Всадники остановились на гребне невысокого холма. Впереди, на некотором расстоянии от него, высилась роща стреловников, окружающая непересыхающее озеро – явление, редкое в Океанах Травы. Рощу, в свою очередь, окружал темно-зеленый ковер растительности, тянущийся на не одну лигу во всех направлениях. Вокруг рощи на равном расстоянии друг от друга располагались скопления шатров, выкрашенных в яркие цвета. Каждая такая стоянка была отмечена своим знаменем, а вокруг шатров толпились тысячи голов скота.

– Верхний Суак, – промолвила Коригана. – Это самое богатое пастбище на континенте. Отсюда ты видишь все богатство северных четтов.

Линану не верилось, что может быть столько скота.

– Он же наверняка съест тут все? – полуспросил он.

– К середине зимы выпас в основном завершится. А потом мы будем кормить скот заготовленными кормами. К концу зимы они иссякнут, и кланы рассеются в поисках весенней травы. А к тому времени, когда мы все снова соберемся здесь на следующий год, пастбища уже восстановятся.

– Мы ждем, пока не подоспеют все ваши, прежде чем спуститься? – спросил Камаль. Днем раньше спутники покинули клан Белого Волка.

– Нет, – ответила Коригана. – Спускаемся сейчас. Сегодня вечером будет собрание глав кланов, и я хочу посмотреть, насколько сильно будут давить на меня мои противники, прежде чем прознают, что с нами принц Линан. – Она быстро взглянула на Камаля. – Или ты.

Камаль не стал разыгрывать скромность. Времена, когда тянувшаяся за ним как шлейф слава капитана Красных Щитов Элинда Чизела доставляла ему какое-то удовольствие или питала его гордость, давно миновали. Она была просто реальностью его жизни и за годы, минувшие с окончания Невольничьей войны, послужила скорее хорошо, чем плохо – именно эта слава и обеспечила ему пост коннетабля при королеве Ашарне.

– Значит, вы беспокоитесь о безопасности Линана? – кисло спросил он.

– Конечно, – признала она. – Но его величеству настало время пойти на этот риск.

– Мне бы не хотелось, чтобы вы его так называли, – покачал головой Камаль.

– Да перестанете вы говорить обо мне так, словно меня здесь нет? – не выдержал Линан, хотя и сказал это без гнева. – Каков твой план, Коригана?

– Сегодняшнее собрание будет испытанием для меня. Если оно закончится в мою пользу, мы объявим о твоем присутствии. А если нет – сохраним его в тайне; я не стану без нужды рисковать твоей безопасностью.

– Как только прибудет остальной ваш клан, оно перестанет быть тайной, – указал Камаль. – Вашим соплеменникам будет невтерпеж поделиться новостями.

– На таких собраниях новости ходят вместо денег, – подтвердил Гудон.

– Если собрание пойдет неважно для нашего дела, ваше величество, – сказала Коригана, – я дам вам сопровождение в тысячу воинов для доставки вас обратно на восток Океанов Травы. Там, если пожелаете, вы можете следовать плану Камаля, а я присоединюсь к вам, когда смогу. Или можете отправиться в другую часть королевства на поиски поддержки среди жителей Чандры или Хыома.

Линан ничего не сказал, но на сердце у него, впервые с тех пор, как он в конце лета оправился от ран, стало действительно тяжело. Он знал: если его не поддержат четты, то вообще никто больше не поддержит, даже если и будут сочувствовать его делу. Арива была законной королевой Гренды-Лир, и никто из правителей восточных провинций не выступит добровольно против нее на стороне Линана.

Чья-то рука коснулась его локтя и, обернувшись, он увидел смотрящего на него Эйджера.

– Что бы ни произошло, Линан, твои друзья останутся с тобой.

Линан улыбнулся, и тяжесть у него на сердце уменьшилась.

– Нам следует спуститься, – непринужденно промолвил он. – Посмотрим, как кланы относятся к своей королеве. – И чуть поклонился Коригане.

Коригана ответила тем же и тоже улыбнулась.

– Или, на самом-то деле, к королю, – отозвалась она.

На пути к Суаку они проехали мимо трех станов. Линан, Эйджер и Камаль дружно держались в середине группы, нахлобучив по самые брови свои широкополые шляпы. Дженроза же, которая внешне не так сильно отличалась от четтов, а после того, как почти всю осень провела в степи, была не намного светлее их, с удовольствием ехала впереди. Ее заворожили рисунки, которыми кланы украшали свои шатры и пончо. В используемых цветах, казалось, не существовало никакой системы, но вот рисунок у каждого клана был свой.

