Эцио считал, что потратил слишком много времени на бесплодные поиски. Погоня за Саванаролой напоминала погоню за блуждающим огоньком, или химерой, или за собственным хвостом. Но он безжалостно заставил себя продолжить поиски девятипалого слуги Господа, забравшего Яблоко – ключ к такой силе, которую он не мог даже вообразить. Саванарола был опасным религиозным фанатиком, абсолютно непредсказуемым человеком, повлиять на которого можно было куда в меньшей степени, чем даже на самого Мастера, Родриго Борджиа.

Когда он сошел на берег с равеннской галеры, прибывшей в порт Венеции, его встретила Теодора.

Венеция в год 1492 все еще находилась под относительно справедливым правлением Дожа Агостино Барбариго. Город гудел, обсуждая генуэзского моряка по имени Кристофор Коломбо. Венеция отклонила его безумные планы плыть на запад через Океан, которые тут же профинансировала Испания. И теперь он собирался в путь. Не сошла ли с ума сама Венеция, отказавшись финансировать экспедицию? Если путешествие Коломбо удастся, будет проложен безопасный проход в Индию по морю, поскольку старые наземные пути оказались блокированы оттоманскими турками. Но голова Эцио была наполнена совсем другими вопросами, чтобы уделять внимание еще и политике и торговле.

– Мы получили твое сообщение, – сказала Теодора. – Ты уверен?

– Это зацепка, которую я получил. Я уверен, что Яблоко снова здесь, в руках монаха, Саванаролы. Я слышал, он проповедует людям об адских муках и пламени, что скоро сойдут на землю.

– Я слышала о нем.

– Ты знаешь, где его найти, Теодора?

– Нет. Но я видела, как герольд собирает народ в промышленном районе, проповедуя о адских муках и тому подобной чуши, как ты и сказал. Возможно, он ученик твоего монаха. Пойдем. Надеюсь, ты не откажешься быть моим гостем, пока будешь в городе. Как только ты устроишься, мы пойдем туда, где он читает проповеди.

И Эцио, и Теодора, и все здравомыслящие люди понимали, почему всех захватила религиозная истерия о реках крови на земле и громе с небес. Приближалась середина тысячелетия, 1500 год, многие верующие ожидали Второго Пришествия, когда "придет Сын Человеческий во славе Своей и Отца Своего и все святые ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся перед Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец, Спасенных, по правую Свою сторону, а козлов, Проклятых, – по левую".

Описание Страшного Суда, сделанного святым Маттео, сильно повлияло на воображение людей.

– Герольд и его учитель просто воспользовались лихорадкой, вызванной приближающимся концом века, – вздохнула Теодора. – Насколько мне известно, они и сами верят в это.

– Думаю, они и должны верить, – согласился Эцио. – Опасность в том, что Яблоком в руках, они могут фактически привести мир к катастрофе, ибо все, что не делается руками Господа, делается руками Дьявола. – Он помолчал. – Но пока еще они не воспользовались той силой, что у них есть, и, слава Богу, потому что я сомневаюсь, что они знают, как ее контролировать. На данный момент они довольствуются предсказанием Апокалипсиса. А уж это, – он рассмеялся, – всегда легко было продать.

– Но положение ухудшается, – возразила Теодора. – Даже ты, на самом деле, можешь почти поверить, что приближается Апокалипсис. Ты уже слышал плохие новости?

– Я ничего не слышал с тех пор, как уехал из Форли.

– Лоренцо Медичи умер на вилле в Кареджи.

Эцио помрачнел.

– Это настоящая трагедия. Лоренцо был верным другом моей семье, и без его защиты, боюсь, я никогда теперь не верну дворец Аудиторе. Но это ничто по сравнению с тем, как его смерть повлияет на мир между городами-государствами. Он был слишком хрупок и в лучшие времена.

– Есть еще кое-что, – продолжила Теодора. – И эта новость куда хуже известия о смерти Лоренцо. – Она помолчала. – Постарайся держать себя в руках, Эцио. Испанец, Родриго Борджиа, был избран Папой. Он правит Ватиканом и Римом как Папа Римский, Александр VI!

