незачем так старательно наряжаться для меня, Ванесса, – язвительно добавил он, зная, что она тотчас разозлится, а ему именно это и было нужно сейчас.

Злость Ванессы снова позволит установить преграду, и он сумеет выиграть время, чтобы прийти в себя. Правда, у него имелись сильные сомнения, удастся ли ему прийти в себя, настолько нестерпимым было желание овладеть ею прямо здесь и сию же минуту. Мешковатый свитер и брюки не мешали представлять ее обнаженное тело.

– Дорогой Динен, в тот день, когда я вздумаю наряжаться для вас, штат Нью-Йорк присоединится к Канаде, а принц Уэльский наденет на себя российскую корону. Ясно? А теперь покажите, где у вас телефон.

Вскоре после звонка приехал офицер Дон Риардон. Но он все же появился не так быстро, как ей бы того хотелось. Сначала она ждала его на кухне, где сидел Динен, уткнувшись взглядом в столешницу. Он не произнес ни единого слова. И это молчание стало тяготить ее. Нарушать затянувшуюся паузу Ванесса не стала, а просто вышла в гостиную, где к ней бросилась радостная Шорти и тотчас положила под ноги серую резиновую крысу. Так они и развлекались, пока не послышался шум мотора подъехавшей машины.

Изложив Дону все имеющие отношение к факту исчезновения машины сведения, она спросила, сможет ли он подвезти ее домой.

– Прости, но меня срочно вызвали еще в одно место – разбитая витрина в ночном магазинчике, – с сожалением отозвался Дон. – Словно по заказу. Сначала твоя машина, теперь это разбитое стекло. Продавец сказал, что он вышел в заднюю комнату буквально на одну минуту, а когда вернулся, то увидел разбитое окно. И я попросил его проверить, все ли деньги в кассе и не пропало ли чего из магазина, пока заеду к тебе и составлю рапорт об угоне. Парень, наверно, уже кроет полицию почем зря. Лучше, если я сразу же двинусь к нему. Ади, ты бы не мог отвезти Ванессу домой?

Динен пожал плечами:

– Конечно, могу.

– С другой стороны, зачем вам ехать на другой конец города в такой ливень? Что за спешка? – удивился Дон. – Вам есть из чего выбирать, – закончил он, закрывая за собой дверь.

– Выбирать? – одновременно произнесли удивленные Ванесса и Ади.

Он первым догадался, что имел в виду Дон:

– Он хотел сказать, что вы можете остаться и переночевать здесь либо ехать домой.

Сама мысль о том, что она может остаться в его доме на всю ночь, заставила Ванессу вспыхнуть. Ади внешне оставался спокойным и невозмутимым, что далось ему с трудом.

Как ни пытался он отвести от нее взгляд, уставиться куда-то в пространство, все равно видел только округлые груди и восхитительную линию бедер, которые теперь скрывал свитер и мешковатые брюки. Ему доводилось слышать фразу «мысленно раздевать женщину», но прежде он никогда не занимался подобным.

– Не стоит утруждать себя, я вызову такси или доберусь на автобусе, – холодно заявила Ванесса.

– Бросьте. Вам не хватало только ездить в таком виде в общественном транспорте. Вы же офицер полиции, Ванесса. Раз уж вашу машину угнали с моей стоянки, то я обязан доставить вас домой. Это самое малое, что я могу для вас сделать. – И, взяв ее за плечи, он подтолкнул Ванессу к выходу. – Идемте.

– Я не хочу принимать от вас одолжений, – вскинулась Ванесса. – И не толкайтесь, как какой-нибудь дикарь.

– Не хочу одолжений… Не толкайтесь… – передразнил ее тоненьким голоском Ади.

– Прекратите передразнивать меня, Динен! – Ванесса с такой силой дернулась, что у нее заболела рука. И эта боль вызвала у нее новый приступ ярости. Она злилась, когда он посмеивался над ней, и разозлилась еще больше, когда ей стало больно. Само присутствие Ади выводило ее из себя. – И лучше я пройду босиком по углям, чем соглашусь поехать с вами.

Но эффектному уходу Ванессы помешала Шорти, которая принесла новоявленной подруге резиновую крысу. И завертелась под ногами в надежде, что опять удастся поиграть.

– Шорти, иди отсюда! – приказал Динен, но было уже поздно. – О, черт!

Собачка со своей игрушкой сунулась под ноги, Ванесса, боясь наступить на нее, качнулась в сторону, потеряла равновесие и взмахнула руками. В ту же секунду Ади оказался рядом. Но она со всего размаху ударила его в грудь головой, и он от неожиданности тоже потерял равновесие. Продолжая удерживать Ванессу, он упал прямо на длинный, покрытый полосатым покрывалом диван.

 

ГЛАВА 9

– Вот это удар! Сногсшибательный в прямом смысле слова! Не ожидал от вас такого, – признался Ади.

Ванесса улыбнулась. Вид беспомощно распростертого на диване тела своего врага доставил ей огромное удовольствие. Не она одна такая неуклюжая, вот и он тоже приземлился на диван. Теперь счет сравнялся.

– При чем тут я! Нельзя же быть таким неловким! – мстительно сказала она.

Ванесса так удивилась видом поверженного врага, что не заметила, как он приподнялся и дернул ее за руку так, что она упала прямо на него.

Тут уж ей стало не до смеха.

– А вот это вы зря! Не распускайте руки, – мрачно сказала она.

Но Ади и не думал извиняться:

– Так кто из нас более неуклюжий?

– Разве можно сравнивать? Вы бы еще сделали мне подножку, Динен. Так ведут себя только мальчишки на перемене в школе.

Она попыталась встать, но Ади оказался проворнее. Он обхватил ее обеими руками и, просунув ногу между ее ног, не давал двинуться с места. Ванесса ощутила запах туалетной воды, которой он пользовался после бритья, – едва уловимый терпкий аромат его тела, тепло, что исходило от него, крепость его мускулов и… напряженную плоть.

– Пусти меня, – охрипшим голосом потребовала она. Ни оттолкнуть его, ни вырваться из сильных объятий она не могла. Но каждое движение – и они оба понимали это – вызывало еще большее возбуждение.

– Не могу, – покачал головой Ади. – Я не могу отпустить тебя, Ванесса. Ведь тогда ты уйдешь.

Теперь от ее гнева не осталось и следа, он весь растворился в неистовом желании.

– Я и сам не представляю, как такое могло случиться, – почти сердито проговорил Динен.

– Это какое-то безумие, – согласилась она. Безумием было с ее стороны соглашаться заходить в его дом, переодеваться, разговаривать с ним. За полтора года, которые прошли с той минуты, когда она впервые увидела Ади, не было ни одного дня, когда бы Ванесса не вспоминала о нем, и даже ночью, глядя перед собой в темноту, продолжала проигрывать в уме его и свои реплики, видела выражение, с которым он смотрел на нее, придумывала, что ей следовало бы сказать в ответ, как лучше отразить насмешку. И была уверена, что все это связано с тем, что она борется за правое дело.

Даже в страшном сне ей не могла присниться такая сцена: она лежит на нем, его нога между ее ног, а она почти касается ладонями его восставшей от возбуждения плоти. И жадный взор Динена устремлен на нее.

И она сама смотрит на него с неменьшей жадностью. Желание слиться с ним воедино было таким сильным, что она и подумать не могла о том, что может потребовать отпустить ее. Тем более пригрозить арестом, обвинить его в том, что он применяет насилие.

– Чистое безумие! – Динен не сводил с нее голубых глаз, вдруг потемневших от страсти. – Но я хочу тебя, Ванесса.

И его взгляд, и звук его голоса, и это неприкрытое желание возбуждали еще сильнее. И ответная дрожь, что прошла по ее телу, стала ответом на его слова. Ванесса не могла вымолвить ни слова, ей даже трудно было дышать. Его губы коснулись ее шеи, и она замерла в ожидании ласки.

Его губы слились с ее губами. И это был требовательный, страстный поцелуй, а не ласковое нежное прикосновение. И ее губы открылись шире, пропуская его язык. Тонко вскрикнув, как если бы она обожглась, она ответила таким же страстным поцелуем, словно изголодавшийся путник.

И сама удивилась той жадности, с которой приникла к нему. Еще ни разу поцелуй не вызывал в ней такой бури. Пальцы перебирали его густые волосы, и она прижималась к нему все теснее и теснее.

Ванесса понимала, что должна положить этому конец, но не могла ничего поделать с собой. И она прильнула к нему, словно искала избавления от мучительного томления, переполнявшего ее.

– Сейчас, дорогая, – пробормотал Ади, вновь целуя ее, – ты получишь то, чего хочешь.

И он приподнял свитер, обнажая ее грудь. Ванесса выгнулась, чтобы облегчить ему задачу.

Теперь его ладонь могла свободно скользить по телу, лаская ее кожу. Ресницы Ванессы затрепетали от несказанного удовольствия, и, когда его губы вдруг коснулись сосков, она вздрогнула, настолько сладостным было испытанное ею ощущение. Он мягко сжал сосок губами.

Одурманивающее, парализующее волю желание было столь сильным, что смело все сомнения, все колебания и страхи. Тело само диктовало, что ей дальше делать. И Ванесса не имела ни сил, ни желания бороться с этим.

Точно так же, как и сам Ади. Она видела, насколько захватило его вожделение. Она понимала, что он не притворяется и не лжет. Жажда обладать ею угадывалась в тембре его голоса, в том огне, что пылал в глазах, и в том, как он целовал ее и как нежно и страстно ласкал.

Чем вызывал еще большее возбуждение. Она вся трепетала от каждого его прикосновения. У Ванессы было такое чувство, словно она погрузилась в какую-то сладостную дрему, еще неведомую ей, ни разу не пережитую ею. Ади уложил ее на спину, раздвинул ей ноги пошире и сам лег сверху. Ванесса больше не владела собой – спина ее выгнулась, и она качнулась ему навстречу, поддавшись какому-то внутреннему ритму.

– Сними брюки, – прошептал он ей прямо в ухо. И, слепо повинуясь его приказу, она потянулась к застежке. Но это движение на миг привело ее в чувство. Она открыла глаза и встретила его горящий взгляд.

– Не стесняйся, – тихо проговорил он. – Ты такая красивая, Ванесса. Я так хочу тебя!

И его желание подействовало на нее как пьянящий напиток – как напиток, дарующий забвение, заставляющий забыть обо всем.

Он помог ей справиться с «молнией», и его губы коснулись темного треугольника волос. Его рука пришла на смену губам. Ванесса с низким протяжным стоном подалась ему навстречу, вцепившись в его предплечья. Отрешенно она отметила, что на нем уже нет рубашки. А она даже не помнила, когда и каким образом Ади успел сбросить ее. Почему-то именно это заставило ее очнуться – как же могло случиться такое, что она впала почти в бессознательное состояние, в котором ничего не видела и не слышала, сосредоточившись на своих ощущениях.

– Я не… не могу, – начала она. – Я не должна…

Но фраза закончилась очередным протяжным стоном, потому что его большой палец коснулся лона и начал нежно ласкать его. Сладкая и жаркая волна снова накрыла ее и унесла прочь от спасительного берега.

Стон Ванессы отозвался в теле Ади дрожью. Он больше не мог себя сдерживать. И это неукротимое чувство поразило его. Еще час назад он считал, что эта женщина не вызывает у него ничего, кроме раздражения, а теперь совершенно потерял голову и власть над собой.

Сейчас они думали только об одном: как бы утолить взаимное желание. Как насытить друг друга.

Он вошел в нее настолько естественно, что сначала Ванесса не почувствовала ничего, кроме странного облегчения, а потом легкая боль заставила ее вздрогнуть, слезы навернулись от неожиданности на глаза. Ади замер. Он не успел войти в нее полностью, потому что вдруг ощутил препятствие. И только в последнюю секунду осознал, что это такое. Она была девственницей.

– Боже! – воскликнул он. И замер, приподнявшись на локтях.

– Бог тут не поможет, Динен, – сказала она, встретив его взгляд.

Боль отчасти отрезвила ее, но в то же время Ванесса осознала, что уже не может остановиться. Тело ее требовало большего, дрожало от возбуждения, о котором она прежде только читала в книгах. И потому что рядом был Динен, ей было легче справиться с болью. Он был настойчивым и вместе с тем нежным, страстным и внимательным. И Ванесса вдруг осознала свою женскую власть над ним.

– Ты хочешь, чтобы я прекратил? – глухо спросил он. – Прекратил? – Его вопрос ошеломил Ванессу. Неужели он хочет, чтобы она попросила его продолжать дальше? Может, с ней что-то не так? – Ты смотришь на меня, как на инопланетянку. Я что, вызываю отвращение?

– Ванесса! Как ты можешь такое говорить? – Тогда продолжай! – прошептала она.

И он снова поцеловал – ее губы ответили с тем же пылом.

Ади медленно продвинулся вперед, еще чуть глубже. Ритм его движений был медленным и осторожным, он что-то ласково шептал ей, подбадривал, подсказывал, что надо делать.

– Мне хочется, чтобы тебе было хорошо, моя милая, – сказал он, с трудом сдерживая себя. – В следующий раз тебе будет намного лучше. Поверь мне.

И Ванесса прижалась еще теснее, полностью доверяясь ему. Боль прошла. Легкое напряжение в теле еще осталось, но тем не менее она испытала облегчение, и тепло снова разлилось внутри.

Ноги сами обвились вокруг его бедер, и Ади испытал ни с чем не сравнимое наслаждение. Наслаждение, которое ему не удавалось пережить ни с какой другой женщиной. Ванесса оказалась такой податливой и чувственной, такой нежной и беззащитной. И вместе с тем она обладала такой властью над ним.

Несколько мгновений он, совершенно обессиленный, продолжал лежать в ее объятиях, а потом вдруг воскликнул:

– Мы… мы не предохранялись… Ты ведь не принимаешь противозачаточные таблетки?

– Нет, – ответила она, растерявшись еще больше, чем он. Сейчас ей так не хотелось думать ни о чем, только покоиться в его объятиях, слышать ласковые, убаюкивающие слова. Он разрушил сладкую дрему. – Черт тебя побери, Динен! Ты ведь более опытен, чем я. Неужели ты не мог заранее подумать об этом?

Ванесса была рада, что он сумел рассердить ее. Правда, в ее голосе не было той непреклонности и твердости, которые ей бы хотелось ему придать. Но, по крайней мере, она нашла в себе силы не расплакаться. Мысль о том, что она может разрыдаться от переполнявших ее чувств, ужаснула Ванессу. Хуже ничего нельзя было придумать. Гордость и чувство собственного достоинства помогли ей взять себя в руки.

– Да, должен был… Первый раз я не позаботился о столь важном деле.

Динен вскочил с дивана, схватил майку и джинсы и мгновенно натянул их на себя.

Ванесса молча наблюдала за ним, хотя понимала, что тоже должна встать и одеться.

– Прости, что сделал тебе больно, – не глядя на нее, проговорил Ади.

Ванесса медленно опустила ноги на пол. Она испытывала страшную слабость. Ноги не слушались ее. И у нее было такое ощущение, словно она все еще находится в каком-то фантастическом сне, где должна играть неизвестную ей роль, и надо заглянуть в сценарий, чтобы узнать, какую реплику произнести.

– Заткнись, Динен, – буркнула она, натягивая свитер. Кожа отозвалась на прикосновение мягкой шерсти, и это прикосновение снова возбудило ее.

Она вспомнила, как он раздевал ее взглядом. И воспоминание об этом доставило ей удовлетворение. Тело по-прежнему ощущало прикосновения его нежных и сильных рук. Вряд ли она теперь когда-нибудь сможет выбросить из памяти эти воспоминания.

И в этот момент Ади обнял ее за плечи, осторожно привлек к себе.

– А может быть, ты и в самом деле инопланетянка? – спросил он, проводя рукой по плавному изгибу ее бедра. – Иначе каким образом ты могла остаться девственницей? Сколько тебе лет, кстати?

Ванесса прильнула к нему всем телом, совершенно забыв о том, что должна держаться настороже, не позволять себе распускаться. Покоиться в его крепких объятиях – что может быть лучше?

– Двадцать шесть, – ответила она, уткнувшись лицом ему в грудь, отчего голос ее прозвучал глуховато. – И только попробуй сказать что-нибудь вроде того, что обожали повторять ухаживавшие за мной однокурсники: «Дурочка, и ради кого ты приберегаешь себя?»

– Я бы не задал такого вопроса девушке, – сказал Ади серьезно. – Значит, так студенты проводят свободное время?

– Они толкутся у тебя каждый день, Динен. И ты знаешь их не хуже меня. – Ванесса слегка отстранилась и посмотрела на него. – А сегодня я слышала, как один из твоих клиентов заказывал коктейль «Такой убойный, что нарушает девственность».

Ади смутился:

– Убойными они называют коктейли, которые придумывает мой бармен Галлиано, – пробормотал он в ответ. – В них он обычно добавляет водку.

– Вот как! Теперь буду знать. – Она с отвращением поморщилась. – Тебе есть чем гордиться. Ты вносишь большой вклад в развитие нашего городка, Ади.

– Это слишком громко сказано, Ванесса. – Он вздохнул. – Но мне кажется, сейчас не время вспоминать про бар. Сегодня мы…

– Я собираюсь забыть все, что произошло сегодня между нами! – воскликнула Ванесса. – И советую тебе сделать то же самое. Мне пора домой.

Ванесса собиралась выйти из комнаты не спеша, с чувством собственного достоинства, но все кончилось тем, что она чуть ли не бегом бросилась к двери и скатилась по лестнице. Все произошло так быстро и так стремительно, пробудило такую бурю противоречивых чувств, что требовалось время осмыслить случившееся. Она потеряла девственность с мужчиной, который пропагандировал «убойные» коктейли в Эвертоне, с мужчиной, которого она мечтала упечь за решетку последние полтора года. И вот теперь он стал ее любовником.

Она что – сошла с ума? Ей нужно держаться от него как можно дальше. Не подпускать к себе и на пушечный выстрел.

Но Ади успел догнать ее на последней ступеньке.

– Я сказал, что довезу тебя до дома, и сделаю это, – сказал он решительным тоном.

– А я не хочу. И не собираюсь ехать с тобой. Позвоню сестре, и она заедет за мной! – отрезала Ванесса и выскочила под дождь.

– А мне что, прикажешь держать над тобой зонтик? – рассердился он. Но выскочил следом за ней под дождь, чтобы тотчас – уже во второй раз за сегодняшний день – вымокнуть до нитки в ту же секунду.

Пятнадцать минут спустя к крытой автобусной остановке на углу Озерной и Виноградной улиц подъехала Сьерра на своем голубом «Додже». Ванесса и Ади стояли под навесом поодаль друг от друга, словно случайные прохожие.

Динен не отрывал взгляда от телефонной будки, стоявшей поблизости, будто впервые увидел это чудо техники. А Ванесса рассматривала старые плакаты, словно критик в картинной галерее, которому предстояло высказать свое суждение о шедеврах мировой живописи.

Сьерра посигналила, и Ванесса пулей выскочила наружу.

– Спасибо, что приехала за мной, Сьерра, – сказала она, едва переводя дыхание, когда плюхнулась на переднее сиденье. – Давай, трогайся быстрее.

– А как же он? – Сьерра посмотрела на Динена. – Он был… с тобой? Наверное, надо подбросить его до дома?

– Нет, – замотала головой Ванесса.

– Но ведь дождь льет как из ведра. – Сьерра внимательно посмотрела на сестру и нажала на газ, не задавая больше вопросов. – Впрочем, он без труда найдет дорогу домой. И все равно он уже промок до нитки. Так что разница небольшая.

И они уехали, оставив Динена в одиночестве.

