Стефани Адамс силилась понять, отчего на душе у нее так тяжко и тревожно, но разумных объяснений тому никак не находила. День выдался теплый и солнечный, Мэтью, ее муж, впервые за много лет не поехал в эту субботу в офис, был с самого утра с ней, причем проснулся в самом прекрасном расположении духа, а сейчас смотрит в опущенное окно и весело насвистывает. Впереди их ждет встреча со старыми добрыми друзьями — бывшими однокашниками, Эвой и Дирком Паттерсонами. Ужин в чудном яблоневом саду, прогулка на побережье, чаепитие при свечах, воспоминания о прошлом, смех до упаду… Почему, ну почему она ведет машину в таком напряжении, смотрит на дорогу столь рассеянным взглядом и как будто вовсе не радуется, представляя, как проведет у друзей незабываемый вечер?

— Не боишься, что Кристиан и его гости напьются и подерутся либо вообще спалят дом? — неожиданно для себя выдала она, даже не взглянув на Мэтью.

Тот перестал свистеть, повернул голову, продолжительно на нее посмотрел и спросил:

— Ты что, не в духе?

— Не в духе? — Стефани нахмурилась. — С чего ты взял?

— Вид у тебя довольно мрачный. И голос взволнованный.

— Взволнуешься тут, — пробурчала Стефани. — Ты хоть услышал, о чем я тебя спросила?

— Конечно, услышал, — спокойно произнес Мэтью. — Только не понимаю, откуда эти странные идеи, дурацкий страх? У Кристиана голова на месте, не вижу смысла подозревать его в хулиганстве, в каких бы то ни было сумасбродствах.

— Естественно, не видишь, — ворчливо и язвительно выпалила Стефани. — Ты целыми днями пропадаешь на работе и знать не знаешь, что с мальчиком творится.

— И что же с ним такое творится? — становясь вдруг серьезным, даже чуть мрачноватым, поинтересовался Мэтью.

— Дома он почти не бывает, а если и бывает, то просиживает часами напролет за чертовым компьютером! — прорвало вдруг Стефани. — Всю комнату увешал фотографиями какой-то вертихвостки, готов уже на коленях перед ними стоять, точно перед иконами. Со мной почти не общается. «Привет!», «как дела?», «приду поздно, не волнуйся» — больше от него ничего в последнее время не услышишь.

Мэтью усмехнулся.

— И что в этом такого страшного? Парню семнадцать лет, компьютерами он серьезно увлечен, даже собственные деньги на них зарабатывает. А в девочку влюбился, так это же замечательно! Я видел эти фотографии. Никакая она не вертихвостка. По-моему, наоборот: очень серьезная и весьма симпатичная. Радоваться надо, что он не с какими-нибудь шалавами знается, а выбрал себе достойную подругу и верен ей. А что с тобой мало общается… ну, такова уж наша родительская участь. Сначала мы нужны детям как воздух, потом отходим на второй план, а в один прекрасный день они вообще выпархивают из нашего гнезда и летят вить собственное, обзаводиться своим потомством. Скажи еще спасибо, что Кристиан предупреждает тебя — «приду поздно», — от других и этого не дождешься. Стив, например, сын моего зама…

— Вот именно, Кристиану всего семнадцать! — не желая ничего знать про какого-то там Стива, перебила мужа Стефани. — Он ведь еще совсем не разбирается в жизни, тем более в женщинах, неужели ты не понимаешь?

Да, именно этими мыслями она терзалась несколько последних недель, хоть и не отдавала себе в том отчета. Мыслями о сыне, о его подозрительном затянувшемся романе, об этой девчонке, заморочившей мальчику голову. Сегодня, когда Кристиан объявил, что устроит в отсутствие родителей вечеринку, и Стефани представила, что он приведет в дом свою сероглазую подружку, на душе у нее сделалось так гадко, что мгновенно расхотелось куда бы то ни было ехать, радоваться предстоящей встрече с друзьями, вообще о чем-то постороннем думать.