Гудон ехал рядом с ней.

– Это клан Солнца, – сообщил он. Их рисунок представлял собой ярко-желтый диск, окруженный кривыми белыми лучами, подобными вспышкам молний. Этот узор повторялся в клане повсюду, но с тонкими отличиями: у одного шатра он располагался на голубом поле, у другого – в серии концентрических кругов.

– Солнце было союзником Белого Волка, – продолжал Гудон, – поскольку одному нравится день, а другому ночь, и им нечего делить друг с другом. А вот следующий клан – иное дело.

– Дай-ка догадаюсь сама, – рассмеялась Дженроза. – Клан Совы. – Их рисунок не вызывал никаких сомнений.

– Да, и подобно Белому Волку, ночной хищник. Вождь его Пиктар, и он враждовал с отцом Кориганы. Та вражда перешла и на мою королеву.

Враждовали они с Белыми Волками или нет, но обитатели этого стана пропустили всадников Белого Волка так же охотно как и члены клана Солнца.

– Они не кажутся враждебными, – заметила она.

– Мы с ними не воюем, – объяснил Гудон. – Вдобавок это Верхний Суак. Здесь никаких боев не допускается. На самом-то деле, для молодых воинов Белого Волка не такое уж неслыханное дело взять мужа или жену из клана Совы. – Говоря эти слова, он нашел время улыбнуться и помахать рукой ехавшей в противоположном направлении особенно гибкой четтке с изображенным на пончо отчетливым рисунком совы. Та улыбнулась и помахала ему в ответ.

– Четтка может выходить замуж, за кого хочет?

– Верно. Воительница также может выбирать, членом какого клана ей быть после брака. Иногда, во избежание стычек, двое воинов из разных кланов могут пожениться и присоединиться к третьему, нейтральному клану.

– Я думала, ваши кланы были основаны на семьях.

– Они и сейчас на них основываются, по большей части, но клановая традиция и история поважнее любой родословной.

Рисунок последнего стана, мимо которого они проехали, состоял из трех волнистых линий.

– Клан Реки? – предположила Дженроза.

– Клан Океана, – покачал головой Гудон.

– Океанов Травы?

– Нет.

– Это странно, не правда ли? Ваш народ принадлежит степи, а не морю.

– Сейчас да, но самые древние наши предания как раз о море. Мы много веков назад пришли из-за моря.

– Какого моря?

– Разделяющего.

– Вы прибыли из Дальнего Королевства?

– Кто может сказать, что правда, а что миф в тех древних преданиях?

– А они враг или союзник вашего клана?

– Союзник, с самых недавних пор. Они были первым кланом, побежденным отцом Кориганы в ходе войны за объединение всех кланов под его началом. С тех пор они всегда оставались преданными.

Что-то в голосе Гудона заставило Дженрозу гадать, действительно ли он считает, что клан Океана всегда оставался верным союзником. Но прежде, чем она смогла задать еще какие-либо вопросы, они уже ехали меж высоких стреловииков, и их кобылы, которые наконец почуяли воду сквозь наполнявший всю округу запах скота, ускорили шаг. По мере продвижения деревья становились все гуще, а любое свободное пространство между ними занимали высокие кусты. Тропу теперь стали пересекать тени ветвей и листьев.

Первым увиденным ими намеком на Суак был проблеск лазури, сверкающей сквозь зелень. Когда они подъехали ближе, стреловники начали редеть, сменяясь пальмами и папоротниками. Во все стороны брызнули птицы с ярким оперением. Начали появляться постоянные дома из глиняных кирпичей, построенные наподобие тех, которые Дженроза видела в Суаке Странников.

– А какому клану принадлежит этот суак?

– Никакому. Те, кто постоянно здесь живет, не похожи на других четтов. Они не держат никакого своего скота.

– Тогда чем же они живут?

– Получают десятину от наведывающихся зимой кланов и имеют кое-какую прибыль от торговли. Травы для выпечки хлеба у них в избытке, здешние деревья дают самые сочные плоды, а в озере полно рыбы. По сравнению с той жизнью, какой живет большинство четтов, здесь живется легко.

