Следующие несколько месяцев гильдия воров занималась планированием операции. Однажды утром в комнаты Эцио пришел Уго и позвал на совещание. Эцио положил в сумку оружие из Кодекса и вместе с Уго отправился в штабквартиру, где уже был взволнованный Антонио, в очередной раз передвигающий деревянные фигурки вокруг модели Дворца Сета. Эцио бы удивился, узнав, что этот человек не одержимый. Так же в комнате присутствовали Роза, Франко и еще пара-тройка старших членов гильдии.

– Эцио! – Антонио улыбнулся. – Благодаря твоим недавним успехам, теперь мы готовы провести контратаку. Наша цель – склад Эмилио, недалеко от его дворца. Вот пан. Взгляни!

Он легонько хлопнул по модели и указал на деревянных солдатиков, окрашенных в синий цвет и расставленных по периметру склада.

– Это лучники Эмилио. Они представляют для нас главную опасность. Я планирую под покровом ночи отправить тебя с отрядом на крыши домов, окружающих склад. Мне уверен, что благодаря недавним тренировкам с Розой, ты справишься с этим. Ты отыщешь лучников и уберешь их. Тихо. Когда закончишь, мои люди, переодетые в украденную нами форму Барбариго, придут туда и займут их места.

Эцио указал на красные манекены внутри склада.

– А как на счет стражи внутри?

– Когда ты закончишь с лучниками, мы встретимся здесь…

Он показал на ближайшую к складу площадь, в которой Эцио узнал ту, где располагалась новая мастерская Леонардо, и на мгновение задумался, как друг справляется со своими заказами.

– … и обсудим дальнейшие действия, – продолжил Антонио.

– Когда выступаем? – поинтересовался Эцио.

– Вечером.

– Замечательно! Я соберу людей. Уго, Франко, вы со мной? – Воры кивнули, ухмыляясь. – Мы позаботимся о лучниках и встретимся с вами, как ты и сказал.

– С нашими людьми вместо их лучников, наши противники ничего не заподозрят.

– А что дальше?

– Как только мы захватим склад, мы атакуем сам дворец. Но помни! Будь хитрее! Они не должны ничего заподозрить! – Антонио улыбнулся и сплюнул. – Удачи, друзья мои. Ни пуха, ни пера!

Он похлопал Эцио по плечу.

– К черту! – отозвался Эцио, так же сплюнув на пол.

Ночная операция прошла без задержки. Лучники Барбариго так и не поняли, что их убило. Они так ловко подменили лучников людьми Антонио, что охрана внутри склада погибла бесшумно и без особого сопротивления натиску воров, даже не подозревая, что их товарищи снаружи тоже были нейтрализованы.

Следующим на повестке дня у Антонио было нападение на дворец, но Эцио настоял на том, чтобы пойти первым и оценить обстановку на местности. Роза, выздоровление которой проходило ударными темпами благодаря совместным усилиям Антонио и Бьянки, и которая теперь могла лазать и прыгать так же хорошо, как если бы она была в отличной форме, хотела отправиться с Эцио, но Антонио, к ее недовольству, запретил это. Эцио подумал, что Антонио, в конечном итоге, считает его более незаменимым, чем Розу, но он тут же отмел эти мысли и занялся подготовкой к заданию, пристегнув на левое запястье двойной клинок с защитным браслетом, а на правое – скрытый клинок. Восхождение обещало быть тяжелым, и он не захотел рисковать. Отравленный клинок в любом случае оставался по-настоящему смертельным оружием, вдобавок ко всему очень острым, а Эцио остерегался любой случайности, которая могла привести его к гибели.

Накинув капюшон на голову, и воспользовавшись техникой прыжка вверх, которой его обучили Роза и Франко, Эцио перебрался через внешние стены дворца, бесшумный, словно тень, не привлекая внимания, пока, наконец, не оказался на крыше и не взглянул вниз в сад. Там он увидел двоих мужчин, поглощенных беседой. Он шли в сторону ворот, выходящих на узкий частный канал, который окружал дворец. Следуя за ними по крыше, Эцио увидел, что на небольшой пристани была привязана гондола, и в ней сидели два гондольера в черной одежде, фонари на гондоле были погашены. С ловкостью ящерицы, ползущей по крышам и стенам, он торопливо спустился вниз и спрятался в ветвях дерева, с которого мог прекрасно слышать разговор. Этими мужчинами были Эмилио Барбариго и, тут Эцио испытал шок, никто иной, как Карло Гримальди, человек из окружения Дожа Мочениго. Их сопровождал секретарь Эмилио, высокий, худощавый человек, одетый в серое, его очки для чтения висели на носу.