— Не разбирается в жизни и женщинах? — помолчав, медленно и строго переспросил Мэтью. — Что за вздор? Кристиан всегда был человеком ответственным, рассудительным, целеустремленным. Я, наоборот, в этом плане совершенно за него спокоен. Только задумайся: он занимается спортом, уже сам зарабатывает деньги, хоть и обеспечен всем необходимым, даже сверх того. И к девочке этой так трогательно и сильно привязан, значит, уже вполне повзрослел — не в мимолетных увлечениях нуждается, а в серьезных, настоящих отношениях.

Стефани зло засмеялась, даже как-то заколыхалась, показывая всем своим видом, что находит слова мужа крайне нелепыми.

— Настоящие отношения? В семнадцать-то лет? Такое, по-твоему, бывает?

— А почему бы и нет? — все больше мрачнея, спросил Мэтью. Не нравился ему настрой Стефани, ой как не нравился. В ее глазах горел устрашающе злобный огонь, губы были плотно сжаты, как у человека, тайно вынашивающего преступный план. Он прожил с женой больше двадцати лет, но порой не знал, чего от нее ждать. Это пугало, особенно сейчас, когда речь шла об их единственном сыне.

— У Кристиана таких сероглазых будет миллион! — со странным злорадным торжеством провозгласила Стефани. — Если, конечно, эта чертовка совсем не заморочит ему голову, не сделает своим вечным рабом, тряпкой, о которую можно вытирать ноги…

— Довольно! — грозно оборвал ее Мэтью. — Ты сама не понимаешь, что несешь. Оставь мальчика в покое, ясно? И его невесту тоже. Не исключено, что именно она станет однажды матерью наших внуков. Надо будет научиться любить и ценить ее, приготовься к этому уже сейчас.

Стефани ударила по тормозам и резко крутанула руль. Машина с визгом остановилась у обочины.

— Это ты, как я погляжу, не соображаешь, что несешь, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Внуков захотел? А не рановато ли? И не думаешь ли ты, что нашего сына дети навек к этой гадине привяжут, всю жизнь ему испоганят?!

— Не смей так называть ее! — прогремел Мэтью. — И слушай внимательно, что я говорю. Я сказал: не исключено, что эта девочка родит Кристиану детей однажды, то есть когда-то в будущем, допустим через несколько лет.

— Боюсь, если мы не примем соответствующих мер, это произойдет гораздо раньше, — едва удерживая в себе бушующую ярость, процедила Стефани. — Чем, думаешь, они займутся сегодня, когда как следует повеселятся, а может, и выпьют на вечеринке?

— Чем бы ни занялись, нас это не касается, — отрезал Мэтью.

— Конечно! Пока не касается. Коснется через девять месяцев, когда эта девица притащит нам на воспитание младенца!

— Что за бред, Стефани?! — Мэтью схватил жену за плечо, повернул к себе лицом, будто не верил, что она его не разыгрывает, и заглянул в ее глаза. — Не такой наш Кристиан дурак, о предохранении наверняка не забывает. Что с тобой? Почему ты завела этот разговор именно сегодня, когда мы в кои-то веки собрались отдохнуть?

Стефани тяжело вздохнула и с обреченным видом покачала головой.

— Не знаю… Наверное, слишком сильно болею душой за сына.

— И я за Кристиана переживаю. Ради того, чтобы у него все благополучно в жизни сложилось, готов на любые жертвы, ты ведь знаешь, — более мягко произнес Мэтью. — Но постоянно себе твержу: он уже не ребенок. Выбрать свой путь он должен без моего вмешательства, сам — так для него же лучше. Мы его родители, но не имеем права решать, с кем ему дружить, в кого влюбляться, — еще ласковее, почти нежно добавил он. — Вспомни нас: наши матери и отцы в голос твердили, что жениться, мол, вам слишком рано, не делайте глупостей, подождите еще годик-другой. А мы твердо знали, что больше не можем друг без друга, и оказались правы. Ну, так ведь?

Перед глазами Стефани промелькнула череда воспоминаний. Студенческая свадьба, съемная квартира, долги и кредиты… Она поерзала на сиденье: нет, вернуться в те времена, невзирая на все чудеса бесшабашной молодости, у нее не было ни малейшего желания.

— Ну и чего мы своим упрямством добились? — с вздохом спросила она. — Родители на нас разобиделись, в деньгах отказали. Сколько лет мы жили абы как? Каких только лишений не претерпели…

У Мэтью вспыхнули глаза. Он замотал головой, явно готовясь возразить.