– Ты мне сказала по телефону, что твою машину угнали со стоянки у «Не винного погребка». Когда это произошло? – Заметив, что сестра дрожит, как в лихорадке, Сьерра включила обогреватель. И это в середине июня! – Ты уже сообщила в полицию? Что они думают по этому поводу?

Ванесса коротко описала, как обнаружила пропажу, но умолчала о том, что случилось в доме Динена. Сьерра слушала и чувствовала, что сестра что-то скрывает. Но не стала допытываться, поскольку видела, что Ванессе сейчас не по себе и расспросы ее будут только раздражать.

Если Ванесса считает нужным утаить что-то – это ее право, с которым надо считаться. Поэтому Сьерра сделала вид, что не заметила мужской свитер и мешковатые брюки на Ванессе, и не стала выяснять, куда делась ее форма. Ей удалось воздержаться и от вопроса, почему в такую позднюю пору сестра оказалась в обществе человека, который считался ее злейшим врагом. И самым странным в этом было то, что оба они были босиком.

Конечно, Сьерра просто умирала от любопытства, ей очень хотелось узнать, что же произошло между Диненом и сестрой, но она решила сейчас оставить Ванессу в покое.

Если сестра захочет, она все расскажет потом сама.

Дом был темен и молчалив. Сестры поскорее вошли в прихожую.

– Проклятая ночь! – Ванесса крепилась изо всех сил, но слезы уже катились по ее щекам. Она шла впереди Сьерры, радуясь только тому, что в темноте никто не увидит ее лица, и мысленно благодарила сестру за то, что она проявила столько такта. Сейчас у нее не было сил обсуждать случившееся.

– «Проклятая ночь» – это все, что ты можешь сказать. Тебе больше нечего добавить?

– Нет. – Ванесса старалась, чтобы ее не выдал голос, поэтому перевела разговор на другую тему: – Есть какие-нибудь известия о Карен?

– Никаких.

Они поднялись по лестнице и оказались прямо перед комнатой Кейта. Дверь была плотно закрыта. Сестры остановились перед ней.

– Было бы неплохо, если бы привидение появилось в эту ночь, – мрачно пошутила Ванесса. – А может, оно уже здесь? Может быть, это оно угнало мою машину? Бейсбольных карточек показалось мало, решило переквалифицироваться в угонщика?

Сьерра поморщилась. Ванесса не видела выражения ее лица, но угадала, что та думает.

– Сама знаю, что это глупая шутка, – поморщилась Ванесса. – Ты же знаешь, что это не имеет никакого отношения к памяти Кейта.

– Знаю. Но я вспомнила, что сказал Ник, когда узнал, что у тебя угнали машину.

– Мне что за дело до того? Это его не касается. Он же не совладелец и моей машины.

– Каким-то образом ему стало известно об этом. Наверное, сказал Динен. И он собирается прийти сюда завтра после обеда. Позвонил вечером и предупредил меня об этом. – Сьерра помолчала. – Мистер Николаи не ждет особого приглашения, он просто ставит нас в известность, что ему пришло в голову сделать, – проговорила она, положив руку на плечо сестры. – Ник считает, что к этим кражам имеет отношение Карен.

– К этим кражам? – недоуменно переспросила Ванесса. – И к налету на ночной магазинчик?

– Кого-то еще обокрали? – расстроилась Сьерра. – Нет, только не это! Он приплетет Карен и к этому тоже. Ник считает, что Карен в Эвертоне. Встретил двух каких-то бездомных подростков и не сомневается, что они приехали с Карен, что она дала им ключ от нашего дома. Более того, считает, что привидение, которое встретила бабушка, кто-то из этих ребят.

– И ты ему веришь?

– Конечно, нет! Даже мысли такой не допускаю, – возмутилась Сьерра. – Только, ради бога, не заговаривай с ним на эту тему. Он и тебя попытается убедить, что Карен сообщница этих воришек.

– Только пусть попробует! – успокоила ее Ванесса. – Спасибо тебе еще раз за то, что заехала за мной и не стала ни о чем спрашивать. Или ограничилась минимумом. – Она через силу улыбнулась на прощание.

Лунный свет блеснул на слезинке, которая скользнула по щеке Ванессы. Сердце Сьерры болезненно сжалось. Ей так хотелось прижать сестру к себе, обнять покрепче и утешить, успокоить. Но Ванесса стояла, гордо выпрямившись, явно не желая подпускать никого к себе. Потому что не хотела выказывать свою слабость. Сейчас для нее это было важнее всего.

– Ну а для чего тогда нужна сестра? – спросила Сьерра, стараясь говорить как можно мягче. – Спокойной ночи, дорогая. Не волнуйся насчет машины. Ты можешь взять служебную, из гаража завода. И ездить на ней, пока…

Она замолчала, поскольку не знала, чем закончится вся эта история. Вдруг машину разбили? Удастся ли ее найти и привести в порядок? Возместит ли страховая компания ущерб? Но все это лучше будет обсудить завтра с утра, на свежую голову.

– Хоть навсегда. Пользуйся ею, сколько тебе будет нужно, – закончила она.

Сьерра дождалась, когда сестра скроется в своей комнате, а потом медленно приоткрыла дверь, что вела в комнату Кейта, и вошла внутрь. Комната была пуста. Все свидетельствовало о том, что в ней давно никто не живет, хотя там бережно сохранялась прежняя обстановка, как будто поджидавшая своего владельца.

Сьерра включила свет и оглядела плакаты и вымпелы, которые завоевала школьная футбольная команда. Бейсбольные кепки висели каждая на своем крючке, и все спортивные трофеи горделиво располагались на столе рядом с любимыми комиксами Кейта. Все оставалось точно таким, как и в тот сентябрьский день, когда пять лет назад ее двенадцатилетний брат выехал из дома на своем новом велосипеде. Создавалось впечатление, что он отлучился ненадолго, быть может, уехал в летний лагерь. И вот-вот должен вернуться.

Горькая волна воспоминаний нахлынула на нее. Она вспомнила те кошмарные недели после трагического случая. Когда заставала в этой комнате мать, застывшую с какой-нибудь вещью единственного сына, которого она потеряла навсегда. Отец тоже часто заходил в комнату Кейта, смотрел на стены невидящим взглядом, его губы были плотно сжаты, а глаза красные от слез и выпитого вина.

Отец и мать скорбели о потере единственного сына, но всегда порознь – никогда не заходили сюда вместе. И с того момента они начали отдаляться друг от друга все больше. Вместо того чтобы утешить и поддержать друг друга, они замкнулись в себе, и это губило их брак.

Сьерра покинула комнату Кейта и вошла в соседнюю – комнату Карен. За пять лет, прошедшие после смерти брата, эта комната сильно изменилась. Карен выбросила все, что могло напомнить о детстве. Не осталось ничего из того, что могло бы напомнить о прошлом.

Сьерре это казалось странным и непонятным. И опечалило ее, потому что сама она сохранила самые ценные свои сокровища – несколько детских книжек, коллекцию кукол, которые бабушка дарила на каждое Рождество и дни рождения, – персонажей из сказки «Волшебник Изумрудного города», своего потрепанного плюшевого медвежонка, которого она укладывала с собой спать с трех лет до тех пор, пока не уехала в колледж.

Но Карен избавилась от всего, что вызывало воспоминания о детстве. Наверное, это ответная реакция девочки на настойчивое стремление родителей сохранить все в комнате Кейта в неприкосновенности, чтобы сын продолжал жить в их памяти, я не обращала внимания на то, как постепенно растет их младшая дочь.

В сущности, никому не было особенного дела до Карен, никто не замечал, чем она занимается. Сьерра нахмурилась. Она сама была всецело поглощена заботами о винзаводе. Отец неделями не интересовался, как идут дела на производстве, не заглядывал ни на виноградники, ни в погреба, ни в контору. Все заботы легли на плечи Сьерры, на нее сразу навалилось столько проблем, что к концу дня она полностью выматывалась. Ванесса и Трина после похорон Кейта уехали в колледж. Потом Ванесса продолжила учебу в полицейской академии, а после ее окончания вернулась в Эвертон. А вот Трина перебралась на другой конец страны, в штат Орегон, чтобы завершить медицинское образование. Она приезжала домой раз в году, потому что все в Эвертоне напоминало Трине о погибшем брате и болезненном разрыве родителей. Иной раз Сьерре казалось, что и все остальные члены семьи вызывают у Трины только горькие воспоминания.

Изабелла как могла пыталась помочь маленькой Карен, но той было недостаточно любви только одной бабушки. У девочки создалось впечатление, что родители забыли, предали ее. И когда отец с матерью развелись и уехали на Западное побережье, Карен восприняла это как личное оскорбление. Она никак не могла смириться с этим, и до сих пор ее отчаяние не прошло. И вот теперь ее комната пустует точно так же, как комната Кейта. Они потеряли и ее.

С глазами, полными слез, Сьерра ушла к себе. Капли дождя продолжали барабанить по подоконнику, усугубляя ее тоску. Она думала о гибнущем винограде. Неужели теперь им вдобавок ко всему предстоит потерять весь урожай из-за разбушевавшейся непогоды?

«Это было трудное время, но именно благодаря трудностям Эверли стали тем, кем они стали», – любила повторять Изабелла, вспоминая о том времени. Но сейчас Эверли утратили возможность отвечать за все. И за свою судьбу в том числе. Почему именно сейчас в их жизни появился Ник?

И Сьерре вдруг показалось, что это не случайно. Он возник в ту минуту, когда компания переживает самое сложное время, стоит на грани разорения. Но, быть может, благодаря ему все каким-то образом уладится? Ведь однажды Ник уже потерял все, что у него было, – дом, семью. Но не стал предаваться скорби и отчаянию, как ее собственные родители, которые бросили все на произвол судьбы. А он, напротив, пошел наперекор ей и сумел справиться с потерей. И не просто справиться, пережить ее, напомнила самой себе Сьерра. По всем меркам, он достиг высокого положения. Основал свою собственную компанию и управляет ею твердой рукой, привык вникать во все мелочи и принимать нужные решения. Такой человек не может проявлять снисхождение к тем, кто плывет по течению без руля и без ветрил. У него масса идей и предложений, которые он хочет воплотить в жизнь, он знаком с новейшими достижениями науки и техники, ему нравится экспериментировать. Он типичный технократ, которому нет дела до старых традиций, которые он не понимает, не принимает и считает тормозом.

А в арсенале Сьерры были только традиции и приемы, усвоенные от своих предков. Они служили звеном, которое связывало воедино прошлое и будущее Эверли. И она не позволит Нику взять в свои руки контроль над производством вина только потому, что ему захотелось попробовать свои силы на новом поприще. Если ему нужно хобби – пусть займется на досуге резьбой по дереву или фотографией.

Она быстро разделась и забралась в постель, натянув теплое одеяло до самого подбородка. И снова ее мысли вернулись к Нику. Поймав себя на этом, она поморщилась, глядя в темноту. И без того весь день ее мысли были занятым им, неужели она позволит, чтобы и эти последние минуты перед сном снова принадлежали Нику?

Но так оно и произошло. Стоило только Сьерре погрузиться в дрему и забыться, как она тотчас начинала представлять его плавучий дом – гадать, отогнал ли он его к центру озера или бросил якорь у самого берега? Лег ли он спать в пижаме или спит раздетым? При мысли об этом она вся вспыхнула. Сразу стало так жарко, что она даже сбросила с себя одеяло.

И тотчас проснулась. Застонав от досады, Сьерра взбила подушку и перевернулась на живот. Может быть, начать считать овечек, чтобы снова погрузиться в сон? Закрыв глаза, она попыталась представить перепрыгивающих через загородку овец. Одна, две… Сьерра старательно продолжала считать: три, четыре, пять…

А вот Ник, наверное, видит уже пятый сон и совершенно забыл о том, что она существует на белом свете. А если не спит, вспомнил ли хоть раз про нее? Забыв про овец, Сьерра полностью отдалась мыслям о Нике, пока наконец не погрузилась в сон, который не принес ей долгожданного покоя.

 

ГЛАВА 10

– Я и без заказа уже знаю, что вам подать. Вы всегда просите на завтрак одно и то же, – сказала Салли, увидев Ника. – Садитесь, мясо для вас уже готово. Сейчас принесу.

Ник улыбнулся, сел за отгороженный от общего зала столик и начал рыться в карманах, чтобы найти двадцатицентовую монету для видавшего виды музыкального автомата, как вдруг увидел Барри Векслера. Тот нес заказ навынос – четыре небольших пластиковых контейнера с едой, уложенные друг на друга. Рядом с ним шла хорошенькая невысокая блондинка. Она несла поднос со стаканчиками кофе.

– Работаете по совместительству разносчиком, Барри? – поддел адвоката Ник. – Надеюсь, чаевые здесь приличные.

Барри ответил ему кривой улыбкой. У Ника создалось впечатление, что Барри предпочел бы поскорее выскользнуть из зала, но заставил себя подойти к его столику.

– Ночь выдалась очень бурной. Надеюсь, вам удалось выспаться, несмотря на качку?

– О, это было великолепно. Мне казалось, что я снова вернулся на авианосец «Йорктаун», – широко улыбнулся Ник. – И проспал как младенец до самого утра.

Судя по всему, Барри ждал другого ответа, поскольку еще больше насупился.

Перегнувшись через невысокий барьер, отгораживавший столик, Ник потянулся к музыкальному автомату с монетой в руке.

Блондинка поняла, что он хочет чем-то заполнить паузу, возникшую между ними, прервала молчание и спросила с интересом:

– А вы служили на флоте?

– Да. – Ник поднялся и протянул руку. – Меня зовут Ник Николаи. А вас?

Блондинка поставила поднос и изящным движением протянула руку для рукопожатия. Шея Барри побагровела:

– Это Шерил Нолан, из моего офиса.

– И вы работаете по субботам? – удивился Ник. – Неужели в фирме «Векслер» все такие трудоголики?

– Разумеется, по субботам мы отдыхаем, но сегодня решили обсудить один проект, – нехотя объяснил Барри и обратился к спутнице: – Мистер Николаи является совладельцем компании «Эверли».

Блондинка внимательно разглядывала Ника.

– Он решил провести отпуск в Эвертоне и арендовал плавучий домик у Бекунта, – продолжал объяснения Барри.

– Это круто, – восхитилась блондинка. Ямочки заиграли на ее щеках.

Ник улыбнулся ей в ответ:

– Но я приехал не только на отдых. Здесь живет мой названый брат – владелец «Не винного погребка». Вы, наверное, слышали о нем?

– Слышала ли я о нем? – оживилась Шерил. – Обожаю это место. Заглядываю туда каждую субботу и воскресенье. Все мои знакомые и друзья любят бывать там. И вчера я как раз провела вечер в баре. Так вы брат…Ади? – Она с любопытством рассматривала его. – Значит, у вас были общие приемные родители или что-то вроде этого?

– Что-то вроде этого, – кивнул Ник. Ему показалось, что Шерил гораздо больше заинтересовало то, что Ади его брат, чем то, что он стал совладельцем компании «Эверли».

– В таком случае вы, наверное, имеете представление об «убойных» коктейлях Ади, – улыбнулась Шерил. – Единственное место в Эвертоне, где можно попробовать настоящие напитки. Какие из его коктейлей вам нравятся больше всего?

– Вообще-то я пью только вино, – ответил Ник. – Но иногда заказываю «Секс на берегу».

– «Секс на берегу» – это то, что надо! – согласилась с ним Шерил.

Барри чуть не уронил свои коробки.

– Что?!

– Он еще ни разу не заглядывал в «Не винный погребок», – пояснила Шерил с легким пренебрежением.

– Я уже догадался, – кивнул Ник. – «Секс на берегу» – название одного из коктейлей, Барри. Смесь «Чамборда», «Мидори», персикового шнапса и трех видов фруктового сока. Крепкий напиток. Валит с ног сразу.

– Как и название. – Шерил игриво подмигнула ему.

– Что касается меня, то я сохраняю верность бренди, – сердито ответил Барри. – Нам пора в офис, Шерил. Мы и так сильно задержались.

Шерил взялась за поднос.

– Была рада познакомиться с вами, Ник. Надеюсь, как-нибудь встретимся у Ади в «Не винном погребке».

– Не исключено, – отозвался Ник. – Барри, можно задать вам один вопрос, прежде чем вы уйдете? Как долго вы работаете адвокатом в компании «Эверли»?

Барри чуть не задохнулся от возмущения:

– «Векслер, Векслер и Векслер» вели дела этой компании с тех самых пор, как мой дедушка основал фирму, и с тех самых пор, как возникла компания «Эверли». Его друг Эскотт-старший предложил ему сотрудничество. Мы…

– Оставим в покое историю компании. Я хотел только уточнить, когда вы поступили на работу.

– Не помню точно день и час, когда я возглавил компанию, – с недовольным видом отозвался Барри. – Но в нашем офисе есть бумаги, где это указано.

– Ты начал вести дела в прошлом году, Барри, – перебила его Шерил. – Я помню, что это произошло летом прошлого года. В июне, потому что моему Тимми как раз удалили миндалины и мне пришлось взять отпуск, чтобы побыть с ним. Но тебе тогда понадобились кое-какие документы, связанные с заводом, поэтому мне пришлось попросить маму побыть с Тимми, пока я…

– Сомневаюсь, что мистера Николаи интересуют подробности твоей личной жизни, Шерил, – оборвал ее Барри.

– Напротив, – доброжелательно улыбнулся Ник. – Спасибо за столь подробные объяснения, Шерил. Благодаря вам я получил ответ на свой вопрос. Итак, Барри начал заниматься делами компании «Эверли» летом прошлого года…

Шерил кивнула.

– Благодарю вас. Надеюсь, после того, как у Тимми удалили миндалины, он стал реже простужаться.

Шерил улыбнулась ему в ответ:

– Теперь он ест мороженое килограммами, и у него не бывает даже насморка.

– Если мы не вернемся в офис сейчас же, мой тунец совсем остынет, – сердито сказал Барри. – Мистер Ник, вы можете позвонить, если у вас есть еще какие-то вопросы, имеющие отношение к компании «Эверли». Надеюсь, что все они будут в рамках законности, – бросил он через плечо и двинулся к выходу.

– Извините, но мне придется уйти, – пожала плечами Шерил.

– Да. Создается впечатление, что вам придется ответить за то, что тунец остынет. Но почему он заставляет вас работать в субботу? У него такая пропасть дел?

– Нет, конечно. Просто на него иной раз нападают приступы сверхделовитости. Сегодня еще ничего, вполне терпимо. Зато он платит сверхурочные – в два раза больше за то, что мне приходится жертвовать своей субботой. – И Шерил двинулась следом за Барри.

Салли, которая подошла в этот момент с заказом и начала расставлять тарелки возле Ника, поинтересовалась с прямотой, часто свойственной провинциалам:

– Разве вы знаете Шерил?

– Только что познакомились. А что, это зазорно, быть с ней знакомым?

– Шерил милая женщина. К сожалению, она влипла с этим Джимом Брэдфордом, и теперь ей приходится работать не покладая рук, чтобы обеспечить себя и своего сына.

– Его зовут Тимми, – сказал Ник, чтобы продемонстрировать Салли, что он в курсе. Его одновременно привлекало и раздражало то, что в Эвертоне всем все известно друг о друге. В таком маленьком городке человек не в состоянии сохранить в тайне свою личную жизнь. Она тут же становится достоянием общественности. И всякий будет чесать языком с соседями и знакомыми, обсуждая последние новости.

– Вам она приглянулась, – понимающе кивнула Салли.

– Но я успел переброситься с ней всего лишь парой фраз, – возразил Ник. – Разве я похож на человека, который способен влюбиться с первого взгляда? – Он взял сандвич и откусил большой кусок, чтобы показать Салли, насколько он проголодался, в надежде, что она оставит его в покое и даст спокойно поесть.

Но Салли такими намеками было не пронять.

