После долгого заурядного путешествия на галере из Венеции, Эцио и Макиавелли наконец-то прибыли в заболоченный порт близ Равенны, где встретились с Катериной и ее свитой.

– Курьер доставил сообщение о вашем прибытии, поэтому я решила лично приехать в порт и проводить вас в Форли., – сказала она. – Думаю, вы поступили мудро, решив добираться до нас на галере Дожа Агостино, потому что дороги нынче небезопасны, на них часто встречаются разбойники. Хотя, скорее всего, – добавила она, оценивающе посмотрев на Эцио, – встреча с ними не доставила бы вам особых хлопот.

– Для меня честь, что вы помните меня, синьора.

– Конечно, это было давно, но ты смог произвести на меня впечатление. – Она повернулась к Макиавелли. – Приятно снова видеть тебя, Никколо.

– Вы знакомы? – удивился Эцио.

– Никколо дает мне советы… по управлению городом, – ответила она и сменила тему. – Я слышала, ты официально стал ассасином. Поздравляю.

Катерину ждала карета, но она сказала слугам, что предпочтет проехаться верхом, тем более, что стояла замечательная погода, и расстояние было небольшим. После того как лошадей оседлали, Катерина предложила Эцио ехать рядом.

– Ты полюбишь Форли. И там вы будете в безопасности. Пушки в нашей цитадели исправно служат уже сотню лет, и Форли по-прежнему неприступен.

– Простите, синьора, я могу кое о чем спросить вас?…

– Конечно.

– Я никогда раньше не слышал, чтобы женщина правила городом. Я поражен.

Катерина улыбнулась.

– Раньше им правил мой муж. Помнишь его? Хоть немного? Джироламо, – она немного помолчала. – Он умер.

– Примите мои соболезнования.

– Не стоит, – отмахнулась она. – Это я заказала его убийство.

Эцио постарался скрыть изумление.

– Как сейчас помню, – подал голос Макиавелли. – Мы узнали, что Джироламо служил тамплиерам. Он составлял карту, на которой отмечал местонахождение страниц Кодекса…

– Я никогда не любила этого сукиного сына, – откровенно поделилась Катерина. – Он был скверным отцом, плохим любовником, и вообще оказался занозой в заднице. – Она задумалась на мгновение. – С тех пор у меня было еще несколько мужей – если тебе конечно интересно.

Их разговор прервало появление лошади без всадника, несущейся галопом навстречу. Катерина приказала одному из всадников поймать лошадь, остальные двинулись к Форли, обнажив мечи. Вскоре они увидели перевернутую повозку, колеса которой все еще крутились. Вокруг повозки лежали трупы.

Катерина нахмурилась. Она пришпорила лошадь, следом рванули Макиавелли и Эцио.

Чуть дальше по дороге отряд столкнулся с группой перепуганных крестьян, бегущих в их сторону. Некоторые из селян были ранены.

– Что случилось? – обратилась Катерина к женщине во главе группы.

– Ваша светлость, – не скрывая слез, проговорила женщина. – Они появились, как только вы уехали. Они готовятся к осаде крепости!

– Кто?

– Братья Орси, Мадонна!

– Вашу мать!

– Кто такие Орси? – спросил Эцио.

– Ублюдки, которых я наняла, чтобы убить Джироламо, – Катерина раздраженно сплюнула.

– Орси служат тем, кто больше заплатит, – заметил Макиавелли. – Они не очень умны, но, к несчастью, имеют определенную репутацию. – Он задумался. – За всем этим стоит Испанец.

– Но как он узнал, куда мы повезем Яблоко?

– Им нужно не Яблоко, Эцио. Им нужна карта Риарио. Она все еще в Форли. Родриго хочет знать, где спрятаны оставшиеся страницы Кодекса. Мы не должны позволить ему заполучить карту!

– Забудь о карте, – отрезала Катерина. – В городе мои дети. Орси, дьявольские отродья!