— Разве это плохо? По-моему, именно в лишениях, в преодолении трудностей наши отношения и окрепли, превратились в нечто большее, чем просто роман. И потом, мне было даже приятно не на папины денежки жить, а на свои, кровные.

Стефани передернуло.

— Сыну я такого счастья не желаю, — твердо сказала она, отворачиваясь с недовольной гримасой. — Как представлю, что он нищенствует, перебивается, обеспечивая эту нахалку, сердце кровью обливается.

— Во-первых, мы с тобой никогда не нищенствовали, — заметил Мэтью, забывая о нежности. — Во-вторых, прекрати наконец обзывать девочку, ты ведь с ней даже не знакома! В-третьих, я к тому тебя и призываю: давай, чтобы сын не бедствовал, попробуем сохранить с ним добрые отношения, не будем повторять ошибки наших родителей.

— То есть прикинемся, что не замечаем выходок этой… — На языке у Стефани так и крутилось для подруги Кристиана еще одно хлесткое словцо, но, взглянув в потемневшие от негодования глаза мужа, она сдержалась, решила оставить ругательство при себе.

— Каких еще выходок? — потребовал Мэтью. — Любовь к нашему сыну, встречи с ним, готовность в любую минуту его поддержать, утешить ты называешь выходками?

— Кто тебе сказал, что она утешает его и поддерживает? — У Стефани мелко задрожали руки, и она яростно вцепилась в руль, чтобы Мэтью не понял, насколько велико ее волнение.

— С другой девушкой Кристиан не стал бы так долго встречаться, — сказал Мэтью уверенно.

— Да он же больше не принадлежит сам себе! — с чувством воскликнула Стефани. — Она охмурила его, захомутала, веревки из него вьет, вот-вот превратит в вечного подкаблучника!

— Ерунда! Что за мысли лезут тебе в голову? Не драматизируй, Стефани, не пытайся бороться с тем, чего нет и в помине. Оставь детей в покое, они сами решат, что им нужно. Решат грамотно, в этом я ни капли не сомневаюсь.

Стефани ничего не ответила, даже не моргнула, лишь чуть-чуть приподняла голову, может потому, что не желала сдаваться, или от обиды, что муж ее не понимает. В свои сорок три, хоть и значительно располневшая, она была еще свежа и хороша. Выразительные глаза, широкий белый лоб с единственной еле различимой продольной морщинкой, длинные ресницы, аккуратные темные брови, которые не было нужды ни красить, ни выщипывать… Мэтью долго смотрел на ее профиль, потом взял за руку и негромко попросил:

— Пожалуйста, дай мне слово, что не станешь вмешиваться в личную жизнь Кристиана.

Молчание.

— Стефани? Ты меня слышишь? — более настойчиво произнес Мэтью. — Пойми, так правильнее. За чуткость и тактичность Кристиан будет нам только благодарен.

Стефани медленно повернула голову и устремила на мужа взгляд янтарных глаз. Мэтью в миллионный раз попал в их плен.

— Пообещай, прошу тебя, — прошептал он. Возмущение и гнев вмиг куда-то пропали.

Стефани кивнула.

— Обещаю.

Мэтью наклонился и поцеловал ее во все еще плотно сжатые губы.

— Вот и замечательно. Едем к Паттерсонам? — Он взглянул на часы. — Наверное, уже заждались.

— Угу, — ответила Стефани, послушно заводя мотор. Она нередко подчинялась мужниной воле, стояла на своем до последнего лишь в исключительных случаях, о которых, окрыленный победой, солнцем и верой в лучшее, Мэтью сейчас даже не вспомнил.

Паттерсоны встретили их бурной радостью и обилием угощений. За столом Стефани смеялась и много говорила и в конце концов искусно убедила мужа в том, что в самом деле приняла его точку зрения и успокоилась. Потом вдруг притихла, а когда собрались на прогулку, неожиданно объявила, что у нее ужасно разболелась голова.

Эва предложила ей таблетку, но Стефани не стала ее пить, сказав, что в последнее время старается обходиться вообще без лекарств. Так, впрочем, оно и было, поэтому Мэтью ее ответу нисколько не удивился.