– Что? Какого черта…?

– Конклав в Риме только закончился, буквально в этом месяце. Ходят слухи, что Родриго попросту купил большинство голосов. Даже Асканио Сфорца, бывший его самым вероятным конкурентом, проголосовал за него! Люди говорят, что ему заплатили четырьмя телегами, гружеными серебром.

– Зачем ему становиться Папой? Чего он добивается?

– Такое сильное влияние – недостаточная причина? – Теодора посмотрела на него. – Теперь мы под властью волка, Эцио. Самого жадного из тех, кого когда-либо видел мир.

– Ты говоришь правильно, Теодора. Но власть, которой он добивается, куда могущественней той, что может дать ему папство. Если он контролирует Ватикан, значит, близок к тому, чтобы разыскать Сокровищницу. И он все еще разыскивает Яблоко, "Частицу Эдема", которая даст ему силу Самого Бога!

– Мы будем молиться, чтобы тебе удалось вернуть Яблоко в руки ассасинов. Родриго, как Папа Римский и как Глава Ордена Тамплиеров чрезвычайно опасен. Если он когда-нибудь получит Яблоко… – она оборвала себя. – Как ты и сказал, он станет непобедим.

– Это странно, – сказал Эцио.

– Что?

– Наш друг Саванарола ничего об этом не знает, но его преследуют два охотника.

* * *

Теодора привела Эцио на большую открытую площадь в промышленном квартале Венеции и оставила его там. Герольд как обычно начал читать проповедь. Эцио опустил капюшон, скрыв лицо, и, зорко следя за происходящим, смешался с собравшейся толпой. Вскоре площадь переполнилась, толпа собралась вокруг небольшого деревянного помоста, на котором стоял аскетически выглядящий мужчина с холодными голубыми глазами и впалыми щеками, волосами серо-стального цвета и грубыми руками, одетый в обычную шерстяную одежду серого цвета. Он начал говорить и остановился, только когда из толпы начали раздаваться безумные выкрики. Эцио увидел, как один-единственный человек мастерски сумел привести сотни в состояние слепой истерии.

– Идите сюда, дети мои, и услышьте мой крик! Грядет Конец Света. Готовы ли к его наступлению? Готовы ли вы увидеть Свет, которым осенит нас брат Саванарола? – он вознес руки, и Эцио, точно знающий, какой свет имеет в виду герольд, прислушался, сохраняя спокойствие. – Для нас наступают темные дни, – продолжал герольд. – Мой брат указал мне путь к спасению, к небесному свету, ждущему всех нас. Но он будет доступен, только если мы будем готовы, если примем его. Позвольте Саванароле вести вас, ибо одному ему известен путь. Он не собьется с пути и не собьет нас, – теперь герольд облокотился на аналой, стоящий перед ним. – Готовы ли вы к судному дню, братья и сестры? За кем вы последуете, когда придет день? – Он сделал паузу для усиления эффекта. – Духовенство в церквях и храмах предлагает купить путь к спасению. Эти продавцы индульгенций, легкомысленные рабы предрассудков, призывают вас к этому. Не слушайте их, дети мои! Все они лишь рабы папы Борджиа, рабы "Папы Римского" Александра, шестого по счету и самого продажного из тех, кто носил сие имя!

Толпа закричала. Эцио внутренне содрогнулся. Он вспомнил пророчества, виденные им в мастерской Леонардо при изучении Яблока. В далеком будущем может наступить время, когда ад воцарится на земле, – если он не остановит это.

– Наш новый Папа Александр неправедный, бездушный человек. Такие, как он, покупают молитвы и продают бенефиции, наживаясь на этом. Все священники в наших церквях – торговцы! И лишь один среди нас – истинный человек духа, лишь один из нас видел будущее, лишь один говорил с Господом! Мой брат, Саванарола! И он поведет нас!

Эцио задумался: дотронулся ли этот монах до Яблока, как и он сам? Видел ли он те же видения? Или, как и сказал Леонардо о Яблоке, – «слабых духом оно сводит с ума»?