Они пустили лошадей в галоп и скакали, пока, наконец, не показался город. Из-за стен поднимались столбы дыма, а ворота были крепко заперты. На бастионах под знаменем Орси (на котором были изображены медведь и кустарник) стояли солдаты. Но за стенами города, над крепостью на холме, все еще развевалось знамя Сфорца.

– Такое чувство, что им удалось захватить только Форли, но не крепость, – проговорил Макиавелли.

– Хитроумные ублюдки! – зло отозвалась Катерина.

– Есть способ попасть в город так, чтобы меня не заметили? – спросил Эцио, подтягивая ремни наручей на запястьях, где скрывалось оружие из Кодекса и убирая в сумку пружинный клинок и пистолет.

– Да, дорогой, – ответила Катерина. – Но это будет сложно. Под западной стеной есть старый тоннель.

– Я попробую, – кивнул Эцио. – Будьте наготове. Когда я изнутри открою ворота, скачите во весь опор. Если нам удастся добраться до крепости, и ваши люди увидят знамя Сфорца и впустят нас внутрь, у нас будет достаточно времени, чтобы продумать следующий шаг.

– Я повешу этих кретинов на первом же дереве и буду смотреть, как они болтаются на ветру, – прорычала Катерина. – Иди, Эцио. И удачи тебе! Думаю, я придумаю что-нибудь, чтобы отвлечь внимание солдат Орси.

Эцио спешился и, пригибаясь, побежал к западной стене, стараясь держаться за холмиками и кустарниками.

Катерина, встав на стременах, изо всех сил закричала.

– Эй вы! Я обращаюсь к вам, трусливые шавки! Вы вторглись в мой город? Мой дом? И вы думаете, я буду просто смотреть на это? Скоро я буду внутри и оторву вам яйца, если они, конечно, у вас имеются!

На бастионе появились еще солдаты, привлеченные словами Катерины. Ее речь частично позабавила их, частично напугала. Катерина продолжала:

– Да что вы за люди? Служите горстке изменников! Вы поймете, что совершили ошибку, когда я доберусь до вас, оторву ваши головы, помочусь на них и засуну их себе между ног! Я проткну ваши яйца вилкой и поджарю на кухне! Как вам такая мысль?

На западной стене не осталось солдат, и Эцио увидел, что река не охраняется. Он продолжил путь вплавь и вскоре обнаружил заросший тоннель. Эцио выбрался из воды и вошел в его черные глубины.

Внутри оказалось сухо, и сам тоннель был в хорошем состоянии. Эцио терпеливо шел вперед, пока, наконец, не различил свет впереди. Эцио осторожно приблизился к выходу и различил голос Катерины, доносившийся с обратной стороны стены. Тоннель упирался в короткий лестничный пролет, и каменные ступени уводили в заднюю комнату на первом этаже одной из западных башен Форли. В ней оказалось пусто, речь Катерины собрала множество зрителей. Через окно он увидел стоявших к нему спиной солдат Орси. Они внимательно слушали выступление Катерины и даже временами аплодировали.

– … будь я мужчиной, я бы стерла с ваших лиц эти ухмылки! Думаете, я не опасна, потому что у меня есть сиськи?… – В голову ей пришла какая-то мысль. – Держу пари, вы хотели бы на них посмотреть? Я могу даже дать вам потрогать их, полизать, потискать! Ну так спуститесь и покажите, что вы мужчины! Я так врежу вам по яйцам, что они через ноздри вылетят! Свора грязных псов! Собирайте вещички и валите отсюда, пока можете, если конечно не хотите чтобы я посадила вас на колья прямо на крепостных стенах! А! Может быть вы поэтому и не уходите? Может вам нравится, когда из вашей задницы торчит дубовый кол? Вы внушаете мне отвращение. Где они вас откопали? В жизни не видела такой толпы жалких трусливых оборванцев! Жалкое зрелище! Когда я прикажу вас оскопить, хуже не станет – вы все равно не мужчины!

