Трудно понять, почему все люди дружно радуются приходу Нового года и даже празднуют ото, вместо того чтобы плакать.

Если вдуматься, то новогодний праздник печальное событие в скоротечной жизни. Ведь люди еще на один шаг приближаются к роковой черте. А сама процедура встречи Нового года еще более ускоряет процесс приближения.

Вместо того чтобы спать, сохраняя здоровье, люди всю ночь нарушают режим и безобразничают на деньги, собранные вскладчину: пляшут, поют, орут, едят, пьют, беснуются и ухаживают.

В новогоднюю ночь останавливается прогресс. Ученью не выдумывают порох, поэты не рифмуют, воры не воруют, педагоги не учат, парикмахеры не бреют, могильщики не роют, книг никто не читает, воюющие стороны не стреляют друг в друга, потому что руки у всех заняты бокалами.

Но все-таки есть еще доблестные люди, которые и новогоднюю ночь не предают интересов общества и смело двигают прогресс. Это водители транспорта, официанты, гардеробщики, музыканты, врачи «скорой помощи» и повара. Их руки заняты не праздными рюмками, а трудовыми рулями, подносами, шубами, аккордеонами, шприцами и половниками.

В новогоднюю ночь работает также и телевидение. Но оно прогресса не двигает.

Итак, наступил последний день старого года — 31 декабря!

Перед закрытием сберкассы сотрудники фотографии толпились у Олиного окошечка. Орешникова и Лидии Сергеевны среди них не было. Деньги получал Калачев как лицо нейтральное и оправдавшее доверие.

Оля обратилась к присутствующим с маленькой речью, мстя этим как Орешникову, так и Лидии Сергеевне.

— Уважаемые товарищи! Поздравляю вас с наступающим Новым годом и с выигрышем. Надеюсь, что вы и дальше будете покупать облигации трехпроцентного займа!

— Большое спасибо! Мы вас тоже поздравляем! — весело откликнулись богачи.

На улице Алевтине не удалось идти рядом с женихом. Калачева бережно поддерживали с обеих сторон Кирилл Иванович и Петя, чтобы Калачев, не дай бог, не споткнулся, не упал, не попал под машину.

— Слушайте, — сказал Петя, не выпуская локтя Ивана Степановича. — Это дело надо отметить.

— Это наша традиция, — согласился Полотенцев.

— Я «за», — сказал Калачев.

Процессия остановилась около «Гастронома».

Пока счастливчики опустошали магазин, Лидия Сергеевна одна, в пустой квартире, вела себя более чем странно.

Часы показывали уже девять вечера. Все женщины города лихорадочно надевали бальные платья, а Лидия Сергеевна надевала лыжный костюм. Можно было подумать, что она собирается провести новогоднюю ночь на лыжне.

Послышался стук открываемой двери. Лидия Сергеевна устремилась в переднюю посмотреть, кого это черт принес.

В дверях, с бутылкой шампанского, робко стоял муж, по лестнице с мебелью поднимались грузчики. Увидев жену, муж пустился в объяснения:

— Я вернулся навсегда! Ты рада, я знаю. Я тоже очень рад. Мы будем вместе встречать Новый год!

Лидия Сергеевна отмолчалась. Муж появился явно некстати.

— Я был неправ! — признал супруг. — Я не буду больше тебя ревновать. Я тебе верю. Я знаю: ты меня любишь! Почему ты в лыжном костюме?

Лидия Сергеевна поняла, что все начинается сначала, и пожалела, что у нее в руках нет лыжных палок. Хотя бы одной.

Грузчики оттеснили хозяйку в сторону и внесли в комнату шкаф.

— Ты даже не представляешь, как дорого обходится перевозка мебели! — пожаловался ревнивец. — И полировку всю поцарапали…

Телефонный звонок раздался ровно в половине десятого, как и было договорено. Лидия Сергеевна опередила мужа и поспешно схватила трубку.

— Да, это я, — сказала эффектная лыжница. — Хорошо. Иду!

— Это куда же ты направляешься под самый праздник, — поразился муж. — Я тебя спрашиваю!

— Ты доигрался со своей мебелью! — наконец-то удостоила его ответом Лидия Сергеевна. — Я полюбила другого человека!

— Лида! — заплакал муж. — Если ты от меня уйдешь, я выброшусь из открытого окна!..

— Не говори глупостей! — отмахнулась Лидия Сергеевна и по-спортивному выбежала на лестницу.

Муж затрусил вдогонку и закричал угрожающе:

— Лида! Мы живем на шестом этаже!