– Если вам не приглянулась Шерил, то, может, вы поможете сосватать ее?

– Сосватать?! – Ник едва не поперхнулся от неожиданного предложения.

– Шерил без ума от вашего Ади. Он ей так нравится. – Салли наклонилась к Нику и доверительно прошептала: – В прошлом году она ехала с Тимми, и у нее лопнула шина. Ади помог сменить колесо. Они немного поболтали. Шерил говорила, что Ади очень хорошо обращался с Тимми. И очень надеялась, что он пригласит ее в бар. Но он промолчал. Она сама стала заходить туда, но Ади никак не выходит за рамки дружеских отношений. А Шерил надеется на большее, ей так хочется серьезных отношений.

– Знаете, Салли, мы с Ади никогда не делимся своими сердечными тайнами. Вы меня не путаете с Купидоном?

– Для Купидона вы слишком высоковаты. Крылышки не удержат вас в воздухе, – засмеялась добросердечная женщина. – Но все же попробуйте намекнуть Ади насчет Шерил. Пусть он просто позвонит ей. Что плохого, если два симпатичных человека проведут время вместе? И если они придутся друг другу по душе, так это только пойдет на пользу им обоим. Да еще и маленькому Тимми.

Ник задумался, представив, каково это молодой женщине одной воспитывать сына. Мальчику нужен отец, а Ади замечательно умеет общаться с детьми. Шерил Нолан – привлекательная молодая женщина, а учитывая, что она работает в компании «Векслер», из этого можно извлечь известную пользу. Впрочем, она уже оказала ему большую услугу, сообщив то, чего он не смог выудить из самого Барри.

– Хорошо, попробую забросить крючок насчет Шерил, – кивнул Ник. – Но предупреждаю вас, Салли, из меня вряд ли получится хорошая сваха. Парочку стрел я попробую выпустить, но не уверен, что они попадут в цель. Ничего вам не обещаю.

– Под лежачий камень вода не течет, и никогда не стоит упускать любой возможности, если она подворачивается, я так считаю. – Салли взяла поднос и отправилась обслуживать других посетителей, которые сели неподалеку от Ника.

– Никогда не говори «никогда», – пробормотал Ник себе под нос. – Но клянусь, что больше никогда в жизни не позволю, чтобы меня втягивали в подобные мероприятия.

– Привет, Джерико! – крикнул Ади, обращаясь к парнишке, который стоял на берегу озера неподалеку от входа в «Не винный погребок» и бросал в воду камешки.

Джерико помахал ему рукой в ответ, но не прервал своего занятия.

– А ты что здесь делаешь? – спросил парнишка без особого интереса, когда Ади подошел к узкой каменистой полоске. – Ведь сегодня суббота. А тебе приходится стоять за стойкой допоздна. Я думал, что ты будешь отсыпаться.

– Привык вставать рано, – откликнулся Ади. – А где твой брат?

– Спит, потому что мы глаз не сомкнули прошлой ночью, – ухмыльнулся Джерико.

– Прошлой ночью? – Ади поднял плоский камешек и метнул его – дальше, чем это удавалось Джерико. – Вот как раз об этом я и хотел потолковать с тобой.

– Да? – спросил Джерико настороженно. – А о чем?

– Это не ты с братом угнал белый «Форд» со стоянки у бара?

– Нет! – Джерико выронил камень. – И я терпеть не могу, когда ко мне пристают с подобными вопросами. У тебя нет никаких доказательств, что это сделали мы. Я думал, что ты не такой, как другие, но ты ничем не отличаешься от них и начинаешь обвинять меня во всем, что здесь случилось. И я не собираюсь стоять и выслушивать…

– Ладно, хватит паясничать! – Ади схватил его за руку, не давая парнишке убежать. – Вы угнали машину? Да или нет?

– Нет! – запальчиво ответил Джерико. – Честно, Ади. Я к ней и пальцем не прикоснулся. Клянусь!

– Но ты знаешь, кто это сделал?

– Да. Но я не доносчик. Пусти меня. Ади отпустил Джерико:

– Я не требую, чтобы ты наушничал. Но прошу тебя передать тому, кто это сделал, что угонять машины с моей стоянки я не позволю. Это может повредить репутации моего заведения. Очень сильно навредить. Поэтому предупреди того, кто это сделал, что ему это с рук не сойдет. Обещаешь?

Джерико кивнул.

– И передай, что машина принадлежала копу. Это означает, что все управление полиции будет рыть землю носом, чтобы найти угонщика. Им не по душе, что в их тихом городке творятся подобные вещи. И они не отступятся, потому что это машина их сотрудника.

– Да, здесь скучно, как в могиле, – согласился Джерико. – И я жду не дождусь, когда мы смотаемся отсюда.

Ади внимательно посмотрел на парнишку.

– А разбитая витрина в магазине – твоих рук дело?

– Это да. Никого поблизости не было, вот я и швырнул в стекло камень. Дырища получилась, как жерло вулкана. Классно вышло! Мы успели опустошить целую полку, прежде чем этот лох вышел посмотреть, что случилось, – усмехнулся Джерико, – он торчал в лавке, где продают журналы с голыми девочками на обложках. Догадываешься, зачем они ему?

– Догадываюсь, – сухо ответил Ади. – Послушай, парень. Это маленький городок. Будь впредь осторожнее. Здесь вас схватят в два счета. Скажи это тому, кто угнал машину.

– Его здесь нет. Держу пари, что машина уже в Канаде.

– Он направился туда?

– Сказал нам, что собирается туда, но я не уверен, что так оно и есть. Он мог и соврать.

– Вполне. – Ади шутливо толкнул парня. – Судя по тому, что вы грабанули вчера магазинчик, тебе сегодня работа не требуется?

– Да нет, мелочь мне всегда нужна. Еда у нас теперь есть, но деньги – это другое дело. Без них никуда. Так что, если у тебя есть какая работенка, я не откажусь.

– Есть. Поскольку сегодня, пока нет дождя, мне хотелось вывести на прогулку Шорти и Бро. Можешь выгулять их? Вместе, если справишься с ними, или по отдельности.

– Вместе я не смогу их вывести. Помнишь, что случилось, когда они вышли гулять вдвоем? Мне их не удержать.

– Помню, – отозвался Ади, глядя на него. – В вашей компании ты заводила. Брат не в счет?

Джерико вздохнул:

– Но у него хорошо работают мозги. Ты даже не представляешь, какой он умный.

– Сообразительность и лень – взрывоопасная смесь, Джерико. И твой братец легко может вляпаться в переделку в таком маленьком городке, как этот.

– С нами все будет в порядке, – успокоил его Джерико. – Так что, мне прямо сейчас выводить собаку?

– Ну да. – Они вдвоем направились к бару. – Слушай, Джерико. А ты не пытался позвонить своим родителям перед побегом?

Тот покачал головой:

– Зачем зря тратить время и деньги? Им нет до нас никакого дела. И не говори о нас ничего в Обществе социальной защиты детей. Я знаю, что им всем на нас наплевать.

– Я ничего не скажу, – серьезно пообещал Ади. – Потому что сам пережил то же самое и знаю, что это такое, когда твоим родителям нет дела до того, где ты, что с тобой и жив ли ты вообще. Или уже умер.

– Мне только хотелось знать: зачем такие люди вообще заводят детей? – с горечью спросил Джерико.

– По той самой причине, по какой бродячие псы и коты обзаводятся котятами и щенками. Животный инстинкт срабатывает. Не забывай об этом, когда будешь иметь дело с девочками, и используй то, что в таких случаях надо использовать, Джерико, – посоветовал Ади, но в его памяти всплыли сцены, когда он с жадностью набросился на Ванессу.

Прошлой ночью животный инстинкт победил. Он взял ее, хотя уже знал, что она девственница.

Все утро он ломал голову, как мог так оплошать. Как мог позволить себе такую непростительную глупость. И еще ему не давала покоя другая загадка: как такая привлекательная молодая женщина могла остаться девственницей в свои двадцать шесть лет?

Он отдавал себе отчет, насколько Ванесса соблазнительна, красива и сексуальна. При первой же встрече она поразила его воображение, несмотря на форму, скрывающую достоинства ее фигуры. А еще эта уродская шляпа и дурацкие грубые ботинки! Форма настолько портила ее, что постепенно восхищение сменилось раздражением. «Может быть, и других мужчин это отпугивало, – подумал он, – только этим объясняется то, что она не обзавелась любовником».

Не понимал он и того, почему, с какой стати она вдруг решилась на близость именно с ним. Он стал ее первым возлюбленным. Невидящими глазами Ади смотрел на воды озера. Ведь Ванесса терпеть его не могла – что выказывала достаточно недвусмысленно и чего даже не пыталась скрыть все эти полтора года при их встречах.

Но вчера она отвечала на его поцелуи с такой страстью, которая еще сильнее воспламенила его. Он никогда не забывал предохраняться в моменты близости с другими женщинами. Зачем обзаводиться детьми раньше времени? Вчера мысли об этом вылетели у него из головы. Почему он напрочь забыл обо всем на свете? Ему было не по себе. А что, если она забеременеет? Он редко вспоминал свою мать, которая подарила ему жизнь и превратила ее в ад, выставив его из дома, но сейчас мысли Динена вернулись к ней. Она была молода, беспомощна и одинока, когда тот, кто считался его отцом, наградил ее ребенком. Полное ничтожество, судя по всему. Улучил момент, чтобы соблазнить ее, а потом бросил. Ади поклялся себе, что не станет ходячим банком спермы, как его отец. Много лет тому назад Ади дал себе обещание, что никогда не обзаведется ребенком.

Что, если он вчера нарушил клятву? И Ванесса забеременеет?..

– А у меня уже есть подружка, – ухмыльнулся Джерико. Его голос заставил Ади отвлечься от тягостных мыслей. – Мы с ней все время этим занимаемся.

– Не забывай про презервативы, – напомнил Ади, – иначе не заметите, как у вас вдруг появится малыш, с которым вы не будете знать, что делать.

– Если одолжишь мне пару баксов, я пополню запас. – Джерико воспользовался удобной минутой, чтобы выпросить деньги.

– Хорошо. По-моему, этот мир не нуждается еще в одном брошенном ребенке.

– Да, этот мир не нуждается еще в одном ребенке, – словно эхо отозвался Джерико с таким воодушевлением, что Ади тотчас выдал ему десятку.

Сьерра в сопровождении нескольких рабочих шла вдоль кустов винограда, проверяя, не завелась ли где плесень. Она ползала по всем рядам, по сырой земле на коленях, рассматривая кусты снизу доверху. Пока она не обнаружила ничего подозрительного, но тревога не оставляла ее. Слава богу, что сегодня дождь прекратился, но это еще не значило, что опасность миновала.

Небо по-прежнему затягивали тучи, только кое-где в редких просветах на миг проглядывало солнце, но говорить о потеплении, которое требовалось для созревания винограда, было еще рано. Требовался достаточно долгий солнечный период, теплая и сухая погода, чтобы исправить тот вред, что причинили ветер и дождь. К сожалению, прогноз погоды по-прежнему оставался неутешительным. Ведущий шестого канала сострил, что на небесах кончились нитки и Всевышний не знает, чем заштопать образовавшуюся прореху. Сьерра так огорчилась, услышав это сообщение, что переключилась на другую волну. Строгий и сдержанный диктор восьмого канала Эд, вещавший со станции, что располагалась на побережье, повторил тот же прогноз, но в его голосе звучали сочувствие и понимание, вполне отвечавшие ее собственному настроению.

– Изабелла сказала, что я смогу найти тебя здесь, – услышала она совсем рядом голос Ника.

Сьерра подняла голову и улыбнулась. Она не собиралась делать этого. Улыбка сама растянула ее губы, стоило ей только увидеть его.

Она медленно выпрямилась и вытерла грязные руки о джинсы – все равно они были перепачканы дальше некуда. На нем тоже были джинсы – те самые, видавшие виды, которые туго обтягивали его мускулистый живот и длинные ноги. Его майка на груди и на плечах была испещрена мелкими дырками. И при виде дырочек, сквозь которые проглядывало тело, у нее перехватило дыхание, но Сьерра заставила себя отвести от него взгляд.

До чего же она сердилась на себя за то, что теряет голову в его присутствии. А вот он, напротив, выглядел спокойным и невозмутимым. Отчего же каждый мускул ее тела напрягался? Почему ей становилось так трудно дышать?

Нельзя так явно выказывать свою беспомощность. И зря она так разулыбалась при встрече. Нельзя, чтобы он понял, как она тает в его присутствии.

– И ты направился сюда? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно непринужденнее.

– Да. Но только после того, как Изабелла прочла вслух мой гороскоп на сегодняшний день: «Используй каждый миг и любую возможность». Мне не оставалось ничего другого, как последовать совету.

– Ты остался доволен предсказанием или нет? – поинтересовалась Сьерра только для того, чтобы говорить на какую-то отвлеченную тему. – Может, поможешь разгадать, что обещал мой гороскоп?

– Я, конечно, не астролог, но попробую. И что предсказали тебе?

– Там, в небесной канцелярии, очень не хватает тебя, чтобы навести порядок. У них творится черт знает что – полный хаос, судя по моему предсказанию. – И она процитировала: – «Ты в состоянии навести порядок в хаосе».

– Звучит многообещающе. Желаю удачи.

– При чем тут удача, если мне предстоит навести порядок в мировом хаосе? – Сьерра шагнула вперед и остановилась у следующего куста. – Мы проверяем, не завелась ли плесень на листьях или на корнях. Хочешь помочь?

– До чего соблазнительное предложение. Спасибо, – сухо отозвался Ник.

– Я всего лишь напоминаю тебе, что ты совладелец компании. И в твоих интересах следить, не завелась ли гниль на виноградниках.

– И на что следует обращать внимание?

Она подробно описала, как выглядит пораженный болезнью куст, и указала на соседний ряд, который он должен был пройти до конца.

То приподнимая, то опуская грязные листья, Ник думал, насколько этот субботний день мало напоминает его обычные выходные дни, когда он садился за компьютер и путешествовал по Интернету, разыскивая интересную для себя информацию. Или, уткнувшись в компьютер очередного клиента, пытался выловить какой-нибудь хитроумный вирус, которым его успели наградить. Вирус, который сжирал программы, разрушал файлы и грозил расстроить дела компании.

До чего же это времяпрепровождение отличалось от того, чем ему пришлось заниматься сегодня. У компьютера ему было намного интереснее. Там требовалась умственная работа, а не физические усилия. Он видел, как наклоняется и разгибается Сьерра, переходя от одного куста к другому. Она успела намного опередить его. Монотонная работа отупляла и наводила скуку. Спина и ноги заныли оттого, что приходилось постоянно наклоняться.

– А нельзя ли кого-нибудь нанять для этого дела? – спросил Ник через полчаса, потирая поясницу.

– У нас есть рабочие. Но как владельцы мы обязаны знать, что происходит на виноградниках. И не отлынивать от работы, – твердо ответила она. – Если у тебя сейчас ломит спину, то что же ты запоешь, когда придет пора снимать гроздья?

– Ты глава компании и сама собираешь урожай? – удивился Ник.

– Да, и этим я тоже занимаюсь. И я считаю, что это правильно. Благодаря этому я слежу за работой непосредственно, на всех стадиях, – начала защищаться она. – Не сомневаюсь, что и в твоей работе тоже приходится преодолевать свои трудности. Тебе ведь тоже приходится часами просиживать у монитора.

– Ты говоришь обо мне, как о придатке к компьютеру. – Ник даже слегка обиделся.

– Такое впечатление у меня создалось только благодаря твоим рассказам. Это не мои выдумки. – Она снова склонилась над лозой, стараясь не обращать на него внимания или обращать как можно меньше.

Что было непросто, потому что он стоял очень близко и все время смотрел в ее сторону. Ее лицо начала заливать краска. Вместо того чтобы просматривать кусты, он пялит глаза на нее.

– Будет полезнее, если ты, вместо того чтобы смотреть на меня, будешь больше уделять внимание винограду, – отрывисто бросила Сьерра.

– Вряд ли это доставит столько же удовольствия, – без всякого выражения ответил он. – Особенно приятно, когда у тебя расстегивается блузка на груди.

Она опустила глаза и обнаружила, что пуговицы на блузке и в самом деле расстегнулись, наверное, в тот момент, когда Сьерра задела за ветку и не заметила этого.

А он уставился на нее, словно коршун при виде добычи.

Сьерра отвернулась и застегнулась на все пуговицы. И, не глядя на него, снова принялась за свое дело.

Ник какое-то время молчал, а потом демонстративно громко вздохнул:

– Может быть, ты попросишь кого-нибудь из рабочих закончить эти ряды вместо нас? Нам надо поговорить – я ведь условился о встрече, помнишь, я позвонил вчера?

– Это тебе кажется, что ты договорился, – возразила она. – По-моему, это выглядит как приказ: «Сьерра, мы должны непременно встретиться завтра после обеда, – передразнила она его. – Надеюсь, нам ничто не помешает». Как видишь, нам ничто не мешает вести переговоры.

– Неужели нельзя выбрать другое место?

– У меня очень много обязанностей, Ник. Не ты ведь нанимал меня на работу. И я не твоя подчиненная. И не обязана подстраивать свое расписание под твое.

– В нашей компании мои работники не подчиняются мне. Каждый выполняет свое задание. Но как совладелец я имею право требовать законного внимания. Несмотря на то, что президентом компании являешься ты.

– А ты пытаешься вертеть мной, как тебе вздумается. – Сьерра выпрямилась, глядя на него. Но поскольку он был выше, ей не удалось смотреть на него сверху вниз.

– Я не пытаюсь вертеть тобой, а делаю то, что считаю нужным для пользы дела! – негромко ответил он. – И это, конечно…

– Сьерра! – послышался мужской голос от подножия холма.

Ее окликнул смуглый грузный мужчина с пышными усами и поседевшими волосами. Он махал ей рукой:

– Иди сюда, быстрее!

Сьерра повернулась и бегом бросилась на зов. Ник поспешил следом, гадая, что могло случиться.

– Готов пожать руку этому парню – ему удалось заставить тебя броситься к нему со всех ног, – проговорил он. – Мне следовало бы взять у него парочку уроков, как заставить тебя подчиняться команде.

Мужчину звали Паоло Маннарино – он был опытным виноделом. Сьерра представила мужчин друг другу. Она не без гордости сообщила, что Паоло работает в компании уже сорок лет и что его отец занимался тем же самым. Но о том, кем является Ник, она почему-то умолчала.

Поэтому он представился сам.

– Я купил половину акций компании, – произнес он, пожимая руку Паоло. – И должен сказать, что меня чрезвычайно интересует все, что касается дел, связанных с виноградниками и винными погребами.

– Там произошло что-то странное. – Паоло покачал головой и нахмурился. – Я проверил погреба, где стоят бочки с «Бако Нуар». – Повернувшись к Нику, он пояснил: – Это гибрид винограда Vitis riparia. Немного с кислинкой, но очень чистый темный сорт.

– Он потом осмотрит эти сорта, – нетерпеливо перебила его Сьерра. – Так что же случилось в погребе, Паоло?

– Температура поднялась выше положенной нормы. На десять градусов! Я проверил термометр. – Паоло снова нахмурился.

– На десять градусов? – ахнула Сьерра. – Боже, Паоло! И сколько времени это продолжалось? Как ты думаешь?

– Я делал обход в подвалах вчера утром – в восемь часов, – и тогда температура была нормальной, – ответил Паоло. – А когда зашел сегодня – вот только что…

Ник посмотрел на часы:

– Это означает, что такая температура держалась почти двадцать четыре часа. И даже больше, если кто-то вошел сразу следом за Паоло.

– Но кто мог туда войти?! – воскликнула Сьерра. – Неужели ты считаешь, что кто-то мог нарочно переключить регулятор термометра?