Эцио уже бежал вдоль по улице. Он видел, что врата, перед которыми стояли Катерина и Макиавелли, были закрыты. Над аркой рядом с тяжелым рычагом, отпиравшем ворота, стоял лучник. Стараясь двигаться как можно быстрее и незаметнее, Эцио взобрался наверх и перерезал охраннику горло. Потом всем телом навалился на рычаг, и ворота с сильным скрипом отворились.

Макиавелли внимательно наблюдал за происходящим, и как только ворота открылись, он наклонился к Катерине и что-то ей сказал. Катерина пришпорила коня и рванула с места в бешенный галоп, следом кинулись Макиавелли и остальная охрана. Едва солдаты Орси увидели, что происходит, как попытались перехватить их, но Сфорца оказались быстрее. Эцио поднял лук мертвого стражника и подстрелил трех солдат Орси. Потом быстро влез по ближайшей стене и побежал по крышам домов, стараясь не выпускать из виду Катерину и ее отряд, скачущих по узким городским улочкам к цитадели.

Чем дальше они продвигались, тем большие разрушения представали перед ними. Было ясно, что борьба за Форли еще продолжалась. Отряды солдат под знаменами Сфорца, на которых изображались синие змеи и черные орлы, яростно сражались с наемниками Орси. Обычные горожане либо попрятались по домам, либо метались по городу в страхе. Рыночные прилавки были перевернуты, цыплята разбежались повсюду. Прямо в грязи сидел маленький ребенок и, плача, звал мать, которая выбежала откуда-то и, подхватив его, спряталась в безопасном месте. Отовсюду доносился шум битвы. Эцио, перепрыгивая с крыши на крышу, прекрасно видел, что происходит внизу, и со смертельной точностью посылал стрелы в людей Орси, когда те слишком близко приближались к Макиавелли и Катерине.

Наконец, они добрались до широкой площади прямо перед цитаделью. Площадь была пуста, так же как и улицы, выходившие на нее. Эцио спустился вниз и присоединился к отряду Катерины. На крепостных стенах цитадели никого не было, а тяжелые ворота были заперты. Выглядели они, как и сказала Катерина, неприступно.

Она подняла взгляд и крикнула:

– Открывайте, проклятые идиоты! Это я! Герцогиня! Шевелите задницами!

На стене появились люди, в том числе капитан, сообщивший: "Будет сделано, Ваша светлость!". Он отдал приказ троим солдатам, которые немедленно кинулись открывать ворота. Внезапно – кровь застыла в жилах! – с боковых улиц на площадь хлынули наемники Орси, отрезая пути к отступлению и загоняя отряд Катерины между ними и крепостной стеной.

– Это засада! – вскричал Макиавелли и вместе с Эцио и еще пятерыми солдатами встал между Катериной и атакующими, чтобы защитить герцогиню.

– Открывайте врата! Открывайте! – заорала Катерина.

Наконец-то тяжелые врата отворились, и оттуда на помощь ринулись солдаты Сфорца, яростно набросившись врукопашную на людей Орси, а потом, прикрывая герцогиню и остальных, отступили назад. Врата за их спинами с лязгом захлопнулись. Эцио и Макиавелли поспешно спешились, и бок о бок прислонились к стене, тяжело дыша. С трудом верилось, что им удалось прорваться. Катерина спрыгнула с лошади, но не затем, чтобы перевести дух. Она бросилась ко входу во внутренний двор, откуда испуганно выглядывали два мальчика и кормилица, державшая на руках младенца.

Дети побежали к ней навстречу, и она обняла их, называя по именам.

– Чезаре, Джованни, все хорошо, не бойтесь. – Она погладила младенца по головке, проворковав. – Здравствуй, Галлеаццо. – Потом оглянулась на кормилицу. – Нецетта! А где же Бьянка и Оттавиано?

– Простите, моя госпожа. Когда началась атака, они играли во дворе, а потом мы не смогли их найти.