— Я это знаю! — отозвалась жена снизу. Рентгенолог заспешил обратно в комнату и настежь распахнул окно. В комнату ворвался морозный воздух.

Брошенный муж проворно взобрался на подоконник и стал дожидаться, когда жена выйдет из подъезда.

— Лида! — завопил несчастный, увидев свою мучительницу на тротуаре. — Смотри, я сейчас выкинусь!

Лидия Сергеевна вскинула голову.

— Не стой на окне — простудишься! — проявила заботу жена и ушла к другому.

Kтo- то тронул рентгенолога за ногу. Он испуганно откинулся назад, чтобы действительно не выпасть.

— Прежде чем из окна сигать, — сказал грузчик, — ты, хозяин, деньги плати. Мы закончили.

— Везите все обратно, я заплачу! — простонал рентгенолог, слезая с подоконника.

— Нет уж, дудки. Нам к женам пора, Новый год встречать!

Было уже десять часов вечера. Город садился за праздничный стол провожать старый год. Город веселился и чокался.

Только бедная Золушка Оля со своими мамой и папой не ждала гостей. В маленькой квартирке, расположенной на верхнем этаже, под самой крышей, стол был накрыт на троих.

Золушке было грустно. Она наряжала маленькую полиэтиленовую елочку, достать которую было легче, чем настоящую.

— От подставки до макушки, — заунывно пела Оля на мотив похоронного марша, в то время как папа и мама смотрели телевизор, — сто четырнадцать огней. На ветвях висят хлопушки, и звезда горит на ней!..

А город произносил тосты, выпивал, закусывал. Город слегка опьянел.

В фотопавильоне тоже был накрыт стол.

В центре, рядом с шампанским, в ванночке для проявки негативов, лежали десять тысяч рублей, как одна копеечка.

За столом восседало десять соискателей и Калачев.

Банкет был в разгаре. Иван Степанович держал речь:

— Я поднимаю этот бокал за вашу дружную фотографию, которая успешно выполнила годовой план. Я приглашаю всех вас на нашу свадьбу, на которую мой коллектив автобазы № 3 придет в полном составе.

Все закричали: «Спасибо!» — и выпили.

Алевтина взглянула на часы и испуганно сказала:

— Пора делить, а то не поспеем домой Новый год встретить.

Тут поднялся ретушер Петя и прочувственно сказал:

— Я по-прежнему настаиваю делить на всех поровну, включая Орешникова и Лидию Сергеевну. Иначе как мы завтра будем смотреть им в глаза?

— Петя прав, — согласился Кирилл Иванович. — Исключив наших товарищей, мы потеряли моральный облик, — повторил он слова жены.

— Хорошо, — пошла на уступку Ира, — примем Орешникова обратно!

— А ее? — спросила Алевтина.

— Мы не согласны! — мгновенно возмутилась Ира, а Юра добавил:

— Она не вносила в кассу взаимопомощи.

Алевтина величественно поднялась.

— Друзья! Надо ее принять, — заговорила она, чувствуя на себе одобрительный взгляд Калачева. — Надо ее пожалеть. Она женщина одинокая. Ее муж бросил. А когда женщину никто не любит, ей одной очень трудно. А членские взносы она внесет.

Алевтина была сейчас привлекательна. Как известно, любовь облагораживает женщину, делает ее красивой и даже доброй.

Но, главное, Алевтина чувствовала себя победительницей. Наконец-то она, которую все почему-то считали дурнушкой, могла покровительствовать женщине, которую все почему-то считали красавицей.

— Алевтина, безусловно, права, — сказал растроганный Полотенцев. — Ну, обалдели вначале от этих денег. Пора уж в себя прийти! Я горжусь, что наш коллектив не торгует убеждениями. Давайте голосовать обе кандидатуры вместе.

Но проголосовать не удалось.

Занавеска раздвинулась, и в фотопавильон степенно вплыл Дед-Мороз в полном параде, с жезлом в руке и мешком за спиной, в котором, скорее всего, лежали подарки.

— С наступающим вас, передовики фотографического производства! — поздравил он оторопевших сослуживцев. — Это ценная инициатива городских организаций, чтобы я самолично разносил подарки по предприятиям, перевыполнившим план! Ура!

— Ура! — неуверенно ответили собравшиеся.

— Здорово придумано! — одобрил Калачев инициативу.

— От имени и по поручению… — продолжал Дед-Мороз, — я поздравляю вас с перевыполнением годового плана на две десятых процента. Мы знаем, что эти две десятых обошлись вам дорого. Мы любим ваш коллектив за энтузиазм, за самоотверженность и дружбу, за то, что у вас при любых обстоятельствах один за всех и все за одного!.. А теперь… становитесь за подарками!