– Саванарола поведет нас к свету, – продолжал герольд. – Саванарола скажет, что время пришло! Саванарола сам приведет нас к вратам Рая! И мы не должны требовать у Саванаролы доказательств в новом мире! Брат Саванарола проведет нас на пути Господни, которые мы и искали.

Он снова поднял руки, и толпа одобрительно закричала.

Эцио знал только один способ, как найти монаха через его помощника. Но надо было добраться до него так, чтобы не возбудить подозрений у собравшейся толпы. Он осторожно двинулся вперед, притворяясь смиренным монахом, желающим попасть в толпу почитателей герольда.

Это оказалось нелегко. Он столкнулся с агрессивно настроенными людьми, опознавшими в нем чужака, приезжего, того, кто пытался вторгнуться на их территорию. Но он лишь улыбался в ответ, кланялся, и даже воспользовался последним средством спасения – кинул на землю монеты, проговорив: «Я хочу дать милостыню Саванароле и тем, кто следует за ним и верит в него». Монеты сработали лучше любого обаяния. Эцио даже подумал, что деньги обращают в свою веру других куда эффективнее, чем обычные пастыри.

Наконец, герольд, следивший за продвижением Эцио со смесью изумления и презрения, приказал своим помощникам отступить и поманил Эцио к себе. Они прошли вместе в тихое местечко, на небольшую площадку за главной площадью, где они могли бы поговорить с глазу на глаз. Эцио был рад, увидев, как герольд полагает, что привел в паству нового, важного и состоятельного последователя.

– А где же сам Саванарола? – спросил он.

– Он везде, брат, – отозвался герольд. – Он во всех нас, а все мы – в нем.

– Послушай, друг, – мрачно сказал Эцио. – Я ищу человека, а не миф. Прошу, скажи, где он.

Герольд с подозрением посмотрел на него, и Эцио ясно увидел безумие в его глазах.

– Я уже сказал, где он! Саванарола любит тебя так же, как ты любишь его. Он покажет те Свет. Он покажет тебе будущее!

– Но я сам хочу поговорить с ним. Я хочу увидеть великого лидера! Я весьма богат, чтобы профинансировать его величайший крестовый поход!

Герольд наконец-то сообразил.

– Ясно, – ответил он. – Прояви терпение. Час еще не настал. Но ты должен последовать за нами в наше паломничество, брат.

Эцио старался быть терпеливым. Он терпел очень долго. И наконец-то получил от герольда послание встретиться с ним в доках Венеции в сумерках. Он прибыл на место раньше и ждал, нервно и нетерпеливо, пока, наконец, не увидел призрачную фигуру, приближающуюся к нему сквозь вечерний туман.

– Я думал, что ты уже не придешь, – поприветствовал он герольда.

Герольд выглядел довольным.

– Ты переполнен стремлением отыскать Истину, брат. И выдержал испытание временем. Но теперь мы готовы, и наш великий лидер получил мантию власти, для которой был рожден. Пойдем!

Он двинулся впереди и привел Эцио к причалу, где ждала большая галера. Возле нее стояла толпа верующих. Герольд обратился к ним:

– Дети мои! Пришла пора уехать. Наш брат и лидер Джироламо Саванарола ждет нас в городе, который он наконец-то сделал своим!

– Да! То, что этот сучий выродок поставил мой город и мой дом на колени – на грани безумия!

Толпа и Эцио повернулись, чтобы посмотреть на говорившего. Это был длинноволосый юноша в черном капюшоне, у него было слабовольное лицо с полными губами. Сейчас они тряслись от гнева.

– Я только что сбежал оттуда, – продолжал он. – Вышвырнут из собственного герцогства этим ушлепком, королем Франции Карлом, чье вмешательство позволило занять мое место этому Псу Господа – Саванароле!

Толпа пришла в ярость, они бы схватили юношу и швырнули его в залив, если бы герольд не остановил их.

– Пусть говорит, – приказал герольд, повернулся к чужаку и спроси. – Почему ты поминаешь имя Саванаролы всуе, брат?