Испуганная Катерина хотела уже что-то ответить на это, когда снаружи крепости раздался громкий шум. К Эцио и Макиавелли подлетел капитан.

– К ним пришло подкрепление с гор, – отрапортовал он. – Не знаю, сколько мы еще продержимся. – Он повернулся к лейтенанту. – Все на стены! Людей к пушкам!

Лейтенант кинулся отдавать приказы орудийному расчету, но тем пришлось отступить с занятых позиций во внутренний двор из-за града стрел, выпущенных лучниками Орси. Катерина подтолкнула детей в безопасное место и крикнула Эцио:

– Следите за пушками! Они – наша последняя надежда! Не дайте этим ублюдкам разрушить цитадель!

– Пойдем, – позвал Макиавелли, и Эцио пошел за ним на стены, где размещались пушки.

Несколько заряжающих были мертвы, в том числе капитан и лейтенант. Другие оказались ранены. Выжившие изо всех сил старались подготовить и навести на цель – солдат Орси на площади внизу – тяжелые пушки. К нападавшим подоспело подкрепление, и Эцио увидел, как они тащат по улицам осадные машины и катапульты. Тем временем, атакующие на площади поднимали таран. Если он, Эцио, и Макиавелли что-нибудь быстро не придумают, у них не останется и шанса, чтобы спасти цитадель. Но выдержать новую атаку можно было лишь одним способом – открыть огонь из пушек прямо по Форли… и ранить, а то и убить ни в чем не виновных горожан. Оставив Макиавелли руководить стрелками, Эцио побежал вниз, во двор, в поисках Катерины.

– Они штурмуют город. Чтобы загнать их в тупик придется открыть огонь по городу.

Катерина решительно посмотрела на него.

– Делайте то, что должны.

Эцио обернулся на стены, где стоял, ожидая сигнала, Макиавелли. Ассасин поднял руку и решительно махнул.

Загрохотали пушки, Эцио буквально взлетел на бастион, где они размещались. Позволив стрелкам самим выбирать цель, он увидел, как сперва одна, а потом и вторая осадные машины разлетелись на куски. Та же участь постигла катапульты. Когда пушки ударили по людям Орси, у тех уже не оставалось ни времени, ни места для маневрирования, чтобы отступить на узкие улочки города. Лучники и арбалетчики Сфорца меткими выстрелами добивали оставшихся в живых захватчиков. Постепенно войска Орси были вытеснены за пределы города, в чем немало помогли оставшиеся в живых (за пределами крепости) солдаты Сфорца. Но за победу пришлось дорого заплатить. Несколько зданий превратились в пылающие руины. К тому же некоторые горожане пострадали от стрел лучников, следовавших приказу Катерины добиться победы любой ценой. Макиавелли не замедлил напомнить Эцио, что хотя удалось выдворить противника из города, осада еще не была снята. Форли по-прежнему оставался окружен батальонами Орси. Город был отрезан от поставок свежей воды и еды. К тому же двое старших детей Катерины по-прежнему были где-то там, в опасности.

Немного погодя Катерина, Макиавелли и Эцио стояли на бастионе и смотрели, как противник разбивает лагерь у города. Жители города пытались навести в Форли хоть какой-то порядок, но все знали, что запасы еды и воды не бесконечны. Катерина выглядела изнуренной, боясь, что ее пропавшие дети – старшая, Бьянка, девяти лет, и Оттавиано, на год младше сестры, – уже мертвы.

Самих Орси еще не было видно, когда в толпе вражеской армии появился герольд и продудел в трубу. Солдаты расступились, словно библейское море перед Моисеем, давая проехать двум всадникам на гнедых конях. Оба были одеты в стальные кольчуги. Сопровождали их пажи, несущие знамена, на которых изображались медведь и кустарник. Всадники остановились на расстоянии полета стрелы.

Потом один из всадников привстал в стременах и крикнул:

– Катерина! Катерина Сфорца! Думаю, ты все еще просиживаешь задницу в своем маленьком городишке. Катерина, ответь мне!

