Райан Корделл толкнул дверь маленькой комнаты, служившей местом отдыха офицеров. Это был всего лишь примитивный салун с небольшим баром в углу и столиками, беспорядочно расставленными на дощатом полу. Те, кого искал Корделл, стояли, привалившись к стойке бара.

— Хантли, Бейтс, привет. Виски, Джексон, — бросил он бармену. — И по стаканчику этой парочке.

— Ну, Корделл, очень мило с твоей стороны, — удивился тот, что повыше. — С чего бы это?

— Просто решил поприветствовать вас, Хантли. Как я слышал, дочка Эшворта наняла вас на поиски отца?

— Да, Бакнер сказал нам, что она нас ищет, — влез в разговор Бейтс. — А мы думали, что старик Эшворт нанял нас для совсем другого дела. — Он хитро покосился на Хантли и засмеялся. Корделл сделал вид, что ничего не заметил.

— Интересно, о чем он думал? — Корделл расплылся в улыбке. — Неужели он не слышал, что вы самая сомнительная парочка по эту сторону Миссисипи?

— Э, минуточку… Ты что хочешь сказать? — хором загалдели Хантли и Бейтс.

— О, не принимайте близко к сердцу! Но серьезно… — Корделл опрокинул в рот стаканчик виски. — Как жаль, что вы собираетесь отказаться от этой работы.

Бармен услышал достаточно, чтобы понять, что пора сматываться. Он бросил тряпку, которой протирал стойку, и быстро исчез.

Хантли был почти одного роста с Корделлом, и на бедре у него тоже покачивался револьвер. Он отодвинулся от стойки и в упор посмотрел на Райана, который беспечно привалился к ней.

— Не помню, чтобы я от чего-то отказывался, Корделл. А почему тебя вдруг заинтересовало, пойдем ли мы провожать городскую девицу к ее папочке?

— Ну, скажем, молодая леди мне понравилась.

— Ах вот как! — Хантли выплюнул табачную жвачку в сторону медной пепельницы. — Я в это поверю, когда мулы начнут цитировать Библию. Корделл, всем известно, что ты не слишком интересуешься женщинами. Говорят даже, что ты… — Он остановился, когда внезапная вспышка в глазах Корделла разъяснила ему, что он слишком много на себя берет.

— Говорят даже что?

— Ничего, что стоило бы повторять. — Хантли пошел на попятную. — Но мы с Алви… э… проводим эту девушку, Корделл. Мы начали игру и собираемся на ней заработать.

Золотая монета взлетела в воздух, упала на стойку бара, повертелась и улеглась.

— Не думаю, — прозвучало мягкое утверждение. — Я решил, что вам, парни, пора отдохнуть от тяжких трудов. Климат Аризоны вреден для вашего здоровья. — Холодные серые глаза сверлили Хантли и Бейтса. — Лучшее время для отъезда — сегодня ночью.

— Погоди, Корделл, — вмешался Бейтс. — Мы можем с тобой поделиться.

— Нет, не хочу делиться. Думаешь, я не знаю, что вы задумали?

— Но, Корделл… Мы просто пытались заработать деньжат, мы доставим эту девушку к ее папочке…

— Не сомневаюсь, только забудьте об этом. — Глядя на них, Корделл оттолкнулся от стойки. Руки свободно висели по бокам, но нельзя было не заметить, как напряглись мускулы. Он ждал.

Наконец Хантли зашевелился. Свет лампы блеснул на дуле револьвера, но, как ни быстр был Хантли, Корделл оказался быстрее. В лицо Хантли уставился черный глаз «кольта» сорок пятого калибра. У этого короткоствольного «миротворца» пули вылетали с интервалом в две секунды, и Хантли прекрасно знал об этом. Он выругался и медленно опустил свой револьвер.

— Нет смысла выходить из себя, Корделл, — примирительно сказал он. — Девчонка не стоит того, чтобы за нее умирать.

— Я знал, что ты так решишь, Хантли. А как насчет тебя, Бейтс?

— Согласен, в Нью-Мексико найдется немало мест, которые я не прочь навестить…

— Счастливого пути, ребята, вы заслужили отпуск. Когда за Хантли с Бейтсом захлопнулась дверь, Райан Корделл убрал «кольт» в кобуру на ремне и взял из-за стойки початую бутылку виски. На миг жесткие губы дернулись в самодовольной усмешке. Два препятствия преодолены, третье будет совсем легким.

— Но что я ему скажу? — прошептала Клодия, привычно ломая руки. — О Господи, почему бы тебе самой не подойти? Он такой… такой страшный.

Они стояли в дверях своей комнатки. Стефани увидела Райана Корделла на другом конце двора и уговаривала компаньонку поговорить с ним.

— Нет, Клодия. Я думаю, будет гораздо лучше, если это сделаешь ты. Я уже обменялась мнениями с мистером Корделлом, а ты пока нет. Попробуй поговорить откровенно, похоже, он предпочитает именно такую манеру общения у собеседника.