– Твой карточный домик рушится, Эмиолио, – произнес Гримальди.

– Это лишь небольшое отступление, не больше. Купцы, что противостоят мне, и этот кусок дерьма Антонио де Маджианис скоро будут либо в цепях, либо умрут, либо отправятся на турецкие галеры.

– Я говорю об ассасине. Ты же знаешь, что он в городе. Поэтому-то Антонио и осмелел. Только подумай, нас обокрали, обманув охрану. Все, на сто я способен – постараться, чтобы Дож не совал в наши дела свой нос.

– Ты сказал ассасин? Он здесь?

– Эмилио, ты тупица! И если Мастер узнает, насколько ты глуп, ты умрешь. Тебе же известно о ущербе, который ассасин нанес нашему делу во Флоренции и Сан-Джиминьяно.

Эмилио выставил вперед указательный палец правой руки.

– Я раздавлю его как клопа! – прорычал он.

– Да уж, он попьет из тебя крови. Кто знает, возможно, он сейчас здесь, подслушивает наш разговор.

– Ты еще скажи, Карло, что веришь в призраков.

Гримальди смерил его взглядом.

– Высокомерие делает тебя глупцом, Эмилио. Ты не видишь всей картины. Ты всего лишь большая рыба в маленьком пруду.

Разозленный Эмилио схватил его за грудки и подтянул ближе к себе.

– Венеция будет моей, Гримальди! Я снабдил Флоренцию всем необходимым! Не моя вина, что этот идиот Якопо не смог мудро этим воспользоваться. И не стоит пытаться опорочить меня в глазах Мастера. Если бы я хотел, я бы тоже мог рассказать ему кое-что о тебе…

– Замолчи! Мне пора. И помни! Встречаемся через десять дней у Санто Стефано, снаружи от галереи Фиореллы.

– Я помню, – мрачно ответил Эмилио. – И тогда Мастер услышит, как…

– Это Мастер будет говорить, а ты – слушать, – перебил Гримальди. – Прощай!

Эцио разглядел, как Гримальди вступил в темную гондолу, и она скрылась в ночи.

– Твою мать! – пробормотал Эмилио секретарю, смотревшему, как гондола уплывает в сторону Большого Канала. – А что если он прав? Что если этот проклятый Эцио Аудиторе здесь? – На мгновение он задумался. – Слушай, найди лодочников. Разбуди ублюдков, если потребуется. Я хочу сейчас же погрузить эти ящики. Пусть лодка будет готова в половину первого по твоим часам. Если Гримальди сказал правду, нужно еще до встречи найти укрытие. Мастер найдет способ разделаться с ассасином.

– Ассасин должен работать совместно с Антонио де Маджианисом, – добавил секретарь.

– Мне это известно, тупица! – прошипел Эмилио. – Ступай и помоги мне собрать документы, о которых мы говорили, прежде чем приперся наш дорогой друг Гримальди.

Они двинулись в обратном направлении, ко дворцу. Эцио следовал за ними, словно призрак, ничем не выдавая своего присутствия. Он слился с тенями, а шаги были неслышимы, будто кошачьи. Он знал, что Антонио будет откладывать нападение на дворец, пока не получит от него сигнала, и хотел сперва добраться до сути того, что имел в виду Эмилио – о каких таких документах он говорил?

– Почему люди не проявляют здравого смысла? – спросил Эмилио у секретаря, Эцио хвостом следовал за ними. – Все эти свободные возможности ведут лишь к увеличению преступности! Нам нужно гарантировать, что Государство держит под контролем все аспекты жизни людей, и в то же время дает свободу действий банкирам и частным финансистам. Только этот путь идет к расцвету общества. И если те, кто противится этому, должны будут замолчать, что ж, такова цена прогресса. Ассасины принадлежат прошлой эпохе. Они не понимают, что на первом месте должно стоять государство, а не личность. – Он тряхнул головой. – Так же как Джованни Аудиторе, он же сам был банкиром! Ты полагал, что он-то должен проявить большую честность!

При упоминании имени отца, Эцио судорожно вдохнул, но продолжил преследование добычи. Тем временем Эмилио и его секретарь добрались до кабинета, забрали бумаги, упаковали их и вернулись к небольшой пристани в саду, где уже другая, большая гондола ждала своего хозяина.

Эмилио забрал сумку с документами у секретаря и прорычал последний приказ:

– Отправь следом ночные сорочки. Адрес ты знаешь.

Секретарь поклонился и исчез. Никого больше не было. Гондольеры на носу и на корме готовились к отплытию.