Они достигли берега озера и спешились. Их окружили улыбающиеся дети, которые взяли у них поводья лошадей и увели их на водопой. А вокруг Кориганы собрались взрослые, по большей части с глиняными блюдами, заваленными едой. Дженроза наблюдала за тем, как Коригана старательно взяла и съела что-нибудь с каждого блюда. Когда королева касалась блюда, его владелец дотрагивался до ее руки или на мгновение накрывал ее своей.

– Они приветствуют ее на свой лад, – пояснил Дженрозе Гудон. – Деля с ними еду, она обязуется защищать их.

– Они проделывают это со всеми предводителями кланов?

Гудон кивнул.

– Поэтому у них нет врагов, и все кланы знают, что никакой другой клан не может забрать суак и не пускать их туда зимой.

Когда Коригана закончила, местные затянули песню, протяжное завывание, которое волнообразно подымалось и опускалось.

– Похоже, они очень довольны этим, – заметила Дженроза.

– Верно. Потому что однажды настал год, когда отец Кориганы не принял еду, – голос Гудона сделался мрачным.

– Он забрал у этих людей суак?

– Не в смысле прямого захвата – но отказавшись защищать его, он бросил вызов всем кланам, которые не заключили с ним союз. Вызов, который они не могли оставить без внимания. В ту зиму произошла самая большая и самая страшная битва нашей гражданской войны. Пало много воинов.

– И что произошло?

– Отец Кориганы стал королем, – просто ответил Гудон.

– Значит всякий, кто против Кориганы, может сделать то же самое?

– Только если его поддержит достаточно много кланов.

Пение прекратилось, и одна из местных, слегка согбенная от возраста женщина с седыми как дым волосами, выступила вперед, протягивая в приветствии руки. Коригана взяла их в свои. Женщины обменялись несколькими словами, которых Дженроза не расслышала в силу своей отдаленности, а затем рука об руку прошли к одному из домов и исчезли в нем. Местные начали расходиться. Сопровождающие Коригану разбились на мелкие группы, большинство которых уселось на землю или пошло к краю озера посмотреть на воду. Дженроза и Гудон присоединились к Линану, Камалю, Эйджеру и Макону.

– Все прошло хорошо, – сказал Макон.

– Кто была та старая женщина? Местный вождь? – спросила Дженроза.

– Херита. Она их старейшая и потому говорит от имени всех. А вождя как такового у них нет.

– А что Коригана и Херита сказали друг другу? – спросил у брата Гудон.

– Коригана спросила о других вождях. Херита сказала, что еду приняли все, но кое-кто из них казался мрачным.

– Это нехорошая новость, – молвил Камаль.

– В этой жизни хватает причин быть мрачным, – указал Гудон. – Но, да, мы могли бы надеяться на лучший знак.

– Кто может сегодня явиться на это собрание? – спросил Камаль.

– Мы все, но только во второй круг.

– Второй круг?

– Первый круг – внутренний круг – для вождей. Сопровождающие, те пятьдесят воинов, которых они могут привести с собой, образуют вокруг второй круг.

– Сопровождающие будут при оружии?

– А ты когда-нибудь видел четта без него?

Камаль покачал головой.

– А бывает так, что подобные собрания заканчиваются кровопролитием?

– Иной раз бывает, но между вождями – никогда, только между их сопровождающими. И с тех пор, как отец Кориганы стал королем, такого насилия не бывало ни разу.

– Вы так и не назвали его по имени, – сказал Линан.

– Кого, маленький господин?

– Отца Кориганы.

Гудон пристально посмотрел на принца.

– Имя его много значит для нас, четтов, даже для четтов из его родного клана. Оно означает единство и цель. А также означает борьбу и кровопролитие. Мы употребляем его только когда вынуждены.

– Можно мне узнать, как его звали?

Гудон кивнул.

– Его звали Линан.

Уже почти стемнело. Коригана и ее свита направились к собранию из двух кругов. Дженроза и Камаль прошли в хвост группы и недолго – слишком недолго для них обоих – подержались за руки.

– Жаль, у нас не нашлось больше времени побыть наедине, – сказала Дженроза.

– Это было довольно трудно и тогда, когда мы были только с кланом Белого Волка, – рассмеялся Камаль. – А теперь мы со всем народом четтов… – Он с досадой покачал головой.