– А ты считаешь, что он повернулся сам собой? – спросил Ник. – Нет сомнений, что это сознательное вредительство.

Но Сьерра только отмахнулась от этого дикого предположения. Сейчас ей надо было сосредоточиться только на одном: что делать с погребом, в котором так неожиданно поднялась температура? Как уберечь вино?

– Ты уже переключил регулятор на нужную температуру?

– Конечно, – отозвался Паоло слегка обиженным тоном. – И сразу бросился к тебе. Такого у нас еще ни разу не бывало. – Он перевел взгляд на Ника. – Мне тоже показалось, что это скорее всего кто-то сделал. Но не специально, а случайно.

– Кто мог войти в подвал и случайно повернуть регулятор? – задумчиво спросил Ник. – Тот, кто знал, насколько губительным для процесса ферментации может оказаться повышение температуры.

Он не отставал от Сьерры, которая почти бежала к погребу, не разбирая пути.

– Но кому это было нужно? И зачем?

Паоло старался обходить препятствия, поэтому немного отстал от нее. Ник обернулся к нему:

– У вас есть какие-то соображения?

– Если бы это произошло, когда был жив Уиллард, я бы мог заподозрить его во вредительстве. Он разругался с братом и всю жизнь завидовал ему. Продавая свою долю, Уиллард вымещал свою злость.

Вспомнив разговоры, которые Уиллард вел с ним, Ник не мог не согласиться.

– Я знал про семью Эверли только со слов Уилларда, – пробормотал он. – И Уиллард, надо признаться, не питал к ним добрых чувств. До вступления в свои права я не встречался со Сьеррой или Изабеллой.

– Могу себе представить, что наговорил вам Уиллард обо всем семействе, в том числе о племянницах, – вздохнул Паоло. – Но его брат был хорошим человеком, трудягой, который работал с утра до вечера. Иной раз он был грубоват и резок, но он отвечал за все производство и чувствовал ответственность за благополучие семьи. Отец Сьерры тоже хороший человек, но очень слабый, безвольный… Он все получил в готовом виде. И бросил на произвол судьбы завод, виноградники и свою семью. Труд старины Эверли пропал бы, если бы Сьерра не взяла все в свои руки. А это очень непросто – она молодая женщина, и ей пришлось туго.

– Наверное, считала, что обязана возместить нанесенный отцом ущерб, и ждала признания? – предположил Ник.

– Я не совсем понял, что вы имеете в виду, мистер Николаи.

– Я просмотрел отчеты. Ее зарплата сравнительно низкая, если учитывать, что она глава компании. Она…

– Ее отец, когда занимал пост президента, получал за это очень хорошие деньги, – перебил его Паоло. – Сьерра, как только взяла все дела в свои руки, срезала себе оклад, потому что следовала примеру дедушки, который все деньги вкладывал в производство, а не в свой карман.

Ник ничего не сказал в ответ.

Даже не глядя на термометр, Сьерра сразу почувствовала, что в подвале гораздо теплее обычного. И сердце ее тревожно сжалось. Недаром Паоло сразу бросился к термостату. И хотя он уже успел установить нужную температуру, должно пройти еще довольно много времени, чтобы все вошло в норму.

Паоло сокрушенно покачал головой, обращаясь к Нику:

– Для вина это один важнейших показателей. Температура и еще раз температура. Поднимется чуть выше – и это сразу скажется на вкусовых качествах вина и на других его свойствах.

– Остается только надеяться, что температура повысилась не так давно и необратимые процессы еще не произошли, – с надеждой проговорила Сьерра. – Измерь, какая температура в самих емкостях, Паоло. Прямо сейчас. Тогда мы будем знать наверняка.

– Я тоже подумал об этом, – кивнул Паоло. – В крайнем случае придется начать разлив вина по бутылкам как можно скорее. Как бы этому ни противилась моя душа, но ничего не поделаешь.

– Значит, разлить вино по бутылкам раньше положенного – единственный выход? – спросил Ник.

– Да, хотя срок разлива еще не наступил, – с горечью проговорил Паоло. – Но повышение температуры ускоряет процесс старения вина, и его срок жизни в бутылках тоже укорачивается.

– Это серьезный удар для компании, – сделал вывод Ник. – Паоло, когда вы открывали подвал, не обратили внимания на замок? С ним все было в порядке?

– Я закрыл дверь перед уходом. И не имею обыкновения отдавать кому-то ключи. Они всегда при мне.

– А у кого еще есть ключи от подвала? – продолжал допытываться Ник.

– Есть несколько дубликатов, – начал перечислять Паоло. – У Сьерры в конторе и еще три…

– Каждый из которых не составляет труда взять? – перебил его Ник.

Сьерра уловила оттенок иронии в его голосе.

– Это допрос? – уточнила Сьерра. – По-моему, он неуместен.

– Как я вижу, охрана поставлена из рук вон плохо, – проговорил Ник. – Даже ребенок справится. В контору может войти кто угодно, независимо от того, там ты или нет. И вряд ли Мэри Ли обратит на него внимание. Это означает, что любой человек имел возможность взять ключ, войти в подвал и переключить термостат.

– Мэри Ли не пускает случайных людей в контору, – тотчас вступилась за свою секретаршу Сьерра. – И если бы появился кто-то, кого она не знает…

– Но если бы этот «кто-то» заявил, что знает тебя, она бы впустила его, независимо тот того, знакома она с ним или нет, – продолжал гнуть свое Ник. – Я провел вчера вторую половину дня в твоем кабинете, Сьерра. И видел, как обстоят у вас дела на самом деле.

– Это верно, у нас в конторе нет особых строгостей, – начиная сердиться, ответила Сьерра. – Мэри не такая непреклонная, как Юнис, но она…

– Вы проверили температуру в других подвалах? – не слушая ее, обратился Ник к Паоло.

Тот покачал головой:

– В других я не заметил никаких изменений. Да и в этом не стал бы смотреть на градусник, если бы не почувствовал неладное.

– Надо немедленно осмотреть все подвалы, – настаивал Ник. – Если температура в них успела подняться всего лишь на полградуса, вы могли не заметить этого. Но через какое-то время уже будет поздно. Потом соберите все ключи – все дубликаты, которые есть, – и держите их у себя.

– Сделаю, как вы сказали, – пообещал Паоло.

Сьерра почувствовала, как в ней вспыхивает недовольство. Паоло подчинился Нику, даже не выслушав, что скажет она. А ведь он впервые увидел Ника четверть часа назад. Не слишком ли много берет на себя Ник? Надо будет сказать ему об этом. Но ее раздражение тут же сменилось удивлением:

– Ник, куда ты?

Не замедляя шага, он бросил через плечо:

– Встретимся в твоем кабинете, когда вы закончите проверять подвалы и соберете все ключи.

– Не смей приказывать мне! – Его начальственный тон вывел ее из себя. – Я не твоя подчиненная.

Ник остановился и резко развернулся.

– Твое счастье, что ты не работаешь у меня, – ответил он таким ледяным тоном, какого она еще ни разу не слышала от него. Казалось, Ник готов был добавить еще пару фраз, но сдержался, на его лице словно бы застыла маска. Снова развернувшись, он пошел дальше.

– Он всего лишь совладелец, а не босс, – повернувшись к Паоло, сказала Сьерра, стараясь как-то сгладить неприятное впечатление.

Но тот просто посмотрел на часы и предложил:

– Давай проверим температуру в других подвалах, Сьерра.

Она двинулась за ним следом, но ее мысли все еще продолжали вертеться вокруг того, что она услышала. «Твое счастье, что ты не работаешь у меня!» Эти слова Ника не выходили у нее из головы. Он говорил таким угрожающим тоном! И глаза его стали холодными, как лед. Да, он привык держать себя в руках. Это вошло в его плоть и кровь. Но эта маска, застывшая на его лице, подействовала на нее как холодный душ. Из-за чего он так разозлился? Считает ее виноватой в случившемся? Думает, что она слишком халатна и беспечна?

Сьерра закусила нижнюю губу, и ей вспомнилось лицо Расса, который говорил, что Ник никогда не прощает нерадивости. Если Ник считает, что все произошло из-за халатности, значит, в этом кто-то виноват. И эта вина ложится на ее плечи. Как глава компании она должна отвечать за все.

Они проверили остальные подвалы – там все было в полном порядке. Оставалось только собрать дубликаты ключей. А она по-прежнему продолжала думать о Нике.

Ведь и тогда, на винограднике, он держался с ней достаточно холодно, но она не придала этому значения. Теперь Сьерра понимала, что изо всех сил пыталась установить между ними дистанцию, но ей это удалось только благодаря тому, что сам Ник вел себя сдержанно. Увидев расстегнутую блузку, он даже не попытался дотронуться до нее.

Странно, но это возмутило ее, словно Ник совершил предательство. Хотя совсем недавно, как ей казалось, она только и мечтала о том, чтобы он оставил ее в покое. Дал возможность собраться с мыслями. Но мужчина, который совсем недавно так страстно обнимал ее, сегодня держался совсем иначе. Он не обнял ее, не прижался губами к груди, его серые глаза не вспыхнули от страсти.

Судя по всему, ему не составляло ни малейшего труда сдержать себя. Наверное, потому, что он просто потерял к ней интерес.

С того момента, как она оттолкнула его, Ник решил не тратить на нее время понапрасну и переключиться на другую, более податливую особу. Не исключено, что он уже нашел более доступную женщину и провел с ней ночь в своем плавучем домике.

Сьерра почувствовала, как ей стало трудно дышать, но попыталась смириться с такой возможностью. Наверное, так он ведет себя всегда: сначала проявляет бурный интерес, а потом наступает охлаждение. Она вспомнила, как Ник держался с Рори Таррингтон. Теперь настал ее черед.

Происшествие в подвале заставило его прийти к выводу, что она плохой руководитель компании.

Мысль об этом возмутила ее еще больше. Сьерра гордилась собой, тем, что досконально изучила производство. То, что Ник поставил под сомнение ее компетентность, сильно задело ее гордость.

«Но почему меня должно волновать, какое у него сложилось обо мне мнение? – удивлялась самой себе Сьерра. – И почему меня так беспокоит, что в его глазах погасла страсть?»

Стоит ли Ник того, чтобы она переживала по этому поводу? Если он перестанет добиваться близости с ней, исполнится то, к чему она сама так стремилась? И какое счастье, что дело ограничилось несколькими поцелуями, а не чем-то большим. Слава богу, они не перешли черту, не стали по-настоящему близки, тогда его охлаждение могло ударить по ее самолюбию еще сильнее и болезненнее.

Судя по тому, как ее задело его внезапное безразличие, Ник слишком много значит для нее, он глубоко сумел взволновать ее чувственность, ее женскую суть.

«Мне просто повезло», – убеждала себя Сьерра.

Если бы она позволила себе влюбиться в него, лечь с ним в постель, то сейчас ей пришлось бы склеивать разбитое на кусочки сердце, а не только свою гордость.

 

ГЛАВА 11

Ади открыл дверь Нику, не прерывая разговора по мобильному телефону. Сидевший у него на плече Пит мяукнул при виде гостя.

Жестом руки пригласив Ника пройти в дом, Ади продолжал разговор:

– Дебби, я был бы рад тебе помочь, но привозить сюда хорька нельзя. Потому что и собаки, и кошки вряд ли смогут понять, что он – тоже член семьи. Устроят на него охоту и разорвут в клочки. Мы его обречем на верную смерть. Попробуй позвонить Филу. Кто знает, может быть, он давно мечтал завести у себя дома хорька. Ну пока, малышка. Увидимся сегодня.

– Тебе собирались привезти сюда хорька? – улыбнулся Ник. – Кто эта Дебби?

– Одна из моих официанток. – Ади положил телефон и спустил кота с плеч. Тот недовольно заворчал. – Симпатичная девушка, которой ее дружок решил сплавить своего хорька.

– А теперь она пытается сплавить хорька тебе? Очень мило. Не соглашайся, Ади.

– Ты же сам слышал, что я ей ответил. Не сомневаюсь, если Дебби попросит Фила, тот согласится взять у нее не только хорька, но и атомную бомбу. Это наш бармен, и он спит и видит, как бы ему добраться до Дебби.

– И, конечно, будет рад прийти ей на помощь. Ничто не закрепощает больше, чем оказанная кем-то услуга, – цинично заметил Ник. – Такое впечатление, что твои работники бесплатно разыгрывают для тебя нечто вроде телевизионного шоу «Я и мои друзья».

– Все они молодые ребята. Большинству из них едва перевалило за двадцать. Поколение X. Иной раз рядом с ними я чувствую себя стариком. – Ади вздохнул и сел на диван. На тот самый диван, где он занимался любовью с Ванессой прошлой ночью.

Нет, занимался сексом, тотчас поправил он себя. Не надо подменять одно другим. Они отдались сексуальному порыву, и никакого отношения к любви это не имеет.

Ничего себе порыв! Он даже забыл о презервативах. Ади резко встал.

– Хочешь что-нибудь перекусить или выпить? – Он прошел в кухню и открыл холодильник.

Ник последовал за ним.

– Нет, ничего не нужно, спасибо. – Он опустился на один из стульев. Хромой Пират, сидевший на соседнем кресле, приоткрыл глаза, внимательно оглядел его и снова зажмурился. – Что с тобой случилось? Ты выглядишь неважно.

– И в чем это выражается? – спросил Ади и, достав пиво, откупорил бутылку и сделал большой глоток.

– Озабоченный. Огорченный. Встревоженный. – Ник внимательно посмотрел на друга. – Поделишься?

– У меня все в порядке. Но такое впечатление, что у тебя самого что-то стряслось. Нужна моя помощь?

– Может быть. Что тебе известно о семействе Эверли, Ади?

Тот замер с бутылкой в руках.

– Я никогда не видел их бабушку и старшую сестру – главу компании. Но кое-что мне о них известно. Будучи уважаемыми гражданами города, они не один раз наезжали на меня. Но единственный член их семьи, с кем мне лично приходилось… как бы это сказать… иметь дело, – это Ванесса.

– А младшая сестра? Карен?

– Ах да! Совсем забыл. Но про нее я почти ничего не знаю. И ни разу не видел ее. – Его напряжение спало, и он сделал еще один глоток. – А в чем дело, Ник? Что-то не в порядке с заводом?

– Можно сказать и так, если считать кражу «непорядком».

Ади сел на стул. В глазах его отразилась тревога.

– Это уже можно считать преступлением. И как это обнаружилось? Симпатичный президент компании попросила тебя найти воришку?

– Симпатичный президент компании сама во всем виновата. Ты себе представить не можешь, какой простор для нечистых на руку людей представляется в компании. И это уже граничит с преступлением.

– Звучит так, словно ты обвиняешь компанию в хищении или растрате. Что, дела обстоят хуже, чем у Вилмарка? Помнишь, как мы сначала зашли с ними в тупик? Как трудно было найти виновника, который похитил триста пятьдесят тысяч долларов. А потом оказалось, что это бухгалтер перечисляет деньги по компьютеру на свой счет. Нам удалось выяснить это благодаря путанице со страховыми полисами. Их система защиты программ была совсем устаревшей.

– Как и во многих других компаниях, – покачал головой Ник. – Любой менеджер начинает с заявления, что они не желают тратиться на новую систему, поскольку вполне довольны прежней. Но Вилмарки, один раз обжегшись, могли бы сделать соответствующие выводы. Ан нет! После непродолжительных дебатов члены правления пришли к выводу, что лучше сэкономить деньги.

Ник протянул руку и погладил Пирата. Кот тотчас вскочил и спрыгнул с кресла.

– Теперь я жду звонка от них, потому что какой-нибудь другой работник, столь же жадный до чужих денег, быстренько сообразит, что сможет поживиться за счет компании. Это очень просто сделать. В компании «Эверли» дела обстоят еще хуже.

– Как тебе это удалось обнаружить? – спросил Ади.

– Просмотрел вчера компьютер, который стоит в кабинете Сьерры. Просто чтобы удовлетворить свое любопытство. Сначала все было нормально. И я не думал, что этот бронтозавр поможет найти мне что-нибудь подозрительное. Но когда я начал просматривать счета, то увидел…

Ник встал и начал расхаживать по кухне.

– Сначала я тебе объясню, почему это не составило для меня никакого труда. Пароль ни разу не менялся с тех самых пор, как была инсталлирована программа, представляешь? То есть двенадцать лет назад. Шесть простых чисел. Проще не бывает.

– Держу пари, что они – дабы облегчить задачу взломщику – выбрали для пароля дату рождения кого-то из членов семьи. Я прав?

– В самое яблочко, – кивнул Ник. – Более того, секретарша по первой моей просьбе выдала список всех членов семьи с датами рождения, не задав при этом ни единого вопроса. Сьерры поблизости не было. Все оказалось так легко, что я не мог себе поверить. Первый же пароль, который я набрал наугад, подошел – дата рождения Сьерры, потом пошли один за другим: дата рождения бабушки, отца и умершего ребенка.

– В семье у Эверли умер ребенок? Ник кивнул:

– Его звали Кейт. Единственный сын, близнец младшей из сестер. Мне про него рассказала Изабелла. Пять лет назад парнишка поехал покататься на велосипеде, и его сбила машина. Большой удар для всей семьи. Они тяжело переживали смерть мальчика. И, в общем, так и не смирились с потерей. Отец и мать разошлись из-за этого и уехали из города. Сьерре пришлось взять управление всем производством в свои руки.

– Очень жаль, что семью Эверли постигло такое несчастье, – задумчиво проговорил Ади. – Уиллард ни разу не упомянул про бедного мальчика, когда возмущался своими высокомерными родственниками. Королевская чета местного масштаба, перед которыми все заискивают.

– Бедного мальчика, конечно, жаль. Но какое это имеет отношение к преступной халатности? – мрачно отозвался Ник. – Это не может служить оправданием. Ты знаешь, как я отношусь к тем, кто начинает ссылаться на затруднительное положение: «Мне не оставалось другого выхода».

– Кто же спорит? Я тоже не покупаюсь на такие уловки, – согласился Ади. – Но если все эти махинации выплыли наружу, теперь тебе будет легче. Многое сразу встанет на свои места.

Как ни важен был вопрос, обсуждаемый с другом, Ади не мог направить свои мысли в эту сторону. Глядя перед собой, он снова увидел Ванессу Эверли. Трагедия, случившаяся в семье, могла стать причиной того, что она выпала из нормальной жизни, не ходила на свидания и не заводила любовника. Она служила в полиции, и это выработало у нее чрезмерную подозрительность. И, конечно, Ванесса боялась, что кто-то, догадываясь о том, что она нуждается в утешении, захочет воспользоваться ее слабостью. Вот почему она оказалась девственницей в таком возрасте, когда другие и думать забыли, что это такое.

Только одного он никак не мог понять, почему именно его Ванесса выбрала первым своим любовником.

Ади даже тряхнул головой, словно пытался выкинуть Ванессу из своих мыслей. Но вместо этого в памяти, как назло, еще отчетливее всплыли картины недавнего прошлого: обнаженная Ванесса стоит перед кроватью, ощущение тепла ее тела, робкая нежность ее губ. Он даже ощутил аромат – едва уловимый запах лимонного шампуня, который исходил от ее волос. Эти картины одолевали его воображение с той самой минуты, как она ушла от него. Чем сильнее он старался избавиться от них, тем с большей настойчивостью – еще более сильные и яркие – они являлись ему несколько минут спустя. И пробуждали в нем новую волну ощущений.

Занятый своими размышлениями, Ник не заметил, какую внутреннюю борьбу приходится вести названому брату.

– В сущности, мне не составит особого труда выяснить, кто виновник, – продолжал он с сосредоточенным видом. – И мотив ясен – алчность. Кто-то захотел прибрать денежки, которые сами плыли в руки.