Эцио спрыгнул в гондолу со своей выгодной позиции, гондола тревожно закачалась. Двумя быстрыми движениями он столкнул лодочников в воду, а потом схватил Эмилио за горло.

– Стража! Стража! – пробулькал Эмилио, нащупывая на поясе кинжал. Эцио перехватил его запястье в тот момент, как он нанес удар в живот Эцио.

– Не так быстро, – проговорил Эцио.

– Ассасин! Ты! – пророкотал Эмилио.

– Да.

– Я устранил твоих врагов!

– Это не сделало тебя моим другом.

– Моя смерть ничего тебе не даст, Эцио.

– Думаю, она избавит Венецию от проблем, клоп, – отозвался Эцио, приводя в действие механизм скрытого клинка.

– Покойся с миром.

После небольшой паузы Эцио провел смертоносной сталью от плеча до плеча Эмилио – смерть была быстрой и бесшумной. Мастерство, с которым Эцио убивал, могло сравниться только с холодной твердой решимостью, с которой он выполнял свой долг.

Опустив тело Эмилио рядом с гондолой, Эцио обыскал его сумку в поисках бумаг. Он подумал, что они должны были заинтересовать Антонио, и быстро просмотрел их. Времени, чтобы изучить их досконально не было. Среди документов оказался тот, который мгновенно привлек его внимание – свернутый и запечатанный лист пергамента. Еще одна страница Кодекса!

Он только собирался сломать печать, как вдруг – шшшуф! – просвистела стрела и ударилась о борт гондолы прямо между его ног. Эцио, мгновенно встревоженный, присел, вглядываясь туда, откуда прилетела стрела. Высоко над ним на крепостных стенах дворца в ряд стояло огромное количество лучников Барбариго.

Потом один из них махнул рукой… И акробатическим прыжком спрыгнул с высокой стены. Через мгновение она уже была в его объятиях.

– Прости Эцио, дурацкая вышла шутка! Но мы не удержались.

– Роза!

Она прижалась к нему.

– Снова в строю и готова к битве! – Она посмотрела на него сверкающими глазами. – Дворец Сета взят! Мы освободили торговцев, которые оказывали сопротивление Эмилио, и теперь контролируем весь район. Идем же! Антонио хочет это отпраздновать, а вино из подвалов Эмилио поистине вошло в легенды!

Время шло, и казалось, в Венецию пришел мир. Никто не жалел о исчезновении Эмилио. Более того, многие верили в то, что он все еще жив, кое-кто предполагал, что Эмилио отправился за границу, представлять деловые интересы в королевстве Неаполь. Антонио убедился, что во дворце Сета все идет как оп маслу. И до тех пор, пока коммерческие интересы Венеции, в целом, не были затронуты, никто не беспокоился о судьбе одного-единственного бизнесмена, каким бы успешным или амбициозным он ни был.

Эцио и Роза еще больше сблизились, но между ними все еще существовала ожесточенная конкуренция. Теперь, когда Роза наконец-то выздоровела, ей не терпелось испытать свои силы. Однажды утром она пришла в комнаты Эцио и сказала:

– Знаешь, Эцио, думаю, тебе нужна проверка. Я хочу убедится, что ты так же хорош, как был тогда, когда я и Франко впервые занялись твоими тренировками. Как на счет гонки?

– Гонки?

– Да!

– Куда?

– Отсюда до морской таможни. Сейчас же!

И она выпрыгнула в окно раньше, чем Эцио успел среагировать. Он смотрел, как она бежит по красным крышам, и казалось, что она танцует, параллельно каналам, разделяющим здания. Скинув рубаху, он погнался за ней. Чуть позже они достигли места назначения, бок о бок, и остановились на крыше деревянного здания, что находилось на отмели в самом конце района Дорсодуро, и смотрели на Канал святого Марка и на лагуну. Параллельно воде стояли низкие строения монастыря Сан-Джорджо Маджоре, а напротив находилось сияющее розовым камнем величественное здание Дворца Дожей.

– Похоже, я победил, – проговорил Эцио.

Девушка насупилась.

– Ничего подобного. Как бы то ни было, сказав это, ты показал себя вовсе не джентльменом, и уж тем более не венецианцем. Хотя, чего еще ждать от флорентийца? – Она помедлила. – В любом случае ты ошибся. Это я победила.

Эцио пожал плечами и улыбнулся.

– Как скажешь, дорогая.

– А победителю полагается награда, – продолжила она, притягивая его голову и страстно целуя в губы.

Ее тело было мягким и теплым, и очень податливым.