Катерина с озверевшим лицом склонилась с крепостной стены.

– Чего тебе надо?

Всадник широко улыбнулся.

– Ничего. Просто я слышал, что ты потеряла парочку… детей!

Эцио встал рядом с Катериной. Говоривший удивленно посмотрел на него.

– Так, так, – произнес он. – Эцио Аудиторе, если не ошибаюсь? Приятно познакомиться. Мы много слышали о тебе.

– Значит это вы братья Орси? – спросил в ответ Эцио.

Второй всадник, доселе молчавший, поднял руку.

– Они самые. Лодовико…

– И Чекко, – добавил первый. – К вашим услугам! – и он сухо рассмеялся.

– Довольно! – оборвала Катерина. – Хватит! Где мои дети? Отпустите их!

Лодовико, сидя в седле, отвесил издевательский поклон.

– Конечно, синьора. Мы будем рады отдам их вам. В обмен на кое-что, что у вас есть. Кое-что, что в какой-то мере принадлежало вашему покойному мужу. То, над чем он работал по поручению… наших общих знакомых. – В голосе его внезапно появились стальные нотки. – Я говорю о некой карте!

– И о неком Яблоке, – добавил Чекко. – Разумеется, мы знаем о нем. или вы думали, что мы настолько глупы? Думали, что у нашего нанимателя нет шпионов?

– Да, – кивнул Лодовико. – Яблоко нам тоже нужно. Или мне стоит перерезать их маленькие глотки от уха до уха и отправить на свидание с папочкой?

Катерина слушала. На лице ее застыла непроницаемая маска. Когда Орси замолчали, ожидая ответа, она не стала молчать.

– Ублюдки! Думаете запугать меня? Мразь! Вы ничего не получите! Вам нужны мои дети? Забирайте! Мне есть, чем делать новых! – И она задрала юбку.

– Мне не интересны твои банальности, Катерина, – отозвался Чекко. – И уж тем более не интересны твои "прелести". Если передумаешь, знай, у тебя есть час. Твои выродки пока что будут в целости и сохранности в трущобах вниз по дороге. И помни – мы убьем их, а потом вернемся, сравняем твой городишко с землей и заберем все, что нужно, силой. Так что пользуйся нашим великодушием, это убережет всех нас от лишних хлопот.

Братья уехали. Катерина обессилено сползла по неровной стене, судорожно дыша и явно находясь в шоке от того, что она наговорила и сделала. Эцио подошел к ней.

– Ты не должна жертвовать детьми, Катерина. Ничто не стоит их жизней.

– Даже спасение мира? – Она посмотрела на Эцио, губы ее дрожали, а бледно-голубые глаза были широко расширены.

– Мы не можем уподобляться им, – просто ответил Эцио. – Есть компромиссы, на которые мы не должны идти.

– Ах, Эцио! Это я и ожидала услышать от тебя! – Она обняла его за шею. – Мы не будем жертвовать ими, дорогой. – Катерина отступила. – Но ты должен вернуть их.

– Доверься мне, – кивнул Эцио и повернулся к Макиавелли. – Надеюсь, я не задержусь. Но если что-то случится, я уверен – ты будешь защищать Яблоко ценой собственной жизни. Катерина?

– Да?

– Ты знаешь, где Джиролами спрятал карту?

– Я найду ее.

– Найди, и постарайся защитить.

– А как на счет Орси? – поинтересовался Макиавелли.

– Я впишу их в свой список, – ответил Эцио. – Они принадлежат ордену, убившему моих родных и уничтожившему мою семью. Теперь я понимаю, что есть более важная причина, чтобы служить нашему общему делу, чем просто месть.

Двое мужчин, смотря глаза в глаза, пожали друг другу руки.

– Удачи, друг мой, – голос Макиавелли звучал решительно.

– И тебе тоже.