Ади был рад возможности отвлечься от своих мыслей:

– По твоему раскладу выходит, что компания «Эверли» все устроила таким образом, чтобы кто-то получил такую возможность и без труда воспользовался ею.

– Мягко сказано! Ты только представь: ни разу за все годы не сменить пароль! – возмущенно хмыкнул Ник. – Выбрать для пароля даты рождений! Уже много лет никто не пользуется цифровыми кодами – только сочетанием букв.

– Эверли живут совсем в другом мире. Время для них словно остановилось, – успокаивая друга, напомнил Ади. – А модем у них есть? Если да, то тогда круг подозреваемых расширяется до размеров вселенной. Любой хакер мог войти в их систему и грести деньги.

– Их модем такой же устаревший, как и компьютер.

– Если он такой медлительный и неповоротливый, то настоящий хакер тотчас потерял бы интерес к этому делу. Сидеть и ждать, когда на экране будет появляться буква за буквой – в час по чайной ложке? – Ади усмехнулся, но тут его осенила другая мысль: – Впрочем, ничего забавного тут нет. Часть доходов компании принадлежит тебе, и, значит, кто-то черпает твои денежки? Ты успел поставить защиту?

– Компьютер приобрели для того, чтобы производить оплату счетов. Представляешь, всех счетов! И при этом пользуются паролем, который под силу угадать любому современному школьнику. Когда я пробежал взглядом по счетам, то обнаружил…

Ник взял карандаш и бумагу и написал два названия: компания «Джордан» и компания «Джордн»:

– Я спросил у Мэри Ли, что это за «Джордан». Она ответила, что Эверли всегда закупали у них бутылки для разлива вина.

– Значит, компания «Джордн» – чья-то подставка, – предположил Ади.

– Вчера я позвонил в наше агентство и попросил Дэнни проверить, существует ли такая компания на свете. Похоже, ей не удалось найти ничего похожего. Но все может быть. Поэтому я попросил их проверить более тщательно. Юнис позвонила и сказала, что компания «Джордан» – легальная фирма, а вот «Джордн» – явная фальшивка.

– Почему же ревизоры не смогли их вычислить?

– Потому что компания «Эверли» – частное предприятие. И по закону ревизоры не могут являться туда с проверками.

– Значит, у них в течение многих лет не было никаких проверок? – удивился Ади. – Но это же глупость! Я каждый год приглашаю ревизора, чтобы знать, как идут мои дела, Ник.

– Потому что у тебя с головой все в порядке, а у них бухгалтерию проверяет секретарша. Судя по ее словам, она просто сопоставляет счета, которые поступили в банк, с теми, что они отправили по компьютеру.

– Чтобы свести дебет с кредитом, – кивнул Ади. – Следовательно, у них нет никого, кто мог бы проследить, что было отправлено и кто на самом деле получил деньги?

– Нет. И поскольку написание фирмы «Джордан» почти ничем не отличается от фирмы «Джордн», такой невнимательной особе, как Мэри Ли, даже в голову не приходит усомниться в том, что все идет как положено.

– Может быть, она сама и крадет деньги? У нее больше всего возможностей для этого, – предположил Ади.

– Достаточно пообщаться с Мэри Ли десять минут, чтобы понять – она к этому не имеет ни малейшего отношения. Могу ручаться головой. Такая идея ей бы даже в голову не могла прийти. Не то воображение, и не та смелость.

– В твоем бюро она не продержалась бы и десяти минут!

– Пяти хватило бы, чтобы ее выставили вон, – поправил его Ник. – Сам посуди: кто-то начиная с прошлого года – впервые это произошло в июне – ввел в компьютер название этой фирмы и счет. Не больше нескольких тысяч долларов за раз. Но если все суммировать, получается весьма кругленькая сумма. До вчерашнего дня эта фирма получила около двадцати пяти тысяч долларов. Не очень много. Ты знаешь, нам случалось обнаруживать пропажи и в миллионы… – Ник замолчал и потер виски.

– Но это и твоя компания тоже, – напомнил Ади. – До сих пор никому не удавалось обворовывать тебя. И по престижу твоей фирмы и бюро будет нанесен серьезный удар, если выяснится, что какой-то компьютерный вор увел у тебя из-под носа деньги.

– Вот именно, Ади.

– И теперь ты хочешь схватить воришку за руку? И кого же ты подозреваешь? – поинтересовался Ади. – Учитывая, что ты начисто исключаешь причастность к краже. Мэри Ли.

– Основной подозреваемый – Сьерра Эверли. Она имеет полный доступ к компьютеру и ко всем счетам. Часть счетов пересылалась именно по ее паролю. Но поскольку для пересылки пользовались и другими, требуется время для того, чтобы проверить подпись того, кто получал переводы. Поэтому пока мы не имеем права никого подозревать. На следующей неделе Дэнни добудет нужные сведения. Тогда и поговорим.

– Но даже если ты увидишь подпись Сьерры на чеках – это еще не может служить доказательством ее вины. Подпись может быть подделана. Вспомни про случай с Ханлоном, – напомнил Ади. – Один из вице-президентов сам принял его на работу. И если бы не твое фантастическое чутье – этого сосунка упекли бы в тюрьму.

– На этот раз мое фантастическое чутье отказывает мне. Сегодня, увидев Сьерру, я понял, как мне не хочется, чтобы это была она. Это меня и бесит, Ади. Теряя объективность, я теряю и нюх. Я влип по уши.

– Выходит, ты неравнодушен к главе компании?

Ник, не мигая, смотрел перед собой.

– Если Сьерра Эверли прогуливается по своему компьютеру, как кошка по ночам, то она должна знать, что рано или поздно я схвачу ее за руку, – проговорил он после паузы. – Но тогда получается, что ей выгодно злить и выводить из себя? Отвлекать любым способом.

– Например, попробовать тебя соблазнить, чтобы таким нехитрым способом подцепить на крючок?

– А потом осторожно вести добычу к берегу, пока… – Ник покачал головой. – И когда наш герой выяснит, что с ним произошло, будет уже поздно. Он уже будет танцевать под ее дудочку и делать все, что она захочет. Только для того, чтобы она не отменила очередное свидание.

– Ну и на каком этапе ты сейчас находишься: уже успел заглотнуть наживку или только плаваешь возле червячка? – не без любопытства спросил Ади. – Честно говоря, мне мало верится, что ты уже на крючке. Ты слишком умен, чтобы попадаться на такие старые уловки, Ник. Сдается мне, что наживка тебе приглянулась, но ты вряд ли слишком широко разинул рот.

– Нет, еще не успел.

– Ты предупредишь ее о том, что тебе удалось обнаружить, или собираешься немного поиграть с ней в кошки-мышки?

– Еще не решил. Я назначил ей встречу на сегодня во второй половине дня. Сначала собирался высказать ей все в лицо. Надеялся, что мое – как ты говоришь – фантастическое чутье подскажет мне – виновата она или нет, после чего решу, что делать. Но когда я сегодня увидел ее на винограднике… – Ник помолчал и тяжело вздохнул: – Я не смог ничего сказать. А потом произошел еще один странный случай – перепад температуры в подвале, что тоже было связано с плохо налаженной охраной. Но тут я уверен, она к этому непричастна.

– Может быть, кто-то из семейства Эверли разбил зеркало? Или прошел под лестницей, или еще что-нибудь в этом роде. Похоже, что у них все пошло наперекосяк. Прошлой ночью со стоянки у бара угнали машину Ванессы.

– Что? Ади кивнул:

– Она пришла в бар – уже после того, как ее дежурство окончилось. И пока в ужасе наблюдала, какие мерзкие коктейли пьют мои посетители и как непристойно они развлекаются, кто-то свистнул ее машину. Утром я спросил у Джерико, не его ли это рук дело. Он поклялся, что не имеет к этому отношения, но знает, кто это сделал. Говорит, что этот парень уже умотал из города.

Ник нахмурился:

– Тут что-то не так, Ади.

– Да, что-то неладное происходит с этим семейством, – согласился Ади. – Случайность? Совпадение? Можно этим объяснить?

– Ты же знаешь, что я не верю в совпадения и случайности, Ади.

– Я тоже. Но сколько я ни ломал голову, пытаясь сложить воедино все куски, ничего не получилось. И я не могу прийти ни к какому выводу. Логика не помогает. Даже если Сьерра и занимается кражей денег компании через компьютер, вряд ли она станет угонять машину своей сестры.

– Согласен. И точно так же я не верю в то, что к ним в дом мог явиться призрак их брата Кейта.

– Призрак? – недоверчиво переспросил Ади. – Неужели?

Громкий лай собак и стук в дверь помешали Нику ответить.

– Это Джерико. Он выводил собак на прогулку. Ник прошел следом за ним, глядя, как Бро и Шорти радостно кружатся вокруг Ади. Джерико тоже наблюдал за ними, глубоко засунув руки в карманы своих явно не по размеру больших брюк.

– Ты любишь бейсбол, Джерико? – спросил Ник. Выражение лица паренька тотчас изменилось.

– Да. Намного больше баскетбола, – с охотой отозвался он. – Вот почему мне так хочется поскорее добраться до Нью-Йорка. Собираюсь пойти на соревнования. Вдруг мне даже удастся увидеть, как играет Мэт?

– Нашему агентству дают бесплатные билеты на весь игровой сезон, – сказал Ник. – Обычно мне не хватает времени, чтобы ходить на матчи, поэтому я отдаю их кому-нибудь. Когда окажешься в городе, забеги ко мне, я дам тебе парочку билетов. Можешь взять с собой брата.

– Вот это да! Класс! – обрадовался Джерико.

– А что поделывал твой брат сегодня? – безразличным тоном спросил Ник.

– Ничего особенного, – отозвался Джерико. – Я скучал меньше, чем он.

– Да, тут ничего интересного нет, – согласился Ник. – Держу пари, что вы ждете не дождетесь того момента, когда можно будет уехать в Нью-Йорк. Судя по всему, скоро?

– Надеюсь, – честно ответил Джерико. – Сначала нам надо добыть денег. Ади сегодня нанял меня следить за его стоянкой. И я пообещал, что при мне ни одну машину не уведут.

– Уверен, что тебе позавидует любая сторожевая овчарка, – кивнул Ник. – Да, кстати, Ади, пока не забыл. Салли меня просила передать тебе кое-что, это касается Шерил Нолан. На сем, надеюсь, моя миссия заканчивается. И мои обязанности сватьи можно считать исполненными.

– Что? – Ади выглядел совершенно озадаченным.

– Судя по словам Салли, эта блондинка без ума от тебя, – объяснил Ник. – Только не пытайся уверить меня, что ты этого сам не заметил.

Ади пожал плечами:

– Вроде бы заметил.

– А как она выглядит? – вмешался Джерико. – Классная баба?

– Классная, – ответил Ник, усмехнувшись. – Думаешь, Ади стоит такой?

– Стоит, – уверенно отозвался Джерико. – Полный вперед, Ади!

– Ну… не знаю. – Ади попытался вспомнить, как выглядит Шерил Нолан, но увидел только лицо Ванессы. Как она, обернувшись, смотрит на него своими огромными карими глазами.

И был готов возненавидеть себя за то, что ведет себя, как школьник, который вздыхает весь вечер и считает, что он пропал зря, если девочка отказалась говорить с ним. Ади очень хорошо помнил те времена, когда ему случалось влюбиться по уши и сколько это приносило ему неприятностей.

Все, хватит, он сыт по горло. Кажется, все, что связано с этими тремя сестрицами Эверли, доставляем одни хлопоты. И лучше держаться от них подальше.

– Попробую позвонить этой Шерил, – сказал он решительно.

Дверь кабинета оказалась открытой. Сьерра вошла и увидела сидящего у включенного компьютера Ника.

– Очень рада, что ты чувствуешь себя как дома, – вызывающе сказала она. – Похоже, мой кабинет стал уже твоим.

Ник развернулся в кресле и внимательно посмотрел на нее. Она успела переодеться. Теперь на ней было канареечного цвета платье без рукавов, облегающее ее стройную фигуру. Короткая юбка позволяла видеть длинные красивые ноги. Цвет платья оттенял темный цвет волос, свободно падавших ей на плечи. И когда она слегка наклоняла голову, золотые сережки с легким звоном касались ее изящной шеи.

Ник почувствовал, как злость и раздражение растворяются в нем. Она была такой красивой. И, наверное, знала, как легко ей удается сбить его с толку. Интересно, она все это делает сознательно, чтобы отвлечь его внимание от махинаций? Чтобы он не заметил, сколько денег потеряла компания? Надеется, что сумеет заставить его скрывать от других свои делишки или более того – помочь ей получше замести следы?

«…Закинуть наживку и ждать, когда ты клюнешь…» – прозвучал в ушах голос Ади.

Ник нахмурился. Наживка, конечно, заманчива, но он не собирается заглатывать ее. И не собирается демонстрировать своего восхищения.

– Паоло принес мне ключи. – Он показал на связку, лежавшую на столе. – Имеются ли еще дубликаты? Мне нужны все.

От его серых глаз веяло арктическим холодом. Сьерра быстро отвела от него взгляд и посмотрела на ключи.

– Думаю, что здесь все, не считая тех, что у Паоло. И моих, разумеется. Я не собираюсь отдавать их.

– Мы все равно будем менять все замки и все ключи. И ты получишь новые. В понедельник приедет команда, которая займется сменой замков и установкой сигнализации.

– Как быстро ты все это решил! – Она с вызовом посмотрела на него.

– Да, не сомневаясь ни секунды. – Он спокойно встретил ее взгляд. – Кроме того, я заказал новый – более современный – компьютер со встроенным модемом, с надежной системой защиты, которая не позволит никому со стороны проникнуть в него, с программой защиты от вирусов, автоматической установкой связи, приема сообщений, распечаткой и так далее и тому подобное.

Сьерра смотрела на него с ошеломленным видом, вспоминая, с каким трудом она осваивала азы компьютерной грамотности. К сожалению, у нее мало что осталось в памяти от тех занятий. Из всего, что сказал Ник, она уяснила одно: он уже принялся внедрять намеченное, даже не спросив ее согласия. Он делает все, как считает нужным. И это еще только начало.

– Зачем? – сердито спросила она. – Такие расходы нам не по карману. Я согласна с тем, что, наверное, стоит сменить замок в том подвале, где вышел из строя терморегулятор, но…

– Ты считаешь, что «наверное, стоит сменить замок»?.. – Ник вопросительно вскинул брови. – Позволь мне напомнить, что терморегулятор не может сам занять какое-то положение, что кто-то должен сдвинуть рычажок с нужной отметки.

– Ну хорошо, замок необходимо сменить, – сдалась Сьерра, – но все остальное, что ты перечислил, – лишнее. И это обойдется нам в копеечку.

– Все расходы берет на себя агентство. Поскольку это вспомогательная, можно сказать, дочерняя компания…

– Это не дочернее предприятие! – возмутилась она. – Ты владеешь половиной, но это не означает, что наша компания имеет какое-то отношение к твоему агентству. Мы независимая частная компания.

– Частная компания, но не частная лавочка, где ты вытворяла что хотела! – Ник смотрел на нее, чувствуя, как в нем нарастает гнев.

Чем сильнее она протестовала против установки сигнализации и нового компьютера, тем больше выдавала себя. Сьерра Эверли оказалась не настолько умной, как это кажется ей самой.

– Те дни ушли навсегда, моя дорогая. Тебе придется смириться.

Ник говорил резко, отрывисто и с неприязнью смотрел на нее. В его твердости было что-то от непробиваемой бетонной стены. Никогда еще Сьерра не видела его столь ожесточенным. С первой же встречи она все время спорила с ним, поддевала его, дразнила, но он всегда отвечал спокойно и невозмутимо. Даже доброжелательно. Им всегда удавалось находить общий язык.

Но только не сейчас. Сьерра смотрела на него во все глаза. И ее гнев сменился печалью.

– Что с тобой, Ник? – тихо спросила она. – Неужели ты винишь меня в том, что произошло с термостатом?

– Нет, не виню. До тех пор, пока сюда не прибудет страховая компания и не выяснится, не принесет ли это компании какую-то выгоду.

Сьерра продолжала непонимающе смотреть на него.

А потом до нее дошло, что он имеет в виду. И она потеряла дар речи. Его подозрение глубоко оскорбило ее.

– То есть… ты считаешь, что я могу… нарочно это сделать?! – Каждое слово давалось ей с трудом.

– Я ничего не считаю, а вижу факты и устанавливаю между ними логические связи. Я возглавляю агентство, которое занимается в том числе и экономическими преступлениями. – Ник четко выговаривал каждое слово. – И я обязан сделать все, что в моих силах, чтобы здесь, в компании «Эверли», ничего подобного больше не произошло.

Сьерра с изумлением смотрела на него. Уж не шутит ли он? Может быть, в его агентстве приняты такие шутки в духе черного юмора?

– Ты ведь понимаешь, что все люди, занятые в компании, честно зарабатывают свой хлеб? Кому из них могло прийти в голову заниматься саботажем?

– И я честно зарабатываю свой хлеб…

– Но и я тоже. – Сьерра распрямила плечи и внимательно посмотрела на него. – Что с тобой творится? С сегодняшнего утра – я заметила это еще на винограднике – ты так резко переменился. А сейчас… У меня такое впечатление, что у тебя приступ паранойи. Мания преследования. И ты собираешь улики даже против меня!

Он вытянул длинные ноги и скрестил их.

– Расскажи мне про Барри Векслера, – попросил он таким тоном, что Сьерра догадалась – дело не только в самом адвокате, а в чем-то большем.

– А что ты хочешь узнать про него?

– Мне случайно удалось выяснить, что он стал вести дела компании летом прошлого года, в июне.

Хотя Сьерра могла иметь самое непосредственное отношение к хищениям, кто-то должен был стоять за ее спиной, давать ей советы и указания, – это предположение высказал Ади. Но и без него Ник решил, что в это дело должен быть замешан еще кто-то. Тем более что деньги начали пропадать именно с прошлого года, когда Векслер появился в компании, а в случайные совпадения Ник не верил. Так что у Барри рыльце непременно в пушку.

– Все верно, – кивнула Сьерра. – До того нашим адвокатом и поверенным в делах был его отец, а еще раньше – дедушка. Кроме того, отец Барри – личный поверенный в делах моей бабушки. – Легкая улыбка пробежала по ее губам. – Первое, что потребовал Барри, когда занял свое место, – повышение гонорара за свои услуги, чем очень насмешил нас.

– Почему? – прищурившись, спросил Ник.

– Это не важно. – Она пожала плечами. – Даже если я и объясню тебе почему, вряд ли это тебя позабавит.

– А когда ему пришло в голову, что он… – Ник с трудом сдержал презрительную усмешку, – …значит для тебя больше, чем просто адвокат и поверенный и делах?

Сама мысль о том, что Барри и Сьерра могут быть как-то связаны, вызывала в нем раздражение. И это тоже злило его. До сих пор ему не приходилось переживать приступов ревности. Он даже считал, что лишен этого глупого чувства. Сколько раз женщины, чтобы привлечь к себе внимание, разжечь в нем любовь, старались вызвать в нем ревность, чтобы немного сбить с него спесь, сделать более уступчивым, но ни одна из этих попыток ни к чему не привела. Вот почему Ник пришел к выводу, что чувство ревности чуждо ему.

Но одна мысль о Барри Векслере и Сьерре тотчас вызывала неприятное ощущение внутри, будто все мышцы сжимались в тугой комок. Неужели отсутствие ревности объяснялось лишь тем, что он никогда не испытывал ни к одной женщине глубоких чувств?

А сейчас любой – самый невинный – намек вызывал острый приступ этого нелепого чувства!

– Когда именно Векслер открыл филиал? Когда занял место своего отца или раньше? – требовательным тоном спросил он.

– У меня такое впечатление, будто меня допрашивают и допрос ведется с пристрастием. – Она поморщилась.

