Лили заморгала, едва веря своим ушам. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела маркиза. Колтон вольготно раскинулся на диване. Губами он зажимал тонкую сигару. Дымок кружился над ним, сплетая в темном воздухе призрачный узор. В колеблющемся свете одинокой свечи в углу Лили смогла разглядеть, что одна его нога вытянута на диване, другая согнута в колене. Одна рука закинута за голову, другая спокойно опущена.

— Уходите отсюда, — огрызнулась она.

Колтон вынул изо рта сигару.

— Неужели от вашего внимания ускользнуло то, что я пришел сюда первым?

Лили оторвалась от двери. Он прав. Она нагрубила в очередной раз.

— Тогда уйду я. — Она приоткрыла дверь, намереваясь сбежать, когда его глубокий голос снова разрезал темноту:

— Если вы ищете уединения, то больше его нигде нет. Мужчины в кабинете, дамы в гостиной, а мы с вами здесь. И если вы не намерены сидеть на задней веранде с поварихой, то оказались в ловушке со мной.

Лили вернулась к своему месту и закусила губы. Выбор, похоже, небогатый. Она больше не в силах видеть болтающих и смеющихся женщин и, уж конечно, не может присоединиться к мужчинам в кабинете.

— Лучше я уеду домой.

Она и шагу за дверь не сделала, когда торжествующий смешок Колтона настиг ее.

— Испугались меня?

Испугалась? Испугалась?! Она никого не боится! Она взрослая женщина, а не глупенькая маленькая девочка, которая страшится темноты.

Не говоря ни слова, Лили вернулась в комнату и захлопнула за собой дверь. Она прошла к большому кожаному креслу рядом с диваном.

— Я не боюсь вас, Колтон. Я остаюсь. Но не говорите со мной. Мне хочется покоя и тишины.

Он выпустил облачко дыма, потом сказал:

— Здесь была тишина и покой до вашего появления.

Лили фыркнула и опустилась в кресло. Откинувшись, она закрыла глаза. Прошло несколько секунд, никто не произнес ни слова. Действительно покой и тишина.

— С вашей стороны крайне невоспитанно продолжать курить, не спросив, не возражаю ли я.

Короткий смешок.

— Вы просили меня молчать, не так ли?

О Господи! Нужно перестать быть такой мелочной.

— Как нам это удалось, Колтон, — провести пять лет в одном городе и ни разу не увидеться?

Попыхивание сигарой прекратилось.

— Я вас видел. Просто не заговаривал с вами.

Лили улыбнулась в темноте.

— Ия тоже, — со вздохом призналась она. — Я не раз видела вас и ухитрялась успешно избегать. Однако полоса удачи, похоже, подошла к концу.

Девон сел, все еще сжимая поразительно красивыми губами сигару.

— Я восхищаюсь вашей честностью. На миг я подумал, что вы притворитесь, будто не видели меня.

Она пожала плечами.

— К чему лицемерить? Я едва не сломала ногу на празднике у Уэнтуортов прошлой весной, убегая от вас и лорда Эшборна, когда вы вошли в бальный зал.

Его смех эхом отдавался в облицованных деревянными панелями стенах.

— Думаю, я заметил промелькнувшую мимо серую мышку.

— Нет! — округлила глаза Лили.

Его белые зубы блеснули в темноте.

— Я всего лишь пошутил. Но, должен признаться, я всячески избегал вас.

Поставив локоть на подлокотник кресла, Лили положила подбородок на руку.

— Вы всегда появлялись в окружении красивых женщин.

Колтон вытащил изо рта сигару.

— Ба, графиня, уж не сожаление ли я слышу в вашем голосе?

— Вот уж нет! — Лили кончиками пальцев прикрыла улыбку.

Девон повернул голову к ней:

— Вы всегда носили траур и выглядели такой неприступной.

— Это правда. — Подняв подбородок, Лили махнула рукой, отгоняя дым.

Девон сел и затушил сигару.