И он скинул с плеч мешок.

Выходить из-за праздничного стола никому почему-то не хотелось.

— Надо — так надо! — строго наказал Калачев. — Идите! Я тут покараулю.

К Деду-Морозу выстроилась очередь.

— И вы, товарищ, идите сюда! — позвал Калачева хозяин зимы.

— Я не из этой фотографии!

— Но вы же, товарищ Калачев, директор лучшей автобазы города! — проявил поразительную осведомленность Дед-Мороз.

Польщенный Калачев покинул боевой пост. К ужасу присутствующих волшебник погасил свет и полез в мешок за подарками в полной темноте.

— Иди домой, обрадуй жинку. Ты получаешь четвертинку! — Дед-Мороз вручил Полотенцеву первый гостинец.

Пока шла церемония вручения, красивая тень в лыжном костюме скользнула в окно и подбежала к столу. Раздался грохот. Это упала бутылка с шампанским.

Тень метнулась обратно и ловко выпрыгнула.

Кто-то догадался зажечь свет. Денег, конечно, не было.

— Караул! Ограбили! Началась суматоха.

Через двор убегала фигура, чем-то похожая на Лидию Сергеевну.

— Этот Дед-Мороз жулик! — первым догадался Калачев.

— Они сообщники! — закричала Алевтина.

— Вот вы несправедливо лишили нас доли! — Дед-Мороз снял бороду, и все узнали Орешникова. — И мы вынуждены были совершить этот некрасивый поступок.

Владимир Антонович оставил мешок с подарками на произвол судьбы, подобрал полы халата и пустился наутек.

Давно известно, что деньги портят человека. Но отсутствие денег портит его еще больше. Как быть с решением этой проблемы, ну, совершенно непонятно!

На улице Орешников догнал Лидию Сергеевну, и они помчались вместе, обгоняя прохожих, которые тоже бежали, так как до Нового года оставались считанные минуты.

Из фотографии «Твой портрет» вывалилась гурьба ограбленных и пустилась в погоню.

Они не кричали «Держите вора!». Они не хотели огласки и бежали молча. Впереди несся руководитель предприятия, а замыкал группу бегунов Иван Степанович Калачев, принимавший участие в погоне на добровольных началах.

— Володя, ты гений, — говорила Лидия Сергеевна набегу. — Я тебя обожаю!

— Давайте сюда деньги, — приказал Орешников, не снижая темпа. — А то вас они могут догнать, а схватить меня не так просто.

В мыслях Владимир Антонович уже держал в руках заветную фотокамеру «Зенит-112».

Не переставая мчаться, Лидия Сергеевна вручила ему сверток. Орешников удивился толщине пачки.

— Зачем вы взяли все деньги? Вы с ума сошли! — Орешников даже остановился.

— У меня не было времени отсчитывать, — оправдывалась бегунья, увлекая сообщника в подворотню.

Погоня промчалась мимо.

— Мы спасены! — сказала Лидия Сергеевна.

Орешников отсчитал из пачки долю, которая причиталась ему и Лидии Сергеевне, выскочил из подворотни на улицу и закричал:

— Вы не туда бежите! Мы здесь!

Погоня молча развернулась на 180 градусов.

— Зачем ты это сделал? — спросила Лидия Сергеевна.

— Так надо!

Орешников положил сверток с деньгами на тротуар а придавил кирпичом.

— Возьмите сдачу! — крикнул он и отбежал на несколько шагов, следя за тем, чтобы деньги не взял кто-нибудь посторонний.

Полотенцев нагнулся и поднял сокровище.

— Сколько здесь?

— То, что вам причитается! — ответил Орешников.

— Что будем делать, товарищи? — спросил Полотенцев.

— Догонять! — предложил Юра. — Они же не все отдали!

Погоня возобновилась. Кирилл Иванович стал отставать первым. У него началась одышка. Теперь он семенил рядом с Калачевым.

— Подумать только, — пожаловался Полотенцев. — А мы их только что собирались принять обратно.

— Теперь ни за что не примем! — отозвался Юра, бежавший в авангарде.

— Но они не знали, что мы их собирались принять, — вступился Петя за беглецов. — И объясните мне, пожалуйста, зачем мы за ними бежим, когда они взяли только свою долю!

— Петя прав! — воскликнул Полотенцев.

— Надо закончить собрание, — предложила Алевтина.