Найти деревню, которую неосторожно упомянул в своей речи Чекко (даже если учесть, что его описание деревушки, как трущоб, было весьма грубоватым), оказалось несложно. Она была небольшой, бедной, как и большинство деревень в Романьи. По ее виду можно было понять, что совсем недавно она была затоплена. Но в целом деревня оказалась довольно опрятной и чистой, стены домов были грубовато побелены, а соломенные крыши выглядели новыми. И, хотя заболоченная дорога, разделявшая деревню из дюжины домов пополам, все еще не просохла после наводнения, всё в деревне наводило на мысль о том, что хозяйство содержат в порядке и с должным усердием. Единственное, что отличало деревню Санта-Сальваца от остальных мирных деревень, так это то, что она была усеяна людьми Орси, вооруженными до зубов. Неудивительно, что Чекко позволил себе упомянуть, где именно держат Бьянку и Оттавиано, подумал Эцио. Оставался всего один вопрос – где именно держат детей Катерины?

Эцио, вооруженный двойным клинком с защитной пластиной и пистолетом (а так же легким мечом, висевшем на поясе), был одет в простой шерстяной плащ, какие носят крестьяне, опускавшийся ниже колен. Эцио опустил капюшон, чтобы его не узнали, и спешился, не доезжая до деревни. Потом, не сводя глаз с отрядов Орси, закинул на спину вязанку с хворостом, позаимствованную из ближайшего сарая. Ссутулившись под ее тяжестью, он направился к Санта-Сальваца.

Жители деревни старались заниматься повседневными делами, как обычно, не обращая внимания на присутствие солдат. Естественно, никто не был в восторге от наемников Орси. Местные жители почти мгновенно опознали в Эцио, незамеченного наемниками, чужака, но не выдали, поддержав его. Он прошел до последнего дома в деревне, который оказался значительно больше остальных, и остановился чуть поодаль. Расспросив старуху, несущую воду из реки, он выяснил, что именно в этом доме держат одного из детей. Эцио поблагодарил Бога, что солдаты были рассредоточены по всей деревне. Большая часть людей Орси принимала участие в осаде Форли. Но Эцио помнил, что времени на спасение детей остается все меньше.

Двери и окна дома были надежно заперты, но обойдя его, Эцио увидел, что два крыла здания образовывают внутренний дворик. Именно оттуда доносился молодой, строгий голос, отчитывающий кого-то. Он взобрался на крышу и заглянул во двор, где Бьянка, уменьшенная копия своей матери, отчитывала двух хмурых стражников Орси.

– И это все ваши люди? – царственно произнесла она, поднявшись в полный рост, и показывая не больше страха, чем ее мать. – Глупцы! Этого недостаточно! Моя мама страшна в гневе, и не позволит причинить мне вред. Женщины рода Сфорца все такие! Может мы и красивы, но внешность обманчива. Папа это узнал на собственной шкуре! – Она сделала глубокий вдох, охранники в замешательстве переглянулись. – Надеюсь, вы не подумали, что я испугалась вас, потому что в этом случае вы жестоко ошибаетесь. Если хоть волосок упадет с головы моего братика, мама поймает вас и сожрет на завтрак! Понятно?

– Заткнись, дурочка! – прорычал один из охранников. – Если не хочешь получить по уху!

– Вы не смеете мне угрожать! В любом случае, это смешно! Вам не избежать смерти, а я меньше чем через час буду дома, в безопасности. Тем более мне уже стало скучно. Вам что больше заняться нечем, пока я жду вашей смерти?

– Ну, все, меня это достало, – отозвался старший из охранников, собираясь схватить девчонку.

Но в этот момент Эцио прямо с крыши выстрелил ему в грудь. Мужчина покачнулся, и прежде чем он упал, на его рубашке растекся кровавый цветок. Эцио на мгновение отвлекся, подумав, что Леонардо, должно быть, улучшил порох. В суматохе, вызванной внезапной гибелью охранника, Эцио спрыгнул с крыши, ловко и грациозно, словно пантера, приземлился, и закружился вокруг второго охранника, неуверенно выхватившего угрожающе выглядящий кинжал. Эцио безошибочно резанул по запястьям противника, повреждая сухожилия. Кинжал охранника упал на землю, прямо в грязь. Прежде чем противник успел собраться с силами и попытаться защитить себя, Эцио вонзил двойной кинжал под нижнюю челюсть врага. Лезвие легко прошло через рот и язык, и вошло в череп. Эцио спокойно вытащил клинок, тело камнем упало рядом.