— Не говоря уже о том, что этот тряпка Медфорд всегда таскался за вами по пятам.

— Из-за чего вы поссорились с виконтом?

— Он меня раздражает.

— Он отличный друг.

Девон повернулся и пристально посмотрел на нее:

— Говорят, причина вашей дружбы в его состоянии. В этом есть доля правды?

Лили сжала губы.

— И кто теперь грубо себя ведет? Много чего говорят. Мы с Медфордом давние друзья. Кроме того, если бы деньги были решающим фактором в том, с кем я провожу время, то как объяснить, что сейчас я здесь с вами?

— Молодец! — Он наклонил голову.

— Сплетни заботят меня очень мало, Колтон. Если слухи не порочат мою сестру, меня мало волнует, что обо мне говорят.

— Безусловно. Иначе бы вы никогда не написали свой памфлет. Все только о нем и говорят, во всяком случае, так мне сказали. Поэтому вы покинули общество дам сегодня?

Лили отрицательно покачала головой.

— Нет. Сегодня я сбежала по совершенно другой причине.

— Из-за чего?

Девон подался вперед, ближе к ней.

У Лили вырвался смешок.

— Вы не поверите, если я скажу.

— Проверьте.

Она скрестила на груди руки и посмотрела на него, подняв бровь.

— Я сбежала из-за вас.

— Серьезно? Не может быть! — снова блеснула в темноте его белозубая улыбка.

— Во всяком случае, из-за разговоров о вас. Вы и ваш героизм были единственной темой разговора, и я не могла его больше вынести.

Колтон рассмеялся.

— Прошу извинить. Вы прибежали сюда и угодили прямо мне в руки.

Лили сглотнула. Молчание говорило красноречивее всяких слов.

Девон встал, подошел к буфету и налил бокал. Потом вернулся к дивану и подал бокал Лили.

Она покачала головой.

— Вы опять забыли, что я не пью?

Он повертел бокал.

— Я надеялся, что вы передумали.

— Нет, — пожала плечами она.

Девон сверкнул улыбкой.

— Вы уверены? Это сделало бы дискуссию обо мне более приемлемой. Не говоря уж о моем обществе. Возьмите.

Лили вежливо взяла бокал и поставила его на столик рядом с креслом.

— Что до этого, прошу извинить за предположение, будто вы играли. А еще за грубость.

— Извинения приняты. — Колтон сел на диван лицом к ней, так близко, что его колени едва не задевали ее.

Лили кашлянула, но не отодвинулась.

— Но вам действительно не следует так много играть.

— Правда? И как именно много?

Лили не могла расшифровать выражение его лица.

— Честно говоря, совсем не надо. Это отвратительная наклонность.

— Согласен. Прошлой ночью я проиграл тысячу фунтов.

У Лили екнуло сердце. Тысячу фунтов? Проиграл? Она хвалила его за самоотверженный поступок по отношению к незнакомцу, а он играл, не далее как вчера ночью, и потерял солидную сумму. О, чего бы только она не сделала с тысячей фунтов! Слава Богу, Колтон напомнил ей, что он за тип. И ей следует хорошо это помнить.

— Вы считаете это смешным? Потерять столько денег в азартной игре?

— Нет, я думаю, это страшный позор. — Колтон улыбнулся. — Однако в следующий раз я надеюсь добиться большего.

Лили сжала кулак и считала до десяти. Нет смысла спорить с игроком. Она достаточно часто без всякой пользы умоляла отца и хорошо усвоила эту истину.

— Позор будет, когда вас посадят в долговую тюрьму.

— Без сомнения, вы будете вне себя от беспокойства, — фыркнул он.

— Вы всегда можете остановиться.

— Я определенно возьму ваши слова на заметку, графиня.

— Нет. Вы сделаете то, что пожелаете. И пожалуйста, перестаньте называть меня графиней.

— Это ведь ваш титул? И тяжко заработанный, насколько я представляю.

