Лили прыгнула в наемную карету и торопливо захлопнула скрипучую дверцу. Она прижала ладонь к груди, словно этим могла восстановить нормальный ритм дыхания.

Тот поцелуй. Он был незабываемым. Снова и снова Лили вспоминала его вкус.

В довершение всего она не могла отделаться от мыслей о приглашении Девона. Ее мучило искушение принять его. Но ведь все это игра. Девон, может быть, и казался дружелюбным и отзывчивым, а между тем всего лишь пытался соблазнить ее. Каждый миг, который она провела сегодня с ним, был им просчитан.

Девон сам это признал. Он недавно проиграл тысячу фунтов. Целое состояние! Этот человек совершенно безответственный. Закоренелый картежник. Неудивительно, что он так отчаянно стремится жениться на деньгах. И если он заинтересовался ею, Лили, то лишь потому, что она, по слухам, богата. Или потому, что действительно верит, что его схема обольщения заставит ее написать опровержение. Оба варианта в равной степени безумны.

Лили покачала головой. Все это ужасная глупость. Если проводить с ним больше времени, ничего хорошего не выйдет. Общаться с этим человеком — играть с огнем. Ей нужно найти способ обеспечить будущее себе и Энни, не став жертвой чар такого нищего прохвоста, как Девон Морган.

Когда карета остановилась у дома, Лили вышла и поспешила к крыльцу. Едва сделав два шага, она остановилась.

Наверху лестницы стояла Энни. Перегнувшись через перила, она пересмеивалась с красивым молодым человеком, которому явно не исполнилось и двадцати одного года.

Лили кашлянула.

Энни выпрямилась и заправила темный локон в пучок на макушке. Взгляд ее заметался, она прикусила губу.

— О Лили, ты здесь. Я думала, ты вернешься от Хатауэев гораздо позже.

— Да, я дома. — Лили поспешила вперед и за руку потащила Энни в дом. — А тебе не следует выходить одной в такое позднее время. Что ты себе думаешь?

Энни продолжала кусать губу, ее взгляд скользнул к молодому человеку.

— Позволь представить тебе мистера Иглстона. Мистер Артур Иглстон. Артур, это моя сестра, леди Меррилл.

Лили оценивающе посмотрела на юношу. Высокий, красивый и, похоже, обаятельный, о чем свидетельствовала веселая улыбка на его лице. Все это опасно для Энни. И для спокойствия Лили.

Мистер Иглстон выпрямился во весь рост и прочистил горло.

— Очень приятно, леди Меррилл.

Глаза Лили впились в сестру.

— Энни, пожалуйста, иди в дом. Я буду через минуту.

Энни с отчаянием посмотрела на нее, но подчинилась, с тоской взглянув на Артура, который пожелал ей приятного вечера. В последний раз уныло посмотрев на юношу, Энни поднялась по ступенькам и исчезла в дверях.

Лили подождала, когда двери закроются за сестрой, и повернулась к молодому человеку.

— Мистер Иглстон, — сказала она со всей приятностью, на которую была способна.

— Леди Меррилл, — с легким кивком ответил Артур.

Лили скрестила руки на груди и надменно посмотрела на мистера Иглстона.

— Вы должны знать, что вам совершенно не подобает разговаривать наедине с моей сестрой в полночь.

— Я…

Лили натянуто улыбнулась ему.

— Если вы сделаете это еще раз, то сильно пожалеете об этом. Я понятно выразилась?

— Да, да, — побледнел мистер Иглстон. — Я приношу извинения, леди Меррилл…

Все еще со скрещенными руками Лили барабанила пальцами по локтям.

— Моя сестра сказала мне, что вы уже просили ее танцевать с вами на ее первом балу.

Иглстон с энтузиазмом кивнул:

— Я очень надеюсь, что вы не возражаете, леди Меррилл.

— Возражаю. И очень. У меня совершенно иные, чем у Энни, представления о дебюте юной девушки, и я нахожу крайне неприличным с вашей стороны обратиться к ней и пригласить на танец, когда вы еще даже официально не представлены друг другу.

Артур потянул галстук.

— Я понимаю, леди Меррилл. Это просто…

— Уверена, что впредь ваше поведение будет более благоразумным. Приятного вечера, мистер Иглстон. — Кивком отпустив его, Лили поднялась по ступенькам, вошла в дом и с гулким стуком захлопнула дверь.

Энни кружила по холлу.

— Что ты ему сказала? — на повышенных тонах спросила она.

Сердце Лили упало от влюбленного выражения на лице сестры.

— Что ему повезло, потому что я не натравила на него Леопольда.