– Их было всего двое? – спросил он у Бьянки, которая даже не дрогнула.

– Да! Спасибо тебе, кто бы ты ни был. Моя мама достойно вознаградит тебя. Но они забрали и моего брата, Оттавиано…

– А ты знаешь, где он? – поинтересовался Эцио, перезаряжая пистолет.

– Они забрали его на сторожевую башню, у разрушенного моста! Нам нужно спешить!

– Покажи мне дорогу, и держись поближе.

Вслед за девочкой он пошел по дороге, пока не добрался до башни. Они подошли вовремя, Лодовико тащил хныкающего мальчика за шиворот к башне. Эцио заметил, что мальчишка хромает, должно быть вывихнул лодыжку.

– Ты! – увидев Эцио, вскричал Лодовико. – Оставь девчонку и вернись к своей госпоже. И скажи ей, что мы прикончим эту парочку, если она не выполнит наши условия!

– Я хочу к маме! – чуть не заплакал Оттавиано. – Отпусти меня, убийца!

– Заткнись, выродок! – огрызнулся Лодовико. – Эцио, принеси Яблоко и карту, иначе мальчишка сдохнет!

– Мне надо в туалет! – не останавливался Оттавиано.

– Ради Бога, заткнись уже!

– Отпусти его, – жестко проговорил Эцио.

– Попробуй забрать его у меня! Ты не настолько быстр, глупец! Стоит тебе только пошевелиться, и я перережу его глотку, не успеешь и глазом моргнуть!

Лодовико, до сей поры державший мальчика обеими руками, освободил одну руку, чтобы выхватить меч. Оттавиано попытался вырваться, но Лодовико крепко ухватил его за запястье.

Теперь Лодовико не мог прикрываться Оттавиано как щитом, и Эцио воспользовался возможностью, выстрелив из пистолета.

Выражение ярости на лице Лодовико сменило недоверие. Пуля угодила ему в шею, перебив яремную вену. Выпучив глаза, он выпустил Оттавиано и упал на колени, пытаясь зажать рану, но кровь текла сквозь пальцы. Мальчик кинулся к сестре, которая радостно его обняла.

– Оттавиано! Все хорошо! – приговаривала она, крепко прижимая брата к себе.

Эцио приблизился к Лодовико, оставаясь, впрочем, на безопасном расстоянии. Противник еще не упал на землю и продолжал сжимать меч. Кровь все быстрее сочилась на его камзол.

– Не знаю, что за дьявольское устройство ты использовал, чтобы расправиться со мной, Эцио, – выдавил Лодовико, задыхаясь. – Но я с прискорбием сообщаю тебе, что ты проиграл. Орси не такие дураки, какими вы нас считаете. Если здесь и есть дураки, так это вы – ты и Катерина!

– Это ты глупец, – холодно, с презрением в голосе, отозвался Эцио. – Умереть за мешок серебра. Думаешь, оно того стоило?

Лодовико поморщился.

– Стоило. Мы перехитрили тебя. Пока ты стоишь здесь, Мастер забирает свой приз! – Его лицо исказилось от боли. Кровь хлынула с новой силой. – Лучше прикончи меня, Эцио, если в тебе осталась хоть капля милосердия.

– Тогда умри с честью, Орси. Гордость тебе не поможет.

Эцио шагнул к нему и завершил начатое. Мгновение спустя все закончилось. Эцио склонился над ним и закрыл глаза.

– Покойся с миром, – пробормотал он.

Но время истекало. Он вернулся к детям, которые наблюдали за происходящим с широко открытыми глазами.