Лили потерла виски. У нее начиналась головная боль.

— Вы понятия не имеете, насколько тяжело, но я не расположена обсуждать это с вами.

Колтон отпил глоток из своего бокала.

— Хорошо, Лили. Когда-то мы называли друг друга по имени. Так что зовите меня Девоном.

Лили улыбнулась в темноте. Она ожидала насмешки. Ждала, что он станет вдвое чаще упоминать ее титул, но он удивил ее. Девон. Да, когда-то она называла его Девоном, и это казалось ей удивительно правильным. Прекрасно. Она снова станет звать его так.

— Девон, что именно произошло с вами сегодня вечером? Откуда этот кровоподтек?

Он оперся руками на диван позади себя, вытянул ноги, задев ее, и Лили заерзала. Этот человек совершенно неприличен. Но она не позволила бы ему заметить, что его выходки волнуют ее.

— Подробности излишни, — ответил он. — Я просто увидел, что совершается несправедливость, и решил исправить положение.

— Не заботясь о собственной безопасности?

— Наоборот, я всегда крайне забочусь о своей безопасности.

— Кровоподтек у вас на лице это опровергает.

Девон приложил два пальца к подбородку.

— Похоже, он еще немного кровоточит.

Взгляд Лили метнулся к его лицу.

— Ох! — Порывшись в сумочке, она вытащила носовой платок, быстро двинулась к дивану, прижала батистовый квадратик к подбородку Девона и внимательно всмотрелась в него. — У вас голова болит? Головокружение? Тошнота?

Девон тихо хмыкнул.

— Кто бы мог подумать, что вы такая заботливая нянька? И ваш озабоченный вид наводит меня на мысль, что вас это действительно, осмелюсь сказать, волнует.

Лили отдернула руку от его лица.

— Не обольщайтесь. Я просто не могу видеть, когда кто-то страдает. — Она опустила голову, чтобы скрыть румянец. — Именно поэтому я подбираю бездомных собак. И Энни такая же.

Теплые пальцы Девона скользнули по ее кисти. Подняв ее руку, он снова прижал носовой платок к своему подбородку.

— Сделайте одолжение, окажите помощь. Целая вечность прошла с тех пор, когда кого-то волновали мои раны.

Лили сосредоточила взгляд на его подбородке, отказываясь смотреть ему в глаза. Она промокнула кровь и в сумраке всматривалась в кровоподтек, пытаясь не обращать внимания на то, как приятно пахнет от Девона.

— Похоже, кровь остановилась, — сказала она после нескольких минут тщательного осмотра. — Конечно, я не могу утверждать это из-за отсутствия света. Позвольте, я зажгу лампу. — Она попыталась встать, но теплая рука Девона потянула ее на диван.

Он изучал ее губы.

— Не делайте этого.

— Почему? — Лили сглотнула, пытаясь увлажнить вдруг пересохший рот.

— Я в порядке.

— Вы точно… — У нее пресекся голос. Лили закрыла глаза, дрожь пробежала по ее телу. — Уверены?

— Мм…

Лили судорожно втянула воздух, повернулась к креслу, но было уже поздно. Рука Девона гладила ее щеку. Кружение его шершавых пальцев по ее нежной коже, его прикосновения, дурманящий запах легкого одеколона и что-то еще, что подчеркивало в нем сильное мужское начало, сразили Лили. Ее губы приоткрылись словно по собственной воле, и Девон, не теряя времени даром, запрокинул ее голову и наклонился к ее губам, дразня своей медлительностью. Когда их языки встретились, волна вожделения захлестнула Лили.

Он взял ее лицо в свои ладони. Шершавые подушечки больших пальцев гладили ее скулы. Губы Лили нерешительно касались его губ, жаркого и влажного, и это заставило ее вздрогнуть. Одной рукой Девон обхватил ее, быстро развернул к себе и откинулся на подлокотник дивана. Она оказалась сверху. Ее легкие юбки разметались вокруг его ног, грудь упиралась в его торс, губы были прикованы к его губам.