– Почему? Почему? Да из-за того, что он сделал с Флоренцией! Он управляет городом! Члены Синьории или поддерживают его, или попросту бессильны! Он собрал народ, и даже те, кто должен был бы думать своим умом, вроде Маэстро Боттичелли, последовали за ними как рабы. Они сжигают книги, произведения искусства, все, что этот безумец считает безнравственным!

– Саванарола во Флоренции? – переспросил Эцио, напряженно думая. – Ты уверен?

– Ну, разумеется, все было не так! Он сейчас на луне или в аду! А я просто уехал, чтобы отдохнуть!

– Так кто же ты, брат? – не скрывая нетерпения, спросил герольд.

Юноша выпрямился.

– Я Пьеро Медичи. Сын Лоренцо "Великолепного". Законный правитель Флоренции!

Эцио пожал ему руку.

– Приятно встретить тебя, Пьеро. Твой отец был мне верным другом.

Пьеро перевел взгляд на него.

– Благодарю, кто бы ты ни был. Моему отцу повезло умереть раньше, чем это безумие, подобно гигантской волне, захлестнуло наш город. – Он беззаботно развернулся к разъяренной толпе. – Не поддерживайте этого жалкого монаха! Он опасный дурак, а его самомнение размером с Дуомо! Его следует уничтожить, как бешеного пса, коим он и является!

Толпа, как один, зарычала от праведного гнева. Герольд закричал, обращаясь к Пьеро:

– Еретик! Вольнодумец! – И крикнул уже толпе. – Этот человек должен умереть! Но тихо! Его надо сжечь!

Пьеро и Эцио одновременно обнажили мечи, стоя лицом к лицу с опасной толпой.

– Кто ты? – спросил Пьеро.

– Эцио Аудиторе, – отозвался ассасин.

– О! Благодарю за поддержку! Мой отец часто говорил о тебе, – Он обвел глазами толпу. – Мы справимся?

– Надеюсь. Но ты был не совсем тактичен.

– В смысле?

– Ты только что уничтожил все мои усилия и тщательную подготовку. Впрочем, не бери в голову. Следи за мечом!

Битва была тяжелой, но короткой. Двое мужчин позволили толпе оттеснить себя на заброшенный склад и заняли там позицию. К счастью, в толпе, даже находившейся в состоянии ярости, не было опытных бойцов. Как только самые смелые из них отступили, зажимая глубокие раны и порезы, нанесенные длинными мечами Эцио и Пьеро, остальные отступили и разбежались. Только герольд с мрачным, посеревшим лицом остался на месте.

– Самозванец! – обвинил он Эцио. – Тебя навсегда вморозят в лед в Поясе Джудекка Девятого круга Ада! И именно я отправлю тебя туда!

Он вытащил из-под мантии острый басселард и ринулся на Эцио, занеся кинжал над головой, готовясь нанести удар. Эцио отпрянул, почти упал, и остался бы беззащитен перед герольдом, но Пьеро рубанул по ногам противника. Эцио восстановил равновесие, щелкнул, выскакивая двойной клинок. Эцио вогнал острое лезвие глубоко в живот атакующего. Все тело герольда содрогнулось от удара, он судорожно глотнул воздух и упал, корчась и дергаясь, хватая землю руками, пока, наконец, не умер.

– Надежда нашла способ исправить ошибку, сделанную мной, – с грустной улыбкой проговорил Пьеро. – Пойдем! Нужно попасть во Дворец Дожей и сообщить Дожу Агостино, чтобы он направил дозор убедиться в том, что толпа безумцев разбежалась и вернулась в свои конуры!

– Спасибо, – поблагодарил Эцио. – Но у меня иной путь. Я отправляюсь во Флоренцию.

Пьер недоверчиво посмотрел на него.

– Что? В пасть самого Дьявола?

– У меня есть личные причины искать Саванаролу. И, возможно, будет не слишком поздно исправить тот ущерб, что он нанес нашему родному городу.

– Тогда я желаю тебе удачи, – кивнул Пьеро. – Что бы ты ни искал.