— Пожалуй, я поеду домой, — произнесла она, сжимая виски руками.

— Я с тобой. — Мэтью обнял ее за плечи.

— Нет-нет, — запротестовала Стефани. — Пожалуйста, останься. Пообщайтесь еще, повеселитесь. Ты и так почти не отдыхаешь.

— Как ты поведешь с больной головой машину? — озабоченно спросил Мэтью.

Стефани на миг задумалась.

— Я вызову такси, — нашлась она.

— Может, все же останешься? — спросил Дирк, пристально всматриваясь в ее глаза, будто пытаясь определить по их выражению, насколько сильна боль. — Полежишь немного, потом присоединишься к нам, а?

— Нет, Дирк, не могу. — Стефани со страдальческим видом покачала головой. — Поеду домой, выпью травяного чая и постараюсь уснуть.

— А… — протянул Мэтью, внезапно озадачиваясь, — а как же дети? У них вечеринка… Кристиан надеется, что мы раньше полуночи не появимся…

Стефани опустила веки и приложила к глазам руку.

— Я им не помешаю, — безжизненно произнесла она. — Приеду, скажу, что мне нездоровится, сразу же поднимусь к себе и больше никому не покажусь на глаза.

В душе Мэтью шевельнулась тень сомнения. Он представил себе, как Стефани нарисуется перед Кристианом, который, само собой, отдыхает сейчас с подружкой и, может, даже целуется с ней, когда с губ жены слетел шумный вздох. Недобрые мысли мгновенно выскочили из головы Мэтью.

— Что, очень больно? — заботливо вглядываясь в ее несчастное лицо, спросил он. — Я поеду с тобой, не отпущу тебя одну, слышишь?

— Нет, милый, прошу… — Стефани, сильно хмурясь, прикоснулась пальцами к груди мужа. — Ничего страшного со мной не случится. Как только доберусь до дому, сразу тебе позвоню.

Мэтью упрямо смотрел на нее, не желая уступать.

— Мэт, дорогой, — с мольбой в голосе произнесла Стефани. — Если ты из-за меня оставишь Эву и Дирка, я ужасно разнервничаюсь и вообще раскисну. Не спорь, ну пожалуйста. — Она взглянула на него особенным взглядом, каким смотрела всегда, о чем-нибудь прося, в чем-то пытаясь убедить.

Сердце Мэтью растаяло, как мороженое под июньским солнцем.

— Хорошо, раз ты так просишь, переживаешь за меня, я останусь.

— Замечательно. — На губах Стефани мелькнула слабая улыбка.

Такси не заставило себя долго ждать. Водитель заломил непомерно высокую цену, но Мэтью не моргнув глазом отсчитал чуть большую сумму, отдал деньги жене, поцеловал ее и помог сесть в машину.

— Только сразу мне позвони, ладно? И постарайся как можно быстрее уснуть.

— Постараюсь, — вяло улыбаясь, пробормотала Стефани. — Пока, ребята. Хорошенько отдохните.

Как только дом Паттерсонов остался за поворотом, она стряхнула с себя так искусно разыгранную болезненность и улыбнулась водителю.

— Музыку не сделаете погромче?

Таксист, седой афроамериканец с невообразимо широким носом и толстыми губами, недоуменно сдвинул брови, удивляясь произошедшей в пассажирке перемене, и без слов прибавил громкость.

— Мерси, — весело поблагодарила его Стефани, радуясь, что так ловко обвела вокруг пальца мужа и что вот-вот увидит наконец девчонку, задумавшую коварно украсть у нее единственного сына.

Вечеринка удалась на славу. Народу пришло больше, чем ожидалось, респекты согласились поиграть и попеть и приехали на фургоне с гитарами. Погода стояла целый день как по заказу: безветренная, солнечная, теплая. Казалось, лето решило вернуться и, одержав победу в схватке с тоскливой осенью, воцарилось на земле на веки вечные.

С алых губ Сандры не сходила улыбка. За Джонни целый день присматривала Сильвия, и она уже в три часа, двадцать минут спустя после отъезда старших Адамсов, была у Кристиана.