Услышав свое имя, Леопольд прибежал и завертелся около сестер. Эванс, сидевший на обычном месте, проснулся, коротко кивнул и отправился в постель.

Пожелав дворецкому доброй ночи, Лили уставилась на Энни и уже было собралась заговорить.

Энни подняла руку.

— Прежде чем ты станешь читать мне нотацию… Мне кое-что известно, и ты захочешь это услышать.

Снимая перчатки, Лили подозрительно посмотрела на сестру.

— Очень в этом сомневаюсь. Послушай…

— Мистер Иглстон сказал, что мать мисс Темплтон буквально вне себя с тех пор, как дочь отказала маркизу.

Лили резко закрыла рот. Впервые ревность ужалила ее. Девон пытается соблазнить ее и все еще ухаживает за мисс Темплтон? Старается заманить пугливую невесту обратно? И что он нашел в этой мисс Темплтон, если уж на то пошло? Кроме ее нарочито огромного приданого, конечно.

Лили заморгала.

— Вне себя? Что еще он сказал?

Лукавая улыбка вспыхнула на лице Энни.

— Миссис Темплтон умоляет мисс Темплтон одуматься и изменить свое решение.

Лили наклонилась ближе.

— И она ее убедила?

— Пока нет. Говорят, мамаша волосы на себе рвет. Но все считают, ей удастся убедить девицу поступить благоразумно, это лишь вопрос времени.

Лили тряхнула головой, отмахнувшись от щекотливого разговора. Миссис Темплтон, возможно, вне себя из-за своей белокурой доченьки, а ей, Лили, надо разобраться с решительной кудрявой брюнеткой. Она не позволит Энни сменить тему.

— Ты соображаешь, что делаешь? У тебя нет абсолютно никаких причин выходить на крыльцо, особенно среди ночи. Как ты думаешь, какая репутация у тебя будет с таким поведением? У тебя дебют через два дня!

— Это всего лишь безобидная болтовня, — пожала плечами Энни. — Мистер Иглстон все время находился по другую сторону балюстрады.

Лили вздохнула.

— Энни, это не имеет значения, и ты это знаешь. Хорошо воспитанные юные леди не выходят по ночам из дома поговорить с незнакомыми джентльменами.

— Он не незнакомый. И я вышла всего на несколько минут. — Энни сердито посмотрела на сестру и быстро отвернулась.

— Я твоя опекунша, твоя сестра. Мне положено присматривать за тобой, проследить, чтобы ты не погубила свою репутацию и…

Энни вихрем повернулась к ней:

— Моя репутация? Какая ирония судьбы, что о моей репутации заботится автор самого скандального памфлета за последнее десятилетие.

Лили сжала переносицу.

— Это совсем другое дело, и ты хорошо это знаешь. Написав этот памфлет, я сделала то, что должна была сделать, а вот твоя репутация — это моя самая большая забота. Мистер Иглстон ведет себя неподобающе, и мне это не нравится.

Энни всплеснула руками.

— О, ты-то ведь никогда не совершала такой ошибки и не разговаривала ночью с мужчиной, Лили? Ты само совершенство. Ты никогда не делала ничего неожиданного и не влюблялась.

— Любовь? — усмехнулась Лили. — Ты не знаешь, о чем говоришь.

Энни сложила руки на груди и постукивала ногой по мраморному полу.

— Я знала, что ты скажешь, когда встретишь мистера Иглстона. Знала. Ты такая… такая предсказуемая, Лили! — Энни повернулась и побежала вверх по лестнице.

У Лили плечи поникли. Она бросила перчатки, веер и сумочку на столик у двери и побрела в темную гостиную. Опустившись на диван, она повесила голову. Как получилось, что этот вечер пошел наперекосяк? Когда все так запуталось?

Предсказуемая! Такой она стала? В ней нет ничего удивительного? Никакой тайны? И что в этом плохого? Ответственные люди всегда предсказуемы. А кто не предсказуем? Пьяницы, картежники и глупенькие юные девицы, верящие в любовь. Быть предсказуемой совсем неплохо.

Лили подперла подбородок рукой, а другой поглаживала примостившегося рядом Леопольда.

Что ей делать? Она уже продала все, что у нее имелось, включая драгоценности матери и дорогой отцовский ящик для сигар. Теперь единственные ценности — это предметы лондонского дома Мерриллов, но дом и все в нем принадлежит новому графу. Она предпочла бы жить на улице, чем позорить себя воровством. Да, в последнее время все очень осложнилось. Но с этим ничего не поделаешь. Сейчас ее главная задача — дебют Энни. И нужно найти способ устроить его с теми небольшими деньгами, что она сберегла от продажи цветов, не поддавшись легендарному шарму Девона Моргана.