– Возможно нам удастся вызваться добровольцами в дозор, – предположила она. – В котором будем только мы вдвоем и шатер.

Камаль обдумал это предложение.

– Думаешь, нам понадобится много чего разведывать?

– Это уж будет зависеть от того, что мы ищем.

– Да, я это понимаю. Нам понадобится карта или, проводник-четт?

– Я и так уже знаю дорогу, – заявила она.

– Ну, это полезно.

Когда группа проходила мимо различных лагерей кланов, оказываемый ей прием колебался от непринужденных приветствий до сумрачного молчания.

– Думаешь, Коригане сегодня будет грозить опасность?

– Почти наверняка. Меня больше волнует безопасность Линана. Он не понимает, во что ввязывается.

– А кто-нибудь из нас понимает?

Камаль пожал плечами.

– Возможно, никто из нас, с тех пор, как мы бежали из Кендры. – Он чуть выдвинул из ножен меч и задвинул его обратно.

Дженроза рискнула снова взять его за руку.

– Пожалуйста, будь осторожен. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Собрание проходило в стороне от суака, в конце неглубокой длинной долины, где теперь обитали все семнадцать крупных кланов четтов и десятки мелких. Явиться решили почти тридцать вождей, в большинстве случаев – сопровождаемые пятьюдесятью воинами. Первый круг уселся вокруг пылающего костра. Второй круг, заполненный более чем тысячей воинов, сбился потесней; люди в нем стояли, чтобы занимать поменьше места. Линан и его спутники находились поблизости от внутреннего края этого круга, но темнота помогала маскироваться; только рост Камаля выделял его из толпы, но все внимание было сосредоточено на вождях.

Первой выступила Херита, у которой не было ни клана, ни свиты, и приветствовала всех собравшихся в Верхнем Суаке как желанных гостей; затем она спросила, не желает ли кто выступить. Линан ожидал, что Коригана заявит о своем праве выступить первой, но та осталась сидеть и ничего не сказала. Даже Херита вопросительно посмотрела на нее, но после короткой паузы снова спросила, не хочет ли кто-нибудь выступить.

– Что делает Коригана? – спросил у Гудона Линан.

– Выжидает, хочет посмотреть, кто посмеет забрать себе ее привилегию, – пояснил Гудон. – Если противники хорошо организованы, то возглавлять их будет какой-то один вождь клана, и она или он обязательно ухватится за такую возможность. И Коригана хочет знать, кто же это.

Но ни один вождь не откликнулся на зов Хериты. Херита вернулась на свое место, встав рядом с Кориганой.

– Моя королева, не выступите ли вы перед своим народом? – Этот призыв повторили, словно эхо, и некоторые из вождей.

Коригана медленно поднялась на ноги.

– Я принимаю честь выступить первой.

Из второго круга раздалось несколько приветственных криков, и не только со стороны ее свиты.

– С востока поступили новости, – начала она, и голос ее, сильный и решительный, разнесся по всему собранию. – Вернулись наемники.

На самый краткий миг внезапно наступила тишина, а затем все собрание разразилось яростным гамом. Несколько вождей вскочили на ноги и кричали, некоторые встревоженно, а некоторые – гневно отрицая сказанное.

– А, вот теперь мы видим, кто против нее, – порадовался Гудон.

Коригана подождала, пока шум несколько поутихнет.

– Мой народ сражался с ними. Тридцать наемников было убито.

– Чьих наемников? – потребовал ответа мужской голос. Все взгляды обратились на вождя по другую сторону костра от Кориганы. Он был рослым для четта, широкоплечим и с сильными руками. Лицо его изрыли оспины и глубокие морщины, а нос над широким ртом с тонкими губами был приплюснут.

– Рендла, – ответила Коригана.

– Откуда ты знаешь? С ними был Рендл?

– Нет, но тебе же известно, Эйнон, у меня есть свои источники сведений и за пределами Океанов Травы.

– Твои шпионы, – выпалил Эйнон.

– Это вождь клана Лошади, – прошептал Гудон на ухо Камалю. – Его отец был самым решительным и сильным противником отца Кориганы и потерпел здесь, у Верхнего Суака, поражение в последней великой битве. Совсем не удивительно, что он противостоит Коригане.

– МОИ шпионы? – холодно переспросила Коригана. – НАШИ шпионы.