Какое-то время громадный дом принадлежал им одним. Кристиан с громко бьющимся от волнения сердцем провел подругу в свою комнату, показал ей ее фотографии, которыми увешал все стены, сохранившиеся с детства игрушки, любимые книжки с потрепанными страницами — все, что было ему особенно дорого. Сандра рассматривала каждую вещь внимательно, держала в руках бережно, словно боясь повредить, на книги глядела по-особому, точно мысленно благодаря за воспитание ее несравненного Кристиана.

Познакомив Сандру с немыми обитателями комнаты, Кристиан усадил ее на кровать. Свою кровать! Впервые в жизни. Сколько раз, лежа в темноте под этим самым одеялом еще до сближения с Сандрой, он томился мечтами о ней, как реально она виделась ему на фоне этих стен, когда, уже встречаясь с ней, он возвращался со свиданий и прокручивал в памяти все, что они пережили за вечер вместе! Теперь она сидела перед ним — не плод воображения, живая, теплая, манящая. Кристиан смотрел на нее и боялся проснуться, понять вдруг, что спит и лишь видит ошеломительно правдоподобный сон.

— Как я счастлив, что ты у меня есть, — едва слышно произнес он.

— Почему шепотом? — так же тихо спросила Сандра. — Кто-то спит? Мы в доме не одни? — Она расширила глаза.

Кристиан, смеясь, обхватил ее за талию, и они вместе повалились головами на подушки.

— Нет, мы одни, любовь моя, — пробормотал Кристиан, почти касаясь губами ее теплого рта. — И я бесконечно рад, до того рад, что боюсь спугнуть счастье, понимаешь?

Сандра задумчиво посмотрела в его глаза.

— По-моему, да, понимаю.

— Потому я и разговариваю шепотом, — довольный тем, что она знает, о чем он толкует, добавил Кристиан.

— Вообще-то громкого голоса счастье не боится, — рассудительно заметила Сандра. — Ему, если задуматься, ничто не страшно.

Кристиан улыбнулся.

— Согласен. К черту шепот! — Он запрокинул голову, наполовину свешивая ее с кровати, и закричал что было мочи: — Я сча-астлив! Счастлив! Сча-а-астлив!

Сандра засмеялась, затыкая уши.

— Оглушишь, дурачок! Тогда я не услышу больше твоих признаний. Даже представить страшно.

Кристиан звучно чмокнул ее в нос.

— Выходит, не очень-то счастью по вкусу громкие вопли. Ладно, обойдемся без них. Хотя, признаюсь, кричать мне понравилось. — Он внезапно посерьезнел, взял Сандру за подбородок. — Останешься сегодня у меня?

Она испуганно моргнула.

— На ночь?

— Да. Вот здесь, в этой комнате. Я миллион раз представлял себе, как мы засыпаем на моей кровати вдвоем. В обнимку, пожелав друг другу приятных снов.

Глаза Сандры озарились мягким светом, но она медленно покачала головой.

— Нет, что ты… Во-первых, Сильвия…

— Мы позвоним ей, — поспешил заверить ее Кристиан. — Я сам позвоню, скажу: вечеринка определенно затянется, Сандре лучше переночевать у меня. У нас тут приятная компания, музыканты, одноклассники. За Сандру не переживайте, я отвечаю за нее головой.

Она умиленно улыбнулась и вздохнула.

— Сильвию, допустим, уговорить получится. А твои родители? О них ты подумал?

— А что мои родители? — не понял Кристиан.

— Ты сам сказал: они могут вернуться ночью. Как я посмотрю им в глаза?

— Гм… — Кристиан почесал висок.

— Они примут меня за распущенную девицу, решат, я просто так у тебя осталась — ради развлечения, — добавила Сандра более убедительно.

— А я попробую незаметно тебя вывести, — не вполне уверенным тоном, уже сам понимая, что затея его неудачная, произнес Кристиан. — Улучу минутку, допустим когда родители будут на кухне, и…

Сандра категорично покачала головой.

— Нет, Кристиан. Прятаться от них, как нашкодивший ребенок, я не хочу. Слишком некрасиво получится. А вдруг им вздумается в эту самую минутку выйти из кухни во двор? Я ведь даже не знакома с ними, почувствую себя преступницей, зальюсь краской стыда. Мне правда очень хотелось бы, но…

Кристиана посетила вдруг новая идея. Он поцеловал Сандру в губы.