Лили знала, что это неправильно, неприлично, в голове вертелось множество веских доводов, но ее это не волновало. Да, леди Хатауэй и еще бог знает кто могут явиться в любой момент и застать их вместе. Ничего хорошего из этого выйти не могло, но в этот момент имели значение его настойчивые губы, мускулистое тело и обещание большего. О Боже, что происходит с ней, когда целует ее шею!

Теперь, когда Лили основательно расположилась на нем, Девон позволил своим рукам блуждать по ее плечам, спине, бедрам. Он крепче притянул ее к себе и упивался слабым стоном, слетевшим с ее розовых губ. Он покрыл поцелуями ее висок, лоб, щеку, шею. Наконец его губы вернулись к ее губам. Их языки сплетались, потом Девон шепнул ей на ухо:

— Лили, я хочу тебя.

В ответ она ухватилась за его рубашку и потянула к себе, не отрываясь от его губ. Девон недоумевал, кто научил ее так целоваться. Не может быть, что этот престарелый фат, ее муж. Медфорд? Он готов был убить Медфорда.

Этой женщине нужно писать памфлеты о том, как свести мужчину с ума одним поцелуем. Ее губы скользили по его щеке, виску, уху.

О Господи! Она взяла в рот мочку его уха и посасывала, доводя до безумия. Девон не мог припомнить, когда в последний раз сходил с ума от желания. Он мечтал сорвать с Лили одежды, уложить в постель и доставить ей удовольствие.

Лили застонала у его губ, и Девон знал, что должен остановиться, или он возьмет ее. Здесь. На диване. Во время званого обеда у Хатауэев. Не то чтобы он этого не хотел, черт побери, и не то чтобы она противилась. Но он не мог сделать этого. Лили подобного не заслуживала. Он должен помнить свой план. Заставить ее желать его. Умирать от желания. Он возьмет ее там, где захочет. И он мог заставить ее желать его еще больше. Нет, сейчас не время и не место добиваться реванша.

Усилием воли Девон оторвался от губ Лили и прижался лбом к ее лбу. Их дыхание смешалось.

— Приходи ко мне на обед завтра вечером, Лили, — прошептал он.

Глаза Лили все еще были закрыты. Она явно блуждала в тумане вожделения. Потом мед ленно заморгала.

— Что?..

— На обед. Ко мне домой. Завтра вечером.

Она чуть отстранилась и тряхнула головой, словно чтобы очнуться.

— Я не могу.

Его палец скользил по ее скуле.

— Почему?

И тут Лили толкнула его в грудь изо всех сил и отскочила. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, она перевела дух и настороженно посмотрела на него.

— И речи быть не может. Это совершенно неприемлемо.

— Неприемлемо? Но никто не узнает. Уверяю, мои слуги крайне сдержанны. Кроме того, ты больше не невинная барышня.

Она откашлялась, выпрямилась и двинулась к двери.

— Нет, нет и нет. Отдаю должное вашей доблестной попытке соблазнить меня, милорд. Но тем не менее вы проиграли. — Лили расправила плечи и провела руками по юбке, приводя одежду в порядок. — Теперь я должна вернуться к леди Хатауэй и другим дамам. Уверена, что они меня ищут. Приятного вечера, лорд Колтон. — Не дав ему возможности сказать хоть слово, она шагнула к двери.

— Лили, подожди. Я должен тебе кое-что сказать…

Она не остановилась.

— Нет, — буркнула Лили, выскользнула за дверь и решительно закрыла ее за собой.

Девон перевел дух. Лили испугалась. Испугалась его. И без сомнения, взволнованна поцелуем. И ей это совсем не нравится. Он снова раскинулся на диване, положив руки под голову, желая, чтобы его разгоряченное тело остыло.

Лили отчаянно нужно испытать потрясение. А он не собирался этому способствовать.

Пока.