– Мы нисколько не нуждались в них до… – Эйнон дал окончанию фразы повиснуть в воздухе, но все знали, что он хотел сказать: до того, как отец Кориганы объединил четтов.

– До войны с работорговцами? – Коригана сделала вид, будто не поняла намека. – Возможно, именно поэтому мы и пострадали так жестоко от рук Рендла и ему подобных.

– О, красиво сработано, – восхитился Эйджер. – Она вывернула все наизнанку.

– Рендл в первую очередь и прежде всего наемник, – произнес другой голос. На ноги поднялся еще один вождь, женщина. Она выглядела такой же старой, как Херита, но обладала более прямой осанкой. – Его присутствие в Океанах Травы еще не означает, что он вернулся захватывать рабов.

– Акота, – сообщил Линану Гудон. – Вождь клана Луны.

– Еще один старый враг?

– Нет, но этот клан издавна отличается ярой независимостью. Его воины всегда сомневаются в том, чего они сами не видели.

– Кем бы ни был Рендл, в прошлом он занимался ремеслом работорговца; откуда нам знать, что он не вернулся к нему? – требовательно спросила Коригана, задавая этот вопрос всему первому кругу.

– Но великая королева в Кендре не позволит работорговцам снова взяться за старое, – возразил еще один вождь, вставая, чтобы привлечь внимание. – Она обещала нам, что они никогда не вернутся!

Раздался громкий ропот согласия со стороны многих вождей и их сопровождающих.

– Великая королева умерла! – объявила Коригана.

Возражавший вождь застыл. Акота осела на землю. Даже Эйнон выглядел озадаченным.

– Умерла? – переспросил он. – Когда?

– В начале лета, – ответила Коригана.

– Но ее сын потерпит работорговцев не больше, чем она…

– Берейма был убит еще до того, как его короновали. Ныне Грендой-Лир правит его сестра Арива.

Теперь сел даже Эйнон.

– Заговорив, ты каждый раз наносишь нам удар, – хрипло произнесла Херита. – Твои шпионы сообщили тебе об этом?

– Для таких новостей шпионы мне не нужны. Как вам известно, территория моего клана граничит с Суаком Странников. Новости о смерти Ашарны и ее сына общеизвестны.

Тут сразу же встала Акота.

– Но Арива – или кто угодно из детей Ашарны – никогда не позволит работорговцам снова заняться прежним делом.

– Арива – не Ашарна, – ровным тоном ответила Коригана. – Мне известно, что Рендл и другие уполномочены ее властью.

– С какой целью? – спросила Акота. – И кто другие?

– Для охраны границы с Хаксусом – или, во всяком случае, так говорит Арива. А кто другие? Да хотя бы Джес Прадо.

Вожди и их сопровождающие снова разразились громкими криками, некоторые в тревоге, а некоторые – отрицая слова Кориганы. Теперь уже все вожди вскочили на ноги и гомонили одновременно.

– Хаксус не воюет с Грендой-Лир! – выкрикнул один из вождей. – Зачем Ариве использовать наемников вместо собственных войск?

– Тут кто-то лжет! – громогласно объявил Эйнон, и все остальные голоса умолкли. – Либо Арива, либо Коригана! И я знаю, которой королеве я верю!

– Так-то ты верен нашей королеве? – бросила Акота прежде, чем Коригана успела что-нибудь сказать.

– Нашей королеве? – хрипло рассмеялся Эйнон. – Которой?

– Ты отлично знаешь, что я говорю о Коригане. И я снова спрашиваю, что же это за верность?

Эйнон показал на Коригану.

– Скорее тебе следовало спросить: что же это за королева? – Он повернулся лицом ко второму кругу и, говоря, медленно поворачивался, широко раскинув руки, как бы охватывая всех слушателей. – Эта девушка унаследовала свой титул! Она его не заслужила! Ей известно, что некоторые кланы не приветствуют ее, и объединить нас всех и увлечь за собой она может только одним способом: заставив нас подумать, будто вернулись работорговцы. Нет никаких работорговцев! Нет никаких наемников! Есть только Коригана, бледная тень того, чем когда-то был ее отец!

– А чего хотел бы ты? – требовательно спросила Коригана. – Нового правителя на мое место? Кого-нибудь вроде тебя самого?

Эйнон повернулся лицом прямо к ней и покачал головой.

– Я не желал бы в Океанах Травы никакого короля или королевы. Хватит и одной королевы в далекой Кендре. Других нам не надо.