— Да-да, ты права. Выйдет не очень здорово. А знаешь что? Надо нам устроить официальное знакомство — тебя с моими предками. К примеру, через неделю, на следующих выходных, а? Я скажу, что приведу на ужин любимую девушку, представлю тебя родителям. Пообщаетесь, посмотрите друг на друга. Давно надо было это сделать, а до меня все почему-то не доходило. — Он хихикнул и оживленно потер руки. — Пусть знают, что ты не мимолетное увлечение, а единственная, самая-самая. Привыкнут к этой мысли, осознают, насколько у нас все серьезно. А некоторое время спустя ты без всякого стеснения сможешь оставаться у меня на ночь.

Сандра смотрела на него растерянно и все это время не произносила ни звука.

— Ты что, боишься? — спросил Кристиан, заметив ее смущение.

— Угу, — кивнула она.

— Чего, глупышка? — Он ободряюще потрепал ее по щеке.

— Сама не знаю, — пробормотала Сандра, втягивая голову в плечи, будто уже сидя под изучающими взглядами старших Адамсов. — Вдруг я им не понравлюсь?

Кристиан засмеялся.

— Не болтай ерунды! Кто же еще им может понравиться, если не ты? Воспитанная, серьезная, вдумчивая. Да они в восторг от тебя придут, вот увидишь!

Он сказал это с полной уверенностью, но сомнения в душе Сандры почему-то не рассеялись. Был ли то необоснованный девичий страх или предчувствие чего-то неприятного, она не могла понять. Но постаралась сделать вид, что успокоилась и что готова хоть сегодня предстать перед его родителями. В конце концов, рано или поздно это должно будет случиться.

Потом они долго-долго целовались и, разморенные сладкой истомой, не заметили, как задремали. Их разбудил донесшийся со двора голос Эрни:

— Эй, хозяева! Гостей принимаете?

Сандра, не соображая, где она и который теперь час, вскочила с кровати первой. Кристиан распахнул глаза и приподнялся на локте.

— Эрни… — Он взглянул на часы. — Явился на двадцать минут раньше.

— И хорошо, — пробормотала Сандра слегка охрипшим голосом. — А то мы проспали бы до приезда остальных. — Она пригладила волосы, взглянула на Кристиана и, не удержавшись, наклонилась и чмокнула его в щеку. — Какой же ты после сна миленький…

Кристиан расцвел в улыбке и поднялся с кровати.

— А ты вообще красавица.

— Спасибо.

Взявшись за руки, они торопливо выбежали навстречу гостю.

— Здорово, ребята! Вы что, спали? — полюбопытствовал Эрни, с прищуром всматриваясь в заспанные лица Кристиана и Сандры.

— Да, спали. Набирались сил, чтобы не слишком устать от таких посетителей, как ты, — грубовато ответил Кристиан.

Эрни, нимало не расстроившись, со смехом воскликнул:

— Правильно сделали! — Он приподнял руки, в которых держал два огромных продуктовых пакета. — А я из супермаркета. Хлеба купил для бутербродов, колбасы, сыра, горчицы. Ну и пивка, разумеется. Для желающих. В винах и коктейлях я, к сожалению, не разбираюсь. — Он усмехнулся, очевидно вспомнив про Клару.

Кристиан взял у него пакеты.

— Молоток! А я о закуске как-то и не подумал — слишком давно приглашал в последний раз гостей.

Без пяти шесть приехали респекты. Тоже не с пустыми руками — с горячими пиццами, чизбургерами и хот-догами. В начале седьмого вся компания была в сборе. Кристиана и Сандру закружил водоворот веселья, шума, музыки и шуток.

На такси, остановившееся полтора часа спустя у калитки, Кристиан не обратил ни малейшего внимания. Они лежали с Сандрой на еще зеленой траве. Держась за руки и то и дело целуясь, они осторожно наблюдали за мило беседующими Алисией и Томом и безмерно за них радовались.

Увидев возникшую перед глазами точно из-под земли мать, Кристиан зажмурился, решив, что она ему мерещится.

