Всего две недели - и вот различные медики и биологи сошлись на том, что «Люцифер» и его команда не пред-

ставляют никакой опасности для населения Земли и Луны.

Как только мы оказались наконец чисты, как жена Цезаря, то есть совершенно вне всяких подозрений, я послал Маргариту в свой дом на Майорке, наказав ей:

- Перед тем как ехать домой, я должен повидаться с Мартином Хамфрисом.

- Разве нельзя сделать это по видеофону? - удивилась Маргарита.- Или, в конце концов, устроить встречу в виртуальной реальности.

- Нет,- сказал я.- Это должно произойти с глазу на глаз, лицом к лицу. Только я и он, больше никого. На его территории.

Поэтому я приземлился, а точнее, прилунился, в Селенограде.

Меня проводили в вестибюль президентского номера «Отеля Луна», сообщив:

- Мистер Хамфрис скоро примет вас, сэр.

Я прошел по толстому ковру к большому окну. За время скитаний я совсем отвык от окон, везде и во всем видя лишь экраны. Здания, построенные на поверхности, вообще редкость на Луне, и уж тем более - с такими огромными окнами. Я смотрел на сияющий полумесяц Земли, висевший в кромешной темноте. У огромного окна стоял на тонкой изящной треноге короткий черный телескоп. Я заглянул в объектив, расположенный сбоку, и поискал место, где, по моим предположениям, располагался Коннектикут - моя родина.

Поместье раскинулось в опасной близости от набухшей водами речки. На уровне моря целая долина постепенно утонула в прибывающих водах Лонг Айленд Саунд. Я повернул телескоп к Майорке, но она была едва различима. Дом на Майорке уцелел, но дамба, защищавшая Пальма, уже угрожающе нависала над городом.

Более столетия глобального потепления привело к этим бедствиям. И не меньше столетия уйдет на то, чтобы устранить их. Впереди нас ждали десятки лет тяжкого труда и борьбы за существование, которую теперь надо было вести иным образом: не бороться с природой и друг другом, а пытаться уживаться с ней. Но я был уверен, что у нас найдутся для этого и знания, и инструменты, чтобы достичь успеха.

- Так вот ты где пристроился, астроном.

Я выпрямился и повернулся на знакомый голос, полный сарказма.

- Приветствую,- кивнул я,- мистер Хамфрис.

Он ничуть не изменился с нашей последней встречи, когда я видел его во плоти, на праздновании его столетнего юбилея. Темный подогнанный костюм со слегка подбитыми ватой плечами. И те же самые пронзительные холодные глаза.

- Мистер Хамфрис? - Если его и покоробила такая официальность обращения, он ничем не подал виду. Направившись через просторную комнату, он занял место на обитой атласом софе под какой-то крикливо раскрашенной картиной в духе неоклассицизма. Делакруа, кажется: всадники-бедуины в бьющихся на ветру одеждах шли через пустыню с длинными ружьями в руках.

- Вы ведь не отец мне,- спокойно объявил я. Он не моргнул глазом и бровью не повел.

- Это Фукс сказал тебе?

- Это доказали пробы ДНК. Он вздохнул:

- Ну, что ж, теперь и ты знаешь это.

- И еще я знаю, почему вы убили мою мать,- сказал я. Вот тут у него глаза полезли на лоб и ему не удалось

сдержать удивления.

- Она умерла от передозировки! И никто не заставлял ее этого делать. Самоубийство, о чем тут может еще идти речь! Тебе показать протокол вскрытия, свидетельство о смерти - любые документы? И все они говорят об одном - твоя мать добровольно наложила на себя руки.

- В самом деле? - Я смотрел на него, не сводя глаз и не давая сбить себя с толку, ничуть не поддаваясь его уверенной агрессивности.

- Я любил ее, неужели не понятно! Отчего, ты думаешь, я охотился за Фуксом, пока он не уступил ее? Я любил ее, она была единственной женщиной, которую я любил, черт бы ее побрал, и я вернул ее обратно!

- Слова истинного возлюбленного,- заметил я.

Он вскочил с атласной софы, с побагровевшим лицом, яростно размахивая руками.

- Я хотел, чтобы и она полюбила меня, но этого так никогда и не случилось. Она даже не позволяла к себе притронуться! А потом пошла и заимела ребенка - ребенка от него!

- То есть - меня.