«Тем более что сам он никогда своих карт не раскрывает», — мысленно докончила Стефани. Кажется, прямота — не сильная сторона Райана Корделла, хотя в том, что касается Хантли и Бейтса, он не ошибся. Вчера она с ними поговорила, и они не оставили у нее приятного впечатления.

— Ваш отец… он нас нанял, — сказал высокий. За полминуты разговора он в третий раз оглянулся. Привычка, видимо, была заразной, потому что его компаньон тоже постоянно озирался.

— Ну? — раздраженно подстегнула Стефани. — Отец нанял вас, чтобы вы отвели меня к нему, так?

— Да, но мы получили другое предложение…

— Мистер Хантли, не могли бы вы смотреть мне в лицо, когда разговариваете? — прервала Стефани. — Затруднительно объясняться с затылком человека…

— Послушайте, мисс Эшворт, мы получили другую работу! — влез коротышка. — Раз уж ваш отец уехал без вас… Ой! — Бейтс осуждающе посмотрел на Хантли и потер ушибленный бок.

— Уехал без меня? — озадаченно воскликнула Стефани. — Но… он не мог! Зачем же тогда он прислал мне карту?

Ее слова заморозили мыслительный процесс у обоих проводников, если, конечно, таковой был когда-либо, и она удивилась, как отец мог их нанять. Они явно не были смышлеными людьми.

— Не беда, — начала Стефани, но Хантли схватил ее за руку.

— У вас есть карта? Как вы ее достали?

Она хмуро посмотрела на руку, и Хантли тотчас ее отпустил.

— Я уже говорила — отец прислал. Ее доставили в день моего отъезда в Аризону, мистер Хантли. А что?

— Ну просто… просто мы не знали, что он посылал вам карту. Это все меняет, мисс Эшворт. Мы не хотели отправляться в путь, так как не были уверены, что сможем его найти, вот и все. А теперь мы не сомневаемся, что справимся с этим делом. Мы будем вашими проводниками. Ох, не могли бы мы выехать сегодня же вечером?

— Это невозможно. Я смогу отправиться не раньше чем через пару дней. — Стефани сама не понимала, почему медлит. Ей не нравились Хантли и Бейтс, но и противно было соглашаться с нахалом Корделлом. Она решила, что за два дня разберется в ситуации, все равно Джулиан уже отбыл.

Оборванцы заверили девушку, что они договорились, и с тех пор Стефани их не видела. Среди ночи они исчезли из форта Дифайенс. Они явно были не теми людьми, которым она бы доверилась. Райану Корделлу тоже, но, к сожалению, кроме него, никого не осталось. Лейтенант Бакнер добрый час ее уговаривал.

— Мадам, — устало сказал он, — или берите Корделла, или вас захватят индейцы, вот и весь выбор. А сейчас у меня три кипы бумаг, которые надо разобрать до возвращения полковника, и я должен работать.

Стефани разозлило и расстроило то, как вежливо он ее выпроводил. Ей было сказано, что Райан Корделл знает страну как свои пять пальцев.

— Не сомневаюсь, — пробурчала она, приподнимая юбку, чтобы пройти через грязный двор. Клодии она ядовито заметила: — По-моему, мистеру Корделлу больше подходит тюремная камера.

Но Стефани Эшворт была решительней женщиной, и если ей суждено провести две недели в обществе неприятного, но компетентного человека, значит, так тому и быть. Как только они доберутся до отца, она тут же распрощается с Райаном Корделлом.

— Пойди поговори с ним, Клодия, — настаивала она. Наконец Клодия сдалась. Минуту спустя Корделл взял Клодию под руку и направился к Стефани.

Она шагнула им навстречу. Корделл остановился прямо перед ней, и его лукавые глаза оказались почти на одном уровне с ее.

— Значит, вам не понравились Хантли и Бейтс? Какая жалость!

— Перейдем прямо к делу, мистер Корделл. Я предлагаю вам пятьсот долларов за то, что вы поможете мне найти отца. Половину сейчас, половину после того, как прибудем на место. Вы желаете меня сопровождать? — С этим человеком Стефани было решительно неудобно. Он ей кого-то напоминал, но она никак не могла припомнить, кого именно. Может, какого-нибудь преступника, о котором она читала в «Трибюн». — Ну, мистер Корделл? — поторопила она его, поскольку он молчал. — Вы нанимаетесь или нет?

— Может, да, а может, нет. — Корделл достал из карманчика жилета сигару и долго ее раскуривал. Он задумчиво разглядывал Стефани сквозь клубы дыма. — Я не работаю на женщин.

Стефани прилагала немыслимые усилия, чтобы сдержаться.

— Ничего более нелепого я не слышала! И в чем же проблемы работы на женщин?