— Ты?.. Что ты тут делаешь? — спросил он, широко раскрыв глаза и изумленно качая головой.

Сандра, еще не зная, что это за леди и почему у нее такой строгий неприветливый взгляд, но уже смутно о чем-то догадываясь, села и поправила задравшуюся футболку.

— Здравствуйте.

— Почему ты на земле, Кристиан? — не отвечая Сандре, будто вообще ее не замечая, хмуро поинтересовалась Стефани Адамс. — На дворе осень, тебе что, надоело быть здоровым?

Кристиан медленно поднялся на ноги, все еще не веря, что перед ним мать, а не галлюцинация.

— Почему ты не у Паттерсонов? — спросил он, с ужасом сознавая, в каком смешном свете мать выставляет его перед друзьями.

Друзья же, поняв, в чем дело, как по команде смолкли, устремили на Стефани Адамс взгляды и принялись разочарованно и вместе с тем заинтересованно наблюдать за развитием событий.

Стефани прижала к вискам руки.

— У меня страшно разболелась голова, вот я и решила приехать домой, — произнесла она с видом великомученицы.

— Но… — Кристиан всегда чтил родителей, однако сейчас не почувствовал к матери ни капли сострадания. Напротив, воспылал вдруг безумным желанием вытолкать ее прочь со двора, усадить в первую попавшуюся машину и отправить назад, к Паттерсонам. — Ты ведь могла попросить у Эвы таблетку или… — поражаясь своей бессердечности и не в силах одолеть досаду, пробормотал он.

Глаза Стефани превратились в щелочки.

— Для тебя, как я погляжу, самое главное — это, чтобы я не помешала вам веселиться. На остальное наплевать, в том числе и на мое здоровье. Не волнуйся: я сейчас же поднимусь к себе и больше ни разу вас не побеспокою.

Еще и сцену решила устроить! Только этого не хватало! — в отчаянии подумал Кристиан. Что это с ней? Как будто умом немного тронулась.

Стефани внезапно перевела взгляд на Сандру, словно только-только узрела ее рядом с сыном, с подозрительной жадностью быстро рассмотрела ее, обиженно дернула плечиком и зашагала было к дому.

— Может, за каким-нибудь лекарством сбегать или приготовить чай? — поднявшись с земли, крикнула ей вслед Сандра.

Стефани остановилась и неспешно повернула голову.

— Правда, мам? — спохватился Кристиан, сообразив, что положение уже в любом случае не спасешь, и наконец встревожившись за мать. — Кстати, познакомься: это Сандра, моя любимая девушка.

Брови Стефани издевательски медленно поползли вверх. Ничего обидного она не сказала и по большому счету не сделала, но искусно выразила всеми чертами своего ухоженного лица намек на пренебрежение, почти насмешку.

— Я только сегодня решил: надо бы как-нибудь в скором времени пригласить Сандру к нам на ужин и представить вам с папой, — наигранно весело, старательно скрашивая неловкость и не понимая материной холодности, проговорил Кристиан. — Мы ведь уже давно встречаемся, целых полгода.

Стефани засмеялась, будто услышала анекдот.

— По-твоему, это давно?

Сандра растерянно взглянула на Кристиана, не понимая, в чем успела перед его матерью провиниться. Он подмигнул ей, уверенным жестом взял за руку.

— По-моему, давно, — произнес он, поворачиваясь к матери. — Хотя, если сравнить с тем, как долго мы собираемся вместе прожить, полгода, конечно, мизер.

Стефани покачала головой.

— Эх молодость! Ничего-то вы еще не понимаете! — Она снисходительно посмотрела на Сандру и не вполне искренне улыбнулась. — Что ж, раз решил, приглашай, — произнесла она, не сводя глаз с Сандры, но обращаясь к сыну. — Мы с папой не против.

— В следующую субботу, идет? — спросил Кристиан, мысленно умоляя мать быть с Сандрой хоть чуточку любезнее.

— Идет, — без особого энтузиазма ответила Стефани, все еще сверля бедную девочку взглядом.