- Тебя.

- Вот почему вы так ненавидели меня все эти годы,- сказал я.

Он коротко рассмеялся лающим смехом.

- Ненавидел? Тебя? Нет, это слишком сильно сказано. Я просто испытывал к тебе отвращение, к жалкому маленькому коротышке. Каждый раз, когда я видел тебя,- я видел и их обоих, видел, как они смеются надо мной. Каждый день твоей жизни стал мне напоминанием о ее предательстве.

- О предательстве? Но разве она предала своего истинного, первого мужа?

Он пропустил эти слова мимо ушей.

- Вы устроили эту экспедицию, чтобы избавиться от меня раз и навсегда.

Казалось, эти слова только удивили его.

- Убить тебя, что ли? Избавиться! Это же надо! Да кому в голову могло прийти, что жалкий трусливый коротышка примет мой вызов? Никто в здравом уме и не помышлял бы об этом. Ты меня просто удивил своим поведением, вот и все. Кто бы мог подумать…

- Тогда почему…- И тут внезапно я понял всю правду.

Мартин Хамфрис кивнул, понимая, что озарение снизошло на меня,- он прочитал это в моих глазах.

- Конечно же, все было устроено, чтобы устранить Фукса. Эта каменная крыса хорошо спряталась на Поясе астероидов, где такие же крысы-приятели прикрывали ему спину. Мне его было никак не достать. А я очень хотел, понимаешь? Очень хотел достать его! Потом, я все-таки обещал твоей матери, что не буду вести за ним охоту, и несмотря на то, что ты думаешь обо мне, я сдержал обещание, данное… покойнице. Несмотря на все случившееся, я позволил этому сукиному сыну жить.

- Пока вам не пришла идея назначить Венерианский приз. Это, само собой, была только ловушка.

- Как только Алекс погиб, я уже больше не мог сдерживаться. Я хотел, чтобы этот подонок Фукс сдох! Поэтому я поставил жирную приманку в десять миллиардов долларов, перед которой Фукс не мог бы устоять. И он, конечно, же, бросился за ними.

- И так вы добились своего.

Снова это прежнее самодовольное выражение пробежало по его лицу. Тень былого самодовольства промелькнула на его лице.

- Премия. Я никогда не ожидал, не думал, что все отнесутся к этому так серьезно. Никто, кроме Фукса, романтика, идиота, жадного до денег, которые у него отобрали. Конечно, он хотел наказать меня, отомстить мне за то, что я его облапошил. Но точно таким же образом он облапошил меня в личной жизни, как я его - на финансовом поприще. Я понял,- продолжал он злорадно,- что карты сами идут в руки. Двух зайцев одним ударом. Отца и пащенка. Тебя то есть.

- Однако я выжил. Он пожал плечами:

- Кто знал. В конце концов я добился своего, а это главное. Я никогда не проигрываю в деньгах. Фукс мертв, а это все, что мне нужно в надлежащий момент. Труп врага хорошо пахнет.

- Может быть, он не так уж и мертв,- сказал я.

- Что значит…- Он вперил в меня подозрительный взгляд.

- Мы заморозили его тело,- просто отвечал я, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.- Маргарита Дюшамп собирает ведущих специалистов мира по крионике на консилиум, который будет посвящен вопросу - как оживить Фукса.

Мартин Хамфрис попятился, как от сильного удара в грудь, лицо его стало пепельно-серым. Наконец он плюхнулся обратно на роскошную софу.

- Ах ты, сукин сын,- прошептал он, отчетливо выдавливая каждое слово, словно змей - яд из своих зубов.- Ублюдок, предатель, перебежчик!

Я наслаждался каждым мигом этой ярости - впервые я вывел его из себя так удачно, и он, как раздавленный гад, крутился под моим каблуком. Мгновение упоения местью, но я невольно ловил себя на мысли, что местью чьей-то чужой, не моей. Я не чувствовал радости победы, никакого триумфа. Только упоение местью. А что такое упоение местью? Многим оно представляется высшей радостью, но на деле после него наступает пустота и бесплодность. Жизнь не может быть посвящена мести. И если бы Фукс, мой отец, жил только местью и не был романтиком и отчасти поэтом, то он оказался бы настоящим чудовищем.