– Со времен наших отцов мир сильно изменился, – ответила Коригана. – Мы не можем рассчитывать на подмогу из Кендры. Теперь, со смертью Ашарны, мы не можем рассчитывать даже на то, что Кендра будет сколь-нибудь доброжелательно смотреть на нас. Мы ДОЛЖНЫ объединиться!

– Против кого? – поинтересовался Эйнон. И повернулся к одному из вождей, молодому парню, который судя по его виду, и бриться-то начал совсем недавно. – Терин! Территория твоего клана ближе всего к Хаксусу! Твой народ подвергался набегам каких-нибудь наемников?

Терин неуверенно покачал головой и беспомощно посмотрел на Коригану. Он явно не дружил с Эйноном, понял Линан; несомненно, потому-то Эйнон и выбрал именно его: если даже союзники Кориганы не могли подтвердить ее слов, то с какой стати еще кому-либо верить им?

Линан двинулся было вперед, но тут тяжелая рука схватила его за локоть. Он оглянулся через плечо и увидел Камаля.

– Это слишком опасно, малыш, – яростно прошептал Камаль.

А Гудон схватил его за другую руку.

– Он прав, ваше величество.

Эйнон снова повернулся лицом ко второму кругу.

– Кто-нибудь видел тех наемников? – Ему никто не ответил. – Неужели никто не выступит в поддержку Кориганы? – В голосе его явственно слышалась насмешка.

– Королеву поддержит ее клан! – крикнул Гудон.

Отпустив руку Линана, он шагнул из второго круга вперед.

– Кто выступает? – требовательно спросила Херита.

– Я Гудон, сын Катеры Правдоречицы, родич королевы Кориганы.

– Гудон? – переспросил с подозрением в голосе Эйнон. – О тебе много лет не было ни слуху, ни духу. Откуда нам знать, что это ты? Выйди на свет!

Гудон широким шагом подошел к костру и снял шляпу. Херита, Эйнон и Акота подошли поближе и внимательно пригляделись к его лицу.

– Я не уверена, – сказала Херита.

– Возможно, это вовсе не он, – предположил Эйнон.

– Это он, – уверенно заявила Акота. – Я знала Правдоречицу, и это точно ее сын.

По двум кругам пролетел, словно ветерок по степи, ропот голосов.

– Похоже, он хорошо известен, – пробормотал Эйджер.

– Где ты был все это время? – спросила Акота.

– На востоке, – невесело улыбнулся Эйнону Гудон. – Я был одним из тех самых шпионов Кориганы. Именно я и принес известие о Рендле и Прадо. Они снова в седле.

– Это нелепо! – гневно бросил Эйнон. – Если он сын Правдоречицы, это еще не значит, что и его речь правдива! Он просто червь, пресмыкающийся у ног Кориганы!

Рука Гудона опустилась к эфесу меча.

– Я не пресмыкаюсь ни у чьих ног, – холодно отчеканил он.

– Здесь ни к чему оскорбления или угрозы, – выпалила Акота, и они с Херитой встали между Эйноном и Гудоном. Эйнон отступил на шаг, нарочито держа руки подальше от оружия, и Гудон тоже убрал руку с эфеса.

– Я немного погорячился, – признал Эйнон и снова повернулся ко второму кругу. – Но если мы не верим Коригане, то с какой стати нам верить ее родичу? Еще раз спрашиваю, видел ли кто-нибудь тех наемников? И я спрашиваю об этом не у членов клана Белого Волка, так как нам известно, в чем они заинтересованы.

Тут Линан так быстро выступил вперед, что вырвался из захвата Камаля прежде, чем великан успел плотнее сжать руку.

– Ради бога, малыш! – прошипел Камаль, но Линан проигнорировал его. Он вышел полностью на свет костра. Шляпа отбрасывала густую тень на лицо и скрывала его черты. Эйнон и другие вожди повернулись к нему. Гудон застонал. Коригана подошла к нему и еле слышно прошептала:

– Линан ты не обязан этого делать!

Линан посмотрел ей прямо в глаза.

– Я сделал выбор, решив ехать в Верхний Суак. И теперь я обязан заставить этот выбор оправдать себя.

– И несмотря на мои слова, к костру все же выходит еще один из клана Кориганы, – громко воскликнул Эйнон. – Ее сопровождающее слишком преданны ей, но у них не слишком хорошо со слухом.