— Отлично. — Кристиан привлек к себе Сандру и прижался щекой к ее виску. — Так нужны тебе какие-нибудь лекарства, мам? Или там… не знаю…

— Что? — Создавалось впечатление, что о головной боли Стефани внезапно забыла. Страдание в ее глазах давно сменилось необъяснимым протестом, она больше не притрагивалась к лицу руками и не делала вид, что страшно мучается. — А, лекарства! — Морщинка на ее лбу неожиданно углубилась, взгляд слегка затуманился. — Нет-нет, спасибо, я в последнее время стараюсь не пить таблеток. — Она впервые с того мгновения, как вошла в калитку, огляделась.

— Здрасьте! — поприветствовал ее крутившийся возле Клары Эрни.

— Здравствуйте! — послышалось со всех сторон.

— Здравствуйте-здравствуйте! — отозвалась Стефани, останавливая вопросительно-заинтересованный взгляд на Кларе.

Та, как будто давно ждала этой минуты, поднялась со скамьи у ограды и, царственно неся на плечах голову, приблизилась к хозяйке.

— Клара Уэкслер, — произнесла она с таким видом, словно была на вечеринке гвоздем программы и оказывала Стефани большую честь.

— Стефани Адамс, — ответила та, изучая Клару с явным одобрением. — Мать этого долговязого.

Клара хихикнула и метнула в Кристиана быстрый игривый взгляд.

— Я догадалась. — Они обменялись со Стефани рукопожатиями.

Черт знает, что такое! — подумал, стискивая зубы и крепче прижимая к себе совсем поникшую Сандру, Кристиан. А как здорово все началось! Я и представить не мог…

— Мой отец — известный в городе невропатолог, — выговаривая каждый слог отчетливо и с важностью, при этом по обыкновению выставляя себя напоказ, произнесла Клара. — Если головная боль тревожит вас регулярно, обратитесь к нему, настоятельно советую. Я могу предварительно с ним побеседовать, сказать: так, мол, и так, это мама одного моего хорошего знакомого. — Она опять посмотрела на Кристиана, в упор не видя Сандру.

Стефани просияла благодарной улыбкой.

— Спасибо, Клара. Если возникнет необходимость, я обязательно с вами свяжусь.

— Запишите телефон, — сказала Клара.

— Да-да, минутку. — Стефани достала из кармана сотовый, раскрыла телефонную книжку и кивнула.

Клара медленно продиктовала номер, пару раз искоса взглянув на Кристиана.

Цирк! Ну и представление они устроили! — негодовал он, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться и не заявить матери: чересчур странно и неприлично ты себя ведешь. Чем это Сандра так сильно тебя не устраивает?

Одарив Клару еще одной улыбкой, Стефани убрала телефон и без слов зашагала к дверям. Клара победно взглянула на Сандру, потом кокетливо — на Кристиана и отыскала глазами Мэгги. Та сидела на траве в окружении парней из «Респекта» и их одноклассниц.

— Мэгги, я, пожалуй, поеду, — сказала Клара, заправляя за уши длинные белые локоны. — Надо еще успеть в «Лорд энд Тейлор».

— Ты же неделю назад там была, нарядов себе накупила бог знает сколько! — воскликнула, нехотя поднимаясь и разминая ноги, Мэгги.

— Хочу еще ту розовую кофточку, — капризно выпячивая губы, заявила Клара.

— Ладно, я с тобой. — Мэгги махнула ребятам рукой и пошла за Кларой, уже устремившейся к калитке.

Робинсон Лью что-то негромко сказал ударнику Эшли, поднялся на ноги и неспешно подошел к все еще не оправившемуся от потрясения Кристиану.

— Пожалуй, и мы поедем, Крис, — сказал он, засунув руки в карманы джинсов и пожав плечами. — Играть и петь все равно теперь нельзя, раз у твоей матери голова болит. Шуметь, смеяться да и пить пиво — тоже. Все было отлично, спасибо.

Отличнее некуда, подумал Кристиан, в который раз вспоминая, с каким выражением лица его мать рассматривала Сандру. Ну и устроила мне мамочка веселый вечер! Что я скажу теперь Сандре?! Чем объясню мамашину заносчивость?! Откуда она в ней? Самому бы понять…

— Ты не расстраивайся! — Робинсон одобряюще похлопал приятеля по спине. — В следующий раз посидим подольше.

— Ага. — Кристиан кивнул.