– Будь добра, отвечай на вопрос.

– Хорошо, ваша честь. Вскоре после того, как Барри возглавил компанию «Векслер». Так мне кажется.

– И он в самом деле, – его глаза сверлили ее, как два лазерных луча, – для тебя больше чем просто адвокат?

– То есть близки ли мы с ним? – Сьерра с недоумением смотрела на него какое-то время, а затем лицо ее залила краска. – Ты хочешь сказать, что мы с Барри продумали махинацию со страховкой? Что мы запланировали изменить температуру в подвале, чтобы погубить вино и получить деньги по страховке? О боже! – Она была настолько оскорблена, настолько возмущена, что у нее не было сил оставаться с ним в одном помещении.

Повернувшись, Сьерра выскочила из кабинета, а потом и из здания конторы. Но где-то на полпути к машине она спохватилась. Нет! Она не имеет права оставлять его оскорбительные намеки без ответа.

Ник сидел, склонившись над клавиатурой, когда она вернулась в кабинет.

– Это самое дикое предположение, какое я когда– либо слышала в своей жизни! Настолько нелепое, что я даже не могла расхохотаться тебе в лицо. Я могла бы дать только пощечину.

Он снова развернулся в своем кресле.

– Ты можешь добавить что-нибудь еще к сказанному? – спросил он скучающим тоном, который еще больше подстегнул ее гнев.

– Твои обвинения настолько бездоказательны и безосновательны, что смахивают на клевету. Не думаю, что мой адвокат подаст на тебя в суд, чтобы защитить свое имя, но…

– Я никого еще ни в чем не обвинил, заметь, – холодно сказал Ник. – Я всего лишь задавал вопросы. И ты уже ответила на мой вопрос, хотя, быть может, и окольным путем. По твоей бурной реакции я понял, что ты и Векслер не устраивали никаких махинаций, чтобы выманить деньги у страховой компании.

– У нас даже нет страховки, которая могла бы покрыть такого рода убытки. И в следующий раз, прежде чем тебе в голову будут приходить подобные бредовые подозрения, сначала проверь все как следует! – Она повернулась к двери.

– Ты уходишь?

Он задал вопрос равнодушно, словно ответ вовсе не интересовал его. Но она не была дурочкой и понимала, что Ник не из тех людей, что задают вопросы просто так. Несмотря на расслабленную позу, он казался очень напряженным.

– Да, ухожу. – Она глубоко вздохнула. – Надеюсь, что ты получишь удовольствие от общения с компьютером. У вас так много общего. У вас обоих вместо сердца – микрочипы.

– И тебя не волнует, что я останусь рядом с компьютером? Напомню тебе, Сьерра, что я работаю в агентстве, которое имеет непосредственное отношение к этой сфере деятельности, мы расследуем преступления, связанные с компьютерами. И я сам пишу программы, которые помогают защищать компьютер от взломщиков. В этой области я непревзойденный мастер.

– Тогда почему бы тебе не сосредоточиться именно на этой области деятельности и не совать свой нос в дела винного завода?

Он пропустил мимо ушей ее ядовитый тон.

– Что ты можешь сказать о компании «Джордан»?

– О чем? – Она смотрела на него с недоумением. – Мы покупаем у них бутылки для разлива вина. И всегда покупали именно у них, начало этому положил еще мой дедушка.

– Или ты просто непревзойденная актриса, достойная «Оскара», или ты действительно не понимаешь, о чем идет речь, – пробормотал Ник, нахмурившись.

Она по-прежнему смотрела на него с ошеломленным видом. Он сжал ручки кресла, словно боялся, что оно выкинет его вверх, как катапульта.

– Произнеси название фирмы по слогам, Сьерра. Ответом ему был еще более недоуменный взгляд.

– Джордн. Так?

Ник смотрел на нее, словно хотел просветить насквозь, как рентгеновскими лучами.

– Ты ошибся. Пропустил букву «а». У тебя проблемы с правописанием?

Ник вскочил так резко, что кресло отъехало назад и ударилось об угол стола. Сьерра даже вздрогнула от неожиданности.

– Мне пора идти, – сказала она неуверенно.

Ник сейчас напоминал ей разгневанного хищника, и ей ничуть не хотелось оказаться в его лапах.

– Куда ты направляешься? – Он двинулся в ее сторону.

Сьерра невольно отступила на несколько шагов.

– Мы уже это с тобой проходили, – пробормотала она, подразумевая то, что случилось между ними в винном погребе и в этом самом кабинете. Ей казалось, что он готов в любую минуту схватить ее в объятия.

– В семь часов я обещала пойти поужинать.

– Поужинать? С кем? С Барри Векслером? – продолжал допрашивать он.

Его улыбка возмутила ее еще больше. И она процедила сквозь зубы: – Да.

– Значит, вы с ним сообщники?

– С каких это пор совместный ужин делает людей сообщниками? – пожала плечами Сьерра.

Она ответила отказом на первое приглашение Векслера, но, когда он позвонил ей сегодня после обеда, согласилась встретиться, потому что не могла прийти в себя после происшествия в винном погребе и потому что не могла объяснить для себя внезапное охлаждение Ника. И эта перемена испугала ее…

Ник успел догнать ее у самых дверей, его сильная рука легла на плечо Сьерры:

– Отмени приглашение под каким-нибудь удобным предлогом. Поужинай со мной.

Сьерра заметила едва уловимый блеск, промелькнувший в его глазах, когда он коснулся ее плеча. Она видела этот блеск раньше. Эти перепады настроения – от страстности к полной холодности, а затем снова к страстности – выводили ее из равновесия. Да он просто забавляется с ней, как кот с мышкой.

– Это приказ директора вышестоящий компании дочернему предприятию? – уточнила она.

Ник не обратил внимания на иронию, прозвучавшую в ее голосе.

– Мы закажем еду у Салли, захватим ее с собой и поужинаем в моем домике, – сказал он так, словно уже получил ее согласие.

Но она еще не сказала своего слова.

– Ты считаешь, что я не смогу устоять перед таким сногсшибательным предложением, Ник?

– Действительно сногсшибательным. Если иметь в виду, что на счет «Джордн» за прошедший год перетекло двадцать пять тысяч долларов со счетов «Эверли» Или ты считаешь, что я как совладелец компании не имею права задавать вопросы о том, куда девались деньги? Это ведь хищение, и весьма крупное.

Сьерра почувствовала, как ее лицо вспыхнуло.

– Хищение?.. – прошептала она. – О боже! Ник еще крепче сжал ее плечо.

– И по тому, каким образом все обставлено, подозрение в первую очередь падает на тебя.

 

ГЛАВА 12

– Будь внимательнее, – предупредил Ник, помогая Сьерре перешагнуть со сходней на палубу вельбота, на борту которого владелец вывел символическое название – «Надежда». В другой руке Ник держал упакованный ужин от Салли.

После сообщения, оглушившего ее как удар грома, Сьерра не могла вымолвить ни слова. Словно ее нокаутировали и она никак не могла прийти в себя. Фразы, сказанные Ником, продолжали звучать в ее ушах.

Сначала ее настолько ошеломило услышанное, что она будто окаменела. Просто стояла и слушала, как Ник позвонил Барри и отменил назначенную встречу. Никак не отозвалась она и на его решение оставить ее машину возле конторы. После чего он усадил ее в свой автомобиль и поехал к Салли, заказал ужин и двинулся к вельботу.

Включив двигатель, Ник спрыгнул на пирс, отвязал вельбот и снова легко запрыгнул на палубу. Плавучий дом медленно тронулся с места.

Сьерра стояла неподвижно, вцепившись в поручни, и смотрела на воду, бегущую мимо. Не слишком ли долго она пребывала в этом состоянии, позволив Нику обращаться с ней, как с тряпичной куклой? Безволие, полная утрата контроля над собой образовали пустоту, которая тотчас заполнилась властной силой, исходившей от Ника.

Влажный ветер коснулся ее лица, заставил ее очнуться, выйти из того оцепенения, которое охватило ее. Сьерра направилась к рубке, где стоял Ник.

– Сейчас ты уже выглядишь немного лучше, – отметил он, взглянув на нее. – Хочешь поесть? Я брошу якорь, как только мы отойдем подальше от берега.

Сьерра нервно сцепила пальцы.

– Мне кажется, будет лучше, если я вернусь домой. Ник пожал плечами:

– Не думаю.

Она не рассердилась на него за то, что он продолжает распоряжаться и даже не обратил внимания на эту слабую попытку протеста. Сьерра воинственно скрестила руки на груди.

– Сейчас же разворачивай вельбот и плыви к берегу! – распорядилась она. К ней наконец вернулась способность принимать решения – привычка, выработанная несколькими годами управления компанией.

Но Ник снова не обратил внимания на ее слова. Что просьба, что приказ – ему было все едино.

Остановив вельбот, он бросил якорь. Проплыть это расстояние до берега – тем более что вода в озере оставалась неспокойной – было слишком рискованным делом.

– Я не вижу, чтобы мы направлялись к берегу, – проговорила Сьерра тоном, который, как она надеялась, звучит повелительно.

Она находилась посреди озера с мужчиной, намного превосходившим ее силой. С мужчиной, обвинившим ее в хищениях и махинациях. А с преступниками, как известно, не принято церемониться.

– А мы и не направляемся, – кивнул Ник. – Причина, по которой я увез тебя сюда, вызвана тем, что мне не хотелось, чтобы ты сбежала, когда услышишь что-нибудь такое, что тебе придется не по вкусу. А у тебя есть такая привычка.

– Ничего подобного! – Его обвинение напомнило ей о том, что именно так повели себя ее отец и мать, которые тут же сбежали, столкнувшись с жизненными трудностями. Она дала себе клятву, что никогда не последует их примеру. – Я умею держать себя в руках, когда надо.

– Что-то не заметил. Ты все время старалась ускользнуть от меня куда-нибудь подальше.

– И ты смеешь обвинять меня в этом! – возмутилась она. – А как насчет тебя самого? Не кажется ли тебе, что это ты сам ведешь себя таким образом, что люди испытывают желание поскорее убраться с твоих глаз долой?

Сьерра воспряла духом, когда поняла, что может сопротивляться, что не выглядит робкой овечкой, которую привели на заклание. Ей нечего стесняться, ведь она не совершила ничего дурного. Но тут же вспомнила про махинации с компанией «Джордн», про то, что кому-то удалось неплохо нажиться, и, судя по всему, это был человек, которого она знала. И снова пала духом.

Ник, взяв ее под руку, провел в каюту, расставил на столе тарелки и достал корзинку с едой – салат из капусты и жареное мясо для себя, сандвич с сыром – для нее.

– Думаешь, что этого тебе достаточно? – спросил он, глядя на скромный сандвич. – Я могу разогреть суп. Лапшу с курятиной или с томатом.

– Этого мне хватит. Мне всегда было непонятно, как осужденные сохраняют аппетит.

– А ты чувствуешь себя осужденной?

– Ты же сам сказал, что благодаря махинациям компания потеряла около двадцати пяти тысяч долларов. И главный подозреваемый – это я. Кем же я могу еще себя чувствовать?

– Я только предупредил тебя о том, что ты оказываешься в числе подозреваемых.

– Можно подумать, что это такая уж большая разница. – Сьерра отщипнула кусочек сандвича, но положила его обратно на тарелку. У нее было такое ощущение, будто в желудке лежит камень.

– Разница, между прочим, огромная, – ответил Ник, доставая из холодильника бутылку вина и откупоривая ее.

Сьерра машинально посмотрела на этикетку, когда он поставил бутылку на стол перед ней. Это было вино не компании «Эверли». И вообще не из штата Нью-Йорк.

– Калифорнийское «Мерло», – проговорила она язвительно. – Предатель. Изменник.

– Только потому, что купил вино, изготовленное в Калифорнии? А мне оно очень нравится. У меня дома есть кладовая, где хранятся вина из штата Вашингтон, не говоря уж о винах Франции, Италии и Германии.

– Твоя кладовая, должно быть, напоминает те контейнеры для хранения вина, которые пытался всучить мне настырный Хови, – пренебрежительно отозвалась она. – Зачем закупать вина где-то на стороне, если в нашем округе выпускают ничуть не хуже?

– Делаешь вид, что никаких других вин в мире не существует? – поддел ее Ник. – Таким образом ты не только лишаешь себя возможности попробовать великолепные сорта, но и рискуешь сузить кругозор. Каким образом ты сможешь двигаться вперед, развивать производство, если понятия не имеешь, что производят другие? Если не имеешь возможности сравнить вкус своего вина с другими? Это очень обедняет твои представления.

– У меня очень простая задача – делать все, чтобы вино нашей компании было на самом высоком уровне, но я не имею ни малейшего желания выступать экспертом на мировом рынке. Я знаю свои обязанности и стараюсь добиться, чтобы вино нового урожая получилось лучше, чем вина прежних лет.

– Весьма похвальное желание, но не видеть дальше своего носа весьма опасно. Таким образом невозможно преуспеть в своем деле. Я мечтаю о другом будущем для компании «Эверли».

– Можешь рисовать в своем воображении светлое будущее своего агентства, – возразила Сьерра. – Наша компания основывается на традициях, заложенных нашими предками. В тех сортах винограда, которые мы выращиваем, в наших методах обработки…

– Мне хочется, чтобы ты попробовала это вино, Сьерра, – перебил ее Ник. И тон его был очень настойчивым.

Он вынул из коробки два хрустальных бокала. На коробке она прочитала название фирмы-изготовителя. Ничего другого она не ожидала – Ник купил эти бокалы в магазине Пегги. Сьерра знала этот магазинчик. Он располагался в одном квартале от винзавода.

– А если я попрошу «Катавабу» – розовую или красную – компании «Эверли»?

– У меня на борту нет ни того, ни другого.

– Ты не пожалел времени, чтобы купить дорогие бокалы в местном магазинчике, но не удосужился купить вино нашей компании? Ведь таким образом ты поддерживаешь наших конкурентов самым непосредственным образом.

– Давай устроим маленький перерыв в нашей дискуссии. – Ник наполнил два бокала калифорнийским «Мерло». – Сделай одолжение, попробуй его.

– Учитывая сложившиеся обстоятельства, боюсь, у меня нет выбора. – Она посмотрела на него. – Или есть?

– Разумеется, я не собираюсь насильно вливать вино тебе в рот. Но на твоем месте я сделал бы компаньону такое одолжение. Всего два-три глотка. Оно оставляет такое впечатление, будто это… красный бархат, – добавил Ник восхищенным тоном, подняв вино к свету и глядя, как оно играет в хрустальных гранях.

Посмотрев на густое красное вино, Сьерра неожиданно для себя сказала:

– У меня есть бархатное платье как раз такого цвета. – И вдохнула аромат, исходивший от напитка. Профессиональное любопытство вызвало желание попробовать его на вкус. – Но я не испытываю желания пить то, что напоминает по фактуре мою одежду. – Она уже готова была уступить его настоятельной просьбе, но ей хотелось максимально сохранить при этом свое достоинство.

– За красный бархат! – сказал Ник, поднимая бокал.

Глаза его снова светились знакомым блеском, который тотчас вызвал напряжение во всем теле. Сьерра поспешно поднесла бокал к губам и отпила. Никогда она еще не пробовала ничего подобного. Да разве можно в такую минуту думать, откуда это вино? Какая разница – из Калифорнии оно или из Албании, если там вообще делается такое вино?

– Меня удивляет, что ты произносишь тост и пьешь вместе с потенциальным преступником, – сказала она, делая еще один глоток. – В сущности, пропали деньги не просто нашей компании. Половина твоих доходов уплыла на сторону.

– Не могу сказать, что мне это безразлично. – Ник сделал большой глоток из своего бокала.

«Но похоже, что беспокойство ничуть не сказалось на его аппетите», – возмущенно отметила про себя Сьерра. Она и кусочка не могла проглотить. И поэтому продолжала пить вино. Оно словно само скользило в горло. У него был тонкий вкус, богатый и насыщенный. И действительно, почему-то возникали ассоциации с красным бархатом.

Молчание повисло в каюте. Ник уже успел съесть свой бифштекс, а Сьерра допила бокал до дна и не заметила, как он снова наполнил его.

– Когда ты обнаружил эту махинацию со счетами? – спросила она наконец. Деловые люди не должны топтаться на месте, они сразу берут быка за рога.

– Вчера, – ответил Ник и объяснил, почему это не составило для него ни малейшего труда.

И ей показалось, что использование в качестве пароля даты рождения рассердило его ничуть не меньше, чем сама махинация со счетами.

– В новых системах применяется буквенный пароль, – объяснил он. – И при этом ни в коем случае не следует использовать инициалы родных или близких. Это должно быть сочетание любых букв. Благодаря этому никто не сможет проникнуть в файлы, где находятся счета.

– Но зато их труднее запомнить, – возразила Сьерра. – Вот почему мы пользовались датами рождения. Они всегда в памяти.

– Благодаря чему вы потеряли двадцать пять тысяч долларов за год, – напомнил Ник. – Кто-то тоже помнил их.

– Кто-то? – повторила она, глядя на хрустальный бокал. Рука ее дрогнула, и красные огоньки заиграли на гранях узора, придавая вину еще большую глубину. – А есть еще кто-нибудь на подозрении, кроме меня?

– Да. Но я сразу исключил Изабеллу и Ванессу.

– Исключил? – повторила следом за ним Сьерра. – Неужели у тебя хоть на секунду возникали подозрения на их счет? Неужели ты считал, что они способны на преступление? Да ты просто сумасшедший, если мог представить, что моя бабушка или Ванесса, которая сама работает в полиции и ловит преступником, имеют хоть малейшее отношение к этим хищениям Воровать из собственного кармана?!

– Подозревать можно любого, кто способен из влечь выгоду. И у кого имеется для этого возможность. Это означает, что в числе подозреваемых была и Мэри Ли. Но она тоже отпала.

– Тогда кто же стал моим сподручным?

– Барри Векслер.

– Барри? – Сьерра искренне удивилась. – Но почему он?

– Счет на фальшивую компанию появился в июле прошлого года – в то время, когда Барри возглавил свою компанию. Ему не составляло труда угадать пароль, и Мэри Ли позволяла ему свободно входить в твой кабинет, независимо от того, была ты там или нет.

– Да. Такая возможность у него имелась, – согласилась она. – Но какой мотив мог двигать Барри?

– Деньги, Сьерра. Желание получить как можно больше. Для любой махинации это основной мотив.

Сьерра нахмурилась:

– Конечно, Барри не слишком приятный, но мне не верится, что он способен совершить преступление. По времени это может совпадать, но в жизни случаются и более странные совпадения.

– Кому-то этот довод может показаться убедительным.

– Но лично ты не веришь в мистическую предопределенность? – Сьерра допила второй бокал, и Ник тотчас наполнил его в третий раз. Она не заметила, как выпила его до дна. – А вдруг звезды приняли такое положение, при котором обстоятельства сложились для нас не лучшим образом? Или это воздействие луны?

– Твоя бабушка все списала бы на неудачное расположение планет. Но я в это не верю, как и в гороскопы. – Ник разломил сандвич пополам и протянул ей. – Ешь, – приказал он.

– Я не голодна. – Она с отвращением посмотрела на сандвич.

Ник кивнул в сторону пакета с едой:

– Попробуй проглотить хотя бы кусочек, пока я разогрею суп. Лапшу с курятиной или с томатами?

Сьерра закрыла глаза и почувствовала, что вино успело оказать свое действие.

– Я очень настоятельно советую тебе поесть, – настаивал Ник. – Это вино ударяет в голову. Оно довольно крепкое.

– Разве ты не для этого привез меня сюда? Напоить и добиться признания вины?