Многие в обоих кругах рассмеялись, глядя на появившуюся перед ними невысокую фигурку.

– Я рожден не в клане Белого Волка, – достаточно громко для того, чтоб его расслышали все в первом круге, произнес Линан. – И я видел наемников.

– Тогда в каком же клане ты рожден? – все еще шутливым тоном осведомился Эйнон.

– В клане, который ты хорошо знаешь, Эйнон. В клане Пустельги.

– Никогда не слышал об этой пустельге, – заявил Эйнон. – И определенно не знаю никакого похожего клана.

– Ты знаешь его под другим именем.

– Скажи-ка сперва, мой маленький четт, под каким именем мы должны знать ТЕБЯ?

– Меня зовут Линан.

Лицо Эйнона сделалось кислым.

– Это не смешно. Никакой четт не может быть назван Линаном после того, как скончался последний, кто так звался. – Со стороны всех вождей послышался ропот общего согласия. – Имя его пользуется у нас любовью.

– А я не четт.

ЭЙнон был слишком поражен, чтобы говорить, однако Херита задала законный вопрос:

– Если ты не четт, то какое право ты имеешь выступать перед двумя кругами? – Она повернулась к Коригане. – Неужели ты столь легко нарушишь нашу традицию?

– У меня есть такое право, – заявил Линан прежде, чем Коригана успела ответить, и, сняв шляпу, вынул из-под пончо Ключ Единения. Свет костра отражался отблесками от его белой кожи и Ключа. Он услышал, как все вокруг ахнули.

– Узнаете? – спросил он.

– Никогда его не видела, – пробормотала Акота, – но я его знаю. Все четты знают его, он был символом верховной власти Ашарны над нами.

– Ключ Единения, – онемевшими губами произнес Эйнон. – Как он мог попасть к тебе?.. – Голос его стих, когда он понял правду.

– Я Линан Розетем, и морской ястреб – герб моей семьи. Как сын королевы Ашарны я имею право быть выслушанным двумя кругами. И как сын Элинда Чизела, рожденного от матери-четтки, я имею право быть выслушанным двумя кругами. И как вернувшийся Белый Волк я имею право быть выслушанным двумя кругами.

В последовавшем за его словами оглушительном реве Эйджер повернулся к Камалю и сказал:

– Он становится большим умельцем по этой части, не правда ли?

Камаль хмыкнул, но не мог отрицать радости, вдруг зазвучавшей в криках окружающих его четтов.

– Я бы не удивился, если б нашлось пророчество, предсказывающее такое вот явление Линана народу, – продолжал Эйджер.

– А если не найдется, – бросил Камаль, – то мы всегда можем сочинить его.

Они наблюдали за тем, как Линан стоял, освещаемый огнем костра, подняв Ключ Единения, дабы его было видно всем в двух кругах. Коригана стояла перед ним. На лице ее явственно читалось облегчение. Гудон двинулся встать рядом с обоими, улыбка у него на лице соперничала шириной с рекой Гелт. Но Эйджер с Камалем наблюдали за Эйноном; именно его реакция определит, что же произойдет дальше.

Эйнон обвел взглядом второй круг, прислушиваясь к приветственным и взволнованным крикам. Он подошел к Линану – ив собрании воцарилось настороженное молчание.

Линан не отступил перед ним, надменно глядя на вождя. Оказавшись от него не более чем в двух шагах, Эйнон склонил голову. Какой-то миг больше ничего не происходило, затем Акота и Херита встали перед Линаном и тоже поклонились. А затем выразил почтение каждый из вождей в первом круге. Когда поклонился последний, все четты во втором круге тоже склонили головы.

– Впечатляюще, – пробормотал себе под нос Эйджер.

– Да, – признал Камаль и невольно почувствовал немалую гордость достижением Линана. – Я бы сделал это не так, но именно так все и следовало сделать.

Дженроза одной рукой обняла Камаля за талию.

– Ты привык к тому, как делаются дела на востоке, при королевском дворе. А Линан, похоже, инстинктивно понимает, как надо вести себя с четтами.

– Ну, возможно, это объясняет, почему он не добился никакого успеха дома, в Кендре, – сказал Эйджер. – Линан в душе варвар.

От слов Эйджера у Камаля по спине пробежал холодок.

– Ради всего королевства надеюсь, что ты ошибаешься.