– Сможешь идти? – спросил он у Оттавиано?

– Постараюсь, но мне очень больно.

Эцио присел на корточки и осмотрел ногу. Лодыжка была не сломана, а просто вывихнута. Он помог Оттавиано забраться к нему на плечи.

– Мужайтесь, юный герцог, – сказал он мальчику. – Я доставлю вас домой целости и сохранности.

– А можно я сначала схожу в туалет? Мне, правда, очень надо.

– Только быстро.

Эцио знал, что не сможет провести детей через деревню. Он не мог их замаскировать их роскошные одежды, да и пропажу Бьянки наверняка уже обнаружили.

Он заменил пистолет на ядовитый клинок, убрав оружие в сумку. Взяв Бьянку за руку, он направился к лесу, окружающему деревню с запада. Взойдя на небольшой холм, он обернулся на Санта-Сальваца и увидел, как солдаты Орси бегут по направлению к сторожевой башне, но никто из них даже не посмотрел в сторону леса. Благодаря небеса за передышку, он, после долгого пути, наконец-то привел детей туда, где оставил коня, усадил их в седло и вскочил позади них.

Потом он поскакал на север, к Форли. В городе было тихо. Слишком тихо. И куда подевались войска Орси? Сняли осаду? Такое казалось просто невозможным. Он пришпорил коня.

– Езжайте через южный мост, мессер, – посоветовала держащаяся за луку седла Бьянка. – Это самая короткая дорога к дому.

Оттавиано прижался к Эцио.

Стоило им подъехать к городу, как стало ясно, что южные ворота открыты. Оттуда выехал небольшой отряд солдат Сфорца в сопровождении Катерины и Макиавелли. Эцио сразу заметил, что его товарищ-ассасин ранен. Он поспешил к ним, спешился сам и передал детей в руки Катерины.

– Во имя Пресвятой Девы, что здесь произошло? – спросил он, переводя взгляд с Катерины на Макиавелли и обратно. – Что вы здесь делаете?

– Ох, Эцио, – проговорила Катерина. – Прости, мне так жаль!

– Что случилось?

– Это была уловка. Чтобы застать нас врасплох, – с отчаянием в голосе ответила Катерина. – Они просто отвлекли наше внимание похищением детей!

Эцио снова посмотрел на Макиавелли.

– Но город спасен? – уточнил он.

– Макиавелли вздохнул.

– Да, город в безопасности. Больше он Орси не интересен.

– Что ты имеешь в виду?

– После того как мы отбили их атаку, мы отвлеклись – только на мгновение, чтобы перегруппироваться и перевязать раненых. Тогда Чекко напал снова. Они все спланировали! Он взял город штурмом. Я дрался с ним лицом к лицу, но его солдаты окружили меня сзади и… я проиграл. Эцио, будь мужественным. Чекко забрал Яблоко.

Эцио потрясенно застыл, потом медленно произнес.

– Что? Но этого просто не может быть, – он обвел их растерянным взглядом. – Куда он ушел?

– Как только он получил, что хотел, он отозвал своих людей, армия рассеялась. Мы не знаем, кто именно унес Яблоко. В любом случае мы слишком вымотаны битвой, чтобы преследовать их. Но сам Чекко повел своих людей в горы к северу от города…

– Значит, все пропало? – ошеломленно выдавил Эцио, понимая, что Лодовико был прав – они недооценили Орси.

– Хвала Господу, у нас все еще есть карта, – отозвалась Катерина. – У него не было времени искать ее.

– Но что если теперь, когда у него есть Яблоко, ему больше не нужна карта?

– Мы не дадим тамплиерам насладиться победой, – хмуро заметил Макиавелли. – Мы не должны позволить им победить! Надо ехать!

Но от Эцио не скрылось, что лицо его друга посерело от потери крови.

– Нет, – остановил он его, – останься. Катерина! Позаботься о нем. Мне надо уехать. Время еще есть!