Ник едва заметно улыбнулся:

– Я бы предпочел заняться с тобой совсем другим. Глаза ее распахнулись:

– Я вовсе не опьянела, просто чуть-чуть закружилась голова. И я не собираюсь ложиться с тобой в постель, Ник. Даже если ты заставишь меня выпить бочку вина.

– Разве я хоть словом обмолвился про постель? Ты первая заговорила на эту тему, а не я. Как только вожжи ослабли, ты сама выдала себя, свои тайные желания. Сказала то, чего тебе хочется на самом деле.

Сьерра покачала головой:

– Крутить любовь в пьяном виде не входит в мои привычки. – Глаза ее вдруг наполнились слезами. – Мне так грустно, но словами это невозможно передать… – Сьерра тут же рассердилась на себя за то, что решилась признаться ему в своей слабости.

Она не так много выпила вина, чтобы утратить контроль над своими чувствами, но вдруг эмоции нахлынули на нее, она уже не могла справиться. Сьерра думала о Карен, которую пока не удалось отыскать и даже обнаружить ее следы, она думала про бесконечный дождь, который не обирался прекращаться, и… вот теперь ко всем бедам добавилась новая – кража денег.

Что же ей теперь делать? Самое скверное, что перед лицом всех этих разом обрушившихся бед она вдруг ощутила себя беспомощной. И она испугалась, что разрыдается прямо у него на глазах.

– Но я не собираюсь заливаться пьяными слезами, – громко сказала она, чтобы подбодрить себя.

– Нет?

– Ни в коем случае!

– Если ты заплачешь, я возьму тебя на руки, чтобы утешить и успокоить. А когда ты перестанешь плакать и успокоишься, я поцелую тебя. И мы оба знаем, что произойдет потом. Мы окажемся в спальне. И не выйдем оттуда до завтра.

Его слова, столь беспощадно правдивые, подействовали на нее, как самое лучшее отрезвляющее средство. Сьерра выпрямилась в кресле, представив себе в мельчайших подробностях картину, которую он описал. Лгать себе было бессмысленно – она томительно ждала и сама страстно хотела, чтобы это произошло. Но три бокала вина не могли стереть в памяти правило, которое она вывела для себя: быть осмотрительной в выборе близкого человека. Более того, она могла бы добавить еще один пункт, появившийся сегодня вечером: а в особенности будь осмотрительной с человеком, который считает тебя преступником. Несмотря на огромное искушение, ей удалось обуздать себя.

– Ты что-то говорил насчет лапши с курицей. По-моему, настал ее час, – сказала она решительно.

– Ищешь предлог? – Ник открыл пластиковую емкость и вылил содержимое в кастрюлю.

– Одна бурная ночь? Не на ту напал.

Поставив кастрюлю греться, Ник снова сел за стол.

– Одной ночи нам не хватит. Ты сама это понимаешь. Хотя я согласен с тем, что время сейчас для этого не совсем подходящее. – Он с аппетитом принялся есть салат из капусты. – Правда, я не исключаю того, что для тебя переспать со мной – это способ увильнуть от расспросов.

Сьерра возмущенно посмотрела на него:

– Не могу понять, что меня больше выводит из себя: твоя самонадеянность или твоя способность все анализировать и программировать. Но прежде чем ты попытаешься еще раз оскорбить меня, хочу заверить тебя в одном: я не только не виновата в хищениях, но я не виновата и в том, что не могу запретить своему телу требовать того, чего оно хочет. Меня возмущает сама мысль о том, что я таким образом могла искать у тебя защиты или утешения… Ой! – Она вскочила. – Суп выкипает…

Бульон вместе с лапшой начал выплескиваться на плиту. Сьерра схватила кастрюльку, чтобы убрать ее с огня. Но ручка оказалась очень горячей, и она обожглась.

– Возьми. – Ник в ту же секунду оказался рядом с ней и протянул полотенце.

Она поставила кастрюльку в раковину и подула на обожженное место.

– Ну зачем же ты схватила кастрюлю? – сердито начал выговаривать Ник, сунув ее руку под струю холодной воды. – Посмотри, как покраснела кожа.

Он продолжал держать ее руку под краном.

– Теперь будет волдырь.

Через несколько минут холодная вода усмирила боль.

– Помогло? – Ник придвинулся теснее.

Сьерре стало не по себе от его близости, и она хотела отодвинуться подальше, но не успела. Он уже обнял ее с другой стороны, продолжая удерживать обнаженную руку.

Она почувствовала, как он возбужден, и с трудом смогла перевести дыхание:

– Сколько ты еще собираешься держать руку под водой?

– Думаю, минут десять-пятнадцать хватит. – Он осторожно взял зубами мочку уха и принялся осторожно покусывать, возбуждая в ней желание.

– Не слишком ли долго? – сдавленным голосом пробормотала Сьерра. Тепло его тела заставляло ее расслабиться, а прикосновение губ пробудило чувственность.

– Ну-у, мы найдем чем заняться, чтобы время пролетело незаметно. – Его губы скользнули по нежной шее, а левой рукой он теснее прижал ее к себе. – Говорят, что, когда занимаешься чем-то приятным, время летит незаметно. Правда?

Колени у нее начали подгибаться, и ей пришлось откинуться назад, прижаться к нему плотнее, чтобы устоять.

– Ничего в этом приятного или забавного нет. Твой ужин ждет тебя…

Ник негромко рассмеялся:

– Хоть мне и нравится, как готовит Салли, то, чем мы занимаемся, не идет с ее стряпней ни в какое сравнение. Давай выбросим из головы все эти «должны» и «обязаны» и позволим себе заняться тем, чем нам хочется.

Его невозможно было ничем смутить или сбить с толку. Когда-то Сьерра решила для себя, что дело – превыше всего. Имеет ли она право сейчас выбросить из головы все свои обязательства и позволить себе то, чего ей хочется больше всего на свете? Прямо сейчас?

Но Ник не дал ей времени взвесить все «за» и «против». Выбрать, что для нее важнее. Его рука поднялась выше и сжала ее грудь прямо сквозь ткань платья. А потом его большой палец начал теребить сосок. Он двигал пальцем взад и вперед, а потом принялся кружить вокруг соска.

Вздрогнув от возбуждения, Сьерра еще теснее прильнула к нему, глаза ее сами собой закрылись, тепло разливалось по всему телу. Голова ее покоилась на его широкой груди. Так что теперь Ник мог снова поцеловать ее в шею. Она застонала от удовольствия, когда ощутила его язык на своей коже.

– Поцелуй меня, – попросил Ник и заставил ее повернуться к нему лицом.

Их губы слились, он провел языком по ее языку, поддразнивая Сьерру. Она опять застонала, подняла руки и крепко обняла его.

Он угадал ее желание и впился в ее губы долгим страстным поцелуем. Оба тут же позабыли и про обожженную руку, и про неприятный разговор, больше не пытаясь противиться своему желанию, Сьерра прижалась к нему всем телом, слившись с ним в поцелуе. И чем теснее она прижималась, тем горячее становилась волна, что растекалась по всему ее телу. Это было блаженное ощущение.

И все же она нашла в себе силы оторваться от него и разжать руки.

– Мы должны остановиться, – прошептала она. – Я не хочу, чтобы ты думал, будто я соблазняю тебя, чтобы снять с себя подозрение.

Слегка отстранившись, Ник посмотрел на нес сверху вниз. Щеки Сьерры пылали от возбуждения, губы припухли от его поцелуев. Ник так сильно хотел ее, что его тело напряглось, как струна. Еще никогда он не испытывал такого страстного влечения.

С его губ сорвал хрипловатый смешок:

– Детка, уже слишком поздно. Ты уже соблазнила меня.

Ему не следовало говорить этого даже в шутку. Он понял это по тому, как Сьерра вдруг напряглась.

– Я не пыталась соблазнять тебя. – Ее голос предательски дрогнул.

Она опустила руки и попыталась отодвинуться. Ник остался стоять там, где стоял.

– Мне надо вернуться домой, – пробормотала Сьерра, глядя на его грудь. Но она не видела ничего – все расплывалось в какое-то туманное пятно. – Потому что не хочу заниматься с тобой сексом здесь и сейчас. И я не хочу сознаваться в том, чего не делала. Если ты рассчитывал, что сможешь выудить из меня… – Она замолчала, потому что вельбот внезапно резко накренился.

Они оба вцепились в стол, который был привинчен к полу. Кресла также были прикреплены и остались на своих местах. Но все, что стояло на столике – пустые коробки из-под провизии и бутылка из-под вина, два бокала, – свалилось на пол. Великолепные дорогие бокалы разбились на мелкие кусочки, бутылка, ударившись об пол, завертелась волчком.

Ник обхватил Сьерру, пытаясь удержать ее, хотя ему самому с трудом удавалось удержаться на ногах из-за качки. Звук льющейся из крана воды сливался с шумом дождя, который обрушился на палубу. Вторя им, волны ударили в иллюминатор.

Когда Ник завернул кран, они услышали, какой шквальный ливень обрушился на озеро и на вельбот. Его грохот казался пушечной канонадой. Еще секунду спустя небо осветила вспышка молнии, за ней последовал раскат грома.

– Нет, только не это! – ужаснулась Сьерра. До последней минуты она не верила прогнозу погоды, надеялась на лучшее.

– Гроза, – пробормотал Ник. – Все же циклон настиг нас.

– Мы сможем добраться до пристани? – Сьерра вцепилась в Ника, потому что вельбот снова резко качнуло.

– Конечно, можно попробовать сняться с якоря, но волны разбушевались не на шутку, – отозвался Ник.

Сьерра испугалась:

– Нет, нет. Не выходи сейчас на палубу. А что, если… если тебя смоет волной или в тебя ударит молния?

– Тебя волнует, что может случиться со мной? Вот уж не думал, что это тебя заботит.

– Сейчас не время для шуток.

– Напротив, чувство юмора помогает избавиться от страха, – возразил Ник.

– Но не в такую же бурю. Неужели ты думаешь, что на «Титанике» в последнюю минуту перед погружением люди обменивались любезностями?

– Не исключено. Идем в спальню. Там тебе будет удобно. Ты полежишь, пока я попробую добраться до берега.

– Нет, – запротестовала Сьерра. – Я не пущу тебя. Если ты пойдешь на палубу, то я тоже пойду. Я ничего не понимаю в лодках, но…

– Как это ты умудрилась родиться на берегу такого озера и не умеешь управлять лодкой? – удивился Ник, поднимаясь по крутым ступенькам на палубу.

Сьерра шла следом за ним. Ветер и дождь обрушились на них, как только они выглянули наружу.

– У меня не было выбора, – ответила Сьерра. – Меня сразу укачивает, – призналась она. – На машине еще ничего, а вот на лодке… Со мной творится что-то невообразимое. Я даже смотреть в их сторону не могла. Желудок ее сжимался и грозился исторгнуть из себя все, что туда попало. Во рту пересохло, хотя струи холодного дождя били ей прямо в лицо.

– Если бы не шоковое состояние, в которое я впала после твоего заявления, ноги бы моей на вельботе не было, – призналась она. – Я тогда просто ничего не соображала.

– Ты что-то неважно выглядишь, – отметил Ник, оглядев ее. – Иди вниз, приляг.

Сьерра покачала головой:

– Нет, лучше побуду здесь, на воздухе. К тому же, если мне суждено расстаться с ужином, пусть уж это произойдет здесь, на палубе.

Надо отдать Нику должное, на его лице не промелькнуло ни тени брезгливости, ни недовольства, что ему одному приходится делать все, в то время как она, ухватившись за поручни, только жадно хватала ртом воздух.

Ник сумел поднять якорь, и его при этом не ударила молния и не смыло волной, а потом он уверенно повел вельбот к берегу, рассекая бурные волны, – слишком высокие для озера, которые время от времени даже обрушивались на палубу…

Сьерра еще какое-то время стояла на палубе, но в конце концов подчинилась приказу Ника и спустилась вниз. С трудом добралась до каюты и сразу же рухнула на кровать.

Она так ослабла, что даже не могла шевельнуться. Даже для того, чтобы открыть глаза, требовалось приложить неимоверные усилия. А она берегла остаток сил, чтобы удержаться на краю и не впасть в бессознательное состояние.

Казалось, что земной шар колеблется на своей оси. Сьерра чувствовала себя так, словно очутилась в хаосе космического пространства – как и обещал ее гороскоп. Время от времени на нее накатывали приступы дурноты, и только чудом ей удавалось подавить рвоту. Ну зачем она выпила столько вина?

Если только Нику удастся благополучно добраться до пристани и если она сумеет выбраться наружу, она выскажет ему все, что думает об этом красном бархате. Если только…

 

ГЛАВА 13

Ванесса и Изабелла садились ужинать, когда раздался звук дверного колокольчика.

– Если это ребята из колледжа, которые пришли продать что-нибудь, бери побольше, – посоветовала Изабелла, когда Ванесса направилась к входной двери.

– Бабушка, в прошлый раз мы купили у них завтрак, помнишь? Ничего ужаснее мы никогда не ели. Кто-то забыл положить мясо и сыр, там были только лук, оливки и маринованные овощи, обильно политые уксусом. – Ванессу даже передернуло от отвращения.

– Но они играют в мяч, а не учатся в школе поваров. Вот увидишь, на этот раз у них все получится значительно лучше, моя дорогая.

Ванесса только вздохнула. Изабелла старалась поддержать местную команду. И те быстро поняли: наведавшись в дом Эверли, они сумеют продать там все, что угодно. Чаще всего ребята почему-то продавали всякую дрянь.

Она распахнула дверь, собираясь предложить школьникам положить прямо у двери все, что они принесли на продажу, но перед ней стояли не мальчики из местной команды. Это был Динен.

Ванесса смотрела на него, и воспоминания прошлой ночи нахлынули на нее. Весь день она была погружена в бесконечные домашние дела – занялась стиркой, которую обычно откладывала до последнего момента, готовила, – хваталась за все, что угодно, чтобы только не думать об Ади. И вот он заявился собственной персоной, одетый в свой привычный наряд: черные джинсы и рубашку.

Ванесса, пораженная тем, какая вспыхнула в душе радость при виде его, замерла в нерешительности. Она не знала ни что говорить, ни что делать.

– Мне показалось, что тебе это еще пригодится. – Он протянул ей перевязанный пакет. – Здесь твоя форма, ну и остальные вещи. Я только что взял их из прачечной.

Ванесса не сводила глаз со свертка. Значит, он отвозил в прачечную ее форму и… ее нижнее белье! Лицо ее залила краска.

– А здесь твои ботинки и жетон. – Ади протянул ей сумку. – Но шляпу мне почему-то не удалось найти. Похоже, что ты пришла без нее.

Ванесса наконец спохватилась и взяла сумку.

– Нет, я оставила ее на сиденье в машине. Так что она пропала. Но у меня есть еще одна, запасная. А вот запасной машины, к сожалению, нет. – Она снова посмотрела на него, и в глазах ее промелькнула тень улыбки.

– Есть какие-нибудь новости насчет машины? – спросил он.

– Пока нет. – Она пыталась говорить спокойно, но ответ прозвучал как вздох. Его сильные руки, удерживавшие ее, словно излучали электричество. Соски грудей сразу напряглись, тело обдало жаром.

Безотчетная реакция возмутила Ванессу. Тело предавало ее, откликалось даже на присутствие этого мужчины. И как она ни пыталась, ей не удавалось подавить желание, вспыхнувшее в ней.

Догадывался ли он, что с ней творится? Трудно сказать, но он вдруг придвинулся к ней еще ближе.

– Мне… мне надо идти. – Услышав свой голос, она удивилась, настолько чужим он ей показался. – Моя бабушка… она… мы… как раз ужинали…

– Мне сказали, что вор, угнавший твою машину, уже на пути в Канаду. – Словно сжалившись над ней, Ади сам перевел разговор на другую тему, чтобы избавить ее от нелепых объяснений. Но он не отводил от нее взгляда и продолжал удерживать ее.

Ванесса удивилась его осведомленности:

– И от кого ты это узнал? У тебя есть свои связи с угонщиками машин? Это большая сеть?

Его губы тронула едва заметная усмешка:

– Не знаю. Я случайно свел знакомство с двумя парнишками, которые, кажется, видели, как это произошло. Ты уже написала заявление? ─Да.

Когда речь зашла о ее профессиональных делах, Ванесса сумела взять себя в руки. Теперь ее голос звучал увереннее:

– Думаешь, эти ребята согласятся переговорить со мной или с Рирдоном и сообщить то, что им известно?

– Сомневаюсь, но спрошу у них. – Его большой палец скользнул по ее губам, нежно поглаживая мягкую кожу.

И тотчас исполняющий свои обязанности полицейский исчез, а его место заняла жаждущая ласки женщина. У нее слегка закружилась голова – точно так же, как это произошло вчера, когда она, забыв обо всем, решила отдаться своему желанию.

Такое больше не должно повториться. Ванесса отвела его ладонь от своего лица:

– Не надо…

Ади не стал сопротивляться и опустил руку. Теперь он сжимал ее пальцы. Так они и стояли, держась за руки.

– Но что касается твоего свитера и брюк… то, к сожалению, я еще не успела их выстирать.

Румянец на щеках стал еще ярче. Вчера она запихнула его одежду, которая напоминала о том, чем они занимались вечером, под кровать. И хотя она сегодня устроила стирку и у нее была возможность привести в порядок его вещи – безмолвные и безгласные свидетели ее падения, – она не смогла сделать этого. Стоило ей только войти в комнату и посмотреть в ту сторону, где они лежали, как у нее начинали пылать щеки. Воспоминания о его ласках снова пронзали ее.

– Не к спеху. – Ади поднял руку Ванессы и провел ее пальцами по своим губам. – Как ты? Я имею в виду… прошлую ночь…

– Со мной все в порядке. Незачем вспоминать это. Что случилось, то случилось…

– Надеюсь, что ты не добавишь: «Что упало, то пропало» или еще что-нибудь в том же роде? Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать поговорки, Ванесса.

– Ты пришел, чтобы вернуть мне мою форму. – Ванесса попыталась выдернуть руку. – И теперь можешь идти…

К своему ужасу, она вдруг услышала, что ее голос прервался и из горла вырвалось нечто похожее на всхлип. И на глаза из-за этого навернулись слезы. Чтобы скрыть и эту растерянность, и эти слезы, она собиралась нырнуть в дом, но Динен успел перехватить ее и прижать к косяку.

– Ну уж нет, на этот раз я не позволю тебе удрать, малышка. – Его лицо было совсем близко, а губы почти касались ее губ.

– Нет, я…

– Вчера тебе удалось удрать, ты не захотела поговорить со мной, и теперь собираешься повторить этот маневр. Но тебе все же придется обсудить, что случилось, вернее, чего не случилось вчера.

Ванесса опустила глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Тело пылало жаром, словно она стояла посреди пылающего костра и пламя лизало ее со всех сторон.

– А что нам обсуждать, Динен? Ты недвусмысленно заявил, что мы совершили большую глупость, потому что… не стали предохраняться.

Она уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть Ади. Но это было все равно что пытаться сдвинуть с места каменную колонну.

– Ты оскорбил и унизил меня… Разве можно начинать с разговор с таких вещей? Неужели из-за этого наступит конец света?

Он заключил лицо Ванессы в ладони и начал водить большим пальцам по ее скулам:

– Но это действительно конец света. Если ты забеременеешь, мы должны будем принять какое-то решение.

– Тебе не придется принимать никаких решений, – перебила она его. – И это такая неприятная тема, что я не хочу ее обсуждать.

– Упрямица! – сказал Ади и коснулся губами ее ресниц. – Ты даже не представляешь, как это может повлиять на нашу жизнь. Весь день я думал только об этом, и мне хочется, чтобы ты знала..

– Я тебе уже сказала – можешь не беспокоиться по этому поводу, – снова перебила его Ванесса.