- Я пришел сюда задать вам вопрос,- заговорил я, чувствуя неумолимый холод, сковавший мои внутренности.- Один-единственный вопрос. Думаю, я уже заранее знаю ответ на него, но я хочу услышать его от вас.

Он сощурился.

- Что случилось с кораблем Алекса? Диверсия, слухи верны?

- Нет! - выкрикнул он, сжимая кулаки.- Алекс был моим сыном, моей плотью и кровью! Не то, что ты. Он был частью меня! Как мог я принести ему зло?

И я поверил ему. Ненависть, стальным обручем сжимавшая мое сердце, немного ослабла. Я понимал, что хотел поверить ему, несмотря ни на что. Я не хотел пронести эту мысль по жизни, что мой приемный отец мог оказаться сыноубийцей.

- Ну что ж, замечательно,- объявил я.- Тогда я пошел.

- И это все? - Он посмотрел на меня.- Ты думаешь, я позволю наложить тебе руки на мои десять биллионов после всего, что ты сделал?

- Я уже наложил на них руки,- сказал я.- Мы связались с вашими адвокатами, как только достигли лунной орбиты. Деньги по-прежнему на депоненте. Все, что надо,- это моя подпись.

- И моя! - отрезал он.

- А вы подпишете.

- Черта с два!

- Если не подпишете, средства массовой информации расскажут всю эту историю от начала до конца. О вас, Фуксе, моей матери - обо всем. Им понравится.

- Ты… ты…- У него не хватило слов. Направившись к наборному мозаичному столу в дальнем

углу комнаты, или, точнее, зала, я сказал:

- Я немедленно отправляюсь на Землю и начинаю заниматься организацией следующей экспедиции на Венеру.

- Следующей?.. Еще одной?

- Совершенно верно. Теперь мы знаем, как выжить на этой планете. И начнем настоящее ее освоение.

Мартин Хамфрис покачал головой, то ли в недоумении, то ли от огорчения, то ли просто не веря - я этого не знал, да и, честно говоря, не имел желания узнать.

- Вы можете просто заверить депонент по электронной почте,- сказал я ему напоследок.- С вашими адвокатами уже все обговорено. Вам не придется даже покидать Селены.

- Прочь с глаз моих! - заорал он.

- Ничего не может быть приятнее,- кивнул я в ответ.- Только хочу кое-что оставить вам, за что вы уже заплатили.

Хамфрис посмотрел, как я вставляю дискету в компьютер.

- Вот она - Венера,- объявил я.

Все стены этого огромного зала, включая и окна, оказались хитроумно устроенным экраном. Внезапно на них появилась раскаленная докрасна поверхность Венеры, тот самый вид, записанный камерами «Гекаты». Казалось, в помещении стало жарко. Я не торопясь подошел к двери, заметив, что камеры стали показывать останки «Фосфороса», лежавшие на испекшихся за миллионы лет камнях, опутанные неведомыми щупальцами. Мартин Хамфрис замер как завороженный, на лбу его блестели крупные капли пота.

Я взялся за парадную рукоять двери президентского номера и подождал. Вот разверзлась почва под ногами и из трещины, растущей с каждым мигом, хлынула огненно-белым потоком лава, поглотив все, что осталось на месте катастрофы, пылая, растворяя, испепеляя все на своем пути. Я так и оставил Мартина Хамфриса разглядывающим поверхность Венеры.

Я оставил его в аду.

* * *

Направляясь в космопорт, откуда шаттл должен был доставить меня на Майорку, к Маргарите, я задумался, а не оставил ли Алекс своей спермы перед тем, как пуститься в столь опасное путешествие. Это было бы предусмотрительно и благоразумно с его стороны, как и со стороны любого астронавта, если он планировал когда-нибудь в будущем обзавестись семьей. Защита против радиации. А Алекс был дальновидным человеком, он всегда все рассчитывал на несколько шагов вперед, наверняка, появилась у меня уверенность, его потенциальные дети хранятся где-нибудь в банке спермы в Коннектикуте.

Интересно, как почувствует себя Маргарита, когда я попрошу ее принести его клонированную зиготу. Пойдет она на

это для меня? Будут у нас и свои дети, конечно, однако первым я хотел вернуть из небытия Алекса.

Мне было интересно это новое и необычное ощущение - быть старшим братом.

1 Моя крошка (фр.).

Ben Bova VENUS

This file was created

with BookDesigner program

[email protected]e-ebook.org

21.10.2008