— Ну во-первых, они заставляют тебя говорить о делах на жарком солнце, когда есть места попрохладнее. А во-вторых…

— Извините, — с трудом выговорила Стефани. — Не пройдете ли в дом, где попрохладнее, мистер Корделл? Извиняюсь за отсутствие манер. — Будь он проклят! Заставил ее почувствовать себя неучтивой!

— Вы уверены, что там я буду в безопасности? Стефани покраснела.

— Я уверена в этом больше, чем когда-либо в жизни, мистер Корделл, — ледяным тоном ответила она. Такой тон должен был заморозить его, хотя ей самой стало жарко.

— Я просто проверял. В наше время мужчина никогда не может быть в полной безопасности рядом с женщиной.

— Я начинаю думать, что у нас с вами будут большие проблемы! — не сдержалась Стефани.

— Вы удивитесь…

— Уж конечно…

— …если я вам скажу, как много змей и скорпионов кроется в домах, где попрохладнее. В этом году их особенно много, — невинно сказал Корделл. Стефани задушила бы его, если бы не сдавленный смех Клодии.

— Может, присядете? — Господи, какой невозможный человек! — А теперь о нашем соглашении…

— Пятьсот долларов, деньги вперед. — Стефани отшатнулась, когда Корделл обвел рукой комнату, в которой уже чувствовалось прикосновение женской руки. — Как приятно видеть развешанные женские вещи…

Клодия поспешила сорвать чулки, которые постирала и повесила сушиться на стропилах, а Стефани свирепо посмотрела на Корделла, который откинулся на стуле, водрузив ноги на стол.

— Я знаю, чего вы добиваетесь, но у вас ничего не выйдет. — Она скрестила руки на груди, стараясь обуздать свой нрав. — Предлагаю пятьсот долларов — половина сейчас, половина, когда работа будет сделана. И то, что я женщина и меня можно смутить грубостью, не означает, что я позволю вам втянуть себя в нежелательное соглашение.

— Восхитительно, мисс Эшворт. — Райан выпустил клуб дыма и полюбовался им. — Четыреста пятьдесят сейчас и пятьдесят, когда найдем старика.

— Надо быть идиоткой…

— Я никогда не мешаю личное мнение с делами…

— …чтобы даже выслушивать такую чушь! — Стефани на мгновение закрыла глаза. — Хорошо. Триста сейчас и двести после того, как найдем моего отца.

Он вскинул брови, обдумывая предложение.

— По-моему, вы стараетесь получить выгоду за счет удачи другого, — сказал он наконец. — С вами трудно иметь дело, мисс Эшворт.

— Итак, вы согласны?

— Я этого не говорил…

— Ну так решайтесь, ради Бога! — взорвалась она. — Ожидание затягивается дольше, чем я могу выдержать, и мне надоело впустую тратить время!

— Ну ладно. Триста сейчас, двести пятьдесят, когда найдем… вашего отца. — Райан встал и протянул руку: — По рукам?

— Подождите, я не так говорила.

— Я слышал, что вы сказали — триста сейчас, мисс Эшворт. Будьте внимательнее, когда заключаете сделку…

— Я сказала триста, но не говорила двести пятьдесят. Двести, мистер Корделл. И точка, подписываем соглашение.

— Вот это да! — Корделл посерьезнел. — Я никогда ни под чем не подписываюсь, леди. Подумайте получше.

— О, ведь это всего лишь клочок бумаги, где говорится, что вы согласны проводить меня к отцу.

— Забудем. Я не подписываю никаких бумаг.

— Тогда я найду кого-нибудь другого…

— Вперед. — Он бросил сигару на пол и раздавил сапогом. — Счастливо оставаться, мисс Эшворт, мисс Тремейн. — Он повернулся, и Стефани поняла, что он в самом деле уходит.

— Подождите! Мистер Корделл, вы знаете, что других проводников здесь нет и что я спешу. — Он остановился и посмотрел на нее, а она добавила: — Четыреста сейчас, сотня, когда дойдем, и подписанное соглашение.

— Что хорошего в проклятой бумажке, если нас убьют? Вам должно быть достаточно моего слова…

— Отец учил меня всегда настаивать на письменном соглашении, мистер Корделл. Разве ваш отец ничему не научил вас?

На какой-то момент Стефани показалось, что он сейчас развернется и исчезнет. Она не понимала, что такого сказала, из-за чего стоило так нервничать. Но Корделл холодно кивнул:

— Хорошо. Четыреста пятьдесят сейчас, сотня, когда приедем, и подписанное соглашение. Но это мое последнее слово!

— Идет.

Когда соглашение было подписано и дверь за Корделлом захлопнулась, Стефани плюхнулась на продавленный стул.

— Это была самая тяжелая сделка, которую мне приходилось заключать. Почему-то я чувствую, что еще пожалею о ней. — Она повернулась к Клодии, глаза у нее были большие и задумчивые. — В этом человеке есть что-то такое…