Ади хотел поцеловать ее, и она хотела того же с такой силой, что это пугало ее. Нельзя этого себе позволить, хотя бы потому, что она просто не в силах сопротивляться. Но еще больше ей не хотелось выслушивать его предложение заплатить за аборт, потому что именно это он скорее всего собирался сделать.

Она увернулась от его губ и уткнулась лбом в грудь. Он властно обнял ее, и Ванесса потеряла волю к борьбе, позволив ему удерживать ее в своих объятиях. Своего рода маленькая уступка. Пока он еще не начал целовать ее, она способна сохранить ясность мысли.

А что, если она и в самом деле забеременеет? Эта мысль ошеломила ее. В одном Динен прав: она не хотела допускать даже вероятность этого и всячески отгоняла эту мысль от себя.

– Скоро это выяснится.

– Ты хочешь сказать, что у тебя наступают месячные?

Его прямота возмутила и шокировала Ванессу.

– Я не желаю говорить на эту тему, Динен. – Ее голос звучал приглушенно. – Это слишком интимные вещи, чтобы я могла обсуждать их… с тобой.

– Солнце мое, да мы с тобой находимся в самой что ни на есть интимной связи. С кем же еще тебе это обсуждать?! Теперь это касается и меня.

– Динен!

– Называй меня, пожалуйста, Ади.

– Насколько я знаю, это твои инициалы – Ай Ди, а не имя. Почему?

– Потому что няни в заведении, где матери оставляют младенцев, написали вместо имени просто эти две буквы.

– Вот как? А что стояло за инициалами?

– Если я отвечу, поклянись, что скажешь мне правду о том, что лично касается нас двоих?

– Не надо ставить условий, Динен…

Ванесса подумала, что ей нужно уйти, что она должна потребовать, чтобы он отпустил ее. Но ни того ни другого она была не в состоянии сделать.

– Тогда я не скажу, как расшифровываются мои инициалы, Ванесса, – пригрозил Ади.

– Я попытаюсь угадать сама. Альберт, Артур или Адольф?

– М-м-м, допустим.

– Но почему ты сократил свое имя? Оно очень красивое.

– Ты смеешься?

– Нет. Нисколько.

– Ванесса, дорогая, ты уже заказала сандвичи? – Голос бабушки раздался совсем рядом, и они оба отпрянули друг от друга, как школьники, застигнутые строгой учительницей в тот момент, когда они обнимались на перемене.

Они стояли по разные стороны дверного проема, когда на крыльцо вышла Изабелла. Увидев Динена, она улыбнулась:

– Прошу прощения. Я подумала, что это пришли из Молодежной лиги.

Ади усмехнулся:

– Нет, я никогда не входил ни в какую команду.

– Это Адольф Динен, бабушка. Динен, познакомься, пожалуйста, это моя бабушка Изабелла Эверли.

Изабелла протянула руку молодому человеку:

– Очень рада познакомиться с вами.

– Я тоже очень рад познакомиться с вами, миссис Эверли. И если вас не затруднит, зовите меня просто Ади. Так меня зовут все мои друзья.

– Он владелец «Не винного погребка». И название – как ты понимаешь – с намеком.

Но бабушка не обратила ни малейшего внимания на уточнение, которое сделала ее внучка. Приветливая улыбка не сошла с ее лица:

– Я много слышала о вас, Ади.

– Боюсь, что все отзывы обо мне были далеко не лестными, если они исходили от вашей внучки, миссис Эверли.

– Напротив, у меня создалось впечатление, что вы необыкновенно яркая личность. – В глазах Изабеллы промелькнула лукавая искорка. – И я вижу, что описание вполне соответствует оригиналу.

– Бабушка, ради бога! – поморщилась Ванесса. Похоже было, что Ади уже успел очаровать бабушку. И теперь, если он действительно примет всерьез то, что сказала Изабелла, у него может создаться превратное впечатление, будто она восхищалась им в домашнем кругу.

– Заходите, Ади, – предложила Изабелла. – Мы с Ванессой как раз ужинали, составьте нам компанию.

– Спасибо, я только от стола, – вежливо ответил Ади.

Ванесса сразу поняла, что он солгал. Но не успела она обдумать эту ситуацию, как послышался шум подъехавшей машины. Все трое повернулись в ту сторону.

– Наверное, это Барри Векслер. Он недавно звонил по телефону, сказал, что ему непременно надо приехать. Думаю, хочет потребовать объяснений, почему Сьерра отменила их встречу – он приглашал ее поужинать. Знаете что… я человек пожилой и, учитывая это, Ванесса, дорогая, перекладываю почетную обязанность разговаривать с Барри на тебя. – Улыбнувшись Ади на прощание, Изабелла скрылась в доме.

– Ну, бабушка, ты мне подложила такую свинью, – бросила ей вдогонку Ванесса и, повернувшись к Ади, добавила: – Я, конечно, не виню ее. – Она понизила голос: – Когда Барри в своем обычном настроении, он похож на неперебродившее вино, но когда чем-то недоволен – на уксус.

– Барри Векслер, – задумчиво переспросил Ади. – Адвокат компании «Эверли»? Близкий друг твоей сестры?

– Не думаю, что Сьерра согласилась бы с твоей формулировкой, – усмехнулась Ванесса. – А вот он спит и видит, как бы ввести ее в свой дом в качестве законной супруги.

– Учту на будущее, – кивнул Ади.

Барри подошел к крыльцу, и Ванесса заметила, что он никак не отреагировал на ее приветственную улыбку. Она вздохнула. Только этого напыщенного индюка Барри ей и не хватало в данный момент.

Адвокат, казалось, не заметил ее. Все его внимание было сосредоточено только на Динене.

– Ади Динен? – проговорил он тоном, каким в суде произносят обвинительное заключение.

Судя по всему, Динен тоже почувствовал это:

– Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Вижу, ты сегодня не в духе.

Ванесса была потрясена их взаимной неприязнью и попыталась смягчить обстановку.

– Наверное, что-то случилось на заводе, Барри? – начала она, но тот поднял руку, призывая ее к молчанию.

– Дело не в Динене, а в Николасе Николаи, – сказал он, не обращая внимания на ее слова. – Почему он позвонил мне от имени Сьерры и отменил нашу встречу? Что, у нее не хватило храбрости или элементарной вежливости сообщить об этом самой? Николаи не удосужился ничего объяснить, даже не пытался сделать это.

Ванесса понимала, что должна как-то посочувствовать ему. Когда тебя так решительно отвергают – это всегда причиняет боль. Но раздражительность Барри вызывала точно такое же ответное раздражение. И она не знала, что ему ответить. Даже запас пословиц, к которым в таких случаях всегда прибегала ее бабушка, вылетел у Ванессы из головы.

Ади нашелся раньше ее:

– Ох, уж эти женщины! Они то назначают свидание, то вдруг отменяют его. – Он успокаивающе похлопал Барри по плечу. – Не принимай это слишком всерьез.

Ванесса не знала, что говорить Барри, но сочла, что слова Динена не очень подходят к этой ситуации.

– Ну, конечно, после твоих слов Барри, несомненно, станет намного легче, – с иронией проговорила она.

Динен пожал плечами:

– Это объяснение ничуть не хуже того, за которое ухватилась ты, – неприятности на заводе. – Он повернулся к Барри: – Что еще, Векс? Собираетесь вручить ноту протеста семье Эверли?

– Мне это ни к чему! – поморщился Барри. – Я умею отделять личные дела от официальных.

Ванесса видела, с каким выражением смотрит на адвоката Динен, и в ней взыграло любопытство, чем это вызвано. Ее профессиональное чутье подсказывало, что это неспроста. Почему Динен так пристально смотрит на Барри? Прежде она никогда не слышала, чтобы он так презрительно обращался с людьми. Идет по следам своего названого братца Ника? Тот успел что-то сообщить Динену? А если учесть, что Сьерра почему-то решила уехать с Ником, вместо того чтобы ужинать с Барри Векслером…

– Точно так же, как и Ник, – ответил Ади, не отводя взгляда от лица Барри. – Он никогда не смешивает личное и общественное. Будь спокоен на этот счет.

Ванесса еще больше насторожилась. Слова Динена прозвучали как намек.

Но Барри, похоже, не обратил внимания на такие тонкости.

– Честно говоря, меня вообще не интересует личная жизнь Николаи. Я приехал сюда, чтобы спросить, не согласится ли Ванесса поужинать со мной. Я заказал столик в новом ресторанчике, где подают блюда из даров моря. Там…

– Такое приглашение отвергнет любая уважающая себя женщина! – засмеялся Ади. – Старшая сестра отказалась, поэтому ты снизошел до младшей. Даже не пытаясь это скрыть. Очень глупо, Векслер. Очень.

– Но я имел в виду… совсем другое! – смешался Барри.

– Почему ты разговариваешь так грубо, Ади? – вмешалась Ванесса. Она перестала размышлять над непонятными ей пока намеками Динена. Если он намеревался выставить в глупом виде и Барри, и ее, то добился своего.

– В таком случае чем я хуже? У меня контрпредложение, Ванесса. Пойдем ко мне в «Не винный погребок».

– О господи! В такое заведение! – поморщился Барри. – Тем более что это не будет стоить тебе ни цента. В твоем баре можно только напоить человека Я, по крайней мере, собираюсь угостить ее хорошим ужином. Выбрось это из головы, Динен. Ванесса не из таких девушек.

– Пока между нами дело не дошло до дуэли, тебе надо сделать выбор, – обратился к ней Ади.

Но Ванессу возмутило нахальство Динена: он отказал Барри, даже не спросив у нее, чего она хочет. С таким же самоуверенным видом он потребовал, чтобы она сделала выбор между ним и Барри. С какой стати? Идти вместо Сьерры с Барри она все равно не собиралась, но и приглашение Динена тоже не привлекало ее.

– У меня были свои планы на этот вечер. Поэтому, сколь ни соблазнительны ваши предложения, я вынуждена отказать обоим. – Все ее планы на вечер заключались в том, чтобы посидеть с бабушкой перед телевизором. Но она, конечно, не собиралась сообщать им, чем будет заниматься.

– Что ж, Векслер, может быть, в этом случае нам имеет смысл пойти в ресторан, где ты заказал столик, вдвоем? – шутливо предложил Динен. Казалось, что его ничуть не задел ее отказ. – Мне очень нравятся дары моря. А потом мы заедем в мой «Погребок» и выпьем что-нибудь покрепче.

– Даже если я откажусь от заказанного столика, все равно я не собираюсь наведываться в этот подвал. После того как Ванесса отвергла их обоих, Барри, казалось, немного успокоился. – Я столько наслышан об этом заведении от своей секретарши. Ты, Динен, должен хорошо знать ее. Она ведь регулярно посещает твой бар. И, похоже, ее привлекают не только твои коктейли, но и ты сам.

Ванесса замерла. Шерил положила глаз на Динена? Она вспомнила, как хорошенькая маленькая блондинка подходила к ним вчера – она улыбалась так обольстительно. Вот оно в чем дело – ей нравится Динен!

Она перевела взгляд на Ади, чтобы посмотреть, как он отреагирует на последние слова Барри. Но, к своему величайшему смущению, обнаружила, что он смотрит на нее испытующим взглядом – точно так же, как перед этим смотрел на Барри.

– Шерил – милая женщина, – пожал плечами Ади.

– Вот и приглашай ее на выпивку, а не меня, – посоветовал Барри. – Уверяю тебя, что отказа ты не получишь.

– А я собираюсь закончить ужин, – решительно прервала их Ванесса. Нет сомнений, что Ади выберет Шерил – она всегда такая приветливая и ласковая в отличие от нее самой. И Шерил, как признался Динен, милая женщина. Чего он не мог бы сказать про Ванессу. По крайней мере, сейчас.

Мысль об этом еще больше рассердила ее. Какое ей дело до того, что думает о ней Ади? «Всего лишь два дня тому назад мне не было никакого дела до этого», – подбодрила она себя. И если бы кто-нибудь сказал, что она будет соперничать с Шерил за внимание Ади Динена, Ванесса бы просто рассмеялась в ответ. Как бы ей сейчас хотелось вернуть прежнее свое спокойное, уравновешенное состояние. Надо хотя бы попытаться…

– Вам пора идти, друзья мои, – проговорила она непреклонным тоном, каким говорила на службе. – И попросите кого-нибудь другого разделить ваше общество сегодняшним вечером.

Она захлопнула за собой дверь с громким стуком, но в прихожую донеслись слова Барри:

– Ванесса иногда бывает довольно резкой, Динен. Но она не всегда такая сердитая. Мой тебе совет: она тебе не по зубам. А что касается Шерил, то у нее не очень-то хорошая репутация. Решай сам.

Ванесса не собиралась прислушиваться к тому, что ответит Динен. Что ей за дело до него? А слезы, навернувшиеся на глаза, – всего лишь аллергия, вызванная цветением какого-то растения.

– Сейчас все пройдет, – заверила она бабушку, заметив ее вопросительный взгляд.

Но бабушка отнеслась к состоянию внучки со всей серьезностью и предложила выпить антигистаминное средство или воспользоваться каплями для носа. Ванесса отказалась и от того и от другого.

– Ну вот мы и у пристани. – Голос Ника прозвучал над ухом Сьерры как набат. – Я уже пришвартовался и привязал вельбот. Теперь мы можем сойти на берег в любую минуту. Ведь тебе не хочется провести здесь ночь со мной?

Сьерра приоткрыла глаза, чувствуя страшную слабость во всем теле. Хотя вельбот стоял у пристани, волны продолжали раскачивать судно, словно щепку.

– Будь я мстительной особой, я бы осталась, – простонала она в ответ. – А потом тебе пришлось бы потратить сутки, чтобы отдраить каюту от следов моего пребывания.

– Бедняжка, – нежно сказал Ник, склонившись над ней, и осторожно провел пальцами по ее влажным после дождя волосам. – Ты выглядишь хуже тех бродячих кошек, которых приютил Ади.

– Благодарю за комплимент, – слабо отозвалась Сьерра. – Помоги мне выбраться отсюда, Ник.

– Слова дамы для меня закон. – Ник бережно поднял ее на руки и вынес из каюты на палубу, где на них снова обрушились ливень и ветер.

– Как тебе удается сохранять равновесие, – пробормотала Сьерра, вцепившись в его рубашку, когда палуба в очередной раз сильно накренилась. – Вельбот ходит ходуном, а тебе все нипочем.

– Привычка, – ответил Ник. – И к тому же мне в наследство достался хороший вестибулярный аппарат. За все время службы во флоте меня ни разу не мучила морская болезнь. И шторм вызывает у меня только ощущение подъема.

– А у меня, даже когда смотрю издалека на озеро и вижу барашки, начинает кружиться голова и подступает дурнота. Если бы меня, не дай бог, застиг шторм в океане, я бы, наверное, скорее выбросилась за борт, только бы не терпеть такую муку, как сейчас.

– Похоже, что ты не из числа прирожденных мореплавателей, – согласился Ник.

Холодный дождь отчасти привел Сьерру в чувство, когда Ник наконец донес ее до машины и усадил на заднее сиденье.

– Представляю, насколько тебе легче на суше, – проговорил он после того, как завел машину и двинулся вперед по мокрой дороге. Несмотря на то, что Ник сразу включил «дворники», они не успевали счищать потоки воды, что обрушивались на лобовое стекло.

– Пока что мне все еще кажется, что нас мотает из стороны в сторону, – ответила Сьерра и закрыла глаза. Здесь, в автомобиле, где они снова были окружены со всех сторон потоками дождя, ей опять стало хуже.

– Ничего, – попытался утешить ее Ник. – Раз ты один раз сумела пережить такую качку на озере, то сумеешь справиться и потом. У тебя выработается привычка.

– У меня не может выработаться такая привычка, потому что никогда в жизни я больше не ступлю на палубу, – отозвалась она.

– Но ты можешь попробовать, когда погода успокоится и палуба не будет качаться.

– Повторяю, никогда в жизни я не ступлю на палубу. Сейчас даже мысль об этом вызывает у меня тошноту.

Ник протянул руку и погладил ее колено.

– Не будем сейчас обсуждать это. Отложим наш разговор на потом, когда придешь в себя.

– Неужели это когда-нибудь произойдет? – тяжело вздохнула Сьерра. – У меня болит ошпаренная рука, младшая сестра пропала, и до сих пор ее не могут найти, из-за этих чертовых дождей того и гляди пропадет весь урожай, и вдобавок ко всему… – она едва не всхлипнула, – …на меня падает подозрение в том, что я украла деньги у своей собственной компании. Нет, теперь уже я никогда не смогу прийти в себя.

Ник ничего не ответил и хранил молчание, пока они не доехали до дома Сьерры.

– Но я ведь только описал, как все выглядит со стороны, – наконец заговорил он. – Это вовсе не означаем, будто этими махинациями занималась именно ты.

– Звучит не слишком утешительно, Ник, – ответила она, открывая дверь.

Ей казалось, что она сможет сама дойти до двери, но, сделав пару шагов, Сьерра поняла, что переоценила свои силы.

Но Ник уже был рядом и успел подхватить ее, бережно прижал к себе и, перешагивая сразу через две ступеньки, поднялся на крыльцо.

– Отпусти меня, Ник. Я сама.

– Мне показалось, что ты вкладываешь в свои слова и другой смысл, я не ошибся?

– Ты прав. Это означает, что я не только сама могу войти в дом, но что я сама справлюсь с делами своей компании. Мне не нужна твоя помощь. Мне удастся выяснить, кто совершил подлог. Отпусти меня!

Он осторожно помог ей встать на ноги. Навес защищал от дождя, но порывы ветра все же обдавали их брызгами. Ник заглянул в самую глубину ее темных глаз, в которых светился сердитый огонек, и признался со вздохом:

– С первой же минуты, как я увидел твои глаза, я понял, что пропал. Я просто утонул в них. Ты тогда мчалась так, словно за тобой гонится тысяча чертей.

– Удачное сравнение. Я ощущала что-то в этом роде. Юнис бежала за мной по пятам, а ты застыл, как бетонная стена, когда я налетела на тебя.

– С тех пор я сильно изменился, Сьерра, – признался Ник. – Каким-то образом ты расшевелила меня, что-то сдвинула в душе.

– Не могу понять – это обвинение или комплимент? – сказала она, догадываясь, что Ник и сам не знает ответа на этот вопрос.

Он нахмурился:

– И когда я случайно обнаружил эти файлы, свидетельствующие о нечистой игре, и когда стало понятно, что проще всего это было сделать именно тебе…

– …то ты поверил фактам. У тебя не было оснований верить мне.

Ник нахмурился еще сильнее:

– Все дело в том, что я никак не мог поверить в твою причастность, какими бы очевидными ни были факты. Впервые в жизни я не хотел допустить, чтобы человек, на которого падало подозрение, оказался виновным.

– Не волнуйся, Ник. Факты остаются фактами, независимо от нашего отношения к ним. Я не виновата ни в чем и хочу найти того, кто этим занимался, даже больше, чем ты. – И она снова посмотрела на его своими бездонными глазами, отчего в его четко распланированном и строго контролируемом мире все начинало сдвигаться. – Тем не менее принимаю твое замысловатое извинение за то, что ты хоть на долю секунду мог заподозрить меня, – сухо закончила она.

Неужели у него могла хоть на секунду возникнуть такая мысль? До нынешнего момента он никогда не позволял личным пристрастиям восторжествовать над фактами, сколь бы нелепыми они ни выглядели. Но стоило ему только вслух произнести, что подозрения падали на Сьерру, как он тотчас понял, насколько это было глупо с его стороны. Хуже того, сейчас Ник даже не мог понять, как такое могло взбрести ему в голову.

– Как странно…

Слова Сьерры очень точно выражали его собственные мысли и чувства. Ник поднял на нее глаза, желая убедиться в том, что она переживает то же самое. И тут же понял: сказанное не имеет никакого отно