— Давайте оформим это по всем правилам. Как решит народ, так и будет! Я прошу всех проголосовать «за» и прекратить беготню, пока у меня еще нет инфаркта, — взмолился Полотенцев. — Кто «за»?

Голосование происходило тоже на бегу. Все подняли руки.

— Принято единогласно! — подытожила председатель месткома.

— Володя! Лида! Остановитесь! — закричал Петя. — Мы вас приняли обратно. Идите к нам.

Обе группы — преследуемые и преследователи — опять остановились, тяжело дыша, и приступили к мирным переговорам.

Все это происходило на пустынной центральной площади. В это время город уже открывал шампанское. Пробки стреляли.

— Зачем вы все это затеяли? — тяжело дыша, спросил Полотенцев у фотографов. — Как вам не стыдно, вы устроили этот грабеж именно тогда, когда мы все договорились принять вас обратно.

— Я вам не верю! — воскликнула Лидия Сергеевна. — Это вы сейчас нарочно говорите!

Петя посмотрел Орешникову в глаза и сказал ему жестокие слова:

— Мне хочется выпить, Володя, но я не стану этого делать с тобой!

Орешников изменился в лице. Он понял, что недооценил прекрасных качеств коллектива. Он печально улыбнулся:

— Пожалуй, это не лучший поступок в моей жизни. Извините меня…

Человек, который считает себя благородней других, как правило, ошибается. Владимир Антонович осознал глубину своего ничтожества, и это стало началом его спасения.

Городские часы начали отбивать полночь, возвещая приход Нового года. Все замолчали, понимая важность момента. Когда часы закончили работу, все закричали: «С Новым годом, с новым счастьем! Ура!»

— Очевидно, я должен еще раз извиниться и признать свое моральное поражение, — тихо сказал Орешников. — Вы оказались лучше меня. Ну, что же! Я рад этому.

— Кирилл Иванович, раздайте деньги! — нарушил молчание Калачев, которому надоела эта история. — И кончайте базар!

— Ну что ж, приступим! — согласился Полотенцев, и люди стали делить богатство в центре площади. Новый год для них начался совсем недурно.

А Орешников и Лидия Сергеевна ушли, и их ухода никто не заметил.

— Володя, мы идем к тебе! Ко мне нельзя, потому что вернулся мой рентгенолог.

— Это прекрасно! — обрадовался Орешников. — Я провожу вас к нему и, кстати, заберите свою долю!

— Пусть она останется у тебя! В нашей семье ты будеть всем распоряжаться! Мы ведь пойдем по жизни рядом!

— Мы пойдем порознь!

— Володя, ты хочешь меня оставить? — голос Лидии Сергеевны дрогнул.

— Пожалуйста, — попросил Владимир Антонович. — Отпустите меня к Оле. Пожалуйста! Я вас очень прошу!

— Я тебя люблю и буду за тебя бороться! — такие женщины, как Лидия Сергеевна, никогда не сдаются без боя.

Орешников молча протянул ей деньги. Лидия Сергеевна взяла их. Они постояли рядом и разошлись. Лыжница поплелась к рентгенологу, Дед-Мороз заторопился к Золушке.

Выскочив из лифта, Дед-Мороз позвонил в дверь.

Оля вышла в переднюю и спросила, не открывая:

— Кто там?

— Дед-Мороз! — ответил знакомый голос. — С Новым годом.

— Зачем ты пришел?

— Я был свиньей! Прости меня, пожалуйста, и впусти!

— И не подумаю! — сказала принципиальная Золушка, которая, однако, обрадовалась приходу Орешникова.

— Тогда вынеси чего-нибудь поесть! — жалостливо попросил Дед-Мороз.

— Ну да! — без труда раскусила его Оля. — Ты хочешь, чтобы я открыла дверь!

— Хочу! — признался Орешников.

Оля улыбнулась.

— Если я открою, ты ведь войдешь!

— Войду!

— Потом тебя до утра не выставишь!

— Не выставишь! — согласился Орешников. — Ну, открывай!

Оля открыла дверь и засмеялась, увидев его в облачении Деда-Мороза.

— Видишь, я действительно из новогодней сказки!

— Я рада, что ты пришел, дедушка! — откровенно сказала Оля.

— Между прочим, — Орешников все еще стоял на лестничной площадке, — я должен тебе сообщить, что больше всех по этой облигации выиграл я!

— Дурачок, что ты выиграл?

— Я выиграл, тебя, Оля!

И Орешников переступил порог, отделявший его от счастья.

Новогодние сказки всегда кончаются хорошо. Иначе их не печатают!